Всего новостей: 2492012, выбрано 34741 за 0.122 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bankir.ru, 23 апреля 2018 > № 2580938 Александр Шустов

Займы МФО для малого бизнеса: услуга для «отказников» или полноценный инструмент?

АЛЕКСАНДР ШУСТОВ

генеральный директор МФК «Мани Фанни Онлайн»

Микрофинансовые организации имеют все шансы стать выгодными и надежными источниками финансирования для индивидуальных предпринимателей, малого и среднего бизнеса. Спрос на займы со стороны клиентов этого сегмента растет высокими темпами, но главное даже не это. Важно, что регулятор, заявив в минувшем году о намерениях стимулировать МФО кредитовать МСБ, держит свое слово.

Согласно данным ЦБ, в третьем квартале прошлого года доля субъектов малого и среднего предпринимательства в совокупном портфеле микрозаймов составила 20,9%. Регулятор подчеркнул, что в микрофинансировании предпринимательства отмечен рост: объем микрозаймов, выданных МФО юридическим лицам, за год увеличился на 40,4%, индивидуальным предпринимателям - на 38,4%.

Спрос на займы от малого бизнеса видим и мы в своей работе: ежедневно получаем порядка 50 заявок от предпринимателей из различных отраслей бизнеса. Особенно их интересует краткосрочное финансирование без предоставления залога.

А как же банки? В области кредитования предпринимателей у них не все так радужно: за 2017 год объем ссудной задолженности предприятий МСБ перед кредитными организациями увеличился лишь на 10%. На этот год эксперты прогнозируют рост выдачи на уровне в 10-13%. В том числе, за счет программ господдержки. Однако эта динамика не идет ни в какое сравнение с той, которую показывают микрофинансовые организации.

Безусловно, крупные банки все чаще стали заявлять, что, как говорится, повернулись лицом к малому бизнесу. Появляются новые технологии, инновационные продукты. Однако, несмотря на это, индивидуальные предприниматели, малый и средний бизнес по-прежнему остается не самым привлекательным клиентом. Чтобы соблюдать жесткие требования регулятора, не нарушать нормативы и требования по резервированию, действовать в рамках ПОД/ФТ, кредитным организациям приходится предъявлять к бизнесу весьма суровые требования. В итоге любой «предпринимательский» кредит обходится банку очень дорого. Стоит ли тогда вообще мучиться с этим клиентским сегментом?

Предпринимателя тоже не всегда устроит сотрудничество с банком, в том числе в части кредитования. Обилие запрашиваемой документации, проверки, часто требования к оборотам, непрозрачные причины отказа в предоставлении финансирования и множество других проблем встают Великой Китайской стеной между бизнесменом и кредитными средствами. А ведь зачастую деньги нужны срочно, в течение нескольких часов. И за такую срочность предприниматель готов платить повышенной процентной ставкой. Поэтому он идет в МФО: вероятность получения займа выше, а скорость предоставления средств - значительно быстрее.

Если говорить о рынке микрофинансирования, то, несмотря на некоторое сокращение количества его участников (согласно статистике ЦБ, с конца сентября 2016 года по конец сентября 2017-го число МФО в реестре уменьшилось более чем на четверть, что было связано с работой регулятора по очистке рынка от недобросовестных игроков), все больше игроков начинают работать с малым бизнесом. Уже сейчас и те, и другие начинают понимать, что их бизнес-интерес друг к другу взаимен.

Во-первых, в связи с активным отзывом ЦБ лицензий на банковском рынке, в сектор МФО перешли работать большое количество профессионалов с большим опытом, прекрасным финансовым образованием, знанием рисков, передовых финансовых технологий, инструментов и - что самое важное - своих клиентов. Такие микрофинансисты точно знают, что именно нужно тому или иному предпринимателю, как оперативно и без лишних затрат поверить его кредитоспособность. Микрофинансовая отрасль за несколько последних лет сделала колоссальный прорыв как в части выхода из «серой зоны» в «белый бизнес», так и в части технологий и управления. Разумеется, заемщику, в свою очередь, важно, чтобы кредитор понимал все его нужды и потребности.

Мы, например, не стали ограничиваться стандартными однотипными микрозаймами для малого бизнеса, а сделали целую продуктовую линейку, которая ориентирована как раз на решение срочных финансовых задач: пополнение оборотных средств, обеспечение и исполнение госконтрактов и так далее. Систему оценки рисков мы отстроили очень тщательно, каналы привлечения клиентов используем грамотно и постоянно их анализируем. Все это позволило нам добиться весьма высокого уровня одобрения: мы финансируем около 30% от поступивших заявок.

Во-вторых, из-за политики регулятора МФО сейчас вынуждены снижать процентные ставки по всем своим продуктам для всех категорий клиентов. В результате финансирование становится все более доступным. Кроме того, микрофинансовые организации практически всегда проявляют гибкость и индивидуальный подход к заемщикам из категории МСБ, чего банки себе, конечно, позволить не могут.

В-третьих, сам Центробанк своей политикой показывает участникам рынка МФО, что поддерживает и будет поддерживать их работу с малым и средним бизнесом. Например, в прошлом году регулятор ввел новые требования к формированию резервов МФО на возможные потери по займам, стимулирующие кредитовать малый бизнес. На кредиты МСБ требуются минимальные резервы: например, стопроцентное резервирование необходимо только при просрочке по займу свыше года. Для сравнения - по займам «до зарплаты» для физлиц стопроцентное резервирование необходимо начислять уже с 91 дня просрочки выплаты. «То, чем мы занимались и будем заниматься, - стимулирование финансирования субъектов малого и среднего предпринимательства. Пока мы сделали это через резервы», - говорил на Международном финансовом конгрессе в прошлом году директор департамента микрофинансового рынка ЦБ Илья Кочетков.

Недавняя инициатива депутатов также направлена на поддержку малых и средних предприятий микрофинансовыми организациями. В конце марта комитет Госдумы по финансовому рынку рекомендовал нижней палате парламента принять в первом чтении законопроект об увеличении предельного размера микрозайма от МФО для малого и среднего бизнеса с 3 млн до 5 млн рублей. Это важная и полезная инициатива как для предпринимателей, так и для микрофинансовых организаций. Требования к банкам при кредитовании МСБ со стороны Центробанка жесткие, да и сами кредитные организации предпочитают предоставлять финансирование на более крупные суммы. По программам господдержки МСБ кредиты предоставляются в размере от 5 млн рублей. А МФО ограничены «потолком» в 3 млн рублей. Если предельный размер микрозайма будет увеличен, это даст бизнесу дополнительный доступ к нужному финансированию в необходимом объеме. А участники микрофинансового рынка получат возможность увеличить свои портфели и клиентскую базу.

При последовательной политике Центробанка и поддержке властей займы МФО имеют все шансы стать полноценным инструментом финансирования для малого и среднего бизнеса. Согласно нашим прогнозам, структура рынка МФО постепенно будет меняться и через три года доля займов МСБ займет не менее половины всего ссудного портфеля мирофинансового рынка.

Россия > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > bankir.ru, 23 апреля 2018 > № 2580938 Александр Шустов


Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2580869

Непростая судьба спутникового ресурса

Анна Устинова

Доходы от продаж спутникового ресурса снижаются. При сохранении прежней стоимости обслуживания спутника, период окупаемости увеличивается и приближается к срокам его эксплуатации. Это ведет к снижению рентабельности бизнеса операторов спутниковых группировок. Такие выводы следуют из доклада АО "Газпром космические системы"(ГКС).

Заместитель генерального директора по маркетингу и бизнес-планированию "Газпром космические системы" Игорь Кот на организованной ComNews международной конференции Satellite Russia & CIS 2018 представил доклад о ситуации на рынке операторов спутниковых группировок.

Игорь Кот отметил, что на ситуацию на рынке спутникового ресурса в данный момент влияет несколько факторов - политическая и экономическая нестабильность в ряде регионов, значительные колебания курсов валют, падение цен на энергоносители и сырьевые ресурсы. Все это приводит к снижению деловой активности потребителей спутниковых услуг, особенно в корпоративном секторе, а также к снижению темпов роста спроса на спутниковую емкость.

С другой стороны, на ситуацию на рынке спутникового ресурса влияет появление большого количества новых спутников, в том числе с высокой пропускной способностью. Соответственно, это приводит к значительному увеличению предложения спутникового ресурса. Игорь Кот заметил, что за последние три года предложение услуг ресурса традиционных спутников (FSS) увеличилось на 14%, тогда как спутников с высокой пропускной способностью (HTS) - на 100%.

Два указанных выше тренда привели к усилению конкуренции на рынке операторов спутниковых группировок. Игорь Кот сообщил, что за последние пять лет на рынке появилось 12 новых игроков. Соответственно, снизились цены на спутниковый ресурс и услуги. Он заметил, что за последние три года цены на FSS снизились на 30%, а на HTS - на 60%. На рынок повлияло и сокращение в среднем на 10% доходов операторов фиксированной спутниковой связи.

Согласно диаграмме, представленной Игорем Котом, по итогам 2017 г. средний доход с 1 МГц по продажам ГКС составляет менее $2000 в месяц. В целом на рынке по итогам прошлого года цены на спутниковый ресурс за 1 МГц в месяц колеблются в диапазоне от $1500 до $2300. Для сравнения: в 2012 г. они были в пределах от $2000 до $3000. Представитель ГКС обращает внимание на то, что цены на спутниковый ресурс продолжат снижение в будущем. Согласно прогнозам компании, к 2026 г. цифра будет колебаться в пределах от $1000 до $2000 в месяц за 1 МГц.

Далее Игорь Кот представил бизнес-план традиционного спутникового проекта: как он выглядел вчера, как выглядит сегодня, и как будет выглядеть завтра. В конце 2000-х - начале 2010-х рынок был стабилен и демонстрировал небольшой рост. Спутниковый оператор мог потратить $300 млн и заказать 80 эквивалентных транспондеров в C- и Ku-диапазонах с широкими зонами обслуживания. Рыночная цена тогда за 1 МГц была около $3000 в месяц. При этом максимальный потенциальный доход от продаж спутникового ресурса мог составлять $100 млн в год. Таким образом, период окупаемости спутника после начала эксплуатации составлял шесть лет.

Сегодня традиционный спутник дает отдачу гораздо меньшую, чем было раньше. При той же стоимости спутника рыночная цена 1 МГц составляет $1500 в месяц. При этом максимальный доход от продаж спутникового ресурса оценивается в $50 млн в год. Таким образом, спутник окупается за 9-10 лет.

Как прогнозируют в ГКС, в дальнейшем спутниковый ресурс продолжит дешеветь до $1000 за 1 МГц в месяц. Максимальный доход от продаж спутникового ресурса составит $35 млн в год. Анализируя эти цифры, Игорь Кот сделал вывод, что при таких условиях, по сути, 15-летний спутник окупится через 15 лет. Следовательно, такой проект становится неэффективным.

Решение проблемы снижения доходов от продаж спутникового ресурса Игорь Кот видит в максимальном использовании существующих спутников, повышении клиентоориентированности и использовании межоператорских партнерств (например, некоторые развивают идеи совместного использования спектра с операторами мобильной связи).

Второй путь -это переход к спутникам с высокой пропускной способностью. По словам Игоря Кота, даже 50%-ная загрузка спутника дает уже совсем другие показатели дохода в год.

Согласно представленному Игорем Котом бизнес-плану, стоимость спутника HTS на орбите оценивается в $500 млн. Его пропускная способность составит 100 Гбит/с с ценой за 1 Мбит/с $300 в месяц. При этом потенциальный доход от продаж пропускной способности с загрузкой 50% приблизится к $180 млн в год. Период окупаемости после начала эксплуатации составит пять лет. Согласно прогнозам, спрос на такую емкость будет расти.

Региональный вице-президент Eutelsat в России Николай Орлов отметил, что развитие спутников с высокой пропускной способностью дает возможность оптимизации использования частотного ресурса и оплаты по загрузке, что экономически более эффективно. "У региональных операторов в новых орбитальных позициях есть свободные емкости. Однако при их использовании следует учитывать стоимость создания приемной инфраструктуры", - добавил он.

Николай Орлов также обратил внимание на то, что в ключевых орбитальных позициях для непосредственного телерадиовещания практически нет свободной емкости. При этом новые технологии позволяют использовать меньшую полосу для передачи сигнала, что снижает стоимость.

Николай Орлов рекомендует операторам спутниковых группировок для сохранения рентабельности своего бизнеса учитывать то, что характеристики спутников должны отвечать требованиям клиентов и новым технологиям.

Представитель пресс-службы ФГУП "Космическая связь" (ГПКС) заметил, что на фоне объективных сложностей на мировом рынке фиксированной спутниковой связи ГПКС продолжает свое плановое развитие. По итогам прошедшего года ГПКС на 5,4% увеличило реализацию услуг спутниковой связи. Причем около 48% выручки получено от реализации высокотехнологичных услуг на зарубежных рынках.

Для сравнения, у ГКС ресурс спутников "Ямал" используется на вертикальных рынках в следующих соотношениях: корпоративный сектор (VSAT, SCPC, ШПД) - 57%, подвижные объекты - 14%, ТВ и медиа - 17%, госсектор - 12%. "Газпром космические системы" работают на нескольких рынках. Из них 60% доходов компании приходится на российских потребителей, 16% - на клиентов из Южной и Юго-Восточной Азии, 11% - на Африку, 10% - на Ближний Восток и Среднюю Азию и 3% - на Европу.

Годовой доход "Газпром космические системы" составляет $87 млн. Всего в мире 46 действующих коммерческих спутниковых операторов. ГКС занимает место посередине этого списка по уровню дохода.

Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2580869


Россия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром. Транспорт > comnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2580867

Кибербезопасность автомобилей под ударом

Влада Сюткина

Эксплойты и иные вредоносные инструменты, открывающие доступ к компьютерным системам практически всех современных автомобилей, обнаружили эксперты АО "Лаборатория Касперского" на андеграундных форумах. Относительно того, насколько в целом сильна сегодня угроза системам автомобилей со стороны специализированных зловредов, эксперты в области информационной безопасности (ИБ) в мнениях расходятся.

Как рассказали в пресс-службе "Лаборатории Касперского", проанализировав доступные на андеграундных площадках вредоносные инструменты, аналитики пришли к выводу, что с их помощью злоумышленники могут совершать на зараженных автомобилях широкий круг действий - создавать бэкдоры и получать таким образом скрытый доступ к автомобилю, приобретать полный удаленный контроль над автомобилем, собирать любые данные, содержащиеся в автомобильной системе, а иногда и в подключаемых к ней устройствах, например смартфонах, внедрять вредоносное ПО, блокирующее или модифицирующее различные функции автомобиля.

Также, благодаря зловредам, можно манипулировать электронными системами управления автомобилем и менять определенные настройки - например, систему срабатывания подушек безопасности, активировать программу-вымогатель, которая требует выкуп за восстановление доступа к автомобильной системе или отдельным функциям. Помимо этого, вредоносные инструменты позволяют следить за автомобилем через GPS или Интернет, а также за водителем и пассажирами через микрофоны и камеры и тайно открывать или даже угонять автомобиль.

В пресс-службе "Лаборатории Касперского" отметили, что все современные автомобильные компьютерные системы нуждаются в регулярных обновлениях: от загрузки актуальных навигационных карт до серьезных технических апдейтов. Получить эти обновления владелец автомобиля может в дилерском центре, с помощью беспроводного интернет-доступа, а также через USB. "Однако все эти сценарии содержат множество уязвимостей, которыми, как показывают случаи из практики, активно пользуются злоумышленники. С помощью эксплойтов они проникают в автомобильные системы и получают над ними контроль",- пояснили в пресс-службе.

Старший менеджер по развитию бизнеса департамента перспективных технологий "Лаборатории Касперского" Сергей Кравченко также добавил, что возможности современных автомобилей, например удаленная диагностика или доступ к системе развлечений, безусловно, приносят владельцам дополнительное удобство и комфорт. Но в то же время эти умные машины создают новые риски как для отдельного человека за рулем, так и для всей автоиндустрии.

"Компьютерные системы в автомобилях притягивают внимание киберзлоумышленников, которые все еще довольно легко могут проникнуть внутрь установленного программного обеспечения электронных компонентов автомобиля и нарушить их работу. Именно поэтому кибербезопасности современных автомобилей нужно уделять столь же много внимания, как и их общей надежности и безопасности для человека. В машине может быть сколько угодно автоматических функций и ассистентов водителя, снижающих вероятность какой-либо неисправности или опасной ситуации на дороге. Но что если все они будут удаленно деактивированы из-за одной лишь уязвимости в приложении? В общем, если современный автомобиль не кибербезопасен, он не безопасен в принципе", - пояснил Сергей Кравченко.

При этом глава департамента транспортных систем "Лаборатории Касперского" Сергей Зорин указал, что, согласно проведенному исследованию, уязвимости в программном обеспечении электронных компонентов встречаются почти во всех современных автомобилях, вне зависимости от страны-производителя. "Посчитать, как часто эти бреши были использованы, невозможно", - заявил Сергей Зорин.

Он также добавил, что в случае с кибербезопасностью для автомобилей в настоящее время речь идет не о вредоносном программном обеспечении в обычном понимании этого термина. "Сегодня в автомобильной индустрии распространено использование уязвимостей в программном обеспечении электронных компонентов в качестве способа для монетизации - например, для чип-тюнинга, обновления карт или активации мобильных сервисов", - рассказал Сергей Зорин.

Относительно защиты автомобилей он сказал следующее: "К сожалению, на данном этапе не существует методов защиты от подобных инцидентов. Система киберзащиты должна закладываться на этапе разработки автомобиля, чтобы обеспечить безопасное соединение как самого транспортного средства, так и его компонентов с внешней облачной или сетевой инфраструктурой и исключить возможность несанкционированного вмешательства в эти процессы. Именно поэтому автопроизводителям крайне важно усиливать взаимодействие с вендорами в области информационной безопасности".

Технический директор Check Point Software Technologies Ltd Никита Дуров обратил внимание корреспондента ComNews на то, что производители автомобилей только совсем недавно начали уделять серьезное внимание проблеме кибербезопасности. "И это в то время как первые инциденты по взлому автомобильных систем начали появляться с 2015 г., когда стали выпускаться автомобили с более продвинутыми компьютерными системами", - добавил Никита Дуров.

Он также заметил, что одними из первых несовершенство автомобильных систем продемонстрировали два программиста. "Для этого они взломали электронную бортовую систему автомобиля Jeep Cherokee. Удаленно они смогли управлять не только дворниками и аудиосистемой, но и скоростью автомобиля", - пояснил Никита Дуров.

По его словам, при физическом доступе к диагностической шине автомобиля возможно реализовать любые сценарии изменения настроек - от двигателя до мультимедиа. "Как показывает практика, пока производители защищают доступ к системам транспортных средств недостаточно эффективно. Об этом также говорит существование целого рынка устройств, например, по диагностике и обнулению пробега автомобиля. Автолюбители скачивают и устанавливают неофициальные дополнения на свой страх и риск, хотя использование неизвестного контента и утилит легко может привести к проблемам с информационной безопасностью", - рассказал Никита Дуров.

При этом он отметил, что проблема кибербезопасности автомобилей очень актуальна еще и потому, что сейчас активно развиваются беспилотные автомобили и, возможно, следующая волна атак будет направлена на них.

По словам специалиста по безопасности компании Avast Software s.r.o. Мартина Хрона, на данный момент нет официальной статистики количества автомобильных зловредов, потому что большая часть вредоносного ПО - это лишь доказательство концепций и исследований. "Однако по мере того, как эта сфера индустрии безопасности становится все более важной и все больше IoT-устройств используются в автомобилях, мы можем ожидать обнаружение и использование новых уязвимостей", - заметил Мартин Хрон.

Говоря о том, на что в автомобилях воздействуют зловреды, он сказал, что, в принципе, ими может быть затронута любая система внутри автомобиля, так как, чтобы соединить все компоненты внутри автомобиля, используют общую систему связи - в основном шины CAN и LIN. Однако для разработки вредоносных программ такого уровня требуются серьезные навыки и усилия. "Таким образом, на данный момент чаще всего атакуют мультимедиа-системы, которые разработаны на всем известной ОС Android. Кроме того, злоумышленникам может быть интересен взлом автомобильных облачных сервисов", - заключил Мартин Хрон.

Относительно защиты автомобилей от зловредов он отметил следующее: "К сожалению, на сегодняшний день уровень безопасности подключенных автомобильных систем довольно низкий. Пока на горизонте нет простых решений, которые могли бы быстро поправить ситуацию. Аппаратные и программные составляющие различных производителей автомобилей сильно отличаются, поэтому ИБ-вендору довольно трудно разработать единое решение для всех".

Мартин Хрон также добавил, что основная трудность защиты автомобильных систем близка к проблеме безопасности IoT-устройств. "Производители должны внедрять киберзащиту на этапе проектирования. Необходимо от начала до конца продумать систему безопасности автомобилей. Большинство изменений необходимо встроить в именно аппаратную часть", - указал Мартин Хрон.

На взгляд эксперта по информационной безопасности "Крок" (ЗАО "КРОК инкорпорейтед") Дмитрия Березина, на данный момент распространение автомобильного вредоносного ПО не является массовой проблемой. Это связано с тем, что для многих векторов атак требуется физический доступ к автомобилю, в том числе доступ к CAN-шине (системе управления всеми электрическими приборами и цифровой связи в автомобиле).

"Однако автопроизводители постоянно расширяют функционал программного обеспечения, поэтому у злоумышленников появляется все больше возможностей по эксплуатации уязвимостей, которые возможно реализовать удаленно. К примеру, несколько лет назад компания Tesla выпустила обновление прошивки, которое позволило удаленно увеличить клиренс электромобилей в полностью автоматическом режиме, и такого рода оптимизации со стороны автопроизводителей встречаются все чаще", - заметил Дмитрий Березин.

При этом он указал, что ожидается значительный рост количества автомобильных зловредов, особенно с увеличением числа беспилотных авто, которые, по сути, представляют собой мощные серверы, обрабатывающие данные с множества камер, датчиков, радаров и лидаров.

Относительно того, на какие именно объекты в автомобиле чаще оказывают влияние зловредные программы, Дмитрий Березин сказал, что в данный момент они атакуют преимущественно вспомогательные системы, но злоумышленников все чаще интересует возможность удаленного управления ключевым функционалом. Например, включением и отключением двигателя, управлением тормозной системой и гидроусилителем руля, который во многих автомобилях уже не является физически связанным с рулевой колонкой. На вопрос о защите автомобиля от зловредов он ответил: "Защитное ПО пока не получило широкого распространения, но многие автопроизводители уже задумываются о внедрении подобных систем".

Россия > СМИ, ИТ. Авиапром, автопром. Транспорт > comnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2580867


Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2580866

Уточнения к "пакету Яровой" вызывают вопросы

Анна Устинова

Правительство РФ приняло постановление, которое утверждает правила хранения информации абонентов операторами связи в соответствии с так называемым пакетом Яровой. Согласно принятому документу, с 1 июля 2018 г. операторы должны хранить голосовую информацию и текстовые сообщения в течение полугода. А с 1 октября 2018 г. хранить интернет-трафик в течение 30 суток. Операторы настаивают на том, что технические требования по хранению информации нужно конкретизировать.

Правительство РФ приняло постановление в котором перечисляются правила хранения операторами связи абонентских текстовых сообщений, голосовой информации, а также абонентского интернет-трафика (изображений, звуко- и видеозаписей и иных сообщений пользователей, передаваемых через Интернет). Постановление конкретизирует требования к операторам, прописанные в принятых летом 2016 г. антитеррористических законах, инициаторами которых стали депутат Ирина Яровая и сенатор Виктор Озеров (так называемый пакет Яровой).

Согласно постановлению, операторы связи с 1 июля 2018 г. должны хранить голосовую информацию и текстовые сообщения абонентов в течение полугода, а с 1 октября 2018 г. - интернет-трафик абонентов в течение 30 суток. При этом в документе прописано, что операторы с 1 октября должны хранить сообщения пользователей в Интернете, накопленные в течение 30 суток "после ввода технических средств накопления информации в эксплуатацию". А технические средства накопления информации считаются введенными в эксплуатацию с даты подписания представителями оператора, ФСБ и Роскомнадзора акта ввода в эксплуатацию.

Оператору связи предписывается хранить данные на территории РФ в принадлежащих ему технических средствах накопления информации. При этом документ разрешает при отсутствии возможности хранить данные у себя, использовать для этих целей ресурсы другого оператора связи по согласованию с ФСБ.

Причем емкость технических средств накопления информации должна увеличиваться ежегодно на 15% в течение пяти лет с даты ввода технических средств накопления информации в эксплуатацию. Помимо хранения данных, оператор связи должен обеспечивать защиту технических средств от несанкционированного доступа.

Позиция крупных учтена

В пресс-службе ПАО "МегаФон" сказали, что требования являются компромиссными, а проект постановления обсуждался с отраслью ранее. Однако с этим согласны не все. Генеральный директор некоммерческой организации "Ассоциация операторов телефонной связи" (АОТС) Сергей Ефимов считает, что в документе учтена только позиция крупных операторов. Он не знает независимых малых или средних операторов связи, с которыми проводились бы консультации.

С ним солидарен генеральный директор MCN Telecom (ООО "МСН Телеком") Александр Мельников. По его словам, главное требование игроков отрасли - не собирать и не хранить всю подряд информацию, которую скачивает и просматривает в Сети пользователь, - не было учтено.

Большинство опрошенных корреспондентом ComNews крупных операторов - АО "Компания ТрансТелеКом" (ТТК), ООО "T2 Мобайл" (Tele2), ПАО "Мобильные ТелеСистемы" (МТС), ПАО "ВымпелКом" (бренд "Билайн") воздержались от каких-либо комментариев по указанной теме.

Затраты на реализацию

Затраты на реализацию, по оценкам "МегаФона", составят 35-40 млрд руб.

По мнению заместителя генерального директора по технологическому развитию и эксплуатации "Акадо Телекома" (ОАО "Комкор") Дмитрия Медведева, реализация закона даже с учетом компромиссного варианта по срокам хранения информации (интернет-трафик пользователей изначально предполагалось хранить полгода) потребует от операторов связи колоссальных финансовых затрат. Игроки рынка оценивают их в десятки миллиардов рублей.

По подсчетам генерального директора ООО "Манго Телеком" Дмитрия Бызова, дополнительные инвестиции компании составят около 50 млн руб. Примечательно, что как "Акадо Телеком", так и "Манго Телеком" будут стремиться выполнить все требования в срок без повышения стоимости своих услуг.

По подсчетам MCN Telecom, затраты на реализацию "пакета Яровой" составят порядка 100 млн руб. Александр Мельников отметил, что эта цифра сопоставима с годовой выручкой группы компаний в России.

"Несмотря на то что у нас есть собственный дата-центр в Москве, реализация требований закона в последней редакции потребует от нас немалых ресурсов и вложений", - сказал Александр Мельников. Кроме того, MCN Telecom потребуется закупка специализированного ПО и оборудования для сбора, хранения и сортировки этой информации. Поэтому он считает вполне очевидным повышение цен на услуги для абонентов и изменение тарифов.

Как сообщил Сергей Ефимов из АОТС, для АТС на 10 тыс. номеров, имеющей в составе софтсвич, уже есть опытные (отечественные и на отечественном ПО) образцы для записи голосовой и сигнальной информации. У них имеется оборудование для передачи всей голосовой информации по IP-сетям стоимостью 400-600 тыс. руб. А если софтсвича нет, то, как предупредил Сергей Ефимов, его необходимо будет приобретать и стоимость вырастет до 1 млн руб.

Генеральный директор юридической и консалтинговой компании "ОрдерКом" Дмитрий Галушко оценил стоимость сохранения информации в нужном объеме и в течение необходимого периода для небольших операторов в 300% по сравнению с ценой СОРМ-2.

Дмитрий Галушко добавляет, что цены на Интернет со вступлением в силу данного постановления будут повышены. Он уточнил, что будут введены ограничения по объему трафика и ограничены скорости.

Дмитрий Галушко допустил, что небольшим операторам может помочь прописанная в постановлении норма о том, что данные можно хранить не у себя, а на ресурсе другого (например, более крупного) оператора. Однако не в долгосрочной перспективе, поскольку стоимость годичной аренды будет равна покупке.

Вопросы и замечания остаются

Представитель MCN Telecom считает, что нет смысла говорить об адекватности сроков и объемов хранения текстовых сообщений пользователей, пока не сформулированы требования к применяемым техническим средствам накопления информации, которые должны будут разработать и утвердить Минкомсвязи по согласованию с ФСБ.

"С нашей точки зрения, принятое постановление в полной мере не разъясняет всех нюансов по выполнению новых требований. Например, зачем оператору связи ежегодно увеличивать на 15% в течение пяти лет емкость технических средств накопления информации на фоне падающего голосового трафика?" - задается вопросом он.

В пресс-службе ПАО "Ростелеком" отметили, что в связи с нехваткой на рынке сертифицированного оборудования и с учетом масштаба инфраструктуры компании, оператору будет затруднительно выполнить требования.

У отрасли есть предложения

Сергей Ефимов из АОТС полагает, что со сроками реализации постановления правительства РФ поспешили. По его словам, должна быть поставлена системная задача для сети электросвязи РФ, а не к отдельным операторам, которые управляют определенными частями. Необходима и общая программа, в которой участвуют операторы: нужно определить роль каждого госоргана при выполнении этой программы.

Что касается технической составляющей, то для реализации проекта, по словам Сергея Ефимова, нужно понимать, какое готовое оборудование можно использовать, а какое только предстоит разработать и производить. После этого нужно открыть опытную зону, и там все оборудование испытать, доработать на реальных сетях.

"Такой механизм планового внедрения новшеств применяется уже много десятилетий в разных отраслях. Только объединение усилий малых и средних частных компаний, госкорпораций, больших и малых операторов, государственных регуляторов может дать вменяемый результат. При этом нужно понимать, что решение этой задачи нужно государству и обществу больше, чем оператору связи, поэтому финансовое участие государства крайне необходимо", - отметил представитель АОТС.

Отвечая на вопрос о том, успеют ли операторы организовать хранение текстовых сообщений и голосовой информации к 1 июля 2018 г., Сергей Ефимов полагает, что едва ли это сделает 30% операторов, остальные же - затаятся.

По мнению Сергея Ефимова, необходим плавный переход к выполнению "пакета Яровой". "Заявленные сроки (1 июля 2018 г.) не имеют под собой реальной основы. Без программ участников - это простая декларация желаний. Пока кажется, что запись и хранение голосовой информации (для операторов телефонной связи) реально испытать с 1 января 2019 г., а интернет-трафика - к началу 2020 г.", - сказал он.

Дмитрий Галушко заметил, что "МегаФон" и "Ростелеком" уже начали тестировать организацию мест хранения информации. Однако для сертификации нужно еще и провести испытания на имитаторе пульта управления ФСБ. По его прогнозам, это произойдет не ранее 2021 г.

Сергей Ефимов уверен, что для систем передачи данных (СПД) потребуются бюджетные субсидии. Причем не только операторам. "Было бы целесообразно, чтобы госструктуры сами попробовали организовать такую запись на своих сетях, за бюджетные средства, прежде чем предлагать это внедрять операторам. Тогда можно было бы опираться на практические решения, а не на умозрительные заключения теоретиков из Минкомсвязи или Минфина", - предложил он.

Дмитрий Галушко порекомендовал небольшим операторам объединяться, покупать технические средства накопления информации в долевую собственность. По его словам, это разрешено по согласованию с куратором УФСБ.

Что получим в итоге

Сергей Ефимов убежден: учитывая, что доходы у многих операторов падают, а средств на систему записи информации просто нет, операторы будут вынуждены отказаться от "безлимитного" Интернета, а доступ к мессенджерам Skype, Viber и WhatsApp может стать платным.

По его словам, прописанная в постановлении норма о том, что данные можно хранить не у себя, а на ресурсе другого (например, более крупного) оператора, по сути, "чистое издевательство". По мнению Сергея Ефимова, это направлено на безвозмездный отъем активов и для окончательной ликвидации малого бизнеса. "В общем, это подтверждает мнение о том, что в отрасли связи малый бизнес уничтожают не только экономически, но и путем административно-нормативного регулирования, когда разорение малого бизнеса происходит с подачи государства", - считает он.

Александр Мельников рассуждает, что в целом "пакет Яровой" стал камнем преткновения для всех крупных и небольших операторов России. "Его полное вступление в силу не оставляет никаких надежд на то, что отрасль телекоммуникаций выйдет из состояния стагнации", - считает он.

Юридическая оценка

Дмитрий Галушко назвал адекватными указанные сроки и объемы хранения информации. Он берет в расчет, что покупать нужно только сертифицированные ТСНИ (технические средства накопления информации), а до сертификации должно пройти еще 10 этапов и созданы четыре подзаконных приказа Минкомсвязи и ФСБ.

Управляющий партнер юридической фирмы Axis Pravo Алексей Сулин полагает, что, как и большинство законов и подзаконных актов последнего времени, принятое постановление правительства написано так, чтобы максимально усложнить его восприятие. "Вместо того, чтобы присвоить определения отдельным блокам и вынести их в начало нормативного акта, авторы снова и снова строят текст из бессмысленных перечислений и ненужной детализации. Как правило, это впоследствии ведет к разночтениям и спорным ситуациям", - заметил он.

Адвокат Александр Титов обратил внимание на п.3 правил. Согласно ему, массивы информации могут храниться на мощностях другого оператора, согласованного с ФСБ. Александр Титов полагает, что такого надежного оператора само государство и создаст или реализует предложение об аутсорсинге на базе имеющегося оператора с государственным участием. Но в любом случае подобное решение, скорее всего, сократит издержки небольших и средних операторов.

Отвечая на вопрос о том, насколько четко прописано постановление с юридической точки зрения, Александр Титов отметил, что в отношении интернет-трафика установлено требование хранить его в полном объеме. Но при этом емкость, в которой эта информация должна храниться, может не превышать объема переданных и полученных сообщений оператора связи за 30 дней. Из формулировки непонятно, что делать после того, как емкость будет заполнена. Хранить новую информацию или стирать сохраненную ранее?

Александр Титов не исключил, что размытые формулировки были допущены умышленно. По его словам, они позволят нивелировать проблему неоправданных издержек. В то же время правила позволяют их вольно толковать правоприменителям.

Заместитель председателя совета партнеров юридической фирмы "Катков и партнеры" Алексей Копылов считает, что техническая среда (Интернет, в частности) сложна для правового регулирования не только в России, но и в мире. Он посоветовал не спешить ругать правила применения закона о хранении данных. Алексей Копылов полагает, что их нужно сначала обсудить с операторами, а потом применить. И если недостатки начнут вылезать, только тогда начать устранять их.

Россия > СМИ, ИТ > comnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2580866


Бельгия. Весь мир > Авиапром, автопром. Транспорт > rusbenelux.com, 23 апреля 2018 > № 2579632

На пляже в Бельгии пройдут соревнования STOL

Летом этого года в Бельгии пройдет первый в мире Чемпионат мира самолетов в коротким взлетом и посадкой (Short Take Off & Landing - STOL).

Организаторы ожидают, что в нем примут участие пилоты со всех концов света, которые установят новые рекорды. Местом проведения «Vintage Air Rally International STOL Competition» выбран пляж курорта Кнокке-Хайст. Дата начала соревнований – 14 июня, конец – 17 июня 2018 года.

В состязании примут участие не только современные специализированные воздушные суда типа «bush planes», но также культовые исторические бипланы. Самолеты STOL, предназначены для посадки там, где обычно мало взлетно-посадочных полос, либо их нет вообще.

Во время мероприятия на бельгийском курортном пляже будет организована также авиационная выставка и ярмарка. VintageAirRally включает в себя также эксклюзивный «Pilot’s Club», в рамках которого пройдут выступления приглашенных гостей.

В соревновании примут участие множество различных типов самолетов, от старых бипланов 20-30-х годов прошлого столетия до современных конструкций, которые могут совершать посадку в самых глухих местах. Мероприятие организованно при поддержке Knokke-Heist Municipality & Tourism.

Бельгия. Весь мир > Авиапром, автопром. Транспорт > rusbenelux.com, 23 апреля 2018 > № 2579632


Россия > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2579132 Артем Вилкин

Портал ОСМ – не обязаловка, а удобный рабочий инструмент.

Отраслевая система мониторинга предоставляет доступ к данным очень многим ведомствам, но от них информации практически не получает. Ситуацию надо менять в сторону усиления межведомственного взаимодействия, считает начальник ФГБУ «Центр системы мониторинга рыболовства и связи» Артем Вилкин. О дальнейшем развитии ОСМ, частичном запуске электронного промжурнала – пока только для передачи судовых суточных донесений – и разработке информационной системы «Квоты-2018» он рассказал в интервью Fishnews.

НА ПУТИ К МИАС «РОСРЫБОЛОВСТВО»

– Артем Сергеевич, на коллегии Росрыболовства вы обозначили конечной целью развития подсистем ОСМ – создание межведомственной информационно-аналитической системы «Рыболовство». На каком этапе сейчас эта работа и какая роль в ней отводится Порталу ОСМ?

– Портал в целом – это, в общем-то, внешнее отображение будущей МИАС «Рыболовство» и существующей отраслевой системы мониторинга. Это механизм поступления информации, работы с этой информацией и ее выпуска из базы данных МИАС или ОСМ. Поэтому роль портала крайне важная, наверное, даже ключевая с этой точки зрения.

На сегодняшний день портал разработан и активно тестируется. Пока мы не достигли тех показателей, которые у нас были по ЭПЖ, но все-таки уже зарегистрировано 80 пользователей в теруправлениях и в центральном аппарате Росрыболовства и еще 100 – среди рыбаков.

Недавно мы провели два семинара по порталу ОСМ в Мурманске и во Владивостоке, в которых приняли участие более 250 человек, причем это были и рыбаки, и представители территориальных управлений. Мы выбрали именно такой формат, чтобы разные категории пользователей портала смогли какие-то позиции согласовать или даже поспорить в каких-то моментах.

На наш взгляд, очень позитивно, что присутствовали не руководители, а непосредственно специалисты, которым с этим работать. Мы получили очень серьезные предложения, которые действительно облегчат и упростят работу обеим сторонам. Сейчас у нас оформляются протоколы, по которым мы обязательно будем все дорабатывать.

– А какие вопросы вам чаще всего задавали на этих семинарах?

– Вы знаете, вопросов-то была масса. На многие из них мы ответили, когда просто рассказали саму технологию по тем модулям, которые уже разработаны. И мы анонсировали еще один модуль, который пока не показывали, – это электронные свидетельства ТСК, которых рыбаки, на наш взгляд, очень ждут. Поэтому мы скорее получили именно предложения по упрощению или, наоборот, добавлению каких-то нюансов, в том числе по электронным разрешениям – тема, которая тоже сейчас всех волнует.

Если говорить про МИАС «Рыболовство», мы уже декларировали, что по большому счету это та же самая отраслевая система мониторинга, и ОСМ на сегодняшний день выполняет основные функции, которые заложены в МИАС. Но это не значит, что нам больше ничего не нужно делать. У нас согласована концепция развития, одобренная руководством Росрыболовства, и проект дорожной карты по наращиванию функционала ОСМ, - для того чтобы мы вышли уже на полноценную МИАС «Рыболовство». Как только эта дорожная карта будет утверждена, мы начнем ее выполнять. Надеемся, что это произойдет уже в скором времени.

ОСМ ДОПОЛНЯТ И ОБЕЗОПАСЯТ

– Как именно предполагается нарастить функционал?

– На наш взгляд, в первую очередь необходимо усиление в плане межведомственного взаимодействия. ОСМ пока работает как открытая дверь, но только в одну сторону. Мы предоставляем информацию очень многим ведомствам в электронном виде в достаточно удобных форматах, но при этом ОСМ не получает данных от других ведомств, что неправильно. Это та задача, которую нам надо решить.

Сегодня эти вопросы регулируются межведомственными соглашениями, которые заключены между Росрыболовством, иными федеральными ведомствами и субъектами РФ. Но для того чтобы эта работа перешла на качественно иной уровень, нужно издать соответствующие нормативные документы, в том числе внести изменения в федеральный закон и выпустить акты правительства, которые утвердили бы перечень федеральных органов исполнительной власти, обязанных обмениваться с нами этими данными.

– Какого рода данные вы имеете в виду?

– В большей степени нас интересует информация, которая бы позволяла дополнять пробелы в отраслевой системе мониторинга. Например, данные ФНС дали бы возможность оперативно отслеживать и получать сведения об изменениях организационно-правовых форм – о слияниях, различных реорганизациях компаний. Потому что не все пользователи ВБР и не всегда оперативно предоставляют эти данные в Росрыболовство, и из-за этого опять же возникают сложности с договорами на доли квот.

Или другой пример – это ФТС. Таможенная статистика тоже крайне важна с точки зрения управления отраслью и наличия данных для принятия оперативных и стратегических решений. Это, конечно, существенно дополнило бы тот массив информации, который у нас содержится.

Возвращаясь к функционалу ОСМ, мы считаем важным усилить и международное взаимодействие. Мы уже стабильно работаем, например, с Норвегией. В этом году ЦСМС внес предложение о создании рабочих групп по электронному взаимодействию с Гренландией, Исландией и Фарерами. И мы намерены продолжать эту работу, чтобы наращивать именно международный сегмент обмена данными на уровне центров мониторинга. Чтобы данные, которые наши рыбаки передают даже в чужой экономической зоне, поступали к нам, а мы уже направляли их в центр мониторинга. Такой механизм у нас действует с Норвегией, соответственно мы хотим его применять и с другими зарубежными партнерами.

И третий момент – это, безусловно, повышение информационной безопасности. Хотя на этом направлении мы уже многое сделали, что подтверждено проверкой ФСБ. Сейчас мы готовимся к аттестации ОСМ и к вводу ее в эксплуатацию со всеми нашими подсистемами.

– Это означает новый уровень защиты?

– Да, безусловно. Необходимо пройти все согласования во ФСТЭК и в ФСБ, после чего система будет готова к полноценной аттестации. Как только мы проходим аттестацию, мы сможем уже говорить о том, что она полностью соответствует всем требованиям, которые на сегодняшний день заложены в законодательстве РФ к федеральным государственным информационным системам. Это крайне важная работа. Мы намерены завершить ее в 2019 году, по крайней мере, очень на это надеемся.

Кроме того, речь идет о конкретных новых функциях, которые появятся на портале. Из ближайших – это, как я уже сказал, дополнительный модуль по электронным свидетельствам ТСК. Еще один модуль мы делаем по МКУБ.

РЫБАКИ «РАСПРОБОВАЛИ» ЭПЖ

– Что собой представляет электронное свидетельство ТСК? Рыбакам не надо будет возить эти документы с собой, их можно будет оформлять дистанционно?

– Абсолютно точно. Это та же ситуация, которая сейчас существует по разрешениям, когда бумажное разрешение, которое должно находиться на судне, мы заменяем на электронное. Это касается и механизма подачи заявки, и механизма получения этого разрешения, и попадания его сразу же в электронный промысловый журнал, после чего уже не надо будет иметь бумажную версию на судне.

Аналогичный процесс мы запустили по свидетельствам ТСК. Они точно так же будут загружаться в ЭПЖ, и инспектор, поднявшись на судно, сможет проверить их подлинность.

– Система электронных разрешений, которая успешно прошла тестирование, на практике будет применяться не раньше, чем заработает ЭПЖ?

– Да, реальностью эта система должна стать с выходом федерального закона по ЭПЖ и по электронным разрешениям, которого мы с нетерпением ждем в этом году. Но хотел бы отметить, что, не дожидаясь этого закона, с 1 марта мы объявили кампанию «промышленной эксплуатации в тестовом режиме».

Что это значит? Как известно, режим или форматы подачи ССД на сегодняшний день не урегулированы. В соответствии с распоряжением Росрыболовства № 34-р от 10 апреля 2018 года применение в тестовом режиме программного комплекса ЭПЖ дает возможность судам рыбопромыслового флота подавать судовые суточные донесения с использованием квалифицированной усиленной электронной подписи без дублирования посредством радиосвязи или другими способами передачи. Таким образом, если на судне стоит электронный промысловый журнал, и рыбаки отправляют через него эту отчетность, то подавать ССД отдельно им уже не надо.

– Росрыболовством это засчитывается?

– Абсолютно точно это засчитывается Росрыболовством и это засчитывается Погранслужбой ФСБ России. Все эти моменты согласованы, никаких проблем у рыбаков не будет. С 1 марта мы эту работу начали, и уже по 102 судам компании заявили о желании заключить с нами договор и установить электронный промысловый журнал в рамках такой «промышленной эксплуатации в тестовом режиме».

Схожим образом обстоит дело и с электронными разрешениями. Пока нет никаких формализованных решений, но я думаю, что они тоже не за горами. По мнению специалистов Росрыболовства, на сегодняшний день нет никаких ограничений на подачу заявок на разрешения в электронном виде. Единственное – наличие самого бумажного разрешения на судне останется обязательным, пока не будет принят федеральный закон. Но по крайней мере механизм подачи заявки можно уже перевести в электронный вид.

Мы специально провели семинары на востоке и на западе страны, для того чтобы в рамках опытно-промышленной эксплуатации доработать эти моменты на портале. Как только у нас это будет готово, думаю, что к середине года, максимум к осени, мы сможем запустить хотя бы механизм подачи заявки на разрешение в электронном виде даже в отсутствие закона.

– На какой стадии сейчас находится законопроект об электронном промжурнале?

– Он уже прошел межведомственное согласование и находится в аппарате правительства. Сейчас идет работа с аппаратом, для того чтобы завершить все формальности и внести законопроект в Государственную думу.

– Получается, это произойдет не раньше осенней сессии?

– Вообще-то руководителем Росрыболовства проект федерального закона по ЭПЖ и разрешениям отмечен как приоритетный. Соответствующие поручения даны депрыбхозу Министерства сельского хозяйства и управлениям федерального агентства. Скажем так, если успеем внести в весеннюю сессию, будет хорошо. Ну, а если оценивать реалистичнее, то до конца года он должен быть принят. Откладывать уже нет никакого смысла.

– Я правильно понимаю, что портал ОСМ, как он задуман, в принципе предполагает охватить всех пользователей ВБР?

– Это, наверное, идеальная ситуация, если каждый пользователь будет работать через портал ОСМ, но это не будет обязаловкой. Мы делаем портал именно для того, чтобы рыбакам было удобней и проще. Мы разговаривали с ними на семинарах, и могу сказать, что они видят большие преимущества такой работы. Отрасль должна это почувствовать, увидеть, и рыбаки сами пойдут на этот портал, без какого-либо административного принуждения. Тем более, с точки зрения законодательства, как это сейчас обсуждается, в любом случае будет предложена альтернатива электронным технологиям в виде бумажного документооборота.

«КВОТЫ-2018» СТАНУТ РАБОЧИМ ИНСТРУМЕНТОМ

– В эти дни в Росрыболовстве полным ходом идет прием заявок от предприятий для перезаключения договоров на 15 лет . ЦСМС активно участвовал в подготовке к заявочной кампании. Расскажите, какая работа была проделана и с какими сложностями пришлось столкнуться?

– На мой взгляд, работа нами была проведена действительно грандиозная. Это сверка почти 14 тыс. договоров Росрыболовства, это сверка около 4 тыс. договоров субъектов РФ, где была масса проблем. Если с Росрыболовством некоторые сложности быстро снимались, то по субъектам было очень много замечаний, решались вопросы территориального взаимодействия, но, в общем-то, мы тоже успели их снять до начала заявочной кампании.

Работа была очень сложная и тяжелая. Надо было выстраивать все цепочки движения договоров, потому что за десять лет чего там только не происходило: и объединения, и реорганизации, выделения, передача этих договоров и долей – в общем, масса проблем была. Соответственно мы писали все отчеты, оперативно реагировали на материалы, которые нам взамен присылали субъекты, и, в общем-то, все спорные моменты совместно с Росрыболовством смогли уладить.

Также ЦСМС разработал математические модели, которые позволяют осуществлять, например, расчет морских долей квот – это касается объединения долей квот промышленного и прибрежного рыболовства, что и будет делать расчетная группа. Механизм понятен, формула тоже. Мы провели около 12 тестовых расчетов долей с демонстрацией, проводили открыто совместно с Росрыболовством, с привлечением ВАРПЭ и других ассоциаций и просто рыбаков. Все это обсуждалось, все видели эти расчеты, как это происходит, поэтому я думаю, что тут никаких вопросов быть не должно.

Самое главное – нам надо было выверить все проблемные места, которые накопились за эти десять лет. Как только мы этот баланс свели, как только у нас появились везде зеленые строчки, расчет стал чисто математической работой. На следующем этапе после определения долей будет расчет самих квот и распределение ОДУ применительно к видам квот. Вот эти математические модели были сделаны.

Сейчас мы также ведем работу по созданию информационной системы «Квоты-2018». Эта система, которая по плану официально будет запущена с 2019 года, должна стать единственным инструментом по работе с долями квот. Мы тоже делаем ее как портальное решение. Соответственно у сотрудников Росрыболовства, которые будут работать в системе «Квоты-2018», будут логины и пароли. Она позволит автоматически формировать и распечатывать и приказы, и договоры.

Любые изменения, которые происходят, будут сначала вноситься в информационную систему и только потом выходить на бумаге. Таким образом мы избежим тех проблем, которые накопились за предыдущие десять лет, когда оформление тех или иных договоров происходило разными способами, в разных обстоятельствах, разными людьми и не всегда эта информация была централизовано помещена в базу данных.

Смена принципа работы, при котором сначала что-то делается в базе данных, в информационной системе, а потом уже распечатывается и подписывается, позволит нам избежать фальсификаций или элементарных ошибок, когда что-то не внесли после подписания. Эту работу мы тоже должны завершить до конца года.

Анна ЛИМ, газета «Fishnews Дайджест»

Россия > Рыба. СМИ, ИТ > fishnews.ru, 23 апреля 2018 > № 2579132 Артем Вилкин


Аргентина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 23 апреля 2018 > № 2578481 Виктор Коронелли

«Лучше бы этих наркотиков не было»

Интервью с российским послом в Аргентине Виктором Коронелли

Наталия Еремина (Буэнос-Айрес)

Как аргентинские футбольные болельщики укрепят рубль, почему латиноамериканские страны не будут высылать дипломатов и как отразится скандал с найденными в школе при российском посольстве наркотиками на отношениях двух стран, в интервью «Газете.Ru» рассказал российский посол в Аргентине Виктор Коронелли.

— Весь Буэнос-Айрес обклеен рекламой Чемпионата мира по футболу. По вашим данным, много ли болельщиков из Аргентины отправится в Россию на чемпионат?

--Интерес к футболу в Аргентине колоссальный. Как и в большинстве латиноамериканских стран, футбол здесь – часть жизни. Сколько аргентинцев поедет на Чемпионат мира по футболу в Россию, сложно точно предсказать. Сейчас на билеты на матчи чемпионата в России подано порядка 15-ти тысяч заявок от аргентинцев. При этом, по нашим данным, несколько тысяч человек из Аргентины поедут в Россию, даже не имея билетов на матчи. Они будут смотреть игры на больших экранах в рамках фан-фестов, в спортбарах, чтобы каким-то образом просто присутствовать на этом футбольном празднике. Российское посольство, конечно, активно продвигает Чемпионат мира по футболу. Много мероприятий проводится по этой тематике в Аргентине. Недавно, например, открылся Дом болельщика в Буэнос-Айресе на площадке Россотрудничества.

--А сколько денег в Россию могут привезти болельщики? Сейчас рубль как раз падает, и экономисты оценивают, насколько он может укрепиться благодаря болельщикам.

— Это нам сложно оценить. Конечно, приток валюты в страну будет – и не только благодаря аргентинским болельщикам. Существующие сейчас оценки, что болельщики и туристы привезут в Россию благодаря чемпионату до двух миллиардов долларов кажутся вполне реальными.

--Часть российских отелей уже объявили, что будут принимать оплату в криптовалюте в рамках чемпионата. Как вы считаете, учитывая распространение криптовалют в Южной Америке и, в частности, в Аргентине, будут ли болельщики пытаться расплачиваться криптовалютами?

— Правильнее, наверное, оперировать понятием «криптоактивы», а не «криптовалюты». Недавно на встрече министров финансов и глав центробанков в рамках G20, в которй приняли участие глава российского ЦБ Эльвира Набиуллина и замминистра финансов Сергей Сторчак, эта тема обсуждалась. И по итогам ее было принято решение, что правильнее оперировать понятием криптоактивы.

Все-таки, скорее всего, болельщики из Южной Америки привезут в Россию наличные и банковские карты, вряд ли многие будут пытаться расплатиться биткоином.

--Не так давно в Москву приезжал с визитом президент Аргентины Маурисио Макри и обсуждалось, что здесь проживает самая большая в Южной Америке российская диаспора. Чем занимаются русские в Аргентине?

— В Аргентине действительно самая большая диаспора наших соотечественников, причем не только Южной Америки, но и всей Латинской Америки. Существующие оценки – от 200 до 300 тысяч человек. В Аргентину было несколько волн эмиграции. Первая волна – конец XIX века, когда из России уезжали, спасаясь от голода и безземелья. Вторая волна – после революции 17-го года. Третья – это годы Второй Мировой войны и после нее. И, наконец, четвертая, – это 90-е годы, когда, действительно, из России был отток населения. Аргентина – вообще страна эмигрантов. Здесь исторически поощрялась эмиграция для освоения новых земель – и из Европы и из Азии. Люди в конце XIX – начале XX веков получали земли безвозмездно, осваивали их, начинали заниматься хозяйством. И это, конечно, стимулировало развитие экономики.

Вообще понятие «российская диаспора» здесь особенное. Многие уезжали в Аргентину с земель, которые входили в состав одного государства, потом в силу известных политических процессов и административно-территориальных изменений их государственная принадлежность менялась. Очень много здесь этнических украинцев и белорусов, однако немалое их число ассоциирует себя все-таки с русской культурой и традициями, и мы их относим к российской диаспоре. Работают они в совершенно разных сферах: кто-то в торговле, кто-то в сфере услуг, у кого-то свой небольшой бизнес.

--Со староверами российское посольство взаимодействует?

— Староверов в Аргентине почти нет. Колонии староверов в Южной Америке – это все-таки в основном Бразилия, Уругвай и Боливия. В Аргентине есть одно местечко (Чоэли-Чоэль), где проживают староверы, там буквально 6—7 семей, и на посольство они не выходили, ведут очень закрытый образ жизни. Сейчас есть программа переселения староверов на Дальний Восток, им там выделяют земельные наделы, предоставляют различные льготы. Несколько семей из Уругвая таким образом переехали в Россию, однако к нам таких заявлений от староверов не поступало.

--В каких проектах в целом возможно сотрудничество Аргентины и России, на ваш взгляд?

— Если говорить, например, о торговле, то у нас в последнее время несколько просел двусторонний товарооборот из-за того, что подешевел рубль. Это, прежде всего негативно сказалось на объемах импорта из Аргентины. Тем не менее в прошлом году наметилась тенденция к восстановлению. Сейчас наш ежегодный товарооборот с Аргентиной – в районе миллиарда долларов. Что касается проектов конкретных, то традиционно это энергетика.

Порядка 40% производимой в Аргентине электроэнергии вырабатывается с помощью либо турбин, либо генераторов российского или бывшего советского производства. В этой сфере продолжается сотрудничество.

Продолжаются работы по модернизации имеющихся мощностей и их наращиванию. В Аргентине, кстати, на постоянной основе работает представительство «Силовых машин». В двусторонней повестке есть и вопрос о строительстве в перспективе в Аргентине атомной станции по нашей технологии.

Есть интерес к проектам в Аргентине у одной из дочек «Газпрома» - «Газпром Интернешнл», ведутся даже разговоры об открытии здесь его представительства.

--Ранее наша сторона изучала месторождение Vaca Muerta, но сейчас им занимается американская сторона. С чем это связано?

— Наши профильные компании все-таки интересуются больше традиционными месторождениями углеводородов, а там – неконвенциональные. Скажем так, были попытки со стороны аргентинской стороны «затянуть» российский бизнес в этот проект, однако он довольно дорогостоящий, а сегодняшние мировые цены на энергоресурсы, как представляется, не способствуют его ускоренному освоению.

Еще одна тема стала достаточно актуальной в последнее время для нашей страны из-за того, что аргентинское правительство взяло курс на восстановление железнодорожной инфраструктуры, которая в свое время здесь была довольно развита, но потом пришла в упадок. Сейчас здесь готовится и начинает реализовываться программа возрождения железнодорожной инфраструктуры и подвижного состава. В этой связи три наши компании проявили интерес к соответствующим проектам: это РЖД, Трансмашхолдинг и «Синара – Транспортные машины». Причем Трансмашхолдинг достаточно конкретно уже обозначил возможный объем инвестиций в аргентинскую экономику. Есть уже предварительные конкретные договоренности.

— Сейчас набирает оборот дипломатический скандал после отравления Скрипалей. Можно ли ожидать, что южноамериканские страны, например, Аргентина, тоже вышлют наших дипломатов?

— Нет, я полностью исключаю возможность высылки наших дипломатов из латиноамериканских стран. Этого не сделает ни Аргентина, ни какая-либо другая страна из региона.

К британо-американской инициативе присоединились только страны члены НАТО и несколько их ближайших союзников. У латиноамериканцев своя позиция.

Те комментарии, которые мы давали по делу Скрипалей аргентинской стороне, воспринимались здесь с полным пониманием.

В целом, если говорить о политических отношениях Аргентины и России, они всегда были традиционно хорошими и не подверженными внешнеполитической конъюнктуре. После того, как Маурисио Макри стал президентом, продолжился курс на укрепление отношений всеобъемлющего стратегического партнерства, утвержденный с предыдущим аргентинским руководством. Так, после недавнего визита Макри в Россию президентами наших стран было принято заявление двух сторон о стратегическом внешнеполитическом диалоге между Россией и Аргентиной. Этот документ весьма значимый и реально отражающий уровень наших отношений. Кстати, Макри собирается приехать в Россию в этом году еще, как минимум, один раз – на первые игры аргентинской сборной на Чемпионате мира по футболу.

— Не могу не спросить, а дело о наркотиках в российском посольстве как-то повлияло на отношения Аргентины и России? Сейчас этот инцидент почти уже не обсуждается в аргентинской прессе, можно ли сказать, что о нем забыли?

— Сразу вынужден вас поправить. Наркотики никогда не были и физически не находились в здании российского посольства в Буэнос-Айресе. Многие совершают эту ошибку.

Эти пресловутые чемоданы с наркотиками были обнаружены в школе, действующей при нашем посольстве. Это разные вещи. Школа – это отдельно стоящее здание, которое находится в полукилометре от посольства. У этого здания совсем другой статус, система охраны и безопасности. В школу же эти чемоданы, как потом выяснилось, затащил бывший завхоз. Конечно, эта история вызвала повышенное внимание, когда пошли утечки в прессу, сейчас она, как мне кажется, отходит на второй план, но про нее, безусловно, вспомнят, когда состоится суд над фигурантами дела.

Что касается проекции этой истории на двусторонние отношения, то я бы сказал, что это их отдельная страница. Спецслужбами наших стран была проведена совершенно уникальная операция. Уникальная по длительности и закрытости и по конструктивному взаимодействию, она продолжалась более года, с конца 2016 года и фактически до начала 2018. И на протяжении такого длительно отрезка времени при проведении совместной операции удалось избежать каких-либо утечек информации.

С аргентинской стороны операция велась под непосредственным контролем министра безопасности Аргентины Патрисии Буллрич и главкома национальной жандармерии Херардо Отеро. По ходу операции мне с министром безопасности неоднократно приходилось лично встречаться и общаться по этому поводу. Ну, и, в конечном итоге, все, как вы знаете, завершилось успешно.

Главный итог этой операции – то, что наркотики были обнаружены и не попали на европейский рынок, для которого, судя по всему, груз и предназначался. То есть в результате операции наркотики не попали к конечным потребителям и были задержаны фигуранты этого дела, которые были причастны к трафику и в России, и в Аргентине.

Повторюсь, то, что удалось согласовать и провести такую операцию, отражает уровень взаимодействия двух стран. Без должного уровня политических отношений и доверия провести подобную операцию было бы невозможно.

--То есть, несмотря на то, что теперь иногда говорят, что в российском посольстве были найдены наркотики, отношения двух стран в результате «уникальной операции» могут только улучшиться?

— Лучше, конечно, было бы, чтобы этих наркотиков и вовсе не было бы. Ну раз это произошло, то, в конечном итоге, полагаю, проведенная операция будет способствовать и уже способствовала укреплению сотрудничества и взаимопонимания между силовыми структурами двух стран.

--Можно ли сказать, что уровень взаимодействия двух стран привел к тому, что при поиске затонувшей аргентинской субмарины Аргентина обратилась к России?

— В поисковой операции с 15 ноября 2017 года, когда пропала субмарина, принимало участие с десяток стран. Россия подключилась после телефонного разговора наших президентов, который состоялся в ноябре. За телефонным разговором лидеров двух стран последовал телефонный разговор министров обороны и тогда были согласованы параметры нашего участия. К России обратились, наверное, потому, что у нас технологии поиска намного более продвинутые, чем у многих других. К сожалению, нам не удалось найти эту лодку и сейчас происходит сворачивание российского участия.

При этом хотелось бы подчеркнуть, что ни одна другая страна, как Россия, не приложила столько сил к поиску этой лодки. Никто не работал столько в зоне поиска.

От России в поисковой операции участвовало океанографическое судно «Янтарь», которое несет на себе глубоководное оборудование, как обитаемое, так и необитаемое.

«Янтарь» работал в зоне поиска четыре месяца с 5-го декабря прошлого года и только сейчас заканчивает свою работу. Также в поисковой операции участвовало наше необитаемое глубоководное оборудование, аппараты были доставлены сюда нашим самолетом и смонтированы на аргентинском судне. Они начали работать где-то в 20-х числах ноября. Вся эта помощь была предоставлена аргентинской стороне абсолютно безвозмездно, исключительно на гуманитарной основе. И если возвращаться к вопросу об уровне взаимодействия наших стран, то можно сказать, что так помогают только друзьям.

— Латинская Америка не самый спокойный регион. Часто ли обращаются в российское посольство наши сограждане за справкой для возвращения домой, например, поскольку документы украдены?

— К сожалению, такие случаи бывают, хотя не могу сказать, что они повседневные. Как правило, все заканчивается, что называется, малой кровью. То есть, нередко бывают эпизоды, связанные с кражей сумки, либо пропажей документов и денег. Хотя, например, 2 месяца назад был у нас случай более неприятный, когда одного из наших туристов в центре, в районе Национального конгресса ограбили, нанеся ему ножевые ранения. К счастью, все обошлось без каких-то тяжелых последствий, наш соотечественник на следующий день улетел в Россию. Так что такие обращения есть и мы делаем все, что необходимо, чтобы помочь нашим согражданам. И документы помогаем восстановить, и получить медицинскую помощь, и перевести деньги, и общению с местными полицейскими структурами помогаем. Паспорта мы не восстанавливаем, только даем свидетельства на возвращение. Хотя, если говорить про Буэнос-Айрес, то это, конечно, не самая криминогенная точка не только Латинской Америки, но и мира. Так что, если соблюдать элементарные меры личной безопасности и осторожности, быть внимательным, то ничего с вами не произойдет.

Аргентина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > gazeta.ru, 23 апреля 2018 > № 2578481 Виктор Коронелли


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578461 Нурлан Мейрманов

АО «Казахтелеком»: Для нас 5G — это технологический и организационный вызов

Главный телеком-оператор Казахстана проводит внутреннюю трансформацию, которая обеспечит технологический прорыв страны

Современные технологии быстро становятся частью нашей жизни, однако перспективы скорого будущего не могут не ошеломлять. Смарт-сити, интернет вещей, связь 5-го поколения… Какие технологические условия должны быть созданы, чтобы это стало реальностью? Об этом корреспондент центра деловой информации Kapital.kz поговорил с управляющим директором по инновациям АО «Казахтелеком» Нурланом Мейрмановым.

— «Казахтелеком» заявил о желании перейти на сетевые технологии SDN. На какие сроки запланирован этот переход и какие причины заставляют сделать выбор в пользу именно этого технологического решения?

— Если говорить точнее, SDN не является каким-то отдельным технологическим решением, то есть каким-то «первым среди равных». SDN — это общее название технологической основы (наряду с NFV) цифровой трансформации телеком-операторов. Более того, SDN, так же как и NFV, являются безальтернативными технологическими трендами, то есть вопрос не в том, переходить на SDN или нет, а в том, как и когда это делать?

В конце прошедшего года мы разработали мастер-план технологического развития, предусматривающего архитектурную и технологическую трансформацию. Архитектурно предусматривается построение единой ИКТ-инфраструктуры, формирующей распределённое телеком-облако в виде так называемых CORD-узлов. Технологическую основу составляют технологии SDN, NFV, мультисервисная оркестрация (LSO) и облачные технологии.

Мастер-план рассчитан на срок до конца 2021 г. Сейчас трудно сказать, сколько времени займёт полный переход на SDN/NFV — таких сроков для себя мы пока не определяли, но полагаем, что это займет не меньше 10−15 лет. В процессе выполнения мастер-плана мы рассчитываем реализовать базовые технологические SDN/NFV/LSO-решения, которые станут основой цифровой платформы для любых цифровых сервисов, масштабируемой и функционально наращиваемой в будущем. Мы понимаем, что другого будущего у операторов нет и уже не будет. Например, тот же 5G изначально разрабатывался с учётом реализации именно в SDN/NFV-виде. Это означает, что успех в построении сети 5G и конкурентоспособность реализации 5G-сервисов напрямую зависят от продвинутости оператора в части использования SDN/NFV и облачных технологий.

— Какие перспективы у внедрения технологии 5G?

— Что касается 5G, то здесь операторы стоят перед вызовами, с которыми им раньше не приходилось иметь дело ни технологически, ни организационно. В части инфраструктуры необходимо радикально, буквально на порядок и более увеличить количество антенн вследствие существенного увеличения скоростей и перехода на миллиметровый диапазон, ограничивающий дальность связи. В свою очередь ориентация 5G на SDN/NFV технологии означает виртуализацию не только так называемого пакетного ядра, но и сетей радиодоступа, то есть базовых станций, что требует от операторов наличия распределённой облачной инфраструктуры операторского класса и соответствующей IT-квалификации и опыта, которых, как правило, ранее у операторов мобильной связи не было.

Эти и другие вопросы выливаются в клубок проблем внедрения 5G, и, как показывает практика, наиболее эффективно с финансовой и технологической точки зрения вопрос может быть решён с помощью инфраструктурного оператора, которым, как нам кажется, с учётом наших инфраструктурных возможностей и SDN/NFV трансформации вполне мог бы стать «Казахтелеком».

— В конце февраля в Барселоне прошёл ежегодный глобальный мобильный конгресс. С кем из производителей сетевых технологий SDN были проведены встречи, кто из них кажется наиболее оптимальным партнёром?

— По сути, ни один производитель не может себе позволить сказать, что его решения не являются SDN. Тем не менее есть вполне явные критерии разделения SDN-решений на более инновационные и менее инновационные. Общие признаки инновационных SDN решений — открытость, дезагрегация, виртуализация.

Мы, как оператор с большой базой установленного оборудования традиционных производителей, должны рассматривать весь спектр SDN-решений, включая реализацию SDN-управления для существующего оборудования, создаваемого в до-SDN эпоху.

С этой целью мы провели ряд встреч с производителями, использующими в основе своих продуктов открытые, в частности open-source, технологии. В части SDN мы, например, встречались с Inocybe Technologies, создающим коммерческие SDN-контроллеры на базе OpenDayLight проекта, с NoviFlow, создающим SDN-решение на P4-программируемых white-box-коммутаторах от Barefoot Networks. В части оркестрации и мультидоменного SDN/NFV управления мы, в числе прочих, провели встречу с Amdocs, реализующем коммерческие продукты на базе open-source проекта ONAP, стремительно набирающего популярность среди ведущих операторов связи. В части облачных технологий, дополняющих SDN и NFV и позволяющих создать так называемые облачные узлы связи, известные как CORD, мы провели интересную встречу с Canonical.

Сейчас сложно говорить о партнёрских отношениях. Рынок истинных SDN-решений только формируется. Нам, как «профессиональному» в прошлом покупателю готовых интегрированных решений, еще только предстоит выбрать оптимальный подход: с одной стороны, иметь оптимальные (по стоимости) инновационные решения, а с другой стороны, минимизировать участие в подготовке решений и связанные с ними риски.

— Там же, на форуме в Барселоне, «Казахтелеком» заявил о завершении первого этапа проекта по строительству крупнейшей в СНГ сети M2M. Какие открываются перспективы и дополнительные преимущества для клиентов в связи с вводом в строй новой сети? Какие возможности для Казахстана появятся по мере расширения этой сети?

— Действительно, мы завершаем 1-й этап проекта по строительству крупнейшей в СНГ сети Internet of Things/Machine2Machine, начатый в 2017 году на базе технологий LORA, Zigbee и LTE. Проект охватывает все сегменты рынка интернета вещей: квартиры, частные дома и подъезды в сегменте B2C; уличная территория городов, многоквартирные дома, административные здания, производственные объекты и автомобильные дороги в сегменте B2B/B2G.

Во-первых, мы строим энергоэффективную сеть на базе технологии LORA. До конца 2018 года сетями LORA будут покрыты все областные центры Казахстана, а также города Семей, Темиртау и Жезказган. В совокупности в рамках проекта планируем установить более 400 базовых станций LORA в 19 городах с охватом более 30 тыс. многоквартирных домов, около 1,5 млн квартир и 6 926 квадратных километров городской территории. Сеть LORA станет основной инфраструктурой для реализации решений умного города, в частности по автоматизации сбора показаний с приборов учета ресурсов (Smart Metering) и по умному освещению (Smart Lightning). Преимуществами сети LORA является высокая масштабируемость за счет большого радиуса покрытия (до 25 км.), долгий срок службы батареи конечных устройств (до 10 лет) и открытость ее протокола для широкого спектра устройств.

Например, наша услуга Smart Metering позволит энергоресурсным компаниям автоматизировать процесс сбора показаний с приборов учета ресурсов, таких как счетчики воды, электроэнергии, тепла и газа. Во-вторых, мы запустили платформу Smart Home, которая реализована как облачное решение с горизонтальной расширяемостью и возможностью реализации различных решений умного дома на базе технологии Zigbee. Возможно подключение IP-камер, датчиков движения, открытия дверей и окон, сенсоров дыма, температуры и влажности. Платформа расширяема до 5 млн устройств и 1 млн пользователей. При этом абонентам доступно мобильное приложение на ОС iOS/Android для управления камерой, датчиками и сенсорами.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578461 Нурлан Мейрманов


Казахстан > Приватизация, инвестиции. Экология > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578460 Александр Боднар

Алматинец Александр Боднар рассказал о новой нише для бизнеса

Кто и зачем водит своих питомцев в тренажерный зал для собак

Подтянуть свое здоровье и улучшить физическую форму теперь могут не только люди, но и их четвероногие любимцы. Сегодня в Алматы работает первый и пока единственный фитнес-центр для животных. Специально разработанная программа направлена на улучшение физического состояния четвероногих друзей. Но так ли эта специфичная услуга востребована? О ценовой политике, спросе на услуги центра и о том, зачем собакам фитнес, корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz рассказал директор кинологического центра «К-9» Александр Боднар.

— Александр, расскажите, что такое фитнес для собак и как родилась идея открытия специального центра.

— В Казахстане мы являемся родоначальниками такого направления. Наш центр работает с 2016 года. В России, в крупных мегаполисах, это направление развивается давно. Если говорить о востребованности услуги, то для владельцев собак в Алматы и Казахстане в целом это в новинку. Но есть у нас продвинутые владельцы, которые с удовольствием пользуются нашими услугами и всегда нам благодарны.

Что же такое фитнес для собак? Все думают, что это так же, как и для людей, — большие залы, спортивные тренажеры. На самом деле в том виде, в котором он существует, это минимальное количество тренажеров и по большей части работа не техники, а кинолога.

— Люди ходят в фитнес-центры, чтобы скорректировать недостатки фигуры, неужели те же проблемы у братьев наших меньших?

— Все мы после зимы хотим привести фигуру в порядок. У собак точно так же. Весной начинаются выставки — шоу, на которых оценивается красота собак. На них получают титулы, и, исходя из этого, собаки растут в рангах, их щенки стоят дороже. Опять же это бизнес. И каждый владелец племенной собаки хочет, чтобы его питомец выступил на выставке лучше всех. Один из вариантов — привести собачку в норму. Это вычесать ее, помыть, если есть лишний вес, то скорректировать его, нарастить мышечную массу, рельеф. Например, у длинношерстных пород не видно рельефа, как у такс, доберманов, ротвейлеров. Исходя из этого, существуют разные направления в дог-фитнесе.

— Что вы используете для занятий с собаками? Есть ли у вас специальные тренажеры?

— Основа занятий — кардионагрузки на беговой дорожке. Это специальные тренажеры, которые приучают собаку к координации. Мы также используем для занятий бассейн. Второе направление дог-фитнеса — это реабилитация. Довольно часто происходят неприятные ситуации с собакой: попадает под машину, получает травму. Многим вставляют протезы. И, для того чтобы восстановиться, животным прописывают такие щадящие нагрузки, как бассейн. Это самый нетравматичный вид спорта. У нас очень много владельцев собак, которые обращаются по этому вопросу. Есть очень хорошие результаты. С помощью бассейна мы реабилитировали собаку, которая не могла ходить. После 25 занятий она хоть с трудом, но начала передвигаться. Общий курс рассчитан на 25 занятий. Если это программа реабилитации, то туда входят занятие в бассейне, на беговой дорожке и массаж. Если это программа общего тонуса, то она предусматривает либо беговую дорожку, либо бассейн без массажа. Сейчас в Алматы открываются бассейны, в этом плане мы не единственные.

— Насколько финансовоемким оказался проект создания центра фитнеса для собак? Окупается ли бизнес?

— Для того чтобы заниматься дог-фитнесом в полном объеме, нужны средства. Если брать с коммерческой точки зрения, то он пока себя не оправдывает. Это такой вид бизнеса, который нацелен на перспективу. Во-первых, это подготовка специалистов, во-вторых, оборудование, которое стоит достаточно дорого. Например, одна специализированная беговая дорожка тянет почти на миллион тенге. Бассейн наш не совсем для собак, поэтому мы его переоборудовали. Но он все еще не до конца нас устраивает. Но мы совершенствуемся и продолжаем вкладываться. Общая сумма наших вложений в направлении дог-фитнеса составила около 4 млн тенге. И речи о прибыльности пока не идет. Самое затратное — аренда помещения с бассейном. Бассейн нужен с системой очистки от шерсти, плюс дезинфекция, обработка воды, оборудование, чтобы собачка могла в него спуститься, а не просто прыгнуть. Специализированные жилеты разного размера. Мы закупили американские. Жилеты нужны для правильной нагрузки на определенные мышцы собаки.

Но дог-фитнес становится все более популярным. И мы намерены эту идею развивать и дальше. Постараемся привлечь как можно больше клиентов. Тут играют роль и ценовая политика, и предоставление каких-то бонусов. Сейчас мы начали активно сотрудничать с компанией, которая предоставляет корма. У нее есть линейка кормов, связанных с ветеринарными вопросами, в том числе для собак, с повышенной физической нагрузкой. То есть за счет определенного питания мы также хотим проследить, поможет ли это более быстрой реабилитации животных.

— Какие разрешения нужно получить для открытия центра? Были ли какие-то особые требования?

— В нашей стране кинологическая деятельность не лицензируется. Чтобы открыть кинологический клуб или заниматься дрессировкой, не требуется лицензии. Многие люди, которые обращаются за услугами профессиональных кинологов, ошибаются. Есть объявления, в которых обещают за 10 занятий обучить вашу собаку всему. Действительно, те, кто работает давно, могут научить. Но чаще попадаются самоучки и те, кто просто хочет на этом нажиться. Людей же привлекает низкая цена. Это 1,5−2 тысячи тенге за занятие, а не 5−6 тысяч, как у нас. Многие обижаются, но потом приходят к нам, и мы исправляем ошибки непрофессионалов. Мы обучали наших людей на специальных семинарах, которые проводили с привлечением специалистов из России.

— Посещение вашего фитнес-центра — дорогое удовольствие?

— Привести свою собаку на дог-фитнес — удовольствие не из дешевых. Стоимость посещения бассейна у нас зависит от размера собаки. Если это крупная собака, например, среднеазиатская овчарка, стоимость составит 8 тысяч за час. Если это немецкая овчарка — 6 тысяч. Если собачка маленькая, спаниель или корги, то 4 тысячи. Нашим постоянным клиентам мы, конечно, предоставляем скидки. Большой популярностью пользуется абонементная система, в которой каждое занятие дешевле. К примеру, абонемент на 10 занятий стоит 45 тысяч в независимости от размера собаки. Для дог-фитнеса стандартная цена у нас 155 тысяч за 25 занятий. Сюда входят бассейн, беговая дорожка и массаж. На каждом занятии, кратном 5, у нас присутствует ветеринар. С ним мы разрабатывали программу, и он контролирует процесс. Мы можем остановить программу или изменить нагрузку. Больше дозировать водные процедуры, а не беговую дорожку, или увеличить массаж. Все это отслеживает ветеринар.

— Как проходят занятия по фитнесу, что они включают?

— Фитнес для собак начинается с разогрева мышц с помощью массажа, чтобы не травмировать собаку и не потянуть ей связки. После нужно дать животному легкую разминку. Потом переходим к упражнениям, куда входят физические упражнения, кардиотренировка. Обязательна растяжка. Для каждой собаки программа подбирается индивидуально. Предварительно мы всех отправляем к ветеринарному врачу. Нам нужна справка о том, что животное здорово. Все как у людей.

— Услуги вашего центра востребованы всегда или есть сезонные предпочтения?

— Перед выставкой у нас была достаточно хорошая нагрузка. Это 4−5 собачек в бассейне. Плюс их надо вычесать, посушить. Но, вообще, все зависит от сезонности. Зимой в бассейн почти не ходят. В основном весной, перед выставкой и летом. В несезон есть определенные скидки, акции. Для нас горячая пора в выходные дни и праздники, когда многие люди уезжают за город и оставляют животных. Но в основном мы работаем с постоянными клиентами. Но в целом такой комплекс услуг предоставляем пока только мы. Мы готовим к выставке, дрессируем, моем и стрижем, предоставляем бассейн, беговую дорожку, специальные тренажеры, зоотакси и гостиницу для животных.

— Как давно вы работаете? С чего все начиналось?

— Работаем мы давно, но как компания существуем с 2007 года. Я окончил погранучилище, кафедру кинологии. Единственную на всю страну. Затем я служил в пограничной службе, потом перешел в таможенную службу. Мне удалось поездить по миру, посмотреть, как все устроено в других странах. И, зная уровень наших специалистов, это было реально осуществить у нас. К конце 90-х нам удалось создать кинологический таможенный центр. Он до сих пор работает. Закончив погранслужбу и выйдя на заслуженный отдых, я начал заниматься любимым делом. Были единомышленники, с которыми мы вместе собрались и начали этим заниматься. Политика нашей компании — мы не используем кредиты и заемные средства. К дог-фитнесу был долгий путь, потому что это затратно и еще до конца непонятно, насколько это людям интересно. Но пока мы от этого направления отказываться не собираемся.

— Насколько востребованы в Алматы предлагаемые вами услуги?

— Когда я начал заниматься этим на гражданке, 20 лет назад, многие люди ругались, узнавая цены. Говорили, что за такую стоимость они и сами могут в гостинице пожить, а не собаку поселить. На самом деле среди владельцев животных наблюдается прогресс в понимании, что такое отношение к животным, качественный уход, качественные услуги для животных. Сейчас люди больше беспокоятся о своих питомцах.

— Есть ли намерение отрыть представительства в других городах Казахстана?

— Сейчас в развитии дог-фитнеса по Казахстану мы пока не видим перспективы. Возможно, продолжим в Астане. Сейчас успешно занимаются этим направлением в Караганде. Но пока дог-фитнес в нашей стране переживает период становления и развития.

Казахстан > Приватизация, инвестиции. Экология > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578460 Александр Боднар


Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 23 апреля 2018 > № 2578456 Аман Тыныбеков

Массовая вакцинация: добро или зло?

Медицина приложила титанические уси-лия, чтобы обуздать такие детские болезни, как краснуха, корь, скарлатина, коклюш, которые в мрачное средневековье были бедой неодолимой. Мы уже не говорим о таких заболеваниях, как дифтерия, менингит и полиомиелит, – они вообще считались божьей карой. Да что там средневековье! Мы лишь в ХХ веке ценой невероятных трудов сумели разработать вакцины, упреждающие эти недуги, помогающие им противостоять.

Беспощадная иммунизация

Есть книга австрийского врача Гуго Глязера «Драматическая медицина», ее название очень точно отражает тот воистину тернистый путь, которым шли врачи в поисках вакцин, способных противостоять заболеваниям, казавшимся неизлечимыми. Вакцин, побуждающих организм человека вырабатывать иммунитет, невосприимчивость к тому или иному инфекционному заболеванию. Тем более если речь идет об организме малыша, который тотчас же после рождения попадает в среду, перенасыщенную микрофлорой, прежде всего – патогенной, противостоять которой детский организм еще не приспособлен.

Мы беседуем с Аманом Тыныбековым, профессором кафедры детских инфекций Казахского национального медицинского университета имени С.Д.Асфендиярова.

– Неслучайно уже в первые 12 часов жизни младенцу делают прививку от гепатита В, – говорит он. – И там же, в роддоме, на третий-четвертый день после рождения ребенок получает вакцинацию от туберкулеза.

– В роддоме? На третий-четвертый день после рождения? К чему такая спешка?

– Причина такой «спешки» вполне обоснована: туберкулез – болезнь социально значимая и очень страшная. Иммунитет против него не передается по наследству, и изначально у новорожденного антител нет. Конечно, прививка не защищает полностью от туберкулеза, ее задача – предохранить маленького ребенка от тяжелых форм болезни. К тому же туберкулез поражает не только легкие, но и другие органы, в том числе костную систему, что очень часто ведет к инвалидности. А далее, начиная с двух-трех месяцев, ребенок должен получить прививки от коклюша, дифтерии, столбняка, полиомиелита, кори, краснухи. Существует так называемый Национальный календарь прививок, он есть в каждой цивилизованной стране, в том числе и у нас в Казахстане. Календарь отражает те заболевания, от которых надо защитить детей и взрослых, в нем указаны набор вакцин и возраст для проведения прививок. При Советской власти практика вакцинации не вызывала сомнений, ей следовали неукоснительно. Но, начиная с 1991 года, вдруг обнаружились ее противники...

– Противники?

– Да, причем очень яростные. Вначале в России – это, прежде всего, вирусолог Галина Червонская и ее сторонники, а затем несогласные появились и в Казахстане. Они подняли волну на телевидении, в Интернете, в прессе, утверждая, что вакцины небезопасны, дают осложнения, подрывают иммунитет, нарушая его становление. И вообще – стоит ли делать прививки малышу до одного года? Согласно календарю их 14! Не слишком ли большая нагрузка на неокрепший детский организм? Было заявлено, что современные прививки слишком неэффективны с точки зрения своего прямого назначения, а опасность болезней, от которых якобы защищают прививки, слишком преувеличена. К тому же сами вакцины далеко небезопасны, в их состав входят формальдегид, гидроксид алюминия, соли ртути, они очень токсичны, особенно для детей.

– А разве это не так?

– В известной мере так, но при желании и на солнце можно найти пятна. Так что страшилок было в переизбытке! И хотя иммунизация признана одной из самых успешных и экономически эффективных мер здравоохранения из всех существующих, причем это официальная позиция всех развитых стран, тем не менее вирус сомнения был громогласно брошен, и родители в массовом порядке стали отказываться от прививок своим детям. Появился даже хлесткий, как пощечина, термин «беспощадная иммунизация». Этому сложно было противостоять, поскольку прививки детям осуществляются только с согласия родителей.

Лучше перебдеть, чем недобдеть

– И к чему же это привело?

–Актому,чтостали возрождаться полузабытые детские болезни. Уже с 1991 года участились случаи заболевания и смертности от дифтерии, и в 1994 году детям в обязательном порядке вновь стали делать прививки АКДС – комплексную вакцину от коклюша, дифтерии и столбняка. Вообще, расслабляться в этом деле нельзя. Вот мы в Казахстане, казалось бы, полностью избавились от полиомиелита, но он недавно поднял голову в Таджикистане, а это от нас рукой подать, тем более что население мигрирует, и где гарантия, что нам не завезут транзитом вирус полиомиелита? А потому вакцинация от этого заболевания сегодня просто необходима. Наряду с дифтерией поднял голову столбняк, люди отказывались делать от него прививку, результат не замедлил сказаться. Пришлось принимать экстренные меры. Мы почти ликвидировали коклюш, но он тотчас появился снова – все по той же причине.

– То есть мы в новейшие времена наступаем на старые грабли?

– Вот именно! Самоуспокоение – наш главный враг. Когда-то корь была столь же опасна как оспа, дети умирали от нее. А сегодня она вроде бы уже не представляет опасности. Стоит ли от нее вакцинировать детей? И вакцинировать перестали. А корь – вот она, тут как тут! При Советской власти подобное инакомыслие не допускалось. Да, перекосы были, но все же в вопросах вакцинации главенствовал здравый смысл. И если у ребенка после прививки повышалась температура, никто не кричал «караул!», это была естественная реакция организма, который должен реагировать на введение в него возбудителя. Родители тревожатся: а не слишком ли велика нагрузка на иммунную систему ребенка, ведь от количества прививок в календаре рябит в глазах. Но во многих развитых зарубежных государствах нагрузка эта много выше. Другое дело, что прививать нужно только здорового ребенка, при любом недомогании прививку лучше отложить.

– Но это же азбучная истина!

– Конечно, но отчегото она понятна далеко не всем. А прививать своего малыша или нет – это с учетом конкретной ситуации должны решать сами родители, если они не подвержены чужому и не всегда верному мнению, если они не кидаются следовать моде, если их не сбивает с толку кликушество новоявленных эскулапов. Таких родителей очень трудно убедить в том, что вакцины безопасны, это доказано десятки и сотни раз. Да, они вызывают временную реакцию и повышение температуры. Но это же нормально, без этого никак! Побочные эффекты крайне редки и тщательно расследуются. А вот серьезные последствия после заболевания, от которого следовало сделать прививку, куда губительнее. Полиомиелит ведет к инвалидности, корь может вызвать слепоту, энцефалит. Да, прививка вызывает реакцию, сходную с реакцией на инфекцию, но вакцина не вызывает болезнь и не связана с рисками осложнений после болезни. Может, я повторяюсь, но все это крайне важно знать родителям.

Наше дело правое, победа будет за нами!

– Насколько я понимаю, противники вакцинации в меньшинстве?

– Безусловно. Государственная программа вакцинации была разработана еще при Советской власти, в 1970-е годы, она неукоснительно продвигалась – и продвигается! – в жизнь. На ее осуществление выделяются средства – и немалые. И государство ни в коей мере не урезает эту программу, то есть оно заботится о будущем поколении своих граждан. Родители, конечно, могут отказаться от вакцинации детей на свой страх и риск, но это случается все реже и реже. Тут важно, чтобы врач, допускающий ребенка к прививкам, был настоящим специалистом, занимал твердую позицию. Вот когда врач колеблется, у родителей неизбежно возникают вопросы. Тут многое зависит от привходящих обстоятельств. К примеру, ребенку сделали прививку, а он возьми да и простудись. Прививка-то ни при чем. Случайное совпадение. А родители поднимают шум на всю округу: дескать, вот до чего довела вакцинация. Опять-таки здесь многое зависит от профессионализма врача, от его опыта и той позиции, которую он занимает. А, может, в организме ребенка таится хроническое заболевание и как раз возникло обострение недуга? Оно возникло бы и без прививки, но это опять-таки должен видеть и понимать врач. И если ребенку нездоровится, или он на грани заболевания, участковый педиатр должен прививку отложить.

– Скажите, а насколько поучительным может быть для нас зарубежный опыт? Чем практика вакцинации там отличается от нашей?

– Принципиальной разницы я не вижу. В практике вакцинации там те же стандарты, что и у нас. И в каждой стране существует Национальный календарь прививок, по существу мало отличающийся от нашего. Вообще, здесь должна быть прозрачность полная, и когда моему ребенку вводят вакцину, я могу поинтересоваться сроком ее годности, страной и фирмой, где эта вакцина изготовлена. Вот у нас в Караганде в свое время возник скандал, связанный с противотуберкулезными прививками. Вакцина оказалась непригодной, не смогла противостоять заболеванию, дала осложнения. У детей, получивших вакцинацию, обнаружилось воспаление лимфатических узлов. Оказалось, что партию этой вакцины тогдашний министр здравоохранения приобрел не в России, как это практиковалось ранее, а в Сербии, где шли боевые действия, что не могло не сказаться на качестве препарата. Лично для меня в таких случаях ориентирами являются Англия, Франция и Германия, я пытаюсь установить, каким фирмам, изготавливающим вакцины и лекарства, они отдают предпочтение. После чего постараюсь приобрести нужный мне препарат именно этой фирмы. Все предельно просто.

– Подводя черту под нашей беседой, вопреки всей сложности ситуации, проникаешься определенным позитивом.

– Да, у нас делается все возможное, чтобы уберечь детей от тяжелых недугов. Государственная политика в этой сфере проводится последовательно и четко.

Автор: Адольф Арцишевский

Казахстан > Медицина. Образование, наука > camonitor.com, 23 апреля 2018 > № 2578456 Аман Тыныбеков


Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 23 апреля 2018 > № 2578455 Толганай Умбеталиева

С религией бесполезно спорить, с ней лучше договариваться...

Принято считать, что светскость и религия плохо уживаются в одной стране. Однако именно этот факт заставляет сегодня многие государства искать между ними компромисс. О том, почему в Казахстане этот процесс затормозился, мы беседуем с генеральным директором Центральноазиатского фонда развития демократии, кандидатом политических наук Толганай Умбеталиевой.

– Наше общество продолжает настойчиво противопоставлять религию и светскость. Насколько это оправданно?

– Вы затронули очень важную тему, которая активно обсуждается в международном научном пространстве после событий 11 сентября 2001 года. Этот дискурс известен как постсекуляризм. Основной его тезис заключается в переходе к обсуждению сочетания светскости и религии. Ведь последняя – часть нашей жизни, и как бы мы от нее ни отказывались, она не исчезла и не исчезнет. Даже напротив: религия все больше усиливает свое присутствие, в том числе и в светских сферах, создавая «гибридное» состояние.

Однако в Казахстане вопросы соотношения религии и светского государства под таким углом зрения пока не рассматриваются. Большинство наших экспертов все еще находятся под влиянием прежней теории – тео-

рии секуляризма, то есть противопоставляют религию и светскость. Хотя, к примеру, в соседнем с нами Кыргызстане постсекулярные дискурсы уже являются частью публичных дискуссий. Там даже предлагают внести изменение в Конституцию, отказавшись от такого пункта, как признание себя светской страной.

– То есть мы говорим об активном возвращении религии в нашу жизнь?

– Процесс возрастания роли и значения религии в жизни общества наблюдается не только в Казахстане, не только в Центральной Азии, но и во всем мире. Сами сторонники теории секуляризма уже в начале 2000-х годов признали ошибочность своих убеждений и сегодня участвуют в формировании новых взглядов на роль религии в современной жизни в рамках теории постсекуляризма.

Наряду с этим существует также дискурс «десекуляризации», который рассматривает «новое усиление религии» именно как возврат к прошлому,

к периоду Средневековья, когда она занимала доминирующее положение и выступала в совершенно неприглядном свете. Но постсекуляристы не согласны с такой постановкой вопроса. По их мнению, сегодня происходит не возврат религии или возврат к прошлому, а наступление нового этапа взаимоотношений между религией и обществом – взаимоотношений, которые можно перевести в формат партнерства. Это даст религии право на существование и участие в определенных сферах жизни.

Вопрос только в том, где должны проходить границы. Ведь как раз таки ислам, по мнению религиоведов, за короткий срок нарушил прежние границы, создав исламскую экономику, исламское финансирование, исламское право, то есть проник во многие светские сферы. И хотя по сей день доминирует точка зрения, что ислам закрыт от дискуссий и реформирования, процессы, которые мы сегодня наблюдаем, говорят, скорее, об обратном.

– Активен ли дискурс «десекуляризации» у нас в Казахстане?

– Да, и это отчетливо демонстрируют дискуссии в социальных сетях, когда при описании религиозной ситуации очень часто используются такие термины, как «мракобесие», «средневековье», «отсталость». Мы продолжаем противопоставлять религию и светскость, хотя, как я уже отметила, в Европе и вообще в мире пересматривают подобные взгляды, признавая их «ошибочными».

– Как вы думаете, приживется ли в нашем обществе идея партнерства между светскими и религиозными институтами?

– Эта идея нашему обществу все еще непонятна. Ясно, что она будет неоднозначно воспринята, так как мы до сих пор обсуждаем и интерпретируем все процессы в религиозной сфере сквозь призму либо «десекуляризации», либо «секуляризма» – жесткого противопоставления.

Как известно, в СССР реализовывалась самая радикальная форма «секуляризма» – атеизм: религия рассматривалась в качестве чуждого элемента, от которого следует избавиться любыми средствами, ибо это «опиум для народа». Она находилась

под жестким контролем государства. И так как все мы были воспитаны в рамках этой идеологии, то идеи партнерства религии и общества могут показаться, на первый взгляд, неприемлемыми.

Тем не менее, я думаю, что наиболее разумным выходом из ситуации могло бы стать обсуждение принципов и идей партнерства с религией в конкретных сферах. То есть нужно обозначить для религии определенное пространство, в котором она может функционировать. Это лучше, чем пытаться с ней бороться или тем более конфликтовать.

– Но есть и такая серьезная проблема, как радикализация ислама. Она может помешать этому процессу?

– Радикализация вполне реальна... Чем более активно религия будет участвовать в жизни общества (а этого не избежать), тем активнее будет этому сопротивляться светская его часть. Лучше договориться. Но это возможно лишь в том случае, если мы перестанем демонизировать религии, характеризуя их (христианство, ислам и другие) такими словами, как «мракобесие», «отсталость», «средневековье». Вряд ли подобное отношение к религии будет способствовать диалогу.

Наше государство взяло курс на развитие в Казахстане «собственного» ислама – суннитского ислама ханафитского мазхаба. Это течение более понятно и близко нам, оно позволяет избежать конфликта между поколениями. Ведь сегодня нередки случаи жестких споров внутри семей (между взрослыми и молодыми) по вопросам веры. И здесь, на мой взгляд, следует сделать акцент именно на «дальнейшем развитии», а не на «возврате к старым досоветским идеям». В перспективе такой подход позволит и нашему социуму, и государству выстроить эффективное сотрудничество с религиозным сообществом, с религиозными идеями.

Еще раз повторюсь: мы сможем договориться, если признаем религию частью нашей жизни. Хотя в действительности она уже давно таковой является.

Автор: Сауле Исабаева

Казахстан > Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 23 апреля 2018 > № 2578455 Толганай Умбеталиева


Армения > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578451 Сергей Маркедонов

Протесты в Армении. Что они могут изменить

Сергей Маркедонов

Даже в случае гипотетического прихода к власти оппозиция не сможет быстро и радикально изменить сложные внешние условия, в которых находится Армения, если только не пойдет на солидные уступки. Но оппозиционеры, наоборот, активно ругают власть именно за «соглашательство». Расхождение с Россией тоже чревато для страны огромными рисками, поэтому, в случае успеха, сторонникам «евразийского скептика» Пашиняна, скорее всего, придется развернуть свою позицию на 180 градусов

В Армении очередной всплеск массовых протестов. Поводом для них стало утверждение в должности премьер-министра Сержа Саргсяна, который до этого в течение десяти лет был президентом республики, а его переход на другой пост стал возможен благодаря конституционной реформе, перераспределившей полномочия в пользу правительства. Глава государства превратился в символическую фигуру (согласно Конституции, он может находиться у власти в течение семи лет, но только один срок), а ключевые управленческие прерогативы оказались в руках премьера.

Срок премьерских полномочий Саргсяна – пять лет, но, в отличие от президента, он может выдвигаться на пост главы правительства неограниченное количество раз, лишь бы партия, которая его выдвигает, побеждала на выборах. Или успешно формировала правящую коалицию.

Обвинения и разоблачения

Над Арменией, которая со времен распада СССР не знала ни референдумов о продлении полномочий (как в Центральной Азии, Азербайджане или Белоруссии), ни рокировок (как в России в 2008–2012 годах), навис призрак несменяемости власти. Это ощущение вечности Саргсяна и возмущение президентско-премьерским круговоротом, несомненно, подстегнуло протесты. Но начались они еще до того, как депутаты проголосовали за нового главу правительства; недовольство зрело в Армении не один год и рано или поздно должно перейти в новое качество.

Сегодня протестующие и армянская оппозиция демонизируют старого нового лидера страны. О нем говорят как о диктаторе, душителе свободы, коррупционере, предателе национальных интересов. Но каждая из этих характеристик кажется не вполне корректной.

Будь Саргсян диктатором, то не позволил бы и десятой доли тех массовых протестов, что сотрясали Армению в 2013, 2015 или в 2016 годах. Не допустил бы он и тех митингов, которые бросили вызов ему и его предшественнику Роберту Кочаряну в марте 2008 года (тогда первый фактически получал власть от второго). Невозможной была бы и бурная кампания по избранию Совета старейшин Еревана (по своему значению она почти общенациональная – в столице Армении проживает треть граждан страны).

Все десять лет правления Саргсяна практически весь политический спектр Армении так или иначе был представлен в законодательных органах страны и столицы, включая самых закоренелых оппонентов власти, таких как нынешний лидер протестов Никол Пашинян или Заруи Постанджян. Эти политики активно пользовались предоставляемой им трибуной, а также время от времени становились героями уличных акций.

В Армении никогда не прекращалась широкая дискуссия по вопросам внешней и внутренней политики, а власти открыто обвинялись в недостатке патриотизма и соглашательстве по вопросам карабахского урегулирования.

Если же говорить о коррупции, то эта проблема носит системный характер, и в периоды правления Роберта Кочаряна и Левона Тер-Петросяна поводов для критики властей было ничуть не меньше. Уйди на покой нынешний глава армянского правительства, поводы для подобных обвинений, скорее всего, не исчезнут.

Сержу Саргсяну ставят в вину то, что он не признал независимости Нагорно-Карабахской республики после «четырехдневной войны» 2016 года. Что он боится испортить отношения с Россией, Западом, партнерами Еревана по евразийским проектам и отказывается настаивать на озабоченности Армении развитием ситуации в зоне конфликта. Эти тезисы постоянно звучат в армянских СМИ, блогосфере, на круглых столах в ведущих академических и экспертных центрах страны.

Но разве Саргсян был первым, кто начал строить внешнюю политику Армении на этих принципах? Еще в 1997 году первый президент страны Левон Тер-Петросян предлагал компромиссное решение карабахского конфликта «здесь и сейчас», чтобы не пришлось принимать его в худших условиях в будущем. Тогда эти призывы закончились для него отставкой.

Следующий президент Армении Роберт Кочарян пришел в кресло премьер-министра, а затем и президента непосредственно из Карабаха, но он также не добился его признания. Почему? Потому что по договоренностям «большой тройки» (сопредседателей Минской группы ОБСЕ по урегулированию конфликта: Россия, США и Франция) статус спорного региона определяется юридически обязывающим референдумом и никак иначе. И любой шаг в сторону тут рассматривается как ревизия мирных принципов.

Какой лидер Армении пойдет против согласованного подхода Москвы, Парижа и Вашингтона? Скорее всего, даже если вдруг Армению возглавит лидер нынешних протестов Никол Пашинян, этот вариант не будет реализован.

Саргсян как политик, во всем следующий в фарватере Москвы? Но разве не он стал первым среди партнеров России по Евразийскому союзу, кто подписал с ЕС Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнерстве? В похожем соглашении между ЕС и Казахстаном, заключенном в 2015 году, не было понятия «всеобъемлющий».

Если же говорить о якобы «спонтанном решении» Саргсяна присоединиться к Таможенному союзу в сентябре 2013 года, то оно было принято не в последнюю очередь из-за нежелания Евросоюза следовать принципу «и-и» и допустить параллельное участие Армении и в европейском, и в евразийском интеграционном проекте. Как только этот жесткий подход был пересмотрен, Ереван вернулся к многовекторной внешней политике и продолжил сближение с ЕС.

Армянский формат

Почему же сегодня неприятие «вечного Сержа» так сплотило многих людей в Армении? Лидер протеста Никол Пашинян, которого оппоненты клеймят как экстремиста и радикала, еще в начале апрельского протеста выдвинул лозунг: «Единство минус Саргсян». Тем самым он недвусмысленно давал понять прагматикам во власти, что готов к компромиссам, но без старого нового национального лидера.

Многие ответы на обозначенные вопросы можно почерпнуть в биографии главного героя нынешней истории. Серж Саргсян прожил несколько политических жизней. Первая – обычная советская, похожая на тысячи других в Армении и в тогдашнем Советском Союзе. Армия, освоение «рабочей специальности», вечернее отделение в университете, карьера комсомольского вожака. Пределом мечтаний для армянина, шедшего по карьерной лестнице в Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР, была позиция первого секретаря обкома.

Но перестройка круто изменила карьеру начинающего партийного активиста Саргсяна. Историки Бабкен Арутюнян и Александр Искандарян справедливо описывают ситуацию в позднесоветской и постсоветской Армении как «карабахизацию». Благодаря стремительному развитию событий в Карабахе и вокруг него Саргсян становится известен.

С 1995 года, после окончания активных военных действий в Карабахе, он начинает строить политическую карьеру уже в Армении, работает в силовых структурах (министр внутренних дел, национальной безопасности, министр обороны). В 2006 году Саргсян получает пост председателя совета правящей Республиканской партии, а после смерти тогдашнего премьер-министра Андраника Маргаряна занимает пост главы правительства Армении при президенте Роберте Кочаряне. И наконец, 19 февраля 2008 года выигрывает президентские выборы.

Президентская кампания 2008 года сыграла в карьере Саргсяна важнейшую роль. Фактически многие проблемы с его нынешней легитимностью возникли именно тогда. Во-первых, он получил трудное наследство от Роберта Кочаряна и, особенно поначалу, воспринимался как его преемник и продолжатель. У самого Кочаряна тоже за плечами были выборы 2003 года, которые оспаривались оппозицией, и конституционная реформа 2005 года – многие воспринимали ее как попытку пересесть в премьерское кресло без потери полномочий.

Во-вторых, силовой разгон акций протеста 1 марта 2008 года («кровавая суббота») сказался не только на репутации уходившего президента Кочаряна, но и на новом президенте Саргсяне. Уже первое вступление Саргсяна в президентскую должность было зарифмовано с внутригражданским противостоянием. Тогда, в 2008 году, лидер нынешних протестов Никол Пашинян сначала был объявлен в розыск, а затем, в 2009–2011 годах, находился под стражей.

Через пять лет, на президентских выборах 2013 года Саргсян снова столкнулся с массовыми протестами и отказом оппозиции признавать итоги голосования. И будь его оппоненты менее амбициозными и более консолидированными, то второй президентский срок Саргсяна мог бы пройти для него куда сложнее.

Дважды легитимность Саргсяна была поставлена под сомнение значительной частью армянского общества, но он сумел сохранить власть, не доводя до силового разгрома оппозиции. Уличная активность в Армении не прекращалась ни в 2008-м, ни в 2013-м, ни в последующие годы вплоть до недавних апрельских событий. Тот же Пашинян после своего освобождения из-под стражи стал депутатом парламента.

Особое место в политической биографии Саргсяна занимает «четырехдневная война» 2016 года, самая масштабная эскалация в Карабахе после вступления в силу Соглашения о бессрочном прекращении огня в мае 1994 года. По итогам того противостояния переговорный формат не изменился, инфраструктура непризнанной Нагорно-Карабахской республики сохранилась, а Азербайджан не добился впечатляющей победы. Но символически армянская власть все равно понесла существенные потери.

Прежде всего, сам Саргсян признал потерю «незначительных территорий». Но главное – кратковременная эскалация выявила существенные проблемы в подготовке армянской армии, масштабную коррупцию и прочие недостатки, которые ранее прикрывались победными реляциями военного начальства. Захват радикальными армянскими националистами поста ППС в Ереване летом 2016 года был прямым следствием апрельских событий в Карабахе и отражал массовые опасения того, что армянские власти готовы начать «сдачу территорий».

Наконец, последнюю крупную проблему Саргсян создал себе сам, дав публичное обещание покинуть политику после завершения конституционных реформ и перехода к парламентской республике к 2018 году. Сегодня нарушенное обещание бьет в общественном сознании десятки других резонов. В том числе и откровенную слабость армянской оппозиции, которая не смогла представить никакой серьезной критики конституционных реформ и по факту пропустила референдум 2015 года.

Сейчас протестующие не столько поддерживают оппозицию, сколько недовольны переходом Саргсяна на пост премьера. А это делает армянскую политическую систему очень неустойчивой.

Недовольство политикой властей может вынести на поверхность случайных персонажей, не обладающих достаточным уровнем компетентности и подготовки для управления страной. Такому сценарию способствует и то, что протест расширяется прежде всего за счет молодежи. Плохо организованное, без четких политических лидеров движение становится удобным объектом для манипуляций. Со временем это может привести к тому, что внутриполитический протест станет активнее взаимодействовать с внешними игроками, чтобы получить поддержку для борьбы с реальными или вымышленными угрозами.

В итоге Армения оказывается в непростой ситуации. С одной стороны власть, имеющая изрядный дефицит легитимности, а с другой – оппозиция без четкой конструктивной программы (не считать же такой создание ревкомов «бархатной революции»).

Даже в случае гипотетического прихода к власти оппозиция не сможет быстро и радикально изменить сложные внешние условия, в которых находится Армения, если только не пойдет на солидные уступки. Но оппозиционеры, наоборот, активно ругают власть именно за «соглашательство». Расхождение с Россией тоже чревато для страны огромными рисками, поэтому, в случае успеха, сторонникам «евразийского скептика» Пашиняна, скорее всего, придется развернуть свою позицию на 180 градусов.

Ситуация в Армении развивается стремительно, и сегодня сложно что-либо прогнозировать. Пока очевидно, что хотя политическая система в Армении и далека от демократических стандартов, но армянское общество не принимает среднеазиатских и азербайджанских форматов. Армянская оппозиция остается влиятельной силой, а ее праймериз с солидным отрывом выиграл Никол Пашинян. Других лидеров, сопоставимых с ним, у оппозиции нет. Власть при этом демонстрирует жесткость и не готова идти на уступки протестующим.

Тем временем 21 апреля снова обострилась ситуация на линии соприкосновения в Нагорном Карабахе. Не в первый раз нестабильность в Армении пытаются использовать для того, чтобы протестировать Ереван на предмет возможных уступок. Так было в марте 2008 года, когда через неделю после трагических событий 1 марта на линии соприкосновения произошли самые крупные на тот момент столкновения с перемирия 1994 года. Однако такой расчет вряд ли оправдается – любое внешнее давление лишь консолидирует армянское общество. Односторонние уступки Еревана как основу для карабахского урегулирования в Армении не готовы принять ни те, кто настроен провластно, ни те, кто в оппозиции.

Армения > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578451 Сергей Маркедонов


КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578426 Андрей Ланьков

Закрытие полигона. Почему Северная Корея отказалась от ядерных испытаний

Андрей Ланьков

Уступки, на которые готов Пхеньян, будут только частичными и не затронут основы ядерного потенциала КНДР. Вдобавок они, с большой вероятностью, будут носить временный характер: как только в Белом доме появится президент, менее склонный к жестким силовым действиям, все может вернуться на круги своя. Однако временное и неполное решение все равно лучше, чем то постепенное сползание к вооруженному конфликту, которое мы наблюдали в Восточной Азии на протяжении всего прошлого года

В последние дни мировые СМИ так много говорят о ситуации в Корее, что у широкой публики, похоже, создается впечатление, что там сейчас происходит «коренной перелом» в сложившейся ситуации. Выступление Кима на Пленуме ЦК ТПК, в котором он заявил о приостановке ядерных и ракетных испытаний, подается в большинстве СМИ чуть ли не как кардинальный пересмотр всей северокорейской политики по ядерному вопросу.

Однако ничего сенсационного в заявлении Ким Чен Ына нет, и в этом легко убедиться, если подробно ознакомиться с текстом выступления. Северокорейский руководитель сказал, что КНДР считает достаточным достигнутый уровень ракетно-ядерного потенциала и в настоящее время не видит необходимости в проведении новых испытаний ядерных зарядов и межконтинентальных баллистических ракет (МБР). Он также сказал, что Северная Корея закрывает свой «северный ядерный полигон», и подчеркнул, что сейчас, когда безопасность страны обеспечена на необходимом уровне, основные ресурсы и силы следует сосредоточить на решении экономических задач.

В таком заявлении нет ничего неожиданного. По сути, оно повторяет, пусть и в более четкой форме, то, что было официально сказано еще полгода назад, в конце ноября 2017 года. Тогда в Пхеньяне было заявлено, что КНДР «полностью завершила» разработку сил ядерного и ракетного сдерживания. Хотя напрямую о прекращении испытаний тогда не говорилось, наблюдатели восприняли ноябрьское заявление однозначно – именно как декларацию о приостановлении ядерных и ракетных испытаний, в которых теперь, дескать, больше нет никакого военно-технического смысла (потенциал уже создан). Сейчас Ким Чен Ын просто повторил то, что было сказано тогда, хотя и в более определенных выражениях.

Прекращение ядерных испытаний для Северной Кореи – шаг не просто ожидаемый, а неизбежный. Последние несколько месяцев руководство КНДР активно стремится договориться с США и, до некоторой степени, с Южной Кореей. Договоренности по определению всегда предполагают компромисс, то есть уступки с обеих сторон, а мораторий на проведение ядерных и ракетных испытаний является едва ли не самой очевидной и неизбежной из всех мыслимых уступок, которые только может сделать Пхеньян. Иначе говоря, уже несколько месяцев ясно, что в любом случае Пхеньяну рано или поздно пришлось бы делать заявление о моратории.

Само по себе заявление о прекращении работы «северного полигона», столь понравившееся мировой печати, является чисто символическим. На полигон всегда можно повесить виртуальную табличку «закрыто», но в условиях КНДР эту табличку также легко и снять. Если ситуация изменится, ядерный полигон будет объявлен открытым – или же возобновит свою работу вообще без всяких формальных объявлений. Как вариант, на смену «северному полигону» может прийти «восточный» или «южный» – тем более что на старом, ныне закрываемом, полигоне возникли, кажется, некоторые технические проблемы.

При этом надо иметь в виду, что никаких заявлений об отказе от ядерного оружия Ким Чен Ын не делал.

Заявления Ким Чен Ына – это часть подготовки к встрече с президентом Трампом, которая намечена на май или июнь. Сейчас уже мало сомнений в том, что эта встреча состоится. Очередным показателем того, что подготовка к ней идет полным ходом, стал состоявшийся в начале апреля визит в Пхеньян Майка Помпео, до недавнего времени – директора ЦРУ, а теперь – госсекретаря.

Причины, по которым Северная Корея в конце января неожиданно сменила свою позицию и согласилась на переговоры, достаточно понятны. Связано это, в первую очередь, с «фактором Трампа». На протяжении первого года его правления из Белого дома постоянно поступали сигналы о том, что на этот раз США готовы применить силу для решения «корейского ядерного вопроса».

Вдобавок Вашингтону удалось добиться того, что Китай, который ранее не проявлял особого энтузиазма по поводу санкций против КНДР, внезапно занял беспрецедентно жесткую позицию. В прошлом году Пекин активно поддержал новые санкции Совета Безопасности ООН, которые близки к полному эмбарго и фактически лишают КНДР возможности продавать те немногие северокорейские товары, которые пользуются спросом на мировом рынке.

Столкнувшись с реальной вероятностью американской атаки на военные и промышленные объекты, а также понимая, что новые санкции рано или поздно подорвут экономику страны, руководство КНДР решило пойти на некоторые уступки. При этом об отказе от ядерного оружия речи не идет и идти не может: в Пхеньяне не забыли уроков Ирака и, особенно, Ливии и считают ядерное оружие единственной гарантией своего политического, а отчасти – и физического выживания.

Тем не менее то, что у Северной Кореи нет реального желания сдавать ядерное оружие, еще не означает, что она не может о таком желании заявить. Ведь процесс денуклеаризации в любом случае будет очень долгим и очень постепенным. В конце концов, сделав такое заявление, Пхеньян окажется в неплохой компании – в соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия от 1968 года, все подписавшие его ядерные державы, включая США, тоже взяли на себя формальное обязательство когда-нибудь, в прекрасном будущем, отказаться от ядерного оружия.

Таким образом, задачи, которые стоят перед северокорейскими дипломатами, ясны. Они должны, во-первых, создать условия, при которых будет исключен американский удар по КНДР. А во-вторых, добиться частичного снятия экономических санкций.

В обмен на это КНДР вводит мораторий на ядерные и ракетные испытания, а возможно, также приостанавливает работу тех или иных предприятий своего ВПК (например, останавливает имеющийся у КНДР реактор – наработчик плутония). Вдобавок КНДР придется заявить о своей готовности к отказу от ядерного оружия – именно как «первый шаг» на пути к этой блистательной цели и будет представлен и мораторий, и иные шаги Пхеньяна, о которых мы услышим в ближайшем будущем.

Утверждения о том, что речь идет именно о начале процесса денуклеаризации, важны потому, что без такой упаковки компромисс по ядерному вопросу, каким бы разумным он ни был, будет неприемлем для Конгресса США и противников Трампа, которые тут же обвинят президента в капитуляции и в «готовности платить выкуп шантажистам из Пхеньяна».

Разумеется, уступки, на которые готов Пхеньян, будут только частичными и не затронут основы ядерного потенциала КНДР. Вдобавок они, с большой вероятностью, будут носить временный характер: как только в Белом доме появится президент, менее склонный к жестким силовым действиям, все может вернуться на круги своя. Однако временное и неполное решение все равно лучше, чем то постепенное сползание к вооруженному конфликту, которое мы наблюдали в Восточной Азии на протяжении всего последнего года.

Заявление Ким Чен Ына – это часть подготовки общественного мнения США и других заинтересованных стран к этому компромиссу. В ближайшее время мы, скорее всего, услышим немало подобных заявлений, а через пару-другую недель Ким Чен Ын наконец открыто заявит, что его страна собирается отказаться от ядерного оружия – со временем, конечно, и только в том случае, если для этого будут созданы соответствующие условия (такие заявления он уже делал, но пока – только кулуарно).

Пожалуй, будет лучше, если мы все притворимся, что поверили этому заявлению: хотя решить северокорейскую ядерную проблему невозможно, ее вполне можно на какое-то время взять под контроль. К этому, кажется, сейчас и идет дело – если все пойдет по плану (плану Ким Чен Ына, конечно).

КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578426 Андрей Ланьков


Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 23 апреля 2018 > № 2577980

Заседание Наблюдательного совета Внешэкономбанка.

Вступительное слово Дмитрия Медведева:

Коллеги! У нас, как обычно, достаточно большая повестка дня, много разных вопросов. Для начала хотел бы всех проинформировать о том, что я подписал постановление Правительства, которое утверждает механизм поддержки вложений ВЭБа в передовые технологии. Речь идёт о производстве предприятиями ОПК высокотехнологичной продукции гражданского и двойного назначения, в том числе российского оборудования, которое заменит импортные аналоги в добывающем секторе, а также на речных и морских гражданских судах. Такие проекты требуют значительных вложений, окупаются далеко не сразу, от них зависит тем не менее конкурентоспособность промышленных компаний на мировом рынке. Поэтому ВЭБ обеспечивает такие проекты длинными деньгами на льготных условиях, а государство субсидирует предоставление этой льготы путём снижения кредитной ставки.

В текущем году объём субсидий составит более 117 млн рублей. Такой механизм позволит расширить существующее производство и какие-то новые начать. В результате в перспективе в бюджете появятся и новые деньги в виде налогов.

Сегодня мы также обсудим финансирование проекта по строительству транспортно-перегрузочного комплекса в морском порту Ванино в Хабаровском крае. Этот проект – один из приоритетных для развития экономики Дальнего Востока. Выполнение этого проекта позволит значительно нарастить экспорт угля в страны Азиатско-Тихоокеанского региона. Общая стоимость строительства – более 36 млрд рублей. Четверть этой суммы, почти 10 млрд, уже вложили частные компании. Участие ВЭБа обеспечит необходимые для завершения проекта финансовые ресурсы. При этом предполагается использовать механизмы фабрики проектного финансирования.

Ещё один вопрос – кадровый, изменения в руководстве Российского экспортного центра. Действующий генеральный директор Пётр Михайлович Фрадков переходит на другую работу. Он сделал многое для становления экспортного центра. Хочу поблагодарить Вас, Пётр Михайлович, за работу, пожелать успехов на новом месте. На должность генерального директора экспортного центра предполагается назначить заместителя руководителя Аппарата Правительства Андрея Александровича Слепнёва, сейчас он отвечает за проектную деятельность.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. Финансы, банки. Внешэкономсвязи, политика > premier.gov.ru, 23 апреля 2018 > № 2577980


Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 23 апреля 2018 > № 2577938 Юнус-Бек Евкуров

Встреча с главой Ингушетии Юнус-Беком Евкуровым.

Владимир Путин провёл рабочую встречу с главой Республики Ингушетия Юнус-Беком Евкуровым. Обсуждалось социально-экономическое положение в регионе.

В.Путин: Юнус-Бек Баматгиреевич, мы поговорим по обычной повестке, по социально-экономическому положению республики. Знаю, что у Вас есть вопросы и определённые просьбы, связанные с финансированием.

Но одна из важнейших задач на протяжении предыдущих многих лет заключалась в создании новых рабочих мест с учётом демографической составляющей, с учётом состояния рынка труда.

Давайте с этого начнём. Как там обстоят дела?

: Уважаемый Владимир Владимирович, по итогам 2017 года у нас есть позитивные изменения, в том числе, как Вы сказали, по снижению [безработицы].

Да, результаты небольшие, но всё равно по тем прогнозам, которые у нас есть, они дальше будут лучше, потому что вновь построенные экономически важные объекты уже становятся на крыло и начинают давать результаты.

Поэтому, конечно, нужно время для того, чтобы они втянулись уже в цикл работы. Мы по валовому региональному продукту выросли на 1,7 процента. По индексу промышленного производства мы находимся где-то на седьмом месте по России и на втором месте в СКФО.

В.Путин: По темпам роста?

Ю-Б.Евкуров: Да, по темпам роста. Хорошие результаты по агропромышленному комплексу.

Но особо хочу сказать, конечно, мы исторически довольно серьёзно отставали по социалке, и мы сегодня благодаря Вашей помощи, помощи Правительства Российской Федерации и особенно социального блока на 27 процентов снизили двухсменку, полностью ликвидировали трёхсменку [в школах].

Хотя есть определённая угроза. Мы с Ольгой Юрьевной Голодец обсуждали эту тему – есть угроза для десяти школ, но это вопрос уже решаемый, там тоже программа заложена.

Мы благодаря помощи федерального центра и особенно Вероники Игоревны Скворцовой с одноуровневой за четыре года подняли до трёхуровневой [систему оказания медицинской помощи] населению, на сегодня решили проблему в целом по детской смертности – снизили на 50 процентов.

Перинатальный центр, который построен, – уже за полтора года это 1,5 тысячи новорождённых детей. С 15,4 до 7 процентов снизилась смертность. Да, она ещё высока в целом, но у нас два года ещё есть, чтобы выйти на уровень уже российский. Мы выйдем на этот уровень.

Буквально недавно Вы обсуждали с Правительством вопросы выплат, в том числе матерям за первого ребёнка. Хорошая, позитивная тоже здесь есть динамика. Из 210 обратившихся 75 процентов получили эти деньги, остальные отсеяны по разным причинам, в том числе и за несоответствие требованиям законодательства.

Вы на Правительстве обсуждали тему по газомоторному топливу – весь общественный транспорт республики уже полтора года работает на газомоторном топливе.

В.Путин: Это очень хорошо.

Ю-Б.Евкуров: Мы специально заказали именно на Нижегородском заводе переоборудование на газомоторное топливо. С помощью «Роснефти» мы в этом году начинаем строительство ещё трёх новых газовых автозаправочных станций. Здесь тоже хорошая динамика.

По сектору экономики хотел бы представить альбом. За короткое время, буквально за шесть лет, мы построили более 490 объектов. Если брать школы и садики, мы строим по новому облику, после Госсовета, который Вы провели.

Если брать по сектору экономики. Мы с Львом Владимировичем Кузнецовым открыли завод по переработке, по алюминиевым профилям и открыли завод по сухим смесям. Это же более 250 рабочих мест только на двух этих предприятиях.

По агропромышленному комплексу у нас один из лучших ОРЦ [оптово-распределительных центров] в стране – 32 тысячи тонн хранения уже сегодня, к концу 2019 года – 60 тысяч тонн хранения, это «Сад-гигант Ингушетия» и тепличный комплекс. Поэтому, конечно, реальный сектор экономики мы поднимаем.

Туристическая отрасль. Мы первые запустили горнолыжную трассу – после уже исторических в Карачаево-Черкесии и Кабардино-Балкарии. У нас горный бассейн – единственный в стране в среднегорье бассейн, послесоветского образца, в Кисловодске, 25-метровый, с трамплином, бассейн крытый.

Работаем на всех направлениях. Вы как-то мне задавали вопрос по собственным доходам [республики]: многие школы и садики построены в том числе и за счёт собственных доходов, но у нас большие деньги, доходы идут на содержание этих объектов. Я показывал, что только на содержание объектов здравоохранения уходит почти полтора миллиарда рублей.

В.Путин: Но вам есть что содержать.

Ю-Б.Евкуров: Да, есть что содержать.

Россия. СКФО > Госбюджет, налоги, цены > kremlin.ru, 23 апреля 2018 > № 2577938 Юнус-Бек Евкуров


Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 апреля 2018 > № 2583361 Ирина Роднина

Ирина Роднина: Винить во всех бедах Россию очень удобно

Диего Хосе (Diego A. San José), El Mundo, Испания

Ирина Роднина прошла путь от ледовой арены до Государственной думы; от фигурного катания до политики; от трех олимпийских медалей в зимних играх 1972, 1976 и 1980 годов и побед в десяти чемпионатах мира подряд до защиты международной политики путинской России. «Все мои спортивные достижения стали результатом моего личного упорного труда, а сейчас, в Думе, я выступаю не одна — я выступаю от лица всей страны», — рассказывает Ирина Роднина. Тон Ирины меняется на протяжении разговора. О войне в Сирии она говорит крайне серьезно, о событиях в Каталонии и причастности к ним России — с улыбкой. «Вы же видите мою реакцию на эти события», — говорит она, отсмеявшись.

До ближайшего вторника она находится в Валенсии и участвует в конференции, организованной Университетом Валенсии (Universidad Europea de Valencia) на тему «Важность парламентской дипломатии в русско-испанских отношениях». Участие в ней принимают Педро Аграмунт (Pedro Agramunt), член Сената Испании и председатель Парламентской ассамблеи Совета Европы; Сорайя Родригес (Soraya Rodríguez), член Конгресса депутатов Испании; Хосе Рафаэль Гарсия Эрнандес (José Rafael García Hernández), представитель Народной партии Испании. Конференция стала первым собранием представителей обеих стран после дела Скрипаля и бомбардировки Сирии силами коалиции, поддерживаемой Испанией.

Газета «Эль Мундо» (El Mundo): На прошлой неделе была проведена бомбардировка Сирии силами США, Великобритании и Франции. Какова реакция России?

Ирина Роднина: Мы рассматриваем эту бомбардировку как демонстрацию Вашингтоном своей силы. Удар был выборочным, российским базам или гражданам ущерб нанесен не был. Безусловно, мы осуждаем данные действия, поскольку они проводились без одобрения Совета Безопасности ООН. И это происходит не впервые. Вспомните Югославию, вторжения в Ирак и Ливию. Мы продолжаем наблюдать за тем, как Запад нарушает международное право.

— Последует ли ответ от России?

— Ответ зависит от решения президента и руководителей страны.

— Депутаты в Думе обсуждают эту ситуацию?

— Конечно. Спорят, выдвигают предложения, но окончательное решение поступит от Совета Федерации.

— Меры будут приняты, если выяснится, что сирийское правительство, которое поддерживает Россия, применило запрещенное химическое оружие?

— Россия неуклонно соблюдает международное право. И сначала нужно тщательно исследовать факты.

— Это означает, что ответ положительный?

— Сначала нужны доказательства, в таких случаях нельзя говорить в сослагательном наклонении. На данный момент из доказательств у нас только то, что на территориях, освобождаемых от оппозиции, продолжает появляться химическое оружие. У оппозиционеров подобное оружие было, и зачастую, когда территории освобождаются, выясняется, что оно западного производства. Встает вопрос: как оно туда попало?

— В эпоху, когда отношения между Испанией и Россией переживают не лучшие времена, каким будет, по-вашему, результат этой встречи?

— Когда мы встречаемся и обмениваемся мнениями об актуальных вопросах, мы не только высказываемся сами, но и выслушиваем других. Нужно проанализировать огромный сплав информации, потому что, нам кажется, ЕС и США выдвигают одно единое и неоспоримое мнение.

— Одним из обсуждаемых вопросов будет, наверное, причастность России к событиям в Каталонии.

— (Смеется.) Вы уже видите, какая у меня реакция. Какие еще могут быть комментарии. Нас обвиняют во вмешательстве в дела США, в Брексит, в Каталонию… Винить во всех бедах Россию очень удобно.

— Некоторые говорят, что Россия хочет дестабилизировать Испанию, поддержав Каталонию.

— (Снова смеется.) У нас и своих проблем хватает.

— Россия заинтересована в независимой Каталонии?

— Россия заинтересована в том, чтобы подобных проблем не было. Мы заинтересованы в крепких взаимоотношениях, хорошей торговле, развитии туризма, ведь Испания — излюбленное направление для отдыха российских граждан. Все затрудняется, когда возникают подобные проблемы. Мои друзья были осенью в Каталонии и не смогли посмотреть некоторые достопримечательности в связи с происходившими событиями.

— Что вы думаете про дело Скрипалей?

— Еще одно дело, покрытое тайной и недомолвками. Нет никаких подтвержденных данных. Два российских гражданина подверглись нападению в Великобритании, а нам до сих пор не дают с ними связаться. Говорят, дочери Скрипаля лучше, но мы с ней не говорили, мы даже не можем быть уверены, что они находятся в больнице. Никакой достоверности, только голословные заявления. Нет доказательств, а опираться нужно на факты. На наших глазах создается коллективное мнение.

— Инцидент привел к масштабной высылке дипломатов. Мы находимся на пороге новой Холодной войны?

— По-моему, Холодная война никогда и не заканчивалась. Просто сейчас начинается новый ее этап.

— Россия является союзником или угрозой для ЕС?

— Россия никому не угрожает. Мы самодостаточны, мы сами решаем свои проблемы. После распада СССР Россия полностью открылась для Запада, а так же открыто принимать нас не хотели. Мы хотим, чтобы к нашей стране относились так, как и к любому другому суверенному государству, и не перекладывали на нас вину за все мировые катаклизмы. Потому что подобные попытки сделают из России мусорный ящик, в который можно будет кидать все беды мира.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 апреля 2018 > № 2583361 Ирина Роднина


Россия > Транспорт > gudok.ru, 22 апреля 2018 > № 2582082 Александр Занин

Образец безупречного поведения

Борьба с коррупцией – дело каждого работника «Российских железных дорог»

«Российские железные дороги» системно реализуют требования международно-правовых норм и российского законодательства в области профилактики и противодействия коррупции. О том, как в компании строится эта работа «Гудок» беседует с начальником Центра по организации противодействия коррупции Александром Заниным.

– Александр Геннадиевич, как в компании организована работа по противодействию коррупции?

– Мы все прекрасно понимаем значимость данного направления деятельности для ОАО «РЖД». В настоящее время в компании сформирована и внедрена полноценная правовая база в сфере противодействия коррупции, ведётся системная работа по исключению конфликта интересов. Нами проведена оценка коррупционных рисков, внедрены механизмы, способствующие выявлению коррупционных схем, утверждены Сводный реестр этих рисков и перечни коррупционноёмких должностей. Мы занимаемся минимизацией коррупционных рисков в подразделениях компании. В частности, организовано бесплатное дистанционное обучение основам противодействия коррупции для всех работников компании.

Отмечу, что План ОАО «РЖД» по противодействию коррупции на 2016–2017 годы, разработанный во исполнение Национального плана противодействия коррупции, также реализован в полном объёме.

Сейчас мы внедряем антикоррупционные практики в дочерних и подконтрольных обществах компании. Соответствующие мероприятия проведены в 58 дочерних обществах РЖД.

Мы тесно взаимодействуем с правоохранительными органами, Генеральной прокуратурой, например, в ходе организации в 2017 году проверки соблюдения ОАО «РЖД» антикоррупционного законодательства.

Эта работа получила поддержку и Роспрофжела. В Коллективный договор на 2017–2019 годы были внесены положения об ответственности работников компании за соблюдение принципов и требований законодательства Российской Федерации и нормативных документов ОАО «РЖД» в области противодействия и предупреждения коррупции.

– Чем помимо нормативной базы – федеральной и корпоративной – руководствуется центр при организации своей работы?

– Наша компания является членом Антикоррупционной хартии российского бизнеса и активно участвует в подобных мероприятиях, проводимых на площадках ведущих деловых объединений страны.

Так, 30 марта Центр по организации противодействия коррупции выступил модератором проводимого под эгидой Российского союза промышленников и предпринимателей семинара на тему: «Обмен корпоративными практиками противодействия коррупции – опыт ОАО «РЖД».

Данное мероприятие привлекло внимание как со стороны бизнес-сообщества, так и со стороны государственных структур. В нём участвовали представители Министерства экономического развития и Министерства юстиции РФ, Генеральной прокуратуры Российской Федерации, крупнейших компаний – членов РСПП.

В ходе семинара мы обсудили вопросы единообразного подхода к применению антикоррупционного законодательства, говорили о формировании единых требований, ограничений и запретов в отношении работников госкорпораций, госкомпаний и госорганизаций.

– С 2016 года в компании создана и работает комиссия по урегулированию конфликта интересов. Можно вкратце подвести итоги её деятельности?

– Это направление одно из ключевых в антикоррупционной деятельности компании. В подразделениях аппарата управления, филиалах и структурных подразделений ОАО «РЖД» сейчас назначены ответственные за приём сведений о потенциальном либо реальном конфликте интересов. Кроме того, в 50 подразделениях сформированы рабочие группы, а в 17 – комиссии по урегулированию конфликта интересов.

Значительно возросло число наших сознательных работников, инициативно подавших декларации о конфликте интересов. Всего таких было около 1700 человек, и отрадно, что в подавляющем большинстве случаев при детальном рассмотрении конфликт интересов не подтвердился или был оперативно урегулирован. В то же время в ходе плановой работы в 2017 году нами было установлено 90 фактов конфликтов интересов, скрытых от работодателя, в том числе факты сокрытия работниками компании своего участия или участия своих родственников в деятельности коммерческих организаций, взаимодействующих с РЖД, лоббирования ими интересов таких организаций, трудоустройства родственников или свойственников, находящихся в их прямом подчинении. В результате к 19 работникам применены меры дисциплинарного воздействия, а 6 человек вообще покинули компанию.

Следует отметить, что ранее обязанность по урегулированию и предотвращению конфликта интересов до 2015 года была установлена только в отношении государственных и муниципальных служащих. В связи с внесением изменений в Федеральный закон о противодействии коррупции компанией в 2016 году установлена обязанность инициативного раскрытия конфликта интересов работниками компании. Порядок действий работника зафиксирован в положении об урегулировании конфликта интересов в ОАО «РЖД».

Требование о соблюдении норм антикоррупционного законодательства, урегулирования конфликта интересов распространено на всех работников компании независимо от занимаемой должности.

Разумеется, по этическим соображениям имён называть не стану, но приведу несколько примеров.

Нашим центром был установлен конфликт интересов у заместителя начальника железной дороги, который в личных интересах использовал спецтехнику подразделения компании. В качестве меры урегулирования этот менеджер был понижен в должности.

Установлен конфликт интересов у заместителя начальника одной из дирекций, который являлся единственным учредителем и генеральным директором организации, взаимодействующей с компанией. В период работы в РЖД им были подписаны отдельные документы и дополнительные соглашения к договорам как от имени генерального директора данной организации. Данный случай рассмотрен комиссией по урегулированию конфликта интересов ОАО «РЖД», трудовые отношения с данным работником прекращены.

Примером соблюдения антикоррупционных требований послужило инициативное представление одним из бывших вице-президентов компании в 2016 году декларации о конфликте интересов. Данная ситуация была также вынесена на комиссию. По итогам рассмотрения декларации, материалов и пояснений был подтверждён действительный конфликт интересов. Речь шла об аффилированности его родственников с компанией, находящейся с ОАО «РЖД» в договорных отношениях. По рекомендации комиссии договорные отношения с этой компанией были прекращены. Впоследствии этим топ-менеджером добровольно было принято решение расторгнуть трудовой договор с ОАО «РЖД».

К числу рассматриваемых комиссией вопросов также относится соглашение о неконкуренции, заключаемое работником добровольно и обусловленное необходимостью защитить интересы компании при трудоустройстве бывших работников к конкурентам холдинга «РЖД». Указанное требование в большей степени касается топ-менеджеров компании, которые добросовестно ему следуют.

– В компании действует «горячая антикоррупционная линия». Граждане либо работники часто обращаются?

– Это вполне работающий механизм. Анализ работы «горячей линии» свидетельствует о повышении уровня нетерпимости к проявлению коррупции, росте правового самосознания и образования граждан. Если в 2016 году к нам обращались по самому широкому спектру проблемных вопросов, то в 2017 году большинство полученных сообщений, более 70%, относилось именно к коррупционной сфере.

Нам поступала информация о злоупотреблениях полномочиями, аффилированности работников компании с коммерческими структурами, а также случаях фиктивного трудоустройства. По всем подтверждённым фактам приняты соответствующие меры реагирования. К 28 работникам применена дисциплинарная практика, в том числе 5 человек уволено. А в пяти случаях материалы переданы в правоохранительные органы.

Ещё один момент. Реальную эффективность подтвердила введённая практика проведения психофизиологических исследований с использованием полиграфа. Это уже не какой-нибудь диковинный атрибут из арсенала спецслужб, а реальный механизм нашей повседневной работы с кадрами. И следует заметить – крайне эффективный. Судите сами. В ходе 80 проведённых исследований были выявлены 44 работника с различными факторами риска, способными оказать негативное влияние на исполнение должностных обязанностей.

Более того, мы столкнулись с неожиданным сопутствующим эффектом использования этого инструмента. В ряде случаев работники спешно увольнялись из компании, не дожидаясь предстоящего общения с полиграфом, желая сохранить, по-видимому, незапятнанной свою биографию в трудовой книжке.

– Можно ли считать, что с поставленными задачами по борьбе с коррупцией удаётся справляться?

– Достигнутые результаты в нашей работе – не повод для успокоения.

Подчеркну, руководители подразделений обязаны проводить мониторинг коррупциогенных факторов, обеспечивать эффективность мер антикоррупционной политики, вовлекать работников в антикоррупционную деятельность.

Игнорировать и закрывать глаза на неправомерные действия нельзя. Нам нужен реальный риск-ориентированный подход в наиболее коррупционноёмких направлениях деятельности, чтобы все узкие места находились на самом жёстком контроле. Планы мероприятий по минимизации коррупционных рисков, исключению обстоятельств, причин коррупционных проявлений надо выполнять неукоснительно, без формализма и с чётким пониманием конечной цели проводимой работы.

Необходимо всем понять, что в современных условиях усиления борьбы с проявлениями коррупции в обществе на всех уровнях и повышением порога неприятия её проявлений у российских граждан, в первую очередь я говорю о наших работниках, сохранить в тайне свои неправомерные действия никому не удастся.

Работники холдинга «РЖД» должны осознавать неотвратимость ответственности за коррупционные правонарушения во всех случаях. Все, кто дорожит работой в компании, должны это осознать и принять к действию. И не портить свою трудовую биографию и жизнь своей семьи в связи с увольнением по дискредитирующим обстоятельствам или ещё более тяжким последствиям.

Каждый руководитель и работник «Российских железных дорог» должен служить образцом безупречного поведения.

Игнат Вьюгин

Россия > Транспорт > gudok.ru, 22 апреля 2018 > № 2582082 Александр Занин


Финляндия > Внешэкономсвязи, политика > yle.fi, 22 апреля 2018 > № 2579066 Юха Сипиля

В сегодняшнем радиоинтервью финский премьер сказал, что лично призывал финские компании не бояться выходить на российский рынок.

Сегодняшний день, как и субботу, финский премьер Юха Сипиля провел в городе Лахти. В программу входило посещение мемориала пленным красным финнам, выступление на собрании совета партии «Центр» и традиционное воскресное радиоинтервью.

На собрании совета партии премьер-министр официально объявил о выдвижении своей кандидатуры на пост председателя «Центра». Выборы пройдут в июне на общем партийном съезде в Соткамо.

В ходе радиоинтервью Сипиля сказал, что верит в успех своей партии на предстоящих региональных и парламентских выборах. Он также прокомментировал недавний скандал, когда в российских средствах массовой информации распространялись недостоверные сведения о финской госкомпании «Фортум».

– Значительная часть деятельности «Фортума», действительно, связана с Россией. Но этот единичный случай – распространявшиеся недостоверные сведения – оказался незначительным делом. Автор сам признал ошибку и издал опровержение.

– Но это не затмевает тот факт, что риски «Фортума» в России высоки, а энергетические вопросы там являются частью государственной политики.

– Насчет самой этой статьи я могу сказать, что этот вопрос закрыт. Насколько я помню, 30 процентов оборота «Фортума» приходится на Россию, и компания является там сильным и уважаемым игроком рынка. Мне кажется, нам нужно смело присутствовать на российском рынке, и я сам призывал другие компании к этому. И у нас есть компании, работающие в России сейчас, хотя там экономика испытывает трудные времена.

– Вы не считаете, что конфронтация России и запада ставит под угрозу бизнес «Фортума»?

– Конечно, если противостояние ужесточится, это может повысить риски, но риски связаны и с тем, что достаточно непредсказуемо воздвигаются торговые барьеры тут и там, в том числе на западе. Конечно, все время существуют глобальные риски для роста мировой экономики и мировой торговли, и нам нужно быть бдительными в отношении этих рисков.

– Поставил ли запад Россию в слишком стесненные условия?

– На это есть свои причины. Я бы хотел, чтобы ситуация на Украине и в Крыму начала разрешаться и как следствие этого торговые отношения нормализовались.

Северный поток

Журналисты также задали премьеру вопрос о проекте газопровода «Северный поток-2». В середине апреля канцлер Германии Ангела Меркель после переговоров с украинским президентом Петром Порошенко заявила, что проект невозможен без определения судьбы транзита российского газа через территорию Украины. Сипиля сказал, что финская сторона в принятии таких решений о газопроводе не участвует:

– Это решение будут принимать те, кто будет пользоваться газопроводом. Для Финляндии это только проходящая по ее территориальным водам труба, и на нее в стране выданы соответствующие разрешения с точки зрения окружающей среды.

– В этом вопросе Финляндия не согласна с Ангелой Меркель?

– С точки зрения Финляндии это вопрос выдачи разрешений от природоохранных властей коммерческому проекту, который может не состояться. Финляндия разрешила строительство газопровода, если его вообще будут строить. Но весь проект может развалиться по политическим причинам.

Финляндия > Внешэкономсвязи, политика > yle.fi, 22 апреля 2018 > № 2579066 Юха Сипиля


Россия > Образование, наука > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577626

Эксперты: пора защитить частное образование от наездов государства

Сегодня Россия — это единственное государство постсоветского и постсоциалистического пространства, где нет специальной программы развития частного образования

Преимущества частного образования перед государственным и о необходимость его защиты от некомпетентности чиновников обсуждали участники панельной дискуссии «Эволюция частного образования в Российской Федерации», прошедшей на этой неделе в рамках Московского международного образовательного салона-2018.

В России должна появиться должность омбудсмена по защите системы негосударственного образования, а также общественная организация, решающая ту же задачу в качестве буфера между некомпетентными или нечистыми на руку госчиновниками и частными вузами и школами, к такому выводу пришли эксперты. Пока же ситуация выглядит так: власти одной рукой подписывают законы, президентские указы и правительственные программы, провозглашающие равенство прав государственной и частной систем обучения, а другой душат последнюю на корню.

«Вопреки закону «Об образовании», четко прописывающему равенство прав государственного и частного секторов образования в стране, последний сталкивается с колоссальными проблемами,- обрисовал общую ситуацию руководитель объединенного экзаменационного центра Кембриджского университета в России Амет Володарский.- Негосударственным вузам периодически объявляют о якобы выявленных у них нарушениях норм закона, но потом, при судебном разбирательстве, как в случае с московским Институтом иностранных языков, выясняется, что таких норм не существует вовсе, либо что требования внезапно сменились. С подобными проблемами частные учебные заведения сталкиваются постоянно, причем, не только те, что появились пару года назад, но те, что работают по 20-25 лет. Происходящее не может не наводить на мысль, что в стране идет политика уничтожения частного образования. Но откуда такое отношение? Люди, работающие в нашем частном образовании — не наперсточники, заработавшие свои первые деньги где-то на вокзалах! В коммунистическом Китае таких поддерживают, а у нас искусственно создан образ частника, который обирает людей!»

Этот неблагоприятный российский тренд полностью противоречит мировой практике, напомнил он: «Именно частное образование охватывает основную долю учащихся в самых развитых странах мира. К примеру, в Японии — 79%, а в Южной Корее — более 70%. Похожая картина в Великобритании, в США. И всюду частные школы и вузы ощущают разумную поддержку государства — через налоговые и другие виды льгот, систему грантов и т. п. В итоге в Японии это обернулось бурным развитием экономики в 1970-е годы, а в Южной Корее - в 1980-е».

Действительно, «колоссальное преимущество частного образования заключается в том, что оно умеет добиваться решения поставленных задач с наименьшими затратами и с наибольшей эффективностью,- разъяснил ректор Российского нового университета Владимир Зернов.

- Почему во всем мире поддерживают частное образование? Потому что оно дешевле! А у нас что, лишние деньги в стране? Россия — единственное государство постсоветского и постсоциалистического пространства, где нет специальной программы развития частного образования. А закон «Об образовании», провозглашающий равноправие государственного и негосударственного образования, не работает. В результате самый слабый государственный вуз получает больше господдержки, чем самый сильный негосударственный. Нужна госпрограмма поддержки частного образования, а общий тренд должен соответствовать мировому!»

Заслуги частного образования перед страной и в самом деле велики, напомнила ректор Института иностранных языков Эмма Володарская: именно оно в лихие 1990-е и начале 2000-х годов спасло от эмиграции в другие страны и другие области деятельности многих педагогов, брошенных тогда государством на произвол судьбы, да и сейчас продолжает учить детей, невзирая на сложное положение, в которое его постоянно ставят госчиновники: «Мы — органичная, неотъемлемая часть общества и государства! И оно не должно игнорировать этот факт! Если же это — целенаправленная государственная политика, то государство должно набраться смелости и сказать честно: дорогие частные организации образования! Спасибо за все, что вы сделали, но вы нам больше не нужны!»

Услышав такие речи, многие, кстати, не удивились бы: «Думаю, что сейчас государству не нужно частное образование, как оно было нужно в 1990-е и 2000-е годы. Проблем в госшколе не стало, вот к нам так и относятся: начисляют немыслимые арендные платежи и лишают положенного по закону бюджетного финансирования по нормативом государственных школ»,- подытожил глава Ассоциации некоммерческих образовательных организаций регионов России Александр Вильсон.

Противостоять мощи государственного давления каждое отдельно взятое частное учебное заведение, понятно, не может. Поэтому образовательное сообщество нашло свой способ справиться с проблемой. По результатам обсуждения участники дискуссии пришли к выводу о необходимости создать при правительстве России комиссию по делам частного образования, а кроме того - и институт омбудсмена частного образования.

Россия > Образование, наука > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577626


Россия. СЗФО > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577625

Бегом к упадку: Петербург становится Гаваной

В плохом состоянии находятся не только городские дороги, но даже главные достопримечательности города - Зимний дворец и Михайловский замок

Во времена СССР Ленинград метко прозвали «столичным городом с провинциальной судьбой». Казалось бы, в современной России ситуация в этом прекраснейшем городе мира пойдет на лад, тем более что у руля государственной власти много лет стоит его уроженец. Вялые попытки возродить город предпринимались: в Петербург базируется «главный кормилец» страны – «Газпром», туда переведен Конституционный суд, там с помпой отмечали 300-летие города... Но нет, по многочисленным свидетельствам, процесс упадка продолжается, а в последние годы идет ускоренными темпами. Питер становится похож на Гавану. Вот что написала в ФБ о своем родном городе журналист Анастасия Миронова:

В последнее время пришлось дважды гулять по Петербургу с туристами. Гуляла долго, по несколько дней, и поняла вдруг, как Петербург обветшал. Раньше читала об этом, но не верила. На самом деле, я мало бывала в центре. Особенно тяжело смотреть Петербург после Европы. Я погуляла в центре Хельсинки, потом - в Кракове, в Варшаве. И следом - в Петербурге. И увидела, как же он стал плох. Миллионная, Галерная, обе Морские улицы обветшали. Центральная часть за Английским проспектом, обшарпана...

В общем-то, в плохом состоянии находятся даже главные достопримечательности: на Зимнем дворце шелушатся окна и штукатурка, Михайловский замок традиционно запущен, да еще и выкрашен в разные оттенки. Асфальт во всем центре выщерблен. На Невском проспекте накатаны глубокие колеи: плохое дорожное покрытие сразу проседает. Бывает, что в дождь или слякоть машина на перекрестке не может из колеи вырулить.

Я водила по городу своих знакомых, приехавших в Петербург впервые, и поняла, что им неинтересно. Европейцам неинтересно. Для европейцев Петербург - запущенный город, в котором есть несколько больших достопримечательностей, но все они далеко друг от друга расположены. Смотреть в Петербург приезжают Эрмитаж с Петропавловской крепостью и пригороды: Петергоф, Царское село, Павловск, Гатчина, Стрельна, Ораниенбаум - все это очень далеко друг от друга и требует каждый по отдельному дню. Туризм в Петербурге не насыщен. В том же Кракове, откуда я недавно вернулась, ты за день видишь и старый город, и бастион, и рыночную площадь, и сады, и кварталы модерна. В Петербурге для этого нужно провести минимум неделю. А чтобы увидеть все и не свалиться с ног, следует ехать на месяц - очень непривлекательное предложение.

Иностранные туристы будут пропадать из Петербурга. Останутся разве что китайцы и жители Средней Азии, приехавшие проведать родственников-гастарбайтеров. Петербург скатывается к тому состоянию, когда он интересен только россиянам, потому что для нас здесь все - история. Идешь по улицам и смотришь, где жил Пушкин, где писал Достоевский, где били женщину кнутом, крестьянку молодую. Для иностранцев здесь -неопрятные стены, развороченные бордюры и громкоголосые зазывалы.

Петербург запущен, он многие годы просто не развивался, а теперь и вовсе осыпается и тускнеет. Петербург плохо выглядит даже на фоне Москвы, потому что центр Москвы давно привели в порядок.

Россия. СЗФО > Недвижимость, строительство. СМИ, ИТ. Миграция, виза, туризм > newizv.ru, 22 апреля 2018 > № 2577625


Израиль. Германия. Кувейт > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт > 9tv.co.il, 21 апреля 2018 > № 2595475

В Германии "надавили" на "Кувейтские авиалинии", не обслуживающие израильтян

Власти Германии не продлевают лицензию компании "Кувейтские авиалинии", пока та не отменит запрет на полеты в ее самолетах для израильтян.

Эта история началась в 2016 году, когда кувейтский авиаперевозчик отказался впустить на борт израильтянина. Разумеется, тот летел не в Кувейт, куда въезд израильским гражданам запрещен, а купил билет от Франкфурта до Бангкока на рейс этой авиакомпании. Правда, пассажира отправили к месту назначения рейсом другой авиакомпании.

Но обидевшийся израильтянин подал в суд на "Кувейтские авиалинии", утверждая, что подвергся дискриминации. Арабы в суде аргументировали свой отказ тем, что по кувейтскому закону, действующему с 1964 года, гражданам этой страны запрещено осуществлять деловые связи с гражданами Израиля.

Эта аргументация удовлетворила франкфуртский суд, который постановил в ноябре прошлого года, что компания не может выполнять контракты, нарушающие законодательство ее собственной страны, вне связи с тем, хорошее это законодательство или плохое и вступает ли оно в противоречие с европейским законодательством.

Суд также отказал израильтянину в требовании о компенсации, отметив что немецкое законодательство запрещает дискриминацию по расовому, этническому или религиозному признаку, но не по наличию того или иного гражданства. Иными словами, поскольку пассажиру отказали не из-за того, что он еврей, а из-за того, что он израильтянин, суд счел такой отказ законным.

Это решение суда, "вынесенное на основе кувейтского антисемитского закона", вызвало сильнейшую критику со стороны еврейских организаций Германии, и сейчас, когда срок лицензии "Кувейтский авиалиний" на работу в Германии подошел к концу, министр транспорта этой страны Андреас Шойер объявил, что если национальный кувейтский перевозчик не отменит дискриминацию израильтян, это будет чревато лишением его лицензии на работу в Германии.

Вместе с тем, Министерство иностранных дел и Министерство экономики Германии призывают Шойера не торопиться с выводами, поскольку подобные меры против кувейтской компании чреваты осложнением политических и экономических отношений с арабами.

Израиль. Германия. Кувейт > Внешэкономсвязи, политика. Транспорт > 9tv.co.il, 21 апреля 2018 > № 2595475


США > Агропром. Экология. Медицина > agronews.ru, 21 апреля 2018 > № 2577900

Комментарий. Какие овощи и фрукты самые безопасные для аллергиков.

Уже много лет подряд известная американская некоммерческая организация «Экологическая рабочая группа» (EWG) проводит исследования овощей и фруктов на предмет наличия в них вредных веществ. Как эти вещества действуют на многих людей рассказывать, думаю, не надо. Но помимо видимых последствий присутствия вредных веществ есть еще и невидимые, которые могут проявиться впоследствии, и что также необходимо иметь в виду.

Конкретно EWG анализирует данные, касающиеся присутствия в овощах и фруктах остатков пестицидов. Список тестируемых культур публикуется с 2004 года. На днях было опубликовано самое последнее исследование, которое дает пищу для размышлений.

Выяснилось, что уже третий год подряд рейтинг самых опасных с точки зрения наличия пестицидов овощей и фруктов возглавляет клубника.

Оказалось, что практически одна треть всех образцов стандартной, то есть обычной, «не органической» клубники содержит до 10 и более пестицидов. А в одном образце исследовательская группа обнаружила присутствие даже 22 различных пестицидов.

На втором месте оказался шпинат, отмечает EWG. Если исключить образцы категории «органик» и взять самый обычный шпинат, то 97% образцов содержали остатки пестицидов.

Установлено также, что более 98% образцов клубники, груш, картофеля, нектарин, черешни и яблок показали положительный результат на присутствие хотя бы одного вида пестицидов. А ведь это может негативным образом сказаться на здоровье потребителей, прежде всего, детей. Правда, другие исследователи, не входящие в данную группу, отмечают, что общее количество остаточных пестицидов, обнаруженных на исследованных образцах, значительно меньше, чем официальная наука считает допустимым и приемлемым для потребления человеком. Согласно официальным стандартам безопасности, принятым в США, такое количество пестицидов «не представляет риска для здоровья».

Теперь о методике составления рейтинга и почему он заслуживает доверия. Итак, рейтинг основан на тестах, проведённых Минсельхозом США и Управлением по контролю за качеством продовольствия и лекарств. Всего протестировано 38,8 тыс. образцов обычных (не органических) овощей и фруктов. Как отмечается, образцы были предварительно вымыты и с них была счищена кожица. Иными словами, исследовалась мякоть. Тесты проводились в разных местах и в разное время. Специалисты EWG затем внимательно изучили и проанализировали результаты. Вот что получилось. Самые «загрязненные» растения: 1. клубника, 2.шпинат, 3.нектарины, 4. яблоки, 5.виноград, 6.персики, 7.черешня, 8.груши, 9.помидоры, 10. сельдерей, 11.картофель, 12. сладкий перец.

А вот самые «чистые» овощи и фрукты. 1.авокадо, 2.сладкая кукуруза, 3.ананас, 4.капуста, 5. лук, 6. сладкий горошек (замороженный), 7. папайя, 8. спаржа, 9. манго, 10. баклажаны, 11. дыни, 12. киви, 13. дыни канталупа, 14. цветная капуста,15. капуста брокколи.

Авторы рейтинга, да и многие специалисты из других организаций, призывают не паниковать, а здраво и спокойно учитывать данную информацию, проявляя при этом житейскую мудрость.

Николай ХУДЯКОВ, «Крестьянские ведомости»

США > Агропром. Экология. Медицина > agronews.ru, 21 апреля 2018 > № 2577900


Таджикистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Транспорт > news.tj, 21 апреля 2018 > № 2577671 Игорь Шувалов

Авиацию помирим, мигрантам поможем: итоги переговоров Шувалова и Расулзода

Российские и таджикистанские власти успели за 3 часа решить самые наболевшие вопросы для обеих стран.

Москва и Душанбе наконец-то урегулировали конфликт вокруг авиасообщения, а также обсудили проблемы миграции и рост взаимной торговли.

Именно эти темы стали лейтмотивом встречи премьер-министра Таджикистана Кохира Расулзода и первого вице-премьера России Игоря Шувалова на заседании межправительственной комиссии двух государств, передает Sputnik Таджикистан.

Что касается острых вопросов, то главным из них был конфликт между таджикистанскими авиакомпанией и Росавиацией.

Напомним, 13 марта Таджикистан не подтвердил российской авиакомпании "Уральские авиалинии" допуск на ряд маршрутов из городов России в города Таджикистана. Вскоре Росавиация вынесла решение, по которому "Таджик Эйр" и "Сомон Эйр" должны использовать непривычные воздушные трассы и лететь более длинным маршрутом, который занимает, в среднем, на 30-60 минут больше. Душанбе вскоре ввело зеркальные меры по удлинению маршрутов. Затем в обоих странах сократили полеты авиакомпаний из России и Таджикистана.

И вот теперь, по словам Шувалова, обстановку удалось разрядить, противоречия урегулированы и никаких недопониманий между сторонами не осталось.

"Мы удовлетворены, как вопрос разрешен на настоящий момент, но не удовлетворены, что он возникает каждый год. Поэтому наш Минтранс получил соответствующие указания подготовить и обновить нормативную базу, чтобы мы точно знали, на каких условиях компании из Таджикистана летают в наши города", — подчеркнул вице-премьер.

Кроме того, российское ведомство должно разработать механизм, чтобы сложности, если они возникнут в будущем, могли бы оперативно разрешить специалисты от авиасектора, а сам вопрос из строго экономического, не выходил на политический уровень.

Что касается темы торговли, по данным Кохира Расулзода, экспорт плодоовощей из Таджикистана в РФ вырос на 6%, а по словам Игоря Шувалова — итого больше.

"Мы не совсем доверяем существующей статистике. Мы видим, что фактически плодоовощной продукции из Таджикистана поступает больше, чем на 6%, однако наши таможенные службы и органы статистики не до конца видят все товарные потоки", — отмечает он.

Кроме этого, на ниве сельского хозяйства были достигнуты и другие важные договоренности.

Так, предлагается за счет российского семенного фонда ранней весной выращивать в Таджикистане селхозпродукцию, которую в этот сезон не производят в России. Тем более, что в Центрально-Азиатском регионе за последние полгода произошли серьезные изменения, способствующие товарообороту между странами.

"Отрадно то, что между Таджикистаном и Узбекистаном сложились благоприятные отношения и теперь для транзита грузов, произведеных в Таджикистане, нет препятствий для движения на российский рынок", — заявил Шувалов.

Среди прочего обсуждалась задолженность Душанбе по Сангтудинской ГЭС и финансовые обязательства "Тоджиксодирбанка" перед российскими кредиторами и АО "ЭКСАР".

По заявлению российской стороны, тему вокруг ГЭС можно считать закрытой. Власти обсудили, как погасить долг, разобрались в деталях, где было недопонимание.

Особое внимание было уделено проблемам мигрантов.

"Мы предложили, чтобы наши граждане могли прибывать в РФ без регистрации до 30 дней. Мы предложили рассмотреть семейный статус мигрантов и их пенсионное обеспечение", - сообщил после заседания Кохира Расулзода.

Другими темами заедания комиссии, продлившегося более 3 часов, стали антимонопольная политика, газовая сфера и продолжение образовательного эксперимента в школах Таджикистана, в рамках которого учителя из России отправляются в республику преподавать школьникам различные дисциплины на русском языке.

Таджикистан. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм. Транспорт > news.tj, 21 апреля 2018 > № 2577671 Игорь Шувалов


Украина > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576702

Больше миллиона стариков стали пленниками забытой войны на Украине: «Моя дочь забрала мою пенсию»

Себастьян Гранскуг (Sebastian Granskog), Yle, Финляндия

В промышленном городе Светлодарск, что в Донецкой области, сейчас совсем тихо, а улицы его пустынны. Нынешняя картина кардинально отличается от того, что здесь было в 1970-х годах, когда в город съезжались люди со всех уголков Советского Союза, чтобы строить идеальное общество.

В паре километров отсюда украинская армия ведет позиционную войну.

Наталья Солдатова помогает лежачим старикам по дому.

Помощь от международной гуманитарной организации «Каритас» (Caritas), которая раньше поддерживала добровольцев, в апреле резко прекратилась.

Раньше Солдатова и другие волонтеры получали компенсацию за свою работу.

«Это ужасно. Люди в панике плачут, а мы ничего не может им предложить», — говорит Солдатова.

50 евро в месяц

В унылом здании на улице Четвертой лифта нет. Подниматься на третий этаж надо по лестнице.

Этого 68-летняя Надежда не в состоянии делать уже много лет.

Дверь открывает ее 40-летний сын-инвалид. Вонь затхлости бьет в нос. Сразу заметно, что с гигиеной тут проблемы.

Здоровье у Надежды сдало, у нее трудности с дыханием.

«У меня ни на что нет средств. Мне нужны деньги на операцию, но заплатить некому».

Пенсия у Надежды соответствует примерно 50 евро в месяц (3 500 рублей). Пособие сына — не больше. Треть всех денег уходит на оплату отопления. На еду и медикаменты не хватает.

«Мы не можем позволить себе купить лекарства, денег едва хватает на еду. Мне хотелось бы хоть новый матрас получить вместо этого», — говорит Надежда.

Ее нынешний матрас практически уничтожен.

Гуманитарный кризис, о котором мир забыл

Война на Украине привела к одному из худших в мире гуманитарных кризисов. По оценкам ООН 3,3 миллиона человек нуждаются в гуманитарной помощи или защите. Конфликт на востоке Украины уникален. Треть нуждающихся в помощи — старики.

На Ближнем Востоке и в кризисных районах Африки гуманитарная помощь нужна скорее детям и молодежи. Но из Восточной Украины молодое население бежало в другие районы.

Вскоре после нашего прибытия Надежде понадобилось в туалет. Этот процесс далеко не простой, несмотря на помощь Натальи и сына.

«С тех пор как прекратилась помощь от „Каритас", у нас нет средств на подгузники», — рассказывает Наталья Солдатова.

Пустые полки зияют отсутствием предметов гигиены. На город тоже нечего рассчитывать — он не оказывает старикам никакой помощи.

Война усугубила проблемы со здоровьем

По ночам слышно эхо выстрелов. Но уже некоторое время снарядов поблизости не падало.

Пару лет назад в дом Надежды попал снаряд, разбив стекла в окнах ее квартиры.

Она долгое время жила без стекол, пока не появилась «Каритас» и не поставила новые окна.

Надежда была слишком слаба, чтобы спускаться в бомбоубежище во время обстрелов. А ее сын не мог сам найти бомбоубежище.

«Я оставалась дома. Это было ужасно», — рассказывает она.

Когда вспыхнула война, состояние здоровья Надежды ухудшилось. Это естественно.

«Война вызывает у стариков разные заболевания, связанные со стрессом. Они беспомощны, когда идут бои», — рассказывает Наталья Солдатова.

Конфликт на востоке Украины идет уже четыре года. Окружающий мир успел забыть об этой войне, и международная поддержка перестала поступать в регион.

В прошлом году ООН удалось собрать лишь треть необходимой гуманитарной помощи. В этом году целевая сумма была снижена до 150 миллионов евро, но и ее оказалось невозможно собрать.

«Моя дочь забрала мою пенсию»

На окраине Луганска находится один из немногих домов престарелых. Он финансируется из пенсионных денег стариков через некоммерческую организацию.

«Мы не бросаем тех, кто в беде. Здесь живут и люди, которые не получают пенсии, так как у них нет удостоверений личности. Их дома были разрушены во время войны», — рассказывает руководительница дома престарелых Светлана Пенчева.

Маленький одноэтажный дом находится в тихой сельской местности.

Неподалеку пасутся коровы. В огороде выращивают овощи. Все это обеспечивает большую часть питания обитателей дома.

В каждой комнате живут от четырех до восьми стариков. Всего в доме обитают около 50 человек. Все они слишком слабы, чтобы справляться самостоятельно.

Сиделка меняет белье на постели пожилой женщины. В соседней комнате сидит ослепшая Нина.

«Война началась в 2014 году. После этого я ослепла. Моя дочь пьет. Она забрала мою пенсию», — рассказывает Нина.

Матрасы в качестве защиты от осколков стекла

В кровати напротив лежит 88-летняя Екатерина и жалуется на свои больные ноги.

Дом престарелых находится вблизи от линии фронта. Пару лет назад несколько снарядов разорвались совсем рядом.

«Это было ужасно. Я вжалась в стену. Тамара спряталась под кровать», — рассказывает Екатерина.

Она всхлипывает от нахлынувших воспоминаний.

Руководительница дома престарелых Светлана Пенчева рассказывает, что сиделки накрывали стариков матрасами, чтобы защитить их от осколков стекла.

В самые сильные бои сиделки сносили стариков в подвал.

По словам Пенчевой, всей пенсии стариков не хватает на финансирование. Работники толком не получают зарплаты. Не хватает средств гигиены, матрасов и медикаментов.

Дом престарелых получает небольшую помощь от Норвежского совета по делам беженцев. Но Пенчева все равно и не рассчитывает на международную помощь.

«Если кто-то захочет предложить нам помощь, мы будем рады, но за призрачными пожертвованиями охотиться не станем».

Украина > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576702


Венгрия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576700 Петер Сийярто

Более тесное сотрудничество Востока и Запада — в интересах Венгрии

Истван Леко (István Léko), Česká Pozice, Чехия

Восемь лет правления Виктора Орбана, труд как традиционная христианско-демократическая ценность и миграция — эти и другие темы министр иностранных дел Венгрии Петер Сийярто прокомментировал в интервью, которое он дал Česká pozice во время визита в Прагу в марте этого года.

После выборов в Италии Европейский Союз с большой надеждой ожидал, что парламентские выборы, которые прошли в Венгрии восьмого апреля, положат конец восьмилетнему правлению консерваторов во главе с Виктором Орбаном, и к власти придут устраивающие Брюссель леволиберальные политические силы. Поэтому в Венгрии и правительство, и оппозиция считала эти выборы решающими.

Последний опрос общественного мнения, проведенный независимым агентством Medián, предрекал очередную убедительную победу партии премьера Виктора Орбана. Партия «Фидес», которая в коалиции с христианскими демократами правит с 2010 года, по опросам, могла получить в парламенте 142 из 199 мандатов, то есть более двух третей (около 70%) депутатских кресел.

Парадоксально, но намного более осторожным был прогноз проправительственного аналитического центра Nézöpont Intézet, согласно которому, правительственные партии получат 112 — 123 мандата. В итоге партия «Фидес» получила 48,89% голосов, 134 депутатских кресла и вновь конституционное большинство. Таким образом, Орбан возглавит правительство уже третий раз подряд и как премьер он занимает в Европе второе место (после немецкого канцлера Ангелы Меркель) по продолжительности правления.

В Венгрии смешанная избирательная система: 93 депутата проходят в парламент по партийным спискам, согласно партийным преференциям, а остальные — по мажоритарной системе из 106 избирательных округов. Что самое главное в венгерских выборах? Некоторые проправительственные журналисты описали это вкратце так: правительство составит или Орбан, или Сорос.

Центральной темой выборов было не образование, здравоохранение, социальные проблемы или коррупция, а нелегальная миграция, которую консервативное правительство считает угрозой. Кроме того, оно негативно оценивает не только продолжительную политическую деятельность миллиардера Джорджа Сороса, ЕС и ООН, но и ситуацию в западных странах, где проблема незаконной миграции, прежде всего из мусульманских стран, превращается в серьезную социальную проблему.

Под руководством 54-летнего Виктора Орбана Венгрия уже продолжительное время показывает очень хорошие экономические результаты. Также в его пользу и то, что венгерская оппозиция уже давно разобщена. Ее образует несколько небольших либеральных и левых партий и популистское объединение «Йоббик», которое еще недавно проповедовало крайние антицыганские и антисемистские взгляды.

Большая часть левой и либеральной оппозиции в своей ненависти к Орбану явно забыла о прежде провозглашаемых ценностях и сделала ставку на отчаянный шаг, решив объединиться с экстремистами только для того, чтобы получить шанс на максимум депутатских кресел и на самостоятельное формирование правительства. Этот странный союз проправительственные СМИ назвали «кошмарной коалицией», и возникла угроза, что избиратели либеральных левых откажутся поддерживать крайне националистического кандидата и наоборот.

Кроме того, оппозиция, о которой правительственные пропагандисты отзываются только как о кандидатах Сороса, вела кампанию в стиле, который не сработал ни в США (антиТрамп), ни в Чешской Республике (антиБабиш и антиЗеман). В Венгрии антиОрбан тоже не добился успеха.

Орбана критиковали за авторитарное правление, якобы близкие отношения с российским президентом Владимиром Путиным и некоторые (вскрытые оппозиционными журналистами) коррупционные махинации его зятя, друзей из мира бизнеса и коллег по партии. Венгрия, как и Чешская Республика, разделена на леволиберальный Будапешт и на остальную страну с преимущественными консервативными настроениями.

Министр иностранных дел Петер Сийярто заявил в интервью, которое дал во время своего визита в Прагу в марте этого года: «Нам удалось улучшить нашу экономику, которая когда-то была в очень плохом состоянии, настолько, что сегодня мы принимаем участие в решении проблем Европы, а не создаем их. Мы прошли длинный путь, и для этого нам потребовалась смелость и смелые решения председателя правительства Венгрии. На международной арене нас всецело поддерживали страны Вышеградской четверки, то есть на этот альянс мы всегда могли положиться».

Česká pozice: Как Вы оцениваете прошедшие восемь лет правления премьера Виктора Орбана?

Петер Сийярто: В 2010 году Венгрия балансировала на грани экономического коллапса. Сегодня об этом уже мало кто помнит, но тогда наше положение было хуже, чем у греков. Нашу страну поддерживал на плаву только кредит от Международного валютного фонда, и было понятно, что если мы пойдем по пути традиционной экономической политики, то максимум, чего мы достигнем, это переживем кризис, но набраться новых сил нам не удастся. Поэтому мы решили встать на путь новаторской экономической политики и сделать акцент на обществе, в основе которого лежит труд.

Это повлияло на нашу налоговую систему, экономическую стратегию и социальную систему. Сначала мы подвергались сильнейшему международному давлению, но в итоге жизнь подтвердила нашу правоту. Сегодня уровень безработицы в Венгрии очень низкий (3,8% — прим. авт.), и теперь год от года мы бьем собственные рекорды в области внешней торговли.

Таким образом, оторвавшись от дна, от экономики в очень плохом состоянии, мы достигли того, что сегодня мы принимаем участие в решении проблем Европы, а не создаем их. Мы прошли длинный путь, и для этого нам потребовалась смелость и смелые текущие решения председателя правительства Венгрии. На международной арене нас всецело поддерживали страны Вышеградской четверки, то есть на этот альянс мы всегда могли положиться.

— То есть главное — практические шаги. А на каких ценностях, идеологии и философии основывались эти изменения?

— Мы основываемся на традиционных христианско-демократических принципах. Я учился в гимназии бенедиктинцев, а их девиз: «Ora et labora!» («Молись и работай!»).

Труд — это традиционная христианско-демократическая ценность: прогресса можно достигнуть только трудом и усердием. И с этим связана наша философия: все, кто способен, должны работать и взять на себя часть нашего общего бремени. Наша политика основана на принципе, согласно которому вместо поддержки нужно обеспечить людей работой. Государство вознаграждает за труд и усердие.

В 2010 году дефицит государственного бюджета и государственный долг были огромными, поэтому политики начали экономию с самих себя. Так, в парламенте мы сократили количество депутатских мест на половину: с 386 до 199. Все усилия мы направили на государственные обязательства, но не только на словах, а и на деле.

— Нам в Европе кажется, что с тех пор, как во главе правительства стоит Виктор Орбан, Венгрия подвергается множеству нападок. Это сказывается на всей стране в целом. Сформировались два лагеря. И так произошло не только в Венгрии, но и в США и в Великобритании в связи с Брекситом. Схожая ситуация сложилась в Чешской Республике. В чем Вы видите причины этого?

— Объяснить эту ситуацию можно двумя явлениями. Во-первых, мир во всех смыслах ускоряется, и, если присмотреться, полностью изменилась роль и характер современной внешней политики. Раньше она была намного более неспешной. В солидных залах, выпуская дым из трубок и попивая утонченные напитки, политики могли вести философские разговоры часами и вдумчиво обсуждали проблемы мира. Времени было достаточно, и никто никуда не спешил.

Сегодня все иначе, и обстановка меняется за минуты или даже секунды. Интернет-СМИ распространяют новости или фальшивые сообщения мгновенно, что само по себе может быть важным фактором, создающим напряжение. С другой стороны, в европейских политических дебатах еще никогда не было столько лицемерия и политической корректности, как сегодня.

По-моему, наше общество крайне разочаровано тем, что некоторые политические элиты явно заняты чем угодно, только не народом. Эти политические элиты увлечены сами собой, и им совершенно неинтересно, чего хотят люди, которые их выбрали. И именно здесь, как мне кажется, проходит линия раздела: существуют политические силы, которые по-настоящему представляют интересы людей, а есть такие, которые совершенно оторваны от своих избирателей.

— Любого, чьи представления о политике хоть немного отличаются, противоположная сторона, которая сама себя считает либеральной, тут же клеймит популистом, расистом, ксенофобом или «путинофилом», а потом в СМИ и социальных сетях начитается кампания по дискредитации…

— Факт в том, что, к сожалению, сегодня стигматизация остальных в европейской политике наиболее выражена, чем когда-либо прежде. Хороший пример: если либералы проигрывают выборы, то, по их мнению, система вдруг уже не демократическая. Но это не так, просто они не победили в ней. И по этому поводу порой ведутся просто оскорбительные однобокие дискуссии, полные эмоций.

Например, в ноябре 2016 года я, как министр иностранных дел, сформулировал точку зрения, которая не соответствовала европейскому мейнстриму. Меня тут же назвали сторонником Путина. С тех пор ситуация изменилась только в том, что теперь у меня есть выбор: считаться сторонником Путина или поклонником Трампа.

А ведь венгерская внешняя политика всегда представляет национальные интересы, и нам совершенно неважно, кем нас считают. Вместо того чтобы обсуждать вопросы рационально и исходя из здравого смысла в поисках окончательного решения, уже на второй минуте разговора мы сталкиваемся с тем, что нас начинают клеймить и втаптывать в грязь. Это ни к чему хорошему не приведет.

— Либералы часто называют Виктора Орбана диктатором, который ловит каждое слово Путина и хочет вывести Венгрию из ЕС. По-Вашему, у этих обвинений есть реальные основания?

— Это ерунда, и мы решительно отвергаем подобные мнения. Кстати, лучше посмотреть, кто из европейских государств сотрудничает с русскими теснее всех. Это не Венгрия. Некоторые западные страны значительно обогнали нас в этом. А что касается сотрудничества в области энергетики, то и там есть несколько европейских стран, которые поддерживают с Россией на зависть тесные отношения, и я уже не говорю об экономических и торговых связях. Ситуация такова, эти государства обвиняют других, а собственные контакты умело маскируют.

Мы маленькая страна в Центральной Европе с совершенно определенным историческим опытом, который подсказывает нам, что в случае конфликта между Востоком и Западом страдает как раз Центральная Европа. Мы отстаиваем более тесное сотрудничество Востока и Запада не потому, что служим чьим-то чужим интересам, а потому, что это соответствует интересам Венгрии. А мы всегда действуем сообразно им. Исторический опыт свидетельствует о том, что Венгрии нужно, чтобы восточная и западная часть континента могли тесно сотрудничать и с уважением относиться друг к другу.

— Огромной политической проблемой является попустительство в области незаконной миграции и система квот, которую продвигает Брюссель. Это камень преткновения не только на уровне единой Европы, но и в отдельных странах ЕС. Вот уже более двух лет венгерское правительство в связи с этой проблемой предупреждает, что на кону — будущее Европы. Неужели нелегальная миграция действительно столь опасна?

— Помимо уже упомянутой политической корректности и лицемерия, одной из серьезнейших проблем современных европейских политических дискуссий являются двойные стандарты. Иногда мне кажется, что право на то или иное действие обусловлено площадью или размером ВВП государства. Это неправильно.

Если говорить о миграции, то Венгрия вместе с остальными странами Вышеградской четверки уже давно и последовательно отстаивает мнение о том, что нелегальная миграция опасна, поэтому ей надо препятствовать. Надо защитить свои границы. Сегодня уже однозначно доказано, что представители Центральной Европы были правы: за последние два с половиной года террористы из рядов мигрантов совершили в Европе 27 террористических акта, во время которых погибло 330 и было ранено 1300 человек.

Мы четко сказали, что миграцию можно остановить. Мы доказали это тем, что на южной границе Венгрии (с помощью Польши, Чехии и Словакии) сумели остановить миграционные процессы. Мы утверждали, что система квот не работает. Потом выяснилось, что так и есть, ведь нам известно, что даже те страны, которые приняли эти квоты, сумели заполнить их всего на 25%. Западные европейцы нас критикуют, а сами заполнили квоты всего на 25%. К сожалению, двойные стандарты продолжают существовать.

Думаю, что мы в Центральной Европе успешно доказали, что нужно упорно настаивать на том, чтобы Европа осталась европейской. Мы должны настаивать на том, что мы — христианский континент. Нужно настаивать на том, чтобы здесь не могли возникать смешанные общества. Наконец, нужно сказать, что утверждения, которые прежде считались неприкосновенными догмами (вроде того, что Европе удалось интегрировать всех пришлых), — это ложь.

Стоить посмотреть, что происходит там, где рапортовали об успехах интеграции мигрантов в общество. Там возникли параллельные общества, зоны «ноу-гоу». И там постоянно растет напряженность, совершается физическое насилие. Мы не хотим быть такой страной, и все должны с уважением относиться к нашей позиции.

— Западноевропейские политики, прежде всего немецкие правящие круги, говорят странам, которые отказываются от квот, что если им нужны европейские дотации, то в вопросе миграции нужно проявить солидарность. То есть эти страны должны принять часть мигрантов, прибывших в Европейский Союз. Вы согласны с этим мнением?

— Это не по-европейски, поскольку, по сути, мы имеем дело с шантажом стран Центральной Европы. Мы должны четко понимать, что европейские дотации не гуманитарная помощь. У членов ЕС есть право на эти средства, согласно договору. Когда мы, страны Центральной Европы, вступили в Европейский Союз, мы все открыли свои рынки для стран Западной Европы, благодаря чему их компании стали зарабатывать огромные суммы.

Как минимум 70% финансовых средств, поступающих к нам из ЕС, в итоге перетекают в западноевропейские компании. То есть на практике это означает, что около 70% средств, отправляемых нам Евросоюзом, возвращаются в Западную Европу. Теперь к вопросу о том, кто солидарен, а кто нет. Если бы мы с помощью Вышеградской четверки не закрыли южную границу Венгрии, то сегодня в западной части Европы было бы не полтора миллиона нелегальных переселенцев, а намного больше.

Венгрия потратила миллиард евро на защиту шенгенских границ, а от Брюсселя не получила на это ни одного евро. Я уже не говорю о том, что мы, страны Вышеградской четверки, вместе выделили 35 миллионов евро на защиту южной границы Ливии, чтобы мигранты не использовали ее в качестве зеленого коридора в Европу.

— Вот уже почти год венгерское правительство ведет жесткую кампанию против американского миллиардера венгерского происхождения Джорджа Сороса. Мы в Чешской Республике не очень понимаем, в чем суть спора с Соросом. Не могли бы Вы объяснить?

— Действительно, между Венгрией и Джорджем Соросом существуют огромные противоречия. И этот спор нужно довести до конца. Сорос представляет позицию, которая для Венгрии крайне опасна.

Я читал основные публикации Сороса и поддерживаемых им организаций о том, каким они видят будущее Европы. По их представлениям, к нам нужно пустить массы мигрантов, нужно демонтировать национальные государства и открыть границы для переселенцев. Все это совершенно противоречит интересам Венгрии и венгров.

Реализация плана Джорджа Сороса представляет для Венгрии (и для вашей страны тоже) огромный риск. Поэтому мы вступили в борьбу, и мы доведем ее до конца.

— Неужели влияние Сороса на Европейский Союз действительно столь сильно?

— Все помнят фотографии, на которых председатель Европейской комиссии Жан-Клод Юнкер радушно приветствует Сороса. Он не занимает никакого государственного поста, но тем не менее его принимают с почестями, подобающими премьеру или главе государства.

Кроме того, появился список депутатов Европейского парламента, которых сеть Сороса считает благонадежными. Совершенно очевидны невероятные масштабы сети, на которую Сорос тратит миллионы долларов. Таким образом, к сожалению, я должен сказать, что Сорос оказывает очень большое влияние на механизмы принятия решений на уровне ЕС.

— В связи с кампанией против Сороса руководство Венгрии также критикуют за то, что в кампании есть антисемитский подтекст, поскольку у американского миллиардера еврейские корни…

— Нам неинтересно, какое у Сороса вероисповедание. Мы боремся с ним не из-за его веры или происхождения, а делаем это потому, что он хочет превратить Европу в континент переселенцев, а Венгрию — в страну переселенцев.

— Кстати, Сорос не пользуется симпатией и израильского правительства…

— Я думаю, что некорректно всякий раз поднимать тему антисемитизма только потому, что мы спорим с Соросом.

— Что Вы думаете о так называемой двухскоростной Европе, о которой в последнее время говорит президент Франции Эммануэль Макрон?

— Сейчас есть страны, которые являются членами еврозоны или шенгенской зоны, а есть те, которые туда не входят. Но существует и другой аспект. Мне очень нравится подход вашего председателя правительства Андрея Бабиша. Во время визита в Будапешт он сказал, что Европа действительно двухскоростная: есть Центральная Европа, которая динамично развивается, и есть остальные, кто так не развивается. Сегодня Центральная Европа превратилась в двигатель европейского роста.

Также ясно, что кое-кто вынашивает радикальные планы по созданию Соединенных Штатов Европы. Это федералистский подход. Ему противостоим мы — рационально мыслящие жители Центральной Европы, не лишенные здравого смысла. И мы говорим, что хотим сильный Европейский Союз, основанный на суверенных и сильных странах-членах. Между этими двумя подходами и ведется борьба.

Некоторые предложения президента Франции игнорируют реальность некоторых стран-членов ЕС. В некоторых западноевропейских странах полагают, что конкурентоспособности можно достигнуть при меньших объемах труда и больших налогах. Именно поэтому им так не нравится, что в Центральной Европе налоги снижаются. Но в Западной Европе забывают, что низкие налоги не шанс, который сваливается с неба.

Страны Центральной Европы могут позволить себе низкие налоги потому, что граждане этих стран много и хорошо работали, а правительства проводили дисциплинированную фискальную политику. Если бы французы раньше были более дисциплинированными и требовательными к себе в области финансов, то сегодня они тоже могли бы снизить налоги. Давайте не будем лишать других возможности использовать экономические преимущества, которых они добились самостоятельно.

— Неужели Западной Европе действительно не нравится, что правительства нашего региона снижают налоги?

— Западная Европа говорит о налоговой гармонизации и налоговом демпинге, а также о том, что мы снижаем налоги благодаря средствам из Фонда сплочения ЕС. Это ложь. Все не так. Мы снижаем налоги благодаря собственной экономической дисциплинированности и труду людей.

— Тогда почему их это не устраивает?

— Потому что западные компании инвестируют свои средства в Центральной Европе.

— Вы расширили бы Вышеградскую четверку? Говорят о возможном участии в ней Словении и Австрии.

— Вышеградская группа является самым крепким и самым эффективным альянсом Европейского Союза, который хорош в нынешнем своем виде. Мой словацкий коллега Мирослав Лайчак как-то сказал мне, что не стоит ремонтировать то, что исправно. Я думаю, что он совершенно прав, поэтому расширение Вышеградской группы сегодня неактуально.

Напротив, актуально тесное сотрудничество Вышеградской группы с другими странами. Как правило, мы называем это V4+. Так что, Австрия и Словения — потенциальные партнеры, потому что мы активно поддерживаем расширение Европейского Союза за счет Западных Балкан.

— Как Вы оцениваете положение чешского премьер-министра и споры вокруг его правительства?

— Мы предполагаем, что премьер Андрей Бабиш воплощает собой политику, основанную на здравом смысле, которая крайне важна не только для сотрудничества в Центральной Европе, но и для будущего всего Европейского Союза. Ничто не ново под луной: совершенно ясно, что против такого типа политиков применяют все возможные средства.

Посмотрите, к примеру, каким нападкам подвергаются политики, которые отказались примкнуть к европейскому мейнстриму. Поэтому со своей стороны мы надеемся, что положение премьера Бабиша стабилизируется, и в итоге он сможет сформировать правительство, и мы сможем как можно теснее сотрудничать с ним в будущем.

Венгрия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576700 Петер Сийярто


Узбекистан > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576699

Узбекистан: одна из самых закрытых и тоталитарных стран мира открывает двери

Это вселяет надежду на лучшее в одном из самых опасных регионов мира

Пер Юхансен (Per Anders Johansen), Aftenposten, Норвегия

Самарканд (Aftenposten): Жестокий режим в Узбекистане известен тем, что варил своих противников живьем.

Впервые более чем за 10 лет с минарета мечети в узбекском Самарканде раздается пятничный призыв к молитве.

На улице стоит русско-узбекская женщина и исподлобья смотрит на происходящее. Там, где еще несколько недель тому назад для западных журналистов была закрытая страна, дуют новые ветры.

«Честно говоря, мне это не нравится», — говорит она корреспонденту Aftenposten.

«Почему они должны оповещать весь мир, что пришло время молиться? Они же могут пользоваться часами, как мы все. Даже хотя большинство из нас — мусульмане, я хочу, чтобы мы оставались светской страной», — говорит женщина.

Призывы на молитву в Самарканде — один из многих признаков того, что самая густонаселенная страна в Средней Азии меняется, и это может преобразить один из самых опасных регионов мира.

Так меняется диктатура

Узбекский режим пользовался дурной славой. Тех, кто критиковал режим, могли сварить заживо — если верить утверждениям правозащитных организаций, американских властей и бывшего британского посла в стране. Женщины — активистки правозащитного движения, протестовавшие в 2015 году против рабского труда, подверглись чудовищным «обследованиям» женских половых органов, а потом были объявлены душевнобольными.

В том, что касается прав человека, Узбекистан примерно то же, что Саудовская Аравия и Северная Корея. Сейчас в одной из десяти самых страшных диктатур мира происходит быстрая, хотя и тихая революция:

• Около 20 политзаключенных выпущены на свободу, в том числе и журналист, отсидевший в заключении самый большой срок в мире.

• Руководитель одной из самых одиозных и жестоких служб безопасности недавно уволен. На прошлой неделе страна приняла новый закон, который — на бумаге — должен запретить пытки, коррупцию и применение насилия.

• Всеобъемлющая торговля валютой на черном рынке была ликвидирована практически за один день благодаря тому, что официальный курс валют был подогнан под курс на черном рынке.

• Новый президент также фактически прекратил пресловутый сбор хлопка, когда, по информации недавнего отчета МОТ, несколько миллионов узбекских школьников и госслужащих направлялись на принудительные работы.

• Было принято много антикоррупционных мер.

• Начата приватизация, масштабная налоговая система; доступ к СМИ и интернету стал свободнее.

Факты: Узбекистан

Узбекистан — самая густонаселенная страна в Средней Азии, население составляет 31,5 миллионов человек.

Состоит население, в основном, из узбеков, но в стране проживают также большие группы таджиков, казахов, русских и представителей других народов.

Мусульмане — в основном, сунниты — составляют 95% населения.

Узбекистан располагает богатыми природными ресурсами — такими как нефть, газ, золото, кобальт — и рядом других ценных видов сырья, но находится на 125 месте в мире по ВВП на душу населения — как, например, Ангола.

Граничит с Афганистаном, Таджикистаном, Туркменией, Казахстаном и Киргизией.

Около 6-7 миллионов узбеков проживают в соседних странах.

Поэтому Средняя Азия так важна

Есть много причин, заставляющих Владимира Путина, Дональда Трампа и китайского Си Цзиньпина обращать большое внимание на Узбекистан.

• Страна играет ключевую роль в регионе, в котором мировые сверхдержавы соперничают в борьбе за новые рынки, транспортные маршруты, энергетику и колоссальные природные ресурсы.

• Страна граничит с Афганистаном, где несколько тысяч боевиков ИГИЛ (террористическая организация, запрещена в РФ — прим. ред.) пытаются создать новый халифат, а большая часть страны находится под контролем Талибана (террористическая организация, запрещена в РФ — прим. ред.). Сейчас происходит эскалация войны после многочисленных кровавых терактов и хаоса в нынешнем правительстве.

Бедность, внутренние противоречия и жестокий режим способствовали превращению региона в место, где легко вербовать радикальных мусульман.

В 2017 году террористы узбекского происхождения стояли за терактами в Стамбуле, Санкт-Петербурге, Стокгольме и Нью-Йорке.

Революция, управляемая сверху

Бывший президент Узбекистана Ислам Каримов правил страной железной рукой вплоть до своей смерти в августе или сентябре 2016 года.

Его смерть замалчивалась, пока шла тайная закулисная борьба за то, кто же станет его наследником. Победил человек, 13 лет бывший при Каримове премьер-министром, Шавкат Мирзиёев.

За короткое время ему удалось улучшить напряженные отношения с соседними странами.

Открыты новые железнодорожные маршруты, дороги и авиарейсы, Мирзиёев урегулировал много конфликтов со своими соседями, в частности, из-за недостаточных, но так важных для жизни водных ресурсов.

«Едва ли не самое главное — что у Узбекистана улучшились отношения с соседними странами, особенно Киргизией и Таджикистаном», — говорит знаток Узбекистана, имеющий степень магистра международных отношений, Йоаким Браттволл (Joakim Brattvoll). В прошлом году он три месяца прожил в стране — учил узбекский.

«Во многих местах вновь открылись пограничные переходы, заключено несколько торговых соглашений».

Нет бороде и хиджабу

«Стоит нам разрешить хиджаб, и следующим шагом будет введение законов шариата», — говорит узбек, с которым корреспондент «Афтенпостен» (Aftenposten) повстречался в Ташкенте — городе с миллионным населением, где проживает большое русское меньшинство.

«Стоит нам дать мусульманским фанатикам мизинец, они всю руку отхватят», — говорит узбек.

Страх перед радикальными исламистами использовался как предлог для строительства тоталитарной системы. Не было никаких признаков свободной прессы, оппозиции, правовой безопасности и правозащитных организаций.

Сейчас многое указывает на то, что режим меняется — сверху:

«Угрозу, исходящую от террористов, нельзя побороть только усилиями власти», — заявил Мирзиёев, когда проводил международную конференцию, посвященную войне в Афганистане.

«Они снова хотят попасть в приличное общество. Это хороший знак», — говорит старший советник МИД по Афганистану Ролф Вилли Хансен (Rolf Willy Hansen). Во встрече в Ташкенте он участвовал вместе с дипломатами из более чем 25 стран.

Жизнь на 400 крон в месяц

«Хуже, чем сейчас, вряд ли может быть. Для меня ситуация просто катастрофическая», — признается шофер-узбек в Ташкенте.

Он живет на 400 тысяч узбекских сомов в месяц, это соответствует 400 норвежским кронам.

«Если не станет лучше, буду пытаться искать счастья в России».

Предполагается, что узбеки, уехавшие в другие страны на заработки, присылают домой пять миллиардов долларов, что соответствует 10-15% госбюджета.

Сейчас режим пытается заманить узбеков на родину.

«Возвращайтесь домой, и я обещаю вам такую же высокую зарплату», — объявил президент.

Тихая драматичная революция

На пасху Даниил Кислов решился на то, что не мог сделать 15 лет.

Редактор газеты Fergana.ru приехал в свой родной город Ташкент и посетил место, где похоронены члены его семьи.

— То, что происходит, это просто что-то революционное, — говорит Кислов, который в течение ряда лет критикует режим в Узбекистане.

Aftenposten: А в чем самая большая разница?

Д.Кислов: Тогда все казалось совершенно беспросветным. Сейчас я вижу в глазах людей надежду.

Узбекистан > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576699


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576695 Эмма Эшфорд

Как рефлексивная враждебность по отношению к России вредит интересам США

Эмма Эшфорд (Emma Ashford), Foreign Affairs, США

На прошлой неделе директор ЦРУ Майк Помпео во время слушаний по утверждению его кандидатуры, выдвинутой президентом Дональдом Трампом на пост госсекретаря США, занял жесткую позицию в отношении России, назвав ее «опасной для нашей страны», несмотря на то, что демократы критиковали его за недостаточно жесткую позицию. Это характерно для эпохи Трампа, когда представители обеих партий обычно изображают Россию как страшную угрозу для Соединенных Штатов. Эта враждебность по отношению к России, проявляемая представителями обеих партий, заставила даже Трампа (риторика которого в адрес этой страны зачастую колеблется между открытой враждебностью и восхищением) принять инстинктивно ястребиные политические меры — от бессмысленных санкций до бряцания ядерным оружием.

Но эта политика не способствует изменению поведения России — в большинстве случаев она, скорее, усугубляет ситуацию. Правда, возможна и более эффективная политика в отношении России. Политика, в которой признавались бы непростые реалии сегодняшних американо-российских отношений, и при этом основной акцент был бы сделан на сдерживании и в случае необходимости — на возобновлении сотрудничества. К сожалению, этого достичь невозможно до тех пор, пока Соединенные Штаты реагируют на действия России рефлексивной враждебностью и конфронтацией.

Конфронтационный статус-кво

Учитывая вмешательство Москвы в президентские выборы в США в 2016 году, неудивительно, что многие американцы относятся к России враждебно. Хотя масштабы вмешательства остаются неясными — а его воздействие сомнительно — оно все же производит впечатление нарушения норм. С другой стороны, все еще ощутима сегодняшняя подстрекательская риторика. Например, бывший вице-президент Джо Байден недавно написал, что «российские власти нагло попирают основы западной демократии». Лидер сенатского меньшинства Чак Шумер, демократ из Нью-Йорка, призвал Трампа «сосредоточиться на иностранном противнике, России, которая на нас напала». А Андре Карсон, демократ из Палаты представителей от штата Индиана предупредил о «новом железном занавесе, опускающемся в Европе».

К сожалению, эта угрожающая риторика не только способствует сохранению крайней напряженности, но и порождает политические ответные меры, направленные на бессмысленную конфронтацию. Возьмем, к примеру, принятый в прошлом году закон о санкциях CAATSA (Закон «О противодействии противникам Америки посредством санкций»). Хотя санкции редко бывают эффективными, санкции, введенные против России администрацией Обамы, по крайней мере были узконаправленными и предполагали конкретные условия, при соблюдении которых они могли быть сняты — в частности, соблюдение Россией минских договоренностей о прекращении войны на востоке Украины. Что же касается CAATSA, этот закон выполняет в основном карательную функцию и не предлагает Конгрессу четкой перспективы для рассмотрения вопроса о снятии санкций, тем самым лишая Россию стимула для изменения характера своих действий.

Администрация Трампа, действовавшая поначалу сдержанно, в последние месяцы также предпринимает шаги в сторону конфронтации. Некоторые из этих шагов были явно оправданы, например высылка российских дипломатов в ответ на покушение в Великобритании на российского перебежчика с использованием запрещенного нервно-паралитического вещества. Правда, другие меры были не столь оправданы. Например, в декабре, администрация согласилась на поставке Украине летального оружия — сделав то, чего администрация Обамы избегала, опасаясь эскалации конфликта в регионе, несмотря на все убедительные аргументы в пользу того, насколько это смогло бы улучшить ситуацию.

В программных документах Белого дома также представлена воинственная позиция по отношению к России. В Стратегии национальной безопасности, опубликованной в декабре, Россия названа одной из «ревизионистских держав» и причислена к «реальным угрозам» наряду с «режимами-изгоями», такими как Иран и Северная Корея. При этом в Обзор ядерной политики 2018 года включены положения о новом тактическом ядерном оружии малой мощности и крылатых ракетах, явно предназначенных для противодействия ядерному арсеналу России. Многие эксперты, такие как Ольга Оликер и Випин Наранг (Vipin Narang), опасаются, что такое оружие может просто повысить вероятность конфликта с Россией.

Свидетельством этой враждебности стали даже недавние удары по Сирии. Удары носили ограниченный характер, и при их нанесении российские объекты в основном удалось обойти, и к эскалации они не привели. Тем не менее, некоторые чиновники в администрации выступали за нанесение более масштабных ударов, которые привели бы к поражению российских объектов. А президент зашел настолько далеко, что, говоря в своих твитах о потенциальных ударах, даже насмехался над Россией. К счастью, похоже, возобладал более осторожный подход, сторонником которого является министр обороны США Джеймс Мэттис.

Как возобновить взаимодействие

В сегодняшней конфронтационной риторике и политике в отношении России зачастую не учитывается реальность, что указывает на необходимость поиска альтернативного подхода. При более точной оценке сегодняшней России, безусловно, следовало бы признать, что страна действует агрессивно, включая неоднократные попытки вмешательства в выборы и жестокие убийства российских перебежчиков на территории западных стран. Надо было бы признать и то, что она по-прежнему проводит агрессивную политику России в отношении своих соседей, включая военные действия в Грузии и на Украине, и ее исключительно недемократическую политическую систему. В то же время следовало бы признать и то, что, что многие из этих действий обоснованы. Некоторые из них, такие как захват Крыма, свидетельствуют об обеспокоенности по поводу безопасности — в данном случае, о необходимости сохранения российских военных баз на территории Украины. То же самое можно сказать и о разработке Россией нового ядерного оружия, которая стала ответом на решение администрации Джорджа Буша-младшего выйти из договора ПРО, что фактически положило начало новой гонке вооружений. Внутренняя политика тоже играет свою роль. Президент России Владимир Путин опасается более открытых политических систем Запада, и сегодняшняя взаимная неприязнь ему на руку, поскольку это помогает поддержать его популярность внутри страны.

И, наконец, более реалистичный подход США к России отразил бы пределы того, чего Вашингтон может достичь, и чего не может, и тем самым определил бы интересы США в гораздо более узком смысле. На самом базовом уровне Вашингтон явно заинтересован в том, чтобы не допустить доминирования России в Европе, что сегодня настолько нереально, что звучит комично. Несмотря на разговоры о новой холодной войне, Россия — это не Советский Союз. Соединенные Штаты также явно заинтересованы в том, чтобы не позволить России вмешиваться во внутреннюю политику Соединенных Штатов и во внутреннюю политику их ближайших союзников — независимо от того, происходит ли это вмешательство в виде хакерских атак, вмешательства в выборы или других нарушений суверенитета.

В то же время в интересах США и избежать бессмысленного конфликта с Россией из-за государств, которые попросту не столь важны для национальной безопасности США, включая Сирию и Украину. Более широкая заинтересованность Вашингтона в региональной и глобальной стабильности может предполагать расширение взаимодействия с этими странами в дипломатической или гуманитарной сферах. Однако этого недостаточно, чтобы оправдать военное вмешательство или риски непреднамеренной эскалации напряженности в отношениях с Россией. К сожалению, в последние годы политики в Вашингтоне зачастую трактуют интересы США настолько широко, что они становятся бессмысленными. Вместо этого политикам следует сосредоточиться на интересах США, которые действительно вызывают озабоченность, и более четко определить эти интересы. К ним относится в частности поддержание взаимодействия с Россией по ключевым глобальным вопросам, таким как нераспространение ядерного оружия, Иран, Северная Корея. Положительным моментом является то, что эти узкие интересы на самом деле реализуемы. Отказавшись от конфронтационной риторики и политики, Вашингтон может снизить напряженность, обеспечить эффективное сдерживание в жизненно важных областях и возобновить взаимодействие с Россией в вопросах, представляющих взаимный интерес.

Дальнейшие шаги к улучшению ситуации

Первое, что следовало бы сделать Вашингтону — определить с Россией красные линии. Одной из самых больших проблем в американо-российских отношениях в последние годы стала неспособность должным образом разъяснять интересы США. Неясно, будет ли НАТО расширяться дальше, будет ли Вашингтон реагировать на кибератаки и будет ли он готов воевать, чтобы защитить не входящие в НАТО страны, такие как Грузия и Украина. Более четкое обозначение красных линий помогло бы сдерживать Россию. Некоторые из этих красных линий, например, дальнейшее вмешательство в выборы в США, другие нарушения суверенитета США и военные действия России против союзника США по НАТО очевидны, и на нарушение этих границ дозволенного следует реагировать четко и недвусмысленно. Другие возможные красные линии потребуется тщательно обдумать: например, в каком случае вмешательство России во внутреннюю политику близких союзников требует ответных действий США?

На нарушение этих более определенных красных линий следует предпринимать не просто понятные ответные меры — эти ответные меры должны быть еще и гибкими и нестандартными. Например, вместо того чтобы вводить еще один пакет бессмысленных санкций или бросать все силы на наращивание военного потенциала, Соединенные Штаты могли бы отреагировать на будущее вмешательство в выборы, используя свою обширную глобальную сеть финансовой разведки, чтобы обнародовать информацию, указывающую на причастность ключевых фигур Кремля к коррупции. При этом высылка дипломатов и финансовые ограничения в отношении российских госкомпаний можно использовать в качестве пропорционального и эффективного ответа на вмешательство во внутреннюю политику союзников. Военные варианты — от переброски войск до продажи оружия — всегда должны рассматриваться в качестве крайней меры.

Во-вторых, Вашингтону необходимо понять, что многие действия России против западных стран в последние годы были бы невозможны без существования уязвимостей на Западе — речь идет о все более односторонний, ориентированный на партийные интересы характер политики в США, несовершенные нормы, касающиеся кибербезопасности, или альянс НАТО, члены которого редко вносят вклад в укрепление общей обороны. Хотя некоторые из этих проблем решить легче, чем другие, они все же указывают на то, как укрепить оборону США.

В первую очередь следует решить две ключевые проблемы. Неважно, кто об этом скажет — следственная группа специального прокурора Роберта Мюллера или разведывательные комитеты Конгресса — американский народ заслуживает того, чтобы знать о масштабах и влиянии вмешательства России в выборы 2016 года. Единственным способом обеспечить эффективную защиту от будущего вмешательства является создание целостной картины реальных событий. При этом для более равномерного распределения финансовых издержек на оборону политики должны брать за основу недавнее повышение военных расходов в странах НАТО. Но военные расходы не должны здесь быть единственным показателем. Вашингтон должен требовать от других государств-членов НАТО наращивать своей потенциал и тем самым вносить свой вклад в укрепление военной мощи Североатлантического Союза. Это позволит уменьшить роль США в руководстве НАТО, и эта организация станет альянсом равноправных участников.

И, наконец, американские политики должны попытаться возродить отношения с Россией. Жаркая риторика последних нескольких лет привела к фактическому краху российско-американских дипломатических отношений. Это служит препятствием для России и США в урегулировании кризисов и совместном решении вопросов, представляющих взаимный интерес. Например, благодаря способности американских и российских дипломатов сотрудничать по вопросам нераспространения ядерного оружия в итоге удалось заключить ядерную сделку с Ираном.

Ключевой проблемой для обоих государств является Северная Корея; привлечение России к международным переговорам по Северной Корее могло бы помочь в урегулировании кризиса и при этом способствовать оздоровлению ухудшающихся российско-американских дипломатических отношений. Однако более важным является возвращение к переговорам по контролю над вооружениями, поскольку многие из действующих сегодня договоров не выполняются или в соответствии со сроками их действие вскоре утратит силу. Одной из тем возможных переговоров мог бы стать Договор о ликвидации ракет средней и меньшей, условия которого Россия, вероятно, сегодня нарушает. К тому же в 2021 году истекает срок действия договора СНВ-3.

Политическое препятствие?

В конечном счете основное препятствие на пути улучшения американо-российских отношений носит политический характер: во внутриполитической обстановке, сложившейся сегодня в США, все более мощными становятся стимулы, заставляющие делать упор на враждебность. Администрация Трампа заинтересована в том, чтобы действовать жестко по отношению к России, она это делает сознательно, чтобы отвести от себя подозрения, связанные с расследованием, которое ведет специальный прокурор. А противники президента считают враждебность прекрасным поводом для обвинений в адрес Трампа, враждебность которого якобы приводит к агрессивным действиям России.

Эти стимулы породили в целом противоречивую политику по отношению к России. Едва на этой неделе постпред США в ООН Никки Хейли объявила о новых санкциях против России, связанных с ее действиями в Сирии, как Белый дом почти сразу же опроверг это. Похоже, политика администрации по отношению к России, находится в тупике между скорее примиренческими порывами Трампа и более ястребиными инстинктами и риторикой его советников и Конгресса. При этом Белый дом, похоже, не собирается предотвращать или сдерживать будущее вмешательство России в выборы.

Тем не менее, даже если окажется, что в администрации Трампа невозможно разработать долгосрочную стратегию американо-российских отношений, сегодняшний акцент на враждебность абсолютно контрпродуктивен. Политики из числа представителей обеих партий должны иметь в виду, что инстинктивная враждебность по отношению к России (будь то напыщенная риторика или конфронтационные политические ответные действия), скорее всего, только усугубит ситуацию в долгосрочной перспективе.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576695 Эмма Эшфорд


Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576694 Бернар Анри Леви

Бернар-Анри Леви/Рено Жирар: «Как предотвратить крах Запада?»

Алексис Феерчак (Alexis Feertchak), Le Figaro, Франция

Во всем или почти во всем взгляды Бернара-Анри Леви и Рено Жирара расходятся, но в одном они единодушны: они обеспокоены кризисом, обрушившимся на США и старую Европу. Философ, верный своей интервенционистской позиции, сожалеет, что Америка больше не является олицетворением «империи добра». Журналист-международник газеты «Фигаро», напротив, выступает за реальную политику.

— Бернар-Анри Леви, в своей статье Вы пишите о нерешительности США в отношении пяти вновь заявляющих о себе государств — Турции, России, Ирана, Саудовской Аравии и Китая — и обращаете внимание на трагическую судьбу курдов. Есть ли в ней Ваша точка зрения относительно Запада?

Б.-А. Леви: Трагедия курдов является признаком беспрецедентного ослабления Запада и его демократических ценностей. Разве это напоминает Андрианопольскую битву, незадолго до падения Рима? Думаю, что нет. Но сдача позиций была настолько велика, а бесчестье настолько обескураживающим, что можно считать, что мы столкнулись с одним из тех микро-событий, похожих на самообман, которые сигнализируют о том, что мир пошатнулся. Уже не первый раз Запад бросает своих союзников или соседей. Так было при восхождении нацизма. Затем — при предоставлении половины Европы коммунизму. С той лишь разницей, что шиитских ополченцев, которым позволено расчленять иракский Курдистан, нельзя сравнивать с гитлеровской армией! Или с армией Сталина!

Рено Жирар: Это ужасно, когда Запад снова бросает своих друзей на Востоке. Так было в 1974 году, когда турки вторглись на Кипр, а затем в следующем году, когда мы отвернулись от христиан Ливана, которые просили только одного: чтобы палестинцы не вели себя как захватчики. В то время политически корректные газеты придумали необычное выражение «передовой ислам». Сегодня именно курды, поддерживаемые западной авиацией и советниками, проделали основную работу в борьбе с нашим главным врагом — ИГ (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.). У них, конечно же, есть недостатки, но, по крайней мере, они терпимы к религии и гендерному равенству. С турецким наступлением на Африн мы уступили их брату-мусульманину, потому что мы должны называть вещи своими именами: Реджеп Эрдоган — брат-мусульманин, который опирается на сирийские повстанческие отряды, связанные с «Аль-Каидой» (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.). Я рад видеть, что президент Макрон начинает менять эту политику.

Б.-А. Леви: Макрон сделал широкий жест, согласившись встретиться с делегацией сирийских курдов. Но за несколько часов до этого Трамп заявил, что очень хочет, чтобы американские военные покинули Сирию. Мир перевернулся с ног на голову, и если так будет продолжаться и дальше, Запад погибнет… Что касается Турции, которая во время боев в Кобани в сентябре 2014 года передавала оружие боевикам ИГ, она — наш противник. Вопрос о принадлежности Турции к Европе давно поставлен под сомнение. Сегодня, после Африна, под вопросом оказалось и ее членство в НАТО! Один пример. Все забыли, как несколько месяцев назад Эрдоган ответил Меркель, которая запретила проведение митингов, организованных турецкими исламскими фашистами. Он сказал: «С сегодняшнего дня в мире нет ни одной улицы, где европейский гражданин может ходить безопасно». Это же призыв к терроризму! Наш «союзник» Эрдоган говорил как лидер «Аль-Каиды» или «Исламского государства».

— Является ли заявление о выводе американцев из Сирии признаком более глубокого кризиса США?

Р. Жирар: США ведут себя сейчас с опаской, так как в прошлом им не хватало осмотрительности, они находятся под влиянием неоконсервативной доктрины, согласно которой нужно любой ценой распространять демократию во всем мире. С войнами в Ираке, Афганистане и Ливии они не применили теорию трех условий для успешного военного вмешательства, которые я подробно изложил в своей книге. Во-первых, когда смещают диктатора, нужно иметь команду для замены. Во-вторых, нужно гарантировать гражданскому населению, что их положение после нашего вмешательства будет лучше, чем раньше. В Ираке или Ливии я не нашел ни одной семьи, которая не сожалела бы о прежнем мире. Неоконсерваторы не поняли, что хуже диктатуры может быть анархия, а хуже анархии — гражданская война. В-третьих, необходимо защищать долгосрочные интересы своей страны. Когда лидер, будь то Тони Блэр или Николя Саркози, принимает решение о военном вмешательстве, он делает это на деньги налогоплательщиков и жертвует жизнью солдат своей страны. В Ливии мы устроили огромный хаос. У Каддафи было много недостатков, но он боролся с исламистами и с контрабандой людей на территории своей страны в сотрудничестве с Европейским союзом. Именно из-за недостатка осторожности США и сегодня пребывают в состоянии шока. Итак, Трамп вместе с водой выплеснул и младенца, заявляя, что он не хочет слышать о каком-либо внешнем вмешательстве.

— Г-н Леви, вы, наоборот, сожалеете, что Соединенные Штаты больше не являются империей, которая берет на себя ответственность…

Б.-А. Леви: Я не согласен с тем, что сказал Рено Жирар. Были ли защищены наши национальные интересы в случае с Ливией? Да. И по очень важной причине. Одна из самых опасных угроз, нависших над Западом — это война цивилизаций, которую объявили исламисты. Что сделали в Ливии Саркози, Кэмерон и Хиллари Клинтон? Они сказали арабским народам: «Мы не воюем с вами! Мы больше не находимся, как это часто было, на стороне диктаторов, которые вас угнетают». Что касается Трампа, я не согласен с идеей, что он выплескивает младенца с водой. Нужно посмотреть на вещи более широко. Есть вторичные явления, как хвост кометы. Это кульминация исторического цикла, начавшаяся с Обамы или даже раньше, и в ходе которой США отшвартовались от Европы. Великая Америка — это та, которая пришла нам на помощь во время двух мировых войн. Это та новая страна, которая жила, разрастаясь, словно возобновленная Европа. И возможно, поэтому я называю ее не «империей добра», а «империей меньшего или лучшего зла » — я не побоюсь этих слов. И затем во второй половине 20-го века эта парадигма дала трещину. И та Америка, которая разрывает метафизические связи с Европой, дает миру сначала Барака Обаму, который не уважает свою собственную красную линию в Сирии, касающуюся применения химического оружия. А затем Трампа с его циничным изоляционизмом.

Р.Жирар: С самого начала в Сирии не хватало чувства реализма. В феврале 2012 года посол России в ООН Виталий Чуркин предложил переходный период в Сирии трем западным постоянным членам Совета Безопасности. Они отказались от этого, публично заявив, что режим Башара Асада просуществует не более несколько недель. В Ливии перед сирийским конфликтом мы нарушили функционирование системы безопасности ООН, проигнорировав мандат, который не предусматривал смену режима. А ведь Каддафи погиб в результате налета французской авиации.

— Вы не должны разделять идею, что ООН, дестабилизирована западными странами во время ливийского конфликта…

Б.-А. Леви: Это плохая шутка! То, что дестабилизирует и нарушает работу ООН, так это постоянное вето двух государств, которые ведут себя как шпана, Россия и Китай. Именно их систематическое вето лежит в основе беспрецедентного гуманитарного кризиса, который длится семь лет в Сирии. Я уже говорил, что исламизм объявил нам войну цивилизаций, что относится и к России. Я патриот. Я люблю свою страну. Но Владимир Путин сегодня является противником моей страны и ее друзей. Он отравляет бывших шпионов в Лондоне. Он финансирует партии, которые, как «Национальный фронт», стремятся расколоть Европейский союз. Он подрывает наши выборы.

Р. Жирар: Я не могу ставить на одну планку ИГ и путинскую Россию. Как француз, я не имею никакого отношения к исламизму. Но я пропитан русской культурой, театром Чехова, романами Достоевского, эпическими полотнами Гоголя и Тургенева, что не мешает мне критиковать аннексию Крыма и войну в Донбассе на Украине. Однако я считаю, что мы не должны демонизировать россиян, которые, конечно не демократы на европейский манер, но которые живут не в такой автократии, как Китай. Франция заинтересована вернуть Россию в европейскую семью и не дать ей окончательно повернуться к Пекину. Конечно, России свойственна навязчивая идея о том, что цветные революции проходили по указке западных стран с целью окружить ее. Но и на Западе существует паранойя в отношении России. На днях я прочитал в испанской «Паис» статью, в которой говорится, что Россия виновна в Брексите и каталонском сепаратизме. Но мы еще никогда не видели столь антироссийски настроенного министра иностранных дел, как Борис Джонсон, который возглавлял кампанию по Брекситу. Мы должны сделать все, чтобы развенчать эту двойную паранойю. Было ошибкой не соблюдать обещания, данные Горбачеву госсекретарем США Бейкером в феврале 1990 года, по поводу того, чтобы не расширять НАТО на страны бывшего Варшавского договора. И вот сегодня мы разместили системы ПРО в Восточной Европе, что рассматривается русскими как провокация.

— А Китай? Может быть его надо рассматривать как империю, а не государство?

Б.-А. Леви: Нет, я думаю, что у Китая нет пока мощи, о которой говорят. Конечно, он силен экономически. Но истинная сила — это ум, культура, это способность говорить со всеми. Пока Китай на это неспособен. В моей классификации, которую я взял из тракта Данте «Монархия», написанной в начале XIV века, сегодняшний Китай — не империя. И это наш шанс, если мы очнемся… Добавлю, что у этих пяти государств есть одно общее. Все они — шантажисты, у каждого из которых есть пистолет, нацеленный на висок Запада. Турция известна своими мигрантами. Иран — атомной бомбой. Россия — мировой лидер по выпуску фальшивых новостей. Саудовская Аравия в любое время может возродить джихадистскую идеологию. А у Китая есть знаменитые территории с огромными запасами редких металлов, которые будут необходимы для производства мобильных телефонов завтрашнего дня. Наша историческая ситуация такова. И увы, мы ее не выбирали. Демократические страны находятся в окружении пяти шантажистов.

— Что же делать?

Р. Жирар: Китай борется за мировое торговое господство. Я на него за это не в обиде, но просто мне хотелось бы, чтобы мы могли ему противостоять. Я полностью согласен с Бернаром-Анри Леви: в геополитике никогда нельзя уступать шантажу. Но не будем бросать другие страны в объятия китайцев. Во время моих поездок в Россию и Иран я увидел, что элиты этих стран на самом деле очень близки к западным ценностям. В Тегеране мечети относительно пусты, люди отвергли власть муллы. Я также верю, что русский народ стремится приблизится к нам. Для этого нужно умерить паранойю российского государства и содействовать тому, чтобы Россия следовала по пути верховенства закона.

Б.-А. Леви: В этих пяти государствах некоторые люди переняли все лучшее у Запада. Мы недостаточно оцениваем мировую миссию, которой мы привержены. Мы не знаем, насколько Европа является абсолютным исключением из категории, которая не только территориальная, но и духовная — это не только земля, но и мысли. Такую Европу можно увидеть в Китае среди людей, борющихся за права человека. Или в Иране, когда женщины снимают чадру. Или в арабском мире, когда он стремится к демократии. Наша миссия состоит в том, чтобы дать духовное оружие тем, кто нуждается в нас, кто является нашими братьями и сестрами по духу и которых мы часто бросаем во имя так называемой реальной политики.

Р. Жирар: Мы должны распространять свое влияние в мире, подавая пример, а не читать всем мораль. Интервенционизм или борьба за права человека находятся в реальном противоречии. После Второй мировой войны Запад сам решил покинуть все земли, которыми он управлял по всей планете. Но сегодня мы говорим подобному диктатору: мы вас не любим, мы будем воевать с вами или осаждать вас санкциями. Но, белый человек, не нужно было уходить из Судана, если ты хотел превратить его в Швецию! Борьба за права человека — это возвращение к «цивилизаторской миссии колонизации» Жюля Ферри (французский политический деятель в 1879-1881 годах).

Франция > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576694 Бернар Анри Леви


Россия. Германия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576692

«Северный поток-2» проливает свет на разногласия европейцев по России

Газопровод «Северный поток-2» протяженностью 1 250 километров, который должен протий из России в Германию по дну Балтийского моря, обладает ярко выраженным политическим подтекстом. И указывает на противоречия в подходах европейцев к России.

Флоран Пармантье (Florent Parmentier), Atlantico, Франция

«Атлантико»: Газопровод «Северный поток-2», который должен пройти из России в Германию по дну Балтийского моря в обход украинской территории, указывает на возникающие противоречия в отношениях между Россией, Украиной, Польшей, Германией и даже Францией и США. Какой интерес представляет для тех и других этот проект? В чем его значимость в дипломатическом плане?

Флоран Пармантье: «Северный поток-2» — газопровод, который должен доставлять российский газ на европейские рынки (наиболее платежеспособные для Газпрома) через Балтийское море. Он продолжает первый «Северный поток» (то есть, должен удвоить его мощности), который был запущен в 2011 году и функционирует с 2012 года.

В подходах европейцев действительно прослеживаются противоречия, что связано с разными экономическими интересами, а также неодинаковым восприятием концепции энергетической безопасности. Россия считает, что ответственность за предыдущие газовые кризисы (2006 и 2009 годы) лежит на Украине, которая в течение нескольких лет пользовалась льготными тарифами и в то же время откачивала предназначавшийся европейским странам газ. Украина же напирает на политический характер нового газопровода, который идет в обход ее территории, лишая ее тем самым порядка 3 миллиардов долларов в год (именно столько она получила за транзит российского газа в 2017 году). Польша занимает парадоксальную позицию: с одной стороны она недовольна энергозависимостью от России, с другой стороны она хочет зарабатывать на транзите газа через свою территорию. США добиваются срыва проекта, а пресс-секретарь американского правительства заявил, что участвующие в проекте иностранные компании могут попасть под санкции. Франция и Германия в свою очередь поддерживают «Северный поток-2» в связи с участием в нем их предприятий. В таких условиях Ангела Меркель была недавно вынуждена признать политический характер газопровода, хотя до настоящего времени настаивала его исключительно коммерческой роли.

— На прошлой неделе Ангела Меркель выразила намерение защитить интересы Украины в том, что касается «Северного потока-2». Как следует понимать эту позицию Берлина? Как способ не проявлять потворства России в как минимум напряженной геополитической обстановке? Или же эту новую позицию объясняют какие-то другие моменты?

— В немецкой энергетике запущен переходный процесс с полным отказом в 2011 году от ядерной энергетики в пользу возобновляемых источников энергии. Расширение использования нестабильной по своей сути возобновляемой энергетики (в первую очередь это касается ветряков) автоматически влечет за собой рост потребления газа и угля, причем в случае газа уровень выборов в атмосферу на порядок ниже.

Немецкие промышленники выступили за тесные отношения с Россией в сфере импорта газа. Как говорил первый президент объединенной Германии Рихард фон Вайцзеккер в начале 1990-х годов, «история связывает нас со всеми соседями, однако нет страны, с которой связи нашего прошлого были бы прочнее, чем с Россией». Все это верно и в газовой сфере, которая подразумевает взаимозависимость производителей и потребителей. Газ подразумевает активное региональное сотрудничество в связи с долгосрочным характером необходимой инфраструктуры. Поэтому его называют «энергией мира» в отличие от нефти, добыча которой может адаптироваться к политической нестабильности.

В такой обстановке стремление Меркель поспособствовать сохранению части транзита через Украину действительно является новым фактором. Как бы то ни было, в этом случае украинской инфраструктуре потребуется модернизация, что будет означать существенные инвестиции, на которые европейцы, скорее всего, не готовы. Таким образом, подлинность такого менее выгодного для Москвы и немецких предприятий поворота еще предстоит подтвердить на практике.

— Может ли реализация проекта увеличить влияние Москвы на территории бывших сателлитов? Не может ли это привести к расколу в Евросоюзе?

— Как ни парадоксально, но «Северный поток» старательно обходит бывших сателлитов (они, кстати, не чураются закупок СПГ у других стран-производителей) и сосредотачивается на крупных конечных потребителях, превращая Германию в региональный хаб. Это не представляло бы проблемы, если бы все европейские рынки были тесно связаны между собой: в таком случае риск газового конфликта сошел бы на нет, поскольку перебои в снабжении того или иного государства были бы попросту невозможны.

В случае необходимости «Северный поток» можно заменить проектом восстановления украинской газотранспортной системы (с параллельным увеличением хранилищ). Для этого потребовалось бы добиться экономического сближения России и Украины, найти европейские инвестиции и напрямую договориться с Газпромом о поставке газа к российско-украинской границе. Эта операция уменьшила бы потребность в «Северном потоке-2» и внесла бы вклад в примирение конфликтующих сторон. Пока что европейцы не уделяли должного внимания такому варианту, сосредоточившись на «Северном потоке-2».

Россия. Германия. Евросоюз > Нефть, газ, уголь > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576692


Израиль. Тайвань. Австрия > Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > newsru.co.il, 20 апреля 2018 > № 2595368

Израиль и Тайвань ведут переговоры о предоставлении туристам права на работу

Власти Израиля и Тайваня ведут переговоры по соглашению о предоставлении туристам из одной страны возможности работать во время посещения второй страны с целью усиления культурного обмена.

Также ведутся переговоры о признании выданных в другой стране водительских прав.

Напомним, что ранее соглашения о разрешении туристам подрабатывать во время пребывания в другой стране были подписаны Израилем с Австрией, Германией, Австралией.

Израиль. Тайвань. Австрия > Миграция, виза, туризм. СМИ, ИТ > newsru.co.il, 20 апреля 2018 > № 2595368


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 апреля 2018 > № 2588878 Сергей Лавров

Интервью Министра иностранных дел России С.В.Лаврова МИА «Россия сегодня», Москва, 20 апреля 2018 года

Вопрос: Сергей Викторович, Вы говорили, что у России есть неопровержимые доказательства – не «хайли лайкли», как это сейчас принято у англичан, а неопровержимые - того, что т.н. химатака в Думе, под Дамаском, была инсценирована одной страной, которая рвется в первые ряды русофобов. Эту страну назвал позже руководитель Департамента информации и массовых коммуникаций Министерства обороны России И.Е.Конашенков, сказав, что речь идет о Великобритании. Не будем же мы уподобляться англичанам, обвиняя кого-то, не предоставляя доказательств? Когда и какие доказательства мы готовы предоставить против Великобритании?

С.В.Лавров: Доказательств уже в принципе в избытке. Начать с того, что на видео, с которого все началось и которое стало, наверное, главным поводом, предлогом для той лихорадочной атаки, которую соорудили американцы, англичане и французы, нанеся бомбовые удары по объектам производства и складирования химического оружия, как они сказали (наверное, даже обывателю понятно, что если ты знаешь, где находится склад химического оружия, то бомбить его означает лишь одно - создать гуманитарную катастрофу для тех, кто живет в округе), было прекрасно видно, как люди, ничем не защищенные (только некоторые из них были в марлевых повязках), поливают водой мальчиков, каких-то взрослых людей.

Наши военные, когда освободили эту часть Восточной Гуты, нашли двух врачей, которые работали в этом госпитале. Они показали самих себя на видео, рассказав, как ворвались какие-то люди, стали кричать, что химическая атака и надо срочно всем обливаться водой. Это честно было сказано врачами, не скрывавшими своих лиц, назвавшими свои имена.

К слову, недавно я смотрел «Евроньюс», там показывали женщину, у которой и лицо, и тело были закрыты, оставалась только узкая щелочка для глаз. Она не называла своего имени, держала за руку каких-то двух мальчиков, сказала, что это ее дети, которые также оказались в ситуации, когда у них заболела голова, им не нравился запах. Она стала принюхиваться, ей тоже этот запах не понравился. Она завершила свое выступление фразой, что потом уже муж довез детей до врача. Сразу приходит в голову вопрос, а нельзя ли с этим врачом побеседовать, узнать, как зовут эту женщину, кто ее дети и так далее. Поэтому информацию, которую мы видим, надо очень тщательно анализировать особенно сейчас, чтобы нас не держали за «новичков».

Кроме того, совсем недавно наше Министерство обороны, освободив Думу, обнаружило склад химических веществ, произведенных в том числе в Германии, а также в Портон-Дауне, в том самом городе Солсбери. Сейчас специалисты проводят анализ того, что там было обнаружено. Помимо всего прочего, никто не скрывает, что инсценировка, снятая на упомянутом выше видео, была организована «Белыми касками». А «Белые каски» работают исключительно на территориях, которые контролируют боевики, включая таких террористов, как «Джабхат ан-Нусра». Они уже приложили руку к «состряпыванию» такой же провокации год назад в Хан-Шейхуне, и они - это тоже не секрет - финансируются в том числе Великобританией, США и рядом других западных стран.

Все это было нами достаточно конкретно и развернуто предъявлено на заседании Исполнительного совета ОЗХО и в СБ ООН. В ответ мы слышим только одно: попытки обвинять Британию в том, что она могла что-то не так сделать, выходят за все рамки, это невозможно даже обсуждать, потому что такого не может быть.

Я надеюсь, что все разумные люди видят разницу в аргументах, разницу в том, какие факты выкладываются на стол, а какие - вообще не предъявляются.

Вопрос: Сейчас в Сирии находится миссия экспертов ОЗХО. Какой самый честный доклад можно ожидать? На какой самый честный доклад Вы надеетесь?

С.В.Лавров: Осетрина не бывает второй свежести. Если доклад будет просто честным, этого уже будет достаточно. Мы, конечно, озабочены тем, как целый ряд игроков пытается воспрепятствовать деятельности ОЗХО. Мы не сомневаемся, что в ОЗХО в Гааге и в ее выездных миссиях работают высокие профессионалы. Но мы также не можем исключать (этому есть свидетельства), что этих экспертов, честных ученых пытаются использовать в политических целях. Миссия поехала в Сирию, прибыла в Бейрут и должна была уже на утро пересекать границу с Сирийской Арабской Республикой, где их ждали консульские представители сирийского МИД для выдачи виз. В тот момент они не смогли выдвинуться, потому что начались удары. Кому-то очень не хотелось, чтобы они своевременно попали в тот район, о котором идет речь. Сейчас они находятся в Дамаске, через пару дней рекогносцировочную миссию выпустили в район, который предстоит обследовать для того, чтобы убедиться, что там безопасно. Их сопровождали сотрудники ООН и нашей военной полиции для обеспечения охраны. В момент, когда они находились в этом районе, началась стрельба из той части города, где еще остались несколько десятков экстремистов, которые явно были предупреждены о том, кто конкретно будет туда выдвигаться и с какой целью.

Теперь мы добиваемся того, чтобы эта миссия все-таки состоялась. Тем временем, наши военные продолжают находить все больше и больше интересных предметов. В частности, в одной из квартир, находившейся на подконтрольной боевикам территории, была обнаружена канистра с химическим веществом - хлором, по-моему. Она лежала на гладко прибранной кровати. Никаких следов попадания этой канистры в комнату сверху или сбоку не обнаружилось - ее внесли через дверь, положили. Все это мы хотим предъявить экспертам ОЗХО, чтобы они не только посетили место того самого поливания водой, но и зашли в лабораторию, которую мы нашли, где обнаружены химические вещества, произведенные в Европе, посетили квартиру, где лежит эта бочка с хлором. Там есть, что посмотреть. Я очень надеюсь, что профессионализм возьмет верх. Мы готовы были с самого начала вести профессиональный разговор с ОЗХО и со всеми нашими западными коллегами.

Я упоминал, что на ранней стадии нынешнего противостояния на химической почве и французы, и американцы интересовались, нельзя ли им направить своих экспертов вместе с нашими, чтобы посмотреть, наряду с экспертами ОЗХО, что же там все-таки произошло. Когда мы сказали, что готовы и сирийское Правительство будет готово поддержать, вместо того чтобы реализовать эту договоренность, были нанесены удары. Так что посмотрим. Конечно, мы ждем честности от экспертов, в случае с Сирией, и в случае с Солсбери. Там расследование тоже продолжается.

Вопрос: О Солсбери мы ещё поговорим. Ещё пара вопросов по Сирии. А могут ли экспертам что-то подбросить, посыпать вокруг них, предложить забрать это с собой и протестировать? Возможно ли это?

С.В.Лавров: Я надеюсь, что эксперты все-таки дорожат своей репутацией и будут начеку. Ничего исключать нельзя, учитывая, что методы, которые используют сейчас наши западные партнеры, – это методы из серии «ниже пояса». Не хочу ничего исключать, но и никого ни в чем обвинять без причин не хочу.

Вопрос: А эмоционально, по-человечески, что Вы испытали, когда увидели этого мальчика Хасана Диаба - одиннадцатилетнего ребенка, на которого вдруг набросились взрослые дяди, стали поливать холодной водой из шланга, потом что-то прыскать в рот, запугивая его? Об этом сам рассказывал его отец. Как Вы по-человечески все это восприняли?

С.В.Лавров: Я себя ощутил К.С.Станиславским и захотел крикнуть: "Не верю!". Но если брать уже более утончённые человеческие чувства, то, конечно, отвратительно, когда детей используют в столь грязных затеях.

Вопрос: У Вас большой опыт работы, в том числе в Постоянном представительстве нашей страны в ООН. Можете себе представить, что этот мальчик, Хасан Диаб, и его отец могут появиться в Совете Безопасности и рассказать о своей истории как свидетели, либо для этого нужно их наделить дипломатическими паспортами Сирии? Услышит ли мир этих людей, ведь это ключевые свидетели, участники событий?

С.В.Лавров: Было бы полезно, и конечно, мы поддержали бы такие действия. Они должны, прежде всего, предприниматься Правительством Сирии. Наши западные коллеги часто прибегают к такого рода «включениям» в повестку дня Совета Безопасности ООН представителей «с мест», гражданского общества, когда речь идет о том, что есть свидетели того или иного действа, которое рассматривается.

Вопрос: То есть такая практика существует?

С.В.Лавров: Да. Привозят представителей различных неправительственных организаций, в разное время привозили (не припомню, из какой конкретно организации) сирийцев, иракцев, организуют видео-мосты. Так что здесь технические средства позволяют донести до членов Совета Безопасности, до членов ООН во время открытых заседаний этого высшего органа Организации точку зрения тех или иных лиц, ставших свидетелями события, о котором идет речь. Мы, кстати, хотели, и будем продолжать добиваться того, чтобы (в том числе в ситуациях, которые касаются не только Сирии) свидетели с мест происшествия имели возможность обратиться к членам СБ ООН. Но в данном конкретном случае, конечно, это дело сирийского Правительства. Мы активно поддержали бы такое предложение.

Вопрос: Во всяком случае, отец сказал, что они готовы ехать куда угодно и свидетельствовать перед кем угодно.

С.В.Лавров: Да, я слышал.

Вопрос: Так или иначе, эта провокация, инсценировка закончилась массированными ракетными ударами, и, кстати, довольно эффектным его отражением. Пожалуй, это такой первый в истории человечества эпизод. Насколько детально, точно и заблаговременно Россия получила предупреждение о готовящейся ракетной атаке? Была ли у нас возможность прочертить свои «красные линии» вокруг определенных районов? В буквальном смысле «красные линии» на карте. Сколь решительны мы были ответить, если ракеты полетят не в те районы, о которых мы предостерегали? Готовы ли мы были топить корабли неприятеля и сбивать их самолеты?

С.В.Лавров: Еще до того, как стали материализовываться планы западной «тройки» нанести удары, начальник Генерального штаба Вооруженных сил России В.В.Герасимов четко публично сказал, что если какие-то боевые действия т.н. «коалиции» нанесут ущерб российским военнослужащим, то мы будем жестко и четко отвечать. Причем, будем рассматривать в качестве законных целей не только сами ракеты, но и носители. Это было сказано четко и недвусмысленно.

Кстати, удивляюсь, как некоторые ваши западные коллеги, да и мои тоже на самом деле, и некоторые наши СМИ взялись за нашего Посла в Ливане А.С.Засыпкина, который повторил то, что сказал начальник Генерального штаба. Ему же попытались вложить в уста заявление о том, что если хоть одна ракета полетит по территории Сирии со стороны коалиции, то мы начнем топить корабли, подводные лодки и так далее. Сказано было то, о чем предупредил начальник Генерального штаба В.В.Герасимов в случае, если будет нанесен ущерб российским военнослужащим.

После этого были контакты на уровне военного руководства, генералов, между нашими представителями и командованием американской коалиции. Они были поставлены в известность о том, где у нас «красные линии», в том числе «красные линии» «на земле», географически. Результаты показывают, что они эти «красные линии» не перешли.

Что касается результатов этих обстрелов, то они ведь тоже подвергаются сомнению. Американские коллеги заявляют, что все до единой ракеты достигли целей, в том числе французские. У нашего Генерального штаба есть очень чёткая картина, мы наблюдали за всем происходящим в режиме реального времени, вживую. Мы готовы отвечать за статистику, которую представили наши военные. Если кто-то утверждает, что все 105 ракет достигли целей, пусть представит свою статистику. По крайней мере, доказательства того, что наши заявления, наши подсчеты, наша арифметика небеспочвенны будут предъявлены нашими военными, как я понимаю, совсем скоро.

Вопрос: Совсем скоро?

С.В.Лавров: Надеюсь.

Вопрос: Наши заявили, что было запущено 103 ракеты, 71 из них была сбита. Президент США Д.Трамп говорил, что он кому–то позвонил, спросил о том, долетели ли все ракеты, и на том конце провода ему ответили, что «все до единой, господин Президент». Кому он мог позвонить?

С.В.Лавров: Не знаю, кому в таких случаях звонит Президент США. Нашему Президенту звонить не приходится – ему докладывают, когда происходят подобного рода вещи. Я бы сейчас предпочел не вдаваться в тему взаимоотношений внутри американской администрации и того, как некоторые официальные лица в Вашингтоне относятся к позиции и поручениям своего Президента.

Вопрос: Мы будем поставлять С-300 в Сирию?

С.В.Лавров: Об этом сказал Президент России В.В.Путин. У нас теперь нет никаких моральных обязательств. Они были, мы обещали этого не делать еще где-то десять лет назад по просьбе наших известных партнеров. Приняли во внимание их аргумент о том, что это могло бы привести к дестабилизации обстановки, хотя средство чисто оборонительное, но, тем не менее, мы вняли просьбам. Теперь у нас такого морального обязательства нет.

Вопрос: Вы говорите, что не хотели бы обсуждать расклад внутри американской администрации, но, тем не менее, при нынешней конфигурации, когда самый чуткий «голубь» в Белом доме – это «бешеный пес» Дж.Мэттис, складывается такое положение, что недалеко и до прямого военного столкновения России с США. Сколь велик такой риск?

С.В.Лавров: Я думаю, что Министр обороны США Дж.Мэттис и председатель Объединенного комитета начальников штабов ВС США Дж.Данфорд понимают недопустимость, неприемлемость каких-либо действий, которые могут спровоцировать прямое военное столкновение России и США. Это, по-моему, настолько очевидно, что военные не могут этого не понимать, и понимают это они лучше, чем многие другие.

Когда политики пытаются «подзуживать» руководство своей страны, требуя от нее все больше конфронтации, включая материальную, то это безответственно. Они пытаются достичь своих внутриполитических целей, продолжается очень жестокая межпартийная борьба (это проявляется в Конгрессе), активно спекулируют на российском факторе, понимая, что здесь есть почва для объединения на русофобских началах. Но эта кампания все-таки выдыхается. Ее искусственно подпитывали совершенно беспрецедентными санкциями, рассчитывая, что подобного рода вещами они сподвигнут нас на принятие их условий дальнейшего развития отношений. Это как минимум недальновидно и наивно. Они ведь о чем говорят? Что они хотят хороших отношений с Россией, но для этого Россия должна признать все свои грехи и все свои ошибки. То есть они исходят из своей непогрешимости и того, что во всем, что сейчас происходит, виновата исключительно Россия, которая пошла наперекор и выступает как ревизионистская держава, ревизуя современный миропорядок. Причем под миропорядком они понимают совсем не Устав ООН, а то, что им видится необходимым для того, чтобы пытаться сохранить свое доминирование.

Я понимаю, что несколько столетий исторический Запад, как мы его называем, вершил все дела в мире по своему усмотрению. И сейчас, когда появляются центры силы в Азии, Латинской Америке да и, собственно говоря, Российская Федерация – один из важнейших игроков на мировой арене, им не нравится, что кто-то пытается отстаивать свои интересы. Причем отстаивать свои интересы мы стремимся не ультимативно, предлагаем искать баланс интересов, чтобы договариваться. А они говорят, что договариваться будут, когда мы скажем, что согласны с тем, как устроен мир по их представлению. Вот, собственно говоря, в чем дело.

Возвращаясь к вопросу о рисках военного противостояния, я исхожу на сто процентов из того, что военные этого не допустят. И этого, конечно же, не допустят ни Президент России В.В.Путин, ни, уверен, Президент США Д.Трамп. Они лидеры, которые избраны своими народами и отвечают перед ними за мир и спокойствие.

Вопрос: Такое хладнокровие и выдержка России, честно говоря, меня восхищают. Видел «холодную войну», и такое впечатление, что был бы в Кремле другой человек, все могло бы обернуться иначе, потому что такое впечатление, что провокации следуют одна за одной. Россию провоцируют, а она все время отказывается принимать эту «холодную войну», этот вид спорта. Вы говорите, что идет на спад, а у меня лично ощущение, что, наоборот, интенсифицируется, усиливается напряженность, прямая ложь становится инструментом внешнеполитической деятельности – вспомним Министра иностранных дел Великобритании Б.Джонсона. Наши партнеры не хотят слушать и даже слышать. У меня в кабинете экраны «Россия-24», «Би-Би-Си», «Си-Эн-Эн». На «России-24» крутят репортаж с одиннадцатилетним мальчиком, который поневоле стал актером в ролике и рассказывает о том, что ему дали финики, печенье и рис. Казалось бы, вскрылась эта провокация, и тут же «Би-Би-Си» крутит этот же ролик в оправдание ракетного удара, как будто бы ничего не слышит, как ни в чем не бывало. Что должно произойти, чтобы в этих условиях наступила разрядка?

С.В.Лавров: Я не сказал, что эта кампания идет на спад. Я сказал, что она выдыхается. Знаете, бежит человек стометровку или 10 тысяч метров, а лучше 42 километра и он же с каждым шагом дышит все тяжелее, но бежит. В конце концов силы его оставляют. Мне кажется, мы наблюдаем что-то похожее, хотя им, конечно, хочется (тем, кто эту русофобскую кампанию разыгрывает) наращивать темп. Но так можно (и скорее всего так и будет) надорваться.

Вы абсолютно правы. Я убежден, что реагировать нужно достойно. Мы не можем не отвечать на отъем нашей собственности, на высылку дипломатов - это не уважать себя. Но «сваливаться» в какую-то брань, в склоки, в грубость мы не собираемся и не будем этого делать - это совершенно не стиль нашего Президента. Он всегда смотрит вперед и его очень трудно, если не невозможно, вывести из себя. А пытаются сделать примерно это - выбить из колеи, из спокойствия, из уверенности, нарушить наши планы, которые мы дома должны реализовать, их огромное количество. Но повторю еще раз, когда на нас кричат, вспоминается известная мудрость «Юпитер, ты сердишься - значит, ты не прав».

Вопрос: Ну и все же, Президент США Д.Трамп, как стало недавно известно, пригласил Президента России В.В.Путина в Белый дом. Есть ли какие-то уточнения по срокам, месту встречи, повестке?

С.В.Лавров: Мы исходим из того, что Президент США Д.Трамп в телефонном разговоре (об этом уже стало известно, никакого секрета нет) такое приглашение направил, сказал, что будет рад видеть в Белом доме и встретиться в рамках ответного визита. К этой теме он пару раз возвращался, поэтому мы дали знать нашим американским коллегам, что не хотим быть навязчивыми, но и невежливыми быть не хотим, учитывая, что Президент США Д.Трамп такое предложение сделал, мы исходим из того, что он его конкретизирует.

Вопрос: И так «повисло» пока все?

С.В.Лавров: Да, ну как «повисло», слово вылетело…

Вопрос: И?

С.В.Лавров: Президент России В.В.Путин готов к такой встрече.

Вопрос: Она готовится или нет?

С.В.Лавров: Пока еще нет. Как только будет какое-то развитие, мы Вам обязательно расскажем. Но я обращу внимание на то, что Д.Трамп уже после этого телефонного разговора несколько раз в твитах и на словах говорил о том, что надо с Россией решать вопросы, что они хотят иметь с нами хорошие отношения. Это лучше, чем не иметь таковых, и только глупец думает иначе. Все это мы тоже слышим.

Вопрос: Но параллельно вице-президент М.Пенс заявил о том, что США будут добиваться военного доминирования в космосе, в том числе над Россией. Приведет ли это к гонке вооружений в космосе? Как Россия собирается отвечать на это?

С.В.Лавров: США уже многие годы являются единственной державой, которая блокирует начало переговоров по российско-китайской инициативе, которую мы внесли с китайскими коллегами на Конференции по разоружению в Женеве, о начале разработки договора о запрещении размещения оружия в космосе. Речь не идет о недопущении милитаризации космоса, потому что спутники запускаются в военных целях и нами, и американцами, и многим другими. Это отдельная вещь. Но размещать оружие в космосе было бы очень рискованно и создавало бы новые, совершенно не просчитанные, непредсказуемые угрозы. Мы с китайцами предложили заключить такой договор. Все готовы начать переговоры. Понятно, что это сложная работа, но у нас есть проект. Он достаточно глубоко проработан, мы открыты к обсуждению постатейно и к поиску формулировок, которые позволят его согласовать и вынести на подписание. Американцы пока в одиночку блокируют эту работу. Тем временем мы, прекрасно понимая опасность такого развития событий, сейчас в ожидании, когда созреют условия для начала переговоров над юридически обязывающим документом, продвигаем политическую концепцию - призыв всем заявить о том, что каждая страна не будет первой, кто выведет оружие в космос. Есть резолюция Генеральной ассамблеи ООН, которую мы вносим. Она принимается существенным большинством голосов. Американцы против и многие американские союзники уходят в воздержание при голосовании.

Но эта проблема существует. Если эти угрозы будут материализованы, нужно будет заблаговременно готовиться к действиям, которые позволят избежать худших сценариев, когда из космоса просто будут уничтожать объекты на земле. Это большая проблема. Она включает в себя и тему противоспутникового оружия. Чем скорее на Конференции по разоружению в Женеве этот разговор начнется профессионально с участием дипломатов и военных, тем, наверное, будет лучше для всего человечества без исключения.

Что касается заявления вице-президента США М.Пенса о необходимости военного доминирования в космосе, то учитывая, что США отказываются от переговоров, о которых я упомянул, это не удивительно. А доминировать у них в общем-то принято везде, не только в космосе – на земле, на суше, в воздухе. И это записано в их доктринальных документах. Так что здесь ничего удивительного нет. Но, повторю, перенос этой логики на космическое пространство, конечно, будет весьма серьезным риском для всего человечества.

Вопрос: По крайней мере, пока никаких ограничений американцы не чувствуют.

С.В.Лавров: Их нет. Юридических ограничений нет.

Вопрос: Просто работают над доминированием. Очевидно, России тоже стоит этим заниматься, поскольку нет ограничений?

С.В.Лавров: Мы видим, что делают наши американские коллеги и, конечно же, не имеем права относиться к этому «спустя рукава».

Вопрос: Вернемся к химической теме, но уже на английской почве. Эта история с «Би-Зет», как Вам эта интрига? Самая свежая информация – сообщают, что «Би-Зет» искусственно подмешали в пробы, доставленные в швейцарскую лабораторию, для того, чтобы якобы проверить профессионализм, компетентность тех, кто будет проводить анализ. Что это вообще такое?

С.В.Лавров: Это было сделано специально, чтобы проверить на профессионализм тех, кто будет проводить анализ. Не хочу вдаваться в детали, все-таки основная часть доклада была конфиденциальной, но хорошо известно, что, обратившись к ОЗХО за техническим содействием, британцы не просто дали им пробу вещества с места происшествия, но сказали «вот вам проба, найдите в ней такое-то химическое вещество». То есть, это было заказано. И эксперты ОЗХО, выполняя техническую функцию, подтвердили, что это было именно то вещество, о котором британцы им сказали. Но оно было в очень чистом виде, очень высокой концентрации, что говорит о том, что оно было впрыснуто в эту пробу буквально перед началом анализа, потому что за пару недель оно должно было подвергнуться метаболизму и было бы совсем другой консистенции.

Параллельно, по крайней мере, в швейцарской лаборатории в городе Шпиц, в пробе было обнаружено наряду с веществом, которое было заказано, и определенное количество «Би-Зет», которое относится к веществам второй категории. Согласно Конвенции о запрещении химического оружия – это менее опасное соединение нежели те, которые включены в первую категорию.

Там очень много вопросов и мы хотим получить на них ответ. Если то, что нам говорят про «Би-Зет», правда, тогда объясните. Теперь, когда такие вопросы возникают, мы бы хотели посмотреть первичные результаты анализов не только лаборатории в Шпице, но и остальных трех лабораторий, куда параллельно были направлены эти пробы.

Также стало известно, что эксперты ОЗХО брали пробы не согласно собственному разумению, а в тех местах, на которые указывали британцы.

Вопрос: Собственно, из рук британцев.

С.В.Лавров: Из рук британцев или в их присутствии. Не было никакого самостоятельного, независимого обследования медиками ОЗХО пациентов, у которых брали кровь. То есть все полагались исключительно на британских врачей. И ладно бы, если британцы были бы открыты в своих дальнейших действиях, если бы они показывали результаты своих собственных расследований, но они все держат в секрете, так же, как в свое время засекретили «дело А.Литвиненко». Материалы до сих пор засекречены.

Вопросы, безусловно, накапливаются. Мы сформулировали почти пять десятков сугубо профессиональных вопросов. В ответ нам говорят, чтобы мы сначала ответили на их вопросы. А у них он один, вернее два: «это В.В.Путин приказал сделать или это вы просто потеряли контроль над своим химическим арсеналом?» Каким химическим арсеналом? Который был уничтожен и верифицирован ОЗХО в качестве уже уничтоженного при одобрении всего мирового сообщества?

Они стали выдвигать обвинения, в том числе помощник Премьер-министра написал открытое письмо Генсекретарю НАТО. С какой стати, почему? Но в этом письме он приводит данные, которые, как они считают, должны всех убедить в правоте английских аргументов и обвинений в наш адрес. Среди прочего там сказано, что военная химическая программа в России тайно осуществлялась все нулевые годы. Уничтожалось то, что было заявлено по линии ОЗХО, но была еще тайная программа. Руководил ей (потом кто-то сказал) лично Президент России В.В.Путин. Но если это так, если они знали об этом все время, то пришли бы в ОЗХО, ударили в набат, потребовали бы, чтобы нас «пригвоздили». Они же молчали. В этом письме утверждается, что метод отравления людей путем нанесения отравляющих веществ на дверные ручки был разработан как «трейдмарк», как наша фирменная идея и было это достаточно давно. Но если они знали, что наша фирменная идея отравлять через дверные ручки, если они сразу обвинили именно нас в отравлении Скрипалей, почему же они про ручку их дома вспомнили где-то на четвертую неделю, а сначала обследовали то такси, то скамейку, то ресторан? Это нестыковка. Говорят, что чуть ли не Главное разведывательное управление Генштаба Вооруженных сил РФ годами следило за электронной почтой Ю.Скрипаль. Но чтобы такое утверждать, надо тоже следить за ее электронной почтой. Чем больше они пытаются оправдаться, тем больше вопросов возникает.

Вопрос: Если они берут пробу и позволяют себе впрыскивать туда «Би-Зет», то есть относятся к ней «фамильярно», корректность забора пробы не подтверждена, то ОЗХО оказывается в дурацком положении?

С.В.Лавров: Я не утверждаю, что они впрыскивали, что они пытались вводить в заблуждение.

Вопрос: Они ж сами сказали, что они впрыскивали «Би-Зет».

С.В.Лавров: Да, но мы хотим понять, насколько это соответствует процедурам, потому что то, что мы сейчас знаем о том, как ОЗХО была принята в Великобритании по приглашению Лондона и как Организация там работала, не вписывается в те строгие четкие процедуры, которые предусмотрены Конвенцией о запрещении химического оружия. Но мы не обвиняем. Мы задали несколько десятков вопросов. Мы хотим получить на них ответы, причем ответы взрослых и профессиональных людей. Мы хотим профессионального разговора. Может быть, придется ждать, когда появятся в британском правительстве профессионалы. Пока разговора не получается.

Вопрос: Складывается ситуация, когда С.Скрипаль сам выбрал «скользкий» путь в жизни, но Ю.Скрипаль на него точно не рассчитывала. Получается, что она поехала к отцу на несколько дней спросить благословления на замужество, а жизнь приняла совершенно другой оборот. Сейчас кто-то пишет письма от ее имени на кембриджском английском, и, в общем, человек-то пропал. Это же целая драма. Она – гражданка России. В ее планы не входило там оставаться, она сделала в квартире ремонт, у нее жених, собака, вся жизнь. Как это понять?

С.В.Лавров: Я считаю это просто возмутительным. Мы направили уже не одну официальную ноту с требованием обеспечить нам личный контакт с российской гражданкой, чтобы убедиться в том, что всё, что от ее имени говорят нам англичане, это правда. Пока у нас такой уверенности совсем нет. Вы знаете, это уже на самом деле переходит не только все этические, но и правовые границы. «Она с вами не хочет общаться, она об этом заявила». Но Ю.Скрипаль об этом не заявляла, мы этого не слышали. Она говорила по телефону со своей двоюродной сестрой Викторией где-то полторы минуты. Виктория рассказывала об этом в нескольких интервью. Она тревожилась по поводу того, как звучала Юлия. Если Юлия не хочет с нами общаться, то мы хотим, чтобы она нам это сказала сама. Во многих ситуациях, когда наши сограждане решают уехать в другую страну или попадают в беду, а мы хотим им предоставить консульскую помощь и они от нее отказываются, мы в этом убеждаемся в рамках личного свидания. Пусть это будут десять секунд, она скажет «спасибо вам большое, я не нуждаюсь в ваших услугах».

Насчет Сергея Скрипаля Вы сказали, что он сам выбрал свой путь. Он был осужден, отбывал срок где-то года четыре. И как раз тогда состоялся обмен на то, что у нас принято называть “группой Чапман” - на нескольких людей, которые шпионили в пользу США, Великобритании. Обмен состоялся, он был освобожден из заключения, переехал на свою новую родину и жил - не тужил. Если бы кто-то хотел в Российской Федерации (как сейчас говорят, что у нас у единственных был мотив) от него избавиться, отомстить, то зачем было отдавать его в обмен на наших разведчиков?

У меня много друзей-разведчиков, и я очень ценю наши отношения, очень ценю их специальность. Некоторые наши политологи, назову их так, заявляют о том, что «святое дело» устранить, ликвидировать перебежчиков. Это на самом деле оскорбительно для разведсообщества любой страны мира, потому что в любой разведке вам скажу, что если человека поменяли, то его трогать нельзя. Все, вопрос закрыт, не знаю, “рассчитался” или не “рассчитался”. И это разведчики очень хорошо знают.

Вопрос: Я не в том смысле, что его надо устранять. Он сам выбрал свой путь, он выбрал своих партнеров. И именно эти партнеры с ним сейчас делают все, что хотят. Вот это определенная стезя. Ну и «выдыхаются» ли здесь обещания?

С.В.Лавров: Здесь?

Вопрос: Вы говорили, что эта история с Думой во многом «выдыхается». А в этом случае?

С.В.Лавров: Если проанализировать, что они отвечают на наши сугубо конкретные вопросы, отметая все как выдумки, и как мантру твердят, что ни у кого нет сочетания возможностей произвести такое вещество, ни у кого нет опыта применения такого вещества в противоправных целях и ни у кого нет мотивов (что говорит Б.Джонсон), то это полное незнание предмета. Могли бы уже за месяц с лишним как-то попросить представить им профессиональные справки. Этот т. н. «новичок», эта классификация придумана не нами. Назвали его так на Западе.

Да, у нас были разработки, и один из разработчиков – В.С.Мирзаянов. Он иммигрировал в США, опубликовал эту формулу. Это вещество было запатентовано, состояло на вооружении или находилось в пользовании различных институтов биологических и химических армий США. Оно производится элементарно. Было заседание Исполнительного совета ОЗХО, и мы задали вопрос о том, как лаборатория в городе Шпиц убедилась в том, что это именно то вещество, о котором идет речь. Значит, у нее был прототип или, как это называется, маркер. Сказали, что им дали формулу. И эта лаборатория в течение нескольких дней или, может, часов синтезировала это вещество. То есть сделать его не составляет никакого труда при наличии формулы, которая была опубликована в конце прошлого века. Так что и здесь совершенно непонятно, почему уважаемым членам британского кабинета, включая Премьер-министра, никто не может эту информацию предоставить.

Вопрос: Есть еще одна тема на мировой повестке, которая широко обсуждается - предстоящий саммит двух Корей. Президент США Д.Трамп говорит, что он в ближайшие недели увидится с лидером КНДР Ким Чен Ыном. Выбирается место. Россия предлагает провести встречу на своей территории.

С.В.Лавров: Я не слышал об этом. Может, кто-то фантазирует и делает предположения. Упоминались некоторые европейские страны, Монголия, деревушка на границе демилитаризованной зоны.

Вопрос: Мы готовы предложить нашу территорию?

С.В.Лавров: Не думаю, что нам стоит активничать в этом вопросе, проявлять какую-то инициативу. Это саммит, которого, наверное, все ждут, потому что это шаг от перспективы военного кризиса, военного решения проблемы Корейского полуострова. Мы очень надеемся, что он даст старт процессу деэскалации напряженности.

По сути дела, Россия и Китай чуть меньше года назад, в июле прошлого года выдвинули идею «дорожной карты». В ней как раз и шла речь о том, чтобы сначала остановиться и начать диалог между двумя Кореями, между Северной Кореей и США и создать какую-то рамку, которая позволит обсуждать взаимные претензии и взаимные озабоченности.

Мы все хотим денуклеризации Корейского полуострова, но ее можно по-разному осуществить. То, что мы сейчас читаем об идущих внутри американской Администрации разговорах, показывает, что там много желающих сделать это быстро. Я не думаю, что быстро получится, учитывая то, что произошло или происходит вокруг иранской ядерной программы, когда договоренность сейчас подвергается огромному знаку вопроса. В мае в очередной раз Президент США Д.Трамп должен сертифицировать, что приостановка санкций будет продолжена. Если нет, тогда это будет означать выход из договоренности. Поэтому, наверное, в Пхеньяне смотрят на эту картину и примеряют ее на себя. Необходимо обязательно добиваться денуклеризации, но надо быть реалистами, это будет процесс очень непростых переговоров, потому что в обмен, особенно с учетом иранского опыта, Северная Корея захочет «непробиваемых» гарантий безопасности. В каком виде – сейчас сказать невозможно. Но и это было бы, безусловно, прекрасным решением. Но повторю, начать бы диалог и завязать его на встрече двух лидеров, а потом предстоит очень непростая работа, частью которой обязательно должна быть дискуссия более широкого плана о механизмах мира и безопасности в Северо-Восточной Азии уже с участием России, Китая, Японии, как договаривались в свое время участники «шестисторонних» переговоров.

Мы приветствуем предстоящий межкорейский саммит, который будет уже в апреле, и предстоящий в мае-июне, как сказал Президент США Д.Трамп, американо-северокорейский саммит.

Вопрос: Вы говорите о диалоге. Не чувствуете ли Вы себя старомодным в складывающихся реалиях? Д.Трамп идет на эту встречу не для диалога, а с ультиматумом. Он уже сказал, что если дело не пойдет, то я встану из-за стола и покину его. Какой диалог? А Вы романтически мыслите категориями диалога. Я понимаю, что это благородно, но насколько это близко к реальности? Он-то с ультиматумами.

С.В.Лавров: Мы не можем желать провала этой встрече. И я думаю, когда перед началом серьезного разговора, как на ринг выходят боксеры, они взвешиваются и «петушатся» друг перед другом, потом уже начинают бой, а после него обнимают друг друга, поздравляют.

Я не хочу проводить прямой аналогии, но поднять ставки перед началом серьезного разговора – это ведь не новость в мировой дипломатии. Посмотрим.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 апреля 2018 > № 2588878 Сергей Лавров


Россия. Сирия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 апреля 2018 > № 2588810 Сергей Лавров

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров со спецпосланником Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистурой, Москва, 20 апреля 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Мы рады возможности провести очередной раунд переговоров со специальным посланником Генсекретаря ООН по Сирии С.де Мистурой и его командой. Мы встречались не так давно (в конце марта) здесь же, в Москве. С тех пор произошли достаточно серьёзные события, поэтому сегодня мы встречались в очень сложный и острый момент в развитии ситуации в Сирии и вокруг неё. Имею в виду, конечно же, последствия того, что произошло 14 апреля, когда США, Великобритания и Франция нанесли ракетно-бомбовые удары по многим объектам в САР. Как мы уже не раз говорили, это было сделано под абсолютно сфабрикованными предлогами в нарушение фундаментальных принципов международного права. Этот агрессивный акт осложнил многое, в том числе тот мандат, которым по поручению Генерального секретаря ООН занимается его спецпосланник по Сирии С.де Мистура. После сочинского Конгресса, саммита президентов России, Турции и Ирана в Анкаре 4 апреля с.г. мы очень близко подошли к тому, чтобы возобновить в Женеве реальный межсирийский диалог, прежде всего по конституционной реформе, поэтому 3 упомянутых мною страны 14 апреля бомбили не только выдуманные химические объекты, но и переговоры в Женеве.

Мы подчеркнули сегодня безальтернативность политико-дипломатического преодоления нынешнего кризиса на основе резолюции 2254 СБ ООН и решений Конгресса сирийского национального диалога в Сочи, закрепившего приверженность двенадцати ключевым принципам урегулирования. Напомню, они были изначально выдвинуты господином де Мистурой. В их основе – уважение независимости, суверенитета и территориальной целостности Сирийской Арабской Республики.

Мы подробно рассказали о наших совместных усилиях с Ираном и Турцией в качестве стран-гарантов астанинского формата. Очевидно, что, несмотря на упомянутую агрессию 14 апреля, мы все продолжаем настаивать на скорейшем запуске Конституционного комитета в Женеве при содействии господина де Мистуры и в координации с другими странами-гарантами. Исходим из того, что это должен быть ведомый и осуществляемый самими сирийцами процесс. Он должен быть основан на свободном волеизъявлении сирийского народа и направлен на принятие конституции с последующим проведением свободных выборов с участием всех имеющих на это право сирийцев под надзором ООН.

Мы с нашими друзьями из ООН едины в том, что военного решения сирийской проблемы не существует. Очевидно, что любые попытки реализовать подобный сценарий чреваты самыми негативными последствиями – как для самой Сирии, так и для региональной и международной стабильности. В этой связи мы выразили серьёзную озабоченность тем, что оппозиционеры, которые представляют т.н. национальную коалицию сирийских революционных и оппозиционных сил, призвали США, Великобританию и Францию продолжить свои военные действия агрессивного характера и распространить военную операцию на всю территорию Сирии. Это абсолютно неприемлемое заявление. Надеемся, что те, кто имеет влияние и контролирует эту группу оппозиционеров, сделают правильные выводы и призовут их к порядку.

Особое внимание мы уделили гуманитарной проблематике. Освобожденные от террористов районы Сирии продолжают возвращаться под контроль центральных властей, и им требуется содействие. Весьма важно наладить осуществление масштабных восстановительных проектов. Основная проблема заключается в том, что некоторые доноры не проявляют интерес к оказанию помощи, как только исчезает возможность извлекать из этого политические или даже военные дивиденды. Мы выразили надежду, что ООН и ее специализированные структуры не останутся в стороне от проблем и трудностей сирийского народа и будут действовать в строгом соответствии со своим мандатом.

Нам хотелось бы, чтобы ООН активнее присутствовало там, где востребована помощь в восстановлении жилья, инфраструктуры, объектов народного хозяйства. Как я уже сказал, речь идёт об освобождённых от террористов и экстремистов районах в Алеппо, Восточной Гуте, Ракке, Дейр-эз-Зоре, куда возвращаются беженцы и внутренне перемещённые лица. Вообще вопрос о наращивании ооновского присутствия в Сирии заслуживает внимания, в том числе с точки зрения сбора достоверной информации. Нас не может устраивать ситуация, когда те или иные ооновские структуры в своих докладах, публичных заявлениях основываются на сведениях, почерпнутых из чужих неооновских источников в Сирии. А это очень часто т.н. активисты и представители НПО сомнительного происхождения, которые финансируются государствами, враждебно настроенными к Дамаску. В результате складывается искажённая и пристрастная картина ситуации.

Обо всём этом мы сегодня говорили откровенно. Мы, как и наши ооновские коллеги, заинтересованы в том, чтобы максимально освободить наши общие усилия от наносного, от того, что мы называем геополитическими играми, и сконцентрироваться на коренных интересах сирийского народа в полном соответствии с резолюцией 2254, которая является основным мандатом деятельности спецпосланника Генерального секретаря ООН по Сирии С.де Мистуры.

Считаю, что сегодня был очень полезный разговор. У нас есть понимание, как преодолевать эту сложную ситуацию, и мы будем продолжать наши контакты.

Россия. Сирия. ООН > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 апреля 2018 > № 2588810 Сергей Лавров


Россия. Австрия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 апреля 2018 > № 2588808 Сергей Лавров

Выступление и ответы на вопросы СМИ Министра иностранных дел России С.В.Лаврова в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с Федеральным министром европейских, интеграционных и иностранных дел Австрийской Республики К.Кнайсль, Москва, 20 апреля 2018 года

Уважаемые дамы и господа,

Прежде всего хотел бы подчеркнуть, что было очень приятно приветствовать в Москве австрийскую коллегу Федерального министра европейских, интеграционных и иностранных дел Австрийской Республики К.Кнайсль, которая впервые посещает нашу страну в качестве Министра иностранных дел.

Переговоры были подробными и охватили широкий спектр вопросов, прежде всего двусторонней повестки дня.

Обсудили состояние и перспективы двусторонних связей с учетом результатов, которые были достигнуты в ходе встречи Президента Российской Федерации В.В.Путина с Федеральным канцлером Австрийской Республики С.Курцем 28 февраля в Москве. Отметили, что, несмотря на не самую простую ситуацию в Европе, диалог между нашими государствами продолжает поступательно продвигаться в конструктивном ключе.

Мы высоко оценили достигнутый уровень взаимодействия между различными министерствами и ведомствами двух стран, парламентами, регионами России и Австрии. Приветствовали укрепление связей по линии гражданских обществ. Россия и Австрия выступают за расширение сотрудничества с опорой на хорошо зарекомендовавшие себя механизмы, включая Смешанную межправительственную комиссию по торговле и экономическому сотрудничеству, а также Российско-Австрийский деловой совет. Мы надеемся, что эти структуры проведут свои заседания в мае и июне.

Мы обсудили предстоящий пятидесятилетний юбилей начала газовых поставок из нашей страны в Австрию и выразили удовлетворение уровнем сотрудничества в области энергетики, в первую очередь в рамках совместной деятельности ПАО «Газпром» и австрийского нефтегазового концерна «ОМV».

Рассмотрели ход выполнения Декларации о партнерстве для модернизации, которая была подписана в 2011 г. В этом контексте подчеркнули обоюдную заинтересованность в продвижении масштабных инфраструктурных проектов, включая строительство ширококолейной железной дороги Кошице-Вена.

У нас традиционно большой интерес к углублению культурно-гуманитарных обменов. Приветствовали успех состоявшегося в прошлом году «перекрестного» Года туризма. Уверены, что дальнейшему упрочению взаимопонимания, развитию контактов между людьми будет способствовать проводимый в нынешнем году Год музыки и культурных маршрутов.

Обсудили мы и отношения между Россией и Европейским союзом в связи с предстоящим председательством Австрии в ЕС, которое начнется 1 июля и продлится до конца нынешнего года.

Подробно говорили о различных конфликтных ситуациях, прежде всего на Ближнем Востоке – в Сирии, о положении дел в палестино-израильском урегулировании, в других кризисных точках будь то Ирак, Ливия и Йемен.

Говорили и по украинской проблеме. Мы исходим из безальтернативности полной реализации минского «Комплекса мер». В этом контексте мы рассмотрели роль, которую играет ОБСЕ в выполнении Минских договоренностей, и возможности подкрепления этой роди через принятие резолюции СБ ООН об охране специальной мониторинговой миссии ОБСЕ (СММ ОБСЕ), проект которой, как вам известно, был внесен Российской Федерацией в СБ ООН в сентябре прошлого года.

Мы также подробно рассказали нашим австрийским коллегам о своих оценках тех сложностей, которые сохраняются на пути выполнения Минских договоренностей.

У нас с Австрией также общий интерес активизировать совместную работу по проблематике контртерроризма и проблемам незаконной миграции. Мы надеемся, что этот диалог продолжится как по двусторонним каналам, так и в рамках отношений между Российской Федерацией и ООН.

Вопрос: Наверняка Вы скажете, что тема Сирии и Украины не связаны, но санкции Евросоюза против России – это огромная нагрузка и урон экономике России. Готовы ли вы пойти на уступки, если будут смягчены санкции?

С.В.Лавров: Все в этом мире связано. Когда есть стремление заниматься геополитической инженерией, будь то на Украине или в Сирии, то мы наблюдаем эти попытки. А когда мы наблюдаем стремление эту инженерию обратить на цели сдерживания России в Европе или на Ближнем Востоке, когда наблюдаем попытки поставить под сомнение наше право иметь свои законные интересы в соседних регионах и отстаивать эти интересы, мы имеем дело с абсолютно целостной, скоординированной линией, которую часто еще называют линией, опирающейся на «солидарность». Мы с г-жой Министром сегодня тоже говорили об этой «солидарности».

На днях я прочел сообщение, что Спецпредставитель Госдепартамента США по Украине К.Волкер, будучи в Италии, давал интервью газете «Стампа». На вопрос о том, как он относится к дискуссиям, проходящим сейчас в итальянском парламенте после выборов относительно перспектив антироссийских санкций, заявил, что если Италия начнет ослаблять эти санкции, то столкнется с проблемами в Евросоюзе. Это говорит американский представитель на территории страны-члена Евросоюза, нисколько не смущаясь, берет на себя роль говорить от имени Евросоюза. Показательно. Это то, что называют «солидарностью».

Вы упомянули, что, безусловно, санкции наносят урон экономике России. Санкции – всегда обоюдоострое оружие. Я сейчас не вспомню название уважаемого института, который расположен в Вене, но он недавно опубликовал статистику, какой урон испытывает экономика Австрии и в целом Евросоюза. Там речь идет не об одном десятке миллионов долларов. Наверное, это тоже нужно учитывать.

Что касается уступок, то я хотел бы понять, о каких уступках идет речь. Вообще нормальные люди, когда о чем-то договариваются, выполняют договоренности. Если речь об Украине, то есть Минские договоренности, подписанные президентами Франции, Украины, России и канцлером ФРГ, единогласно одобренные резолюцией СБ ООН. Их надо выполнять. Мы сегодня подробно, на примерах показали г-же Министру, как мы видим препятствия, стоящие на пути этого процесса.

Если говорить о Сирии, то есть резолюция 2254 СБ ООН, в которой говорится, что эта страна должна быть единой и неделимой, надо уважать ее суверенитет и территориальную целостность. Политический процесс должен быть таким, чтобы именно сами сирийцы без какого-либо вмешательства извне определяли свою судьбу и судьбу своей страны. Вся наша деятельность нацелена именно на достижение этого результата. Мы не приемлем попыток, которые мы наблюдаем в контексте геополитической инженерии, нацелены на то, чтобы развалить Сирию, создать там на веки вечные присутствие внерегиональных сил. Это все противоречит договоренностям, о которых идет речь. Едва ли можно отступать от принципов, одобренных в СБ ООН. Об уступках здесь речь вести не очень получается.

В целом мы уже не раз говорили, что введенные против России санкции в одностороннем порядке, которые были нелегитимны, наносят ущерб всем. Но когда к нам обращаются с призывом сделать какой-нибудь жест или шаг, и тогда это даст возможность нашим доброжелателям в Евросоюзе начать процесс постепенного ослабления санкций, мы отвечаем, что не вводили их, не видим причин, по которым они бы были оправданы. Основная волна санкций была введена после того, как европейские партнёры не смогли сдержать свое слово, защитить свое поручительство под тем соглашением, которое в феврале 2014 г. было достигнуто между действующим легитимным президентом Украины и оппозицией.

Когда на следующий день состоялся антиконституционный государственный переворот, когда первым актом путчистов было принятие законопроекта о дискриминации русского языка, когда восточные области Украины и Крым отказались поддерживать такое незаконное руководство, которое пришло к власти абсолютно противоправным путем, все наши западные коллеги смирились с этим и стали поддерживать тех, кто пришел к власти через госпереворот. В отместку за то, что мы поддержали законные устремления русскоязычных жителей Украины и потребовали, чтобы их права уважались на основе тех высоких критериев, которые закреплены в универсальных конвенциях о правах человека, в Европейской Конвенции о правах человека, нас не услышали. Западные коллеги, к сожалению, солидарно заняли сторону незаконного украинского руководства, созданного путчистами. За то, что мы вступились за тех, кого хотели в этом государстве свести на уровень второразрядных граждан, нам объявили санкции.

Обсуждать никакие критерии снятия санкций мы не будем. Уступок в том, что касается переписывания Минских договоренностей, мы делать не собираемся. Тут уже упомянутый мной представитель США К.Волкер выступает с идеями, которые перечеркивают Минские договоренности, и заявляет, что инициатива России о том, чтобы миссия ОБСЕ получила охрану со стороны ООН, не отвечает задачам урегулирования. Нужно ввести пару десятков тысяч вооруженных, в том числе тяжелой техникой солдат под флагом ООН, создать там ооновскую администрацию. Вот эта администрация, опираясь на 20 тысяч штыков, будет писать закон о выборах, проводить их и т.д. То, что это не имеет ничего общего с Минскими договоренностями, ясно любому, кто хоть чуть-чуть интересовался этим вопросом. Если это считается призывом к уступке со стороны России, то тоже не получается. Тем более, что любые идеи, которые касаются выполнения Минских договоренностей, как собственно в них и предусмотрено, должны решаться напрямую между Киевом, Донецком и Луганском.

Я убежден, что период, который мы сейчас переживаем, никем не воспринимается ни в Евросоюзе, ни в России в качестве позитивного. Я не думаю, что есть какие-то дальновидные и разумные политики, которые считают этот период полезным для наших стран. Я уверен, что здравый смысл возьмет верх. Отношения между Евросоюзом и Россией, между членами Евросоюза и России будут строиться, исходя из коренных национальных интересов каждого из партнеров, а не из интересов геополитических игр, причем очень часто проецируемых извне нашего региона.

Вопрос: Австрия стремится быть посредником между Россией и Западом как в сирийском, так и других вопросах. Россия приняла это предложение? Если да, то с кем Россия хотела бы вести переговоры?

С.В.Лавров: Я не слышал, чтобы Австрия предлагала свои услуги в качестве посредника между Россией и Западом по сирийскому вопросу. В Сирии нужно только одно – посредничество между всеми сирийскими сторонами для того, чтобы усадить их за стол переговоров на основе тех принципов, которые были согласованы, и помочь им начать прямой диалог, как это предусмотрено резолюцией 2254 СБ ООН. Резолюция гласит, что переговорный процесс должен быть инклюзивным, и в нем должны участвовать делегации Правительства Сирии и всего спектра оппозиции, а вопросы политического урегулирования все сирийские стороны должны решать на основе взаимного согласия, то есть консенсуса. Я здесь не вижу поля для посредничества между Россией и Западом. Однако мы очень ценим факт активного вовлечения Австрии в усилия по созданию правильной атмосферы для выполнения решений Совета Безопасности ООН.

Мы сегодня вспоминали, как еще в более благоприятные времена шли переговоры между нами и американцами, по инициативе России и США была создана Международная группа поддержки Сирии, в которой мы сопредседательствовали с Дж.Керри и С.де Мистурой, вырабатывались важнейшие и полезные документы, которые затем легли в основу резолюции 2254 СБ ООН. Тогда Международная группа поддержки Сирии работала иногда в Вене и Женеве. Российская Федерация была среди тех, кто активно выступал за то, чтобы встречаться именно в столице Австрии, которая одновременно является и одной из столиц ООН в Европе. Эти возможности Вены сохраняются. Как мы сегодня подчеркнули, это не только географическое расположение, которое для всех приемлемо, и политический контекст, учитывая, что в Вене расположены представительства крупных структур ООН, это еще и атмосфера, которая во многом создается традициями политики нейтралитета, которую Австрийская Республика исповедует, и которая завоевала очень высокую репутацию для страны. Австрия всегда воспринимается как честный брокер. Я убежден, что на нынешнем этапе сирийского урегулирования, когда честных брокеров не хватает, Австрия вполне может помочь усилиям, которые мы все предпринимаем под эгидой ООН и С.де Мистуры, с которым мы сегодня во второй половине дня будем встречаться здесь же.

Вопрос: США вчера заявили, что планируют упростить правила экспорта оружия, чтобы таким образом снизить зависимость своих партнёров от России и Китая в этом вопросе. Ранее на этой неделе помощник Госсекретаря США по делам Европы и Евразии У.Митчелл предостерегал Анкару, что она рискует попасть под американские санкции, если сделка по С-400 между Турцией и Россией будет реализована. Как бы Вы могли прокомментировать эти заявления Вашингтона? Является ли это попыткой вытеснить Россию со всех рынков? Какой ответ у нас будет на эти действия?

Как бы Вы могли прокомментировать вчерашнее заявление Госдепартамента США о том, что у них есть доказательства препятствования России и Сирии доступу инспекторов ОЗХО в сирийский город Дума?

С.В.Лавров: Что касается экспорта оружия, то в этой сфере конкуренция была, есть и всегда будет. Важно, чтобы в этой торговле соблюдались определённые принципы: прежде всего, отказ от поставок дестабилизирующих вооружений, поставок вооружений негосударственным субъектам и чтобы конкуренция была чистоплотной, добросовестной, не основанной на преимуществах, которые получены незаконным путём, типа односторонних санкций и тому подобного.

То, что заявил помощник Госсекретаря США У.Митчелл о риске Анкары попасть под санкции, если закупит у России С-400 – это как раз пример такой попытки шантажа в расчёте на то, что удастся обеспечить недобросовестную конкуренцию для американских компаний.

Если не ошибаюсь, У.Митчелл стал прямо грозить. Я только что вспоминал, как ещё один американский представитель К.Волкер в Италии грозил итальянцам, а У.Митчел из Вашингтона грозил туркам. И то и другое связано с отношениями с Российской Федерацией.

Генеральный секретарь НАТО Й.Столтенберг, отвечая на похожий вопрос, сказал, что решение о закупке С-400 является национальным решением Турецкой Республики. США как член НАТО должны тоже прислушиваться к коллективному мнению, которое выражает Генеральный секретарь Североатлантического альянса.

Что касается вчерашнего заявления о том, что США обладает доказательствами препятствования Россией и Сирией доступа инспекторов ОЗХО в г.Дума. Если обладают – пусть предъявят. Мы свои доказательства неоднократно предъявили на основе фактов, с иллюстрациями, картинками и интервью конкретных людей. А со стороны партнёров только и слышим утверждения, что у них есть доказательства, будь то инцидент якобы произошедший в Думе, инцидент в Солсбери и многое другое.

Год назад в Хан-Шейхуне, когда был инцидент с применением химического вещества, на наш вопрос о том, каким образом были взяты пробы, оказавшиеся в лабораториях Парижа и Лондона, нам сказали, что это секрет. Поэтому, факты на стол и тогда мы сможем внятно разговаривать как профессиональные люди. А если всё это будет голословно, то подобного рода утверждения войдут, в конечном счёте, в сборник под названием «хайли лайкли», и на этом всё дело закончится.

В контексте этого заявления хочу напомнить, что мы обратились в Гаагу с требованием направить инспекторов ОЗХО в г.Дума сразу же, как только появились сообщения о якобы применении химических веществ 7 апреля этого года. Не сразу наши коллеги из ОЗХО скомпоновали свою команду, пришлось их торопить, подталкивать. К 13 апреля команда прибыла в Ливан и должна была через несколько часов выдвигаться оттуда на границу с Сирийской Арабской Республикой, где их уже ждали официальные представители сирийских властей, для того, чтобы выдать им визы прямо на границе. В тот же период американцы попросили, чтобы мы помогли их экспертам попасть в г.Дума, и мы согласились. В разговоре с нашими французскими коллегами мы пригласили направить и их представителей. Они тоже сказали, что это хорошая идея. Но никакого дальнейшего развития событий со стороны Вашингтона и Парижа не последовало. Вместо того, чтобы постараться всем вместе сопроводить миссию ОЗХО и посмотреть своими глазами на то, что там произошло или не произошло, были нанесены удары. Поэтому, кто пытается предотвратить попадание инспекторов ОЗХО в г.Дума, всем хорошо понятно. Не нужно искажать действительность.

Россия. Австрия > Внешэкономсвязи, политика > mid.ru, 20 апреля 2018 > № 2588808 Сергей Лавров


Россия. СФО > Экология. Леспром > mnr.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2586009

Должностные лица понесут административную ответственность за сокрытие или искажение информации о незаконных рубках леса

Об этом заявил глава Минприроды России Сергей Донской 20 апреля 2018 г. в рамках совещания в г.Иркутске (Иркутская область), поручив Рослесхозу подготовить соответствующие изменения в законодательство.

20 апреля 2018 г. в г. Иркутске С.Донской провел совещание, посвященное мерам по борьбе с нелегальной заготовкой древесины и ходу проектирования и строительства очистных сооружений в рамках ФЦП «Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории на 2012-2020 годы».

По словам Министра, сегодня механизм административной ответственности для чиновников также введен в случаях сокрытия данных о пожарах и болезнях леса.

Совещание прошло с участием представителей правительств Иркутской области и Республики Бурятия, делегацию которой возглавил глава Республики Алексей Цыденов. Также участвовали должностные лица ФСБ России, МВД России, органов прокуратуры, Федеральной службы по надзору в сфере природопользования, ФГБУ «Иркутское управление по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды», территориального отдела водных ресурсов по Иркутской области Енисейского бассейнового водного управления, ФГБУ «Заповедное Прибайкалье» и др.

Говоря о мерах, принимаемых по борьбе с нелегальной заготовкой древесины, заместитель Председателя Правительства Иркутской области Виктор Кондрашов отметил, что принятый в конце 2016 г. региональный закон «Об организации деятельности пунктов приема, переработки и отгрузки древесины», а также реализация на территории Приангарья пилотного проекта по маркировке заготавливаемого леса дают свои результаты: с августа 2017 г. по 1 апреля 2018 г. объем незаконной заготовки древесины снизился на 58% по сравнению с аналогичным периодом 2016-2017 гг.

С.Донской дал высокую оценку динамике решения данной проблемы в Иркутской области и поручил распространить опыт Приангарья в борьбе с «черными» лесорубами на территорию всех лесных регионов России. Министр дал Рослесхозу еще одно поручение: к середине года, учитывая соответствующие наработки регионов, подготовить проект дополнительных решений по противодействию незаконной заготовке древесины.

На совещании также обсуждался вопрос проектирования и строительства канализационно-очистных сооружений (КОС) в рамках федеральной программы «Охрана озера Байкал и социально-экономическое развитие Байкальской природной территории на 2012-2020 годы». По словам заместителя министра жилищной политики, энергетики и транспорта Иркутской области Евгения Ветрова, в период с 2014 г. на территории региона построено несколько объектов ЖКХ: две канализационно-насосные станции и напорный трубопровод в г.Байкальске, станция обеззараживания очищенных сточных вод с использованием метода ультрафиолетового излучения в г.Шелехове, КОС глубокой биологической очистки в г.Свирске, завершены два этапа реконструкции очистных сооружений правого берега г.Иркутска.

Реализация данных мероприятий позволила обеспечить сокращение сбросов загрязненных сточных вод в водные объекты Байкальской природной территории. В текущем году продолжается третий этап реконструкции КОС в г.Иркутске. Уже имеется проектно-сметная документация строительства канализационных очистных сооружений глубокой биологической очистки в г. Свирске и пос. Усть-Ордынский. В ближайшее время необходимо строительство таких сооружений в г. Слюдянке и соседнем пос. Култуке, их модернизация на станции Ангасолка Слюдянского района.

Глава Минприроды России, говоря о реализации ФЦП по охране озера Байкал, отметил, что необходимо завершить уже начатые проекты, и в этом не должно быть задержек. «Нам нужно по максимуму использовать все возможности и за оставшееся до 2020 года время все проекты ФЦП реализовать, - сказал он. - Относительно продолжения после 2020 года, в Правительстве России этот вопрос рассматривается, может, это будет не в режиме ФЦП, а в режиме национальных проектов. Но то, что на Байкале проекты будут продолжены, я уверен, это гарантированно».

Россия. СФО > Экология. Леспром > mnr.gov.ru, 20 апреля 2018 > № 2586009


Россия. ЦФО > Таможня. СМИ, ИТ > customs.ru, 20 апреля 2018 > № 2585878

Московская областная таможня внедряет технологию видеонаблюдения за процессом таможенного контроля.

Московская областная таможня приступила к созданию системы, позволяющей проводить видеоконтроль за ходом досмотров и других операций фактического контроля. Об этом на всероссийском совещании по актуальным вопросам деятельности таможенных органов сообщил начальник Московской областной таможни Вячеслав Голоскоков.

В перспективе планируется внедрить систему видеоконтроля на всех таможенных постах Московской областной таможни. Таким образом за работой таможенников даже в самых удаленных точках региона можно будет наблюдать в режиме реального времени.

Вячеслав Голоскоков: «Сформирована необходимая нормативная и методическая база, в ближайшее время начнется опытная эксплуатация оборудования, практическая проработка вопросов организации передачи и анализа данных. В итоге появятся специализированные рабочие места, на которых будет проводиться мониторинг видео с таможенных постов фактического контроля».

Технология видеонаблюдения будет применяться в рамках создания Московского областного Центра электронного декларирования (ЦЭД), который начнет работу в декабре 2018 года, где за одну смену будет обрабатываться около 3 тысяч деклараций. В ЦЭДе будет сосредоточен основной объем оформления товаров, распределенный сегодня между таможенными постами Москвы и Московской области.

Вячеслав Голоскоков: «Исходя из проведенных расчетов, мы определились со штатной численностью и структурой. Всего в ЦЭДе будут работать 332 человека, 300 из них будут заняты непосредственно выпуском деклараций на товары. Сотрудников будем набирать в том числе и из выпускников Российской таможенной академии, совместно с вузом разрабатываем программу адаптации молодых специалистов к работе в крупнейшем ЦЭДе страны».

Россия. ЦФО > Таможня. СМИ, ИТ > customs.ru, 20 апреля 2018 > № 2585878


Россия > Медицина > chemrar.ru, 20 апреля 2018 > № 2585825

Национальный День донора крови в России

20 апреля в России отмечается Национальный день донора крови. Национальный день донора крови был учрежден 20 февраля 2007 года на «круглом столе» по проблемам донорства и службы крови, состоявшемся в Государственной Думе РФ в память о первом переливании крови в России.

20 апреля 1832 года петербургский акушер Андрей Вольф впервые в отечественной практике успешно перелил роженице с акушерским кровотечением кровь ее мужа и тем самым спас ей жизнь.

Событие стало началом развития донорства крови в России. Русский врач использовал для переливания аппарат и методику, полученную им от пионера в этой области Джеймса Бланделла.

Впоследствии Вольф сделал еще шесть переливаний крови. Затем эту операцию неоднократно выполнял русский врач, профессор хирургии Сергей Коломнин. Он же первым перелил кровь в военно-полевых условиях в 1876 году.

Дальнейшее развитие метода переливания крови шло медленно и носило единичный характер. В то время это была сложная в техническом отношении операция, и у ряда больных перелитая кровь вызывала тяжелые осложнения вплоть до смертельных исходов.

В 1900 году австрийский врач Карл Ландштейнер открыл группы крови, в результате были вскрыты причины осложнений после переливания. 20 июня 1919 года хирургом Владимиром Шамовым в клинике Военно-медицинской академии при подготовке больной к тяжелой гинекологической операции было проведено первое научно обоснованное переливание крови с учетом ее групповой принадлежности.

В 1926 году для решения проблемы поиска доноров хирурги Николай Еланский и Эрик Гессе рекомендовали привлекать в качестве доноров-добровольцев, помимо ближайших родственников больного, также студентов и медицинский персонал.

1 марта 1926 года в Москве был открыт первый в мире Институт переливания крови, директором которого стал ученый Александр Богданов.

14 августа 1928 года была издана первая официальная Инструкция по применению лечебного метода переливания крови.

К концу 1938 года служба крови в стране окончательно оформилась в виде многочисленных станций и институтов переливания крови. Особое внимание уделялось развитию отделений переливания крови, создаваемых на базе крупных больниц и госпиталей.

Вовлечению населения страны в ряды доноров способствовала организация штатных выездных бригад станций и отделений переливания крови. В январе 1957 года в Москве впервые была осуществлена массовая заготовка крови от безвозмездных доноров непосредственно на месте их работы — в министерстве здравоохранения.

В начале 1990-х годов для совершенствования учета доноров была организована централизация донорства посредством создания в крупных городах России единых донорских центров.

В 1927 году для поощрения донорства была введена денежная компенсация за дачу крови, с 1931 года — выдача специального пайка, а в ноябре 1955 года — особые льготы.

Согласно регулирующему вопросы донорства в Российской Федерации Федеральному закону от 20 июля 2012 года «О донорстве крови и ее компонентов«, донору предоставляются бесплатное питание в день сдачи крови, а также право на первоочередное приобретение по месту работы или учебы льготных путевок на санаторно-курортное лечение.

Трудовым кодексом предусмотрены два дня отдыха для доноров (в день сдачи крови и на следующий день).

Лицам, награжденным нагрудным знаком «Почетный Донор России», полагается ежегодный оплачиваемый отпуск в удобное для них время, внеочередное оказание медицинской помощи в рамках программы государственных гарантий, первоочередное приобретение по месту работы или учебы льготных путевок на санаторно-курортное лечение, а также ежегодная индексируемая денежная выплата.

В 2018 году сумма ежегодной выплаты составляет 13562 рубля 78 копеек.

Начиная с 2008 года годах Министерством здравоохранения Российской Федерации и Федеральным медико-биологическим агентством (ФМБА России) была реализована масштабная Программа развития массового добровольного донорства крови и ее компонентов.

В настоящее время развитие донорства крови и ее компонентов признано стратегическим направлением российского здравоохранения. В рамках постановления правительства РФ от 27 декабря 2012 года «О финансовом обеспечении за счет бюджетных ассигнований федерального бюджета мероприятий по развитию службы крови» осуществляется реализация мероприятий по пропаганде массового донорства крови и ее компонентов и повышения качества медицинского обслуживания в учреждениях службы крови.

Интернет-портал Службы крови — www.yadonor.ru. Горячая линия по вопросам донорства крови — 8-800-333-33-30 — работает круглосуточно и звонок по России бесплатный.

С ноября 2017 года в регионах России по инициативе Национального фонда развития здравоохранения и Координационного центра по донорству крови при Общественной палате Российской Федерации проводится межрегиональный донорский марафон «Достучаться до сердец», он продлится до конца сентября 2018 года.

Марафон проводится в целях пополнения региональных банков крови, обмена лучшими практиками среди организаторов донорского движения, вовлечение граждан в ответственное регулярное (кадровое) безвозмездное донорство крови и ее компонентов и его пропаганду.

Россия > Медицина > chemrar.ru, 20 апреля 2018 > № 2585825


США > Медицина > chemrar.ru, 20 апреля 2018 > № 2585823

Первый препарат с каннабидиолом готовится к выходу на рынок США

Консультативный совет Администрации по контролю за продуктами и лекарствами США (FDA) рекомендовал зарегистрировать лекарственный препарат на основе каннабидиола, предназначенный для терапии тяжелых форм эпилепсии у детей.

В случае положительного решения регулятора, Эпидиолекс () компании GW Pharma станет первым в США лекарственным средством из медицинской марихуаны, пишет Reuters.

Препарат представлен в форме сиропа и содержит менее 0,1% тетрагидроканнабинола. В экспертном совете посчитали, что польза применения ЛС превосходит возможные риски. Лекарственное средство успешно прошло клинические исследования среди детей старше 2 лет, страдающих синдромом Драве и синдромом Леннокса-Гасто – редких и тяжелых форм эпилепсии.

Согласно данным испытаний, Эпидиолекс помогает снизить частоту приступов на 50% у 40% больных синдромом Леннокса-Гасто (в группе плацебо показатель составляет -15% пациентов). Похожая эффективность была продемонстрирована при лечении синдрома Драве.

Согласно планам компании, лекарственное средство будет зарегистрировано сразу по двум показаниям – для лечения синдромов Драве и Леннокса-Гасто. Рыночные аналитики прогнозируют, что ежегодные продажи Эпидиолекса могут достигнуть 1,3 млрд долларов к 2022 году.

США > Медицина > chemrar.ru, 20 апреля 2018 > № 2585823


Нидерланды. Норвегия > Транспорт > rusbenelux.com, 20 апреля 2018 > № 2579635

Samskip включит Роттердам в сервис, соединяющий Западную, Среднюю и Северную Норвегию

Дочерняя компания Samskip — Nor Lines с 1 июня включит Роттердам в своей еженедельный сервис, соединяющий Западную, Среднюю и Северную Норвегию.

На сервисе задействованы работающие на СПГ суда — MV Kvitnos и MV Kvitbjorn, каждое из которых предлагает 1500 кв. м мощности RoRo, 122 TEU в качестве контейнерного пространства, 1500 тонн рефрижераторного пространства в нижних трюмах.

Сервис соединяет Роттердам и Эемшавен с норвежскими портами от Хаммерфест на севере, включая Саннес/Танангер, Берген, Тронхейм, Олесунд, Бодо и Тромсо. Время в пути — 14 дней.

Samskip уже предлагает 3 раза еженедельных сервиса, которые соединяют Роттердам, Бремерхафен и Гамбург с Западным побережьем Норвегии.

В Роттердаме суда будут заходить на терминал SCA Logistics.

Оба судна эксплуатируют СПГ-двигатели Bergen от Rolls-Royce. Современные технологии позволяют снизить выбросы CO2 на 40% по сравнению с аналогичными дизельными двигателями.

Нидерланды. Норвегия > Транспорт > rusbenelux.com, 20 апреля 2018 > № 2579635


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579580 Алексей Миллер

Неуловимый малоросс: историческая справка

Алексей Миллер – доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге, член Общественного совета при Федеральном агентстве по делам национальностей, приглашенный профессор Центрально-Европейского университета (Будапешт).

Резюме Концепт малоросса позволял сохранять множественную лояльность, множественную идентичность. Понятие «малоросс» как вариант самоидентификации сегодня уже умерло, но умирало оно долго и мучительно – не само по себе. Его вытравливали. Обзор проблемы с послесловием Алексея Миллера.

Данный материал представляет собой извлечение из статьи «Малоросс» в книге Миллер А., Сдвижков Д., Ширле И. (ред.) «Понятия о России». К исторической семантике имперского периода. М., НЛО, 2012. Т.2, p. 392-443. Краткий вариант статьи - «“Малоросс”: эволюция понятия до Первой мировой войны», также опубликован в журнале «Новое литературное обо зрение» № 108 (2/2011)). Авторы – А.Л. Котенко, О.В. Мартынюк, А.И. Миллер.

Понятие малоросс (малорус) – этно- и соционим с долгой историей и весьма драматичной судьбой. Этот идентификатор, бывший и самоназванием, и «внешним» определителем, в некий момент истории оказался оружием ожесточенной борьбы в сложных структурах взаимодействия с большим числом акторов. Поэтому малоросс и производные от него понятия функционировали в нескольких взаимосвязанных, но существенно различавшихся контекстах. С определенного времени для части самой группы, идентифицировавшей себя как малороссов, понятие малоросс стало заменяться понятием украинец. Это, в свою очередь, вызывало сопротивление, порой весьма ожесточенное, как среди тех, для кого малоросс оставался легитимным понятием самоидентификации, так и со стороны официальных властей империи и русского общественного мнения. Особенность русского дискурса о малороссе состояла в том, что сами понятия великоросс, русский, общерусский приобретали тот или иной смысл в зависимости от интерпретации понятия малоросс. В XVIII–XX вв. понятие малоросс пережило несколько кардинальных трансформаций, становилось не только оспариваемым, но и прямо «боевым», чрезвычайно нагруженным политически.

Рождение и взросление малоросса

Неологизм из греческого, Малая Росия, появился на свет в XIV веке и сначала обозначал польскую часть Киевской митрополии, а после 1648 г. – территорию казацкой Гетманщины. Он особенно вошел в оборот во второй половине XVI века, но поначалу использовался местным духовенством исключительно во время контактов с Московией.

В 1674 г. был опубликован подготовленный в среде киевского духовенства «Синопсис», который пытался связать Киев и Москву с помощью религии и династии, вместе с тем представив население Мало- и Великороссии как единое целое, назвав его общим славеноросским христианским народом (касательно киевских времен), или православнороссийским народом (во времена Алексея Михайловича). Однако эта идея во второй половине XVII века оставалась лишь одним из целого ряда вариантов оценки связи Малороссии с Великороссией и их «народов». В изданном в начале XVII в. «Лексиконе треязычном» Федора Поликарпова не было отдельных статей о малороссах или украинцах, но в некоторых местах автор словаря указывал на отличность последних от московитов.

Своеобразный Sattelzeit в понимании малоросса/Малороссии наступил, вероятно, в начале XVIII века. После Полтавской битвы выходец из Киева Феофан Прокопович предложил заменить Украину/Малороссию в качестве «малороссийского отечества» и объекта первостепенной лояльности «малороссийского народа» на Россию. В его текстах под Полтавой сражаются уже не мало- или великороссияне, но российское воинство, россияне. Имперская Россия оказалась поднята на уровень нового отечества, опустив Малороссию на уровень локальной родины, или просто места рождения. Концепция Прокоповича прижилась, разумеется, не сразу, да и не до конца.

Но в целом можно сказать, что понятие малоросс появляется в русском языке под влиянием из Киева на рубеже XVII–XVIII веков. В русский язык постепенно входят малороссияне/малороссийцы/малороссиянцы/малороссы в географическом (не этническом!) значении жителей, уроженцев Украины/Малороссии. Уничижительным вариантом понятия было малороссийчик. В XIX веке малоросс входит как понятие, обозначающее население Малороссии левого берега Днепра, соединенное с великороссами общим сувереном и религией, но ни в коем случае не этнически или же исторически.

В имперской культуре 1790–1850-х гг. местный (малорусский) патриотизм и культурная лояльность империи не воспринимались антагонистически. В первой трети XIX века умы образованной публики занимали преимущественно вопросы армии и государства, а не этносов, его населяющих. Она проявляла интерес к Малороссии/малороссам только как к частному примеру более общих проблем. Кроме того, благодаря романтическому «открытию» Малороссии во многих «сентиментальных травелогах» путешественников из Великороссии, до 1830 г. в русских взглядах на южные территории складывается устойчивый шаблон: для представителей образованного общества это был преимущественно «туземный» любопытный руссоистский мир (Юг, «наша Италия», Швейцария или Шотландия), населенный патриотическими, добродетельными и просвещенными дворянами, а также изобретательным и добродетельным крестьянством. О «войнах исторической памяти» и речи не было.

Тогда же появляются и публикации, которые, следуя идеям предыдущего поколения о том, что малороссы – «наши», подчеркивали в то же время, что они – «не мы»; что хотя «доныне Малороссияне только исповедуют Греческую веру, говорят особенным диалектом Русского языка, и принадлежат к политическому составу России, но по народности вовсе не русские». Наиболее радикальной попыткой изменить значение понятия малоросс в первой трети XIX века была «Русская правда» Павла Ивановича Пестеля, предполагавшая в рамках задачи по превращения империи в «единую и неделимую» нацию полную ассимиляцию малорусов и белорусов. Власти империи, разумеется, были более осторожны в своей политике, но отчасти идеи Пестеля в отношении малорусов и белорусов разделяли.

После 1830 г., частично под влиянием польского восстания, но главным образом из-за идей народности появляется большое количество статей о русской истории и этнографии, а особенно (и здесь польский импульс был весьма важен) – об украинцах/малороссах, тексты (о) которых становятся своего рода аргументами против поляков.

Проблематизация малоросса

В 1840-е гг. началось переосмысление понятия малоросс со стороны зарождающегося украинского националистического движения. Провозглашая идею создания независимого украинского государства в составе славянской федерации, члены Кирилло-Мефодиевского общества, раскрытого в Киеве в 1847 году, выдвигали две трактовки понятия украинец. Николай Костомаров в духе элитарного старшинского патриотизма делал акцент на свободу и социальное равенство, которые считал главными ценностями украинца. Другой участник общества, Пантелеймон Кулиш, больше значения придавал «крови», то есть этничности.

Раскрытие Кирилло-Мефодиевского общества вывело проблематизацию понятий малоросс и Малороссия в русской мысли на новый уровень. Виссарион Белинский уже в середине 1840-х гг. говорил о слиянии Малороссии с Россией и исчезновении «малороссийского языка». Другие авторы уже отмечали определенную политизацию самого «малороссийского» дискурса. Славянофилы же отчетливо следовали традиции видеть в малороссах/украинцах отдельный народ. Похоже, что в это же время именно в связи с делом Кирилло-Мефодиевского общества впервые появляется и термин украинофильство, скроенный по образцу уже ставшего к тому времени привычным славянофильства.

Чуть позже между историками началась дискуссия вокруг наследия Киевской Руси, а в недрах имперской бюрократии – обсуждение отношения к малорусскости. На всех уровнях имперской власти от министра до рядового цензора «малороссийское особничество» рассматривалось прежде всего как проявление традиционалистского регионального патриотизма, как своеобразный пережиток старины, вызывавший недоверие и осторожное отторжение.

К середине XIX в. в дискуссии Малороссия впервые прозвучала не как локальная «родина», а уже как «отечество» малороссов как отдельного народа, обсуждалась правильность написания – Укрáйна или Украúна, а в текстах малороссийское вытеснялось украинским. Так началось складывание националистического понятия украинец.

Новые тенденции сразу же встретили протест в малорусской среде, а в 1861–1862 гг. произошла резкая эскалация враждебности к украинофильству и в русском общественном мнении. Аналогии с западноевропейским опытом ассимиляторской политики национального строительства, призванные подтвердить вредность и бесперспективность украинофильства, становятся общим местом. В целом в начале 1860-х гг. малоросс становится в дискурсе русской прессы обозначением человека, более или менее лояльного общерусской идее, а украинофил обозначает нечто по меньшей мере подозрительное или однозначно враждебное и нередко сопровождается понятием сепаратист.

В среде бюрократии в начале 1860-х гг. безусловно доминируют понятия малоросс и Малороссия, причем и здесь за ними уже очевидно скрывается проблема. В 1860 г. петербургский цензор В.Н. Бекетов, не найдя в очередной книге Кулиша «ничего предосудительного, кроме некоторых слов, намекающих на стеснительное положение Малороссии при завладении ею русскими», тем не менее усомнился, «может ли вообще быть допущена история Малороссии, в чем как бы высказывается самостоятельность этого края». Традиционный мотив постепенно стирающихся различий между малороссами и великороссами сочетается с новыми темами – угрозой реанимации этих различий и параллелью с державами, десятилетиями проводившими политику строительства модерных наций. Вскоре, после 1866 и 1870 гг., к ряду этих параллелей добавится и Германия.

В отношении к терминам язык и наречие применительно к украинскому/малорусскому языку еще некоторое время сохранялся разнобой, хотя идея о том, что следует настаивать на малорусском наречии русского языка, уже широко распространена.

С 1860-х гг. начинается массовое использование разными авторами псевдонима «Украинец», и к концу 1860-х – началу 1870-х гг. для наиболее националистически настроенных из них этот вопрос приобретает первоочередное значение. В то время как украинцы стремились «со шкурой сдереть с себя» малоросса, малороссы ополчались против Украины и украинца. При этом, настаивая на русском, киевские противники украинцев не собирались отказываться от малоруса и хохла. Главный орган малороссов, газета «Киевлянин», в очерке из Воронежской губернии, где рядом жили велико- и малорусские крестьяне, с умилением рассказывала о «соединении малорусской опрятности и некоторого чувства изящества с великорусской энергией и предприимчивостью» как о символическом воплощении общерусского единства. «Киевлянин» боролся за право «собственности» на Шевченко, Костомарова, Максимовича с украинофилами.

Либеральные публицисты в Петербурге старались найти какой-то средний путь между этими взаимоисключающими точками зрения, боровшимися на Киеве. В дискуссии возникает термин «раса», понятие украинца начинает антропологизироваться, и на первое место кроме языка выходит именно расовый признак.

Украинец против малоросса

Баталии по поводу статуса малорусского языка/наречия не утихали в течение всей второй половины XIX и начала ХХ в. Часто в контексте этих споров использовалось понятие общерусский язык. Новый импульс дискуссии получили после признания украинского самостоятельным языком в 1904 году. Это несколько убавило категоричности в высказываниях противников украинского движения, но отнюдь не прекратило полемику.

«Понятийная война» захватила и Галицию. Обилие версий национальных самоназваний стало результатом борьбы сторонников разных концепций национального самоопределения, обострившейся в среде галицийских русинов во второй половине XIX – начале XX века. Для представителей всех направлений главным самоназванием вплоть до Первой мировой войны оставался традиционный этноним Русь, но интерпретировали его по-разному. За малозаметными различиями в написании прилагательного руский – русский – руський стояли существенные расхождения галицийских «старорусинов», «русофилов» и «украинофилов».

Контакты как с украинофильскими, так и с панславистскими деятелями из Российской империи, заметно усилившиеся в 60-е гг. XIX в., привели к тому, что термины Малая Русь, малоруский, малороссийский стали самоидентификаторами в публичном дискурсе. Уже во второй половине 1860-х гг. ряд видных деятелей галицко-русского движения, не меняя малоруской самоидентификации, стали подчеркивать культурное единство «со всем русским миром». Украинофилы сначала повсеместно использовали термин малоруський народ, уравнивая понятия Русь и Малая Русь, а затем и Украина (Русь-Украина). Но уже в начале ХХ века Малороссия и малороссийский (наряду с русский) утвердились как национальные самоназвания русофилов («москвофилов») и стали неприемлемыми для их оппонентов – украинофилов-народовцев. Русофилы подвергли эту тенденцию критике с теми же аргументами, что использовались противниками украинцев в России. Можно проследить и примеры влияния галицийских сочинений на русский дискурс.

Уже в конце XIX века украинские деятели отказываются от терминов малоросс и украинофил. Кодифицированную форму украинский национализм приобрел в «Словаре украинского языка» Б.Д. Гринченко (1907–1909): в нем ожидаемо отсутствовали малоросс и хохол, а среди «украинских» статей было также «украинство: свойство и деятельность украинца в национальном смысле». Консолидация результатов этого нового этапа «борьбы за понятия» происходит после революции 1905 г., в принципиально новых условиях.

Возникла легальная политическая конкуренция, связанная с выборами городских дум и Государственной думы. Резкое ослабление цензурного пресса позволило легально выходить украинским изданиям, которые включились в полемику с русскими. Среди первых особая роль принадлежала ежедневной газете «Рада». Главным оппонентом «Рады» был «Киевлянин», продолжавший антиукраинскую линию 1870-х гг. и ставший главным органом созданного усилиями Анатолия Савенко и Дмитрия Пихно под патронатом Петра Столыпина Киевского Клуба русских националистов (далее: ККРН). Примерно в это же время в Киеве создается и Общество украинских прогрессистов (Товариство українських поступовців, далее: ТУП). Эти организации олицетворяли два лагеря, непримиримых в своем отношении к украинству.

Особенность киевской ситуации состояла в том, что украинские активисты и малороссы-антиукраинцы из ККРН обращались к одному и тому же местному читателю, то есть к тому политически еще не определившемуся малороссу, хохлу, которого одни хотели сделать украинским националистом, а другие – националистом русским. Прежняя борьба за интерпретацию понятия малоросс дополнилась борьбой за умы и сердца реальных людей.

2018-2-2-6

Следуя логике этой борьбы, оба лагеря, состоявшие из выходцев из одной среды и часто хорошо знакомых друг с другом, старались представить друг друга в самом черном цвете. ККРН в дискурсе «Рады» – черносотенцы, реакционеры и предатели собственной нации. В дискурсе КРНН круг «Рады» и ТУП – мазепинцы, отщепенцы, раскольники, сепаратисты, русофобы, агенты внешних сил, причем теперь не только и даже не столько поляков, сколько Австрии и Германии. Если для «Рады» малороссы-антиукраинцы все сплошь были реакционеры, то «Киевлянин» всех украинцев-националистов представлял космополитами, социалистами и беспринципными революционерами.

Но ситуация кардинально менялась, когда обе стороны начинали говорить о малороссе неполитизированном. Для украинцев такие люди были прежде всего жертвами русификации и «несознательными украинцами», теми, кого надо было спасти для украинской нации. Великоросская же культура для украинских националистов была бедной и грубой. Они часто намекали на пристрастие великороссов к спиртным напиткам, бешеным пляскам и грубому обращению с близкими. В этом смысле украинский дискурс разделял западное видение русских как полудикого азиатского народа, неспособного к европейскому образу жизни. Центральные российские губернии подобно метрополии выкачивали из Малороссии средства, не возвращая их в форме развития школьного образования и развития инфраструктуры. Таким образом, великоросс – колонизатор, пренебрегающий потребностями порабощенного народа. В политическом плане восточный тип великороссов представлялся патриархально-реакционным, причем это касалось не только монархистов, но и кадетов – союзников украинских националистов. Стремление некоторых малороссов к подражанию великорусской культуре как непременно высшей в ущерб развитию собственной понималось как заблуждение или результат подавления и травмы от насильственной русификации.

Для киевских русских националистов малоросс «звучит гордо». Они, продолжая линию «Киевлянина» 1860–1870-х гг., соревновались с украинскими националистами за культурное наследие Малороссии, стараясь утвердить малороссийскую принадлежность многих ключевых фигур, включая Шевченко, на которых претендовал и украинский пантеон. «Сепаратистические» нотки у Шевченко, по их мнению, появились только под воздействием вредных влияний полонофильского кружка Кирилло-Мефодиевского братства.

При этом деятели клуба русских националистов уже не принимали безоговорочно привычных стереотипов образа малоросса как веселого, добродушного обитателя Юга, любящего вкусно поесть и спеть красивую песню. Они не раз жаловались на великороссов за упрощенное понимание ситуации в Юго-Западном крае, пытаясь показать, что малоросс может быть современным городским обывателем, истинным буржуа, которых так не хватало в империи. Мультимиллионеры Михаил Терещенко и Павел Харитоненко в этом смысле были блестящими образцами типа малоросса-предпринимателя и малоросса-купца. Со временем ККРН стал претендовать и на лидерство среди русских националистов в масштабе всей империи, ссылаясь, среди прочего, на свои успехи в ходе избирательных кампаний.

Если в первой половине XIX в. в малороссе «заново открывали» русскость, искаженную и подавленную польскими влияниями, то в начале ХХ в. о польских влияниях почти забыли, русскость малоросса воспринималась (или представлялась) как естественная. Ее теперь нужно было «защищать» от «отравляющего влияния» украинской пропаганды, но по своему качеству малороссийская русскость даже претендовала быть более основательной и прочной, чем великорусская, податливая на искушения революционных идей и обманчивые голоса из среды окраинных меньшинств.

Столичный взгляд на малоросса

По мере того как правые русские националисты, прежде всего ККРН, усиливали позиции в ходе выборов, кадеты вынуждены были искать в Юго-Западном крае союзников против правых именно в среде украинского движения. Сотрудничество носило главным образом тактический характер, у сторон были весьма разные взгляды на «украинский вопрос», но, ведомые логикой партийной борьбы, кадеты включали в свои выступления некоторые постулаты украинского лагеря и заступались за украинцев в Думе, когда те подвергались репрессиям со стороны властей. ККРН же неизменно призывал дать правительству «навести порядок», когда это действовало против украинского движения. В этих условиях и ККРН, и ТУП пытались по-своему сформировать общественное мнение о малороссе и украинском вопросе в столицах империи.

Правые представители Юго-Западного края охотно выпускали на трибуну Думы крестьянских депутатов, выступавших от имени всех крестьян-малороссов. А самой действенной пропагандистской акцией киевских малороссов-антиукраинцев стала публикация в Киеве в 1912 г. книги чиновника по особым поручениям, киевского цензора Сергея Щеголева «Украинское движение как современный этап южнорусского сепаратизма». До революции книга выдержала четыре издания, причем, наряду с первой пространной версией, Щеголев издал еще и краткую, более приспособленную для сугубо пропагандистских целей. Он собрал огромный объем информации (его книга до сих пор остается самым подробным описанием украинского движения того периода) и с помощью многочисленных цитат решительно доказывал сепаратистскую природу украинского движения. Он, между прочим, внес свою лепту в дискуссию о понятиях, разводя термины украинец и мазепинец и демонстрируя готовность первый из них «легализовать», превратив его в синоним лояльного малоросса.

В том же 1912 г. Петр Струве, сильно разругавшийся со своими коллегами-кадетами именно из-за украинского вопроса, поскольку занимал в нем позиции, не предполагавшие даже тактического союза с украинским движением, демонстрировал, независимо от Щеголева, ту же тенденцию легализовать и перезагрузить понятие украинец, сделав его синонимом малоросса. Здесь можно увидеть один из источников того дуализма уже в понятии украинец в самой украинской среде, который столь характерен для XX и XXI века – в одной трактовке это человек заведомо враждебный России и русским, в другой – близкий.

2018-2-2-7

Украинский лагерь быстро пришел к мнению о необходимости ответить Щеголеву, чтобы нейтрализовать пропагандистский эффект его книги в столицах империи. Петр Стебницкий и Александр Лотоцкий, две наиболее влиятельные фигуры в украинских кругах Петербурга, подготовили большую брошюру «Украинский вопрос», анонимно изданную в Петербурге в 1914 году. Этот текст, обращенный к великорусскому читателю, представлял собой сознательную попытку подогнать под читателя не только идейное содержание, но и понятийную систему. В нем малоросс, хохол, кацап лишены негативной коннотации, уже вполне характерной для «внутреннего» украинского дискурса. Малоросс/малорусский неоднократно употребляется там, где во «внутреннем» дискурсе определенно стояло бы украинец/украинский. Вместе с тем Стебницкий и Лотоцкий стараются осторожно, без нажима, отстоять термин украинский и перед великорусским читателем, пытаются переосмыслить понятие общерусский язык, рассуждая в том смысле, что вернее было бы говорить об «общероссийском, в государственном смысле, чем общерусском как соединении велико- и малорусских черт».

«Украинский вопрос» – наиболее полное выражение устойчивой тактики украинских авторов в их обращении «вовне», когда и тезисы, и понятия вынужденно или из тактических соображений приспосабливались к аудитории. Таким образом, понятия малоросс, украинец и другие, связанные с ними, были не только предметом рефлексии и споров внутри разных политических лагерей. Анализу и попыткам манипуляции подвергались понятийные системы оппонентов.

Вместо послесловия: долгая смерть малоросса

После революции 1917 г. и Гражданской войны идея общерусской нации, объединяющей великороссов, малороссов и белорусов, была вынуждена эмигрировать из Советской России вместе с ее носителями. Одними из главных ее хранителей были те, кто отстаивал свою малорусскую идентичность. Студенты, создавшие в Праге в 1925 г. «Общество единства русской культуры», писали: «Мы – малороссы и белорусы, не отказываемся от наших народных особенностей, знакомых и любимых нами с детства, от языка родного края, от песен своего народа. Нам дороги его нравы и обычаи, весь его бытовой уклад. Но мы не забываем, что все мы – украинцы, кубанцы, галичане, белорусы (здесь украинцы – одно из региональных названий. – Авт.), все, без различия политических убеждений, в то же время и русские, наравне с великороссами. Как баварцы и саксонцы – немцы наравне с пруссаками, провансальцы и гасконцы – французы наравне с бретонцами, тосканцы и сицилийцы – итальянцы наравне с ломбардцами. Для нас ясно, что великая Россия не равнозначна Великороссии. Над созданием общего отечества русских малороссы и белорусы трудились не менее великороссов…».

2018-2-2-8

Помимо таких безыскусных суждений были и попытки заново осмыслить эту ситуацию с осознанием ее сложности, изменений, произошедших в годы войн и революций. Вот, например, Василий Шульгин в 1922 г. в книге «Нечто фантастическое» призывает сосредоточиться на «прочном устройстве русского племени». И племя это у него включает «южнорусский народ, который сначала поляки, а потом немцы называли украинцами». Он рассуждает так: «Все окраины вместо федерации пожаловать широкой автономией. В то время, как в России будут областные автономии – Петроградская, Московская, Киевская, Харьковская, Одесская, здесь будут области: Литовская, Латышская, Грузинская. Там будет, например, Киевская областная Дума, а здесь – Литовский Сейм… В Харьковской областной Думе председатель обязательно должен говорить по-русски, а остальные – кто во что горазд, хоть по-украински. А здесь, например, в Латвии председатель – обязательно по-латышски, а остальные, если хотят – хоть по-русски». Это, конечно, сознательное фраппирование, но и попытка подсказать тем в России, кто как раз в 1922 г. занят проектированием СССР. Но были и такие серьезные люди, как, например, Николай Трубецкой, который уже позже, в 1927 г., рассуждает о том, что «краевая и племенная дифференциация русской культуры не должна доходить до самого верха культурного здания, до ценностей высшего порядка, в то время как на нижнем этаже племенные и краевые перегородки должны быть сильно развиты и отчетливо выражены». С такой программой он пытается обратиться к украинской части постреволюционной эмиграции и говорит о том, что «сама правомерность создания особой украинской культуры, не совпадающей с великорусской, уже не подлежит отрицанию, а правильное развитие национального самосознания укажет будущим творцам этой культуры как ее естественные пределы, так и ее истинную сущность и истинную задачу: быть особой украинской индивидуацией общерусской культуры». Трубецкому отвечал Дмитрий Дорошенко, но готовности принять аргументы знаменитого лингвиста он не продемонстрировал.

В 1929 г. русские эмигранты в Праге создают издательство с символическим названием «Единство». Они издают целую серию брошюр, задача которых – объяснить историческую противоестественность украинства как отдельной национальной идеи. Профессора Лаппо, Волконский, Мякотин публикуют свои исторические и филологические рассуждения на эту тему. Особняком среди этих брошюр стоит брошюра Петра Бицилли – очень глубокого мыслителя, который преподавал не в Праге, а в Софийском университете. Он говорил следующее: «Аргумент исторический я оставляю не имеющим никакой силы. А аргумент филологический считаю основанным на недоразумении (это к вопросу о том, возможна ли отдельная украинская нация. – Авт.). Украинская нация существует «виртуально», существует «в потенции», в возможности. Я далек от того, чтобы считать это утверждение несерьезным. Напротив, в нем много правды. Расовое, культурное, языковое, историческое сродство – суть условия близости, а не доказательства ее. Близость одного народа другому – факт психологический. Она либо переживается, либо ее нет». И дальше Бицилли говорит, что «…украинскую нацию создать можно. В этом украинизаторы вполне правы».

Заметим, что все эти рассуждения сделаны в 1930 году. До конструктивистских теорий нации, до Геллнера, Андерсена остается больше 50 лет. То есть Бицилли здесь пионер не только в плане политического понимания ситуации, но и в плане методологическом, научном. И можно даже сказать, что, вполне вероятно, Андерсен и Геллнер были знакомы с этими рассуждениями Бицилли, потому что он опубликовал их по-английски в статье в начале 1930-х гг., в чикагском журнале The Modern History.

В Советской же России понятие малоросс тотально делегитимируется. Оно вообще исключается из политического языка. В переписи населения 1926 г. категории «малоросс» нет. Есть инструкция переписчикам, что если человек себя определяет как малоросс, ему нужно объяснить, почему этим словом далее пользоваться не нужно и почему правильно говорить «украинец». И в принципе маркер «малоросс» нагружается – это очень характерно для последующего развития украинского сознания – негативным содержанием, что «малоросс» – обидное прозвище, наследие русификации и колониализма. Это слово становится очень «токсичным». В конце 1920-х – начале 1930-х гг. разворачивается конфликт между Лазарем Кагановичем и комиссаром-украинизатором Александром Шумским, который, критикуя партийное руководство в том, что оно недостаточно быстро, решительно и агрессивно проводит украинизацию, как-то обозвал своих оппонентов из числа украинцев малороссами. И это стоило ему, скорее всего, жизни (он был сослан, а впоследствии убит), потому что до того, как это произошло, готовился план перевести его на какую-то хозяйственную работу неидеологического характера в центр. Убрать с Украины, чего он и сам хотел как единственного способа выйти из уже проигранного противостояния. Его надежда сохраниться в партийной номенклатуре была убита использованием понятия «малоросс» в отношении своих партийных коллег, потому что он этим «выдал свою агрессивную националистическую сущность».

В этом смысле очень любопытно письмо двух школьных учителей из Черновицкой области, жаловавшихся Сталину на украинизацию школы сразу после войны. Эти люди, попавшие в СССР только в 1940 г., когда была аннексирована у Румынии Буковина, вскоре снова выпали из советской жизни, когда Румыния заново взяла Буковину в 1941-м. У них не было времени вполне усвоить советский подход к украинскому вопросу, и они излагают в письме ту дореволюционную концепцию триединой русской нации, которая включала в её рамки не только великорусов, но также белорусов и малорусов, и протестуют против украинизации, которую в 1940 г. не успели начать, зато в 1947 г. проводили весьма энергично. Эти лояльные советские граждане пишут Сталину: «Родственные племена, народы объединялись в одну нацию, в один народ, а эта тенденция отделения украинцев от русских и вообще разъединение русской нации на великорусов, белорусов и украинцев (малоросов) как на отдельные народы, это пагубный путь регресса, и если мы пойдем по этому пути назад, то и украинцев можно делить на еще более древние племена: на полян, древлян, дреговичей, радимичей и т.д., а ведь ни одно государство не раздробляет свой народ, свою нацию на племена глубокой седины, и наша задача – тоже объединить, сцементовать в единое, целое, монолитное государство все близкие, родственные русские племена».

Никто, кто жил в Союзе в 20-е–30-е гг., такого письма написать бы не мог – ну только если бы он находился в коме все это время. Письмо показывает, что у людей, которые не подвергались советской идеологической обработке, идея общерусской нации оказывалась очень живучей. Это письмо последних «общеруссов», если можно так выразиться.

И таким образом, отношение к понятию «малоросс» долгое время оставалось в СССР предметом очень жесткого идеологического регулирования. И когда во время Майдана понятие «малоросс» использовалось как презрительное обозначение таких украинцев, которые, с точки зрения майданной стороны, неизлечимо зомбированы советской и российской пропагандой, в этом нетрудно увидеть сарказм истории.

Александр Воронович исследовал политику памяти в непризнанных республиках (Донбассе, Приднестровье) и показал, что они не формируют отдельный национальный нарратив и в то же время не реанимируют общерусскость, не возрождают «малоросса» как вариант идентичности. Они скорее акцентируют интернациональность. Это позволяет уверенно утверждать, что понятие «малоросс» как выражение определенной идентификации отошло в прошлое.

Концепт малоросса позволял сохранять множественную лояльность, множественную идентичность. Понятие «малоросс» как вариант самоидентификации сегодня уже умерло, но умирало оно долго и мучительно – не само по себе. Его вытравливали.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579580 Алексей Миллер


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579573 Владислав Сурков

Одиночество полукровки (14+)

Владислав Сурков

Резюме Наша культурная и геополитическая принадлежность напоминает блуждающую идентичность человека, рожденного в смешанном браке. Он везде родственник и нигде не родной. Свой среди чужих, чужой среди своих. Всех понимающий, никем не понятый.

Разные бывают работы. За иную можно браться только в состоянии, несколько отличном от нормального. Так, пролетарий информационной индустрии, рядовой поставщик новостей это, как правило, человек со всклокоченным мозгом, пребывающий как бы в лихорадке. Неудивительно, ведь новостной бизнес требует спешки: узнать быстрее всех, скорее всех сообщить, раньше всех интерпретировать.

Возбуждение информирующих передается информируемым. Возбужденным их собственная возбужденность часто кажется мыслительным процессом и заменяет его. Отсюда – вытеснение из обихода предметов длительного пользования вроде «убеждений» и «принципов» одноразовыми «мнениями». Отсюда же сплошная несостоятельность прогнозов, никого, впрочем, не смущающая. Такова плата за быстроту и свежесть новостей.

Мало кому слышно заглушаемое фоновым медийным шумом насмешливое молчание судьбы. Мало кому интересно, что есть еще и медленные, массивные новости, приходящие не с поверхности жизни, а из ее глубины. Оттуда, где движутся и сталкиваются геополитические структуры и исторические эпохи. Запоздало доходят до нас их смыслы. Но никогда не поздно их узнать.

14-й год нашего века памятен важными и очень важными свершениями, о которых всем известно и все сказано. Но важнейшее из тогдашних событий только теперь открывается нам, и медленная, глубинная новость о нем теперь только достигает наших ушей. Событие это – завершение эпического путешествия России на Запад, прекращение многократных и бесплодных попыток стать частью Западной цивилизации, породниться с «хорошей семьей» европейских народов.

С 14-го года и далее простирается неопределенно долгое новое время, эпоха 14+, в которую нам предстоит сто ( двести? триста?) лет геополитического одиночества.

Вестернизация, легкомысленно начатая Лжедмитрием и решительно продолженная Петром Первым, за четыреста лет была испробована всякая. Чего только ни делала Россия, чтобы стать то Голландией, то Францией, то Америкой, то Португалией. Каким только боком ни старалась втиснуться в Запад. Все оттуда поступавшие идеи и случавшиеся там трясения наша элита воспринимала с огромным энтузиазмом, отчасти, может быть, и излишним.

Самодержцы усердно женились на немках, имперские дворянство и бюрократия активно пополнялись «бродяжными иноземцами». Но европейцы в России быстро и повально русели, а русские все никак не европеизировались.

Русская армия победоносно и жертвенно сражалась во всех крупнейших войнах Европы, которая по накопленному опыту может считаться наиболее склонным к массовому насилию и самым кровожадным из всех континентов. Великие победы и великие жертвы приносили стране много западных территорий, но не друзей.

Ради европейских ценностей ( в то время религиозно-монархических ) Санкт-Петербург выступил инициатором и гарантом Священного Союза трех монархий. И добросовестно выполнил союзнический долг, когда нужно было спасать Габсбургов от венгерского восстания. Когда же сама Россия оказалась в сложном положении, спасенная Австрия не только не помогла, но и обратилась против нее.

Потом евроценности сменились на противоположные, в Париже и Берлине в моду вошел Маркс. Некоторым жителям Симбирска и Яновки захотелось, чтобы было, как в Париже. Они так боялись отстать от Запада, помешавшегося в ту пору на социализме. Так боялись, что мировая революция, будто бы возглавляемая европейскими и американскими рабочими, обойдет стороной их «захолустье». Они старались. Когда же улеглись бури классовой борьбы, созданный неимоверно тяжкими трудами СССР обнаружил, что мировой революции не случилось, западный мир стал отнюдь не рабочекрестьянским, а ровно наоборот, капиталистическим. И что придется тщательно скрывать нарастающие симптомы аутического социализма за железным занавесом.

В конце прошлого века стране наскучило быть «отдельно взятой», она вновь запросилась на Запад. При этом, видимо, кому-то показалось, что размер имеет значение: в Европу мы не помещаемся, потому что слишком большие, пугающе размашистые. Значит, надо уменьшить территорию, население, экономику, армию, амбицию до параметров какой-нибудь среднеевропейской страны, и уж тогда нас точно примут за своих. Уменьшили. Уверовали в Хайека так же свирепо, как когда-то в Маркса. Вдвое сократили демографический, промышленный, военный потенциалы. Расстались с союзными республиками, начали было расставаться с автономными... Но и такая, умаленная и приниженная Россия не вписалась в поворот на Запад.

Наконец, решено было умаление и принижение прекратить и, более того, заявить о правах. Случившееся в 14-м году сделалось неизбежным.

При внешнем подобии русской и европейской культурных моделей, у них несхожие софты и неодинаковые разъемы. Составиться в общую систему им не дано. Сегодня, когда это старинное подозрение превратилось в очевидный факт, зазвучали предложения, а не шарахнуться ли нам в другую сторону, в Азию, на Восток.

Не нужно. И вот почему: потому что Россия там уже была.

Московская протоимперия создавалась в сложном военно-политическом коворкинге с азиатской Ордой, который одни склонны называть игом, другие союзом. Иго ли, союз ли, вольно или невольно, но восточный вектор развития был выбран и опробован.

Даже после стояния на Угре Русское Царство продолжало по сути быть частью Азии. Охотно присоединяло восточные земли. Претендовало на наследие Византии, этого азиатского Рима. Находилось под огромным влиянием знатных семей ордынского происхождения.

Вершиной московского азиатства явилось назначение государем всея Руси касимовского хана Симеона Бекбулатовича. Историки, привыкшие считать Ивана Грозного кем-то вроде обериута в шапке Мономаха, приписывают эту «выходку» исключительно его природной шутливости. Реальность была серьезнее. После Грозного сложилась солидная придворная партия, продвигавшая Симеона Бекбулатовича уже на вполне настоящее царство. Борису Годунову пришлось требовать, чтобы присягая ему, бояре обещали «царя Симеона Бекбулатовича и его детей на царство не хотеть.» То есть, государство оказалось в полушаге от перехода под власть династии крещеных Чингизидов и закрепления «восточной» парадигмы развития.

Однако ни у Бекбулатовича, ни у потомков ордынского мурзы Годуновых не было будущего. Началось польско-казацкое вторжение, принесшее Москве новых царей с Запада. При всей мимолетности правлений Лжедмитрия, задолго до Петра огорчившего бояр европейскими замашками, и польского королевича Владислава, они весьма символичны. Смута в их свете представляется не столько династическим, сколько цивилизационным кризисом –

Русь отломилась от Азии и начала движение к Европе.

Итак, Россия четыре века шла на Восток и еще четыре века на Запад. Ни там, ни там не укоренилась. Обе дороги пройдены. Теперь будут востребованы идеологии третьего пути, третьего типа цивилизации, третьего мира, третьего Рима...

И все-таки вряд ли мы третья цивилизация. Скорее, сдвоенная и двойственная. Вместившая и Восток, и Запад. И европейская, и азиатская одновременно, а оттого не азиатская и не европейская вполне.

Наша культурная и геополитическая принадлежность напоминает блуждающую идентичность человека, рожденного в смешанном браке. Он везде родственник и нигде не родной. Свой среди чужих, чужой среди своих. Всех понимающий, никем не понятый. Полукровка, метис, странный какой-то.

Россия это западно-восточная страна-полукровка. С ее двуглавой государственностью, гибридной ментальностью, межконтинентальной территорией, биполярной историей она, как положено полукровке, харизматична, талантлива, красива и одинока.

Замечательные слова, никогда не сказанные Александром Третьим, «у России только два союзника, армия и флот» – самая, пожалуй, доходчивая метафора геополитического одиночества, которое давно пора принять как судьбу. Список союзников можно, конечно, расширить по вкусу: рабочие и учителя, нефть и газ, креативное сословие и патриотически настроенные боты, генерал Мороз и архистратиг Михаил... Смысл от этого не изменится: мы сами себе союзники.

Каким будет предстоящее нам одиночество? Прозябанием бобыля на отшибе? Или счастливым одиночеством лидера, ушедшей в отрыв альфа-нации, перед которой «постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства»? От нас зависит.

Одиночество не означает полную изоляцию. Безграничная открытость также невозможна. И то, и другое было бы повторением ошибок прошлого. А у будущего свои ошибки, ему ошибки прошлого ни к чему.

Россия, без сомнения, будет торговать, привлекать инвестиции, обмениваться знаниями, воевать (война ведь тоже способ общения), участвовать в коллаборациях, состоять в организациях, конкурировать и сотрудничать, вызывать страх и ненависть, любопытство, симпатию, восхищение. Только уже без ложных целей и самоотрицания.

Будет трудно, не раз вспомнится классика отечественной поэзии: «Вокруг только тернии, тернии, тернии... б***ь, когда уже звезды?!»

Будет интересно. И звезды будут.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579573 Владислав Сурков


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579571 Алексей Чеснаков

«Русский мир»-2030: каким он будет

События 2010-х гг. перевели понятие «Русский мир» из сферы интеллектуальных изысканий в инструмент практической политики. Оно стало более действенным, но столкнулось с сопротивлением, в том числе военно-политическим. Специально для этого выпуска журнала ведущим экспертам задавали вопрос, каким мог бы, а каким не должен быть «Русский мир» к концу следующего десятилетия.

Алексей Чеснаков, директор Центра политической конъюнктуры:

Сейчас не самое лучшее время для того, чтобы строить долгосрочные прогнозы о будущем русского мира. Причин несколько. Главная из них – гипертрофированная мифологизация той практической роли, которую концепция «Русского мира» сыграла в последних событиях на Юго-Востоке Украины. Отсюда – постоянная путаница в терминах. Отсюда – нагромождение смыслов. Отсюда – опасное стирание границ между теоретической доктриной и реальным политическим проектом.

Первое, что нужно понимать, – в новейшей истории России интерес к образу русского мира возник не в связи с украинским конфликтом, а в рамках предпринимаемых в нулевые годы попыток осмысления задачи выживания страны как особого историко-культурного пространства со своими традициями и правилами. Можно сказать, что концепт «Русского мира» дополнял и помогал раскрыть идею политического суверенитета России.

Впоследствии слишком частое и не к месту использование этого, безусловно, яркого, многосложного термина уже в контексте событий 2014 г. на Украине без необходимого современного теоретического содержания сделало его заложником идеологических и персональных особенностей некоторых апологетов.

В результате концепт сохраняет актуальность лишь в определенном пропагандистском дискурсе как негативный конструкт для описания российской внешней политики на постсоветском пространстве, а также все еще употребляется некоторыми псевдоинтеллектуальными манипуляторами, которые пытаются найти самое простое описание для сложных и часто не связанных друг с другом явлений. Не будет большим преувеличением сказать, что никакой целостной политической стратегии создания русского мира в 2014 году не существовало.

Нужно также учесть, что образ «Русского мира» имел важное значение в процессе воссоединения России с Крымом.

Развитие конфликта на Юго-Востоке Украины и те решения, которые принимались в Москве и Киеве, определялись инерцией предыдущих установок в политике самой Украины, России и Запада. Конфликт и до сих пор разворачивается в такой инерционной логике. Его в большей степени определяют предыдущие действия сторон, а не их долгосрочные интересы или геополитические риски. Поэтому в 2014 г. концепт по большей части служил универсальным объяснением действий России постфактум со стороны части экспертов и непосредственных участников событий «на земле».

Сейчас идеология «Русского мира» остается основой образа будущего для части активных участников гражданского сопротивления на Юго-Востоке – как для украинских, так и для некоторых российских граждан, которые приняли участие в вооруженном противостоянии Киеву. Они были частью довольно рыхлой и многосоставной коалиции. Помимо националистов и национал-большевиков в сопротивлении активно участвовали сторонники возрождения советской общности наций, коммунисты-имперцы, левые интернационалисты, сторонники реставрации многонациональной империи на демократических или монархических началах, наконец, сторонники независимости Донбасса, который считали и считают жителей этого региона отдельной политической нацией и т.д. Эти разрозненные идеологические группировки играли куда большую роль, чем русские националисты, которые выступали за объединение русских в рамках единой политической общности на постсоветском пространстве.

После того, как сецессия Большого Юго-Востока Украины перестала присутствовать в актуальной повестке дня и особенно с момента заключения Минских соглашений, когда конфликт на неопределенное время локализовался в Донбассе, завышенные ожидания радикальных сторонников «Русского мира» уступили место разочарованию.

Бесчисленные попытки объяснять многие локальные проблемы геополитическими противоречиями и национальными ценностями потерпели естественное фиаско. Тем более что концепт порой нисколько не помогал понять мотивацию вовлеченных в этот конфликт сторон, и уж тем более прогнозировать дальнейшие события.

Однако все это совсем не значит, что «Русский мир» мертв. Наоборот, именно сейчас начинается самый интересный этап в его развитии – наполнение новыми смыслами. События на Юго-Востоке Украины сделали более очевидными ряд фронтиров – как между этническими общностями, так и между национальными интересами. Более того, некоторые фронтиры оказались даже внутри наций и этнических групп.

Российские политики часто утверждают, что русские и украинцы – это один народ. Однако имеется в виду не этническое единство. Объединяя русских и украинцев в этой констатации, Путин явно не имеет в виду, что украинцы – это какие-то особые русские и что украинский язык, образование, культура и политическая субъектность, основанная на них, не имеют права на существование. Не противопоставляет Путин русских и украинцев и другим этносам, которые живут в России.

Фразу о едином народе следует понимать, как апелляцию к длительной совместной жизни русских и украинцев в рамках СССР и Российской империи, в рамках общей православной культуры, а не как утверждение о том, что русские и украинцы должны быть одной политической нацией и жить в одном государстве. Говоря о едином народе, Путин подчеркивает, что для России идея политического, военного и экономического союза с Украиной не потеряла актуальности, несмотря на кризис. Для российского президента русские и украинцы не должны быть врагами и могут (неизбежно будут) иметь общую судьбу.

В свою очередь, противоположные интерпретации такого подхода – политическое объединение русского этноса на постсоветском пространстве или реставрация империи в каком-либо виде – политически нереалистичны, неизбежно войдут в противоречие с международным правом и, сверх того, представляют серьезные риски для самой России. Невозможно представить себе, что современное российское государство развяжет большой войну на территории бывшего СССР, чтобы объединить всех русских под своей властью. Реализация и даже артикуляция такой стратегии поставила бы под угрозу существование прежде всего самой России. Как невозможно представить себе и реставрацию большой империи. За годы независимости интересы элит бывших советских республик стремительно расходились, о чем свидетельствуют неудачные попытки запустить жизнеспособную интеграцию с большим количеством участников.

Как говорилось выше возвращение вопроса о «Русском мире», в том числе в геополитическом контексте, кажется неизбежным. Однако акцент будет делаться на языке и культуре как реальных и эффективных инструментах «мягкой силы». Поддержка и укрепление «Русского мира» как мира русского языка, русской культуры, мира политики на русском языке, безусловно, будет оставаться одним из приоритетов российской внешней политики в долгосрочной перспективе. Это и есть естественная среда российского влияния, в которую включаются не только, собственно, русскоязычные граждане постсоветских и других государств, но и все люди, которые интересуются Россией или учат русский язык.

Россия не сможет стать одним из технологических, идейных лидеров будущего мира, если русскоязычное пространство будет постепенно, но неуклонно сужаться. Поддержка и распространение русскоязычного образования – одно из важнейших условий выживания «российского проекта» как самостоятельного и мощного военно-политического и экономического центра.

Вместе с тем, России придется более жестко защищать границы этого реального «Русского мира», который создавался и расширялся сначала Российской империей, а затем Советским Союзом. В последнее время на постсоветском пространстве вызовов для мира русского языка становится все больше. Казахстан переходит на латиницу, в Латвии хотят полностью отказаться от образования на русском языке, на Украине принят закон об образовании, ущемляющий права русскоязычного населения. Верховная Рада скоро приступит к рассмотрению нового закона о языке, который также может носить дискриминационный характер для миллионов русскоязычных граждан. Российской дипломатии придется быть активной, последовательной и жесткой в отстаивании интересов и прав людей, которые хотят говорить на русском языке.

Если же попытаться эксплицировать стратегию «Русского мира», то она состоит в следующем. Во-первых, отстаивать право людей говорить на русском языке. Во-вторых, обеспечить право получать образование на русском языке, по крайней мере, сохранить и усилить русские школы. Нужно больше русских школ на постсоветском пространстве. В-третьих, необходимо бороться за право русскоязычных граждан вести диалог и документооборот на русском языке с представителями муниципальных властей в своих странах на пространстве бывшего СССР. Если русский язык не может быть вторым государственным языком, то он должен быть одним из признанных региональных или местных языков в тех местах, где проживает значительная доля граждан, говорящих на русском языке.

Россия – политическая нация, а не национальное государство. Поэтому в ближайшие годы внешняя политика России будет склоняться к тому, чтобы не поддерживать моноэтнический принцип в строительстве национальных государств на постсоветском пространстве. В этом смысле русский политический проект и украинский националистический проект неизбежно будут находиться в состоянии конфликта. Дальнейшее обострение этого конфликта при нынешней украинской власти можно считать неизбежным.

Россия не может ставить цель возвращение всех русских или русскоязычных домой в Россию. Для России выгодно, чтобы русскоязычные продолжали жить и работать на территории постсоветского пространства, сохраняя и распространяя русскую культуру и поддерживая политическое пространство на русском языке в своих странах.

Предложенные соображения не имеют четкой структуры и тем более не являются частью какой-то политической программы. В то же время нельзя исключать, что такая программа вполне может появиться. Для этого есть реальные предпосылки. Серьезные ограничения, впрочем, тоже присутствуют. С одной стороны, запрос на такую программу растет. С другой – ресурсов для ее реализации явно не достает, и это очевидно не только элитам, но и простым людям.

Как бы то ни было, с началом нового шестилетнего политического цикла в России следует ожидать обострения внимания к этой теме. Тем более, что отсутствие прогресса в урегулировании конфликта в Донбассе и усиливающееся расхождение между Россией и Западом будут катализировать этот процесс.

Алексей Миллер, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге:

У понятия «Русский мир» очень много трактовок. Кстати, это не единственная подобная концепция. Есть еще Святая Русь, например. И она, кстати, для РПЦ даже более значима. Но давайте посмотрим, чем занимается, например, фонд «Русский мир». Культурные вопросы, библиотеки, центры изучения языка, фестивали, научные проекты и т.д. Тем же занимаются немцы в Институте Гёте, французы в своих центрах – побуждение, развитие и поддержание интереса к национальной культуре, искусству и т.д. В этом смысле не обязательно быть этническим русским, чтобы ощущать свою принадлежность к русскому миру. И такое ощущение совершенно не обязательно должно манифестироваться в политике.

Политический аспект «Русского мира» опять же трактуется по-разному. И эти трактовки меняются со временем. В ноябре 2009 г. патриарх Кирилл произнес большую, практически программную речь о «Русском мире». Он говорил о том, что мы должны научиться уважать суверенитет тех государств, которые в большей или меньшей степени принадлежат к «Русскому миру», что мы должны избавиться от комплекса «старшего брата», что мы ни в коем случае не должны ничего навязывать, что это должны быть партнерские, уважительные отношения и т.д. Так было.

Понятно, что после 2014 г. для таких разговоров места не осталось, но тогда патриарх выступал адвокатом «Русского мира» через «мягкую силу». Он часто ездил на Украину, в Белоруссию, в Молдову с пастырскими визитами и говорил: мы принадлежим одной культуре, вере (но не одной церкви, кстати!) и так далее. Понятно, что после 2014 г. те, кто не принимает концепции «Русского мира» (и не принимал до 2014 г.), утвердились во мнении, что «Русский мир» – это концепция аншлюса. Тогда многие посчитали, что Крым – это начало большого пути, «русская весна», но со временем стало ясно, что это не так. И необходимо творческое переосмысление, переформулирование концепции «Русского мира». Надо понять, что пошло не так, а что – так. Нужно попытаться вернуть – насколько это возможно – «Русский мир» в сферу культурную, неагрессивную, конструктивную.

Александр Тарасов, социолог, политолог, историк (Москва):

Никто до сих пор не смог внятно объяснить, что такое «Русский мир»; каждый, кто пользуется этим выражением, понимает под ним что-то свое. Лучше всего эту формулировку научилась использовать украинская националистическая пропаганда, у которой «Русский мир» – это тупой, злобный, агрессивный империалистический монстр, наследник Орды. При таком уровне теоретического осознания бессмысленно рассчитывать на какие-то серьезные (гео)политические успехи существующей российской власти, в том числе и на Украине.

Наша власть не обладает стратегическим мышлением, она ведет себя ситуативно, как пожарная команда – тушит, где загорелось. Украина и Сирия – последние примеры. И там, и там стратегическое мышление (и, соответственно, способность формировать события) продемонстрировали США с союзниками (НАТО), это касается и созданных для России проблем. Поскольку российский правящий класс озабочен (как и при Ельцине) исключительно собственным обогащением, он не способен противопоставить американской стратегии какую-то равную, не ситуативную. Поэтому всякие рекомендации бессмысленны. России была навязана новая холодная война (и Украину при этом использовали как таран), и у российской власти нет шансов выиграть эту войну. Экономика России несопоставима с экономикой СССР, Советский Союз был сверхдержавой, а Россия – «страна-гигант» третьего мира; при этом, напоминаю, СССР холодную войну проиграл. Россия серьезно сократилась географически, потеряв в том числе важные с геополитической точки зрения территории. Наконец, СССР выступал – неважно, обоснованно или нет – как представитель коммунистической идеи и потому мог рассчитывать на союзников во всем мире. Нынешняя российская власть маркирует себя как антикоммунистическую, ничем в этом не отличаясь от своих западных противников; непонятно, почему антикоммунисты за рубежом должны предпочесть российских антикоммунистов своим собственным.

Представление, что в 2030 г. будет существовать какой-то «Русский мир», по-моему – необоснованный оптимистический взгляд на вещи.

Роман Манекин, историк, журналист, политический аналитик (Москва–Донецк):

«Русский мир», или, если говорить шире, русское цивилизационное пространство нуждается в восстановлении утраченной целостности. Двадцать пять миллионов этнических русских остались за пределами «материка» после 1991 года. И это только этнических русских. Мы не говорим о людях, системообразующей компонентой сознания которых является русский цивилизационный код. «Русский мир» сегодня болен. Он нуждается в реанимации. Украина – болевая точка. Врагам «Русского мира» вполне удалась операция по противопоставлению украинского социального сознания российскому. И свидетельство тому – война в Донбассе. Объективно ситуация состоит в том, что Украина противопоставлена Донбассу ровно в той мере, в которой Донбасс противопоставлен Украине.

Русский духовный цивилизационный ландшафт – естественная среда обитания трехсот миллионов человек. И эта среда сегодня разрушена. Это обстоятельство, по сути, является угрозой всему человечеству. Отсюда главной содержательной задачей грядущего десятилетия станет не достижение нового уровня технического развития, а, возможно, с использованием технических достижений, восстановление естественной экологии души русского человека.

В свете сказанного мы должны всячески противостоять деструктивным мотивациям, направленным, быть может, на достижение кратковременного успеха, но в стратегическом плане подрывающим единство русского мира. Иначе говоря, Украина России не враг. Враг – деструктивные элементы, засевшие во властных структурах Украины. И прямым военным противостоянием здесь мало что можно решить по существу. Хотя и приходится. Но это – вынужденная тактика.

Стратегия должна состоять в выработке эффективных идеологических средств противостояния националистической заразе и точечной, буквально ювелирной работе с общественным мнением и правительственными кругами Украины. Роль Донбасса в этой истории – роль образца, к которому надо стремиться Украине. Так по крайней мере должно быть! Пока, к сожалению, ситуация обратная. Ее, эту ситуацию, нужно исправлять.

Михаил Ремизов, президент Института национальной стратегии:

Во-первых, не следует игнорировать русский фактор внутри и вне России. Во-вторых, не следует зацикливаться на прямолинейном территориальном реваншизме. Сегодня мы одновременно совершаем обе эти ошибки. То есть, разумеется, их совершают разные части нашего исторического «мы». «Власть» в лучшем случае игнорирует, в худшем – дискриминирует русскую идентичность внутри и вне страны. «Общество» не видит других способов реализации и восстановления этой идентичности, кроме исторически привычного «собирания земель». Эти две крайности поддерживают друг друга. Так, например, развиваются отношения с постсоветскими государствами. За весь постсоветский период Российская Федерация не сформулировала никакой внятной и последовательной повестки по «русскому вопросу» за рубежом. Это катализировало дерусификацию в разных формах по периметру наших границ и привело к тому, что любые попытки российской реакции на нее и запоздалой постановки «русского вопроса» автоматически воспринимаются как выдвижение территориальных претензий.

История с Крымом стала «моментом истины». Со стороны все выглядит так, что Россия больше 20 лет молчала о законных правах и интересах русских, а потом махнула рукой и решила вопрос радикально. После этого в Белоруссии и Казахстане ничего не хотят слышать о «Русском мире». Как нам на это реагировать? Снова молчать?

Между тем, концепция «Русского мира» по своему замыслу состояла именно в том, чтобы иметь эту срединную зону между игнорированием и прямым ирредентизмом. Т.е. выстроить жизнеспособное пространство русской культуры поверх государственных границ. А также пространство взаимопонимания и солидарности ее носителей.

Что для этого необходимо? Прежде всего – внутреннее ядро, без которого все остальное невозможно и бессмысленно. Это сама русская идентичность и ее «бытование» внутри России. Во-первых, она должна быть растабуирована. Русские должны привыкнуть к тому, что присутствие в пространстве страны других народов ни в коей мере не должно нам мешать быть собой, культивировать свою идентичность и передавать ее в поколениях. Во-вторых, ее следует истолковать как преимущественно культурно-языковую идентичность. Это снимет многие идентификационные проблемы, замешанные на наивном «биологизме» (подсчет «процентов крови» той или иной национальности в своем «организме»). В-третьих, она должна обрести новую гравитацию с точки зрения массовой культуры, бытовой культуры, политики памяти. Как именно – отдельный большой вопрос. Здесь достаточно отметить, что многие национальные самообразы – результат удачных сознательных стилизаций.

Следующий слой – периферия русского «этнического поля» в России, слой людей с множественной, смешанной самоидентификацией. На этом уровне базовый подход – естественная ассимиляция. Сдвиг критериев этнической самоидентификации от «биологических» к культурно-языковым будет ей немало способствовать. Например, 6,2% участников переписи населения 2010 г. назвали родным язык, не соответствующий национальности. В абсолютном большинстве речь идет о людях, называющих русский в качестве родного языка, но не идентифицирующих себя как русские. Именно они образуют существенный потенциал для естественной ассимиляции. Не нужно и бессмысленно отрицать происхождение как фактор этнической самоидентификации – оно таковым является. Но надо всеми доступными средствами просвещения настойчиво вводить в качестве достаточного фактора такой самоидентификации – родной язык и культуру. Не единственного, но именно достаточного. Точно так же не стоит исключать возможности двойной этнической самоидентификации – по происхождению и по культурно-языковой принадлежности. Это вряд ли может быть массовой нормой, но вполне способно стать нормой для промежуточных и переходных идентификационных процессов.

Далее – механизмы репатриации для русских и сфокусированная диаспоральная политика. В своей «крымской речи» президент впервые признал положение русских как крупнейшей разделенной нации в Европе. Но как раньше, так и по сей день этот кардинальный факт не учитывается государством ни де-юре, ни де-факто. Русские диаспоры за рубежом не являются в должной мере адресатом государственной поддержки со стороны Москвы; русские не имеют должных преимуществ в приобретении российского гражданства; не имеют преференций в сфере трудовой и образовательной миграции (в этом отношении была бы крайне востребована так называемая «карта русского» – по аналогии с «картой поляка», «картой венгра» – дающая широкий набор прав в «материнском» государстве без обязательного переезда и смены гражданства). Иными словами, международный опыт «разделенных наций» (Германии, Израиля, Венгрии, Польши, Казахстана и других стран) так и не стал ориентиром для Российской Федерации. И сам по себе этот факт кардинально снижает гравитацию русской идентичности на постсоветском пространстве: если русские не признаются Москвой, почему они должны признаваться в других столицах?

После присоединения Крыма и войны в Донбассе восполнить этот пробел особенно важно. С одной стороны – чтобы реализовать возросшие ожидания русского населения прирубежных территорий (и, разумеется, самой России). С другой – чтобы снять опасения международных партнеров по поводу того, что после долгого периода бездействия попранные национальные права будут восстанавливаться «внезапно» и в «максимальном» варианте (по крымскому сценарию). Наиболее адекватное средство от подобных опасений – предсказуемая настойчивость и последовательность в отстаивании культурно-языковых и иных прав русского населения.

Борис Межуев, доцент философского факультета МГУ, председатель редакционного совета сайта «Русская идея»:

Выражение «Русский мир» имело и имеет множество самых разных трактовок, но мы для простоты и краткости будем исходить из той, что можно назвать геополитической. Речь идет о тех территориях соседних с Россией государств, которые, сопротивляясь их сплочению на этнократической или какой-то другой почве, тяготеют к России. Это тяготение может иметь отчетливо сепаратистский характер – как было в Абхазии, Южной Осетии, как продолжает быть на Донбассе и в Приднестровье, а может оставаться исключительно культурным, что пока имеет место в Северном Казахстане и отдельных районах Прибалтики. Наконец, возможно допустить – чисто гипотетически – возникновение чего-то подобного «Русскому миру», допустим, в Гомельском районе Белоруссии, если на смену режиму Лукашенко придут проевропейские силы, с поддержкой в западных районах этой страны.

Я бы сравнил отношение России с «Русским миром» с отношением Евро-Атлантики и самой Россией. Аналогия во многих аспектах хромает, но есть сходство в ритмах втягивания и отбрасывания от себя Европой России, а Россией – «Русского мира». В определенные моменты Европа испытывает нужду в участии России в политической игре на континенте, но когда за такое участие приходится платить слишком большую цену, все силы Европы сплачиваются в общем стремлении поставить барьер российской экспансии, выведя из-под ее контроля лимитрофные территории. Отсюда – вечная раздвоенность самой России в вопросе о ее идентичности: европейская или неевропейская она страна?

Россия ведет с себя с «Русским миром» аналогичным образом, в определенные моменты используя его против выходящих из-под ее контроля государств, как бы шантажируя их угрозой территориального раскола, однако когда риск распада по тем или иным причинам оказывается слишком высок или шанс на присоединение «Русского мира» к России блокируется Евро-Атлантикой, это понятие мгновенно забывается, а его наиболее радикальные адепты в самой России удаляются с политического поля. «Русский мир» оказывается таким капиталом, от которого невозможно отказаться, но которым и не воспользоваться без риска фатально осложнить отношения как с ближайшими соседями, так и с крупными государствами мира, опасающимися окончательной декомпозиции существующего миропорядка.

Есть ли выход из тупика? Можно ли построить «Русский мир», одновременно не подвергая риску сложившуюся систему отношений в Евразии? Вероятно, следовало бы найти какую-то политическую форму, в которую могла бы быть канализирована и активность прорусских активистов, и их поддержка со стороны России. Весной 2014 г. был упущен шанс на возникновение прорусского федералистского движения, способного захватить юго-восток Украины, но при этом потенциально являвшегося бы привлекательной идеологической основой для самоопределения других регионов «Русского мира». Тогда борцов за Новороссию короткое время именовали в российских СМИ сторонниками федерализации. Потом призрак Новороссии съел этот самый федерализм. Ведь в самой России подобное «федералистское» движение может носить только оппозиционный характер. Для российской власти союз, условно говоря, с Назарбаевым важнее, чем самоопределение русских жителей Северного Казахстана. Взаимодействие с «Русским миром» станет в этом случае проблемой внутренней политики.

Судьба этого феномена в 2030 г. зависит от того, появится ли подобное федералистское движение, имеющее прорусский, но транснациональный характер? Если да, то можно ожидать, что лимитрофный пояс государств, отделяющий Россию от Евро-Атлантики, приобретет мирную и цивилизованную форму пояса нейтральных федераций с максимально либеральной культурной и языковой политикой. Если нет, сохранится нынешняя динамика системы Россия-«Русский мир», в котором последний продолжит играть роль субверсивного полюса силы, противостоящего прозападным и этнократическим тенденциям столиц лимитрофных государств. Конечно, у России должно оставаться достаточно материальных и духовных ресурсов поддерживать и укреплять в «Русском мире» «прорусскую идентичность».

По событиям 2014 г. мы видели, как отличалось поведение в кризисный момент жителей Севастополя от, скажем, Харькова и тем более Днепропетровска. Боюсь, инерционный сценарий будет благоприятствовать в большей мере «харьковской» и даже «днепропетровской», а не «севастопольской» модели поведения. Поэтому стоит надеяться на первый сценарий развития событий, хотя в настоящий момент он представляется крайне маловероятным.

Георгий Полеводов, писатель (Донецк):

Какую роль может и должно сыграть такое понятие, как «Русский мир», в предстоящие годы, когда Украине предстоит так или иначе преодолевать последствия братоубийственной гражданской войны? Целительную, поскольку другого средства восстановить страну, по сути, и не будет. Взаимосвязи между украинским народом, каким бы обманутым и одураченным он ни был, и народом русским крепче, чем думают те киевские политики, которые и посеяли вражду.

Заглянем, например, на десятилетие вперед. Донбасс, успешно переборов послевоенные трудности, развивается при деятельной поддержке Российской Федерации. Теперь это не только мощный промышленный регион, но и своего рода «хаб» между Востоком и Западом, часть федеративной Украины, созданной после провала «майданной» модели. Годы войны закалили жителей Донецкого региона, и они дали новый импульс развития не только собственному краю, но и России в целом. Именно Донбасс стал примером деятельного патриотизма и любви к Родине. Консолидировал он эти силы и общественное движение и внутри России.

Существование Украины-2030 возможно лишь на условиях федеративного устройства. Отчасти даже и потому, что унитарное государственное устройство изжило себя в принципе. Развязанная киевской властью агрессия против Донбасса разобщила украинское общество. Если жители ДНР и ЛНР объединились вокруг идеи патриотизма, «Русского мира» и резкого неприятия радикального национализма, то население Украины, напротив, раскололось, и раскол будет усугубляться по мере ухудшения экономической ситуации и радикализации отдельных групп населения.

Но есть значимая категория населения современной Украины. Те, которые просто привыкли работать, трудиться на своей земле. И эта категория людей презирает «майданных выскочек» и борцов с «русской агрессией». Разделение на «воинов» и «землепашцев» только усугубит социальную вражду с риском откровенного вооруженного противостояния.

При этом если и начнется возрождение Украины, то именно с ее «срединных земель» – тех самых, воспетых Николаем Гоголем. Именно в Полтавской, Сумской, Черкасской областях и сохранился тот спокойный, работящий настрой простых украинцев. Того «працьовитого» и хлебосольного народа. Для всех этих людей, привыкших жить своим умом и своим трудом, неприятны любые потрясения и революции, именно они – последний оплот стабильности. В корне неверно утверждение, что подобные люди нерасторопны. Да, они терпеливы, и, пожалуй – излишне. Но если кто-то всерьез покусится на их святое право трудиться на своей земле – поднимут на вилы. С той же крестьянской основательностью, с которой обсуждают виды на урожай.

Украинский народ является братским русскому, и потерять его никак нельзя. Поскольку украинская народная культура, язык, традиции также являются важной составляющей единого гуманитарного пространства «Русского мира». И радикализация взглядов здесь может только навредить. Общество обманутой и низвергнутой в пучину хаоса страны должно само прийти к осознанию собственных катастрофических ошибок.

Многие факторы объединяют народы России, Донбасса и Украины. Это прежде всего родственные семейные узы, которые зачастую не может разорвать даже война. Остались еще и экономические связи, общая культура и история. Трагедия Украины и в том, что она выбирает устаревшую историческую парадигму. Дать стране после разрушительной войны и деградации новый смысл существования, не запятнанный кровью и откровенным фашизмом – вот главная задача и, если хотите, гуманитарная миссия Донбасса в будущем.

Алексей Дзермант, научный сотрудник Института философии НАН Беларуси:

«Русский мир» в 2030 году лучше всего представить конфедерацией суверенных государств, придав новую позитивную динамику Союзному государству России и Беларуси. Именно в рамках этого проекта нужно выходить на самую тесную экономическую и военно-политическую интеграцию, промышленную кооперацию, особенно в сфере новых технологий. Двигаться к созданию единой валюты, полноценного союзного парламента, общей гуманитарной политики. Самая большая проблема – Украина. К ней нужен комплексный подход: специализированное информационное вещание с учетом реально существующей украинской национальной идентичности, разработка союзной программы привлечения и переселения граждан Украины, интеграция Донбасса, Приднестровья в состав России или Союзного государства в случае невозможности восстановления отношений с Украиной и Молдовой.

России точно не следует отрицать существование разных русских национальных проектов – белорусского и украинского – и стремиться интегрировать их исключительно в форме включения в состав Российской Федерации. России нельзя игнорировать первостепенную важность технологической и промышленной платформы интеграции со своими союзниками. У России не получится уклониться от вооруженного конфликта в случае, если процесс нацификации Украины приобретет необратимый характер. Украинский национализм крайне токсичен, имеет откровенные экспансионистские планы в отношении России и Беларуси, и к прямому столкновению с ним надо быть готовым, в том числе политически и экономически. «Русский мир» должен иметь социально-ориентированный, а не этнонациональный, характер и антифашистский вектор.

Анна Гусарова, научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте РК (Астана):

Концепция «Русского мира» обречена, а негативное ее восприятие продолжит доминировать в среднесрочной перспективе. Очевидно, что посткрымский миропорядок во многом повлиял на восприятие России как агрессора, а ее место и роль как привлекательного центра «мягкой силы» значительно недооценивается на государственном уровне. Чем активнее Россия будет использовать свой дипломатический ресурс в международной повестке, тем больше вопросов возникнет по переосмылению «Русского мира» как такового.

Секъюритизация и милитаризация российской внешней политики заметно осложнит реализацию концепции в целом. Дальнейшее противостояние по линии США – Россия усугубит негативные тенденции. Националистические страхи и фобии, которые легли в основу многих решений политических элит стран СНГ, в первую очередь, важно минимизировать. Необходимо учитывать – проекция «Русского мира» на пространство СНГ не должна осуществляться в контексте «великой войны с Западом», а силовые методы не должны преобладать в процессе принятия решений.

Для повышения прозрачности и восстановления уровня доверия к «Русскому миру» требуется заметная активизация дипломатического ресурса на пространстве СНГ (в частности, приграничных государств), поощрение публичной дипломатии и поддержка русскоязычных сообществ. Вместе с тем, важно восстановить главный элемент «Русского мира» – приверженность русскому языку и культуре. Для России крайне важно сохранить статус русского языка как lingua franca, посредством которого Россия пока продолжает так или иначе сохранять свои позиции.

Ольга Иванова, депутат Рийгикогу (парламент Эстонии):

Чтобы ответить, каким должен быть «Русский мир» через 15 лет, необходимо понять, что он представляет собой сегодня. Насколько созданная когда-то система себя оправдала, главное, дала ли результат. Кроме того, адресат проектов «Русского мира» кардинально меняется. Если раньше основное внимание было направлено на поколение, воспитанное в Советском Союзе, то современный потенциальный участник сообщества – молодой или среднего возраста человек, выросший в другой социальной и образовательной системе. Насколько мне известно, на сегодняшний день не проведено ни одного исследования, например, в странах Балтии, которое дало бы ответы на эти вопросы. Одним словом, отсутствует понимание, кто они – эти русскоязычные европейцы, которые заинтересованы в идее «Русского мира». Их достаточно много, но об их ожиданиях известно мало или почти ничего. Если смотреть на перспективу 15 лет и пофантазировать, то он мог бы представлять собой глобальную структуру, деятельность которой делилась бы по направлениям: культура, образование, политика, социальное обеспечение, молодежная работа, просветительская деятельность, но и активное участие в формировании повестки дня международной политики.

Особенность русскоязычного населения стран Балтии объяснима: в начале 1990-х гг. они пережили гигантский шок от того, что страна, в которой они жили, от них уехала, и они оказались в совершенно новых реалиях. К основополагающим ошибкам того времени можно отнести нерешенный вопрос нулевого варианта гражданства (Эстония и Латвия). Люди оказались не нужны ни своей стране, ни новой родине. Если говорить конкретно о том, что русскоязычные, например, молодые люди могли бы ожидать от России – возможность получить там высшее образование, сделать карьеру в огромном мегаполисе. Пожилых людей, кто, возможно, родился в России, или ветеранов, конечно, интересует роль исторической родины в международной политике. Поэтому их интересы распространяются и в область политических решений Москвы.

Янис Урбанович, президент «Балтийского форума», председатель фракции «Согласие» Сейма Латвии:

Есть мир, и есть русские. А словосочетание «Русский мир» не все воспринимают в позитивной толстовской интерпретации – как русское общество. Чаще это воспринимается как противопоставленность «Русского мира» всему остальному, что только раздражает русских за пределами России и даже в самой России. Есть русские, люди, разговаривающие на русском, люди, которым симпатична русская культура. Словосочетание «Русский мир» подразумевает некую организованность, что вредит развитию русской культуры в мире. Это даже звучит воинственно. Все знают, что в мире живут британцы, немцы, русские и так далее – свободные люди разных национальностей, которых объединяет язык и культура. И только организаторы работы с диаспорой в России придумали, что есть некий специальный «Русский мир».

Эту тему нужно изучать. Невозможно в Кремле сформулировать мнение и взгляды русских, основываясь на жалобах и челобитных «профессиональных соотечественников». На этом основании неправильно делать выводы, ведь это не позиция всех тех русских, которые живут за пределами России. Организованность в формулировке «Русский мир» предполагает даже некоторую подчиненность, а это неправильно. По всему миру должны рождаться центры русской культуры, а роль Москвы в этом – помощник, а не арбитр, командир.

Для всех нас нет лучше новости, чем об успехах России, а для этого прежде всего нужно развитие России, особенно экономическое. Поэтому богатейте, развивайтесь, становитесь примером для подражания, чтобы каждый, кому симпатична русская культура, мог гордиться этой симпатией.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579571 Алексей Чеснаков


Украина > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579568 Елена Бабкина

Самоидентификация пограничья

Самопровозглашенная Донецкая Народная Республика: формирование сообщества

Елена Бабкина – антрополог, научный сотрудник НИУ «Высшая школа экономики» в Санкт-Петербурге.

Резюме Самоидентификация жителей ДНР постепенно закрепляется в публичном поле вместе с государственной символикой, при этом само представление о республике как о военной власти трансформируется в представление о государстве и территории. Жители в ряде контекстов – повседневных и ритуальных – становятся жителями и гражданами ДНР.

Политическое развитие в Донбассе диктует перемены в сознании. В данном эссе рассмотрим, как ситуация, сложившаяся за годы вооруженного конфликта, стала причиной возникновения новой само- и идентификации, при помощи которой обыватель «осваивает» возникшие социальные контексты. Внутри них человек выучивает некоторую социальную роль, способ говорить о реальности и своем опыте, использовать его как сигнал включения в сообщество или исключения из него, либо как социальный ресурс. Каждый из таких социальных контекстов имеет свою коммуникативную структуру (или структуры), все вместе они образуют особую коммуникативную культуру или коммуникативное пространство, в которое так или иначе включены жители данной территории. В нем проявляется изменение представлений сообщества о себе.

Отметим, что само- и идентификацию жителя ДНР я понимаю шире, чем публичное выражение лояльности к самопровозглашенному государству или идеологическим доктринам, которые оно поддерживает. В ряде случаев дело не сводится к воспроизведению устоявшихся текстов, приписываемых «донбасской идентичности». Важно, что эта само- и идентификация функционирует как категория социальной практики, апеллируя к личному опыту и опыту сообщества в последние несколько лет. Безусловно, она неоднородна и динамична, в ней присутствуют «швы» и противоречия, часть которых осознается в самом сообществе (например, отсутствие опыта «близкой» войны у ряда обывателей, к чему мы еще вернемся), часть заметна лишь при аналитическом рассмотрении.

Однако оформившиеся за время жизни в новой политической и экономической системе практики, тексты, узнаваемые символы новой власти и политической культуры так или иначе работают в двух функциях. Как схемы само- и репрезентации перед условным внешним наблюдателем (его роль зачастую играет обобщенное «государство» как гарант и источник реализации социальной справедливости), а также как возможности горизонтальной солидарности сообщества в новых границах и условиях. И в том и в другом случае речь, безусловно, идет и о спонтанно возникающих контекстах новой самоидентификации, и о появлении ритуалов и ритуализированных практик, к ней апеллирующих.

И повседневные контексты, и контексты ритуала связаны (1) со знанием/усвоением символов новой власти, (2) с опытом существования в условиях границ, появившихся на карте бывшей Донецкой области, (3) с наличием локальных сюжетов о войне и способов говорить о военной повседневности, которые не совпадают с дискурсом российской или украинской пропаганды. В повседневной жизни житель ДНР нуждается во всем этом, чтобы хотя бы узнавать на страницах газет полезную информацию и понимать соседей, и таков результат социальной трансформации, которая привела к оформлению сообщества внутри самопровозглашенной республики. Оно связано символической системой, языком, социальным порядком, высокой степенью зависимости от неформальной экономики. Говоря в терминах современной этнографии, ряд практик и социальных категорий внутри ДНР приобрели за 2014–2015 гг. «эмные», т. е. понятные местным обывателям, объяснения, – а также подбор «этных» («граница», «война», «военные», «государство») – аналитических, внеконтекстуальных, сопряженных с риском обобщений или чрезмерной политизации. Точно так же новые явления социальной жизни или, как в случае с украинским языком в школах, сохранение прежнего порядка получают «эмные» объяснения, часто опирающиеся на узнаваемые тексты из местных органов массовой информации, слухов, циркулирующих в повседневных разговорах или в интернет-фольклоре.

Рассмотрим наиболее важные идеи, понятия и социальные явления, вокруг которых строится само- и идентификации жителя ДНР, их контексты в медийном пространстве и в обыденных разговорах. К ним относятся дебаты в широком смысле вокруг государства и государственной власти («новой», «старой», «советской»), реалии режима пересечения линии, где соприкасаются самопровозглашенная ДНР и Украина, а также бытовой и ритуальный символизм текущего военного противостояния.

Государство

Государство и государственная власть – общее место постсоветских общественных дискуссий, в какой бы плоскости они ни строились – советской ностальгии, публичных интерпретаций истории или обсуждений социальной жизни. Однако в условиях смены политического режима и дезинтеграции государственной монополии на насилие и, далее, военных действий тема государства особенно важна для саморепрезентации сообщества. Это касается, во-первых, темы «ухода» государства (украинского), во-вторых, появления новых символов государственного порядка – то, что касается самопровозглашенного государства.

В первом случае для саморепрезентации и выражения индивидуальной и коллективной памяти жители прибегают к описанию бездействия/безразличия или «вакуума» власти разного уровня в 2014–2015 гг., когда символическим и административным ресурсом государства обладала практически исключительно украинская власть. Тема «как государство от нас отказалось» занимает значительное место в прессе того времени и в повседневных воспоминаниях вплоть до сегодняшнего дня. Важными топосами таких историй служат отсутствие коммуникации власти и жителей конфликтных территорий во время военных действий (например, когда не было распоряжений о переходе города на военный режим, предполагающий прекращение работы ряда учреждений и пр.), замалчивание текущей ситуации в информационном пространстве, а также ряд ограничений (свободы передвижения, блокирование банковских карт), вынуждавших искать способы выживания. Кроме того, описываются ситуации, когда власть – старая либо новая – заявляет о себе только при помощи насилия, имеющего символическую функцию или направленного на преодоление внесистемного насилия («беспредела»).

Со временем дискурс «вакуума власти» становится актуальным и для обывательского описания социальной жизни внутри непризнанного государства, причем как у сторонников Донецкой республики, так и у людей с невыраженной политической позицией. Слишком велик разрыв между ожиданиями от сменившейся власти, претендующей на новую государственность, и личными усилиями по нормализации и обеспечению социальных гарантий. Ожидания же, как правило, связываются с воображаемыми советскими практиками договора «начальников» (политиков) и «бригадиров» (производственников) об обмене труда и ресурсов, в числе которых не только материальные ценности, но и толерантность к неформальной экономике и отсутствию полной политической лояльности.

Во втором случае мы отмечаем ряд способов (тексты, ритуалы, практики, артефакты), с помощью которых власть ДНР, претендующая на статус государственной, артикулирует идентичность сообщества. Среди них цитирование узнаваемых советских символов и прямая отсылка к советскому прошлому (и практикам взаимодействия с ним) для обозначения «дээнэровского» как «не-украинского», а также оформление способов символического обмена между государством и обывателем (оплата коммунальных услуг – выплата социальных пособий, перерегистрация предприятий в ДНР – размещение в витринах рекламы военкоматов). В результате появляется набор релевантных форм взаимодействия обывателей с новой властью, отражающих ожидания от нее (например, борьбы со «спекуляциями» на рынке) и рецепцию новой политической реальности (флаг, расчет по «республиканскому» курсу в 2014–2015 гг.), а также события с высоким семиотическим статусом (диалоги с Захарченко в прямом эфире, например, или возложение цветов к памятнику Ленину) и государственные ритуалы, апеллирующие к представлениям о коллективном прошлом, советском и ближайшем, среди которых главное место занимают военные или милитаризованные парады. Ввиду экономической слабости ДНР символическая политика становится единственным доступным способом возобновления присутствия государства в разных контекстах социальной жизни после периода, когда представление о том, чья власть, относилось к военному присутствию той или иной стороны.

Параллельно и власти самопровозглашенной республики, и местная пресса, и обыватели в достаточно близкой манере конструируют дискурс долга государства (Украина) перед рядовыми гражданами. Так, обращение к материальным (социальные выплаты, кредиты) и символическим (документы, обучение в вузе) ресурсам украинского государства рассматриваются как реализация долговых отношений. Символическим капиталом сообщества ДНР в таком случае становится представление о том, что они «свой долг государству отдали сполна» – в исторической перспективе (т.е. во времена индустриального расцвета Советской Украины, о котором пишут местные авторы и говорят на лавочках и в очередях на границе) или современной, испытав тяжести военных действий и «безвластия». Экономические ограничения, которые с 2014 г. по настоящее время вводит украинское правительство в отношении неподконтрольных территорий, пресса и местные жители называют «блокадой» (апеллируя к узнаваемой символике блокады Ленинграда). До настоящего момента они являются предметом споров на пунктах пересечения линии соприкосновения (так называемые КПВВ) и жалоб внешней стороне (представителям ОБСЕ, журналистам или случайным попутчикам из других стран).

Границы

Современная антропологическая теория уделяет особое внимание границам и трансграничному обмену – миграционным потокам, экономическим и культурным связям. Именно границы и связанные с их пересечением практики служат контекстом формирования и бытования новых типов самоидентификации и идентификации других. Более того, как и в случае с саморепрезентацией жителей ДНР, сама по себе граница, точнее ее появление в повседневной жизни, становится ресурсом самоидентификации. В повседневном восприятии, ретранслируемом местной прессой, граница используется для описания асимметричных, то есть несправедливых, отношений между государством (Украиной) и частью его жителей (одновременно являющихся жителями ДНР). Эти отношения становятся краеугольным камнем для самоопределения сообщества.

Есть и иные аспекты символического и практического восприятия границы. Сама повседневная жизнь представляется как «пограничье» между «той» и «этой» территорией. Оно имеет не столько культурный смысл, хотя люди склонны отмечать для «иностранца» смену содержания рекламных щитов и прочих надписей, указывающих на культурный и политический контекст. Важнее существование режима пересечения границы, сопряженного с усвоением кодов поведения и общения с попутчиками, пограничной инфраструктурой двух сторон конфликта, и наконец с людьми «на той территории». Поездки «туда и обратно» чаще всего связаны с получением социальных выплат, приобретением дефицитных, более дешевых или привычных по качеству, внешнему виду и пр. товаров (иногда «украинским» товарам придается более высокий символический статус и/или они маркируются особым качеством по сравнению с товарами на спорной территории, которым соответственно приписывается «спорное» качество). Но среди целей перемещения – поездки на работу, учебу или в медицинские учреждения. Все это создает гиперсемиотичные пространства самоидентификации и солидаризации внутри сообщества, а это проявляется в формировании сетей доверия и взаимопомощи с разной степенью устойчивости – от спонтанных до условно постоянных.

В этом смысле самоидентификация жителей ДНР служит «культурным ресурсом». С помощью данного термина американский антрополог Ольга Шевченко определяет характер повседневных отношений в постсоветской культуре тотального кризиса. Они включают систему личных связей и технологий для выживания, перманентное ощущение разрушения порядка (социального, государственного – и здесь мы возвращаемся к разговору о государстве), которые позволяют широко прибегать к практикам неформальной экономики, соблюдая коды внешней лояльности по отношению к политическим режимам. Например, до перехода ДНР на официальный курс обмена валют (рубль к гривне как 3:1) и свободного хождения обеих валют на территориях самопровозглашенных республик (т. е. до сентября 2016 г.) официальным был т. н. «республиканский курс» (2:1). Соответственно, повсеместной была практика неформального обмена по «нормальному» или договорному курсу (3:1 или выше), что сочеталось с проявлением лояльности к властям ДНР. Государственные кампании ДНР по повышению социального обеспечения и контроля над неформальной экономикой получают определенный резонанс (и даже типичные для постсоветского пространства оценки «борьбы со спекуляциями»). Но более важной структурной особенностью сообщества жителей непризнанной республики является понимание того, что государственный и социальный (или социально-экономический) порядки не совпадают.

Самопровозглашенное государство важно постольку, поскольку обеспечивает образование, здравоохранение, сохранение городской культуры (общим местом рассказов о жизни в ДНР является удивление чистотой улиц, скверов, работой коммунальных служб в ситуации обострения военных действий, а также политикой в области образования, молодежного спорта и досуга) и привычные мемориальные практики (в частности сохранение поздне- и постсоветской городской среды с присущей ей топонимикой и праздничными мероприятиями, в отличие от современной Украины). Однако социальный порядок и нормализация жизни в условиях военных действий намного шире, чем сфера деятельности этого государства, и предполагает – и здесь ДНР находится в одном ряду со многими постсоветскими странами – большую значимость сетей миграции и неформальной экономики. Вообще, жители придают большое значение своим (негосударственным) инициативам по возвращению в «нормальную» жизнь, к которым относятся организация бизнеса, деятельность творческих коллективов, проведение спортивных соревнований, благотворительная помощь, монетизация личных увлечений.

Рутинизация «мирной повседневности» проявляется в символических акциях, направленных на то, чтобы указать агентам государственной власти на «довоенный порядок». Так появляются надписи «С оружием не входить» или имплицитные правила поведения военных в публичном пространстве, такие же, как и для гражданских лиц. Таким образом, несмотря на многочисленные проявления в ДНР государственного патернализма, пользующиеся широким одобрением, и просоветскую риторику, возвращения к советским представлениям о взаимодействии человека и государства не происходит. С приходом новой власти, которая действительно пользуется таким символическим ресурсом, как ностальгия по 1970-м гг., жители ДНР не становятся «большими детьми», по выражению Ильи Калинина, которыми «...либеральная критика увидела советских людей эпохи перестройки. И была не очень далека от истины». Напротив, жители ДНР активно создают социальные сети, завязанные на экономических интересах, вырастающие из практик солидаризации во время кризиса. Нельзя не отметить, что в эти сети часто активно включены люди, живущие на территории Украины, – разрыва повседневных взаимодействий во многих случаях не происходит, люди просто стараются избегать неудобных тем и вопросов.

Война

И, наконец, важнейшим ресурсом групповой солидаризации и самоидентификации жителей ДНР выступают представления об общем опыте «этой войны», определяющем текущую жизнь – ее экономическую и политическую неустойчивость, перманентный вопрос о миграции всех членов семьи или тех или иных ее поколений, сохранение индивидуальной и коллективной памяти о событиях. Последнее включает и типичные сюжеты из военной повседневности, которые фигурируют в бытовых разговорах, и оформление мест памяти и коммеморативных практик в реальном и виртуальном пространствах.

Внутри сообщества понятие «война» обладает, как было указано выше, «эмной», т. е. опирающейся на местные контексты, интерпретацией. Так, под войной местные жители могут понимать текущий конфликт полностью, отсчитывая его от весны 2014 г., от первых столкновений сторонников Донецкой республики с Вооруженными силами Украины в Славянске и Краматорске или от 26 мая (условный день начала боев за аэропорт Донецка). Последняя дата фигурирует в прессе и в социальных сетях жителей ДНР как день, с которого война началась. И ее годовщина является триггером для своеобразных флешмобов по описанию в соцсетях собственных воспоминаний (политическая составляющая риторики, как правило, заключается в применении ВСУ вооружения с большой поражающей способностью без предупреждений и контроля над ситуацией) и иных текстов коммеморативного характера. В обыденной речи «войной» могут называть также период или периоды (и тогда в некоторых местах, как например в Горловке, можно услышать «первая война», «вторая война») обострения боевых действий, включающие масштабные обстрелы городов – лето 2014 г. и январь-февраль 2015 года. Так появляются странные для внешнего наблюдателя ситуации несовпадения хронологии и «разрывы» в коллективной памяти, когда события, важные для одних людей как ключевые эпизоды войны, могут быть малоизвестны в других городах и даже в других районах одного города.

Похожее противоречие коллективного восприятия войны фиксируется самими местными жителями. Так, при описании повседневной жизни типичны указания на то, что если для одних людей «война» – это уже скорее событие в прошлом («я всегда говорю: в моем дворе все спокойно»), то для других – это скорее «настоящее», постоянно переживаемый опыт в силу близости к зонам непосредственных боевых действий или невосполнимости человеческих или материальных потерь. В ряде ситуаций подобная разница в восприятии может приобретать моральную сторону: в одном из интервью студентка осуждает преподавателя, который отказывается смягчать условия сессии для студента, живущего близко к зоне соприкосновения, говоря, что «войны сейчас нет», с другой стороны, другая информантка осуждает коллегу за негативное (по ее мнению) отношение к тем, кто «войну забыл и не хочет вспоминать», поскольку живут в условно более спокойных районах.

В целом повседневные разговоры часто фокусируются на противопоставлении «центра» (центральных районов Донецка) и «периферии» («пограничных» районов), причем связано оно не только с отдаленностью линии фронта, но и с сохранением довоенной экономической и культурной жизни. Впрочем, сохранение это достаточно условное, при оценке экономических реалий жители проявляют единодушие, говоря о довоенных ценах, товарах, работе, перспективах. Если довоенные цены всегда ниже, а товары и услуги – доступнее, качественнее, разнообразнее, то в отношении рынка труда и дальнейших перспектив существует – пусть и в небольшом количестве случаев – указание на позитивную динамику в личном опыте, связанную, как правило, с переориентацией на российский рынок или на собственную инициативу в бизнесе.

В большей степени, чем повседневные контексты обращения к личному опыту, война формирует сообщество жителей ДНР в поле символическом. Здесь очень важно появление еще в 2014 г. и в повседневном общении, и в местных публикациях самого термина «война» – в противовес официальной номинации (до недавнего официального признания в Украине войны с внешним агрессором) Антитеррористической операции (АТО). И если идеологический дискурс (который может присутствовать и в повседневных разговорах), говоря о «войне в Донбассе», имеет в виду войну оборонительную, гражданскую, гибридную, «современную», то обыватели обращаются к символизму «необъявленной войны», подразумевая неблагоприятную информационную и социальную политику государства и трагедию случайных жертв среди мирного населения. Отметим, что похожим образом описываются события 1992 г. в Приднестровье, а словосочетание «невинные жертвы необъявленной войны» присутствует и в подписях к фотографиям из Бендер в местных изданиях, и на памятных знаках в городах ДНР, устанавливаемых районными администрациями.

Вообще ритуалы вокруг так называемых мест памяти и практики совместной коммеморации – признанные способы говорить о единстве воображаемых сообществ. Вполне закономерно, что мемориализация войны становится частью инициированной властями ДНР политики памяти. Государственные ритуалы как бы реконструируют память, пытаются собрать единый нарратив о войне и погибших из локальных эпизодов для упрочнения легитимации политического режима. Этот процесс начинается еще до возникновения конкретных государственных структур самопровозглашенной республики, а именно с появления мемориальных знаков «первым жертвам» (ими были назначены бойцы спецподразделения «Беркут», пострадавшие во время событий февраля 2014 г. в Киеве, житель Славянска Рубен Аванесян и медсестра из Краматорска Юлия, далее – жители Одессы, погибшие в столкновениях 2 мая 2014 г.) возле здания облгосадминистрации в Донецке (оно захвачено 7 апреля 2014 г. сторонниками Донецкой республики). А кульминация выражается в символических актах открытия памятника погибшим гражданам ДНР, и отдельно – «Аллеи ангелов», посвященной погибшим детям ДНР (середина 2015 г.). Включение всех жертв среди гражданского населения в рамки истории одного события, одной войны, происходит и на местах: так усилиями местной администрации на месте памятного знака жертвам обстрела 27 июля 2014 г. в Горловке в 2017 г. появляется мемориал всем погибшим горловчанам (с перечислением имен и фамилий). Вмешательство государства меняет не только хронологию, но и нарратив – вместо «необъявленной войны» на стеле появляется «агрессия киевской хунты».

Государственные ритуалы и их риторика задают новые уровни восприятия войны как события. С самого начала противостояния местная пресса пользуется соположением текущих событий и Великой Отечественной войны, имея целью легитимацию комбатантов ДНР. С 2015 г. они принимают активное участие в привычных коммеморативных практиках касательно ВОВ, параллельно изобретаются новые, призванные объединить историческую память и близкие воспоминания в один текст. «Та» и «эта» война рассматриваются как события одного порядка и в поэтических произведениях местных авторов, и в ритуалах, инициированных республиканской властью. Основываясь на идеологии по крайней мере части комбатантов, в нарратив о войне как о едином событии, которое «не закончилось в сорок пятом», вписываются не только противостояние Советской Армии и подполья в Западной Украине примерно до 1953 г., но и боевые действия в Афганистане, Таджикистане, Нагорном Карабахе, Абхазии, Приднестровье, бывшей Югославии. Ветераны этих войн, вошедшие в армию ДНР, выступают на официальных мероприятиях вместе с ветеранами ВОВ, местными жителями, присоединившимися к ополчению, а после к армии ДНР, жителями, пострадавшими от текущего конфликта, подчеркивают неразрывность конструируемой ими цепи противостояний, частью которой становится сообщество жителей ДНР. Кроме того, ветераны афганской войны и другие «воины-интернационалисты» проводят дни памяти, привлекая прессу, общественные организации, школы.

Неоднозначность «патриотизма локальных войн» на постсоветском пространстве частично встраивается в коммеморативные тексты. Так, одновременно говорится и о гражданском долге, и о волюнтаристском распоряжении политических деятелей человеческими жизнями («[погибли]... по прихоти ЦК», поется в песне местного барда-афганца), и о забвении в 1990-е годы. И тот и другой месседж перекликаются с отношением к войне местных жителей, в котором могут одновременно присутствовать и патриотический пафос, и ощущение несправедливости происходящего в социальном плане.

Помимо ритуалов, коммеморация военных событий встраивается и в обычную жизнь как ритуализированная практика. К примеру, один из моих информантов ведет фотодневник событий с 1 июля 2014 г. (начало военных действий в его местности), запечатлевая присутствие войны в повседневной жизни. Здесь и окопы посреди улиц, и тела погибших, и оглохшая от попадания снаряда кошка, и работа на предприятии во время обстрелов. Связь между публичным и приватным пространством воспоминаний фиксируют, во-первых, посты в соцсетях, во-вторых, публикуемые дневники и рассказы очевидцев. Все они так или иначе представляют саморепрезентации отдельных индивидов и всего сообщества на территории, разграниченной блокпостами и переживающей военные действия. Через призму военной повседневности человека авторы показывают ту сторону самоидентификации жителей ДНР, которая заключается в узнавании сюжетов, действующих лиц, эмоционального опыта. И обыденные рассказы, и опубликованные произведения описывают повышенную чувствительность к звукам, напускное безразличие и сохранение обыденного поведения из мирной жизни во время обстрелов, знание требуемых при разной степени опасности действий, ресурсы оперативной информации о безопасности в городе (такие как группы «Самооборона» внутри социальной сети «ВКонтакте»), топографию мест памяти, принципиальную нерефлексируемость кризисного события («мне все равно, кто стреляет»).

* * *

Итак, с внешней точки зрения есть два полюса. Мирные жители с украинскими паспортами, оказавшиеся на территории военного конфликта и вынужденные мириться с новыми условиями, и «граждане ДНР», принявшие сторону местных лидеров и новые паспорта. Но если изучать практики и тексты, которые я рассматриваю как максимально близкие повседневному дискурсу обывателя, получается, что ни та ни другая формулировка не отражают всех возможных контекстов, в которых у обывателей в ДНР появляется общее «Мы». Наблюдения позволяют говорить о том, что начиная с 2015 г. самоидентификация жителей ДНР постепенно закрепляется в публичном поле («Ты надолго к нам в ДНР» – из личной переписки летом 2015 г.) вместе с государственной символикой. При этом само представление о ДНР как о военной власти трансформируется в представление о государстве и территории. Местные жители в ряде контекстов – повседневных и ритуальных – становятся жителями и гражданами ДНР.

Определенные ожидания от «молодой республики», возникшие весной-летом 2015 г. частичным возвращением к «довоенному» порядку (регулярная выплата зарплат и социальных пособий, определенные гарантии малому бизнесу, восстановление довоенной культуры досуга и сферы потребления), завершились на нынешнем этапе представлением о неопределенности статуса и необходимости существования в нескольких правовых и экономических полях (местном, украинском, российском и др.). Таким образом, самоидентификация жителей ДНР, как и повседневный опыт, чаще всего определяется в терминах мобильности/иммобильности, проявляющих существование особых правовых статусов, экономическую структуру рынка труда и способов малого бизнеса, постоянную или «плавающую» миграцию одного из нескольких членов семьи. Она определяется не столько лояльностью к ДНР, сколько разнообразным, но уникальным в своей совокупности опытом – во-первых, военной повседневности, во-вторых, усвоения правил и практик нарушения правил пересечения границ, взаимодействия с государственными структурами и социальными сетями. И в конечном счете – опытом нормализации жизни, в котором большую роль играет представление о государстве как должнике, от которого ожидается погашение долга, и с другой стороны – как о власти, которая не меняется по своей сути и вынуждает к игре на границе правового поля и «справедливости».

Украина > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579568 Елена Бабкина


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579567 Владислав Петрушко

«Децентрализация Украины бросит каноническому православию новые вызовы»

Владислав Петрушко – доктор церковной истории, кандидат исторических наук, российский церковный историк, профессор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.

Резюме Будет для церкви полезно, чтобы ее духовный центр был в Киеве – при каких-то обстоятельствах, которые, может быть, когда-то сложатся, и слава Богу. Но за уши искусственно притягивать, вспоминая, что с Киева и днепровской купели начиналось наше православие, неправильно, считает профессор богословия Владислав Петрушко.

– Что происходит сейчас в православном мире Украины?

– На него напрямую проецируется то, что происходит в политической жизни страны. И в какой-то мере это, наверное, логичное следствие 25-летнего развития проекта «Украина» в соответствии с принципом, озвученным президентом Кучмой в заголовке своей книги «Украина – не Россия». Эта идея в итоге поставила в аномальное положение бóльшую часть населения Украины, и соответствующая проблема возникла и в церковной жизни. Каноническая православная украинская церковь, будучи частью Московского патриархата, с одной стороны, существует в парадигме русского православия, а с другой – оказалась в реалиях той Украины, которая «не-Россия», внутри государства, враждебно по отношению к России ориентированного. В глазах новой власти УПЦ является организацией, чей духовный центр связан, как они говорят, со «страной-агрессором». Очевидно, пока там нынешняя власть, именно так на каноническую украинскую церковь и будут смотреть. Соответственно это продолжит генерировать негативное отношение к ней со стороны властей, которые будут стремиться отделить ее от Московского патриархата.

Предоставление автокефалии не решит эту проблему, потому что значительная часть верующих на Востоке Украины привыкла к традиционному формату православия, сформировавшемуся в русской церковной традиции. Многие приходы отказались бы переходить в юрисдикцию автокефальной церкви, буде таковая возникла бы. В украинском православии случился бы новый раскол.

– Но к фактору внешнему – политическому – добавляется ведь и фактор внутренний – исключительно церковный, не так ли?

– Проблема не исчерпывается одним лишь негативным отношением украинской власти к канонической Церкви. Есть так называемый «Киевский патриархат», который уже достаточно долго существует, и даже в случае реализации варианта с автокефалией его надо будет куда-то девать. На это наложится проблема амбициозных лидеров наподобие Филарета и его последователей, разделяющих его позицию: мне, дескать без разницы – Константинополь или Москва, не для того затевался «Киевский патриархат», чтобы потом возвращаться в чью-то юрисдикцию со статусом зависимой структуры. Еще один крупный игрок – Украинская греко-католическая (или Униатская) церковь, которая себя позиционирует как православная по традиции и католическая по формату своего общения с Римом. Она с середины ХХ века претендует на то, чтобы объединить все православные и греко-католическую традиции Украины в единый патриархат, разумеется, под властью папы Римского. Униатская церковь соответственно своему галицийскому происхождению заявляет о себе как о самой патриотичной церкви, самой адекватной идеалам самостийной Украины. Униаты напористо продвигаются на Восток и Юг, создав там свои экзархаты. Неслучайно их главный – патриарший, как они его именуют, – собор был построен в Киеве именно на левом берегу Днепра, символизируя заявку на то, что Левобережье – их территория, которую они таким образом «застолбили» для миссии.

В такой сложной ситуации судьба украинского православия во многом зависит от личности предстоятелей. Украинскую православную церковь МП сегодня возглавляет митрополит Онуфрий, иерарх с огромным духовным авторитетом, настоящий монах-аскет по своему внутреннему устроению, человек исключительно принципиальный. С одной стороны, это для украинского православия огромный плюс, духовная опора, стержень, на котором оно держится, с другой – мы знаем, что бескомпромиссность всегда создает проблемы. Мы все помним, как митрополит Онуфрий в присутствии представителей высшей государственной власти Украины отказался встать, чтобы почтить героев так называемой АТО, резонно полагая, что на гражданской войне героев быть не может. Понятно, что такая позиция раздражает власти Украины и побуждает к давлению как на предстоятеля, так и на церковь.

– Какова роль Константинопольского патриархата в этой ситуации? Она как-то активно или исподволь проявляется?

– Смотря что считать активным проявлением. Недавно, например, Константинопольский патриархат объявил, что собирается открыть свои подворья в Киеве и во Львове. И это никто не согласовывал, насколько мне известно, ни с Московским патриархатом, ни с Киевской митрополией. Таким же образом патриарх Варфоломей открыл, не уведомив об этом архиепископа Афинского Иеронима, свое подворье в Афинах. В общем, Константинопольский патриархат постоянно дает понять, что смотрит на Украину как на свою каноническую территорию. В прошлом году патриарх Варфоломей в обращении по поводу Голодомора впервые заявил об украинцах как о пастве Вселенского патриархата, подвергшейся, как он там писал, геноциду. То есть Константинополь упорно продолжает оспаривать факт передачи Киевской митрополии в 80-е гг. XVII в. в юрисдикцию Московского патриархата. Аргументируется это по-разному, но главное, что Константинополь регулярно, может быть, исподволь, как вы говорите, проводит идею о том, что Украина – его каноническая территория. Соответственно, может наступить момент, особенно сложный для Украинской православной церкви, когда Константинополь будет гораздо более активно действовать, исходя из этого принципа.

Пока, я думаю, сдерживает Константинополь, во-первых, нежелание идти на скандал всеправославного масштаба – ведь такие действия чреваты полным разрывом с Московским патриархатом. Во-вторых, значительная часть верующих и духовенства Украинской православной церкви настроены даже в нынешних условиях на сохранение канонического единства с Русской православной церковью. Избрание митрополита Онуфрия, я думаю, показало, что даже при наличии среди епископата националистически настроенных иерархов, в ситуации, когда действительно запахло огнем и порохом, все-таки был избран митрополит Онуфрий как наиболее авторитетный иерарх, несмотря на свою очевидную «промосковскую» позицию (не в политическом смысле, а в смысле сохранения церковного единства).

Константинополь также ощущает, что по сути своей Украинская православная церковь далека от духа эллинизма, которым пропитаны греческие церкви, где тоже присутствует свой националистический момент, и где тоже ситуация достаточно специфическая. Поэтому Константинополь скорее отвоевывает какие-то плацдармы, пытается уколоть Московский патриархат, но, думаю, отдает себе отчет в том, что сейчас взять и просто аннексировать Украину – в церковном смысле – ему все же не по зубам. Фанар больше потеряет, чем приобретет от такого шага.

– А как к такому активному интересу Константинополя к Украине относятся другие конфессии Украины, называющие себя православными? Они тоже не очень его приветствуют или с их стороны КП встречает большее понимание?

– У так называемой «Украинской автокефальной православной церкви» (УАПЦ) с Константинополем существуют довольно тесные связи. Был момент, когда они вообще, по-моему, были готовы уйти в юрисдикцию Константинополя – поминали, во всяком случае, митрополита Константинопольской юрисдикции, главу Украинской православной церкви в США. После кончины так называемого «патриарха» Димитрия Яремы они не стали избирать нового «патриарха», ограничившись главенством митрополита. Но дело в том, что влияние УАПЦ на Украине сегодня не слишком значительно, это фактически маргинальное сообщество… И в политику, в отличие от того же «Киевского патриархата», УАПЦ активно не вмешивается. Поэтому УАПЦ – не тот материал, из которого Константинополь мог бы конструировать свою юрисдикцию на Украине. Что же до «Киевского патриархата», то амбиции его предстоятеля Филарета таковы, что он, похоже, не согласится ни при какой погоде принести покаяние кому бы то ни было. Он желает оставаться «патриархом», поэтому какие-то его сношения с Константинополем крайне затруднены, ибо достижение полноценного церковного общения с Фанаром возможно для него только на основе покаяния и принятия его митрополитом, а не патриархом в юрисдикцию Константинополя. Филарет, который, конечно, за четверть века уже свыкся со своим нынешним статусом, несмотря на его непризнанный в православном мире характер, совсем не готов на это пойти.

– А насколько православный на Украине – украинец или русский – принадлежит (или не принадлежит) Русскому миру?

– Однозначно ответить сложно. Хотя в целом для украинцев характерна высокая степень религиозности, я бы ее не переоценивал. Украинская ментальность, украинская культура в целом имеет во многом сельский, фольклорный характер, и религиозность украинская тоже сродни сельскому типу религиозности. Отсюда повышенное тяготение значительной части украинцев к внешним формам церковности, к обрядовости, иногда даже просто доходящее до какого-то обрядоверия. Поэтому, конечно, для таких людей понятие «Русский мир» вряд ли играет какую-то большую роль. Что касается воцерковленной интеллигенции, то ее отношение к Русскому миру определяется сложившейся степенью поляризации современного украинского общества. Для тех, кто стал приверженцем идеалов «Майдана», понятие «Русский мир» – скорее враждебное. Как показали события на «Майдане» и последующие, за последние годы на Украине удалось воспитать даже некую русскоязычную форму украинского национализма – весьма отличающуюся от традиционной галицийской русофобии. Но все же на Украине немало и тех, кто, наоборот, стоит на прорусских позициях, или на позициях единства русского народа. Для них, естественно, понятие «Русский мир» по-прежнему значимо. Оценить это как-то количественно довольно сложно.

Для некоторых идея самостийной Украины, может быть, имела значимость не как «анти-Россия», а как некий альтернативный вариант развития Русского мира, имеющий право на жизнь, на самостоятельность. Поэтому произошедшее – в первую очередь присоединение Крыма к России – было многими даже вполне прорусски настроенными жителями Украины, насколько я знаю, воспринято болезненно… Наверное, Украина должна еще многое претерпеть, прежде чем ее граждане более трезво будут смотреть на произошедшее.

– А как православие на Украине реагирует на войну в Донбассе?

– Неоднородно – все зависит от регионов. Чем западнее, тем чаще мы слышим о том, что даже в приходах Московского патриархата собирают помощь для ВС Украины. Скорее, правда, это демонстрация лояльности власти, желание показать, что мы никакая не «пятая колонна». Хотя чем западнее, тем сильнее националистический дух захватывает церковную жизнь даже в канонической церкви. А на территории, которая принадлежит ДНР и ЛНР, насколько мне известно, духовенство в массе своей стоит на позициях этих непризнанных республик и вполне разделяет настроения народа. Думаю, что и на соседних территориях, подконтрольных Киеву (это касается и Харьковской области, и Запорожской, и ряда других), господствуют похожие настроения. Они там не афишируются, конечно, потому что за это можно сразу же пострадать – сколько угодно случаев, когда и священнослужителей арестовывали, подозревая в поддержке «сепаратизма». Но такие симпатии – проекция настроений, которые существуют в народе. Мы же понимаем, что прежде всего не «российская агрессия», а нежелание населения этих территорий принять тот режим, ту идеологию, которую принес «Майдан», стали причиной того, что произошло на Донбассе.

– Насколько можно судить, сегодня стороны конфликта настроены непримиримо и не видят перспектив для компромисса. Единственное, в чем они согласны – так это в том, что договариваться им по большому счету не о чем. Как относится к такому уровню противостояния Православная церковь? Пытается ли она совершать какие-то примиряющие действия или обходится увещеваниями? Или тоже не видит в этом смысла?

– Как раз каноническая Украинская православная церковь и ее предстоятель – единственная сила на Украине, способная адекватно взглянуть на происходящее – именно как на гражданскую войну. Непримиримость остальных лучше всего говорит о том, что это именно гражданское противостояние, гражданская война. Отказ митрополита Онуфрия почтить так называемых героев АТО отражает представление о том, что происходящее – проблема, прежде всего разорвавшая украинское общество изнутри, а не противостояние Украины с Россией. И такая позиция подкрепляется делами – инициатором недавнего обмена пленными была именно Украинская православная церковь, патриарх Кирилл тоже оказал большое содействие. УПЦ в целом считает, что и по ту, и по другую линию фронта – ее паства, и соответственно этому ведет себя. И неслучайно эти территории – как и Крым – остаются под юрисдикцией Украинской православной церкви, это разумно и правильно. Потому что последняя возможность соединять это пространство хоть какой-то искрой любви Христовой на фоне происходящего кошмара. И то, что удалось провести обмен пленными, огромное дело, и, надеюсь, оно будет иметь продолжение.

– Насколько вероятна ситуация, когда центральная власть Украины, посчитав Украинскую православную церковь Московского патриархата заведомо нелояльной организацией, возьмет и попросту ее запретит на территории Украины?

– Если украинская власть сохраняет хоть какую-то вменяемость, на такой шаг она не пойдет. Хотя бы потому, что подавляющее большинство верующих украинцев принадлежат к канонической Украинской православной церкви. Даже католические монархи Великого княжества Литовского, в котором 90% населения были православные русины, до открытых попыток уничтожения православия не доходили. И у монголов при всей их жестокости было под страхом смерти запрещено хулить веру любого из народов, входящих в состав Монгольской империи. С одной стороны – это проявление терпимости, типичное для язычников, а с другой – здравого понимания того, что очень часто люди могут вынести самые разные лишения – и повышение тарифов ЖКХ, и отсутствие газа, как на Украине, но стоит затронуть их религиозные чувства – и здесь уже волна возмущения и протеста может подняться и захлестнуть.

Поэтому все-таки мне кажется, что до такого не дойдет. Хотя исключить в полной мере нельзя, потому что нынешняя власть на Украине действует иногда просто самоубийственно. Что лишний раз говорит о том, что у власти стоят люди совершенно несамостоятельные, неспособные вести вменяемую самостоятельную политику, действующие по указке тех, кому судьба Украины безразлична.

– Возможно ли обострение споров в контексте исторической памяти православия, которые могут перемещаться в пределы и вовсе иррациональные? Не пойдут ли, например, разговоры о том, что центром русского православия должен быть Киев – то есть ему надо вернуть эту роль, ведь именно Киев исторически был центром православия на Руси…

– Эта идея несколько спекулятивна. Мы все, конечно, уважаем и почитаем нашу историю, наши древности, но все это не может буквально определять день сегодняшний. Будь так, то тогда Антиохийская церковь, например, должна была бы ратовать за возвращение своего центра в историческую Антиохию, на территорию современной Турции… можно и другие примеры привести. Но все-таки магистральное течение русского православия уже с XIII века формировалось в Северо-Восточной Руси. Киев был разорен совершенно в Батыево нашествие, митрополиты уехали сначала во Владимир, потом в Москву… Даже западнорусское православие в более поздний период такой привязки к Киеву не имело – митрополиты Киевские в XV–XVI вв. жили в Новогрудке или Вильне. Киев, конечно, всегда воспринимался как святой град Руси, как ее духовный символ. Но это отнюдь не означает, что административный центр Русской церкви должен там находиться.

Специфику Русской православной церкви в Средние века определяло то, что она располагалась на территории единственного на тот момент православного государства – Московского, и, безусловно, это наложило решающий отпечаток. Патриархат в Москве возник как параллель царственному достоинству российских государей. И мы не вычеркнем никуда этот гораздо более длительный период, более весомый в плане становления поместной русской церковной традиции. Поэтому надо исходить из реалий, а не умозрительных построений. Как говорил историк Василий Болотов, «канонично то, что полезно церкви». Вот будет для церкви полезно, чтобы ее духовный центр был в Киеве – при каких-то обстоятельствах, которые, может быть, когда-то сложатся, и слава Богу! Но за уши искусственно притягивать, вспоминая, что с Киева, с днепровской купели начиналось наше православие, наверное, было бы неправильно. Тем более этот вопрос не может быть актуален сегодня, когда власть в Киеве принадлежит откровенным недругам православия и русофобам.

– Верно ли считать, что каноническое православие на Украине будет и в дальнейшем находиться под давлением политической ситуации прежде всего; причем под давлением двояким или даже трояким: во-первых, изнутри из-за разделенности Украины в связи с гражданской войной; во-вторых, снаружи из-за деятельности неканонических конфессий на самой Украине, и, в-третьих, со стороны Константинопольского патриархата?

– Да, безусловно. И я бы добавил к этому, что рано или поздно, через несколько или даже много лет, Украина будет вынуждена перейти на рельсы федерализации. Ее децентрализация неизбежна. Потому что в одном сосуде удержать традиционно близкий по духу к России Восток и ультранационалистически настроенный Запад невозможно. Весь исторический опыт ХХ века показал, что это не приживается. Поэтому регионы будут, скорее всего, приобретать большую самостоятельность, и соответственно этому будут складываться судьбы украинского православия. В этой связи наиболее вероятным мне кажется, что вмешательство Константинополя, если оно будет, скорее может быть связано с западными областями, с попытками утвердить там свою юрисдикцию.

– А федерализация в целом благотворно скажется на православии на Украине или поставит его перед новыми вызовами, проблемами?

– Поставит перед новыми вызовами. Если для епархий восточных, южных областей это было бы более благоприятным исходом, то автономизация Запада приведет к тому, что нынешние тенденции власти там не только сохранятся, но и примут, может быть, какой-то более утрированный характер, вплоть до объявления униатства государственным вероисповеданием. Естественно, для православных Западной Украины это может быть чревато новыми проблемами.

– Как православная церковь может отреагировать на объявление униатства государственной религией? Она же будет вынуждена вести какую-то церковную политику, как-то официально общаться.

– Сложно сказать. Во-первых, на Западе, в Галиции примерно две трети населения принадлежат к греко-католикам, треть считает себя православными, но подавляющее большинство их относится к раскольническим конфессиям – к «Киевскому патриархату» или УАПЦ. На Волыни несколько иная ситуация – там у канонического православия несколько более благоприятное положение. Но в условиях автономизации Западной Украины для Константинополя там откроется более реальная возможность вмешательства – в том числе оказывая помощь дискриминируемым, предлагая себя на роль арбитра в спорах – у греков богатый опыт подобного рода, к сожалению. Мне кажется, именно здесь расположена та болевая точка, которая еще может о себе заявить.

Беседовал Александр Соловьев

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579567 Владислав Петрушко


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579566 Андрей Кураев

Не пожать плоды, не взрастив их

«Русский мир» и православие на Украине

Отец Андрей Кураев – протодиакон Русской православной церкви, клирик храма Архангела Михаила в Тропарёве.

Резюме Преодоление церковного раскола России и Украины неизбежно, как показывает пример столь же политических по своей природе расколов, возникавших еще в советские времена. И Русская зарубежная церковь с Московской патриархией анафематствовали друг друга, и в Болгарии, Сербии случалось подобное. Но здравомыслие брало верх.

Концепция «Русского мира» была изначально прекрасной. Она имела аналоги – такие как, например, Институт Гёте, представительство которого Германия открывала в разных странах мира для того, чтобы напоминать о лучших образцах своей национальной культуры. Той культуры, которая для всех и которая вне политики.

К сожалению, наши горе-стратеги решили пожать плоды этой идеи, толком еще даже не взрастив их, подобно китайцам из анекдота, которые выкапывали только что посаженную картошку, потому что «кушать очень хоцца». Инициаторы поспешили с «фиксацией политической прибыли». В результате сегодняшний «Русский мир», увы, воспринимается многими его адресатами как пошлый инструмент сиюминутной и далеко не всегда продуманной политики кремлевских башен. Пошлый – потому что профанирует действительно высокие слова и имена. Посему люди – в том числе даже соотечественники, живущие в других странах – зачастую отшатываются, отказываются от того, чтобы в этом участвовать. В известном смысле теперь этот актив стал «токсичным» не только для государства, но и для православной церкви.

Русский мир – это еще и общая вера, и она могла бы способствовать смягчению, гуманизации ситуации на Украине. Но только если бы сама Русская православная церковь, патриарх Кирилл старательно следили за тем, чтобы держаться вне политики. Этого, однако, не происходит. Напротив, церковные ордена демонстративно, публично присваиваются, например, людям, которые являются наиболее активными проводниками пропагандистской линии России, и происходит это в момент наивысшего накала противостояния. Как после такого отрицать, что политическая нейтральность РПЦ и ее предстоятеля – не более чем маска, которая при этом еще и не очень аккуратно носится?

Справедливости ради надо признать, что гипотетический уход той же Украинской православной церкви из того, что можно назвать московским политическим контекстом, немедленно приведет ее в другую ловушку: она вляпается в контекст чисто украинский. Сама необходимость доказывать каждый день, что «мы свои, буржуинские», толкает именно к этому: демонстративная забота о ветеранах АТО, снабжение подразделений гуманитарной помощью, отпевание их как героев, декларации «за единую Украину» и прочее. То есть это все, конечно, неизбежные в тамошнем контексте вещи, но они означают, что сохранять политический нейтралитет не удастся.

В теории конструктивный диалог между различными конфессиями на Украине возможен, вопрос лишь в том, кто и когда поставит себе такую цель. Возьмем, например, свежий скандал зимы 2017–2018 гг. в Запорожье, где священник отказался отпевать мальчика, крещенного в Киевском патриархате. В поддержку такого решения местного священника выступил и его митрополит, и даже Москва. И в таком малозначительном эпизоде просматриваются тенденции, которые будут определять особенности межцерковных отношений на Украине на годы и десятилетия вперед.

С точки зрения канонов, крещение, совершаемое даже в расколах, признается нашей церковью – об этом говорит правило Василия Великого, действующее еще с IV века. Поэтому ни католиков, ни униатов православие не перекрещивает. Даже мирянин может крестить. Крещение, совершенное человеком, лишенным сана – это все равно крещение. Другое дело, что у каждого епископа есть право икономии (домоустроительства) – временной приостановки действия канона для данного случая, если он считает, что это пастырски необходимо. И когда принцип акривии (строгого следования канону) говорит, что крещение человека надо признавать, икономия позволяет толковать канон в сторону как его смягчения, так и ужесточения. Украинские епископы считают, что их пастырский долг состоит в том, чтобы напоминать людям о постоянно ведущейся войне, дабы не расхолаживать их, требует максимально жестко говорить о границах «канонической церкви» и не признавать «неканоническое» крещение.

Но никакого официального документа, требующего такой жесткости, нет ни у Украинской церкви (Московского патриархата), ни у Русской церкви. Ни Синодального или Соборного постановления, ни даже циркуляра какого-нибудь, утверждающего, что крещение филаретовцев мы не признаем. Получается, что здесь зона личной ответственности каждого представителя церкви и священника – возможность выбора. Реальная полемика вокруг этого события показала, что в клире самой Украинской церкви нет консенсуса по этому вопросу.

Получается, что УПЦ сознательно выбирает язык войны, максимальной демонизации оппонентов, углубления пропасти между религиозными группами. Приносит ли это им какие-то тактические плюсы, сказать трудно, но со временем, очевидно, это обернется только минусами. Ведь рано или поздно придется объединяться. Мы никуда не денемся с общей планеты и будем жить вместе на одних и тех же улицах. Надо уже в разгар конфликта начинать думать о том, как потом демонтировать воздвигнутые баррикады. А не усугублять проблему строительством новых.

Один из самых популярных способов этого самого строительства – традиционные взаимные упреки в нарушении тех или иных канонов. Еще сам Филарет на Московском соборе 1992 г. (когда его, собственно, выгоняли с Киевской кафедры) громогласно вопрошал: «Ну и что, что у меня в доме есть женщина, а у вас в домах, что ли, нет? А у кого из вас нет дома женщины, у тех есть мужчины». Церковь, которая претендует на то, чтобы быть каноничной, по-настоящему никогда такой не является – ни Московская патриархия, ни любая другая. Все мы так или иначе нарушаем каноны тысячелетней давности – не одни, так другие.

И по мере того как это становится все более и более очевидным, – по мере роста уровня богословско-исторического сознания людей – все труднее рассказывать популярные в 1980-е гг. сказки о том, что святые апостолы постановили нам все каноны, и мы с той поры ничего не меняем и так и живем. С распространением богословской литературы, культуры становится понятно, что за все двадцать веков существования церкви не было ни одного десятилетия, когда она строго соответствовала бы своим собственным канонам. И в этих условиях упрек в том, что тот или иной человек или группа людей нарушила какой-то канон, мгновенно парируется встречным упреком от мало-мальски эрудированного человека: простите, но вы сами нарушаете следующие каноны. Перебрасывание канонами, даже если кажется сиюминутно выигрышным, в перспективе таковым не будет. Есть в этом что-то от фарисейства: демонстрация собственной непогрешимости и несовершенства оппонента, анализ не доктрины, не учения, а промахов или поступков конкретных людей.

Как ни странно, единственный, кто пытается сегодня если не разрушать баррикады, то хотя бы докричаться через них до оппонентов, – это предстоятель неканонической Украинской православной церкви Киевского патриархата Филарет. В отличие от своих критиков со стороны Московской патриархии, он не имеет никаких встречных претензий и декларирует это: я признаю вас церковью, я признаю вашу благодатность и каноничность, не отрицаю ваше право на существование. Даже готов просить у вас прощения на условиях взаимности. Так что с точки зрения пиара, политики – это, несомненно, выигрышная позиция. И, конечно, подобная позиция рано или поздно и будет способствовать демонтажу баррикад. А то, что он неизбежен, показывает пример преодоления столь же политических по своей природе расколов, возникших в советские времена.

И Русская зарубежная церковь с Московской патриархией друг друга анафематствовали, и в Болгарии недавно (уже в 1990-е гг.) имел место раскол по вопросу отношения к календарю. В конечном итоге собрались патриархи и приняли решение: давайте покроем все любовью и всех простим. Раскол в Сербской церкви был еще с социалистических времен, и преодолен он раньше нашего. Наконец, на наших глазах Болгарская каноническая церковь прилагает усилия, чтобы вернуть Македонский церковный раскол в лоно большой православной семьи.

К сожалению, мне неизвестно ни одного серьезного исследования на тему «опыт преодоления церковных расколов в истории церкви». Такой опыт не изыскивается, не осмысливается, не обрабатывается. А ведь это важная и драматическая история, потому что церковь преодолевала трещины в себе чаще не посредством мирного диалога, а с применением политического принуждения. То есть не путем спокойного, миролюбивого, покаянного разговора, а в силу изменения политического контекста – сменялась власть, династия, восходил на престол новый император и «понуждал всех к миру». Внутри же самой церкви потенциал к примирению, похоже, не так уж и велик.

А если без амбиций вдруг осознать себя в политическом вакууме и задуматься об интересах простых священников и прихожан? Что дает православной Украине формальное единство с Москвой, да и самой Москве, в общем-то, тоже? Какие плюсы имеет от этого обычный священник или прихожанин? Московская патриархия ничем приходам УПЦ не помогает. Грузинская церковь автокефальна, но это не мешает принимать на бесплатное обучение в наши семинарии грузинских юношей. Единство с Москвой дает только один плюс: видимость канонического единства со Вселенской православной церковью.

Но единство это (по крайней мере с Московским патриархатом) в достаточной степени фиктивное. Так, решения московских Архиерейских соборов на Украине зачастую просто не исполняются. Сколько раз пробовали наши общие соборы запретить канонизацию местночтимых святых на Украине без согласования с Москвой, но все ограничительные постановления на этот счет, в общем, игнорируются. А на Украине идет своего рода православно-канонизаторское соревнование между разными церквами – Московской и Украинской: кто осенит нимбом большее количество национальных героев.

Были и куда более вопиющие случаи. Так, в свое время митрополит Климент, тогда управляющий делами Московской патриархии, специально тайно летал в Киев по личной просьбе патриарха Алексия II, чтобы уговорить митрополита Киевского не рукополагать его секретаря Александра Драбинко в епископы. Но митрополит Владимир Сабодан проигнорировал просьбу патриарха и все-таки сделал того епископом, а потом и митрополитом. До этого, еще в начале 1990-х, некий студент Московской духовной академии, иподьякон патриарха Алексия, был изгнан из академии и из иподьяконства за домогательства к более юным семинаристам в душевой комнате, причем прямо в патриаршей резиденции Свято-Данилова монастыря. Патриарх Алексий его выгнал, но тот отправился на Украину, и тут же митрополит Владимир сделал его благочинным Киево-Печерской лавры, а потом и епископом, кстати, на Восточной Украине. Иначе как плевком в лицо патриарху Московскому назвать подобный случай нельзя.

Нам впору говорить не о зависимости Украинской церкви от Москвы, а наоборот. Так, Киевский Синод имеет право смещать любых своих епископов без согласования с Москвой, просто уведомив ее о своих кадровых перестановках. В то же время Московский Синод не правомочен поставить епископа куда-нибудь в Сибирь без подписи киевского митрополита.

Если единство и сохраняется, то потому, что украинские иерархи не видят иного способа избежать канонического тупика. Поэтому, когда Константинополь предложит какой-то вариант легитимации украинской автокефалии, подозреваю, что большинство украинского епископата и духовенства с готовностью такой вариант примут.

Украинская церковь может дать нам очень важный пример – если пойдет путем своего рода «евроинтеграции» раньше нас. Освоит язык, который начал пробиваться у нас в 1990-е гг., но напрочь забытый сейчас – язык разговора с точки зрения меньшинства. Не «мы – русские, мы большинство и поэтому дайте преимущества», а напротив – «мы русские, православные, в глобальной деревне это меньшинство», и как меньшинство призываем соблюдать европейские нормы, гарантирующие меньшинствам их языковой и религиозный статус.

В свое время, когда в Херсоне был архиепископ Ионафан Елецких (один из двух этнически русских архиереев УПЦ МП), на него пытались давить ющенковские власти. И он отбивался от этого давления, подчеркивая, что его приход – единственный на Украине, где есть служба на русском языке. Упрекал власти в нарушении Хартии о языках, в попытках ликвидации общины на том лишь основании, что службы там ведутся на русском – то есть в притеснении меньшинства. И это действовало. Если представители и юристы УПЦ освоят этот язык европейских, страсбургских бюрократов, это им даст гораздо больше, чем обычный набор из тех слов, что они привычно используют.

В целом же (и в контексте перспектив «Русского мира» в том числе) затруднительно прогнозировать то, что будет происходить на Украине. Многое, конечно, зависит не от России, а от самой Украины, это и есть самая большая неизвестность. Нынешний «Русский мир» развивается и расширяется не благодаря своим заслугам, а из-за ошибок и глупостей соседей – как это было, например, в Грузии в 2008 году. Если нечто подобное произойдет в жизни Украины – а украинцы прекрасно умеют сами себя загонять в кризис – «Русский мир» в его нынешнем изводе получит такой повод для экспансии, от которого просто не сможет отказаться.

Универсальная формула – «нашими грехами сильны наши враги». Если украинцы развалят свою державу, то мы, естественно, как соседи этим воспользуемся. Иначе и быть не может. Но есть и российский опыт, который они могли бы воспринять с пользой для себя. Россия отличается от Украины тем, что она честно признает себя федерацией, пробует воспринимать собственную многоукладность как плюс, а не как минус: мы разные – и это хорошо. Украинский политикум этому еще не научился. Если он сможет не декоративно, а всерьез утвердить и гарантировать существование разных «украин» – тогда это будет один сценарий. А если не сможет (условия милитаризации сознания этому не способствуют) – последствия будут абсолютно непредсказуемы.

И одна из причин этой непредсказуемости – то, что все же даже украинский опыт показал, что у русских нет инстинкта самосохранения, самообороны. Это общая наша немощь – Великой России и Малой России, Новороссии, к продуктивной самоорганизации мы не способны. Та же «русская весна» показала, что группы борцов за «Русский мир» весьма ограничены – массы людей за ними не пошли.

Непредсказуема судьба самой Украины, малопредсказуемо самостоятельное политическое действие ее русскоязычных граждан. Одно лишь не вызывает сомнения: бессмысленно реанимировать проект «Русский мир», пока миграционный поток по направлению Россия–Европа движется в одну сторону. «Русский мир» не может быть миром мобилизационной обязаловки. Менять надо не рекламный фасад, а самоощущение гражданина внутри самого нашего здания.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579566 Андрей Кураев


Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579564 Федор Лукьянов

После гнева и пристрастия

Фёдор Лукьянов - главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» с момента его основания в 2002 году. Председатель Президиума Совета по внешней и оборонной политике России с 2012 года. Профессор-исследователь НИУ ВШЭ. Научный директор Международного дискуссионного клуба «Валдай». Выпускник филологического факультета МГУ, с 1990 года – журналист-международник.

Резюме Этот номер журнала совсем необычный – он сдвоенный (такого мы еще не делали) и посвящен одной теме – Украине. Впрочем, тема такова, что в ней сосредоточилась едва ли не вся международная повестка последних десятилетий.

Этот номер журнала совсем необычный – он сдвоенный (такого мы еще не делали) и посвящен одной теме – Украине. Впрочем, тема такова, что в ней сосредоточилась едва ли не вся международная повестка последних десятилетий. А она столь многообразна, что, надеемся, читателю не наскучит массив статей, посвященных проблемам, которые выявил украинский кризис.

Мы с самого начала поставили перед собой почти безнадежную задачу – попытаться уйти от текущей дискуссии, которая ведется вокруг Украины и российско-украинских отношений. Она а) конъюнктурна, привязана к информационным поводам каждого дня, б) изобилует пропагандистскими штампами и приемами информационной войны со всех сторон, в) заведомо избегает желания заглянуть вперед, соответственно, исключает размышления над хотя бы среднесрочными вариантами.

Мы, конечно, отдавали себе отчет в том, что ни один серьезный специалист не возьмется сегодня рассуждать об отдаленном будущем Украины, российско-украинских связей, да и всей Европы. Момент в международных отношениях поистине переломный, предугадать ход событий почти невозможно. А в украинском случае не просто переплелись последствия событий и решений новейшего времени и огрехи попыток явочным порядком соорудить «новый мировой порядок». Они усугубляются запутанным, временами мучительным наследием минувших веков. Строить прогнозы готовы разве что неисправимые фантазеры или эксперты с пониженной социальной ответственностью.

И все же мы выбрали в качестве условного временного горизонта 2030 год. Исходим из того, что наиболее острые конфликты сегодняшнего дня получат тогда некое разрешение, а ситуация в мире обретет какие-то новые контуры. Атмосфера же между Россией и Украиной будет определяться не только и не столько глобальными обстоятельствами «места и времени», а прежде всего фундаментальными особенностями двух стран, – геополитическими, культурными, психологическими. Все они – продукт долгой истории. Но распад СССР послужил катализатором, а кризис 2010-х гг. – своеобразным реактивом-проявителем, благодаря которому проступила реальная картина российско-украинских отношений, избавленная от ретуши и лакировки.

Наш тематический номер состоит из двух взаимосвязанных книжек, организованных по следующей логике. В первой акцент делается на культурно-исторические и гуманитарные аспекты – национальное строительство, вопросы осмысления прошлого, идентичности, религии, перспективы «Русского мира». Вторая часть – более прикладная: военно-политическая обстановка, роль внешних акторов – Соединенных Штатов и Европейского союза, шансы урегулирования территориальных конфликтов, возможные модели обустройства отношений с Россией (примеры Грузии и Белоруссии), экономическое и политическое развитие самой Украины. Вторая книжка завершается попыткой резюмировать все, изложенное в обеих частях, чтобы сформулировать не прогноз, но задачу на будущее. Читать обе составляющие номера рекомендуется в один заход, дабы получить полное впечатление, хотя книжки сами по себе, да и отдельные статьи, надеемся, небезынтересны.

Хотелось бы на сей раз специально выразить благодарность авторам, согласившихся высказаться на жгучую и скользкую тему. В царящей повсюду атмосфере экзальтации трудно сохранить сдержанность и объективность, тем ценнее материалы российских, украинских, европейских и американских коллег, где это соблюдается. Редакция также благодарит Марию Липман и Алексея Миллера за ценные советы, благодаря которым нам удалось значительно обогатить содержание этого выпуска.

Мы ни в коей мере не претендуем на то, чтобы указать путь к решению острейших проблем, связанных с украинским кризисом. Но рано или поздно гнев и пристрастие должны уступать место чему-то еще. Надеемся, что, по крайней мере, удастся внести новую – здравую и сбалансированную – тональность в дискуссию, которая ведется сейчас по этой теме, пригласить к дальнейшему разговору по существу. Разговору о будущем, который не состоял бы по большей части из воспроизводства мифов, умножения шаблонов и разжигания полемического задора, а был посвящен их анализу и по возможности преодолению.

Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579564 Федор Лукьянов


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579563 Алексей Попов

Что случилось с Украиной

Краткий экскурс из прошлого в будущее

Алексей Попов – эксперт Киевского центра политических исследований и конфликтологии.

Резюме Краткая история Украины развивалась, с одной стороны, как хроника неуклонной интеграции в европейские и мировые (но контролируемые Западом) структуры, а с другой – время кризисов, все более взрывоопасных и завершавшихся все менее совершенными компромиссами. Западу необходимо было положить конец украинской многовекторности.

Вопрос «что же случилось с Украиной?» звучит в России почти три десятилетия. Но особенно остро – последние четыре года. Корни его уходят во впечатления россиян, посещавших Украину как в советское время, так и в начале ее независимости – отсутствие заметных различий между русскими и украинцами на бытовом уровне бросалось в глаза. После событий последних лет кажется, что наблюдатели не увидели за внешней близостью чего-то очень важного. Но значит ли это, что надо принять тезис украинских националистов об изначальной пропасти между двумя народами?

Сходства и различия в рамках империи

Различия между русскими и украинцами, например, в народной культуре очевидны. Но насколько велика роль этих различий в конкретных обстоятельствах, какова их динамика? Доказательством различий считается зафиксированная многими исследователями и мемуаристами отчужденность между украинскими и русскими селами в местах совместного проживания, редкость смешанных браков и отрицательное к ним отношение. Но, например, сходная проблема, возникающая даже в наше время у казахов из разных жузов, трактуется как следствие межплеменных различий в рамках одного народа.

С другой стороны, и в Российской империи проблема смешанных браков была ограничена селами, не существовало отдельных русских и украинских кварталов в городах, выходцы с Украины не создавали своих землячеств в высших учебных заведениях (в отличие, например, от поляков и грузин). Украинский язык в версии, существовавшей в России, в ХIХ – начале ХХ века был понятен русским, что подтверждалось выступлениями украинских театральных трупп почти на всей территории империи.

Лучше всего масштаб различий на тот момент отметил выдающийся деятель украинского движения Михаил Драгоманов. «Пускай я стану своего рода “проклятою Мазепою” для определенного сорта украинских национальников, – но я вынужден сказать, что приравнивание обрусения, например, Польши к “обрусению” Украины неубедительно и неудобно. Даже если бы украинская наука признала, что украинская национальность также отдельна от московской, не только как польская, но даже как немецкая или финская, то из этого все-таки не выйдет, что “обрусение” Украины все равно что “обрусение” Польши. В Польше национальная отдельность и право на автономию воспринимается не только в ученых кабинетах, но повсюду в жизни и провозглашается любыми способами среди польских мужиков так же, как и среди панов и литераторов. На Украине не так».

Именно следствием близости русских и украинцев стала ассимиляция украинцев в Российской Федерации. Согласно переписи населения Российской империи 1897 г., украинский язык был родным для 22% жителей Курской губернии, 36% – Воронежской губернии, 37% – Ставропольской губернии, 28% – области Войска Донского, 47% – Кубанской области (а в 12 уездах этих территорий украинцы по языку составляли абсолютное большинство). Немало украинцев проживало и в Сибири, и особенно на Дальнем Востоке, где они также обычно селились компактными группами. К примеру, во Владивостокском округе Дальневосточного края по переписи населения 1926 г. почти треть населения составляли украинцы уже не по языку, а по идентификации. Готов допустить, что на личностном уровне ассимиляция создавала проблемы, но если б они были существенны, несомненно, проявились бы на политическом уровне и были бы заметны и сейчас. Но у России нет проблем с автохтонным украинским населением.

Однако нельзя считать, что следствием близости русских и украинцев была «игра в одни ворота», то есть превращение украинцев в русских. Так, в период Смутного времени Польша захватывает часть нынешней Черниговщины и Сумщины. Были ли в начале ХVII века жители этой территории русскими или украинцами? Во всяком случае, многотомная история Михаила Грушевского никак не намекает, что в результате этой войны произошло воссоединение украинского народа в рамках Речи Посполитой. Однако не проходит и трех десятилетий, как Россия возвращает эти территории. Но административно они уже являются Черниговским полком и органично чувствуют себя в автономной Гетьманщине, дав немало украинских деятелей, например, гетмана Демьяна Многогрешного.

По итогам той же войны 1654–1667 гг. Россия возвращает себе и Смоленск, героическая оборона которого хорошо известна по Смутному времени. Тем не менее за несколько десятилетий на Смоленщине уже сформировалась особая идентичность, не польская, не украинская или белорусская, но и не русская. И еще в середине ХVIII столетия представители смоленской шляхты избегают браков с русскими, а Екатерина II в 1764 г. в письме генерал-прокурору Вяземскому именует Смоленщину вместе с Малороссией, Лифляндией и Финляндией в числе провинций, которые «надлежит легчайшими способами привести к тому, чтоб они обрусели и перестали бы глядеть как волки к лесу». Но русскость Смоленска сейчас несомненна, а для ее достижения не потребовалось мер, хоть как-то сопоставимых не только с покорением Кавказа, но и с уничтожением Запорожской сечи.

Еще один пример. В середине ХVII столетия масса украинцев, в основном с Правобережья, гонимые постоянной войной, переселяются на российскую территорию Дикого поля. Так образуется Слободская Украина (Слобожанщина). Но, оставаясь в этническом смысле украинцами, слобожане не проявляют никакого желания стать украинцами в административном смысле, присоединившись к Гетманщине, и практически не участвуют в бурных политических процессах, которые проходят там до начала ХVIII века. Фактически до административных реформ Екатерины в составе империи спокойно сосуществуют две автономных Украины – Гетманщина и Слобожанщина.

2018-2-1-1

УССР – предтеча украинской независимости

Таким образом, оказывается, что идентичность и русских, и украинцев во многом формируется государственной принадлежностью территории их жительства и статусом этой территории. Поэтому создание украинской квазигосударственности в виде УССР сыграло ключевую роль в обособлении двух народов. Благодаря ему Украина из абстрактного понятия превращается в официально выделенную территорию с рядом государственных атрибутов. Да, УНР и Украинская держава Скоропадского в 1918–1919 гг. были вообще формально независимыми государствами, но, в отличие от УССР, существовали слишком кратко, чтобы общество к ним привыкло. А длительность существования УССР приучила ее жителей, независимо от этнической принадлежности, к тому, что они живут на Украине.

Наверное, все могло быть иначе, если бы Советский Союз строился как федерация территорий с учетом национальных особенностей, то есть на месте УССР существовало бы несколько субъектов федерации, где статус украинского языка был бы аналогичен его статусу в УССР. Нельзя утверждать, что такая модель ликвидировала бы украинскую идентичность, но ей пришлось бы конкурировать с региональными идентичностями, на утверждение которых работала бы структура государства. Так, в Испании существует проблема Каталонии, она затрагивает исключительно одноименное автономное сообщество, но не Балеарские острова, где каталонский язык также господствует.

Однако Советский Союз формально строился как национальная федерация. А такая модель позволяла соединять местнические мотивы с национальными. Наличие украинской государственной структуры (наркоматов и т.д.) становилась основой, объединявшей и националистов, и не националистов. То есть речь шла о зарождении гражданского национализма, который был шире национализма этнического, но включал его.

Среди первых руководителей УССР этнические украинцы составляли меньшинство, однако это не мешало многим из них отстаивать идею максимальной самостоятельности республики. Если в 1922 г. сын волынского православного священника, первый секретарь КП(б)У Дмитрий Мануильский отстаивает сталинский план автономизации, то глава Совнаркома Украины, болгарин и бывший румынский подданный Христиан Раковский, который до Гражданской войны в СССР и на Украине не был, выступает тогда же за максимальную самостоятельность республики, включая внешнюю политику и внешнюю торговлю. Идеологом экономической самостоятельности УССР оказывается этнический русский из Николаева Михаил Волобуев, идеолог культурного отрыва от России, автор лозунга «прочь от Москвы» – этнический русский Николай Хвылевой (настоящая фамилия Фитилёв).

В целом в УССР наблюдаются тенденции, работающие как на обособление украинцев от русских, так и против него. Впервые в истории украинское государственное образование существует бок о бок с собственно российским государственным образованием (РСФСР), и хотя и в мире, и многими жителями советской страны СССР по-прежнему именуется Россией, официально территория под названием Россия ужимается до размеров РСФСР.

Идея общерусской идентификации на основе триединства русской нации вытесняется идеей братских социалистических наций, объединенных в советский народ. В СССР общесоветская идентификация пропагандируется несравненно активней, чем общерусская. Однако такая идентификация работает только при принятии жестких общих рамок официальной идеологии. Да, в дополнение к ней относительно русских и украинцев активно культивируется тезис о народах-братьях. Но и этот тезис объективно предполагает меньшую степень единства, чем в рамках одного народа.

Сам факт государственности УССР объективно располагал к украинской идентификации лиц, не имевших четкой идентификации. А фиксация национальности в паспортах приучала людей к мысли, что вопрос национальности – вопрос крови, а не самоощущения. Объективно это работало против того, чтобы русскокультурные люди Украины считали себя русскими.

Работало на обособление и образование на украинском языке. Так, отсутствие обязательного среднего образования в России Алексей Миллер считает одной из главных причин того, что украинцев не удалось ассимилировать до революции. С другой стороны, профессор Гарварда Сергей Плохий связывает победу украинской идентичности над русской в Галичине начала ХХ века с введением среднего образования на украинском языке. В советской Украине ликвидация неграмотности в 1920-е гг. проходила в основном как обучение украинскому языку, число обучающихся на украинском языке в средней школе превосходило количество обучающихся на русском и лишь в 1980-е гг. незначительно уступило ему, республиканская и местная пресса были преимущественно украиноязычными. Но в УССР роль такого фактора, как украиноязычное образование, во многом нивелировалась широким распространением русского языка, особенно в городах, и ощущением русской культуры как своей. И этот фактор работал на сближение.

Отказ от украинизации в 1930-е гг. на практике означал лишь ликвидацию административных препятствий для русского языка и обязательность его изучения в школе. В такой ситуации украинский язык уступал место русскому как языку города и связанного с ним расширения жизненных перспектив, а соотношение между украинскими и русскими школами менялось прежде всего в результате урбанизации.

О том, что такой процесс происходил в основном снизу, а не под давлением власти, свидетельствует сопротивление живых классиков советской украинской литературы – Тычины, Бажана, Рыльского – образовательной реформе 1958 г., закреплявшей одно из немногих прав выбора, существовавших в СССР, – право родителей выбирать язык обучения детей (с точки зрения литераторов, этнические украинцы должны были учиться в украинских школах).

Естественный характер урбанизационной русификации фактически признавал выдающийся деятель украинского национального движения Иван Дзюба: «Я учился в Сталинском пединституте (сегодня это Донецкий национальный университет. – Авт.) на русской филологии. Все мы общались на русском языке, хотя пренебрежения к украинскому у нас не было, мы его прекрасно знали. Потом мне начало открываться, что, в конце концов, исчезает целый народ, целая культура, целый язык, и если каждый из нас не будет чувствовать причастности к проблеме, то так один за другим мы исчезнем и не останется никого, кто жил бы Украиной».

2018-2-1-2

То есть украинский язык в СССР не презирался, он ценился как язык богатого фольклора, а многими и как язык информации (в условиях книжного дефицита произведения многих зарубежных авторов были доступнее на украинском). Но общение на русском было психологически естественным. Это означало, что для многих украинцев переход к русскоязычию был органичен. Реакцией же на органичность этой массовой русификации стало желание активного меньшинства интеллигенции, прежде всего художественной, приписывать России и русским все реальные и мнимые грехи в надежде, что, быть может, накал нетерпимости предотвратит расширение русскоязычия. В украинской высокой культуре (и так сложилось еще до 1990-х гг.) русофобия гораздо заметней, чем в культурах Польши или балтийских стран. Но если у западных соседей русофобия элитная более или менее соответствует русофобии массовой, то на Украине, по крайней мере за пределами Галичины, антирусские настроения в массах до 2014 г. вообще отсутствовали.

Объектом особой нетерпимости для украиноязычной интеллигенции являются не столько русские из России, сколько русскоязычные соотечественники с Востока, которых считают манкуртами и янычарами. Олесь Гончар в личных дневниках не раз восторгается достижениями русской культуры и вместе с тем пишет в июне 1990 г.: «Нужно, чтобы тысячи и тысячи миссионеров двинулись с Запада на Восток… дать миллионам оболваненных в эпоху тоталитаризма людей урок национального достоинства… и они прозреют, станут людьми». А ведь фактически эти слова даже радикальнее, чем деление украинцев на сорта из антирекламного ролика о Викторе Ющенко на выборах 2004 г., который тогда называли провокацией кремлевских политтехнологов.

Для деятелей украинского национального движения городское население Юго-Востока было ассимилированным. Но ассимиляция в изначальном значении этого слова означает «уподобление». Поэтому абсолютно правомерно говорить об ассимиляции украинцев в России как автохтонных, так и приехавших, – по крайней мере относительно людей, которые стали считать себя русскими, а также почти всегда воспринимались местным русским населением именно как русские (в отличие, например, от субъективно считавших себя русскими русскокультурных евреев, армян и многих других народов). Русскоязычные жители Украины, с одной стороны, были своими для подавляющего большинства украиноязычных соотечественников, с другой стороны, не испытывая никакого антагонизма к русским России (этот антагонизм и среди украиноязычных за пределами Галичины был незаметен), они не отождествляли себя с русскими. Просто понятие «Украина» ассоциировалось у них прежде всего не с украинским языком, а с другими вещами, например, с киевским «Динамо», за которое и на Юго-Востоке болели гораздо больше, чем за московские клубы, или с куда лучшим, по сравнению с Россией (исключая Москву), наполнением магазинных прилавков. И разрушение советской идентификации не превращало их в русских.

Деятели же русскоязычной части диссидентского движения Украины обычно не ставили под сомнение право республики на самостоятельность в границах УССР. А некоторые из них готовы были принять не только такую независимость, но и идеологию украинского национализма. Так, украинским националистом, успевшим выступить и на съезде дивизии СС «Галичина», кончил свою жизнь советский генерал Петр Григоренко, а автор «В окопах Сталинграда» Виктор Некрасов называл себя «оуновцем русского происхождения».

Независимая Украина: культура политического компромисса и языковой вопрос

Суверенизация Украины и провозглашение независимости в 1991 г., произошедшие без заметных внутренних конфликтов, стали результатом достаточно органичного объединения националистов и не националистов на основе государственной структуры, о которой говорилось выше. Такое объединение имело место и в Прибалтике, и в Грузии, но соотношение этих элементов на Украине было иным. Здесь националисты при всей своей активности и колоритности остались на вторых ролях, а номенклатура находилась на первых. И, вероятно, во многом следствием этого стало отсутствие на Украине политически влиятельных интерфронтов и сепаратистских движений.

Украина стала единственной советской республикой, которая во время перестройки создала на своей территории автономию в виде Крыма. Версия же об украинской независимости как случайном явлении, порожденном страхом номенклатуры перед Ельциным, не имеет оснований. Напротив, эта номенклатура консолидированно выступила против «новоогаревского проекта» союзного договора, и именно понимание того, что Украина этот договор не подпишет, было одной из причин ГКЧП.

Общеизвестно, что к независимости Украина пришла, не имея традиций государственности. Вряд ли можно было говорить и о традициях украинской политической культуры. Практика же УССР (за исключением последних лет перестройки) – это куда большие идеологические зажимы в сравнении с прочими республиками европейской части Союза (например, многие пьесы, которые шли в РСФСР, в УССР запрещали ставить даже гастролирующим коллективам). Также это практика мимикрии части элиты (прежде всего литературной интеллигенции), имевшей по сути те же националистические взгляды, что и диссиденты, но успешно делавшей карьеру в рамках системы.

Такой бэкграунд казался не слишком благоприятным для государственного старта. Однако Украина начала 1990-х гг. – государство красных директоров, председателей колхозов и прочей советской номенклатуры – имеет преимущество перед Россией как страна, мирно решающая конфликты. Ибо когда в России было кровавое противостояние президента и парламента, Верховная рада и президент Леонид Кравчук в ответ на шахтерские забастовки и общее недовольство населения договорились о проведении досрочных выборов в начале 1994 г., которые привели к демократической смене власти. И все дальнейшие внутренние споры долгое время удавалось улаживать мирным путем (конфликты президента и парламента в 1995 и 1996 гг. из-за полномочий ветвей власти, «кассетный скандал» 2000–2001 гг., первый Майдан 2004 г., конфликты по поводу роспуска президентом Рады 2007 и 2008 гг.). Нередко это был «худой мир», но несомненно мир.

Создавалось впечатление, что украинская политическая культура формируется как культура компромисса, отражением чего стало и конституционное устройство. При всех спорах об основном законе никогда всерьез не стоял вопрос о превращении Украины в чисто президентскую или чисто парламентскую республику, речь шла лишь об увеличении полномочий президента или Рады в рамках гибридной модели.

Но в гуманитарной политике компромисса было меньше. Являясь двуязычным государством де-факто, Украина осталась одноязычным де-юре. Декларативное упоминание русского языка в Конституции не давало ему никаких гарантий. Этим украинский основной закон отличается от конституций большинства стран Восточной Европы, где, несмотря на их несравненно большую моноязычность, больше говорится и о гарантиях для негосударственных языков.

С начала 1990-х гг. преобладало мнение, что государственное двуязычие в существующей ситуации означало бы закрепление господства русского языка и для исправления ситуации, сложившейся в годы Российской империи и СССР, украинскому языку нужны преференции, по сути, аналог affirmative action для афроамериканцев США. По версии носителей такого мнения, украинцы были порабощены русскими, хотя абсолютное большинство украинцев такой порабощенности не чувствовали, тем более не ощущали между собой и русскими такого же барьера, как между белыми и чернокожими американцами.

Эффективным способом решения языковой проблемы была бы модель двуязычия по канадскому образцу, когда законодательство требует от чиновников знания двух языков, гарантируя гражданам получение социальных услуг на желательном для них языке. Даже если бы модель двуязычия была разработана не столь радикально, распространенность украинского языка, вероятно, все равно бы увеличилась, ибо сам статус Украины как независимого государства делал бы этот язык престижным. Об этом говорит, например, опыт возрождения баскского языка в Стране Басков, хотя его положение к моменту установления автономии в Испании было похуже, чем у украинского в УССР.

Однако для националистической части украинской элиты такой компромисс был неприемлем, так как ее целью являлось перекодирование украинского общества и установление господства украинского языка в общественной жизни.

Сложилась парадоксальная ситуация. В течение многих лет соцопросы фиксировали, что суммарное число сторонников общегосударственного статуса русского языка и сторонников такого его статуса для регионов, где население этого пожелает, составляет свыше 70%. Но такое солидное арифметическое большинство не смогло превратиться в большинство политическое. Принятый при Януковиче закон Колесниченко-Кивалова объективно отражал позицию большинства в обществе, но был отвергнут оппозиционным спектром Верховной рады. То есть на новом уровне и в новых условиях проявилось явление, известное с советских времен: настрой на компромисс в народной среде был куда большим, чем у элиты.

Пассивность русскоязычной части общества имеет много причин. Близость языков смазывала проблему. Поэтому в рамках украинского государства многие русские органично становились украинцами, так же как украинцы становились русскими в РСФСР и РФ. К тому же именно жители Юго-Востока больше привыкли полагаться на государство и приспосабливаться к нему. А для взрослых людей поначалу особого приспособления и не требовалось – ведь не обязывали их ходить на украинизационные курсы, как было в 1920-х – начале 1930-х годов. Отправить же ребенка в украинскую школу не казалось проблемой из-за близости языков. А административные действия власти проводились постепенно и совпадали с явлениями, их нивелировавшими. На фоне украинизации электронных СМИ, начавшейся при Кучме, распространилось кабельное телевидение, позволявшее смотреть российские каналы. Печатные СМИ и книгоиздание перестали быть объектом государственного регулирования, что привело даже к большему распространению русского языка в этих сферах, чем было в УССР. Ввоз книг из России, выступления гастрольных коллективов никак не ограничивались государством, а развитие Интернета создало массу новых возможностей для потребления русской культуры. Однако нельзя ставить знак равенства между этим потреблением и русской идентификацией.

Фактор глобализма

У русскоязычной интеллигенции, а впоследствии и у появившегося русскоязычного «креативного класса», не было ни многолетней мечты о независимом государстве, ни признания абсолютной самоценности этого государства. Независимость виделась лишь как самый практичный способ разрушить железный занавес, войти в «цивилизованный мир», «мировое сообщество». Этот слой был убежден в разумности и полезности мироустройства, возникшего после распада СССР.

«Обозначился единственный полюс мира – США… Надежда на однополюсный мир – проще принимать решения, когда есть авторитетный арбитр. К тому же владеющий “большой дубинкой” Совет Безопасности (и НАТО) останавливают военные конфликты». Так писал в 1999 г. выдающийся хирург, киевлянин и русский по национальности Николай Амосов в работе «Мое мировоззрение». Принятие идеологии глобализма сложилось у него без каких-либо грантов, а вследствие гегемонии в мире западной цивилизации. Имею в виду гегемонию в том смысле, в котором понимал это слово Грамши. Не просто как превосходство в экономическом развитии, позволяющее странам этой цивилизации реализовывать свои интересы, а прежде всего как дополнительная власть, возникающая благодаря тому, что интересы этих государств воспринимаются как общечеловеческие, воплощающие идею «прогресса».

Такая гегемония Запада сложилась не один век назад, но в эпоху глобализма она усугубилась. Западничество как идейное течение в России хорошо известно. Но, например, война с Турцией в 1877–78 гг. создала общественный консенсус – идея освобождения славянских народов выглядела однозначно прогрессивной и для революционера, и для украинского националиста Драгоманова, который лишь добавлял, что бороться надо не только с «внешними турками», но и с «внутренними». Никто не думал стать на сторону Османской империи как прогрессивной страны, где, в отличие от России, и конституция появилась, и парламентские выборы прошли. А вот действия Киева в Донбассе поддерживает заметная часть российской интеллигенции, что уж говорить о русскоязычной интеллигенции Украины. Ибо принятие глобализма привело к появлению у части граждан дополнительной самоидентификации – представителей не только своего этноса или государства, но и цивилизованного мира.

2018-2-1-3

Принятие глобализма означало, что любая интеграция с Россией считалась препятствием к интеграции с этим миром. И отношение данной части интеллектуального класса к России ухудшалось по мере того, как «цивилизованный мир» все больше критиковал Москву за самостоятельную политику. Вследствие этого нельзя считать, что активное применение Россией «мягкой силы» типа раздачи грантов по американскому образцу переломило бы ситуацию.

Последствия принятия глобализма не исчерпывались отказом русскокультурных жителей Украины от российского вектора. Другая сторона явления – принятие многими и русскокультурными, и украинокультурными людьми идеи внешнего управления Украиной, немыслимой для националистов первой половины ХХ века. Петлюра, Бандера и их соратники часто шли на невыгодные компромиссы с внешними игроками, но делали это вследствие объективной слабости их политических сил. Однако лидеры этих сил не сомневались, что при создании украинского государства внутренние проблемы решатся сами собою, поскольку власть достанется украинцам. А Евромайдан стал следствием веры в то, что только европейский надзор над украинской властью заставит ее работать в интересах народа. Да и не только надзор, а прямое появление иностранцев на управленческих постах – что было реализовано и в первом правительстве Яценюка, и привлечением грузинской команды во главе с Саакашвили. Таким образом Евромайдан объективно стал не только отрицанием российского вектора и конкретного политического режима, воплощенного Януковичем, но и свидетельством разочарования в возможностях демократии в украинских условиях. Ведь вера в необходимость внешнего контроля для развития государства означает неверие во внутренние механизмы, благодаря которым общество может контролировать его изнутри.

Разумеется, политическое влияние интеллектуального класса оставалось несравненно меньше влияния олигархов. Но у крупного бизнеса как раз были практические мотивы поддерживать евроинтеграцию, с одной стороны, он уже стал основным выгодоприобретателем глобализации, а с другой – видел в этой интеграции дополнительную легитимацию своих активов, в том числе и хранящихся за рубежом.

Для многих простых людей евроинтеграция была привлекательной независимо от их отношения к России. Любой интеграционный проект на постсоветском пространстве не мог выглядеть залогом чуда. А вот интеграция с ЕС – выглядела, поскольку, в отличие от жизни россиян, жизнь немцев или англичан казалась украинцам именно чудом.

Почему раскол не оформился

Тем не менее число сторонников российского вектора оказывалось очень значительным, что и показали протесты после Евромайдана в юго-восточных регионах. Есть несколько причин, почему они закончились большей частью неудачно.

Значительной части украинского общества и элиты присущ конформизм, готовность стать на сторону победителей или по крайней мере дать им кредит доверия. Так, соцопросы показывали: хотя во время выборов 2004, 2010 гг. и во время Евромайдана политические предпочтения граждан делились примерно поровну, сразу после выборов победитель и его политсила имели несравненно большую симпатию общества, чем по их итогам. В октябре 2004 г. Виктор Ющенко получил в первом туре 39,9% голосов, но в марте 2005 г., согласно опросу Киевского международного института социологии, за его именной блок на парламентских выборах были готовы проголосовать 49,2% избирателей (от числа намеренных участвовать в выборах и определившихся). А поддержка деятельности как Ющенко, так и премьера Тимошенко в то время составляла около 55%, тогда как отказ в поддержке был почти вчетверо меньше. Даже на востоке Украины тогдашнего президента негативно оценили меньше трети граждан, а половина относилась к нему нейтрально. В январе 2010 г. Янукович получил в первом туре 35,3%, но, согласно опросу той же соцслужбы, в марте за Партию регионов были готовы голосовать 46,3% респондентов. В ноябре 2014 г. накануне начала протестов политсилы, которые стали партиями Майдана, поддержали бы на выборах 53,5%, а ставшие партиями Антимайдана – 40%. Опрос же, проведенный за одну-две недели до победы Евромайдана, показал, что лишь 40% (от общего числа опрошенных) симпатизировали протестующим. Но в марте 2014 г. партии Майдана были готовы поддержать 74,4%, а Антимайдана – 20,5%.

Феномен перехода к новой власти части электората старой власти не является украинским. На этом феномене основана с 2002 г. французская политическая система, где проведение парламентских выборов сразу после президентских неизменно гарантировало президентской партии солидное большинство в Национальном собрании, даже если речь шла о едва созданной под лидера партии, как было с Макроном.

Однако на Украине подобное свойство дополняется неизменным переходом на сторону победителя весомой части его недавних оппонентов в парламенте. Так, в избранной в 2002 г. Раде президент Кучма и премьер Янукович имели надежное большинство, которое дало сбои только в последние месяцы перед выборами-2004. Но после победы Ющенко не имел никаких проблем с парламентом того созыва. Избранный же в 2007 г. украинский парламент обеспечивал поддержку премьер-министра Тимошенко, но после победы Януковича в феврале 2010 г. в нем образовалось прочное большинство под нового президента, работавшее до новых выборов. Это большинство Янукович имел до последних дней Майдана и в парламенте, избранном в 2012 году. Но после победы Евромайдана в Раде сразу создается коалиция под новую власть. Она объединяла фракции и группы из 235 депутатов (из общего состава в 450), из которых 69 не принадлежали к партиям Майдана. При этом кандидатуру Яценюка в премьеры поддержал 371 депутат, в том числе почти все регионалы.

Можно ли на фоне этих цифр определять Майдан как государственный переворот и обвинять новый режим в отсутствии правительства национального согласия, предусмотренного соглашением между Януковичем и оппозицией? Государственный переворот предполагает приостановку деятельности и перезагрузку властных институтов. Параметры же правительства национального согласия не были в этом соглашении прописаны. С другой стороны, смысл таких кабинетов именно в объединении людей разных политических взглядов, а не в отказе его участников от прежних убеждений.

Однако по меньшей мере для половины населения всех восьми регионов материкового Юго-Востока Майдан был переворотом, ибо, согласно прошедшему в начале апреля 2014 г. опросу КМИС, лишь треть респондентов в этих регионах (в Крыму и Севастополе он не проводился) считали Яценюка и Турчинова законными главами правительства и государства, а половина – незаконными. Но элита Юго-Востока не подвергла сомнению легитимность новой власти. Максимум, на что могли пойти ее представители – считать эту власть нежелательной, подлежащей замене в назначенные сроки выборов.

Конформизм элиты Юго-Востока, совсем недавно возглавлявшей Антимайдан, многократно превосходил конформизм общества, поскольку ей было что терять. Но в такой ситуации протестные массы, считавшие события переворотом, оказывались без привычных лидеров, новые лидеры выдвигались стихийно из митинговой среды и выглядели неавторитетными для тех, кто на митинги не ходил. О глубине разрыва между массами и элитами говорит следующий факт. В Москве действует эмигрантский комитет спасения Украины во главе с экс-премьером Николаем Азаровым, который позиционирует себя почти что как правительство в изгнании. Комитет считает войну в Донбассе гражданской и, следовательно, не видит в самопровозглашенных республиках оккупационной администрации. И тем не менее он не имеет никаких контактов с руководством ДНР и ЛНР, которые также считают себя альтернативной Украиной.

А конформизм масс, пусть и меньший, чем у элиты, делал протесты на Юго-Востоке менее массовыми, чем они могли бы быть в ситуации претензий на двоевластие. Например, если бы Янукович и не признающая новый режим элита, включая парламентариев, пытались бы создать альтернативные властные институты. Этот же конформизм подталкивал многих принимать на веру заверения новой власти о широкой децентрализации, включая гуманитарную сферу.

Объективно усилила позиции Киева на Юго-Востоке и ситуация с Крымом. Так, с марта Крым и Севастополь, которые могли стать авангардом протестов за переформатирование Украины, вышли из политического поля страны, будучи присоединены к России. Это не могло увеличить пророссийских настроений на остальной части украинской территории. Соцопросы неизменно показывали хорошее отношение подавляющего большинства украинцев к России, однако во время конфликтов вокруг Тузлы в 2003 г. и газового спора в 2009 г. оно заметно менялось в худшую сторону. Так вышло и на этот раз, когда конфликт был куда серьезнее. Тактически неграмотно пытаться одновременно выступать как арбитр, который борется за переформатирование Украины в федеративную страну, где голос Юго-Востока должен быть услышан, и как государство, присоединяющее часть украинской территории. У потенциальных сторонников России возникают подозрения в справедливости арбитража, позиция антироссийских же сил ужесточается, побуждая считать все разговоры о федерализации сепаратизмом.

Да, твердо пророссийские украинцы не стали из-за Крыма хуже относиться к России, а для победителей Майдана Крым был не причиной, а одним из поводов, чтобы при удобном случае начать политику дерусификации. Однако на граждан, не имеющих четкой позиции, эти события повлияли, укрепив базу нынешнего режима, что заметно и по соцопросам, и по выборам.

Евроинтеграция против компромисса

С другой стороны, правомерно ставить вопрос, должна ли была победа Майдана непременно привести к войне. Возможен ли был компромисс с массой недовольных Юго-Востока на раннем этапе. На мой взгляд – нет.

Краткая история современной Украины развивалась, с одной стороны, как хроника неуклонной интеграции в европейские и мировые (но контролируемые Западом) структуры, а с другой – как время кризисов, которые становились все более взрывоопасными и завершались все более несовершенными компромиссами. До поры до времени можно было не замечать взаимосвязи между этими процессами, но куда сложнее делать это теперь. Ведь в феврале 2014 г. соглашение об урегулировании кризиса, впервые достигнутое при участии европейских гарантов, стало и первым в истории Украины мировым соглашением, которое не было выполнено. Именно вслед за подписанием экономической части договора об ассоциации началась антитеррористическая операция на Востоке, а сразу после подписания и политической части этого соглашения (27 июня 2014 г.) данная операция перешла в самую масштабную и кровавую фазу.

Западу, безусловно, необходимо было положить конец украинской многовекторности и добиться однозначной определенности политики Киева. Этим определялась его позиция и в языковом вопросе, и относительно территориального устройства страны, что ярче всего воплотилось в принятой в апреле 2014 г. резолюции ПАСЕ, где говорилось о недопустимости даже упоминаний о федерализации Украины. Очевидно, что реальная проблема не в слове, а в оптимальном распределении полномочий, но европейцы подыграли Киеву в криминализации понятия «федерация». Поскольку для Запада украинская проблема – это часть российской проблемы, он принципиально иначе относился к протестам на Юго-Востоке, а затем и к войне в Донбассе, чем к подавляющему большинству внутренних конфликтов на всем земном шаре. В случаях с Кипром, Нагорным Карабахом, сербами в Хорватии и Косово, Ачехом в Индонезии, ФАРК в Колумбии и т.д. лидеры сепаратистов или повстанцев считались Западом законными представителями определенной этнической или общественной группы, взявшими на себя полномочия, не предусмотренные законами соответствующей страны. Их субъектность как стороны переговоров не вызывала сомнений. А вот ДНР и ЛНР для Запада никоим образом не самопровозглашенные республики, отражающие мнение жителей этой территории, пускай нелегитимным с точки зрения украинского законодательства способом. Это военизированные организации, установившие власть с внешней помощью, навязав себя населению.

Такая позиция Запада укрепляла отношение прозападной либеральной общественности Украины к жителям Юго-Востока как к «совкам» и «ватникам», с чьим мнением можно не считаться. Недавно опубликованное исследование убедительно показывает, как «дискурсивное насилие украинских СМИ» в конце февраля – начале апреля 2014 г. готовило почву для «брутальности антитеррористической операции», создавая соответствующий имидж жителей Юго-Востока. При этом речь идет не о государственных, олигархических или партийных националистических СМИ, хотя они и работали в том же направлении. Работа выполнена на материалах популярных веб-сайтов, которые принято считать выразителями мнений либерального гражданского общества («Украинская правда», «Левый берег» и «Гордон»).

То есть конфликт стал логичным следствием не столько подъема национализма, сколько вестернизации. И Европарламент, приветствуя в июле 2014 г. успехи украинской армии, дал понять, что на цивилизационных границах Европы эта вестернизация не может походить на практику ведущих европейских стран. При этом радикальный национализм объективно был инструментом, который использовали украинские либералы для достижения победы. Да, он не согласен с такой ролью, пытается быть чем-то большим, чем инструмент. Но все же за разговорами о бандеризации Украины стоит смешение понятий заказчика и исполнителя.

Война в приемлемом формате

Конечно, немало участников Майдана стояли там совсем не за то, чтобы в Киеве проспект Ватутина переименовывался в Шухевича, чтобы на Украину запрещали ввоз записок княгини Дашковой и других российских книг и не хотят выбрасывать из своей жизни Высоцкого и Цоя, как присосавшиеся к ним «щупальца русского мира» (определение главы Института национальной памяти Владимира Вятровича). И голоса таких людей (например, поэта и культуролога Евгении Бильченко) прорываются в информационное пространство. Однако проблема в том, могут ли и эти голоса, вкупе с голосами тех, кто с самого начала был против Майдана, стать политическим фактором?

Думаю, это почти исключено при наиболее вероятном – в настоящий момент – инерционном сценарии, который предполагает развитие тенденций, проявившихся после победы Майдана.

При оценке этого сценария прежде всего надо иметь в виду, что вооруженное противостояние в Донбассе в последние три года перешел в наиболее выгодный для Киева формат – постоянно тлеющего конфликта малой интенсивности.

Такая ситуация объективно предрасполагает видеть в начавшемся в 2014 г. конфликте позитивную для Киева динамику. Сначала Украина без боя проиграла России и пророссийским силам в Крыму. Но на следующем этапе ей удалось локализовать наступление «Русского мира» одним Донбассом, который, правда, не удалось полностью взять под контроль. Итог этой фазы борьбы расценивается как ничья, или проигрыш Украины по очкам. Но Крым-то был проигран нокаутом. После него поражение по очкам – это все равно позитив.

Следующая самая продолжительная фаза противостояния происходит без фактического изменения линии фронта. Однако позитивная динамика для любой из сторон измеряется отнюдь не только переходом под ее контроль новых территорий. Она прежде всего в том, что невозможные ранее для нее действия оказываются возможны и не несут очевидных негативных последствий.

Выполнение политической части Минских соглашений (которые и Киев, и Запад считают навязанными Украине извне) сейчас несравненно призрачнее, нежели казалось в конце 2014–2015 годов. В частности, проект конституционных поправок по децентрализации аннулирован; введена экономическая блокада Донбасса; принят ряд нормативных актов и практических мер по борьбе с «Русским миром» – прекращение авиасообщения и денежных переводов, регламентация ввоза российских книг, запрет на гастроли ряда артистов, фактическая ликвидация закона «Об основах языковой политики», ограничения русского языка на радио, телевидении и в образовании (за исключением начального), дерусификация топонимики, разрушение памятников.

Все эти меры Киев рассматривает как удар по противнику невоенными средствами, и масштаб подобных действий с каждым годом растет. Их логическим развитием стал закон о реинтеграции Донбасса, принятый Верховной радой в нынешнем январе. Его смысл не столько в признании неподконтрольных Киеву территорий оккупированными Россией. Главное в том, что без признания войны с Россией де-юре, закон де-факто это состояние признает.

Подобная позитивная динамика создает настрой, при котором критическая масса общества думает, что Украина как минимум не окажется в столь же тяжелой ситуации, как весной 2014 г., а как максимум – восстановит полный контроль над Донбассом на своих условиях. Политика Запада таким ожиданиям не противоречит: антироссийские санкции сохраняются, публичная критика действий Киева в Донбассе на государственном уровне почти отсутствует, проявляясь лишь в мелких частностях, американское решение о поставках «Джавелинов» – во многом символический жест, который идеально ложится в описанную схему позитивной динамики.

По причинам, о которых уже говорилось выше, Запад не только не высказывается за прямой диалог Киева с Донецком и Луганском, но и считает существующий уровень конфликта с постоянными жертвами явно меньшим злом, чем возможность упрочения самопровозглашенных республик. Это ясно вытекает из заявления главы МИДа Германии Зигмара Габриэля о неприемлемости российского варианта миротворческой миссии ООН, предполагающего разделение сторон на линии фронта и охрану миссии ОБСЕ, ибо для него это означало лишь замораживание конфликта.

Конечно, очень многие из упомянутых выше элементов позитивной для Киева динамики имеют и негативный эффект. Так, существующий формат противостояния предполагает и большие военные расходы, и ограничение связей с Россией, а это существенное бремя для украинской экономики. Однако здесь важно понять баланс позитива и негатива с точки зрения Киева.

Безусловно, мобилизация была напрягающим общество фактором, поскольку могла коснуться почти каждой семьи. Но с конца 2016 г., когда вернулись домой все мобилизованные годом ранее, в конфликте с украинской стороны участвуют исключительно контрактники и профессиональные офицеры. Это ключевая причина, по которой формат боевых действий можно считать приемлемым или по крайней мере не слишком обременительным для украинского общества.

Нынешний масштаб потерь украинской армии не располагает к массовому антивоенному движению, похожему на аналогичное движение в США конца 1960-х годов. Ибо в отношении к численности населения страны масштаб на порядок меньше, чем у американцев во Вьетнаме. Разумеется, экономическое положение Украины куда менее прочное, чем у Соединенных Штатов времен вьетнамской войны. Однако в общественном сознании война – лишь одна из причин экономических проблем (наряду с коррупцией, некомпетентностью власти и т.п.). И нераспространенность идеи мира любой ценой говорит не только о специфике украинского режима, но прежде всего о том, что кризис не воспринимается обществом как катастрофа, а значит, конфликт переведен в удобный для Киева формат.

Этот формат, в частности, означает, что Украина, перефразируя известные слова Троцкого, находится в состоянии и мира, и войны с Россией, пользуясь преимуществами каждого из этих состояний. Так, за одиннадцать месяцев 2017 г. экспорт в Россию вырос на 12%, значит, принес Украине на 360 млн долларов больше, чем год назад. Из России Украина получает 2/3 импортируемого угля, в том числе 80% антрацита, ставшего дефицитным из-за блокады Донбасса.

Разумеется, преимущества войны испарились бы в случае полномасштабного конфликта, но Киев уверен, что до него дело не дойдет. А в таком состоянии, как сейчас, проще мобилизовать общество, уговорить его потерпеть трудности, а главное – форматировать в нужном ключе политическое и информационное поле. Выгодоприобретателями этого переформатирования является не только власть, но и широкий круг партий и политиков, поддержавших Майдан. Так, в электорате «Батькивщины» Юлии Тимошенко и Радикальной партии Олега Ляшко, судя по опросам, заметен сегмент, не поддерживающий ни конфронтацию с Россией, ни нынешнюю политику исторической памяти. Очевидно, что это бывший электорат регионалов и коммунистов, который понял, что наследникам этих партий все равно победить не дадут, а власть может быть разыграна лишь между партиями Майдана. Поэтому они выбирают близкие для себя силы из-за их социальных лозунгов и не обращают внимания на их большую геополитическую и гуманитарную радикальность по сравнению с нынешней властью. Но такой выбор можно делать, лишь не веря, что радикализм приведет к большой войне и катастрофе.

Таким образом, нынешний формат конфликта укрепляет сложившийся на Украине политический режим, который на самом деле ближе всего к режимам ограниченной политической конкуренции, какие, например, имели место в некоторых странах Центральной и Восточной Европы в межвоенное двадцатилетие, а в ряде государств Латинской Америки (Бразилия, Гватемала) – после Второй мировой войны. Существует формальный плюрализм и реальная возможность сменяемости, но претендовать на реальную власть могут лишь силы одного политического спектра; те, кто находится за его пределами, сдерживаются и могут рассчитывать лишь на присутствие в парламенте.

Практика показывает, что подобные режимы могут существовать весьма долго, особенно имея внешнюю поддержку. А ею Киев, безусловно, располагает – если иметь в виду геополитический курс, а не конкретных персоналий у власти. Другое дело, что такая поддержка ограничена – воевать за Украину Запад не будет и помощь масштаба плана Маршалла не даст.

Грузинский сценарий изменения этого режима – вещь теоретически возможная, но маловероятная, ибо ряд обстоятельств препятствует успеху потенциального украинского Иванишвили. Так, на Украине конфликт ощущается острее, ибо она в 2014 г. потеряла территории, которые контролировала все годы независимости, тогда как Грузия утратила контроль над Абхазией в 1993 г., а над Южной Осетией еще раньше и война 08.08.08 лишь показала невозможность их возвращения. Главное же – если Грузия явно проиграла эту войну, то Украина может говорить о позитивной динамике. Кроме того, различия между грузинами и русскими всегда были очевидны, тогда как для Киева нынешний конфликт – это способ перекодирования значительной части населения, формирования нации на основе тезиса «Украина – не Россия». Наконец, эволюцию Грузии не надо преувеличивать. Между Тбилиси и Москвой дипломатические отношения не восстановлены, тогда как между Киевом и Москвой они не разрывались, и, сбавив накал антироссийской риторики, Грузия все равно движется в евроатлантические структуры.

Туда же движется и Украина. Проблемы страны в недалеком будущем очевидно будут нарастать. Уже сейчас из-за миграции на контролируемой Киевом территории осталось менее 30 млн населения (если судить по статистике потребления хлеба), то есть по сравнению с 1991 г. оно сократилось более чем на 40%. К тому же именно сейчас вступает в возраст смертности самое многочисленное поколение, послевоенное, а в возраст рождения детей – самое малочисленное, рожденное в годы независимости. Однако территория страны при этом сохраняет геополитическую ценность, и независимо от формального членства в НАТО Украина в ходе нынешней холодной войны вполне может получить у себя постоянное американское военное присутствие. Точнее – расширить его, ибо еще с весны 2015 г. на Яворовском полигоне длятся постоянно действующие маневры, в которых участвуют несколько тысяч военнослужащих НАТО, из них половина – американцы.

Что же касается самого приема в Альянс, то действительно многие западноевропейские государства выступают против этого, но и не выдвигают и внятной концепции внеблоковости Украины. Объективно такая внеблоковость была бы лучше всего гарантирована спецификой внутреннего устройства государства, когда вступление в военный союз требовало бы консенсуса регионов. Об этом говорил Генри Киссинджер в интервью журналу «Атлантик» в ноябре 2016 г.: «Я предпочитаю независимую Украину вне военных блоков. Если от Украины отделить две области Донбасса, она гарантированно станет постоянно враждебной по отношению к России. Украина тогда останется под властью своей западной части. Решение в том, чтобы дать этим областям Донбасса автономию и право голоса в военных вопросах. Но в остальном оставить их под управлением Украины». Но раз этот голос остается одиноким, значит и в западноевропейских странах отрицательное отношение к вступлению Украины в НАТО – лишь тактический выбор, который может измениться.

Не стоит думать, что само по себе исполнение Минских соглашений создаст такую модель, о которой говорит Киссинджер, ибо на самом деле «право голоса в военных вопросах» – это черта конфедерализации, а статус отдельных районов Донбасса по этим договоренностям и от федерализации далековат.

Поэтому даже при выполнении Минских договоренностей – хотя оно и маловероятно – политический режим вряд ли изменится.

Что же касается русских и русскоязычных жителей Украины, то в условиях невозможности изменения режима электоральным путем они будут стараться адаптироваться к существующей реальности, по крайней мере внешне.

Описанный инерционный сценарий, как я уже сказал, является базовым и наиболее вероятным. Однако он не единственно возможный из-за слабости украинского государства (в частности из-за роста влияния правых радикалов, которые могут стать параллельной властью), нестабильной ситуации в мире и непредсказуемости политики России, которая может счесть, что Киев нарушил некие установленные ею красные линии. В случае же обвала этого государства из-за внешних факторов идентификация большой части его нынешнего населения может достаточно быстро измениться, о чем говорит опыт как ХVII столетия, так и недавних десятилетий.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579563 Алексей Попов


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579562 Глеб Павловский

Прогулки с мечтателями

Перечитывая заново: недооцененные мысли Леонида Кучмы

Глеб Павловский – президент Фонда эффективной политики.

Резюме Отличие украинских угроз от того, что именуют «угрозами» в России, – их прямая, остро пережитая актуальность. Военная и экономическая нестабильность, деиндустриализация и риск столкновения с «щирыми патриотами», безудержный криминал и «политикум», дружно забалтывающий проблемы. В отличие от России, будущего Украина не боится – и движения к нему не боится. Ее настоящее опасней любого будущего.

В середине 1990-х наивных годов художники Комар и Меламид осуществили проект на грани страноведения и искусства. Он назывался «Выбор народа». Для этого заказали основательные исследования того, как жители разных стран представляют себе идеальную картину, картину-мечту. Опрос был весьма детальным и касался всего – жанра, тематики, колорита и даже размера картины. (Исследование проводилось фирмой «УЛТЕКС» по критериям международной организации маркетинговых фирм ESOMAR.) По его результатам художники брались за кисть – и писали картину, материализуя мечты народов.

Полотна выходили весьма различные. Так, например, русской мечтой оказалось «Явление Христа медведю» – что сегодня, 20 лет спустя, может показаться пророческим. Но самым необычным оказался пейзаж мечты украинца: леса, холмы и воды, белая хатка – истинно райский мир… без единого человека. Украинская мечта, единственная из всех народов, оказалась безлюдна.

Пустынный жизненный мир украинца мог означать что угодно, например – бегство от несносной украинской сложности в места, удаленные от всего, что болит и мешает быть нацией. Мечта о краях без предательства и измены – «зрады». Вековечное стремление Украины в Европу – это еще и жажда жизни в расчищенном безопасном ландшафте, к примеру таком: «Леса на горизонте, веселые пойменные луга, двадцать оттенков зеленого, простор, облака, влага, стрекозы, птицы, ветерок, восторг Божьего мира». Еще одно описание полотна Комара и Меламида? Нет, это украинский президент вспоминает свои родные места. (Здесь и далее курсивом выделены цитаты из книги Л. Кучмы «Украина – не Россия», М., 2003.)

2018-2-1-4

Забытая книга

Ровно 15 лет назад президент Леонид Кучма сообщил Украине, что написал объемный историко-философский труд. Через полгода книга вышла на русском языке, на котором и была написана; автор лично представил ее в Москве. «Украина – не Россия» –

дерзкое название тогда вызвало сенсацию, но ненадолго. Шли бурные времена. «Оранжевая революция» с последующими годами нестабильности, а затем новый Евромайдан и войны на востоке Украины стерли память о книге. Ее не прочли отчасти из-за раздражающего названия – глянув на обложку, решали, что содержание ясно и без того. Поучительный том миновал политический класс обеих стран накануне того, как они вошли в полосу конфликтов. И зря: Леонид Кучма надиктовал незаурядный политический трактат. Книга с более масштабной амбицией, чем то, к чему готовились мелочные элиты «нулевых».

Мое эссе – своего рода рецензия на политические мечты Украины о ее будущем. Я не затрагивал кейсов текущей политики, а лишь ряд нюансов, сегодня кажущихся вне мейнстрима. Старая книга Кучмы подвернулась мне под руку, как удобный гид по переулкам украинской мечты, ведь «украинский характер – сплошь и рядом мечтательный, склонный к перепадам настроения».

Мечта о двуедином народе

Украина в России считалась незаграницей. «Русский и украинский народы – это практически один народ». Часто повторяемый тезис оказался опасной гипотезой, если вспомнить о глубокой разнице поведения украинцев и русских в политике за последние 30 лет. Предположение, будто со всем этим Россия смогла бы справиться, ни на чем не основано, что показал 2004 и 2014 годы. А ведь еще до того, как распространилась мантра о «двуедином народе», Кучма предупреждал: «Нужно и полезно констатировать, напоминать и разъяснять, что Украина – не продолжение и не филиал России и вообще не Россия». Предупреждение осталось втуне. Все годы независимого существования ни в России, ни на Украине не велись политически значимые исследования друг друга. «Страны-сестры» ничего друг о друге не знали. Объяснить ли это революционными потрясениями, нехваткой финансирования или интереса, но 15 лет взаимное незнание укреплялось, пока не оборвалось «нежданной» революцией 2004 г. и первым Майданом. Как холодно отметил писатель Евгений Гришковец,

«Феномен заключается в том, что эмигрировала целая страна. Эмигрировала, разумеется, оставаясь в своих исторических и географических пределах. Но эмигрировала, то есть оторвалась, ушла, уехала, улетела… Разговоры и заклинания о том, что мы – братские народы, что нет никого нас ближе и неизбежно сближение и возвращение запутавшейся и обманутой Украины – все это глупости. Эмигранты не возвращаются».

В отличие от стран Восточного блока, Россия и Украина никогда не считали себя «похищенной Европой», и, отколовшись от СССР, в нее не вернулись. Европа не стала нам заново обретенной родиной, напротив – обе страны потеряли вход в большой мир. Сложилось два бездомных сознания, ревниво и огорченно всматривавшиеся друг в друга. Миры, затерянные один для другого. «Истина, что украинцы и русские – разные народы, для многих все еще не очевидна».

Мечта независимости

Подобно Австро-Венгрии, Советский Союз на склоне лет был дуалистической русско-украинской сверхдержавой. Скрытый дуализм последнего 30-летия, связанный с именами Хрущёва и Брежнева, отмечен доминированием украинских элит в Кремле. Леонид Кучма справедливо говорит, что «советский большевизм был нашим совместным творчеством, совместным наивным и злосчастным порывом к светлому будущему». Украинцы мечтали о независимости давно, а получили случайно. Независимая Украина вошла в 1990-е гг. с чувством приобретения, ведь независимость всегда – приток символического социального капитала и перераспределение административной ренты. Но это не захватывает всех поровну и создает новые противоречия – с теми, кто не получил ничего или лишился прежнего. Новообретенный суверенитет не компенсировал бытовых неурядиц.

Приезжавшему в Киев советских лет трудно было не отметить большую, чем в городах России, роль устроенного приватного быта. Конец Союза обратил частный статус в единственный. Сытная приватность, выглядевшая самодостаточной и позволявшая украинцу мечтать о чем-то большем, рухнула в нищую повседневность, не компенсированную ничем. Символика сбывшейся мечты о независимой Украине выглядела слабо на фоне мощных российских компенсаций. Казалось, что русские бежали от СССР с большей прибылью. Суверенная Украина утратила профессиональную медиаэлиту центральных СМИ, потеряла профессиональную дипломатическую службу и профессиональное ядро силовиков. Страна выпала и из мирового имиджевого шлейфа русской культуры. «Украина была частью имперской метрополии, а украинцы – частью имперской нации». Но капитал сверхдержавности отошел к России вместе с символическими авуарами и кадрами общеимперской элиты. А ведь еще у Москвы была сырьевая рента, по отношению к которой украинская «транзитная» смотрелась нищенски.

Все девяностые годы Россия огорчала (и соблазняла) Украину запасами своих имперско-советских ресурсов, внутренних и внешних. Но более всего Украине недоставало собственных позитивных историй успеха. И в новых свойствах раннего путинского режима украинец распознал то, чего недоставало его стране. Владимир Путин выглядел эталоном sucсess storу для Украины. Возникала украинская путинская мечта.

Мечта об украинском Путине

Аналитики неизменно отмечают отсутствие на Украине русского комплекса сильной державной власти. По достижении независимости здесь возникла развилка: в чем основание украинского единства – в нации, то есть в языке, или в государстве, то есть во власти?

В девяностые городская среда независимой Украины и ее публичность выглядели значительно отставшими от российской столичной среды. Украинский тип ресентимента диктовал постколониальный стиль политики. В лаге «отставания» поселилась заместительная утопия, где Россия стала эталоном успеха. Одна из предпосылок катастрофы кучмовской Украины – «ксерокс-модель»: упрямое копирование московских технологий. Даже создание никчемной партии власти под именем «За единую Украину!» несомненно вдохновлялось образом «Единой России». Еще сильней сказалось влияние образа Путина на украинские элиты. В нем увидели мага и волшебника власти, который решит любую проблему, возместив украинцу мучительный дефицит силы.

С начала нулевых в Киеве утверждается мем «Украине нужен собственный Путин». Характерно свидетельство об этом украинского оппозиционного политика, некогда руководителя штаба Ющенко Романа Бессмертных.

«Летом 2002 г. социологи из Киева показали: основным содержанием будущей президентской кампании должна быть ставка на “украинского Путина”... Образ нравился 72% избирателей… Даже политики-либералы повелись на определение “сильная рука”. Самообман украинского истеблишмента сейчас понятен. А летом 2002-го по штабам как марево разлилось: “Нужен свой Путин!”»

2018-2-1-5

Мечта о «Европе вдвоем»

«…Любят спрашивать: “Идем ли мы в Европу вместе с Россией или нет?”. Из-за размытости вопроса на него можно ответить и “да”, и “нет”… Что значит “идем в Европу вместе”? Это не лозунг и не заклинание, это констатация факта в самом его общем виде. Того факта, что и Украина, и Россия ясно обозначили совпадающий европейский выбор. Для Украины он полностью органичен, это ее цивилизационный выбор, сделанный в глубокой древности и, как говорится, никогда никем не отмененный. Мотивы России не столь очевидны»

Консенсус в политикуме «Однажды Украина войдет в Европу» почти не подвергался сомнению на Украине, но никогда не был популярен в российских элитах. Из России Европа не выглядела решением чего бы то ни было. Из Украины Европа казалась решением всего. Украинский проевропейский политик – тот, кто заявляет, что берется «привести Украину в Европу». В спектре политикума все, так или иначе, предлагают «пути в Европу». Политический бестиарий Украины – проводники в Европу, выдающиеся украинские европейцы в культуре и в бизнесе, и, разумеется, враги Европы, заполняют весь украинский ландшафт.

В 2004 г. Россия действительно попыталась использовать украинский транзит власти для стратегического перехвата – «Вдвоем в Европу!». Предполагалось сделать Россию контролером исполнения украинских еврообязательств. Но какие инструменты могли быть для этого? Развивая проект «Вдвоем в Европу!», Россия не стремилась к инкорпорации в порядок жизни западных сообществ. «Вдвоем» – означало со спутавшимися русско-украинскими сговорами, с их темноватыми подвалами. Войти в Европу так, чтоб Европа превратилась в вип-разновидность СНГ. В 2004 г. политический проект «Вдвоем в Европу» рухнул окончательно. Евгений Головаха: «Украинская элита, кроме маргинальной части, очень бы поприветствовала совместный с Россией поход в Европу. Однако о совместном марше сейчас уже трудно говорить» (2007).

Мечта о границе, или «две Украины»

«Мысль о границе никогда не переставала будоражить меня вплоть до окончания школы, и долгое время я был твердо убежден, что для взрослых это тоже игра… Пусть это была игра, но ведь была же какая-то причина, почему у такого сознательного комсомольца возникали подобные видения? Я никогда не задумывался об этой причине всерьез, но странный образ границы был отчего-то всегда рядом».

Колоссальную популярность приобрел выдвинутый в первые годы независимости философом Мыколой Рябчуком тезис о «двух Украинах» – подлинной и советизированной, галицийской и «восточной». Граждане делились на креолов и автохтонов. Но каким образом за четверть века избирательных и политических кампаний различия украинских земель и областей не изгладились, а напротив, стали непреодолимыми, пока не привели к мятежу на Востоке?

Представление об Украине как стране-мечте влекло за собой поиск виновников провала этой украинской мечты и криминализацию своих внутренних меньшинств. Все украинские национализмы были унитарными, внедрялись силой власти аппаратно, встречая при этом сопротивление. Тезис о двух Украинах – проекция административного унитаризма на воображаемое единство страны. Территориальные линии внутриукраинского раскола прошли по меже согласия или несогласия, признания либо непризнания внедряемого сверху «национального идентитета» Украины.

Закапсулированность украинской общественности выражена в феномене политикума – единого наименования для всех, кто занимается политикой либо рассуждает о ней. Стиль рассуждения политикума о будущем Украины – бегство от сложности своей страны, с выпадами в адрес целых классов и регионов, с намерением страну упростить, унитарно выровнять.

Украина – страна, внутри которой ее «политикум» определяет на местности границы внутренней идентичности «украинства». Отсюда тяга к территориальной сепарации «внутренних европейцев» от «внутренних азиатов». По мнению некоторых, внутренняя Европа Украины кончается на реке Збруч. Обвиняемыми оказывались донецкие, крымчане и Россия – люди за внутренней чертой. Характерная считалка львовского журналиста Остапа Дроздова:

«Украина плюс Галиция равно Европа. Украина минус Галиция равно Донбасс. Украина плюс Донбасс равно Донбасс…».

Внутри Украины «восточные» и «донецкие» жители описывались как второстепенные и худшие. И здесь опять возникает уравнение: где русскоговорящие, там «зрада». Политизация страны форсировала внутреннюю непримиримость. В России аналогичную фазу отдаленно можно искать разве что в 1991–1993 годы.

Мечта о деньгах и украинская вертикаль власти

С 1991 г. все киевские власти искали мотив для гражданина быть украинцем. Леонид Кучма таким мотивом выбрал выгоду и на этом выстроил вертикаль власти. В своей книге президент отметил склонность украинского характера к «ориентации на накопление». Это и был его принцип строительства власти – диктатура накоплений стала основанием украинской вертикали. Президент реорганизовал власть в вертикально интегрированную систему доступа к собственности сверху донизу. Преодолевая раскол двух Украин, Кучма строил общую пирамиду собственников, таким образом приучая их к национальной соборности. С нескрываемой симпатией автор «Украина – не Россия» вспоминает «Мой земляк, всегда добивавшийся своего, любил повторять, глубоко пряча улыбку: “Ми люди бiднi, ми люди темнi, нам аби грошi та харчи хорошi”». Государство Кучмы было проектом nation building через материальную выгоду. Но отсюда происходит и национальная модель коррупции, более озабоченная моментальной ликвидностью, чем властью в государстве.

Украинская и российская коррупция воспроизводят очень разные системы власти. Здесь отсутствует псевдогосударственная стыдливость русских и лицемерный ритуал непрямого согласия (то есть вербовки). Предложение делают прямо и немедленно его принимают. О феномене мгновенной продажности едва назначенного министра говорит Порошенко в интервью Колесникову. В отличие от русской модели сделки, «окэшивание» полностью закрывает вопрос, не задевая властных балансов.

Известный кейс перекупки голосов в апреле 2004 года. Голосование, уже почти выигранное Кучмой, было сорвано перекупкой десяти депутатских карточек за открыто названную сумму наличными, которая была собрана и выплачена немедленно (свидетельство Порошенко Колесникову). Не менее знаменит кейс с премьером Украины, у которого откупили выгодную для него политическую схему за миллиард долларов. В книге Михаила Зыгаря приведена ссылка на сильнейшие подозрения Кремля в 2004 г., что Виктор Янукович стал преемником, поскольку

«выиграл “тендер”, то есть предложил Кучме самую крупную сумму».

И все же несколько раз казалось, что государство Кучмы вот-вот заработает. Даже накануне Евромайдана конфликт Партии регионов («голубых») и оппозиции («оранжевых») еще мог перейти в устойчивую парламентскую фазу, чему помешала мстительность и жадность преемника.

2018-2-1-6

«Он что, сделал это из корысти? Он, один из самых богатых людей Европы? Или, может быть, из легкомыслия? Такой многоопытный... и уже сделав максимально возможную для себя карьеру? Но, может быть, он просто решил примкнуть к явно побеждающей стороне?» Кучма пишет такое вовсе не о Януковиче, которого сам и двинул в преемники. В 2003 г. он пишет это о другом своем герое – защищает Мазепу. Став лидером востока Украины, а затем ее президентом, Виктор Янукович подобно гетману Мазепе стал необычайно и подозрительно богат. Столь же коварный, но куда менее храбрый, чем гетман, он кажется примером «настоящего украинца», согласно автору книги отмеченного «ориентацией на накопление». Но этот-то украинский накопитель и взорвал государство Кучмы.

Мечта о немыслимом

«Наш человек постоянно опасается подвоха и обмана… даже несколько бравирует своей недоверчивостью. Но на что направлена его недоверчивость? На предметы и обстоятельства более или менее обычные и приземленные. А вот в вещи немыслимые он способен поверить с легкостью и даже с радостью». Украина трижды побывала в точке, когда ее мечты становились былью. Пустой ландшафт заселялся надеждами, и казалось, что будущее начинается сегодня. Впервые – в августе 1991 г., когда старинная мечта о независимости вдруг была востребована киевской партноменклатурой как модуль спасительного отрыва от ельцинской Москвы. Второй раз – осенью 2004 г., когда на улицах Киева разыгрывались драматичные сцены единения сановников Кучмы с народом в оранжевых шарфах. И третий раз, когда бегство президента Януковича в феврале 2014 г. вызвало умопомрачительный геополитический шквал в Европе.

Что же происходит с этой удивительной страной, которая будто сама себя не признает и все пытается обновиться, стать другой? Ее мечты осуществляются, но в необычном виде. Вот и мечта о внутренней границе «двух Украин» осуществилась, да настолько, что на внутренних границах вот-вот окажутся силы ООН. Пацифистская демобилизованная Украина ушла в прошлое, а еще лет пять назад это сочли бы невозможным. Мечта о сильном национальном большинстве, тоже, казалось, невозможная никогда, реализуется в новых границах «малой Украины».

Мечта о подавляющем большинстве

Революции, независимо от первоначального пафоса, всегда ведут к унификации своих стран. Украина не стала исключением. Мягкая вертикаль Леонида Кучмы, копившего государственный капитал, приучая земли Украины друг к другу, надломилась в «оранжевой революции» и окончательно рухнула с бегством Януковича. В дни «революции достоинства» Питер Померанцев говорил, что постмодернизм, развитый в путинской России, закончился в Украине на Евромайдане. Пока не видно, что это так, хотя постмодерновая «верткость» Системы РФ подверглась жестокому испытанию Украиной. А Украину «гибридная война» толкнула на русский путь.

После оборванной революции 2013–2014 гг. и потери территорий Украина оказалась в ситуации экзистенциального вызова. Состояние, сходное с тем, что Российская Федерация испытала после 1991–1993 годов. Удивительно ли, что киевская власть прибегла к сходным методикам выживания? Провоцирование западной помощи через симулируемую нестабильность. Внешне непокорный, но скрыто манипулируемый парламент. Удержание регионов в лояльности через предоставление им доступа к бюджету. Полувоенные структуры, лоббирующие интересы сильных домов – всё это мы повидали в России. Параллелизм в развитии наших обществ удивляет, ведь при такой остроте противостояния заимствований быть не должно. Конвергенция политик России и Украины выявляет глубинную связь наших стран.

Фактор симметрии правящих элит России и Украины – стремление сегрегировать население на граждан значимых и излишних. Раньше или поздней, в России и на Украине это привело к идее создания «подавляющего большинства». Если в России к этому вел отказ от политики «путинского консенсуса» 2000-х гг., то на Украине – отказ от территориальной соборности.

«“Украинским украинцам” пора привыкнуть к тому, что они – подавляющее большинство в государстве и поэтому несут за него особую ответственность. Должны вести себя не как столетиями униженное меньшинство, а как большинство, осознающее свои права, и прежде всего – обязанности»

(Игорь Грымов и Мирослав Чех, «Национальный вопрос: Украина как Европа»). Бюрократическая вертикаль Кучмы из места консенсуса превратилась в рычаг военно-административной и языковой унификации Украины. Порошенко движется «от Кучмы к Путину», используя внутреннюю войну для разглаживания той прежней, сложной Украины.

Экстраординарность «малой Украины» превращается в не произносимую вслух, но общепринятую аксиому, подводя к идее «подавляющего большинства» по-украински. Харьковский поэт Сергей Жадан пишет: «Оказывается, наше достоинство распространяется лишь на тех, кто в большинстве. На тех же, кто оказался в меньшинстве, оно не распространяется. Им достаются скорее наше высокомерие и невнимание, наша злость и наши страхи».

Вчера казалось, что это немыслимо. Сегодня Порошенко применяет военный коридор возможностей, как некогда использовал его Путин, но в другой технике игры. Шаг за шагом он освобождает себя от обременений старых олигархических схем и договоренностей. Поддерживает восхождение силовых элит «военного времени», дополняя прикормом региональных властей (не за счет сырьевых доходов, как в России, а частично децентрализуя бюджет). Когда порошенкова политика вертикали сомкнется с ресентиментом «подавляющего большинства», украинская власть приобретет иное основание, в чем-то аналогичное российской Системе.

Мечта о новой национальной элите

Книга Кучмы, необычная для правителей Евровостока рефлексия проблематичности своего государственного проекта, была написана, когда президент имел основания считать проект состоявшимся. Представляя ее в Москве в сентябре 2003 г., он верил, что украинское государство построено, и осталось лишь создать для него украинцев. Но выстроенная Кучмой вертикаль зашаталась еще до конца его президентского срока. Работа по созданию украинца перешла в чужие руки.

«Майдан был своего рода машинкой по переработке этнических русских, этнических евреев, этнических украинцев, наконец, в украинцев политических»

(Андрий Мокроусов, «ОЗ», 2007). Проблема лишь в том, что рабочий режим «машинки» не совпадает с украинской государственностью.

Циничному мему «революция – это сто тысяч новых вакансий» более двухсот лет. Украинская ситуация позволяет заглянуть в микрополитику революции. Разрушение старых систем – карьерный лифт новой. Умножение внутренних фронтов и парамилитарных группировок, с ними связанных, запустило карьерный эскалатор. По аналогии с «путинским консенсусом» 2000-х, на Украине сложился невольный консенсус, обосновываемый войной. Вынужденный военный консенсус почти невозможно оспорить. А это открывает ход его носителям, представляющим себя как новую национальную элиту. Те, кого Кучма 15 лет назад припечатал – «профессиональные украинцы», сегодня составляют актив Системы Украина.

Мечта о национальном триумфе: Система Украина

Перед тройным вызовом – революции в столице, России в Крыму и мятежа на Востоке нет ни возможности увильнуть, ни нужды доказывать, что ситуация чрезвычайна. Столкнувшись с буквальной необходимостью выживать, власть на Евровостоке становится экстраординарной. Она чрезвычайна уже четыре года, и на будущее сохранит ту же чрезвычайность. Это главный пароль, месседж и мотив Системы Украина.

«Мы видим в мирное время сосуществование конституционного правления с практиками чрезвычайных ситуаций, уподобляющих в духе прежних милитаризаций мирное время военному, но при этом действие конституционных норм не приостанавливается, а их нарушения, включая законодательные, стали фактической нормой»

(Игорь Клямкин, «Россия и Украина (2014–2017)», предисловие к книге «Какая дорога ведет к праву?», публикация на сайте Гефтер.ру).

2018-2-1-7

Европеизм больше не делит Украину надвое. Он превратился в государственную доктрину, удобную уже тем, что «Европа» – самый краткий и неопределенный пароль. Впрочем, никакой европеизации, кроме той, что присутствовала на Украине раньше, не происходит. Зато есть новое основание для власти. Государство Кучмы медленно и трудно собирало Украину вокруг целей выгоды в обстановке инертного миролюбия. То было государство национальной демобилизации. Только такое могло отступать перед бойцами Майдана или «вежливыми людьми» в Крыму. Но теперь его больше нет.

Проект соборной демобилизации рухнул, а на его месте возникли большие возможности. Появилось место для центральной власти, не обязанной больше вступать в сделку с другими силами на каждом шагу. И эта власть, что очень важно, не обязана быть излишне европейской, ведь она и так защищает Европу. Она стоит у ее границ как страж. Она распоряжается оставшейся территорией Украины как единым целым потому, что территория – все, что у нее осталось. Нет больше нужды вступать в диалог, нет нужды мириться с противниками. А вокруг много организованных людей с боевым опытом, которых при необходимости всегда легко привлечь. В руках властей они удобный полуавтономный объект управления.

Эксклюзивным объектом власти – ее опеки над страной и ее предприимчивости на мировых рынках – становится «деловое» распоряжение Украиной как уникальным интегрированным ресурсом. Такую страну легко перемещать из статуса суверенного национального тела в модус распоряжаемой собственности и даже товара. Или в ресурс военной импровизации группы лиц, также монетизируемый. Становится возможным возникновение у Системы РФ патологического двойника в виде Системы Украина.

Украина теперь другая страна. Она кое-чему научилась у «старшей сестры». Прежде всего тому, что на «землях зрады» надо стать глобальной вещью, чтоб уцелеть рядом с другой глобальной. До вызова России Украина была лишь малой страной – теперь она важное евроатлантическое достояние. Идея нового сдерживания России – подарок для постройки неопутинской вертикали власти на Украине, и этот подарок будет использован. Система Украина – уже не нация в Европе, а бастион в Трансатлантике. Стратегически важный плацдарм вправе рассчитывать на разнообразную помощь, от финансовой до военной. Низкую эффективность экономической помощи легко оправдать стратегической ее важностью. (Впрочем, так же поступала и ельцинская Россия в 1990-х.) Повышать свою стратегическую капитализацию легче всего, создавая кризисы и управляя ими. А с таким кризисным мультипликатором, как Россия с «мировым Путиным», топлива украинской Системе хватит надолго.

Мечта о творении из ничего, или Нация start up

Кучма цитирует Винниченко, писавшего о временах первой независимости УНР: «Мы были подобны богам, пытавшимся создать из ничего новый мир», и комментирует их: «Мало кто поймет его слова о “новом мире” из “ничего” так же хорошо, как я». Отличие украинских угроз от того, что именуют «угрозами» в России, – их прямая, остро пережитая актуальность. Военная и экономическая нестабильность, деиндустриализация и риск столкновения с «щирыми патриотами», безудержный криминал и «политикум», дружно забалтывающий проблемы. В отличие от России, будущего Украина не боится – и движения к нему не боятся. Настоящее опасней любого будущего.

То, что в России именуют «гаражной экономикой», на Украине зовется «стартап». Чрезмерная неэффективность государственного управления в экономике открывает эффективным амбициозным группам коридоры роста. Куда не двинешься – всюду найдешь ресурсы, и все для них выглядит как ресурс. Среда стартапов уже не станет ни «внутренней Европой», ни «внутренней Малороссией»: молодые вне олдскульной игры в «две Украины». Они люди из ниоткуда, то есть, собственно говоря, европейцы.

Киев торопит построение нового мобилизованного мира «из ничего». Строит его, кстати, то же кучмовское чиновничество. Здесь формируется завязь «Системы Украина». Отсюда доносятся пафосные сентименты о национальном триумфе, беззаветной борьбе с Путиным и рапорты о «неуклонной европеизации Украины». Здесь ведут неустанную борьбу со следами присутствия России: именами, топонимами, монументами и русским языком. Одержимая мечтой о границе, старая элита возводит новые фильтры и стены, чтоб не просочился «москаль». Ничего необычного – пароксизм военного состояния. Но одновременно в стране происходит нечто иное.

Пока пограничники гонялись за Кобзоном и Лолитой Милявской, хитом российской школоты-2017 стала украинская группа «Грибы» с песней «Между нами тает лед» (165 млн просмотров). Аудитории концертов модной киевлянки Луны (адовый дизайн-гибрид нормкора и Gosha Rubchinskiy) демобилизуют любые фронты. Молодые украинцы побеждают в номинациях российских премий. Летом 2017 г. Фонд Фридриха Эберта совместно с Центром Новая Европа провел обширное социологическое исследование молодежи 14–29 лет – 8 млн, примерно 20% населения Украины – «Украинское поколение Z: ценности и ориентиры». Эксперты заметят в этом некое микширование. Обычно принято различать т.н. «поколение Y» (начала 1980-х–1990-х гг. рождения) и «поколение Z» , рожденных между серединой 1990-х и «нулевых». Но авторы исследования полагают, что украинская поколенческая коалиция собирается именно вокруг поколения Z, которое «будет принимать ключевые решения в государстве в 2030 году».

Различимо раздвоение путей поколенческих коалиций. Власть – у союза советских старцев-бэбибумеров (к ней относится и Леонид Кучма) с поколением X, или рожденных в 1963–1982 годах. Здесь твердыня государственников old school. Заняв выгодные позиции и говоря о nation building, они имеют в виду финансирование своих должностей. Им противостоит новый альянс, поколения Y с поколением Z. Два поколения, возможно, строят разные Украины. Но в конце концов Украиной станет что-то одно.

В исследовании немало интересного. Так, меняется казалось бы вечная двойственность архитектуры страны. Место галицийского Запада, прежде эталона украинства, занял украинский Север. А что с мечтой о Европе?

«Молодежь Украины восхищается Европейским союзом, но не доверяет ему. Это недоверие является результатом убежденности в том, что Украину в ЕС не ждут, а членство является скорее мечтой, чем достижимой целью»

(«Украинское поколение Z: ценности и ориентиры». Киев. 2017). Старые мечты утратили власть над новыми украинцами, у них свои позитивные виды на будущее.

Киевские офисы стартаперов поколения Z поражают чистотой, тишиной и немосковским уютом. Они регистрируют свои предприятия в Польше или Сингапуре, работают на Украине и обходят фронты с помощью современных коммуникаторов. Для тех, кто отрицает невозможность работать удаленно, конфликт «внутренней Европы» с «внутренней Евразией» – абстракция. Герой для них не гетман Мазепа, а родившийся в Киеве Ян Кум, основатель WhatsApp.

Новое поколение Украины видит родину как баланс работы и личной жизни. Уверенность в себе – их главный критерий. Они обожают менять свои рабочие позиции внутри корпорации. Z более требовательны к жизни, лояльней френдам в сетях, чем политическому руководству, и требуют лояльности к себе от страны. Как и старцы-создатели независимой Украины, они не чужды ревности. Но ревнуют не к России (сама мысль о таком их насмешит), а к френдам на вечеринке, которую вдруг прощелкал. «Две Украины» Востока и Запада для них перестали существовать. Былую славу политтехнологов перехватили парни, умеющие связывать менеджеров, ученых и украинских плутократов. Творцы региональных инвестиционных экосистем. Тысячи украинских стартапов, некоторые из которых оцениваются в десятки и сотни миллионов долларов, вырастают, сказал бы Винниченко, «из ничего».

Возникает более интересная Украина. Здесь не ждут принятия европейских acquis communautaire и оптимальных условий. То, что одним кризис, другим – упоительная широта возможностей. Украина двух революций и четырех президентов доказала тщету следования стандартам «с точностью до двух вареников», как шутил у себя в книге инженер-конструктор Кучма.

Книга «Украина – не Россия» честно резюмирует: «мы до сих пор не до конца поняли, кто мы такие». Пустота полотна Комара и Меламида – целина отложенного будущего. Украина еще не вышла из роли европейского маргинала, мечтающего о невозможном. Но что такое невозможное? «Читая разного рода прогнозы, я не перестаю удивляться тому, как легко оракулы обращаются со словами “всегда” и “никогда”. У них на глазах целый мир к востоку от Одера полностью переменился за какие-то 10–12 лет, жизнь сотен миллионов людей стала совершенно другой, но оракулов это ничему не научило, они по-прежнему лишены воображения…».

Лаку-Лабарт отмечал, что неспособность Германии стать нацией и создать национальное государство сделала ее в ХХ веке средоточием мысли о Европе. Это можно сказать и об Украине, где европеизм проявляется в пробелах, паузах и мучительных недостройках идентичности. Неполнота национального государства как мотив тяги к Европе. Картина народной мечты о пустом пространстве – возможно, предвкушение европейской нации startup.

Поколение украинцев, которое сегодня вступает во взрослую жизнь, к 2030 г. будет уже в силе и славе. К тому времени полувоенная Система Украина, выполнив все что может, сама будет выглядеть архаично. Ревизия этого сундука недостижимых мечтаний едва ли отнимет у поколения Z много сил.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579562 Глеб Павловский


Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579561 Джованни Савино

Европеизм или национализм?

О национальном строительстве в Европе и Украине

Джованни Савино – доцент Института общественных наук РАНХиГС при президенте РФ.

Резюме Украина могла бы, как ни странно это прозвучит, стать моделью и для Европы, где, как мы видим, нарастают дезинтеграционные настроения и требуются свежие подходы. Пока, правда, Украина демонстрирует обратное – готовность повторять ошибки, которые в Европе совершались раньше.

Спустя четыре года после Евромайдана интерес к Украине в странах Европейского союза уже не так высок. Конечно, в современном мире, где поток информации и событий огромен, внимание общества не может быть приковано к одним и тем же фактам, но с украинским кризисом связано несколько важных политических и экономических решений ЕС, включая санкции в отношении России.

Каково сейчас представление об Украине в Европе и какое будущее может ждать эту страну через несколько десятилетий? Куда движется процесс нациестроительства на Украине и как рассматривать его через призму европейского опыта? Эти вопросы весьма важны в контексте Украины, и, как нам представляется, для самой Европы, где нарастают антиинтеграционные тенденции. Задача данной статьи – показать исторические корни идеи «религии нации» в современной Восточной Европе, проанализировать ее последствия.

Высказывание Бенедикта Андерсона о том, что «быть нацией – это, по сути, самая универсальная легитимная ценность в политической жизни нашего времени», до сих пор актуально не только для Украины и обозначает одну из проблем современности. Вопрос о том, когда и почему национализм «начинает ненавидеть», остается острым и нуждается в дискуссии.

Религия нации Джузеппе Мадзини

Современные европейские государства имеют разный опыт национального строительства, поскольку исторические, социальные, культурные контексты различались. XIX век стал главным периодом для всех европейских национальных движений, потому что именно в это время понятие «нация» оказалось центральным в политическом дискурсе, хотя в каждом конкретном случае существовала своя специфика.

В Италии важную роль в национальном строительстве играл Джузеппе Мадзини, патриот и республиканец. До конца жизни этот блестящий теоретик оставался непримиримым врагом савойской монархии, объединившей Италию в 1861 году. Как заметил итальянский историк Роберто Виварелли в работе «Италия 1861», идея нации Мадзини, где политика стала религией, а нация – частью более широкого, этического целого для возрождения человечества, доминировала в объединенной Италии, хотя власти страны преследовали Мадзини. Такое квазирелигиозное мировоззрение легло в основу представлений об этическом государстве – органическое целое выше всех и всего. Сам Мадзини писал в 1871 г.: «Нация – это не территория, которая станет сильнее, расширяя пространство, это не агломерация людей, говорящих на одном языке и под властью одного Главы, но органическая целостность в плане задач и качеств, живая собственной верой и традицией, сильная и отличная от других из-за особенной способности завершить второстепенную миссию, в средней степени относящейся к общечеловеческой миссии».

Симон Левис Суллам считает, что взгляды Мадзини основали «религию нации»: по мнению итальянского историка, именно республиканец пытался первым трансформировать национализм в систему убеждений и верований, которая могла бы охватить все политическое пространство до формирования нового национального общества. Эта сакрализация нации имеет корни и в отношениях между Мадзини и представителями польского национального движения 1830-х годов. Мессианское представление о Польше как мученице Европы играло огромную роль в основании религии нации.

Также Мадзини сформулировал понятие «долга» (dоvere) перед нацией. В работе «О долге человека» (Dei dоveri dell’uоmо) он доказывает, что первоочередной задачей государства является воспитание в гражданах чувства долга, следствием которого становится нескончаемое самосовершенствование в добродетели, готовность к самопожертвованию, подлинная сила духа. В этой доктрине нет пространства для свободного выбора и для демократии. Неслучайно Мадзини являлся противником Французской революции, которую считал вредной. Согласно мнению социалистического интеллектуала Алессандро Леви, Мадзини «не теоретизировал и искал не новые свободы, а новый авторитет. Специфическая природа его политической философии происходит не из доктрины прав, индивидуальных гарантий против политической и религиозной власти, но, наоборот, из страстного и непрерывного поиска принципа, который выше этого права».

Нация Мадзини – не эгалитарное общество граждан и не является источником суверенной власти, как предлагал Эммануел Жозеф Сийес. Именно из-за склонности к авторитаризму идеи Мадзини были приняты как предшествующие фашизму. Главный философ режима Муссолини Джованни Джентиле видел в теоретике «самого великого и истинного пророка Рисорджименто». Именно фашистский философ заметил, что сакрализация нации является причиной возвеличивания государства.

Надо сказать, что идеалы Мадзини подразумевали гипотезу о европейском, христианском братстве, что далеко от реальности фашистской политики 1930–1940-х годов. Однако в идее межнационального братства был аспект соперничества между нациями. Это отражено в статье Мадзини «Италия и Польша», где он говорит о том, что задача поляков в объединенной Германии и восстановленной Венгрии заключалась в двух пунктах, «освобождение севера (и) распространение цивилизации (incivilire) среди славянских народов».

В мировоззрении Мадзини особое положение занимали нации, которые были католическими и мученическими, в каком-то смысле некое принятие старого образа antemurale Christianitatis (оплот христианства). Другие славянские народы оставались «дикарями» в ожидании цивилизации, идею которой можно назвать (западно)евроцентристской. Образ antemurale мы можем рассматривать, mutatis mutandis, во многих случаях и в ХХ (и в XXI) веке.

2018-2-2-1

Восточная Европа, Украина и когда национализм начинает ненавидеть

Не будучи долгое время единым государством, Италия имела региональные и не только различия, которые до сих пор сохраняются в диалектах и языках полуострова. Несмотря на это, реальность нового, объединенного, государства была возможна только как «одна, единая нация» по крови и речи, как писал итальянский поэт и писатель Алессандро Мандзони в оде «Март 1821 года». Под этим лозунгом итальянское общество в постунитарном государстве не могло найти стабильный и демократический путь для всех социальных слоев и групп: вера в единую и неделимую нацию привела к южному вопросу (questione meridionale), то есть проблеме развития и уровня жизни южных областей, и к отстранению целых категорий подданных от участия в строительстве государства. Эти расколы сыграли немалую роль в возникновении кризиса итальянской системы и в победе фашизма в 1922 году.

При чем здесь Восточная Европа и Украина? При том, что и религия нации, и моноэтническая модель активно принималась и принимается для национального строительства. Именно этот пункт нидерландский социолог Пол Блоккер отметил как так называемую «встречу с Западом». С одной стороны, она позволила воспринять идеи, которые были агентами открытости в традиционном обществе, и такие связанные с ними представления, как прогресс, рационализм, терпимость и демократия. Но эти представления были не единственными, пришедшими с Запада: большое влияние на местных интеллектуалов имел национализм. Существовал вид «романтического» национализма, далекого от либеральных представлений о нации. «Усвоив эти идеи, они стали полагать основой исторического сознания “самопонимание”, самоидентификацию. В результате импульсы традиционного общества к открытости обернулись, напротив, замыканием общества вокруг идеи национального сообщества».

Британский историк и дипломат (родом из еврейской семьи в Галиции) Льюис Нэмир использовал аналогию с Ольстером в Ирландии, чтобы объяснить многонациональный и многоконфессиональный состав Восточной Европы, где, несмотря на два века разных и страшных конфликтов, национальный вопрос нельзя считать решенным. Присутствие национальных меньшинств во всех государствах региона – факт, и подходы, аналогичные религии нации Мадзини, только усложняли мирное решение противоречий. Непризнание многонациональности региона после Первой мировой войны стало причиной глубокого кризиса в Польше, где конфликты с национальными меньшинствами начались сразу после восстановления государства в 1918 году. Идея сделать украинцев, белорусов, литовцев – поляками, часто ограничивая права национальностей, доминировала в польском обществе. Как заметил американский историк Авел Рошвалд, именно такие представления о вечных исторических границах территории (ученый их называет frozen moments) были центральными в политике послевоенной Польши.

Британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж так прокомментировал межнациональные противоречия в Восточной Европе: «Мы освободили поляков, чехословаков, югославов. Я сам из маленькой нации, у меня есть самая горячая и глубокая симпатия к нациям в борьбе за их независимость, и я отчаиваюсь, когда вижу, что они более империалистские, чем великие нации». Усилия Лиги Наций в регулировании вопросов национальных меньшинств в Восточной Европе в итоге оказались тщетны, и рост национализма в 1930-е гг. был одним из главных факторов в трагедиях Второй мировой войны.

Мадзини, романтизм и религия нации – идеи, приходившие с Запада, – раскрывали свои темные стороны в Восточной Европе. Другой исторический опыт – рождение и развитие фашизма в Италии (и затем национал-социализма в Германии) повлиял на формирование интегрального национализма. Дмитро Донцов, видный интеллектуальный и политический деятель украинского национального движения, сформулировал задачи интегрального национализма. Они стали основополагающими в процессе строительства нового и «очищенного» общества в контексте растущего конфликта между польским и украинским населением по мере самоизоляции национальных общин. Вопрос влияния донцовской версии интегрального национализма актуален для понимания того, почему в нынешней Украине сохраняются тенденции к ассимиляции и ненависти к «чужому».

Нужно заметить, что в Украинской Советской Социалистической Республике политика коренизации, укрепления украинской идентичности в 1920-е гг., пользовалась успехом среди населения; действовал принцип «положительной деятельности», который подробно исследовал Терри Мартин. Например, пока Донцов видел в советской власти реинкарнацию русского империализма, на Украине открывались школы и институты, где преподавание велось на украинском языке. В рядах большевиков в регионе украинский язык стал предметом не только дискуссии, а формирования нового поколения руководителей; вопрос рассматривался не только как языковой, а как культурный, как показывает использование личности поэта и патриота Тараса Шевченко в качестве пророка новой советской Украины. Но такие эксперименты национального строительства в СССР, иногда не без утопизма, не шли в направлении интегрального национализма, наоборот, противоречили именно идее особенности и святости нации. В проекте коренизации не было места первенству одной нации над другой, и это не могло нравиться сторонникам Донцова.

Украинский идеолог, который в молодые годы был социал-демократическим активистом, видел в борьбе с Россией и с русскостью не только главную задачу украинского национального движения, но, как заметил Олександр Зайцев, такая позиция провозглашалась как «коллективный идеал или национальная идея украинского народа».

В кратком объяснении основ этого идеала Донцов рассуждает, что такая позиция «диктуется нам нашими историческими традициями, нашим географическим положением и специальной исторической ролью, которую суждено нам играть». Донцов знал об интеллектуальных проектах немецких ультраправых идеологов, таких как Карл Хаусхофер, которые видели в географическом детерминизме (и социал-дарвинизме) силы, определяющие агрессивную интерпретацию геополитики. Донцов рассматривал географическое положение Украины как главный фактор ее антироссийской позиции, который сделал «ее театром непрестанной борьбы, политической и культурной, двух миров: византийско-татарско-московского и римско-европейского. От последнего отпала она политически. Культурно же – никогда».

Как ни странно, Донцов видел Украину как часть и границу (границу, а не окраину) Европы. Если рассматривать Европейский союз, на нынешних ценностях которого якобы основан украинский проект, идеи Донцова кажутся далекими от современности; и его слова «единство с Европой при любых обстоятельствах, любой ценой – категорический императив нашей внешней политики» говорят о другом проекте, а именно идее «Нового европейского порядка», которая в 1930-х гг. появилась в риторике итальянского и особенно немецкого фашизма. Собственно, ультрарадикальный интегральный национализм не противоречит европейской интеллектуальной традиции. Донцов представил свои антироссийские позиции (не только антисоветские, а непосредственно антироссийские) как один из палингенетических мотивов национальной идеи украинского дела.

Реальность Второй мировой войны показала, что идея национального строительства, где нация и раса выше всего, разрушает миллионы жизней. Сакрализация нации в конечном итоге уничтожила Восточную Европу; национальный фанатизм уже до войны заявил о готовности воевать и убивать, преследуя свои цели. Об этом свидетельствуют, например, положения, которые мы находим в «Десяти заповедях украинского националиста» и в ряде других публикаций 1930-х годов. Например, двенадцатый пункт «44 правил жизни украинского националиста» гласит: «Знай, что оказать Богу почести лучше всего с помощью Нации и во имя Нации действенной любовью к Украине, суровой моралью борца и творца свободной государственной жизни».

Федерализм, европеизм и национальное строительство – какие уроки?

В 1990 г., сразу после того как неожиданно для многих советологов рухнула Берлинская стена, а в СССР активно начался процесс распада, появилась книга, претендующая на объяснение событий, которые в течение очень краткого времени лежали в основе сверхдержавы. «Советский не-Союз» (Sоviet Disuniоn) был сразу переведен на разные языки. Главный тезис авторов – журналистов Радио «Свобода» Богдана Нахайло и Виктора Свободы – заключался в том, что национальные противоречия привели к концу советского опыта. Несомненно, в ряду проблем позднесоветского периода национальный вопрос и межэтнические конфликты играли немалую роль; но авторы книги не обратили внимания на то, о чем еще в 1954 г. говорил видный американский историк Ричард Пайпс в работе «The Fоrmatiоn оf Sоviet Uniоn». В этой книге анализировался сложный и неоднородный процесс формирования Советского Союза и немало места уделялось дискуссии о национальных республиках. Пайпс подчеркнул, что именно возможность выйти из состава Союза могла бы стать почвой для неожиданных и резких поворотов. Почему-то именно такой элемент советского опыта редко до конца анализировался. Часто дискуссия о СССР по сути заключалась в том, что система была монолитна. Если сегодня есть несколько сотен исследований, подробно объясняющих неоднородность и многообразие Советского Союза (и Российской империи), то дискуссий о советском «федерализме» не было долгое время. Очевидно, что категория «федерализма» должна использоваться с большой осторожностью для объяснения реалий СССР, но нельзя не заметить, что в некоторые периоды семидесятилетней истории советского эксперимента существовали практики и теории, которые можно описать как федеральные.

Кроме коренизации 1920–1930-х гг., были и другие опыты, особенно связанные с интересами местных элит. Создание местных национальных советов в городах и селах, введение алфавитов и грамматик и стимулирование развития национальных культур – все это происходило в 1920-е гг., когда во многих европейских странах межнациональные конфликты были постоянными и острыми. В Советской Белоруссии в 1933 г. существовали 93 национальных совета (40 польских, 24 еврейских, 15 русских, 6 украинских, 5 латышских, 2 немецких и 1 литовский). В то же время на восточных окраинах Польши шла так называемая пацификация, которая не оставляла места для автономии национальных меньшинств.

2018-2-2-2

До сих пор даже там, где полноценные права национальных меньшинств стали частью государственной и социальной жизни, нет такого опыта, как в период советской коренизации. Существуют положительные эксперименты. Например, сегодня в Италии немецкоязычное население Южного Тироля имеет широкие права на своей территории, знание немецкого языка является обязательным для служащих в провинции Больцано, а налоги остаются в регионе. Так же система работает с франкоязычным населением региона Валле д’Аоста, но южнотирольский опыт намного интереснее, потому что это – удачное решение острого межнационального конфликта. После Первой мировой войны Королевство Италия получило не только территории Трентино, где большинство населения было итальяноязычное, но и Южный Тироль, где исторически преобладала немецкая культура. Форсированная итальянизация происходила уже с 1919 г., но после прихода к власти Муссолини политика по отношению к нацменьшинствам стала более насильственной и экстремистской. После аншлюса Гитлер и дуче подписали договор о «репатриации» тысяч южнотирольцев, которые оставили родину, чтобы переселиться в Германию.

Этот процесс остановился после 1943 г., когда Берлин взял под прямой контроль весь альпийский регион. В послевоенные годы Рим и Вена не могли договориться о статусе региона. Вооруженные группы южнотирольских активистов ответили на репрессивную политику Италии актами терроризма, которые, с одной стороны, усугубили беззаконные действия карабинеров, с другой – привлекли внимание к конфликту. В 1972 г. был подписан договор о Южном Тироле, и провинция Больцано получила особый статус. Эта автономия так дорога южнотирольцам, что, когда в 2017 г. новый министр иностранных дел Австрии, представитель правой Партии свободы, пообещал выдавать австрийские паспорта гражданам региона, со стороны населения не последовало никакой реакции.

Конечно, не надо думать, что политика итальянских властей была всегда такой мудрой и чувствительной к национальным вопросам. Например, история со словенским меньшинством в регионе Венеция-Джулия свидетельствует о дискриминации, но опыт Южного Тироля (и Валле д’Aоста) показывает, что можно избегать кровопролития и вооруженных конфликтов. Не стоит идеализировать компромиссы, потому что, как мы видим сегодня в Испании, они не всегда работают: история каталонского движения за независимость показывает слабость Мадрида и испанского правительства в поиске политического и гражданского ответа на кризис. Удивительно, что Европейский союз, который всегда внимательно следит за нарушением прав национальных меньшинств, не обратил достаточного внимания на каталонский вопрос.

Брюссель всегда показывает слабость и нежелание вмешиваться, если речь идет о национальных конфликтах в Европе. Когда происходил распад Югославии, Евросоюз бездействовал и освободил место Вашингтону на Балканах, как отметил Марк Мазовер; на Украине после приветствия тогдашнего заместителя председателя европейского парламента, итальянского депутата от Демократической партии Джанни Питтелла, Брюссель не участвует в Минском процессе.

Такая роль ЕС очень опасна и для самой Украины, потому что фактически отстраненность Брюсселя от конфликта в Донбассе можно интерпретировать или как тотальную поддержку Киева, или как отсутствие интереса к будущему страны. Украина подписала несколько договоров о сотрудничестве с Евросоюзом, и сейчас украинцы могут находиться в странах ЕС без визы в течение 90 дней; но что дальше? Какие отношения хочет Европа установить с Украиной? Если можно понять (но не оправдать), почему никто из европейских правителей и чиновников не рассматривает советский опыт коренизации, который имел на Украине немало успехов, как возможный путь к решению конфликта в Донбассе, непонятно, почему нельзя предлагать «южнотирольский сценарий» для национальных меньшинств Украины (ведь в стране есть не только русскоязычное население, на Западной Украине проживают венгры, поляки, румыны, русины и чехи). Такой пример мог бы гарантировать будущее Украины как государства для всех граждан, где люди могли бы гордиться успехами сограждан, как бывает в Италии, когда южнотирольские атлеты выигрывают в зимних видах спорта: никто не намекает на то, что этот спортсмен говорит на итальянском с акцентом. Такой вариант развития Украины означал бы и более спокойное будущее для Евросоюза и особенно для его восточноевропейских членов – Киев станет не стеной, а мостом, объединяющим континент.

Есть некий «европеизм масс», который сильно отличается от ритуалов и представлений Брюсселя; этот вид европеизма – демократичный, против ксенофобии (удивительно, что после нескольких десятилетий, когда слово «национализм» в Европе означало смерть, кровь, есть движения, которые видят нацию как гражданское содружество). Удивительно, что когда в 2014 г. и в 2017 г. в Шотландии и в Каталонии национальные движения потребовали независимости, они видели себя частью не только Европы, но именно Европейского союза. Никто в Каталонии не собирался, например, запрещать говорить на испанском; в Шотландии кампания на референдуме была на английском, и Шотландская национальная партия совершает все свои действия на английском языке.

«История учит, но у нее нет учеников», писал итальянский теоретик Антонио Грамши более 80 лет назад. Есть много проблем в европейском проекте, как, например, вопрос памяти ХХ века, и украинский кризис только усугубил их. Украина могла бы, как ни странно это прозвучит, стать моделью и для Европы, где нарастают дезинтеграционные настроения и требуются свежие подходы. Пока, правда, Украина демонстрирует обратное – готовность повторять те ошибки, которые в Европе совершались раньше.

Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579561 Джованни Савино


Украина > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579560 Сергей Перевезенцев

Линия фронта – прошлое

Украина на исторических баррикадах

Сергей Перевезенцев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории социально-политических учений факультета политологии Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова.

Резюме В основе большинства историко-политических конструктов, предлагаемых сегодня гражданам Украины, лежат ложь и фальсификация, благодаря чему страна не объединяется, а, наоборот, разъединяется. И если в 1990-е гг. власти еще умели сохранить компромисс между противоречащими друг другу регионами и традициями, то после активизации националистов, поддержанных западными политиками, ситуация резко усложнилась.

Всякое нациестроительство (впрочем, как и любое иное социальное «строительство» – государственное, партийное, религиозное, научное и др.) – процесс объективный и субъективный одновременно. Объективен он в той степени, в какой существование какой-либо нации определяется географическими, климатическими, социально-политическими, экономическими и внешнеполитическими условиями. Но все это только предпосылки к возникновению нации, потому что настоящее ее рождение связано с факторами субъективными, т.е. с осознанием «самое себя» в культуре (этническое и языковое осмысление), в пространстве (геополитическое осмысление), во времени (историческое осмысление) и в вечности (религиозно-мифологическое осмысление). Все четыре фактора тесно переплетены, и зачастую не так просто разделить их в конкретных историко-политических или религиозно-мифологических сюжетах. Впрочем, в данном случае такой задачи и не ставится. Речь пойдет о роли исторического осмысления в процессе нациестроительства.

Необходимость исторического обоснования нациестроительства – аксиома, не нуждающаяся в доказательствах. Проблема в другом – какое именно понимание истории используется в том или ином случае. В этом отношении, учитывая ограниченные возможности человеческого познания вообще и исторического познания в частности, нужно четко разделять несколько методов осмысления исторической действительности. Первый – «интерпретация»; второй – «мифологизация», третий – «фальсификация».

Интерпретация – стремление наиболее полно отразить историческую реальность на основе различных источников и определенного теоретического осмысления, что присуще научному познанию. При этом существование различных интерпретаций, как и научных дискуссий по тем или иным проблемам – нормальное, более того, обязательное явление в исторической науке, ведь специалисты-историки по-разному оценивают одни и те же исторические события, факты, процессы.

Мифологизация – абсолютизация какой-то одной интерпретации как единственно правильной, стремление утвердить ее в качестве общепринятого понимания прошлого в научном мире или на официальном уровне. Мифологизация истории в государственно-политических целях – обыденное явление в мировой культуре, более того, официальная история того или иного государства или народа всегда была, есть и будет результатом мифологизации. Проблема в степени мифологизации, важно ведь, чтобы мифологизация истории не основывалась на ее, истории, фальсификации.

В свою очередь, фальсификацией следует признать преднамеренное и сознательное искажение исторической реальности в политических, научных, групповых или каких-то иных интересах. Свидетельствами фальсификации исторического знания являются поддельные документы, отрицание реальных исторических сведений, вольные, не имеющие доказательств, суждения и «теории», намеренное осовременивание исторических процессов и др.

Распад СССР породил еще один метод – фолк-хистори (поп-история, антиистория и т.д.). Это совокупность ненаучно-фантастических сочинений на исторические темы, в небывалом количестве расплодившихся по всему постсоветскому пространству в последние двадцать-тридцать лет. Тому было много причин, одна из важнейших – активное нациестроительство в бывших советских республиках, породившее даже не фантастические, а поистине фантасмагорические исторические «теории» и «концепции». Подобного рода сочинения писались как «по зову сердца» отдельных авторов, которым вдруг «открылась» «истинная» история их народа или даже всего человечества, так и на основе социального заказа, как это происходит с официальными учебниками истории в некоторых странах «ближнего зарубежья».

Сегодня все четыре метода осмысления исторической действительности связаны между собой, их путают, нередко – преднамеренно, выдавая одно за другое. Больше всего от этого страдает историческая наука, достижения которой остаются незамеченными или же извращенными в угоду сиюминутным политическим интересам. К сожалению, политических спекуляций на истории не удалось избежать ни одному государству в мире, в том числе и государствам на постсоветском пространстве, но особенно прославилась на этом поприще, конечно, Украина.

Простой нарратив для сложной истории

Украинцы – молодая нация, отделившаяся от общерусского древа во второй половине XIX века и окончательно сложившаяся в XX столетии, во многом благодаря целенаправленной политике коммунистических идеологов, стремившихся снизить влияние «русского фактора» в ходе «строительства общества нового типа». Нынешнее государство Украина – тоже детище «коммунистического проекта»: в свое время, исходя из экономической и политической целесообразности, к традиционным украинским территориям были произвольно присоединены огромные восточные и южные области с преобладающим русским и русскоговорящим населением, а также западные регионы, которые на протяжении нескольких столетий развивались в совершенно иной культурно-исторической парадигме. Поэтому провозглашенная в 1991 г. независимая Украинская республика изначально не была единой, а фактически состояла из четырех больших культурно-исторических регионов: Западная Украина с центром во Львове (историческая Галиция и Волынь), Центральная Украина с центром в Киеве (историческая Малороссия), Новороссия и Крым. В центре и на Западе преобладало собственно украинское население, украинский язык и украинская культура (при этом существовали серьезные различия между традициями, религией, культурой, языком украинцев западных и центральных областей), в Новороссии и в Крыму – русское население, русский язык и русская культура. Кроме того, есть еще Закарпатье, где голос за свою национальную и религиозную независимость периодически поднимают православные русины и, независимо от них, венгры.

Наконец, на Украине сложилась очень сложная конфессиональная ситуация: помимо Украинской православной церкви Московского патриархата, возникли самозваные Киевский патриархат и Украинская автокефальная православная церковь, в западных областях вновь возродилась и получила очень сильное влияние греко-католическая (униатская) церковь, в годы независимости по всей территории страны массово распространились различные протестантские общины. Таким образом, для современного государства Украина изначально оказалась характерна этническая, культурная, религиозная, историческая и языковая разнородность.

Уже в первые годы существования независимой Украины руководство страны предпринимало попытки эту разнородность ликвидировать. Идеологической основой была избрана языковая и культурно-историческая матрица, сложившаяся в западноукраинских областях, ведь именно она еще с середины XIX века служила опорой украинского национализма. Во второй половине XX века ее поддерживали и активно пропагандировали идеологи украинской националистической эмиграции. В соответствии с этой матрицей стали разрабатывать и историю Украины как основу формирования «единой украинской нации».

Однако проблема заключалась в том, что, во-первых, реальная история самостоятельной украинской нации насчитывает всего 150–200 лет, а история украинской государственности и того меньше; во-вторых, история Западной Украины, Центральной Украины, Новороссии и Крыма – это четыре разные истории; и, в-третьих, реальная история Украины и народов, проживающих на ее территории, тесно переплетена с историей России и русского народа. Идеологи украинского национализма решили преодолеть все эти препятствия простым, как им казалось, способом: они взялись сочинять украинскую историю заново. При этом ставилась тройственная задача: доказать древность украинской нации и украинской государственности; продемонстрировать единство украинской истории на протяжении столетий; оторвать историю Украины от истории России и разрушить историческую связь украинского и русского народов.

Для исполнения этих задач в дело прежде всего была вовлечена фолк-хистори, неслучайно в этом жанре на Украине выступает всяк, кто горазд: от эстрадных певиц и политических пропагандистов до профессоров и академиков. Наверное, самое «большое открытие» украинских фолк-хисториков заключено в трех основных положениях: а) укры-арийцы (протоукры) – древнейшее славянское племя, первопредки всех славян вообще; б) Трипольская археологическая культура – это цивилизация Аратта, основанная украми-арийцами более 5 тыс. лет назад; в) трипольцы совершили большинство важнейших открытий, а также послужили примером для всех последующих цивилизаций на Земле (поэтому некоторые почитатели украинской фолк-хистори считают древних шумеров одними из предков современных украинцев).

2018-2-2-3

Все эти и многие иные «открытия» фолк-хисториков уже давно опровергнуты профессиональными украинскими историками. Но мнение профессионалов неинтересно политикам по одной причине: они мешают исполнению задач нациестроительства, а точнее, формированию идеологии национализма, которую целенаправленно начали внедрять в обыденное историческое сознание украинского населения. Еще в 1990-е гг. мифы о Триполье, украх и протоукрах стали активно пропагандироваться, их авторы, среди которых были даже обладатели научных степеней, становились лауреатами премий, получали различные должности, а тогдашний президент Леонид Кучма провозгласил: «Украина – не Россия!». В начале 2000-х гг. эти мифы приобрели уже официальное признание. Так, в 2004 г. в одном из предвыборных выступлений будущий президент Виктор Ющенко заявил: «Мы – европейцы, мы в центре Европы, мы – сердце Европы, мы диктовали демократию Европе. Как любят говорить мои друзья: “Когда Европа жила в пещерах, мы, украинцы, трипольцы, жили в белёных домах”. У нас была “Велесова книга”, поэтому трипольцы – большая мировая цивилизация…» Уже в ранге президента, в 2005 г. на международном экономическом форуме «мини-Давос» в Киеве он повторил, правда, в более осторожных выражениях, свое утверждение: «На нашей земле тысячу лет назад процветала первая в истории человечества земледельческая цивилизация Триполья. Ее следы мы находим от Днепра к Дунаю и Висле сегодня. В ней переплетены корни первоначальных культур нашего европейского континента». При Ющенко мифы о Триполье, украх-арийцах и протоукрах стали навязываться как научные и единственно правильные (строились музеи, проводились археологические изыскания, издавались книги, снимались фильмы и телепередачи), эти мифы в многообразных вариациях проникли в учебные пособия, например в учебник директора Национального научно-исследовательского института украиноведения, доктора филологических наук П.П. Кононенко «Українознавство» (Киев, 2005). Таким образом, мифы украинской фолк-хистори стали важной частью официальной истории украинского народа и государства Украина.

Заметную роль в конструировании исторического сознания и официальной истории украинского народа играют и фальсификации. Наверное, самая яркая – это искусственный политико-идеологический конструкт «Украина-Русь», впервые сформулированный еще в конце XIX – начале XX века известным идеологом «украинства» Михаилом Грушевским, чей десятитомный труд так и назывался «История Украины-Руси» (публиковался в 1898–1936 гг.). Главная задача состояла в том, чтобы разорвать исторические связи украинского и русского народов, разрушить их еще недавнее общее прошлое, показать, что история России никак не связана с древнерусским периодом, зато украинская государственность имеет древнейшие истоки, и именно Украина является наследницей Киевской Руси. Причем сам Грушевский признавал, что придумал концепцию исключительно в политико-идеологических целях: с ее помощью он хотел «подчеркнуть связь новой украинской жизни с ее старыми традициями… старое традиционное имя (Русь. – С.П.) связано с новым термином национального возрождения и движения (Украина. – С.П.)».

А ведь как профессиональный историк Грушевский прекрасно знал, что древнерусский термин «оукраина» никогда не имел никакого этнического или политического значения: в XII–XVI вв. он использовался всего лишь для обозначения пограничных территорий русских земель (об этом писал и сам Грушевский в предисловии к первому тому своего сочинения). Позднее, в XVII – начале XIX века, термин «Украина» в разных конкретно-исторических контекстах постоянно менял содержание, а «украинцами» называли жителей «окраины», т.е. пограничья, независимо от их этнической принадлежности. Конечно, в силу исторических обстоятельств на протяжении всего этого времени складывались отличия малороссийского населения от великорусского, но эти отличия не были столь кардинальны, во-первых, благодаря единой православной вере и единой Православной церкви, и, во-вторых, из-за борьбы малороссийского населения с поляками за сохранение собственной религиозной и этнической идентичности, что заставляло их демонстративно объявлять себя русскими. Поэтому сам процесс формирования отдельной украинской (как и белорусской) нации был значительно замедлен, они очень долго, фактически до середины – второй половины XIX века, продолжали ощущать себя русскими и сохраняли единство с великорусским народом. Но в середине XIX столетия в умах малороссийской интеллигенции впервые возникает образ отдельного украинского народа, и происходит первая попытка формирования украинской национальной идеологии, отличной от русской. Как следствие, в середине XIX столетия в узкой пока еще среде малороссийской интеллигенции термин «Украина» приобрел значение отдельной национально-государственной территории, а термин «украинец» стал использоваться для обозначения отдельной этнической группы.

Созданный Грушевским политико-идеологический фальсификат «Украина-Русь» уже в XX веке прижился в украинской националистической среде, прежде всего на Западной Украине и в украинской эмиграции, а после отделения Украины от СССР превратился в важнейший идеологический инструмент нового государства. Именно он активно используется и в пропагандистской работе, и в конструировании исторического сознания современной «украинской нации». Стоит только послушать выступления нынешнего президента Украины Петра Порошенко, постоянно использующего фальсификат «Украина-Русь». И вот уже доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института истории Украины Национальной Академии наук Украины Станислав Кульчицкий, заявляет: «Россия возникла как часть территории Киевской Руси. И если говорить о том, что кто кому дал, то мы тогда дали России все, даже собственную историю – разумеется, не по доброй воле. 600 лет истории Украины они присвоили себе, и по сей день пребывают в полной уверенности, что это их история». Стоит напомнить, что это тот самый Кульчицкий, о котором известный украинский историк, академик НАНУ Пётр Толочко сказал: «Что касается Станислава Кульчицкого… До развала СССР он прославлял коллективизацию и индустриализацию, писал на эту тему диссертации. После развала Союза переключился на так называемые белые пятна в истории – то, что в советское время замалчивалось. Но, изучая эти темы, он стал всеядным: пишет даже о Киевской Руси, хотя серьезно этой темой никогда не занимался. Стал иронизировать над теорией Руси – колыбели трех восточнославянских народов, хотя тут не над чем иронизировать, поскольку это святая правда».

С младых ногтей

Но, к сожалению, именно на основе таких фальсификатов пишутся и школьные учебники истории Украины, в которых, по заветам Грушевского, утверждается главная идеологическая мифологема: история России и Украины – две разные истории, потому что русские и украинцы издревле – это разные народы. К примеру, в учебнике В.С. Власова «История Украины (Введение в историю)» для 5-х классов общеобразовательных заведений (Киев, 2013) говорится: «Вы уже знаете, что название Русь предшествовало названию Украина для определения земли, заселенной украинцами-русичами. Название Украина впервые употреблено в летописи под 1187 г. по отношению к Киевщине, Переяславщине и Черниговщине. Оно происходит от слова страна, что значило родной край, страна, земля. Впоследствии название Украина вытеснило из обихода более древнее» (с. 47).

Идеология искусственного разделения реального единства русского и украинского народов господствует во всех учебниках по истории Украины. В том же учебнике Власова в §15 «И слава, и воля, или украинское казачество в битвах и походах» в повествовании о национально-освободительной войне 1648–1657 гг. нет даже упоминания Переяславской рады 1654 г., ничего не говорится о том, что Россия вступила в войну с Польшей, защищая население Малороссии. Ведь, исходя из политических интересов, автору выгоднее остановить рассказ на событиях начала 1648 г., т.е. на том моменте, когда воинство под водительством Богдана Хмельницкого достигло наибольших успехов. А дальше следует рассказ о том, как на «большей части украинских земель», «освобожденных» «украинским войском» «из-под польской власти», было создано «Украинское казацкое государство». И только теперь наконец-то упоминается Россия, но, естественно, в негативном контексте: «Казацкое государство – Гетманщина, созданное в результате Национально-освободительной войны, – просуществовало больше 100 лет. В 1760–1780 гг. российские цари (тогда Гетманщина подпала под власть России) ликвидировали гетманство, а казацкие полки превратили в полки российской армии. В 1775 г. была уничтожена и последняя Запорожская сечь» (с. 115–118). Стоит напомнить, что этот учебник издавался в то время, когда президентом Украины был «пророссийский» Виктор Янукович.

Что уж говорить о «послемайданных» временах. Из учебника того же автора для 7-го класса («Учебник Історія України»: Киев, 2015) с XII века, т.е. со времени политической раздробленности, исчезает даже упоминание русских северо-восточных княжеств. Зато появляется утверждение, что важнейшей причиной раздробленности русских земель стал «разный этнический состав» населения этих территорий (с. 98), т.е. получается, что в Киевской Руси к середине XII века уже существовали этнически разные (!) украинский, белорусский и русский народы! Россия возникает в этом учебнике только на страницах, рассказывающих об истории конца XV века, но уже как враждебное «украинцам» «Московское царство» (здесь фактическая ошибка – царством Россия стала только в середине XVI века), которое «под предлогом собирания “русского наследства”» начало претендовать на украинские и белорусские земли (с. 168). И снова фактическая ошибка, даже две: а) «украинских» и «белорусских» земель тогда еще не было, потому что не было ни Украины, ни Белоруссии, а были земли Великого княжества Литовского; б) в конце XV века Московское великое княжество на так называемые «белорусские» земли не претендовало, правда, автор учебника почему-то «белорусским» называет Смоленск (с. 169).

Казалось бы, мелочи, но ведь именно из этих мелочей и складывается понимание истории, а в сознании юного украинского жителя на долгие годы утверждается образ России как исторического, многовекового врага Украины. На основе таких фальсифицированных «мелочей» больше двадцати лет учили население Украины, в том числе и русское население. В результате сегодня многие молодые и не очень молодые жители Украины стали считать себя чуть ли не самим Богом «избранными украинцами», единственными наследниками Киевской Руси, исконными европейцами, и тем самым оправдывать свой «европейский выбор» (вспомним одно из именований Майдана – «Евромайдан»). Одновременно русских они даже славянами не признают, объявляя их финно-уграми или потомками монголов, поэтому все русские для них – дикие азиаты, да еще и «совки», «бюджетники», «рабы». Правда, в сознании таких «украинцев» возникает опасная раздвоенность. С одной стороны, они требуют полностью отказаться от «российского» прошлого, в том числе от русского языка, русской литературы и русской культуры, но, с другой стороны, объявляют некоторых русских писателей, художников, композиторов, изобретателей украинскими. Такая же опасная раздвоенность сознания присутствует и в обыденной жизни: призывы разорвать все связи с Россией сочетаются с поездками в Россию на заработки.

Таким образом, в основе большинства историко-политических конструктов, предлагаемых сегодня гражданам Украины, лежат ложь и фальсификация, благодаря чему страна не объединяется, а, наоборот, разъединяется. И если в 1990-е гг. украинские власти еще умели сохранить некий компромисс между противоречащими друг другу регионами и традициями, то после активизации националистических политических кругов, поддержанных западными политиками, ситуация резко усложнилась, а между сторонниками и противниками создания искусственной «единой украинской нации» уже в 2014 г. началась настоящая гражданская война.

Что дальше?

На пути украинского нациестроительства возникла еще одна серьезная проблема: противоречия между пропагандистами «политической украинской нации», не имеющей этнической однородности (т.е. «евроукраинцами»), и защитниками идеи этнически однородной украинской нации (т.е. националистами). Первые изначально предполагали неизбежность отказа от своей этнической идентичности не только русских, евреев, русинов, венгров, но и (о, ужас!)… украинцев («мы – европейцы!»). Естественно, что националисты, громогласно орущие «Україна понад усе!», «Слава нації!» и «Смерть ворогам!», только за одни такие предположения готовы «евроукраинцам» оторвать головы. Поэтому сегодня «евроукраинцы» пребывают в растерянности: чтобы преодолеть естественные исторические, духовные, культурные, экономические, даже родственные связи жителей Украины и России, им необходимо опираться на идеологию и практику украинского национализма, однако его укрепление приводит к уничтожению всех «достижений» «евроинтеграции» и торжеству откровенного нацизма. И чем яростнее «евроукраинцы» выступают против России, тем большее влияние приобретают националисты. Впрочем, торжествующие сегодня на Украине националисты даже не понимают, что в борьбе за якобы национальную историю, украинский язык и национальные идеалы они уничтожают не только своих «заклятых» врагов – русских, но и: а) собственный украинский народ и собственную украинскую государственность; б) так называемый «европейский выбор», потому что резко противостоят общепринятой идеологии Европейского союза на искоренение каких-либо национальных, государственных, идеологических, половых и т.д. различий.

Цинизм нынешних украинских властей в том и заключается, что они понимают все эти противоречия. Однако, прикрываясь идеологией «евроинтеграции», целенаправленно продолжают курс на создание искусственной «единой украинской нации», который может быть реализован только в случае физического уничтожения всех несогласных с этим курсом. Поэтому если раньше на Украине раздавались только призывы к расправам с населением Новороссии и Крыма, то теперь Украинское государство ведет непримиримую войну с целью истребления жителей Донецкой и Луганской областей, «сепаров» на территории самой Украины, а уж с какой ненавистью стараются «облегчить» жизнь крымчан, перекрывая им доступ к воде, энергии, путям сообщения. Продолжается и идеологическая война – за историю, язык, культуру, веру, обычаи, традиции. Вроде бы – война памяти, а на самом деле – война за настоящее и будущее Украины. Причем Украина постоянно расширяет фронт: сначала война была только с Россией, а теперь и с Венгрией, и с Польшей, и даже с Румынией.

Каковы возможные сценарии развития событий? Их несколько.

Первый. Националисты, имеющие собственные вооруженные формирования, поддержку олигархата и западных союзников, усиливают влияние, а Украина продолжает оставаться унитарным государством. Но унитарная Украина сможет существовать лишь как этнократическое тоталитарное образование, в котором только этнические украинцы, или те, кто отказался от своей «природной» этничности в пользу «украинства», обладают гражданскими правами. Одновременно многоязычие, поликультурность, толерантность, свобода слова и т.д. находятся под запретом, всякое инакомыслие и национальное движение подавляются силой, из страны изгнаны или физически уничтожены все, кто против такого «украинского» выбора.

Второй. Унитарное этнократическое тоталитарное государство не сможет продержаться исторически длительный период. Как результат: нарастание конфликтов внутри страны и постепенный (или же резкий) распад Украины на несколько государственных образований по существующим или вновь образовавшимся историко-культурным границам. В перспективе – поглощение отдельных пограничных территорий соседними государствами, к которым местное население имеет культурно-историческое тяготение. К сожалению, реализация и этого сценария невозможна без конфликтов.

Третий. Украина – государство, интегрированное в «европейскую жизнь», принявшее так называемые «европейские ценности» и ожидающее приема в Евросоюз. Общество согласилось с необходимостью формирования «политической украинской нации» и, как следствие, на быстрое преодоление этнических, культурных, национальных, религиозных и т.д. различий. Украинский национализм отодвинут на обочину исторического процесса, становится уделом маргиналов. Но при этом сохраняется антироссийский курс и антироссийская пропаганда, общественному остракизму подвержены все, кто открыто заявляет о себе как о русских людях, принадлежащих к русской духовной и культурной традиции.

Четвертый. Украина – демократическое федеративное государство, не знающее идеологического диктата, но имеющее открытые границы и с объединенной Европой, и с Россией. Внутри страны каждая из федеральных земель имеет широкие полномочия, благодаря чему русское, венгерское, русинское, гагаузское и т.д. население обладает широкими правами, что позволяет, с одной стороны, этой части населения успешно продолжать собственное национально-культурное развитии, а всей Украине – общегосударственное строительство.

Какой из этих сценариев наиболее реалистичен? Пока – первый или второй. Даже третий сценарий – утопический, потому что украинские националисты, правящие сегодня бал, с таким вариантом развития событий не согласятся никогда. А уж четвертый сценарий – это вообще что-то из разряда фолк-хистори. Впрочем, всё может быть. Крым же «вернулся в родную гавань» мирным путем…

* * *

«Его пример другим наука» – написал когда-то Александр Сергеевич Пушкин. Украинский пример – наука нам, гражданам России, во многих отношениях. Во-первых, совершенно ясно, что единое историческое сознание – фундамент единства страны, на котором зиждется не только государственность, но и само историческое существование народа или содружества народов. При этом единое историческое сознание – целый комплекс важнейших исторических событий, единая оценка которых отточена веками общей исторической судьбы, а признание этой оценки и обозначает, собственно говоря, принадлежность к народу; это и вполне реальное ощущение человеком причастности собственной, отдельной, частной судьбы к чему-то большому, значимому, великому, причастности современных поколений к исторической судьбе своего народа, понимание ими исторической и нравственной ответственности за свою землю и свой народ перед прошлыми и будущими поколениями.

Во-вторых, единое историческое сознание не может возникнуть из лжи и фальсификаций: такие фальсификаты, как «Велесова книга» и «Джагфар тарихы», фантасмагорические «Новая хронология» и «Гиперборея» и прочая якобы «историческая» белиберда только разрушают единство исторической памяти народа.

В-третьих, не стоит впадать и в другую крайность — уповать только на некое «объективное историческое знание» и отстраняться от национальных приоритетов в истории. В отечественной исторической науке подобный подход сохраняет влияние, и можно встретить утверждение, что чувство патриотизма является серьезной помехой на пути овладения тем самым пресловутым «объективным историческим знанием» и по этой причине, например, отрицается вклад Михаила Ломоносова в развитие исторической науки, а его исторические воззрения объявляются ненаучными.

Но под видом «объективности» в историческое сознание народа может вноситься полнейшая сумятица. В так называемом «Историко-культурном стандарте», на основе которого сегодня пишутся школьные учебники истории, есть «Примерный перечень “Трудных вопросов истории”». Создание такого перечня – дело полезное, в исторической науке и в самом деле немало сложных, не имеющих однозначного решения проблем. Однако… Вот два примера «трудных» вопросов: «Существование древнерусской народности и восприятие наследия Древней Руси как общего фундамента истории России, Украины и Беларуси»; «Присоединение Украины к России (причины и последствия)». Но «трудными» они стали усилиями… украинских и белорусских националистических кругов, которые начали интерпретировать их, исходя из интересов собственного нациостроительства. Иначе говоря, российским школьникам предлагают смотреть на эти исторические проблемы не с точки зрения российских интересов, а «глазами» украинских и белорусских националистов. Кстати, в перечне вопросов есть и еще один: «Исторический выбор Александра Невского в пользу подчинения русских земель Золотой Орде». Следовательно, школьники должны задуматься и о том, кем был Александр Невский: предателем или героем? По сути дела, под предлогом некой «объективности», под сомнение ставятся важнейшие компоненты единого исторического сознания нашего народа.

Вот и приходится в очередной раз повторять: вопрос о разработке новой официальной интерпретации истории России, которая послужила бы дальнейшему существованию и развитию единого исторического сознания народа, остается открытым. Но это – уже другой, большой и серьезный разговор.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579560 Сергей Перевезенцев


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579551 Георгий Касьянов

На расходящихся курсах

Исторические лабиринты Украины и России

Георгий Касьянов – доктор исторических наук, заведующий отделом новейшей истории и политики Института истории Украины Национальной Академии наук Украины, профессор кафедры истории Киево-Могилянской академии.

Резюме Даже при «смене власти» в Киеве вряд ли можно будет говорить о радикальном изменении курса исторической политики. Разве что ожидать менее интенсивного расширения националистического нарратива истории и памяти и более взвешенного «переосмысления» советского опыта. Диалог о прошлом с Россией будет возможен только на академическом уровне, и то лишь на нейтральных площадках.

Существует ряд причин, по которым Украина и Россия вряд ли в ближайшие десятилетия договорятся по вопросам «общего прошлого». Некоторые из них определяются текущей политической конъюнктурой, позволяющей сближаться или расходиться во мнениях и репрезентациях прошлого. Многое зависит от интересов, амбиций и уровня общей и политической культуры правящего класса, культурных и политических элит, региональных и геополитических раскладов, состояния дел в экономике и социальной сфере и т.п. А некоторые имеют фундаментальный характер, определяемый обстоятельствами, не зависящими от желаний и мнений участников процесса, например, задачами построения нации и хоть в чем-то суверенного государства. Именно о них и пойдет речь далее.

«Национализация» прошлого

В конце 1980-х – начале 1990-х гг. на Украине коллективными усилиями историков, политиков и культурных элит был создан (или воссоздан) стереотипный вариант национальной истории, характерный для любого европейского национального проекта идентичности, знакомого нам из истории последних двухсот лет. Сверхзадачей, технически достаточно простой, было превращение нации в субъект истории.

Для этого нужно было изъять и узаконить «свою» историю из ранее общего воображаемого и реального культурно-исторического пространства, сформированного в советское время. Территориальные рамки такого пространства были обозначены политическими границами 1991 года. Что касается временных – исходной точкой стала Киевская Русь (как начало государственности), однако и догосударственные времена не игнорировались как предыстория. В качестве коллективного Я, собственно того самого субъекта истории, выступила украинская нация. Процесс отделения от ранее общего прошлого означал и его передел. «Национализация» означала присваивание пространственных и временных сегментов, оказавшихся на политически суверенной территории. Впрочем, соседи занимались тем же.

С задачей, «поставленной самой жизнью», справились достаточно быстро и легко. Была написана и узаконена в школьном курсе, в академических трудах, публицистике, медиапроектах «биография нации», предполагающая по меньшей мере тысячу лет непрерывного ее существования когда в культурных, когда в государственных формах. Украина получила свой миллениум непрерывного существования и присутствия как субъекта европейской истории.

Государство этот проект одобрило. С обществом ситуация оказалась сложнее. Учитывая разнообразие и неравномерность исторического и цивилизационного опыта разных регионов современной Украины, окончательно соединившихся в политическое целое в 1954 г., идея одного, объединяющего или объединительного исторического нарратива сталкивалась с разным прочтением «единой» истории в разных регионах. В начале 1990-х гг. даже звучали предложения писать разные учебники истории для разных частей Украины, вполне ожидаемо отвергнутые политическим центром.

Проблема заключалась не только и не столько в самой идее общеукраинской истории, сколько в способе ее «упаковки». Рамкой общей, объединяющей истории стал этнонациональный нарратив, представляющий прошлое Украины как историю этнических украинцев, в свою очередь представляемых как сообщество языка, культуры, а в некоторых случаях даже как кровное сообщество. В результате приблизительно четверть населения Украины оказалась в роли исторических гостей, которым предлагалось чувствовать себя как дома, но не забывать о своем статусе людей пришлых – конечно, не столько в тексте, сколько в контексте.

К концу 1990-х гг. для некоторой части общества, способной к рефлексии и анализу, стало очевидно, что такая версия биографии нации содержит потенциально опасные составляющие.

Во-первых, некоторые из «гостей» вполне могли претендовать на статус автохтонного населения: евреи, крымские татары, поляки, русские, греки. Более того, у некоторых из них существовали вполне сформированные представления о своей роли в истории Украины, нередко не совпадающие с официальным нарративом. Во-вторых, такой вариант «общей» истории содержал элементы культурно-этнической эксклюзивности, ксенофобии, культурной нетерпимости. Способы репрезентации исторической роли Другого (например, поляков или крымских татар) вызывали вопросы, не только связанные с политической корректностью и соответствием «европейским стандартам», но и с перспективами интеграции. В-третьих, ареал исторического и нынешнего компактного обитания некоторых из «гостей» совпадал с внешним политическим периметром: Крым (крымские татары и русские), Юг–Восток (греки, русские, немцы), Закарпатье (венгры, русины), Бессарабия и Буковина (румыны). Более того, несовпадение региональных версий прошлого с предлагаемой и продвигаемой «общенациональной» довольно скоро стало предметом политической инструментализации и мобилизации региональных элит.

Эти проблемы присутствовали в повестке дня не только политических акторов, заинтересованных в их утилитарном использовании, но и у той части общества, где вопрос о единстве прошлого ради единства настоящего рассматривался в контексте диалога, а не идеологического администрирования. Уже почти двадцать лет с разной степенью интенсивности на Украине обсуждается проблема интеграции Другого в (обще)украинский национальный нарратив. Происходит постепенное смещение в сторону понимания украинской истории не как культурно-эксклюзивного нарратива титульной нации, а как пространства взаимодействия и взаимопроникновения культур, что не сбрасывает со счетов их противоречий и конкуренции. Впрочем, такое понимание пока является приятным, но маловлиятельным дополнением к рамочному этно-эксклюзивному нарративу, который не только доминирует, но и радикализируется в связи с территориальными потерями и войной в Донбассе.

До середины первого десятилетия третьего тысячелетия региональные версии истории и памяти соприкасались только с упомянутым рамочным «общенациональным» нарративом, достаточно спокойно уживаясь с ним. Конфликтный потенциал пребывал в фазе неглубокого сна. В Донбассе и Крыму, и в значительной мере на юго-востоке без особых проблем культивировалась советско-ностальгическая версия памяти, в Галиции – националистическая. В Центральной Украине вполне комфортно сосуществовала доминантная версия и советско-ностальгическая.

Начиная с 2005 г. наблюдается эскалация исторической политики, направленная на укрепление и радикализацию этно-эксклюзивной версии украинской истории. По инициативе президента Виктора Ющенко в стране и за ее пределами была развернута масштабная кампания, призванная представить голод 1932–1933 гг. (Голодомор) как акт геноцида украинцев тоталитарным режимом. Параллельно под предлогом очищения символического пространства страны от памяти об организаторах Голодомора предпринята попытка «декоммунизации» – ликвидации памятников деятелям «коммунистического режима», впрочем, довольно вялая.

Эти действия сопровождались интенсивным продвижением исторических сюжетов, связанных с героической борьбой против внешних поработителей. В официальной исторической политике выстроился фактографический ряд, объединяющий в одну смысловую линию битву под Конотопом (1659 г.), уничтожение гетманской столицы Батурин (1708 г.) и переход гетмана Ивана Мазепы под руку Карла XII, ликвидацию Гетманщины в конце XVIII века, бой под

Крутами 29 января 1918 г., деятельность Организации украинских националистов (ОУН) в 1929–1954 гг. и Украинской повстанческой армии (УПА, 1942–1950). Нетрудно заметить, что в этой галерее портреты внешних поработителей представлены Россией и Польшей.

Вообще-то эта линия уже существовала в школьных и вузовских программах, акцентирование именно националистического сегмента истории было свежей вишенкой на торте. Оно обеспечивалось как официальной политикой памяти (различными формами публичного чествования), так и публичными хеппенингами. Например, с 2008 г. националистические партии проводят в Киеве 1 января факельные шествия в честь дня рождения Степана Бандеры. В 2005–2010 гг. звания Героя Украины удостаиваются главнокомандующий УПА Роман Шухевич и вождь ОУН Бандера, выпускаются марки и памятные монеты с их портретами, 65-ю годовщину УПА пытаются отметить на общенациональном уровне и уравнять в правах ветеранов УПА с ветеранами Второй мировой войны.

Усиление националистической составляющей национального исторического нарратива и его Drang nach Osten натолкнулось на противодействие сторонников советско-ностальгического нарратива истории и памяти. Эпоха относительно мирного сосуществования закончилась. Борьба за прошлое стала важной частью борьбы за власть и умы избирателей. Конфликтующие версии прошлого, используемые и радикализируемые политиками в интересах борьбы с оппонентами, вовлекали в схватку население и вычерчивали все более четкую линию разделения и непримиримости, совпадающую с региональными политическими предпочтениями. Любая карта парламентских и президентских выборов 2004–2014 гг. почти идеально накладывается на карту разных представлений о прошлом. Активные и пассивные сторонники «национализированной» истории Украины сосредоточились в западных и центральных регионах, противники – в восточных и юго-восточных. Здесь историей управляли Партия регионов и коммунисты.

При Викторе Януковиче, в общем, не претендовавшем на особое мнение в «вопросах истории», конфликт продолжался, иногда в насильственных формах (достаточно вспомнить уличные потасовки во Львове, Тернополе, Киеве, Одессе, участившиеся случаи вандализма, взрыв бюста Сталина в Запорожье). Были предприняты не слишком убедительные попытки нейтрализовать националистическую составляющую национализированной истории – Бандеру и Шухевича суды лишили звания Героя Украины, несколько отредактированы тексты школьных учебников.

После 2014 г. «вопросы истории» превратились в ответы. Территориальные потери, война на востоке и роль России в этих процессах трансформировали ее из учредительного Другого в главного врага. В последнюю субботу ноября 2015 г., выступая с традиционной ежегодной речью в День памяти жертв Голодомора, президент Петр Порошенко назвал голод 1932–1933 гг. проявлением «многовековой гибридной войны, которую Россия ведет против Украины». В марте 2017 г. на торжественном заседании Верховной рады, посвященном столетию украинской революции 1917–1921 гг., глава Украинского института национальной памяти Владимир Вятрович сообщил, что в настоящее время продолжается «наша столетняя война за свободу». Война с Россией.

Эти высказывания – лишь два примера, иллюстрирующих общее понимание нынешним правящим классом смысла и содержания истории украинско-российских отношений и их «исторических предпосылок». Это не только понимание, но и вполне осмысленная дискурсивная стратегия: Россия – исторический Другой, в прямом и переносном смысле. Это хищный, опасный и коварный Alien с кислотой вместо крови, ядовитой слизью, сочащейся из зубастой пасти, главная задача которого – пожрать Украину.

Процесс «декоммунизации», запущенный специальными законами в апреле-мае 2015 г., помимо намерения изъять из символического пространства советское прошлое, имел выразительную антироссийскую составляющую. Самый впечатляющий пример – настойчивость власти в переименовании Кировограда. Местный референдум показал, что подавляющее большинство жителей города хотят вернуть его историческое название – Елизаветград, однако оно оказалось категорически неприемлемым. Императрицу декоммунизировали, город переименовали в Кропивницкий, по имени драматурга, родившегося здесь в XIX столетии.

«Декоммунизация» сопровождается интенсивным продвижением националистического нарратива памяти. Везде, где только возможно, националистические партии, представленные в местных выборных органах власти, маркируют символическое пространство именами и названиями из своего уже прикосновенного запаса. За последние два года в Центральную Украину перебрался Бандера: улицы и проспекты его имени появились в Белой Церкви, Киеве, Сумах, Броварах, Житомире, Коростене, Хмельницком, Шепетовке, Полтаве, Бердичеве, Кременчуге и Умани. В Черкассах и Хмельницком без согласия местных властей установлены памятные знаки вождю ОУН.

Продолжаются попытки превратить в общенациональный символ Украинскую повстанческую армию, обычно упоминаемую в связке с ОУН. В октябре 2014 г. президент Порошенко учредил новую памятную дату – День защитника Украины – 14 октября, символический день создания УПА. В государственной пропаганде культивируется героический миф об «армии непокоренных», сражавшихся с двумя тоталитаризмами (нацистским и московским). Разумеется, он не включает нежелательные для огласки страницы истории УПА (например, массовое истребление поляков на Волыни в 1943 г.). Само собой, главный вектор этого мифа – борьба с русским/российским империализмом, актуализируемая войной на Востоке (Верховная рада на четвертом году войны официально признала Россию государством-агрессором и оккупантом).

«Украина – не Россия», Россия – не Украина

Содержание и направленность описанных выше процессов определяется не только логикой построения национального нарратива или интересами разных сегментов политического класса и общества Украины. Достаточно серьезную роль в них играла Россия.

Здесь нетрудно заметить некоторые общие с Украиной проблемы в разработке и реализации исторической политики. Во-первых, необходимость создания общего, рамочного, объединительного нарратива, склеивающего в единое целое политическую нацию, то сообщество, которое Борис Ельцин называл «россияне», а Владимир Путин – «российской нацией». Во-вторых, необходимость разобраться с советским наследием, с «тоталитарным прошлым». В-третьих, решить проблему региональных или этнонациональных нарративов прошлого, сформировавшихся или восстановившихся в 1990-е годы.

Российский правящий класс избрал инклюзивную модель истории и коллективной памяти, в качестве объединительной рамки вполне ожидаемо выступила «история государства российского». Советский период был интегрирован в объединяющий нарратив с центральным мифом о «Великой Победе» как общем деле всех народов России. Более того, если говорить о государственности, советский период вполне успешно соединился с имперским. Региональные нарративы остались «при своем», над ними по крайней мере на уровне школьной истории преобладает федеральный стандарт, продвигающий «общую историю», где в контексте доминирует идея особой роли русских в прошлом и настоящем.

Если во внутренней исторической политике инклюзивная модель предполагает смазывание, нивелирование этнонационального компонента, то во внешней наблюдается совсем другая картина. С середины 2000-х гг. все более активным принципом становится этнокультурный и конфессиональный ирредентизм. Одним из компонентов идеи «Русского мира» оказывается «общая» история русских в России и русских в ближнем и дальнем зарубежье. В силу исторической, интеллектуальной культурной традиции в эту общую историю включают не только собственно этнических русских, но и украинцев.

Для подавляющего большинства представителей российского правящего класса, культурных элит и способного к рефлексии населения украинцы не являются радикально Другим. Украинцы – это те же русские, решившие отделиться по странному капризу судьбы или же вследствие происков или обмана внешних сил (в XIX–XX веках – немцев или поляков, в XXI веке – «Запада»). Факт украинской государственности воспринимается как злая шутка истории, недоразумение, особенно в контексте «общей истории», где украинцы всегда были частью единого культурного, политического и государственного пространства, за исключением, может быть, Западной Украины («галичан» в общем готовы признавать коллективным Другим).

Именно эти «особенности восприятия», легко транслируемые в конкретные действия, вызывали, вызывают и будут вызывать раздражение и противодействие как правящего класса, так и значительной части политических и культурных элит Украины, а к настоящему времени – и большинства части активного населения страны. Любые попытки объединения в рамках «общей» истории, обычно сопровождающие другие интеграционные проекты (единое таможенное или экономическое пространство, православие и т.п.) обречены на противодействие. И в это противодействие включаются не только этнические украинцы, но и значительная часть этнических русских, в том числе тех, кто может не соглашаться с «внутренней» исторической политикой Украины.

С середины 2000-х гг. интеграционные устремления российского политического руководства осуществлялись с помощью «мягкой силы»: культурных проектов, сотрудничества в гуманитарной сфере, расширения контактов. Эта политика, по крайней мере на уровне исполнения, не выглядела хорошо продуманной стратегией. В значительной мере она адресовалась той части населения, которая и так была вполне лояльна к России и русской культуре. Такой подход, особенно когда он приобретал региональное воплощение, реализуясь в русскоязычных регионах, во-первых, вызывал подозрения в попытках создать «пятую колонну», во-вторых, нередко осуществлялся достаточно топорными методами, демонстрирующими неуважение и пренебрежение к чувствам сторонников и носителей национализированного нарратива украинской истории. В-третьих, он слишком уж явно вписывался в поддержку внутриукраинских политических сил (Партии регионов, коммунистов) и таким образом способствовал политической поляризации Украины и опять-таки был примером вмешательства.

Если же говорить о других сегментах, то, например, сторонниками культурного и политического суверенитета на Украине это воспринималось как вмешательство во внутренние дела и экспансия, своего рода культурный «неоимпериализм». «Общая история» как предложение, от которого нельзя было отказываться, воспринималась особенно болезненно, поскольку именно своя история наряду с языком считалась и была фундаментом отдельной идентичности, коллективного Я. Достаточно вспомнить ряд неудачных попыток создания общего учебника или общего пособия по истории для учителей – даже исключительно академические проекты вызывали недовольство политически активной общественности, видевшей в них посягательство на суверенитет идентичности.

Усугублению противоречий способствовала и внутрироссийская политика, особенно заметная на уровне медиа, представляющая украинский исторический нарратив и его публичные репрезентации почти исключительно как фестиваль звероподобных националистов.

Войны памяти 2007–2010 гг. между Россией и Украиной, где инициатором выступала Россия, только радикализировали украинский национальный исторический нарратив и усиливали то, что Aлександр Астров, говоря о странах Балтии, назвал онтологической озабоченностью, которой страдали элиты обеих стран. В России она проявлялась в страхе навсегда «утратить» Украину, основанном на мифе о том, что Россия может быть мировой державой или империей только имея Украину как часть «себя» (о геополитических соображениях, расширении НАТО и пр. я сейчас не рассуждаю). На Украине – в страхе утратить самодостаточность под давлением «большого брата», объятия которого обещают быть настолько крепкими, что могут привести к удушению.

Эта озабоченность могла только обостриться в связи с экскурсами высшего политического руководства в историю. Алармистские ожидания впервые проявились после обращения Владимира Путина к вопросам истории украинской государственности и территориального формирования на саммите НАТО в Бухаресте в 2008 году. Уже в 2014 г. эти ожидания оправдались: обращение к истории Украины представителей правящего класса России, как оказалось, имело вполне утилитарный смысл: обоснование создания нового федерального округа на полуострове с помощью российских ЧФ/ВС, «поплывших совсем в другом направлении», «проекта “Новороссия”», российского «неформального» присутствия в непризнанных ДНР/ЛНР. История стала частью информационной и горячей войны, что только усугубило радикализацию национального и националистического нарратива истории и памяти на Украине. Потеря Крыма и война на востоке страны служат отличным подтверждением той части этого нарратива, которая представляет Россию извечным врагом, поработителем и эксплуататором украинцев.

Что дальше?

Нынешняя ситуация в украинско-российских отношениях (можно ли их назвать отношениями?) не предполагает каких-либо изменений исторической политики двух стран. История пошла на фронт, возможно, в большей степени на Украине, чем в России. В последней история Украины как некое самостоятельное явление признается разве только в академических трудах. На уровне школьной истории, формирующей историческое сознание, Украина как субъект практически отсутствует.

Украине теперь нужно не только доказывать право на самостоятельное существование с помощью исторических аргументов, но и использовать историю для мобилизации. Один из популярных проектов, призванных просвещать и наставлять на путь истинный русскоязычное население страны, называется «Ликбез. Исторический фронт». Нынешний правящий класс безусловно будет использовать «вопросы истории» для политической и военной мобилизации. Лучшим свидетельством является прямая и негласная поддержка героического культа УПА и ОУН, пропаганда тех эпизодов истории, которые связаны с «борьбой Украины против России», – вплоть до тех времен, когда стран с таким названием не существовало.

Стоит ли ожидать изменений в исторической политике Украины в случае смены власти? Прежде всего, заметим, что «смена власти» на Украине – скорее метафора, чем понятие, отражающее реальные сдвиги. Украинский правящий класс превратился в своего рода эрзац советской номенклатуры: все топ-деятели, появляющиеся то в центральных офисах, то в тюрьме, то опять в офисах, рекрутируются из обоймы, существующей уже почти двадцать лет. Нынешний президент начинал политическую карьеру как один из основателей Партии регионов. Наиболее ожидаемый кандидат на место в кабинете на Банковой начинала свой драматический путь в политике почти двадцать лет назад.

Даже два масштабных массовых восстания, названных революциями, не поколебали эту систему: меняются (становятся толще) лица и кошельки, могут варьироваться названия, пошив костюмов и способность к владению языками, но не обновляется кадровый состав правителей, их привычки, инстинкты, мировосприятие. Часть этого мировосприятия – наличие государства Украина. Этот факт предопределяет способ исторического обоснования любой украинской власти. Президент, успешно справлявшийся с проблемами российско-украинских отношений, был автором книги «Украина – не Россия». Наиболее «пророссийский» президент, нашедший убежище в России, не посягнул на классический национальный нарратив, сделав уступку только в вопросе о признании Голодомора геноцидом.

Самостоятельная (в смысле физическом) Украина возможна только при наличии своей, отдельной биографии. В этой биографии обязательно должен присутствовать Другой, которому Украина будет противопоставляться.

Исторически эту роль играли Польша и Россия. С Польшей, несмотря на нынешние острые противоречия именно по вопросам прошлого, рано или поздно удастся договориться. Во-первых, сегодняшний конфликт – стычка между двумя взаимоисключающими националистическими нарративами, которую ее участники, особенно на Украине, пытаются представить как межгосударственный и даже межнациональный конфликт. Во-вторых, в отличие от России, польские элиты не испытывают трудностей в признании за Украиной права на самостоятельное существование. Украина для Польши – хоть и близкий, но все-таки Другой. И здесь мы имеем дело не столько с противопоставлением, сколько с сопоставлением, причем с обеих сторон.

2018-2-2-5

В случае с Россией ситуация гораздо сложнее. Главная проблема – скорее мировоззренческого характера: признание за Украиной и украинцами права на историческую и политическую субъектность, реализуемую в самостоятельной, отдельной истории и государственности. Не столь заметная, но не менее важная проблема: репрезентации образа Украины и украинцев в российском медийном и публичном пространстве. Ни портрет заблудившихся или обманутых Западом исторических кровных братьев, ни картинка клинических ксенофобов, подпрыгивающих под речевку и молящихся на вышиванку и Бандеру, ни образ идиотов, искренне верящих в то, что их предки выкопали Черное море, представляемые российской публике, никак не способствуют «историческому взаимопониманию». Стоит обратить внимание на то обстоятельство, что удельный вес респондентов в России, отрицательно относящихся к Украине и украинцам, значительно превышает те же показатели отношения к России на Украине.

На Украине после событий, начавшихся «русской весной» 2014 г. и продолжающихся по сей день, исторический образ России как угнетателя и агрессора получил практическое обоснование. Даже при «смене власти» вряд ли можно будет говорить о радикальной смене курса исторической политики. Можно ожидать разве что снижения интенсивности расширения националистического нарратива истории и памяти и более взвешенной политики в сфере «переосмысления» советского опыта. Какой-либо диалог о прошлом с Россией возможен разве что на академическом уровне, и то лишь на нейтральных площадках, и вряд ли в Минске.

Отталкиваясь от российского берега, украинский правящий класс, часть элит и поддерживающие их в этом отношении граждане по логике вещей должны были бы двинуться в сторону противоположного Другого – «Запада», если точнее – «Европы». Однако и здесь все не так просто. Нетрудно заметить двойственность в отношении к этому воображаемому «Западу», определяемую не только наличием части общества, настроенной пророссийски, или сторонников «славянского единства». Двойственность обнаруживается и в явном или скрываемом восприятии этого «Запада» и Европы как некой высшей инстанции и субстанции, к которой и хочется быть поближе, и не хочется испытывать комплекс неполноценности.

Здесь «нативисты», с одной стороны, пытаются отыскать и привести в качестве исторических аргументов принадлежность к «европейской истории» – тут и Киевская Русь как крупнейшее восточноевропейское государство, и Anna Regina, королева Франции, и участие казаков в европейских войнах середины XVII столетия, и «первая в Европе конституция» Пилипа Орлика, и Мазепа, выбравший европейского короля, и многое другое. С другой, «Европа» нередко представляется и воспринимается как ненадежный союзник, склонный к предательству украинских интересов, пораженный вирусом русофилии. Тут украинская версия вполне вписывается в известный восточноевропейский сценарий, прошедший путь от нареканий на кундеровскую «украденную Европу» до подъема этнонационализма и популизма 2000-х гг., четко совпавших с периодом вступления в Евросоюз. В исторической политике Украина повторяет сценарий западных соседей: по мере приближения к «Западу/Европе» в стране радикализируется этнонациональный нарратив, в котором все более значительными становятся деятели и организации, явно противоречащие ценностям «объединенной Европы».

Как и своим ближайшим западным соседям, украинскому правящему классу нужно сочетать, например, признание Холокоста неким мерилом «европейскости» и частью общей памяти и ответственности – и воспевание на государственном уровне лиц и организаций, политические программы и практические действия которых имели откровенно антисемитский характер. Более того, эти организации были причастны к преступлениям против человечности. И здесь «Европа» оказывается раздражающим и докучливым ментором, которого, впрочем, можно игнорировать, хотя бы потому что «входной билет» в Евросоюз не только не прокомпостирован, но еще и не куплен. Сам ментор занят более животрепещущими, по его мнению, вопросами и даже не может развести руками: их всего две, и нужно что-то делать с непробиваемой коррупцией, имитацией финансируемых им реформ, сопротивлением бюрократии, анархией, ростом преступности, едва дышащей экономикой, массовым обнищанием и т. п. В лучшем случае можно пожать плечами, но и на это нет сил. И возможно, желания.

Цицерон считал историю учительницей жизни, Гегель ему возражал, утверждая, что уроки истории состоят в том, что они ничему не учат. Может быть, когда-нибудь в этом заочном споре победит римлянин, но пока прав немец. По крайней мере в российско-украинской истории с историей, происходящей, кажется, в Европе.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 20 апреля 2018 > № 2579551 Георгий Касьянов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter