Всего новостей: 2466475, выбрано 765 за 0.489 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Персоны, топ-лист СМИ, ИТ: Швыдкой Михаил (120)Петровская Ирина (96)Путин Владимир (72)Малюкова Лариса (71)Быков Дмитрий (61)Мозговой Владимир (57)Тарощина Слава (56)Медведев Дмитрий (42)Мединский Владимир (40)Латынина Юлия (34)Поликовский Алексей (33)Найман Анатолий (28)Пиотровский Михаил (28)Генис Александр (26)Сокуров Александр (26)Стуруа Мэлор (26)Мартынов Кирилл (25)Герман Алексей (24)Архангельский Андрей (22)Ивлиев Григорий (22) далее...по алфавиту
Россия > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 24 апреля 2018 > № 2580679 Иван Гайченя

«За год мы предотвратили почти 500 млн переходов на фишинговые ссылки»

Интервью с вице-президентом МТС по корпоративной безопасности Иваном Гайченей

Анатолий Баранов

Из года в год киберугроз становится все больше. Массированные атаки вредоносных программ и взломы компьютерных систем наносят удары не только по простым пользователям, но сразу по государствам и корпорациям. Инциденты, вроде прошлогодних программ-вымогателей, способны парализовать деятельность в критически важных сферах. О том, что делают операторы связи для обеспечения кибербезопасности, «Газете.Ru» рассказал вице-президент МТС по корпоративной безопасности Иван Гайченя.

— Вы согласны с утверждением, что чем больше вещей вокруг нас подключаются к интернету, тем более они становятся уязвимыми? Какие угрозы приносит глобальная цифровизация?

— Любая новая технология несет в себе риски при неправильном обращении с ней. Например, с определенной точки зрения крайне опасными и вредными можно признать и автомобили, и атомные электростанции, но никому же в голову не придет их запрещать. То же самое применимо и к информационным технологиям. Информационная безопасность — это не только правильное поведение пользователей. Это, в первую очередь, вопрос компетентности и ответственности тех, кто организовывает IT-процессы и оказывает цифровые услуги. То есть в том числе это касается и телеком-операторов.

Если говорить о ситуации в России и её месте в глобальных рейтингах кибератак, то, с одной стороны, ситуация несколько улучшается. В последние три года Россия перестала попадать в топ стран с наибольшими рисками заражения через интернет, локальным способом и посредством услуг связи. Это значит, государство, бизнес и рядовые пользователи начали уделять больше внимания вопросам информационной безопасности. Но, с другой стороны, картина в России далека от благополучной — наша страна всё еще занимает одни из лидирующих позиций по зафиксированным источникам атак.

— Что нам ждать от хакеров и киберпреступников в ближайшее время?

— Список угроз внушителен, мы постоянно их отслеживаем. Появляется всё больше сложных вредоносных программ для мобильных устройств, укрупняются группы ботнетов (зараженные устройства, образующие роботизированные сети) — прим.), которые используются для проведения DDoS-атак, рассылки спама, шантажа, финансовых махинаций и кражи данных. В этом году продолжат свое наступление программы-вымогатели, будут совершенствоваться способы хищения денег с банковских карт и счетов через каналы дистанционного обслуживания, а также путём взломов сетей финансовых организаций. С появлением новых финансовых технологий будут похищать уже крипотвалюту, ожидаются атаки на банковские системы, построенные на блокчейне.

Сейчас во многих сферах экономики и в повседневной жизни все шире применяются технологии интернета вещей, IoT. Они позволяют контролировать различные физические объекты через доступ в интернет. Однако пренебрежение мерами информационной безопасности со стороны производителей и пользователей уже привело к появлению десятков тысяч устройств, которые без ведома их владельцев контролируются злоумышленникам и используются в кибератаках.

И самое проблемное — увеличится число атак на финансовые организации, госорганы и даже государства со стороны хакеров. Это уже близко к понятию «информационная война». Если раньше основной целью злоумышленников были большей частью деньги и данные, то сегодня растут риски террористических атак на органы госвласти, критически важную инфраструктуру на транспорте, в энергетике, в промышленности. Никуда не делись риски взломов информационных систем предприятий крупного и среднего бизнеса.

— Готова ли IT-отрасль России эффективно противодействовать этим угрозам? И что нужно для этого сделать?

— Необходимо комплексно оценивать масштаб киберугроз, а для этого надо правильно, шире трактовать термин «информационная безопасность». Если раньше под ним подразумевалась в основном защита информации, то теперь он охватывает, в том числе, и вопросы мошенничества, дезинформации, киберразведки. Спектр угроз растет, что требует от всех игроков скоординированных усилий в разработке и внедрении новых технологий защиты информации. Хорошо, что для этого в нашей стране проводится соответствующая политика, есть люди, компетенции и знания. К примеру, в рамках программы «Цифровая экономика» мы участвовали в разработке плана мероприятий по направлению «Информационная безопасность», куда вошли ряд проектов: это разработка стандартов безопасности для технологии 5G, построение информационного пространства доверия в России и ЕАЭС, обеспечение безопасности информационного взаимодействия через сети связи общего пользования.

Если говорить о технологическом уровне, то, судя по нашим партнерам, многие российские IT-компании за последние годы совершили большой скачок. Появляются новые качественные продукты и решения мирового класса. Этому способствует не только появление новых угроз, но и новые законодательные требования к защите информации, а также политика суверенизации IT-сферы и импортозамещения ПО. Мы со своей стороны начинаем работу по нескольким ключевым направлениям. Это защита интернета вещей, больших пользовательских данных и объектов критической информационной инфраструктуры, совершенствование сервисов защиты информации для мобильных устройств и облачных платформ, а также услуги информационной безопасности для корпоративных клиентов на базе нашего Центра мониторинга информационной безопасности. Кроме того, в ближайших планах — предоставление консалтинга по вопросам информационной безопасности другим компаниям и организациям.

— Какова специфика сотовых операторов в обеспечении информационной безопасности?

— МТС, как инфраструктурная компания, имеет не только коммерческие интересы, но и обязательства по обеспечению информационной безопасности клиентов, общества и государства. Характер нашей деятельности и требования законодательства, в том числе по защите тайны связи и персональных данных, налагает на мобильных операторов дополнительную ответственность.

Как федеральный оператор, присутствуя в каждом регионе, располагая магистральными ВОЛС и сетью базовых станций, мы должны бесперебойно предоставлять голосовую связь, передачу данных, доступ в интернет, платежные сервисы и другие услуги. Для этого Центр мониторинга информационной безопасности в круглосуточном режиме обеспечивает защиту инфраструктуры. Весомым шагом в нашей работе является налаживание взаимодействия с ГосСОПКА — Государственной системой обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак. На базе Центра оперативного мониторинга информационной безопасности МТС уже создан корпоративный центр ГосСОПКА для группы компаний АФК «Система».

— Что делается для защиты абонентов?

— Пропускная способность каналов МТС вместе с имеющейся инфраструктурой и экспертизой сотрудников позволяет защищать абонентов от DDoS-атак. Наш Центр мониторинга ежесекундно отслеживает подозрительную активность и принимает оперативные меры. Например, в прошлом году мы успешно отразили все массовые и разрушительные атаки вирусов Petya и WannaCry, а также атаку на нашу сеть о стороны международной киберпреступной группировки Cobalt. Их жертвами по всему миру стали сотни компаний.

Если говорить о наших абонентах, то в прошлом году было выявлено и заблокировано более трех тысяч ссылок на вредоносные программы и адреса серверов управления, в результате чего было предотвращено почти 500 млн абонентских переходов на эти ссылки и сервера. Для сравнения, в 2016 году таких предотвращенных переходов было около 190 миллионов. Определение зараженных устройств абонентов помогает предотвратить вывод средств не только со счета мобильного телефона, но и с банковской карты. Мы также проводим разъяснительную работу среди наших абонентов, через собственные информационные ресурсы информируя о рисках на сетях связи и в интернете.

Кроме того, мы вышли на рынок услуг информационной безопасности и готовы защищать другие компании и организации. Тенденции таковы, что сейчас компании, работающие в нашем сегменте, становятся поставщиками самых разнообразных цифровых услуг: от электронной коммерции, документооборота и киберспорта до облачной обработки данных, системной интеграции и телемедицины. В том числе мы защищаем компании через собственный Центр мониторинга информационной безопасности. Компании, входящие в АФК «Система», уже пользуются нашими услугами — так, с середины прошлого года мы отработали у них более 16 тыс. критичных инцидентов и отразили все массированные на их ресурсы, ликвидировали вирусные заражения.

— С какими сложностями сталкивается отрасль в противодействии киберугрозам?

— Я бы отметил одну основную проблему — определенный дефицит квалифицированных кадров на рынке в области кибербезопасности. Такой специалист работает на стыке нескольких областей. С одной стороны, он должен в совершенстве знать техническую часть и обладать опытом не ниже телеком- либо IT-специалиста. С другой стороны, ему необходимо перенимать методологию работы от классического специалиста по безопасности. И, кроме этого, он должен обладать широким кругозором, быть всегда в курсе новых разработок.

— Каковы перспективы вашего участия в ГосСОПКе и в группах реагирования на компьютерные инциденты по защите критической информационной инфраструктуры?

— Создание таких систем станет большим шагом вперед. Сейчас мы завершаем налаживание взаимодействия с ними и с Национальным координационным центром по компьютерным инцидентам (НЦКЦИ). Подключение к ним, построение корпоративных и ведомственных центров информационной безопасности значительно улучшит защищенность информационных ресурсов ключевых российских компаний. Сейчас многие организации только осваивают базовые меры безопасности, но с этого года после вступления в силу требований законодательства, предприятия, владеющие объектами критической информационной инфраструктуры, должны будут создать свои центры мониторинга информационной безопасности, то есть SOC (Security Operation Center — прим.), или воспользоваться услугами коммерческих SOC. И, несмотря на то, что процесс этот сложный, требующий много усилий, польза от таких мероприятий очевидна. И здесь в первую очередь важен результат: безопасность ключевых предприятий страны.

— Как вы оцениваете партнерство с российскими и международными ИТ-компаниями в сфере кибербезопасности?

— Сегодня противодействие киберпреступности выходит на новый уровень, без партнерства и сотрудничества есть риск остаться один на один с растущими угрозами. Мы являемся неотъемлемой частью мирового информационного пространства, а кибербезопасность — это одна из немногих сфер, где жизненно важно оперативное взаимодействие и обмен информацией. Так мы закупаем современные аппаратно-программные комплексы международных и российских компаний, совместно разрабатываем передовые технологические решения, принимаем участие в тематических мероприятиях, обмениваемся опытом в сфере безопасности информации.

Россия > СМИ, ИТ > gazeta.ru, 24 апреля 2018 > № 2580679 Иван Гайченя


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578461 Нурлан Мейрманов

АО «Казахтелеком»: Для нас 5G — это технологический и организационный вызов

Главный телеком-оператор Казахстана проводит внутреннюю трансформацию, которая обеспечит технологический прорыв страны

Современные технологии быстро становятся частью нашей жизни, однако перспективы скорого будущего не могут не ошеломлять. Смарт-сити, интернет вещей, связь 5-го поколения… Какие технологические условия должны быть созданы, чтобы это стало реальностью? Об этом корреспондент центра деловой информации Kapital.kz поговорил с управляющим директором по инновациям АО «Казахтелеком» Нурланом Мейрмановым.

— «Казахтелеком» заявил о желании перейти на сетевые технологии SDN. На какие сроки запланирован этот переход и какие причины заставляют сделать выбор в пользу именно этого технологического решения?

— Если говорить точнее, SDN не является каким-то отдельным технологическим решением, то есть каким-то «первым среди равных». SDN — это общее название технологической основы (наряду с NFV) цифровой трансформации телеком-операторов. Более того, SDN, так же как и NFV, являются безальтернативными технологическими трендами, то есть вопрос не в том, переходить на SDN или нет, а в том, как и когда это делать?

В конце прошедшего года мы разработали мастер-план технологического развития, предусматривающего архитектурную и технологическую трансформацию. Архитектурно предусматривается построение единой ИКТ-инфраструктуры, формирующей распределённое телеком-облако в виде так называемых CORD-узлов. Технологическую основу составляют технологии SDN, NFV, мультисервисная оркестрация (LSO) и облачные технологии.

Мастер-план рассчитан на срок до конца 2021 г. Сейчас трудно сказать, сколько времени займёт полный переход на SDN/NFV — таких сроков для себя мы пока не определяли, но полагаем, что это займет не меньше 10−15 лет. В процессе выполнения мастер-плана мы рассчитываем реализовать базовые технологические SDN/NFV/LSO-решения, которые станут основой цифровой платформы для любых цифровых сервисов, масштабируемой и функционально наращиваемой в будущем. Мы понимаем, что другого будущего у операторов нет и уже не будет. Например, тот же 5G изначально разрабатывался с учётом реализации именно в SDN/NFV-виде. Это означает, что успех в построении сети 5G и конкурентоспособность реализации 5G-сервисов напрямую зависят от продвинутости оператора в части использования SDN/NFV и облачных технологий.

— Какие перспективы у внедрения технологии 5G?

— Что касается 5G, то здесь операторы стоят перед вызовами, с которыми им раньше не приходилось иметь дело ни технологически, ни организационно. В части инфраструктуры необходимо радикально, буквально на порядок и более увеличить количество антенн вследствие существенного увеличения скоростей и перехода на миллиметровый диапазон, ограничивающий дальность связи. В свою очередь ориентация 5G на SDN/NFV технологии означает виртуализацию не только так называемого пакетного ядра, но и сетей радиодоступа, то есть базовых станций, что требует от операторов наличия распределённой облачной инфраструктуры операторского класса и соответствующей IT-квалификации и опыта, которых, как правило, ранее у операторов мобильной связи не было.

Эти и другие вопросы выливаются в клубок проблем внедрения 5G, и, как показывает практика, наиболее эффективно с финансовой и технологической точки зрения вопрос может быть решён с помощью инфраструктурного оператора, которым, как нам кажется, с учётом наших инфраструктурных возможностей и SDN/NFV трансформации вполне мог бы стать «Казахтелеком».

— В конце февраля в Барселоне прошёл ежегодный глобальный мобильный конгресс. С кем из производителей сетевых технологий SDN были проведены встречи, кто из них кажется наиболее оптимальным партнёром?

— По сути, ни один производитель не может себе позволить сказать, что его решения не являются SDN. Тем не менее есть вполне явные критерии разделения SDN-решений на более инновационные и менее инновационные. Общие признаки инновационных SDN решений — открытость, дезагрегация, виртуализация.

Мы, как оператор с большой базой установленного оборудования традиционных производителей, должны рассматривать весь спектр SDN-решений, включая реализацию SDN-управления для существующего оборудования, создаваемого в до-SDN эпоху.

С этой целью мы провели ряд встреч с производителями, использующими в основе своих продуктов открытые, в частности open-source, технологии. В части SDN мы, например, встречались с Inocybe Technologies, создающим коммерческие SDN-контроллеры на базе OpenDayLight проекта, с NoviFlow, создающим SDN-решение на P4-программируемых white-box-коммутаторах от Barefoot Networks. В части оркестрации и мультидоменного SDN/NFV управления мы, в числе прочих, провели встречу с Amdocs, реализующем коммерческие продукты на базе open-source проекта ONAP, стремительно набирающего популярность среди ведущих операторов связи. В части облачных технологий, дополняющих SDN и NFV и позволяющих создать так называемые облачные узлы связи, известные как CORD, мы провели интересную встречу с Canonical.

Сейчас сложно говорить о партнёрских отношениях. Рынок истинных SDN-решений только формируется. Нам, как «профессиональному» в прошлом покупателю готовых интегрированных решений, еще только предстоит выбрать оптимальный подход: с одной стороны, иметь оптимальные (по стоимости) инновационные решения, а с другой стороны, минимизировать участие в подготовке решений и связанные с ними риски.

— Там же, на форуме в Барселоне, «Казахтелеком» заявил о завершении первого этапа проекта по строительству крупнейшей в СНГ сети M2M. Какие открываются перспективы и дополнительные преимущества для клиентов в связи с вводом в строй новой сети? Какие возможности для Казахстана появятся по мере расширения этой сети?

— Действительно, мы завершаем 1-й этап проекта по строительству крупнейшей в СНГ сети Internet of Things/Machine2Machine, начатый в 2017 году на базе технологий LORA, Zigbee и LTE. Проект охватывает все сегменты рынка интернета вещей: квартиры, частные дома и подъезды в сегменте B2C; уличная территория городов, многоквартирные дома, административные здания, производственные объекты и автомобильные дороги в сегменте B2B/B2G.

Во-первых, мы строим энергоэффективную сеть на базе технологии LORA. До конца 2018 года сетями LORA будут покрыты все областные центры Казахстана, а также города Семей, Темиртау и Жезказган. В совокупности в рамках проекта планируем установить более 400 базовых станций LORA в 19 городах с охватом более 30 тыс. многоквартирных домов, около 1,5 млн квартир и 6 926 квадратных километров городской территории. Сеть LORA станет основной инфраструктурой для реализации решений умного города, в частности по автоматизации сбора показаний с приборов учета ресурсов (Smart Metering) и по умному освещению (Smart Lightning). Преимуществами сети LORA является высокая масштабируемость за счет большого радиуса покрытия (до 25 км.), долгий срок службы батареи конечных устройств (до 10 лет) и открытость ее протокола для широкого спектра устройств.

Например, наша услуга Smart Metering позволит энергоресурсным компаниям автоматизировать процесс сбора показаний с приборов учета ресурсов, таких как счетчики воды, электроэнергии, тепла и газа. Во-вторых, мы запустили платформу Smart Home, которая реализована как облачное решение с горизонтальной расширяемостью и возможностью реализации различных решений умного дома на базе технологии Zigbee. Возможно подключение IP-камер, датчиков движения, открытия дверей и окон, сенсоров дыма, температуры и влажности. Платформа расширяема до 5 млн устройств и 1 млн пользователей. При этом абонентам доступно мобильное приложение на ОС iOS/Android для управления камерой, датчиками и сенсорами.

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 23 апреля 2018 > № 2578461 Нурлан Мейрманов


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575648 Станислав Кузнецов

Воры на доверии: как научиться технике финансовой безопасности

Станислав Кузнецов

заместитель председателя правления «Сбербанка»

Технологии упрощают денежные переводы, но этим пользуются и злоумышленники. Какая роль у финансовых организаций и пользователей в современном соревновании технологий

В мире персональных финансов произошла техническая революция, в результате которой стало возможным управлять своими деньгами с телефона в любом месте, где есть интернет — например, сделать моментальный денежный перевод. Люди получили в свое распоряжение удобные технологии, но для того, чтобы использовать их безопасно и не потерять свои деньги, им необходимы новые навыки. И с приобретением этих новых привычек наблюдаются проблемы. Тем временем преступность становится все более технологичной, и беспечность при использовании современных финансовых инструментов порождает все новые риски для кошелька.

Эволюция мошенничества в финансовой сфере

Еще в начале 2010-х годов более 90% преступлений составляли банальные физические кражи и скимминг (кража данных банковской карты при помощи специального считывающего устройства на банкомате). К середине нашего десятилетия мошенники вышли на новый уровень и освоились в киберпространстве: появились высокоорганизованные преступные группы, которые делали ставки на вредоносное программное обеспечение. А с 2016 года мошенники практически полностью переместились в киберсреду — согласно нашим исследованиям, сейчас 98% преступлений в банковской сфере проводятся через интернет.

При этом главную опасность представляют не хакеры и не компьютерные вирусы. Ключевой угрозой стала социальная инженерия, которая взламывает не машины, а людей, пользуясь их неосведомленностью и наивностью.

Именно этот вид киберпреступности в последние годы вышел на первом место. Мы фиксируем тысячи попыток в неделю, которые предпринимают «социальные инженеры», чтобы завладеть деньгами наших клиентов. По нашим данным, на социальную инженерию сегодня приходится более 80% мошенничества.

В 2017 году служба кибербезопасности нашего банка пресекла более 300 000 попыток хищения средств наших клиентов как с помощью методов социальной инженерии, так и с помощью вирусного ПО. Предотвращен ущерб на сумму более 20 млрд рублей. Для сравнения: за 2016 год объем предотвращенных хищений был на 20% меньше — 16 млрд рублей.

Основные сценарии социальной инженерии

Сценарии однотипны и отличаются лишь деталями: мошенник под видом работника госоргана (или сотрудника банка, или покупателя с сайта объявлений) узнает у клиента паспортные данные, номер карты и одноразовый SMS-пароль. Этих данных достаточно, чтобы получить доступ к средствам на счете через личный кабинет интернет-банка или мобильного приложения.

Есть и более экзотические схемы, на первый взгляд примитивные, но как показывает практика, весьма эффективные. Одна из таких схем — «Романтическое знакомство». Люди, которые ищут свою единственную и неповторимую любовь в интернете, склонны верить в чудо. И когда это чудо, на их взгляд, происходит, они теряют бдительность. А между тем их партнеры по романтической интернет-переписке зачастую являются тривиальными мошенниками, которые стремятся выведать данные для доступа к их счетам.

Одним из самых популярных инструментов социальной инженерии остается фишинг. Это уже давно известный вид мошенничества, и казалось бы, о фишинговых письмах знает каждый пользователь. К сожалению, это не так, и на практике 30% получателей их открывает, а 20% открывают вложения таких писем. Эта проблема на массовом уровне решается только повышением киберкультуры.

Кроме того, в последнее время распространились фишинговые сайты-ловушки, которые предлагают «супервыгодное предложение» или «подарок» якобы от имени банка. В остальном схема похожа на описанную выше: введенные номер карты и пароль мошенники используют для регистрации в интернет-банке и вывода денег со счета. Подделывают и другие сайты, например, для перевода с карты на карту или для покупки билетов.

ИИ против мошенников

Банки отвечают на вызовы киберпреступников в целом и «социальных инженеров» в частности тем, что совершенствуют свои системы фрод-мониторинга: анализа, выявления и предотвращения мошенничества. Несколько лет назад весь процесс проводился вручную. Хотя такая система помогала сдерживать мошенников, серьезно изменить ситуацию она не могла — злоумышленники быстро адаптировались и находили способы обойти новые правила. А выявлять новые тренды и угрозы «ручной» фрод-мониторинг не мог, система включала в себя ограниченное число алгоритмов, созданных человеком, поэтому она работала только с известными типами и схемами мошенничества.

У такой системы были и другие недостатки. Она не позволяла эффективно отслеживать и сопоставлять подозрительные действия в разных каналах обслуживания: в интернет-банке, мобильных приложениях, SMS-банке, банкоматах, контактном центре. Поддержка растущего числа правил требовала все больше ресурсов и сложно масштабировалась. Одним из ее главных недостатков было, конечно, неудобство для клиента: в систему был «зашит» ряд ограничений, из-за которых клиенты должны были производить множество дополнительных действий.

Современные системы фрод-мониторинга используют искусственный интеллект и выявляют подавляющее большинство всех попыток мошенничества. Модель, выполняющая скоринг операций, вместо статичных правил строит динамические на основе анализа больших данных. Подобные системы в автоматическом режиме не только отслеживают подозрительные операции и оповещают клиентов, но и предостерегают их от действий, совершаемых под влиянием мошенников.

Укрепить слабое звено

Важно понимать, что любая новая технология может быть использована не только во благо, но и во вред. Тот же искусственный интеллект сегодня служит хакерам инструментом, с помощью которого они генерируют новые вирусы. Таким образом, гонка между киберпреступниками и специалистами по кибербезопасности продолжается: первые ищут уязвимые места и атакуют их, вторые пытаются не просто отбиваться, но и играть на опережение.

А что же с простыми пользователями? Очевидно, что они остаются самым слабым звеном для мошенников. Но научиться элементарным правилам кибергигиены вполне реально для каждого. Убежден, что именно обучение граждан, повышение их осведомленности, выработка практических навыков противостояния мошенникам — залог успеха.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 апреля 2018 > № 2575648 Станислав Кузнецов


Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 18 апреля 2018 > № 2576052 Мурат Алиханов

Продуманная провокация казахстанского стартапа

От Pootin’а до Дублина

Казахстанская команда разработчиков Codebusters получила мировую известность и предложение о работе благодаря хорошо продуманной провокации. В середине февраля, когда в ряде стран, в том числе и в Казахстане, было заблокировано приложение GetContact, известное как похититель личных данных, казахстанские программисты запустили альтернативную версию этой программы, которую позже назвали Pootin. В первые же дни по количеству скачиваний она обогнала WhatsApp и Telegram, а всего за один месяц ее скачали 800 тыс. пользователей по всему миру.

Зачем программистам играть в опасные игры с личной информацией, а также как приложение Pootin позволило им заявить о своих возможностях на весь мир, «Капитал.kz» рассказал Мурат Алиханов, CEO и основатель команды Codebusters.

Силиконовая долина в яблоневых садах

Офис Codebusters — в лучших традициях Силиконовой долины. Огромный дом в алматинских предгорьях, красивый пейзаж и чистый воздух, множество комнат, где можно работать круглосуточно, в команде или уединившись. Спартанская обстановка, ничем не отвлекающая от работы. И, конечно, множество компьютеров.

В первую очередь интересует природа появления приложения Pootin. Какой смысл привлекать к себе внимание программой, которая чаще всего вызывает резко негативную реакцию, потому что делает публичными данные человека, который ее скачал? «Когда вы напишете о нашем приложении, большинство читателей тоже будут недовольны. Через это приложение можно раскрыть информацию, которую обычно принято скрывать: измены в браке, получение взяток, „некрасивые“ болезни. Мы сделали аналог приложения GetContact, но если оно определяется как сервис-приложение для определения скрытых номеров, то мы позиционируем Pootin как социальную сеть. Со временем мы планировали внедрить анонимный чат, но не успели: Apple снял нас с App Store, — рассказывает Мурат Алиханов. — Мы не придумали это приложение сами, мы его слямзили. В этом нет ничего плохого, в Казахстане вы не найдете ни одного оригинального проекта, да и в ближайшие 5 лет такого не будет. Любой успешный стартап был заимствован и скопирован. В интернете вообще копировать не стыдно, наоборот, стыдно изобретать велосипед, когда другие люди — умнее тебя и на большем рынке уже предложили свое решение».

В любой стране мира неприкосновенность персональных данных охраняется законом. Зачем же Codebusters создали продукт, весьма двусмысленный с точки зрения морали? «Мы получали данные исключительно с разрешения пользователей. Им приходило уведомление, что они делятся с нами своей контактной информацией, своей контактной книгой. Пользователь вправе принять решение, давать или не давать на это согласие, — говорит Мурат Алиханов. — Для нас работа с этой программой стала экспериментом и получением нового опыта. Мы умеем программировать, но нам негде было получить опыт вирального роста, работы под давлением. И мы решили, что, если создадим аналог GetContact, получим возможность использовать навыки, которые использовать прежде не было необходимости. Мы за неделю добились того, чтобы наши серверы испытывали нагрузку 300 000 пользователей в день. Мощности пришлось увеличивать 2−3 раза в день. Это условия работы, которые испытывает очень мощно растущий стартап, и это положительный опыт. Само по себе приложение очень простое, мы сделали его за полдня. Но хайп возымел настолько огромный эффект, что о нас узнал не только весь Казахстан, но и весь мир».

Популярная программа дала новый профессиональный опыт

Если резюмировать полученный опыт, какие новые навыки получила команда? «Теперь мы знаем, как быстро масштабировать сервис. Условно, нам пришлось за один час выполнять задачу, на которую в обычных условиях выделяют 8 часов. Мы выросли во всем, что касается поддержки серверной инфраструктуры, качества кода и его оптимизации, — говорит Мурат Алиханов. — Мы выросли в технологическом плане, а также как аналитики. Мы живем в мире, где все решения должны быть основаны на числах, и с этой точки зрения мы очень хорошо прокачались. Мы изучали поведение пользователей не в вялом режиме, когда они заходят в режиме тысячи человек в день, а когда их 10 тысяч прямо сейчас сидят в приложении. Приложение при этом погибает, и вы должны с этим что-то делать! Следующий наш сервис будет гораздо качественнее».

Стала ли команда Codebusters дороже после опыта работы с приложением Pootin? «Эта история мало что изменила. Мы остались теми же ребятами, просто получили больше экспертизы и знаний. До этого нас знал только казахстанский бизнес, а теперь обращаются со всего мира, хотят с нами работать. Мы сознательно на это пошли. Зато люди со всего мира нам пишут: „О, какие вы крутые, а можете делать то и то?“ Так что приложение Pootin вышло в нужное время в нужном месте, — говорит Мурат Алиханов. — Нас ругали крупные digital-компании, мы ввязались в интеллектуальную дуэль с государственными органами, которые хотели нас заблокировать. Все думали, что это наш основной проект, на котором мы хотим деньги заработать. О заработках скажу отдельно: мы могли бы достичь поступлений от рекламы примерно в $10 тыс. в день, но из-за блокировки остановились на показателе $1 тыс. Реклама в казахстанском сегменте интернета недорогая — в 3 раза дешевле, чем в России. А если сравнивать с американским рынком, то он дороже в 15 раз в сравнении с нашим. Так что в первую очередь для нас это был тренажер для быстрого роста команды. Сейчас мы на грани того, чтобы выйти на мировой рынок разработки программного обеспечения, открыли филиал в Дублине».

Учитывая потенциальную опасность, которую таит для персональных данных общение в интернете, «Капитал.kz» попросил универсальные советы. «Что касается персональных данных: делитесь только теми данными, которыми вы не боитесь делиться. Всегда смотрите, какие права даете приложениям. Приложения всегда явно спрашивают, — говорит Мурат Алиханов. — И будьте осторожны в условиях публичного вай-фая. Навыки рядового программиста позволяют снифить (поднюхивать или подслушивать) данные, которые проходят по Сети. Поэтому не советую платить в кафе онлайн-картой».

Казахстан > СМИ, ИТ > kapital.kz, 18 апреля 2018 > № 2576052 Мурат Алиханов


Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573352 Сергей Фрадков

Счастье против воли: как любовь к инновациям губит высокие технологии

Сергей Фрадков

инвестор, управляющий партнер венчурного фонда и стартап-акселератора iDealMachine

Руководству компаний следует сочетать инновации с оптимизацией бизнеса здесь и сейчас. Иначе активные инвесторы не дадут им шанса увидеть результаты инновационного развития

Сложно найти человека в корпоративном мире, который не был бы знаком с монографией профессора HBS Кристенсена «Дилемма инноватора». В ней автор подробно разбирает кейсы прорывных инноваций в различных индустриях, где компании, имеющие доминирующие позиции в своем сегменте рынка, пали под натиском меньших конкурентов, использующих инновации для передела рынка.

Чтобы спастись, компания за компанией объявляли о своей приверженности принципам Lean Startup (бережливый стартап) и созданию внутренних центров инноваций, призванных к внедрению прорывных технологий и созданию новых продуктов. Однако в последнее время мы становимся свидетелями нового тренда — инвесторы-активисты все чаще требуют от руководства компаний сконцентрироваться на текущей прибыльности и не вкладывать много средств и времени в инновации.

В чем же причина провала инновационного фокуса крупных компаний? Это связано со способами, которые корпорации пытаются реализовать инновации.

Изобретения по разнарядке

Первый и наиболее очевидный способ разработки инновационных продуктов, которые используют большие компании, — это поручить структурным подразделениям создание определенного количества инноваций в год. Часто это принимает форму разнарядки, где отделению поручают выполнить определенные KPI по инновациям и делают компенсацию ключевых сотрудников зависимой от внедрения «инновационных» продуктов в ассортимент компании. Винтики в машине корпоративной бюрократии начинают крутиться, ответственные за реализацию начинают готовить отчетность для вышестоящего начальства, но в реальности выхлоп от этих инициатив невелик — произведенные таким способом продукты не имеют реальной востребованности на рынке, ведь основной причиной их возникновения была корпоративная отчетность, а не потребность рынка.

Дополнительно любые инновационные продукты, которые могут изменить структуру маржинальности существующих, встречают ожесточенное сопротивление отделов, ответственных за сбыт существующей продукции, — ведь на кону стоит их компенсация и внутренний успех их руководства. К этому выводу пришел и вышеупомянутый профессор Кристенсен — по его мнению, инновации внутри существующих корпоративных структур обречены на саботаж и медленную смерть. В качестве примеров он приводил Digital Equipment Corporation (DEC), Xerox и другие компании.

Джеффри Иммельт в 2011 году трансформировал GE из диверсифицированного конгломерата в компанию с целевым фокусом на нескольких отраслях промышленности. Поначалу инновации были успешны, но затем рыночная стоимость акций компании упала вдвое и в 2017 году достигла наихудшего за всю ее многолетнюю историю уровня Dow Jones — Иммельт был уволен. По мнению акционеров, фокус на инновации не помог росту акций компании, а значит, должен был быть изменен, невзирая на причитания о необходимости смотреть в будущее.

Поглощение инноваций

Наученные опытом, корпоративные менеджеры начали внедрять методики, связанные с поглощением перспективных компаний. Нередки ситуации, когда вокруг крупных компаний создается целая серия компаний ее бывших сотрудников, создающих инновационные продукты, а потом продающих свои стартапы родительской организации. Примером такой стратегии может служить компания Cisco, производитель сетевого оборудования, которая приобретает несколько десятков успешных компаний ежегодно. В основе данной стратегии лежит осознание факта, что для создания инновационного продукта команда должна быть свободна от рамок работающего бизнеса, а за продукт, доказавший свою востребованность, можно заплатить существенную премию.

Однако наравне с преимуществами такая методика имеет существенные недостатки. Цена, которую корпорация платит за созревший инновационный продукт, часто является сильно завышенной. Инновационные стартапы нередко запускают бывшие сотрудники корпорации, которые имеют связи внутри компании, где раньше работали, что позволяет им получить нерыночную цену за свою фирму. Ну и наконец, их опыт в запуске инновационного продукта может быть недостаточным и пропорция успеха невысокой — ведь в большинстве своем они технари, а не бизнесмены. Для запуска серьезного инновационного продукта им не хватает опыта и понимания рынка.

Например, Yahoo! активно занималась поглощениями. В 2005 году корпорация приобрела весьма успешный сервис онлайн-закладок Delicious, одновременно разрабатывая аналог внутри корпорации — Benchmarking 2.0. При этом внешняя компания приобретена на пике популярности, с базой постоянных пользователей около 300 000 пользователей. В результате сервис, приобретенный, по разным оценкам, за $15-30 млн, через шесть лет выставляется на продажу как «бесперспективный» наряду с поисковиком Altavista, новостным агрегатором Yahoo! Buzz, веб-каталогом Yahoo! Picks и социальной сетью MyBlogLog. Причина, озвученная руководством компании, — «мы не нашли способа монетизировать сервис». Полагаю, реальная причина — несогласованность действий внутри команды и заинтересованность в продвижении собственного продукта.

В 2012 году Yahoo! возглавила Марисса Майер, молодой перспективный топ-менеджер из Google. Покупки стартапов продолжились: 53 компании за 4 года с общей суммой инвестиций $2-3 млрд, но они либо закрывались, либо не давали ожидаемого эффекта. И в 2016 году когда-то лидирующий поисковый сервис был куплен оператором Verizon.

Внутренние эксперименты

Наконец, еще один способ запуска корпоративных инноваций — это корпоративные акселераторы, или центры инноваций. Часто они создаются в партнерстве с инфраструктурными партнерами, опытными игроками венчурной и инновационной индустрии. Такие игроки способны помочь компании в нескольких аспектах создания инновационного поля — привлечении внутренних и внешних инноваторов, создании программы обучения команд и структурирования инновационных продуктов, а также привлечении менторов и экспертов в индустрии, в которой будут создаваться инновации.

Созданные вне существующих корпоративных структур, часто при поддержке руководства компании и привлечении значительных ресурсов, корпоративные акселераторы способны существенно облегчить разработку и внедрение высокотехнологических продуктов.

Корпорации могут привлечь несколько типов партнеров: независимые акселераторы-фонды, например TechStars или ФРИИ; вендоры акселерационных программ, такие как GVA; или университетские акселераторы — например, Стэнфордский.

Независимые акселераторы-фонды приносят корпоративному партнеру не только экспертизу отбора команд и проведения акселерационных программ, но и собственный венчурный ресурс для финансирования удачных проектов. Недостатком такого партнерства является то, что оба партнера преследуют свои цели, которые могут войти в конфликт при принятии решения о приеме или финансировании определенных стартапов. Примеры таких партнерств — это акселератор Coca-Cola, созданный в партнерстве с TechStars, или акселератор по созданию ПО для бизнеса, который сделали Microsoft и ФРИИ.

Если корпоративный заказчик хочет построить акселерационную программу только под свои нужды, ему может подойти вендор акселерационных программ, который имеет опыт в отборе и акселерации и не претендует на долю в удачных командах. Корпоративный партнер получает возможность принимать те команды, продукты или технологии которых могут быть востребованы внутри их бизнеса. Такие программы, к примеру, запустила IKEA совместно с GVA.

И наконец, университетские акселераторы предлагают корпоративным партнерам ресурс в виде ученых и студентов, готовых вести исследовательские работы в интересующей партнера отрасли, или найти прикладное применение имеющимся исследованиям. Примером такого партнерства можно считать акселератор, который Стэнфордский университет ведет для Department of Energy, или партнерство ВШЭ с холдингом «е-Генератор».

Практика показывает, что руководству компаний, ищущих инновационный путь развития, следует сочетать инновации с оптимизацией бизнеса здесь и сейчас. Иначе активные инвесторы не дадут им шанса увидеть, как взойдут посеянные ими семена инноваций.

Россия > Приватизация, инвестиции. СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573352 Сергей Фрадков


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573328 Денис Самсонов

Конфликт поколений: чем блокировка Telegram напоминает крестовый поход детей

Денис Самсонов

Издатель ИД «Открытые системы»

Если отвлечься от технических подробностей, то история с ограничением доступа к мессенджеру напоминает очередное непонимание поколениями друг друга

С понедельника мы живем в истории. Место не самое приятное. Китайцы, для которых «что б тебе жить в эпоху перемен» — крепкое ругательство, правы. Тютчев с его «блажен кто посетил...», погорячился. История начинается, когда ее никто не ждал, и оказывается не такой, как прогнозировали. Так наступает весна. Так вырастают дети. Сам же мечтал, чтобы твой пацан стал самостоятельнее. Принимал решения, отвечал за себя и близких. Что хотел, то и получил. Но пацан при этом покуривает, дома ночует через раз и даже не пытается делать вид, что твои советы для него что-то значат.

Внезапно образовавшееся гражданское общество, его диванный протест и «диджитал резистанс» — смешны, но смех этот нервный. Общество демонстрирует сплочение и открытую конфронтацию с государством, пусть инфантильные, но несомненные. Сплочение неожиданное: вне-возрастное и над-идеологическое. Блокировкой Telegram равно возмущены либералы и государственники, западники и почвенники, и главное — те, кто вообще никогда не мыслил себя в политических координатах, жил «своей жизнью» и считал, что его это не касается.

Свой искусственный голос в защиту блокировки не подают даже боты в социальных сетях. Их кукловодам понятно: ничего кроме раздражения попытки оправдать действия Роскомнадзора сейчас не вызовут. Сами чиновники, которым по долгу службы положено выступать за блокировку, делают это неубедительно, словно извиняясь. Как бы ни закончилась эта история, у нее будет продолжение. Рано или поздно Telegram окончательно заблокируют, окончательно разблокируют или оставят как есть, но привычка к «резистанс» и ощущение мира, поделенного на «мы» и «они», останутся.

Почему именно блокировка Telegram запустила процесс формирования гражданского общества? Почему закрытие «Синематеки» зажгло в Париже лето 1968? Ответа на эти вопросы нет. Над запретом пармезана только посмеялись. Разгон очередного «уникального журналистского коллектива» никого уже не трогает. Редакционные дела и раньше за пределами медийной тусовки мало кого волновали. А за не самый популярный и незаменимый Telegram вступились многие.

Может быть дело в границах личной жизни, которые ощущаются особенно остро? В Штатах, где Facebook готов обсуждать с государством размещение рекламы и рассказывать о своей работе достаточно подробно (кто-то называет это контролем), готовность к сотрудничеству была воспринята обществом как положительный шаг. Но Facebook не обещает правительству досудебного доступа к частной переписке своих пользователей. В России речь идет именно об этом. «Старшие» требуют ключ и право входить в твою комнату без стука. Вроде бы и прятать нечего, но все равно противно.

Может быть дело в абсурде, уровень которого перешел даже наши, сильно растянутые границы. Террористам теперь негде будет обсуждать свои черны планы? Вы это серьезно? Сложившаяся ситуация наводит на мысль о том, что мы присутствуем при диалоге родителя и ребенка:

«Дочь, отдай мне пароль от своего аккаунта в соцсети, я должен проверять твою переписку», — как бы говорит отец. Любой ребенок будет справедливо возмущен таким беспардонным поведением. Но родитель продолжает настаивать, и его аргументы даже звучат убедительно: «Может ты там наркотики покупаешь или тебя в террористы вербуют?». Может ли подобное произойти в социальной сети или мессенджере? Безусловно, как и в любом другом месте, включая и реальный мир, где тоже готовятся и совершаются преступления. Но родитель отказывается взвешенно рассуждать, слышать ребенка и вникать в ситуацию. «Тогда я тебе Интернет отключу», — решает он.

Классический сценарий ролевого конфликта, в котором подросток среди прочих неприятных открытий, обнаруживает, что он абсолютно одинок, его никто не понимает, и жаловаться некуда. Западные институты потратили миллионы на развитие «демократии в России». Сейчас особенно понятно, что эти доллары и евро были пущены на ветер и поддержание штанов участников процесса. Частные фонды сделали много прекрасного и бесполезного, и, наверное, продолжат заниматься этим в будущем. Имеют полное право, не будем считать чужие деньги. Но именно здесь и сейчас, этой демократии и этому обществу нужны надежные и удобные средства обхода блокировок. Помощь, которая будет с благодарностью принята и оценена, но желающих ее оказать не видно. Либо потенциальные помощники не успевают за переменами, либо изначально преследовали какие-то иные цели.

Конфликт вокруг Telegram — типичный подростковый бунт, в котором на стороне условного «родителя» все козыри. Отобрать смартфон, лишить карманных денег, перерезать провод, блокировать IP-адреса миллионами, построить суверенный Интернет, как в Китае. Неправда, что технологии Telegram не позволят государству добиться его отключения. Заблокируют, если проявят достаточную политическую волю. Но на стороне условного «подростка» будущее. Государство отключит Telegram, отец добьется пароля от социальной сети, но это те победы, которые не прощают.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 18 апреля 2018 > № 2573328 Денис Самсонов


Казахстан > СМИ, ИТ. Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 17 апреля 2018 > № 2576051 Айжан Танатарова

Как построить онлайн-сервис доставки цветов

Айжан Танатарова рассказала о том, зачем установила ресторанную систему учета

«Знаете, меня вдохновляют такие истории: несколько парней создают мобильное приложение, продают какой-нибудь корпорации и зарабатывают на этом миллионы», — Айжан Танатарова, основательница онлайн-сервиса доставки и заказа цветов zakazbuketov.kz, уверена, что в цветочном бизнесе, который нашел свое место в сети, тоже есть все шансы на успех. Маленький бутик может продавать объем огромного цветочного магазина только за счет того, что присутствует в интернете. «У нас, например, примерно половина заказов приходит из социальных сетей, остальное — за счет поисковых сервисов, рекламы в интернете», — говорит Айжан о своем проекте. Опыт с Инстаграмом у нее тоже есть — взрывной и имиджевый. И есть сервис заказа и доставки цветов — с полной автоматизацией и собственным мобильным приложением.

Для делового еженедельника «Капитал.kz» Айжан Танатарова рассказала о том, зачем установила ресторанную систему учета, что дало сотрудничество с известными казахстанскими вайнерами и какой видит собственную франшизу.

Логистика помогла, 8marta не сработало

Я работаю с 18 лет. Начинала курьером в крупной компании, возила документы и потихоньку постигала особенности сферы перевозок. Со временем перешла на более высокие должности, в 24 года стала первым руководителем. Вот так я попала в логистику. Это был нефтегазовый сектор. Не могу сказать, что все давалось легко, были такие ситуации, когда я, как гендиректор, должна была в три часа ночи ехать в аэропорт встречать какое-то оборудование, чтобы проследить, что его доставят на месторождение в срок. Было очень много перелетов: я могла, например, в воскресенье улететь в Нидерланды, в среду вернуться и тут же полететь в Китай. Это было очень интересно. Но до 30 лет, пока не появился второй ребенок. Тогда я ушла из логистики в сферу IT. А когда родился третий ребенок, решила: нужно проводить время с детьми, открыть свое дело, пусть и маленькое, и принадлежать самой себе.

Как-то раз — это было четыре года назад — я не смогла заказать цветы на 8 Марта. И вот она, бизнес-идея — открыть цветочный онлайн-магазин. Выкупила домен с названием этого праздника. Бывший муж, айтишник, сделал лендинг. Я запустила сайт и стала ждать заявок. Но их не было.

Я стала изучать рынок, смотреть, как работают другие интернет-магазины, разговаривала с людьми. В итоге купила другой домен — такой, как называется моя компания, благо он был свободен. И это, по сути, стало новым этапом в моем бизнесе.

Цветочный сервис с CRM-системой

Первое, с чем пришлось столкнуться, — недоверие. Бухгалтер, флорист и девушка на заказах — вот, с чего мы начинали. Слишком мало сотрудников, это создавало трудности в поиске новых: не все могут поверить в небольшую компанию, принимающую по три заказа в день.

В то же время проблема заключалась практически в отсутствии профессиональных современных флористов: приходили либо представители «базарной школы», либо те, кто прошел курсы «как подрезать цветы и убрать шипы с розы».

Но большей проблемой оказался финансовый вопрос: люди не понимали, как это — получать зарплату раз в месяц. Хотели каждый день. Были и такие, кто говорил: заплатите мне пять тысяч, я выйду — и в итоге не выходили. Это длилось практически два года. Только в прошлом году нам удалось выстроить систему выдачи заработных плат — так, как принято в нормальной компании. И мы собрали профессиональный штат.

У нас много систем учета. Интернет-магазин у нас на «Битриксе», синхронизируется с 1С, с CRM-системой, запущены телеграм-боты. И еще мы установили ресторанную систему учета: она помогает нам учитывать расход и приход букетов. Очень удобно, настроили ее под себя. Не смогли только поменять слово «официант» на слово «флорист». Работаем, конечно, и с обычной бухгалтерией.

Японские розы лучшие в Израиле

Мы скооперировались с другой компанией — нашим конкурентом и партнером в одном лице — и совместно закупаем цветы. Это позволяет экономить на доставке. Основную часть себестоимости импортного цветка составляет транспортировка: чем больше вес груза, тем ниже тариф. Цветы ведь еще скоропортящийся товар. Брак, появляющийся в дороге, в холодильнике, лом сейчас у нас составляет 5−7%. Раньше было больше — до 20%. Снижение процента — это вопрос опыта. Мы стали смотреть статистику, есть отдельные люди, которые следят за спросом — начальник отдела розничных продаж и главный флорист просматривают, сколько запросов на тот или иной цветок было.

Откуда доставляются наиболее качественные цветы? Здесь лучше говорить с позиции того, какая страна какой цветок производит. Например, в Израиле выращивают лучшие лизиантусы (японская роза), мы по умолчанию знаем, что эти цветы нужно завозить оттуда. Вообще формулировка такая: конкретно вот в этой стране в сезон конкретно вот такой цветок классный. Или еще уже: конкретно вот в этой стране вот эта плантация выдает качественный цветок.

Себестоимость, конечно, тоже играет роль. Голландский пион в сезон мы можем продавать по 1,5 тыс. тенге, потому что получаем, скажем, по 1 тыс. А не в сезон его себестоимость может вырасти до 2,5−3 тыс. тенге. Роза — зависит от ростовки, сорта, плантации (разница между плантациями может доходить до 10 центов на один и тот же сорт).

От неконтролируемого эффекта к имиджу

Когда интернет-магазин заработал в полноценном режиме — это произошло 2−2,5 года назад, — возник вопрос дальнейшего продвижения и продаж. Я стала ближе «знакомиться» с Инстаграмом. Это сейчас можно «закинуть» в аккаунт в этой социальной сети $100 и получить продажи, хотя бы какие-нибудь. Раньше такого не было. Я просматривала профили и вдруг увидела Yuframe. Молодые люди, делающие смешные ролики, мне очень понравились. Позвонила по указанному номеру (как оказалось потом — Арману Юсупову) и предложила сделать для моего проекта рекламу. Ребята согласились.

Выпустили 15-секундный ролик к 14 февраля — и мы захлебнулись: поток подписчиков, сотни писем в директ. Мы тогда не осилили 70% заказов. Не были готовы. Но я поняла: нужно подписывать с ребятами договор. Как они потом сами сказали, для них наше партнерство тоже стало первым опытом — в подписании серьезного договора, на год. Это был эксклюзивный контракт.

Конечно, следующие вайны уже не приносили такого взрывного, неконтролируемого эффекта. Потом, когда мы начали ранжировать свою аудиторию, поняли, что у «Юфрейма» более молодые фолловеры, их не интересуют дорогие цветочные решения. Но зато ролики в Инстаграме стали нашим имиджевым инструментом, мощно сработали на узнаваемость бренда. Я удивлялась, когда старые знакомые, узнав, что я теперь занимаюсь цветами, сначала воспринимали это пренебрежительно, но когда слышали, собственником какого бренда я являюсь, меняли свое отношение на 180 градусов. Это было непривычным чувством. В такие моменты я понимала, что сделка была крутой и деньги вложены не зря. Позже я связалась с другим вайнером — Нурланом Батыровым («Безумная женщина», — прим. ред.). Мы подписали годовой контракт и по сей день работаем. А Артур Аскарулы стал бренд-амбассадором трех наших брендов (еще один — RAFALE — мы создали как альтернативу традиционным букетам; третий бренд — «Цветок короля Артура» — создал Артур Аскарулы, и сейчас мы владеем этим брендом совместно).

Сотрудничество с вайнерами стало ключевым в развитии. Переломным моментом. Просто открыть магазин, настроить контекстную рекламу и сидеть в ожидании покупателей — очень рискованно начинать цветочный бизнес именно так. Цветы — скоропорт. Когда у тебя в холодильнике цветов на 2 млн, а ты расслабляешься, рискуешь просто потерять эти деньги.

Почему в регионах франшиза будет дешевле?

В создание и развитие бизнеса я вложила около $150 тыс. В эту сумму входят все технические решения — создание интернет-площадки, настройка рекламы (как контекстной, так и рекламы в социальных сетях), SEO-продвижение, разработка собственного мобильного приложения, внедрение CRM-системы и всех систем учета. Плюс сопровождение: разработчики у нас в Москве, специалисты по контекстной рекламе — в Беларуси, веб-дизайнеры и SEOшники — из Украины.

Сумма вложений включает и все ошибки и возникающие непредвиденные ситуации — брак, сломавшийся холодильник… Нечестные флористы. Да, я столкнулась и с таким риском. И поняла: очень сложно работать дистанционно. Дважды пыталась открыть магазин в Астане и ничего не вышло. Не потому, что плохой предприниматель, а потому, что требуется постоянный контроль. Это одна из причин, почему возникло желание работать по франчайзингу. Знаете, как бывает? Клиент заказывает, например, букет из 51 розы, флорист заворачивает и вместе с этим кладет визитку своего родственника: приходите, говорит, в следующий раз к нам, мы вам сделаем то же самое, но дешевле. В цветочном бизнесе сильны традиции: в нем работают семьями. Получается, за наш счет они ищут себе клиентов.

Работа через франшизу даст нам возможность нанять службу безопасности, сотрудники которой смогут с помощью камер отслеживать все, что происходит в каждой нашей точке. Для одного магазина это экономически невыгодно.

Мы сами будем заниматься поставкой цветов, сделаем этот процесс прозрачным, так же как и стоимость цветка. Определим комиссию за организацию работы — допустим, 10%. Стоимость франшизы будет различаться: для Алматы, Астаны и крупных городов — Шымкент, Атырау, Актау, Актобе она будет более высокой, как мы сейчас видим — около $1 тыс., в остальных городах — 150 тыс. тенге. По ежемесячным выплатам также будет градация. Для тех, кто захочет с нами работать, такая схема будет однозначно более выгодной, чем продавать на базарах, где царят особые отношения в цветочном мире.

Запросов на нашу франшизу поступает очень много. Практически каждый день нам пишут в директ, звонят. Цветочный бизнес — высокодоходный, в отличие от того же самого логистического бизнеса, поэтому, я уверена, у всех получится зарабатывать вместе с нами.

Установить разные цены мы решили из-за разного дохода населения, его плотности и культуры дарения цветов: в Алматы она еще более или менее присутствует, в Астане тоже начинается, но в регионах это не так. Там и выбор цветов скуден: розы, хризантемы, пионы в лучшем случае в сезон… Будем менять эту ситуацию.

Казахстан > СМИ, ИТ. Агропром. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 17 апреля 2018 > № 2576051 Айжан Танатарова


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 17 апреля 2018 > № 2571680 Андрей Перцев

Политизация рабочего пространства. К чему привел запрет Telegram в России

Андрей Перцев

Блокировка одного из самых популярных в России мессенджеров Telegram стала одним из самых серьезных ударов по публичной лояльности граждан к власти. Методы обхода блокировки широко обсуждаются в неполитизированных чатах, а фрондерство публично или непублично проявляют даже представители вертикали. Блокировка продемонстрировала, что граждане готовы нарушать запреты и уходить в серую зону, более того, власти сами побудили их к этому

Государственный Сбербанк разослал своим сотрудникам инструкцию, как обходить блокировку Telegram: рабочая коммуникация банка сейчас проходит именно в этом мессенджере. Замглавы Минкомсвязи Алексей Волин – человек без сомнения государственный – намекнул, как можно обходить пресловутую блокировку, и признался, что сам это делает при помощи VPN. Инструкции по обходу появились даже на сайте опять же государственной телекомпании «Россия» (правда, материал вскоре был удален). Многие чиновники и депутаты публично фрондировать не стали, но VPN для продолжения работы мессенджера поставили – в этом они признавались в личных беседах.

Telegram запрещен 13 апреля Таганским судом Москвы, иск подал Роскомнадзор из-за того, что руководство мессенджера не передало ФСБ ключи шифрования. Шестнадцатого апреля все было заблокировано, но чиновники и депутаты в мессенджере продолжили им пользоваться (в контакт-листе видно, кто и когда из пользователей был онлайн).

Порядки вместо порядка

Появление инструкций по обходу блокировки в политизированных каналах и чатах, в общественно-политических СМИ было предсказуемо и понятно. Интересующиеся политикой люди и так умеют пользоваться VPN и Tor, потому что многие оппозиционные сайты в России заблокированы. Давно умеют обходить препоны и пользователи торрентов и пиратских сайтов с музыкой и фильмами. Методы обхода блокировок отдельных сайтов, соцсетей и мессенджеров для узкого круга россиян давно стали привычным делом.

Для остальных понятия VPN, прокси и Tor были либо незнакомы, либо казались слишком сложными для использования этих ухищрений: основные сайты, мессенджеры и соцсети, кажется, блокировать никто не собирался. Запрет Telegram в корне изменил ситуацию: в этом мессенджере организованы общие чаты государственных и частных компаний, подъездов многоквартирных домов, дачных поселков, клубов по интересам.

До прошлой недели в основном это была территория абсолютно неполитизированной коммуникации, где люди обсуждали проекты, отчеты, таймлайны, субботники, зарплату консьержа и прочие подобные вещи. Сейчас эта неполитизированная, обывательская зона резко политизировалась – в любом чате можно обнаружить инструкцию по обходу блокировки и обсуждение, какие способы работают хорошо и надежно, а какие тормозят. Попутно пользователи ругают власть, которая заставила их повозиться с настройками интернета, и шутят над ней: «Блокировка была против ИГИЛ (запрещенная в России организация), а оказалось, что ИГИЛ – это мы».

Представители власти предлагают пользоваться забытой ICQ или альтернативными мессенджерами типа TamTam, Viber или Whatsapp. Аудитория Telegram предпочитает обходить блокировку – ей нравятся возможности привычного мессенджера, из чисто прагматических соображений она не хочет ничего менять.

Запрет популярного мессенджера оказался важным рубежом в отношениях не только власти и граждан, но и внутри самой вертикали. Достаточно вспомнить продуктовые антисанкции российского правительства – их публично поддерживали не только чиновники и депутаты, но и рядовые россияне – публиковали в соцсетях фото отечественных продуктов, с гордостью говорили, что обойдутся без хамона и пармезана. Такой же патриотический интерес вызывали Крым и Сочи в обмен на запрещенную в 2015 году Турцию (сейчас запрет снят).

Как правило, запретительные действия властей граждане встречали одобрительно или равнодушно. На Telegram этот порядок сломался. Демонстративно удалил мессенджер со смартфона только депутат Госдумы от «Единой России» Сергей Боярский – несложно себе представить, что еще пару лет назад так поступила бы вся парламентская фракция единороссов. Сейчас над Боярским скорее смеются. Глава генсовета «Единой России» Андрей Турчак скорее с сожалением объявил, что отказался от мессенджера.

Свои законы, свои правила

Многотысячных протестов на улицах по поводу запрета Telegram нет и не предвидится, но блокировка Telegram стала символическим действием. В отличие от предыдущих случаев на этот раз значительная часть российского общества, ранее далекая от оппозиционных настроений, осознанно отказывается соблюдать новый запрет. Не помогло даже постоянное упоминание ИГИЛ, хотя антитеррористический консенсус всегда был одним из самых надежных аргументов в России. «Вы нарушаете закон», – говорит власть. В ответ российское общество пожимает плечами и распространяет инструкции по обходу блокировки.

Довольно сомнительная с точки зрения борьбы с терроризмом блокировка Telegram привела к тому, что граждане встали перед выбором и несколькими вопросами. Может ли власть диктовать вредные и неудобные правила для граждан и следует ли их исполнять? Если правила власти несправедливы, то можно ли их нарушать? Могут ли граждане назначать свои, более справедливые правила и жить по ним?

Разумеется, большинство россиян, которым нравится удобство Telegram, прямо эти вопросы не задают, но косвенно их формулируют и отвечают на них. Власть зачем-то поставила граждан перед выбором, задав направление заявлениями о правовом нигилизме и террористах, скорее всего рассчитывая на привычную поддержку, но получила противоположный настрой. Люди (в том числе и представители самой власти) осознанно готовы преодолевать запреты и нарушать несправедливые, по их мнению, правила. Если бы их не спровоцировали, они и дальше бы обменивались в чатах информацией о парковке, дедлайнах и ремонтах, читали бы известные телеграм-каналы и переписывались с друзьями, не задумываясь о нарушениях и ломке барьеров.

Запрет Telegram показался вредным даже внутриполитическому блоку Кремля. Через анонимные каналы у политизированного читателя формируется нужная точка зрения. Вроде бы они критикуют власть в целом и конкретных чиновников в частности, пишут об «играх башен» и тому подобных таинственных вещах, но на деле дозируют информацию и подают ее в нужном виде.

Кроме того, в мессенджере нет комментариев, поэтому анонимного автора трудно уличить в непрофессионализме или лжи. Читатель оказывается в хитросплетениях инсайдов, псевдоинсайдов, интерпретаций, а реальной картины не видит. Блокировка мессенджера этот рычаг управления повесткой уничтожает. В других соцсетях, например в Facebook, трюки с анонимностью не пройдут, в них уже сложилась культура комментирования.

Российская власть, расширяя пространство блокировок и запретов, видимо, считает, что упорядочивает сферы жизни, управляет ими, устанавливает в них свои правила. Павел Дуров не передал ФСБ ключи шифрования от Telegram, общение в мессенджере нельзя проконтролировать, значит, его лучше запретить. В итоге аполитичные пользователи, которым было нечего скрывать от власти, политизируются, осознанно нарушают запреты и уходят в серую, неподконтрольную зону. Частичный контроль теряется, а управляемость нарушается.

Осмысление законов и правил, которые диктует государство, как несправедливые и вредные, становится приметой времени. После того как Госдума выпустила проект нового закона о санкциях против США и их союзников, который, например, предусматривает запрет экспорта титана на американский рынок, производитель титана «ВСМПО-Ависма» открыто выступил против таких мер.

Если вспомнить санкционную битву 2014 года, все ее российские участники, страдавшие от санкций и антисанкций, упрямо говорили о пользе ограничений. Сейчас власть продолжает вводить новые запреты, но бизнес начинает подавать голос против. Установление жестких порядков и ограничений начинает вызывать сомнение в их справедливости, появляется альтернативная государственной трактовка законов и правил.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 17 апреля 2018 > № 2571680 Андрей Перцев


Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568270 Андрей Звягинцев

Андрей Звягинцев. Закон о мате препятствует свободе слова в России

Сатоко Косуги (Satoko Kosugi), The Page, Япония

7 апреля на экраны вышла «Нелюбовь» режиссера Андрея Звягинцева. Этот саспенс красиво и рассудительно повествует об эгоистичных родителях, которые ищут пропавшего сына. В 2017 году за этот фильм Звягинцев получил приз жюри Каннского кинофестиваля.

Борис и Женя готовятся подать на развод. При этом у них уже есть другие партнеры. Они хотят расстаться как можно быстрее, чтобы начать новую жизнь. У них есть 12-летний сын Алексей, однако он им не нужен. Во время одного из скандалов Борис и Женя пытаются спихнуть сына друг на друга. На следующее утро Алексей уходит в школу и пропадает. Родители отчаянно пытаются найти его.

Развод и поиски пропавшего сына. Что хотел Звягинцев сказать этим фильмом? Какие меры он предпринял в отношении российского закона о мате, который препятствует свободно заниматься искусством и выражать свои мысли?

Противодействие опасному закону о мате

— Скандал между мужем и женой, которые разлюбили друг друга, показан крайне реалистично. Я слышала, что в России контролируются высказывания в художественных произведениях. Каким образом в этих условиях вы снимали фильм для того, чтобы сохранить свободу выражения?

— Да, я хотел, чтобы актеры говорили на языке, на котором говорят обычные люди в России, чтобы сцены выглядели реалистичнее. Закон о мате вступил в силу в России в июле 2014 года и контролирует употребление нецензурных слов в кино, театре, литературных произведениях, концертах. После этого многие режиссеры начали заниматься самоконтролем, чтобы такие слова не попадали в произведения и закон соблюдался. Я безразличен к этому закону. Я хочу, чтобы в моих фильмах люди говорили на реальном языке, поэтому, как правило, я себя ни в чем не ограничиваю. Тем не менее опасно попасть под цензуру, поэтому я вырезал звук в моментах, в которых персонажи используют мат. В таких моментах люди говорят грубо и открывают рот соответствующим образом, поэтому зрителям понятно, что говорят персонажи. Мне не нравится, когда цензура требует «запикать» мат, поэтому мы сами удаляем звук. Русскоязычным людям все-равно понятно, что говорят герои, несмотря на отсутствие звука. Я разговаривал с французом, автором словаря французского языка. Я сказал ему, что в британских и французских словарях есть любые слова, но только в русских словарях нет мата. Именно поэтому я думаю, что российские эквиваленты английского слова из четырех букв, начинающегося на «F», намного сильнее. Такие слова становятся сильнее именно потому, что они запрещены. Когда в британских и американских фильмах произносят слово на букву «F» никто не обращает на это внимания. Я думаю, это не производит особого впечатления. Тем не менее когда ругаются матом в российском кино, это вызывает бурную реакцию именно потому, что такие слова запрещены. Министерство культуры России сделало список запрещенных слов. Запрещено всего четыре слова, однако от них много производных, поэтому список получился огромным. Этот список очень интересно читать.

— В Японии практически нет шансов узнать, как живут россияне. Мне показалось, что будни россиян чем-то похожи на будни японцев: лазить в смартфоне во время еды, веселиться во время застолий и так далее. Во всех странах есть пары, которые не ладят или разлюбили друг друга, однако в Японии говорят, что дети сохраняют браки, поэтому мне кажется, что благодаря этому многие преодолевают проблемы.

— В России аналогичная ситуация. Есть семьи, которые долгие годы живут вместе, находясь в разводе. В «Нелюбви» разногласия и несчастья в семье отражены в гипертрофированной форме. Я хотел, чтобы зрители обратили внимание на них. Я фокусирую внимание на проблемах и довожу их до предела. Я рад тому, что люди могут узнать о России благодаря этим фильмам, однако я хочу обратить внимание на то, что это всего лишь малая часть России. Все проходит через призму моего восприятия, поэтому это — не объективная Россия. В действительности Россия намного шире. Я хочу, чтобы вы не забывали о том, что Россия — это разносторонняя страна. В двухчасовом фильме все подается в концентрированном и гипертрофированном виде, чтобы эти события отозвались в душе зрителей. Я хотел показать, что это — не настоящая любовь. Если к партнеру нет любви и ты не заботишься о нем, необходимо подавлять свой эгоизм. Лишенная такого отношения любовь приводит к подобному финалу, и в результате жертвой становится ребенок. Не стоит забывать об этом. Это — мое послание. Актриса, пробовавшаяся на роль Жени, рассказала мне следующую историю: «Когда я закончила читать сценарий, на часах было два ночи. Я невольно пошла в комнату, где спала двухлетняя дочь, и обняла ее». Она сказала, что когда обнимала ее, из ее глаз лились слезы. Когда мы снимали этот фильм, помимо рациональных, мы заложили в него также и эмоциональные аспекты. Послание к зрителям состоит в следующем: вспомните о существовании семьи, детей, родителей, мужа, жены, о которых вы позабыли в повседневной суете, думая только о своих проблемах, придите домой и обнимите их.

Деятельность поискового отряда «Лиза Алерт»

— Родители просят найти пропавшего сына Алексея, но полиция ничего не делает. Тогда Борис и Женя обращаются в поисковую группу «Вера». Они действуют настолько профессионально, что не подумаешь, что это волонтеры. Я слышала, что вы взяли за образец реально существующую организацию. Почему вы обратили внимание на деятельность этой группы и ввели ее в фильм, в котором она играет важную роль?

— Когда я снимал «Елену», я сосредоточился на теме развода и собрал по ней различную информацию. В «Левиафане» я рассказал форме любви одной из семейных пар. В процессе съемок я узнал о существовании поискового отряда «Лиза Алерт». В сети я в подробностях ознакомился с содержанием деятельности этой группы. Когда я прочитал о поиске пропавших детей, я придумал две основные темы для «Нелюбви»: развод и поиски пропавшего ребенка поисковым отрядом. Конечно же, основная тема — это развод родителей, однако я думаю, что присутствие этой группы сделало эту картину намного полнее. Хотите больше узнать о «Лиза Алерт»? Хорошо, я расскажу. Отряд был создан в 2010 году. В этом году ему исполняется восемь лет. Вначале это была небольшая группа, работавшая только в Москве, а сейчас она действует в 25 регионах по всей России. Это — некоммерческая организация. Ее члены тратят собственное время на то, чтобы помогать людям. Они занимаются поисками не только пропавших детей, но и взрослых. В 2016 году по всей России было 6150 пропавших. «Лиза Алерт» нашла живыми 89% пропавших. Я думаю, это — высшая форма проявления гражданского сознания. Это отражает то, что МЧС и другим государственным органам неинтересны проблемы безопасности граждан.

До сих пор в моей душе раздаются голоса волонтеров, которые ищут в лесу Алексея. Что же ждет родителей в конце «Нелюбви»?

Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568270 Андрей Звягинцев


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 апреля 2018 > № 2568313 Михаил Алексеев

Конец связи. Новый закон заставит операторов отключить анонимные сим-карты

Михаил Алексеев

управляющий партнер агентства Advanced Communications & Media (AC&M)

В июне этого года вступит в силу закон, который запрещает пользоваться мобильными телефонами без указания паспортных данных. Все абоненты с некорректными документами рискуют остаться без связи

Операторы сотовой связи активизировались. Этой весной они начали пытаться установить или проверить личность своих «анонимных» абонентов — то есть тех, кто не предоставлял свои документы при получении сим-карты. Об этом начали писать СМИ и сами российские абоненты в социальных сетях.

Робкие попытки сотовых операторов выяснить паспортные данные абонентов — это первые свидетельства новых требований закона о связи. Нормы вступят в силу 1 июня 2018 года. Требования призваны остановить торговлю «серыми» сим-картами и полностью избавиться от анонимных абонентов. Если внимательно прочитать документ, то станет ясно, что этим летом провайдеры будут обязаны отключить от связи всех, кто не представит им свои паспортные данные. Однако на деле с этим законом не все так просто.

Что не так с законом о связи

Скорее всего, законодатели, пытающиеся упорядочить процесс реализации сим-карт, действуют из лучших побуждений. Они стремятся исключить возможность анонимного использования сетей связи экстремистами и мошенниками, а также положить конец незаконной предпринимательской деятельности – массовой раздаче сим-карт у оживленных станций метро, вокзалов и торговых центров. Новый закон призван заставить участников рынка надлежащим образом исполнять обязанности по однозначной идентификации абонентов, что и так предусмотрено существующим законодательством. Но вот применить новый закон на практике окажется сложно.

Во-первых, совершенно непонятно, как в сжатые сроки операторы смогут «отсечь» десятки миллионов анонимных абонентов. Для проведения масштабной поголовной проверки абонентов операторам просто не хватит сил и средств. Вы можете себе представить, что десятки миллионов россиян будут с готовностью «подтверждать» свои паспортные данные незнакомому голосу из центра обработки звонков?

Еще менее реалистичной выглядит картина, когда розничные салоны операторов смогут принять в сжатые сроки миллионы россиян, которые поспешат предъявить там свои паспорта для подтверждения персональных данных. Эти паспорта нужно будет отсканировать и внести паспортные данные в базы данных операторов. На 250 млн абонентов в нашей стране приходится примерно 15 000 собственных операторских салонов. Методом деления получаем по 15 или 16 000 абонентов на один салон. Даже если на каждого абонента будет уходить рекордно короткое время в пять минут, потребуется полгода непрерывной работы по верификации всех данных.

Вторая причина будущих затруднений называется СМЭВ. Эта аббревиатура расшифровывается как «Система межведомственного электронного взаимодействия». По сути, это обширная интернет-база, доступ к которой имеют федеральные органы исполнительной власти, государственные внебюджетные фонды, органы местного самоуправления и разнообразные муниципальные учреждения. СМЭВ успешно работает для различных госструктур с 2010 года. Новация в том, что новый закон требует предоставить доступ к сугубо государственной системе частным операторам мобильной связи – МТС, Tele2, «Вымпелкому», «Мегафону» и другим игрокам.

До 1 июня осталось всего полтора месяца, а сотовые операторы так и не получили доступ к СМЭВ. Без такого доступа они просто не смогут исполнить новые требования российского законодательства.

Наконец, есть и сугубо бытовые моменты, связанные с перекрестной регистрацией сим-карт членов одной семьи друг на друга. Представим ситуацию: сотовый телефон моей мамы оформлен на жену, телефон жены — на меня, а мой телефон вообще оформлен на бывшего водителя, с которым я поддерживаю приятельский контакт, но который уже 15 лет не работает водителем и занят собственными предпринимательскими проектами. А еще есть беспроводные модемы в квартире и на даче – они, если не изменяет память, оформлены на паспорт ребенка, который за 10 лет с момента регистрации модемов повзрослел, завел своего собственного ребенка, уехал в другую страну и вообще больше не имеет российского паспорта.

Необходимость все привести в соответствие с персональными данными, отраженными у операторов связи, приведет в движение несколько десятков миллионов операций по перерегистрации, миллионам отключений и перерывам в связи. Буква закона требует немедленно заблокировать тех абонентов, персональные данные которых не верифицированы. Неужели в первый день предстоящего лета мы станем свидетелями повального отключения мобильных телефонов? Оповещены ли о новых нормах рядовые абоненты и действительно ли операторы отключат все подозрительные сим-карты, до сих пор неясно.

Будет ли закон действовать

История последних законодательных инициатив российских властей в отношении рынка сотовой связи показывает, что зачастую законы становятся намного мягче, когда дело доходит до реального применения на практике. Сколько горячей полемики мы увидели в СМИ, на парламентских площадках и в стенах Министерства связи, когда депутаты Яровая и Озеров предложили хранить информацию обо всех звонках и сообщениях абонентов за последние полгода. Сотовые операторы оценили затраты на такой надзор за абонентами в 2,2 трлн рублей, что привело бы к росту тарифов для конечных потребителей в два или три раза. В итоге из-за невозможности реализации требований нового закона исполнительная власть была вынуждена использовать менее радикальный и более реалистичный вариант антитеррористических мер в телекоммуникационных сетях.

Нечто подобное, по всей вероятности, ожидает и закон №245 от 29 июля 2017 года — тот самый, что должен положить конец торговле «серыми» сим-картами. Проект закона уже претерпел существенные изменения до момента утверждения и из него исчезли наиболее одиозные нормы. Например, в проекте предлагалось запретить реализацию сим-карт дешевле чем за 100 рублей. Тем не менее главный вопрос остается открытым: какова будет новая правоприменительная практика? Ожидает ли новый закон судьба тех норм, которые были введены 1 января 2014 года и однозначно требовали от операторов и их партнеров продавать сим-карты только при условии предъявления удостоверений личности? Нормы вроде бы действуют, но анонимные сим-карты до сих пор реализуются десятками миллионов.

Даже в салоне верификация носит условный характер: «У вас паспорт есть? Нет с собой, но, может быть, вы помните паспортные данные? Не помните? Может, у вас уже есть или была сим-карта? Давайте проверим и оформим новый контракт на те же самые паспортные данные». За пределами салонов режим верификации еще более мягкий. У распространителей сим-карт на улице вообще можно подключиться к сети совершенно анонимно. Администрировать старые нормы просто не получается, и регулятор решил возложить ответственность на оператора, угрожая строгостью проверок и размерами штрафов.

Один из руководителей крупного российского мобильного оператора рассказал мне, что готовность компаний следить за документами своих абонентов будет напрямую зависеть от того, начнут ли власти наказывать компании за несоблюдение нового закона.

Зачем россиянам миллиард сим-карт

За последние пять лет в России ежегодно продавались 115 млн сим-карт. При этом число активных абонентов за год увеличивается в среднем всего на два-три миллиона. Иными словами, 112 млн человек каждый год приобретают сим-карты только для того, чтобы вскоре их выбросить.

Впечатляет и другое удивительное соотношение: число абонентов мобильной связи в России составляет чуть более 250 млн и существенно не меняется уже почти десять лет. Продажи сим-карт за этот же период составили почти 1 млрд штук. Сложившаяся тенденция заметно отличается от цивилизованных рынков. По оценкам агентства AC&M, отток абонентов (то есть соотношение абонентских контрактов, которые операторы разорвали по причине отсутствия активности абонента, к общему числу абонентов) в России в два раза превышает средний показатель по европейским рынкам: 43% против 21% на Западе.

Если толковать эти цифры буквально, то это означает, что за год в России «утекает» (или перетекает к другим операторам) почти половина абонентской базы. В действительности примерно 80-85% абонентов весьма инертны и годами сохраняют лояльность своему оператору. Зато 15-20% абонентских контрактов живут менее трех месяцев. Эта категория представлена теми, кто приезжает в другой город и хочет сэкономить на связи, приобретая местную сим-карту: отпускники, командированные, сезонные рабочие, а также все, кто летит или едет по земле транзитом.

Еще один крупный класс таких абонентов – продавцы, размещающие в интернете объявления и рекламу. Такие люди также привязывают к номерам-однодневкам свои учетные записи в социальных сетях. Многие используют десятки сим-карт одновременно. Легкости, с которой мы можем получить новый контракт, способствует гипертрофированно раздутая розничная сеть. Реализация сим-карт идет по крайней мере через 24 000 салонов – в это число включены и монобрендовые салоны операторов, и точки мультибрендовых сетей («Связной», «Евросеть», «Телефон.ру» и др.).

Кроме того, в России распространены и так называемые партнерские сети. На деле за красивой формулировкой скрываются лоточники без какой-либо стационарной точки продаж, торгующие сим-картами любого оператора на выбор. Карты разных операторов с нулевым балансом можно приобрести оптом по 19-20 рублей за штуку. Они раздаются бесплатно и могут быть активированы в том случае, если получивший «положит» на них от 100 до 200 рублей. Даже если 75% получивших выкинут карту, а 25% пополнят ее на 200 рублей, распространитель может рассчитывать на законную комиссию от оператора и окупит затраты на приобретение карт и оплату гонорара тем, кто раздает сим-карты на улице.

В масштабе страны (115 млн сим-карт, из которых весьма значительная доля реализуется через партнеров, а не через собственные салоны) такой бизнес может приносить уличным торговцам сотни миллионов рублей. Очевидно, что в случае более жесткого сценария поправок к закону о связи примерно 25-30% так называемой внесалонной розницы просто исчезнет. Речь идет не о единовременном сокращении продаж или оттоке абонентов у мобильных операторов, а о более долгосрочной тенденции — мы увидим полноценное вымирание уличной торговли сим–картами.

Что будет с ценами и оборотами

Для операторов мобильной связи последствия реализации новых инициатив регулятора не приведут к существенным потерям в выручке или валовой прибыли. Менее всего пострадают те операторы, которые и раньше не слишком рассчитывали на внесалонную реализацию. По общему мнению инсайдеров, с которыми приходилось говорить, лучше всего в этой области обстоят дела у МТС. Несмотря на то, что официальных данных на этот счет нет, можно косвенно судить о размерах реализации контрактов-однодневок по показателям оттока каждого из операторов. На основании тех данных, которые эпизодически просачиваются в прессу или встречаются в презентациях самих операторов, самый низкий показатель оттока у Tele2 и МТС, а самый высокий — у «Вымпелкома» (бренд «Билайн»).

Принимая во внимание, что реализация новых контрактов в квартал составляет примерно 30 млн штук (совокупно для всех операторов) и то обстоятельство, что прекратится главным образом реализация контрактов-однодневок, можно предположить, что совокупная абонентская база российских операторов сократится примерно на 10 млн абонентов. Какой бы впечатляющей ни казалась эта цифра, в масштабах отрасли это не более 4% клиентской базы. Недополученная выручка от таких «несостоявшихся» абонентов составляет еще более скромную часть общей выручки – около 1% в денежном выражении. В условиях, когда темпы роста в отрасли балансируют около нуля, даже такой маленький шаг назад может оказаться неприятным. И все же предстоящую реформу нельзя назвать катастрофой.

Что касается тарифов для рядовых абонентов, то вряд ли грядущий запрет на продажу «серых» сим-карт как-то скажется на ценообразовании. Рынок и так переживает довольно турбулентный период – дополнительное удорожание услуг для клиентов может привести к уходу абонентов, а так рисковать никто не захочет.

Возможно, новые нормы станут катализатором позитивных изменений – к примеру, заставят наших мобильных операторов задуматься о радикальном сокращении численности точек продаж. Ведь при расчете на тысячу человек населения в России в два-три раза больше салонов связи, чем в любой другой европейской стране.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 13 апреля 2018 > № 2568313 Михаил Алексеев


Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 апреля 2018 > № 2566409 Антон Погорельский

Дорого и надолго. Цены на бытовую технику вырастут на 10-15%

Антон Погорельский

Редактор канала «Бизнес»

Портативная электроника и крупная бытовая техника подорожают в связи с обвалом курса рубля и американскими санкциями

В ближайшие две недели розничные цены на бытовую технику и портативную электронику в российских магазинах могут вырасти на 10-15%, рассказал Forbes президент Ассоциации компаний интернет-торговли (АКИТ) Алексей Федоров. «Во всех штаб-квартирах российских представительств западных компаний, которые торгуют электроникой и бытовой техникой, сейчас проходят стратегические совещания по поводу того, когда именно поднимать цены», — утверждает Федоров.

Стоимость холодильников, пылесосов, телевизоров, ноутбуков, смартфонов и других товаров увеличится из-за падения курса рубля к доллару и евро. Значительная часть такой техники производится за границей, а для расчетов с российским контрагентами используется валюта. Даже при условии локализованного производства на территории России компании-изготовители зависят от зарубежных поставщиков, которые снабжают их деталями.

Что говорят продавцы

«Европейские производители сообщили ретейлерам о планах по увеличению закупочных цен на 5-10%, — признались в компании «М.Видео» в ответ на вопрос Forbes о возможности роста розничных расценок. — Мы ведем с ними переговоры и делаем все возможное, чтобы удержать цены. Как показал опыт 2014-2015 года, цены в рознице реагируют на ослабление рубля с замедлением и в меньшем объеме. «М.Видео» продолжает реализовывать все акции, распродажи, предложения по рассрочке в обычном режиме».

«Несомненно, ретейл обладает товарными запасами, что может сгладить пики и резкий скачок цен, но не забывайте, что экспорт будет выглядеть гораздо привлекательнее российского рынка, а дефицит продукции будет толкать цены вверх в любом случае, даже при высоком уровне локализации производства», — написал на своей странице в Facebook генеральный директор Candy Hoover Group Россия Глеб Мишин. Эта компания производит духовые шкафы, стиральные машины и другую бытовую технику.

«На сегодняшний день у нас нет информации ни от одного нашего поставщика о том, что изменяются закупочные цены в связи с изменением курса рубля. Мы следим за рынком и конкурентами и готовы оперативно реагировать на изменения цен на полке, но пока предпосылок к изменению цен нет. Если смотреть на опыт 2014 года, процесс не происходит одномоментно», — сообщили Forbes в Inventive Retail Group, которая объединяет сети магазинов re:Store, Samsung, Sony и другие.

Повышение цен действительно не будет сиюминутным, подтвердили в АКИТ. «У больших компаний, таких как «Ситилинк», «Эльдорадо», «М.Видео», «Медиамаркт» и в какой-то степени «Юлмарт», прописаны правила работы с поставщиками. С того момента, когда поставщик предупреждает такую торговую сеть о повышении цен, до реального изменения [закупочных] цен поставщики обязаны выдержать время не менее трех месяцев», — объяснил Алексей Федоров.

В то же время, фактическое повышение закупочных цен через три месяца не означает, что розничные цены отреагируют через такой же промежуток времени. «У крупных сетей есть большие товарные запасы. В зависимости от их оборота эти запасы составляют не менее одного месяца товарного остатка, — указал Федоров. — Тогда мы можем предположить, что сетевые продавцы смогут держать цены такими же, какими они были, в течение двух месяцев минимум».

«Конечная цена зависит от отпускных цен производителей. Пока что они сохранятся на определенном уровне», — констатировали в пресс-службе «Вымпелкома» (бренд «Билайн»). В «Мегафоне» отказались от комментариев. «Уровень цен однозначно изменится, на сколько — пока трудно спрогнозировать. Я рекомендую всем покупателям не откладывать покупки на потом», — резюмировал Глеб Мишин.

Шанс на передел рынка

Для новых крупных игроков на рынке портативной электроники и бытовой техники грядущее повышение цен может оказаться отличной возможностью переманить к себе клиентов. Вышедший на российский рынок в конце прошлого года китайский интернет-ретейлер Tmall (подразделение AliExpress) объявил о том, что не будет повышать цены на товары в сегменте электроники. При этом онлайн-сервис пообещал своим клиентам возможность проконтролировать динамику цен в своем магазине.

«Компания запускает «Программу проверенных цен», в которую попадают все крупнейшие сети, которые вчера объявили о возможном будущем пересмотре цен на свой ассортимент», — сообщил представитель Tmall. За счет этой программы в компании рассчитывают нарастить средний чек, в настоящий момент равный 6 000 рублей.

«Многие мелкие интернет-игроки обанкротятся, — спрогнозировал президент АКИТ. — У них нет товарных запасов на складах, и они не имеют длинных договоров с поставщиками. Если они будут играть по старым правилам, не поднимая цены, а закупка у них будет по новым ценам, то они будут торговать в минус. А если они повысят цены первыми, то у них никто не будет покупать товар. Когда есть выбор между большим игроком с ценой 100 рублей за штуку и маленьким игроком с ценой в те же 100 рублей за штуку, потребитель предпочтет большого игрока».

Еще одним последствием скорого повышения цен на технику и электронику может стать смещение спроса от одних марок к другим. Определяющим здесь будет фактор стоимости. «Кто-то из больших игроков непременно захочет воспользоваться ситуацией и начнет работать в минус либо с минимальной маржинальностью, чтобы захватить большую долю рынка, — рассказал Forbes Алексей Федоров. — В 2014 году так работала компания Robert Bosch в сегменте электроинструментов. Они отыграли 3% рынка, так как в отличие от конкурентов не повышали цены несколько месяцев». Быстрее всего подорожают смартфоны, планшеты и другая электроника экзотических марок: по сведениям АКИТ, у ретейлеров просто нет большого запаса товаров редких брендов, а значит, такие гаджеты закончатся раньше прочих.

Обвал 2.0

В последний раз курс рубля отправлялся в свободное падение в декабре 2014 года. На пиковых значениях стоимость евро приближалась к 100 рублям, а доллар оценивался на уровне 75-80 рублей. Во время тех колебаний в магазинах электроники и бытовой техники наблюдался наплыв посетителей, которые спешили купить товары до подорожания. К январю 2015 года бытовая техника действительно выросла в цене на 8-15% по сравнению с декабрем 2014 года.

Нынешнее падение курса рубля относительно бивалютной корзины началось на этой неделе. Ослабление национальной валюты произошло после того, как США ввели экономические санкции против крупных российских олигархов и компаний, среди которых оказались, в частности, «РУСАЛ», «Базэл» и En+ Олега Дерипаски, а также «Ренова» Виктора Вексельберга. На момент написания заметки сайты этих компаний недоступны.

Россия > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > forbes.ru, 12 апреля 2018 > № 2566409 Антон Погорельский


Казахстан > СМИ, ИТ. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 12 апреля 2018 > № 2565900 Алибек Наримбай, Али Шайхислам

Почему предприниматели в Казахстане должны быть «стенобоями»

Mail.ru оценила проект OKauto.kz в 100-300 млн рублей

На днях один из основателей стартапа OKauto (проверка и уведомление о штрафах за нарушение ПДД через мобильное приложение) Алибек Наримбай заявил, что в mail.ru его компанию оценили в 100−300 млн рублей.

За год существования проект вышел на ежемесячные обороты в 150-200 тыс. активных пользователей (в денежном выражении – 10 млн тенге). Приложение обошло альтернативные сервисы в лице e-gov и интернет-банкингов, так как позволяет легко проверить и удалить (за 5 минут) штраф из базы при оплате. Впрочем, монетизировать приложение основатели планируют не за счет комиссий за погашение штрафов, а продавая страховые полисы ОГПО, автозапчасти, реализуя дополнительные сервисы (помощник на дороге, эвакуатор, автоюрист и т.д.), выдавая рассрочку для оплаты штрафов в течение первых семи дней и внедряя бонусные системы на услуги АЗС.

Идейные вдохновители и сооснователи проекта Алибек Наримбай и Али Шайхислам рассказали «Капитал.kz», какие инвестиции потребовались для запуска, какую прибыль они ожидают и почему предприниматели в Казахстане должны быть «стенобоями».

О самом начале и интернете вещей

Алибек Наримбай: В 2009 мы с партнерами открыли компьютерный клуб Mouse Club и шесть лет зарабатывали на этом. В то время мы разработали систему управления электрическим током. Это было нужно, чтобы включать-выключать игровые консоли и телевизоры, когда время у игроков заканчивалось. Это то, что сейчас называется IoT-технологиями, на этом построена технология «умный дом». А мы это еще в 2009 году сделали и несколько лет пользовались. Уже потом я по телевизору увидел, что парень включил лампочку через приложение и получил грант в 10 млн тенге. Я тогда понял, что занимаюсь не тем (смеется).

Продать эту технологию мы пробовали, но наш опыт продаж тогда был очень маленьким. Хотя могли сделать «умный дом», всеми лампочками управлять, утюгами. Мы делали презентацию в «Казахтелекоме», «Казпочте». Нам сказали: «Мы подумаем». Это были какие-то менеджеры среднего звена, которые выглядели очень важными.

Али Шайхислам: Мы уже на втором курсе начали принимать заказы на разработку сайтов. В основном клиентами были малый и средний бизнес. Я следил за тем, что происходит на Западе и в России. И уже тогда я понял, что все идет в сторону мобильных приложений. Перед OKauto у меня был отрицательный опыт разработки и проектирования мобильных приложений – покупки жд/авиабилетов, заказа такси. Но, несмотря на это, я рад полученному опыту.

Сколько нужно времени и денег

А.Н.: В марте 2017-го возник OKauto. Но инвестиции мы привлекли еще на стадии идеи. У нас был бизнес-план всего на один лист. Мы стали искать инвестора, который бы нам поверил, и нашли. Первый раунд инвестиций составил $260 тыс. Из них к настоящему моменту освоена половина. Мажоритарная доля в компании принадлежит нам с Али. После регистрации компании проект запустился ровно через год. Большую часть времени подготовки заняли изучение законодательной базы, получение доступа и интеграция к источнику базы данных.

Governmentrelations как коммерческая тайна

А.Н.: Взаимодействие с государственными сервисами – самая сложная часть пути. Как удалось получить доступ к республиканской базе МВД? Мы с Али называли друг друга «стенобоями». Мы решили не останавливаться ни перед чем и идти до конца. Не бывает нерешаемых проблем. А Али вообще обладает упертым характером.

А.Ш.: Тут важен опыт продаж. Для предпринимателя этот навык – must have. Мы не решали эти вопросы посредством агашек. Конечно, удача сыграла свою роль, но, кроме этого, надо изучить текущую законодательную базу. Что под капотом погашения штрафа? Есть банк, комитет казначейства, куда поступают в конечном счете деньги, есть МВД, платежный шлюз электронного правительства и есть пользователь. Нам с партнерами удалось объединить всех этих участников. В основном многие банки не подключаются к этой базе, потому что не позволяет технический потенциал и ответственные стороны за интеграцию не справляются с этой задачей.

А.Н.: Потом было сложновато, когда у нас начался рост в первые месяцы, мы не ожидали такого количества скачиваний и «боролись» с отказоустойчивостью. Наши серверы даже на 20% не загружались, а государственные уже падали. Падали серверы МВД, банков. Особенно плохо было, когда это случалось в пятницу вечером. Тогда все: до понедельника никто не работает. После наблюдений всех подводных камней мы разработали систему приоритетов и очередей.

А.Ш.: Максимальное время ожидания запроса – до 30 секунд, а в зависимости от загруженности очереди – 2 минуты, в среднем – до 7 секунд. Но по нынешним меркам это долго.

Сколько уникальных пользователей сейчас?

А.Ш.: Сейчас у нас 150-200 тыс. активных пользователей ежемесячно.

А.Н.: Вообще, мы всегда говорим о числе скачиваний. Сейчас их у нас более 400 тыс.Но, как правило, это не один автомобиль и не один пользователь. Вы можете проверять свою семью, жену и т.д. На самом деле количество авто и водителей уже более 900 тыс. Скоро будет миллион.

А.Ш.: С точки зрения динамики роста активных пользователей мы выросли на 100% за последние полгода.

Конкуренты и монетизация

А.Н.: Какая у нас доля рынка? Если смотреть по скачиваниям, то это уже каждый десятый автомобиль (всего в РК зарегистрировано около 4 млн авто). Если оценивать по уникальным пользователям, то уже больше 20%. Мы не считаем Egov и банки нашими конкурентами. У них масса других услуг, как они будут конкурировать со специализированным приложением? Мы почти не зарабатываем на комиссиях и будем даже рады, если человек узнает о штрафе у нас, а оплатит его через удобный ему способ.

А.Ш.: Мы – в первую очередь контент-провайдеры и позиционируем себя как сервис проверки и уведомления о штрафах. Я сомневаюсь, что банки смогут, например, предоставить фото предписания.

А.Н.: Из тех пяти направлений монетизации, о которых мы заявляем, только одно в активной стадии реализации, а другие – на уровне изучения подводных камней и поиска партнеров. Для этого предусмотрен второй раунд инвестиций в размере не менее $1 млн, в результате которого мы планируем стать большой IT-компанией. Запуск начинаем со страховки.

А.Ш.: В публичном питче мы рассказали, что затраты у нас сейчас 2 млн тенге в месяц, а обороты – 10 млн тенге, но это не значит, что наша рентабельность – 80%. На текущий момент чем больше сумма общих платежей по штрафам, тем больше нам приходится замораживать оборотные средства.

А.Н.: Рабочей модели монетизации пока нет. Но каждый из пяти планируемых пунктов при его реализации в десять раз покроет все затраты.По нашим расчетам, самыми прибыльными будут дополнительные сервисы.

Мы считаем, что оборот компании может достигнуть в течение полутора лет десятков миллионов долларов. А в штате будет максимум 25-30 человек. Окупаемость наступит через несколько месяцев после запуска сервисов монетизации.

Что значит оценка mail.ru для компании?

А.Н.: Оценка компании во многом зависит от веры инвесторов. В зависимости от этого ее можно оценить и в 100 млн, и в 500 млн рублей.

А.Ш.: Оценка стартапа – это своеобразная философия, там нет четкой формулы. На местном уровне обычно применяется олдскульный подход, основанный на расчетах доли рынка, выручки, умноженной на количество месяцев или лет. В случае со стартапом это не разовая покупка или продажа. Речь идет о траншах от общей суммы привлеченных инвестиций на развитие проекта при выполнении промежуточных показателей.

А.Н.: Кстати, если мы «по-олдскульному» будем считать, то компания станет еще дороже.

А.Ш.: А вообще, в истории Казнета до этого не было примеров, чтобы российские эксперты или mail.ru оценивали казахстанские стартапы.

К экспансии готовы

А.Н.: У нас готовы все необходимые разработки, и как только другая страна будет готова открыть доступ к базам данных по штрафам, мы можем зайти на эти рынки. Например, Украина готовится к этому еще с 2013 года, но известные события все затормозили. Года через два у нас будет возможность зайти с готовой моделью. Рынок Узбекистана тоже интересен, его мы бы смогли уже сейчас «забрать» за парочку месяцев и стать там лидерами. Но для этого нам нужны второй раунд инвестиций и укрупнение компании.

А.Ш.: Зарубежные рынки – это вопрос опыта и готовой модели. В перспективе возможна и Юго-Восточная Азия. В этом году в феврале я посетил Сингапур и Малайзию, но, как мне показалось на первый взгляд, сервис проверки и уведомления штрафов не будет сильно востребован – местные сервисы неплохо справляются, но, с другой стороны, есть и свои законодательные нюансы.

Кадры привлекали опционами

А.Ш.: Местный кадровый потенциал оставляет желать лучшего (смеется). Нехватка чувствуется из-за отсутствия критической массы. А даже если найти тех немногих, кто со светлой головой, то, как правило, их очень сложно заинтересовать, поскольку есть альтернатива зарабатывать в долларах или работать за границей.

А.Н.: Но все же команду мы нашли в Казахстане. Поиск программистов занимает много времени, мы постоянно в поиске. Предлагаем сотрудникам опционную программу. И уже есть люди, у которых есть доля в нашем проекте. Они стоят у истоков продукта, и мне кажется, ребята точно не прогадали.

Три совета начинающим стартаперам

А.Н.: История успеха у всех уникальная, а ошибки у всех одинаковые. «Дядюшка Маргулан» (Маргулан Сейсенбаев, – ред.) так говорит, и мы с ним согласимся. Надо изучать «фэйлы» других компаний.

А.Ш.: У меня до этого проекта были три «фэйла». Первый совет: тестируйте проект на этапе зарождения идеи. И если «пошло», не останавливайтесь ни за что. До того, как появилась возможность проверить или оплатить штраф в приложении, мы провели тесты. Например, сделали кнопку «оплатить» и замеряли, сколько пользователей на нее нажимали.

А.Н.: Вообще, предпринимателю, чтобы сделать великий проект, надо 6-7 лет работать, обжигаться. OKauto – успешный, но далеко не первый мой проект. Так вот второй совет: если тестирование проекта прошло успешно, становитесь «стенобоями». Стен очень много в Казахстане. Если у вас нет суперагашки, нужно уметь их пробивать. Это уже вопрос, наверное, характера, темперамента.

А.Н.: А третий совет – на тему «как искать инвестора». Многие приходят ко мне и говорят: не могу найти инвестора, нет денег. Я привожу пример: вы хотите купить новый «Лексус», который стоит 50 миллионов. Предлагаю купить его сегодня, если принесете вечером 5 миллионов. Вы точно найдете деньги, потому что будете уверены – завтра продадите его за 50. И инвестору нужно показать компанию, которая принесет ему 50 миллионов при вложениях в 5. В Казахстане деньги есть и всегда были. Или идея плохая, или донести ее не могут.

А.Ш.: Но есть и проблема неопытности инвесторов, особенно когда речь идет о стартапах. Мы искали такого бизнес-ангела, у которого есть понимание инвестиций в IT. Человека из офлайна, с видением из постсоветского пространства не советуем, потому что высока вероятность возникновения непонимания на определенном этапе.

Казахстан > СМИ, ИТ. Транспорт. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 12 апреля 2018 > № 2565900 Алибек Наримбай, Али Шайхислам


Корея. Германия. США. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > comnews.ru, 9 апреля 2018 > № 2563954 Анна Устинова

Samsung готовит IoT-кадры

Анна Устинова

Компания Samsung Electronics расширяет образовательный проект "IoT Академия Samsung". С сентября 2018 г. 10 высших учебных заведений России будут готовить специалистов в сфере промышленного Интернета вещей (IIoT) при поддержке Samsung. Студенты технических специальностей получат возможность пройти годовое очное бесплатное обучение по этому направлению.

IoT Академия Samsung с нового учебного года (с сентября 2018 г.) запустится в Уральском федеральном университете (УрФУ), Национальном исследовательском университете "Высшая школа экономики" (НИУ ВШЭ), Томском государственном университете систем управления и радиоэлектроники (ТУСУР), Южно-Уральском государственном университете (ЮУрГУ), Новосибирском государственном техническом университете (НГТУ), Казанском федеральном университете (КФУ), Санкт-Петербургском государственном университете (СПбГУ) и Северо-Восточном федеральном университете (СВФУ).

Помимо перечисленных восьми вузов, образовательный проект продолжит свою работу еще в двух. Напомним, что в сентябре 2017 г. в Московском физико-техническом институте (МФТИ) и Московском институте радиотехники, электроники и автоматики (МИРЭА) уже запустилась аналогичная программа. Обучение проходят около 50 студентов, а в июне им предстоит защита проектов.

Годовое обучение будет строиться на изучении реальных индустриальных кейсов по внедрению технологий Интернета вещей в первом семестре и создании прототипов IoT-устройств - во втором. При этом, как ожидают в Samsung, в перспективе вузы смогут сами дополнять курс в соответствии с их спецификой и особенностями учебного плана.

Например, в МФТИ и МИРЭА по инициативе студентов и преподавателей в дополнение к основному курсу IoT Академии организовали занятия по программированию микроконтроллеров. Таким образом, по словам создателей программы, они не просто предлагают готовый курс обучения, а стимулируют вузы к развитию настоящих центров экспертизы в области Интернета вещей на базе учебных заведений.

Целевой аудиторией будут студенты третьих-четвертых курсов и магистранты технических специальностей. Создатели проекта ожидают, что с сентября 2018 г. наберут не менее 600 студентов.

По окончании обучения студент получит сертификат от Samsung. Выпускной работой станет проект собственного прототипа IoT-устройства. Студент сможет показать его на межуниверситетском конкурсе проектов, куда Samsung пригласит экспертов из индустрии и инвесторов. Лучшим выпускникам, которых определят по итогам конкурса проектов, компания может предложить стажировку в Московском исследовательском центре Samsung.

Как рассказали в компании, Samsung обеспечит вузы современным оборудованием для учебно-научных IoT-лабораторий, окажет методическую поддержку и поможет преподавателям в работе с оборудованием и доступом к электронной системе обучения. Эксперты Samsung будут проводить мастер-классы и дополнительные лекции.

"Обучение молодых ИТ-специалистов, знакомых с последними технологическими трендами, в частности с Интернетом вещей, - одно из важнейших направлений нашей деятельности. Подключенные устройства имеют ключевое значение в самых различных сферах, от транспорта до здравоохранения. Наша задача - подготовить специалистов, которые смогут развивать эти сферы и вместе с Samsung двигаться в цифровое будущее", - отметил директор департамента по корпоративным проектам и взаимодействию с органами государственной власти Samsung Electronics Сергей Певнев.

Samsung, развивая данный проект, преследует социальные цели. Как объяснили в компании, они стремятся внести вклад в развитие высокотехнологичных направлений и подготовить будущих специалистов в рамках национальных приоритетов по развитию Цифровой экономики. Напомним, что с 2014 г. специалисты компании учат школьников основам ИТ и программирования в ИТ-школе Samsung.

Другие крупные ИТ-компании также развивают свои образовательные программы в области IoT.

Например, курс "Интернет вещей" входит в программу Сетевой академии Cisco. Как рассказали в пресс-службе, академии Cisco предлагают различные учебные курсы в зависимости от квалификации слушателя. При этом учебный план выстроен таким образом, чтобы каждый следующий курс был логическим продолжением предыдущего и позволял постоянно повышать профессиональный уровень. Слушатели могут выбирать направление, в котором планируют развиваться: в новейшем учебном плане большое внимание уделяется таким сферам, как сетевые технологии, информационная безопасность и IoT.

Как добавили в пресс-службе, в данный момент в России 400 академий Cisco, в которых преподает более 650 сертифицированных инструкторов, а общее число выпускников превысило 75 тыс. человек. В 2017-2018 учебном году там учится около 25 тыс. россиян.

Компания ZTE сотрудничает с Московским государственным техническим университетом имени Н.Э. Баумана (МГТУ им. Н.Э. Баумана) и Московским техническим университетом связи и информатики (МТУСИ). "Данные вузы выпускают специалистов в области информационных технологий, радиотехники, телекоммуникаций и электроники, поэтому мы стараемся привлекать студентов этих университетов для прохождения практики с целью знакомства со всей линейкой продуктов и решений ZTE - проводной и беспроводной связью, информационными и облачными технологиями", - отметила представитель компании.

Компания SAP реализует программу SAP Next-Gen. Компания взаимодействует с более 70 вузами России. Для всех учебных заведений, с которыми сотрудничает SAP, доступна обширная библиотека учебных материалов, включая тему Интернета вещей, концепцию Индустрии 4.0. Преподаватели могут использовать при обучении облачную платформу SAP Cloud Platform (бесплатно в режиме прототипирования), а также "классические решения" - SAP S/4HANA, SAP IBP, SAP HANA. Компания регулярно проводит сессии для обучения преподавателей работе с новыми технологиями. SAP также открыло 6 лабораторий SAP Next-Gen Lab в Университете ИТМО, МИРЭА, НИУ ВШЭ, Российском экономическом университете (РЭУ) им.Плеханова, Российском государственном университете (РГУ) нефти и газа им. И.М. Губкина и Санкт-Петербургским Политехническим Университетом (СПбПУ) им. Петра Великого. А с 2018 г. эксперты SAP будут курировать курсовые и дипломные работы студентов в некоторых вузах.

"У SAP есть свой взгляд на сферу Интернета вещей, потому что мы сконцентрированы на отраслевых бизнес-сценариях в этой сфере для широкого набора индустрий – от нефтегазовой отрасли до ритейла и транспортной промышленности, с использованием наших платформ и технологий для Big Data, предиктивной аналитики, машинного обучения. Поэтому мы видим, что существует недостаток специалистов в разных индустриях. Для этого мы инвестируем в образовательные программы, в программы обучения педагогов вузов, в организацию хакатонов и мастер-классов для студентов, а также поддержку студенческих кейс-чемпионатов по релевантным тематикам", - сказал исполнительный директор SAP CIS Дмитрий Красюков.

В подтверждение своих слов Дмитрий Красюков рассказал, что в ближайшее время SAP закончит подготовку учебного пособия вместе с МГТУ им. Н.Э. Баумана по промышленному Интернету вещей на основе совместного научно-прикладного проекта по созданию облачной платформы для управления гибким распределенным производством. Также SAP работает с СПбПУ им. Петра Великого над сценариями в области Интернета вещей для управления производством будущего.

В одном из центров инноваций, в SAP Next-Gen Lab в Университете ИТМО, студенты по итогам хакатона по теме FashionTech (WEARable Future) придумали проект умного ботинка для людей с ограниченными физическими возможностями. Проект подразумевает использование датчиков и голосового управления, пояснил Дмитрий Красюков.

Представитель SAP CIS поделился результатами работы SAP Next-Gen Lab. В 2017 г. студенты создали более 10 проектов, которые оказались востребованы клиентами и партнёрами SAP. Всего в учебных курсах и программах SAP принимают участие несколько тысяч человек ежегодно.

Эксперты и представители вузов, опрошенные корреспондентом ComNews, сошлись во мнении, что на рынке существует недостаток в хороших специалистах в области IoT.

"Недостаток специалистов на рынке IoT существует, и IoT-специалисты будут востребованы дальше потому, что эта тема постоянно развивается, вбирая в себя новые отрасли, новые услуги, новые технологии. Поэтому определенный недостаток специалистов и востребованность профильного высшего и среднего профессионального образования будут иметь место", - сказала представитель МТУСИ.

Заведующий кафедрой информатики и прикладной математики Университета ИТМО Дмитрий Муромцев также отметил недостаток готовых специалистов в этом направлении.

В свою очередь, как МТУСИ, так и ИТМО готовы к сотрудничеству с Samsung и другими компаниями в направлении IoT и открыты к предложениям.

Как рассказали в МТУСИ, в вузе на ИТ-факультете преподают дисциплины, имеющие прямое отношение к IoT, однако пока отдельных курсов по обучению в направлении Интернета вещей нет.

Дмитрий Муромцев сообщил, что в данный момент ИТМО готовит новый блок курсов (содержательная часть) и инфраструктуру (подготовка помещений, закупка оборудования - для создания центра по обучению IoT). Вуз также ищет партнеров, заинтересованных в сотрудничестве.

Директор по развитию Национального центра Интернета вещей (НЦИВ) Валерий Геленава положительно оценил появление подобных образовательных проектов в вузах. По его словам, подобного рода активности от других партнеров уже несколько лет работают в Санкт-Петербургском государственном электротехническом университете (СПбГЭТУ "ЛЭТИ") и ИТМО. Образовательные и научные программы в области Интернета вещей также существуют в НИУ ВШЭ. "У нас есть некоторая практика сотрудничества с вузами, но в основном в части применения их научных наработок и совместных разработок", - добавил он.

Руководитель отдела маркетинговых коммуникаций Orange Business Services в России и СНГ Дарья Абрамова обратила внимание не только на дефицит кадров на рынке IoT, но и на нехватку хороших специалистов в смежных с Интернетом вещей областях.

Согласно исследованию Orange Business Services и iKS-Consulting, на данный момент объем рынка корпоративного IoT в России составляет 20,8 млрд руб. Эксперты прогнозируют, что к 2020 г. он увеличится до 30 млрд руб. при среднегодовом темпе роста около 12% в год. "Число профессионалов в индустрии растет медленнее, поэтому необходимо проводить работу по обучению молодежи и переквалификации уже занятых ИТ-специалистов", - отметила Дарья Абрамова.

Корея. Германия. США. РФ > СМИ, ИТ. Образование, наука > comnews.ru, 9 апреля 2018 > № 2563954 Анна Устинова


Казахстан. Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 9 апреля 2018 > № 2561458 Тамирлан Шапиев

Когда беспилотники Яндекс. Такси появятся в Казахстане?

О громкой новинке компании Kapital.kz рассказал глава представительства Яндекс.Такси в Казахстане Тамирлан Шапиев

Почти 7 лет назад российская компания «Яндекс» запустила смелый экспериментальный проект — технологичный сервис онлайн-заказа такси. Главным аргументом в его пользу был тот факт, что сервис органично сочетался с ее миссией — помогать людям в решении повседневных задач. Проект успешно развивался и в 2014 году выделился в отдельную компанию. «Мы все еще похожи на большой стартап и до сих пор остаемся самым быстрорастущим сервисом Яндекса», — заметил в интервью корреспонденту центра деловой информации Kapital.kz Тамирлан Шапиев. Он рассказал, как работает бизнес Яндекс. Такси.

— Расскажите, какие технологические фишки использует Яндекс. Такси в своей работе?

— Яндекс. Такси по своей сути и есть набор технологий — в конце концов, в Яндексе больше трех тысяч разработчиков. Это в первую очередь «умная» система распределения заказов. Заказ автоматически достается не ближайшему водителю, а тому, который с учетом текущей дорожной ситуации может доехать до пассажира быстрее всего. Учитывается и рейтинг водителей. Тот, у кого он выше, получает заказы в первую очередь. Если же рейтинг водителя опустится ниже порогового значения, его автоматически заблокируют. Более того, как только водитель выехал с пассажиром, система прогнозирует, за какое время с учетом пробок и дорожных работ он доберется до заданной точки, и подбирает новые заказы на это время в нужном районе, чтобы водителю пришлось поменьше ждать. Наши технологии навигации помогают построить и по ходу движения перестраивать самый быстрый маршрут с учетом пробок. Таким образом, pay time у водителей, работающих с Яндекс. Такси, то есть время, которое водитель проводит за выполнением заказов, больше 50% от общего рабочего времени. Это в несколько раз выше, чем у традиционных диспетчерских или уличного извоза.

Есть и много других полезных фишек. Например, способность системы в момент заказа такси точно рассчитать стоимость поездки, которая не изменится, каким бы образом потом ни поехал водитель (это не просто так, это тоже сложная технологическая история). Или альтернативные точки посадки — когда система подсказывает пассажиру, что можно обойти дом не с одного угла, а с другого, и машина приедет туда быстрее, а добираться оттуда будет намного дешевле. Или онлайновая служба поддержки вместо телефонной. Именно благодаря нашим технологиям снижается главная составляющая себестоимости поездки — время простоя и холостого пробега водителя, исчезают затраты на содержание диспетчерской и др. Таким образом, мы можем сделать поездки доступнее для пользователей, при этом водители имеют возможность достойно и легально зарабатывать.

— Компания как-то контролирует качество работы водителей?

— Мы сотрудничаем не с отдельными водителями, а с таксопарками, поэтому работа с водителями лежит на наших партнерах. Но у нас есть и собственные технологии контроля качества.

Во-первых, это мобильный контроль — аналог «тайного покупателя». Мы вызываем водителя, но он не знает, что едет на вызов именно к нам. Когда водитель приехал, к нему подходит асессор, осматривает автомобиль, салон, делает снимки и после этого выносит вердикт, пропускаем мы эту машину на линию или же отключаем от сервиса, пока водитель не устранит недочеты. Асессоры уже работают в Алматы и Астане. Скоро они появятся и в других городах, где присутствует Яндекс.Такси.

Во-вторых, это ДКК — дистанционный контроль качества. Каждые несколько дней водитель делает снимки машины снаружи и внутри в нескольких ракурсах, и система автоматически анализирует фото на предмет повреждений и отправляет асессорам на анализ только спорные случаи.

Наконец, главный помощник в управлении качеством — сами пользователи, которые ставят водителям оценки в приложении и отправляют нам отзывы. Чем чаще вы будете это делать, тем больше в сервисе будет хороших, вежливых водителей на чистых машинах, и тем меньше будет плохих.

— Над какими новинками компания работает в данный момент и насколько это дорого?

— Мы не очень любим делиться планами. Но приведу пару примеров. Яндекс. Такси начал тестировать авторизацию водителей по голосу и чертам лица. Это нужно, чтобы исключить случаи, когда за рулем машины к пассажиру приезжает не тот водитель, который зарегистрирован в системе. Такие ситуации, к счастью, бывают редко, но случались они и в Казахстане. Новая система основана на собственных технологиях Яндекса — компьютерного зрения и распознавания речи.

В конце прошлого года Яндекс. Такси запустил в России собственное бесплатное страхование водителей и пассажиров. Сейчас мы готовимся к запуску аналогичной программы в Казахстане, так что если страховая компания хочет стать нашим партнером, обращайтесь — обсудим сотрудничество.

Ну и самая громкая наша новинка — знаменитый беспилотный автомобиль Яндекса, над которым работают как раз в Яндекс.Такси. На самом деле мы разрабатываем не столько автомобиль, сколько аппаратно-программную платформу, которую можно будет установить на любой серийный автомобиль, чтобы превратить его в беспилотник. Испытания прототипов пока проходят на закрытом полигоне, но мы уже несколько раз выпускали их на улицы Москвы.

— Это такая неоднозначная разработка…

— Да, вопросов еще много, и это проблема не Яндекс. Такси и не конкретной страны, а всего мира. Но очевидно, что, когда они будут решены, ездить на беспилотнике будет дешевле и безопаснее, чем на обычном такси с водителем. Беспилотник не устает и не хочет спать, исправно соблюдает ПДД, его датчики реагируют на дорожные события быстрее, чем человеческие органы чувств. А накопленный опыт, на котором постоянно обучается беспилотный автомобиль, в миллионы раз больше, чем один водитель способен набрать за всю жизнь.

— Когда такси-роботы могут появиться в Астане и Алматы?

— Мы считаем, что в течение пяти лет беспилотные автомобили начнут массово появляться на улицах городов. Законодателям во всем мире нужно время, чтобы продумать регулирование, внести необходимые изменения в законы соответствующих стран. Например, как определять, кто будет нести ответственность в случае ДТП?

Вы еще спросили, дорого ли делать беспилотник. Теперешние затраты не показательны. Главное для нас сейчас — получить работающую технологию, и только потом мы будем ее оптимизировать. Наша конечная цель — сделать такую платформу, чтобы она не сильно удорожала стоимость обычного серийного автомобиля.

— Как компании удается оставаться прибыльной, если она инвестирует в разработки и при этом стремится снижать стоимость своих услуг, чтобы сделать свое такси доступнее для широких масс?

— Очень правильный вопрос. Мы — технологическая компания и имеем возможность обеспечивать доступные цены на поездки именно благодаря своим технологиям. Я уже говорил, что они позволяют сильно уменьшить основной фактор, влияющий на себестоимость поездки — время простоя и холостого пробега водителя без пассажиров. Таким образом, поездки становятся дешевле для пассажиров, при этом и водители могут заработать больше, и затраты на разработку окупают себя.

— И немного про сделку по слиянию Яндекс. Такси и Uber. Уже ощущается эффект от нее? Какого КПД сделки компания ожидает за отчетный период?

— Сделка была завершена два месяца назад, поэтому никаких изменений еще не произошло. В будущем водители Яндекс. Такси и Uber перейдут на единую технологическую платформу на базе нашего Таксометра и смогут принимать заказы от пользователей обоих сервисов. Мы ожидаем, что это благотворно повлияет на качество и безопасность оказываемых услуг. Но для пользователей по-прежнему останутся два бренда, два отдельных приложения со своими особенностями. Люди смогут и дальше пользоваться тем из них, которое им по душе.

— Немного о Казахстане. Какова сейчас доля Яндекс. Такси на рынке онлайн-такси в Казахстане?

— Мы, к сожалению, не можем раскрывать данные о числе поездок в отдельной стране — только по компании в целом. Но Казахстан — одна из самых важных стран для бизнеса Яндекс.Такси.

— Намерен ли Яндекс. Такси расширить свое присутствие в РК?

— Мы уже сильно расширились. Когда в прошлом году я пришел в компанию, Яндекс. Такси работало в двух городах РК. С тех пор их стало 20. Если увидим спрос и желание партнеров запустить сервис еще в каких-то городах, то почему бы и нет?

Казахстан. Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > kapital.kz, 9 апреля 2018 > № 2561458 Тамирлан Шапиев


США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 3 апреля 2018 > № 2559445 Дмитрий Смирнов

Виртуальная полиция: разрешат ли Twitter и Google рекламу криптовалют

Дмитрий Смирнов

Управляющий активами Aurora blockchain capital

Как изменится мир с началом регулирования цифровых денег государствами, и смогут ли когда-нибудь крупнейшие игроки рекламного рынка простить криптовалютам волатильность

Март стал одним из самых тяжелых месяцев для рынка крипто-активов. Общая капитализация криптовалют сократилась на 43%, потеряв более $200 млрд.

Негативный тренд наблюдался и в новых размещениях. По данным Digrate на ICO за последний месяц привлекли криптовалюты на $855 млн. Это на 53% меньше, чем в феврале и является минимальным уровнем с августа прошлого года. Из 128 проектов 81 не смог собрать планируемые средства.

При столь слабом рынке новых размещений основной удар в ценах токенов пришелся на блокчейн-платформы для смарт-контрактов, такие как потерявший за месяц 55% капитализации Ethereum. В условиях спада биткоин пользовался относительно большим спросом, поэтому его доля в общей капитализации криптовалют выросла c 40% до 46%.

Основные события

Основой негативного новостного фона стал запрет рекламы любых криптовалют и ICO на Google, Snapchat и Twitter. Ранее аналогичное решение принял и Facebook. Вместе эти игроки составляют более 90% рынка интернет-рекламы в западных странах, поэтому их решение о приостановке продвижения криптовалют крайне негативно для рынка.

Но здесь стоит обратить внимание, что криптовалюты и ICO попали в один список с бинарными опционами и другими сомнительными, а иногда и откровенно мошенническими финансовыми продуктами. И если в отношении некоторых ICO такой запрет более чем оправдан, то запрет промоушена биткоина выглядит несколько странным и говорит больше о нежелании разбираться в каждом отдельном случае. Поскольку крупнейшие криптовалюты и без рекламы получают сейчас достаточное покрытие в основных СМИ, запрет интернет-рекламы прежде всего ударит по рынку новых размещений и криптовалютам второго эшелона.

С высокой вероятностью, по мере выработки стандартов регулирования отрасли реклама выборочно будет вновь разрешена. В этой связи надо отметить проходившее обсуждение криптовалют на встрече финансовых глав G20 и продолжающуюся работу в Сенате США. Этим летом мы можем ожидать первых шагов и решений на уровне государств, которые способны открыть эру широкого внедрения блокчейн-технологий в нашу жизнь.

Фундаментальная оценка Bitcoin

Мы наблюдаем снижение не только капитализации рынка, но и падения активности пользователей основных криптоактивов. Так, например, среднее число дневных транзакций в блокчейне Bitcoin упало до уровня 2016 года (около 182 000 в день). Также в марте упал средний размер блока Bitcoin (почти вдвое, с 950 до примерно 530 килобайт) и стоимость транзакций.

Поскольку фундаментальная оценка блокчейна напрямую связана с числом активных участников и объемом реальных (не спекулятивных транзакций), то перспектив роста у биткоин за счет этих показателей пока не просматривается.

Со стороны спекулятивного спроса все тоже не очень хорошо. Дневной объем биржевых торгов основной криптовалютой сократился за месяц с $6,7 млрд. до $4,5 млрд, что намного ниже оборота в $10-20 млрд, который мы наблюдали в декабре и январе. Основной причиной падения объемов стало падение волатильности.

Более низкая волатильность ведет к низким оборотам, что ведет к падению ликвидности и снижает желание активно торговать, что в свою очередь опять снижает обороты и волатильность.

Неликвидный, падающий рынок вызывает желание избавляться от актива, что в свою очередь далее снижает цены. Такой самоусиливающийся падающий рынок остановить может лишь внешняя сила. Таким фактором может стать изменение регулирования и следующий за ним приток свежих денег. Пока о каких-либо послаблениях не слышно, решения о биткоине принимают лишь страны, незначительно влияющие на общую ситуацию (например, Казахстан, планирует запретить майнинг и обмен цифровых валют на национальную). Возможно ситуация начнет исправляться летом. Создание стандартов регулирования, контроля и налогообложения криптовалют должно будет стать отправной точкой для следующей волны адаптации технологии и роста капитализации рынка.

США > СМИ, ИТ. Финансы, банки > forbes.ru, 3 апреля 2018 > № 2559445 Дмитрий Смирнов


США. Германия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 30 марта 2018 > № 2579586 Егор Леонов

Методы информационного воздействия США на примере Германии

Егор Леонов, Вице-консул Генерального консульства РФ во Франкфурте-на-Майне, аспирант кафедры дипломатии МГИМО МИД России

Информационные и гибридные войны, публичная дипломатия и «мягкая сила» приобретают в современных условиях особое значение. Эти понятия, включающие в себя большой спектр инструментов несилового влияния, доказали свою большую эффективность в сравнении с традиционными методами вооруженного давления.

Одним из лидеров в этой области являются США. После окончания холодной войны в обстоятельствах усиления глобализационных процессов и развития информационно-технологического прогресса создаются условия для конвертации информационного потенциала Вашингтона в полноценное орудие принуждения и лоббирования интересов. В частности, с 1990-х годов американская сторона активно начала апробировать новые информационные технологии в ряде международных конфликтов (например, в операции «Буря в пустыне», югославском кризисе и т. д.). Сегодня США обладают самыми передовыми методами и формами информационного противоборства и используют их повсеместно.

Ключевым объектом американского информационного влияния сегодня является Европа, в первую очередь Германия как главный экономический двигатель и политический флагман ЕС. Можно выделить три основных вида инструментов информационного воздействия, применяемых США в отношении Германии: пропагандистская деятельность по линии СМИ, формирование информационного фона через фонды и неправительственные организации (НПО), шпионаж и кибератаки.

В первом случае американская сторона последовательно устанавливает контроль над СМИ ФРГ и разворачивает полномасштабные информационные войны с целью оказания давления на соответствующие внутриполитические и социально-экономические процессы в Германии, а также коррекции внешнеполитического курса страны. Путем соответствующего информационного вброса через СМИ Вашингтон участвует в воспитании ценностных ориентиров, взглядов и предпочтений немецких граждан, а также формирует у объекта влияния соответствующее отношение к общественно-политической жизни страны. Понимая, что СМИ представляют собой канал интенсивной социализации, США активно используют их в том числе для оказания воздействия на развитие молодого поколения Германии.

Одним из первых на эту тенденцию обратил внимание известный немецкий журналист Удо Ульфкотте*, (*Удо Ульфкотте занимал пост редактора одной из главных ежедневных газет Германии «Frankfurter Allgemeine Zeitung» (FAZ), а также был советником правительства федерального канцлера ФРГ Гельмута Коля. ) который убежден, что европейские СМИ (особенно немецкие) вынуждены публиковать материалы под пристальным контролем США. По данным Ульфкотте, в последние десятилетия ЦРУ системно занимается вербовкой и подкупом журналистов ведущих европейских изданий, заставляя их писать в проамериканском, в том числе антироссийском, ключе1. Как сотруднику газеты «Франкфуртер альгемайне цайтунг» Ульфкотте самому неоднократно приходилось писать статьи по прямому заказу спецслужб.

В свою очередь, ряд фондов, например Германский фонд Маршалла, оплачивают немецким журналистам поездки в США и организовывают им деловые встречи с представителями американского истеблишмента2. Иначе говоря, немецкие журналисты становятся элементом американской пропагандистской машины. Похожий подход используется не только в отношении журналистов, но и редакторов. Так, претендентам на пост редактора газеты «Франкфуртер альгемайне цайтунг» необходимо в обязательном порядке проходить годовую стажировку в США.

В целом этот сценарий является отнюдь не новым и, несмотря на появление и распространение определенных технологических достижений, основывается на фундаменте американского «культурного экспорта» времен холодной войны. Как и сегодня, 70 лет назад редакторами и ведущими журналистами большинства послевоенных немецких СМИ были преимущественно ставленники Вашингтона, которые продвигали послевоенные американские принципы и ценности в Западной Германии. Они получали от американской стороны задания по глубокому изучению и анализу настроений в германском обществе, а также по организации немецкой печати по американскому образцу3. Например, публицист Ханц Хабе, будучи гражданином США и проходя в свое время службу в американской армии, занимал при этом должность куратора немецких послевоенных СМИ и основал около 16 газет в Западной Германии.

Многие из современных немецких СМИ, как «Зюддойче цайтунг» и «Франкфуртер рундшау», появились сразу же после войны, в 1945 году, и обязаны своему существованию американской лицензии. В качестве подтверждения проамериканской линии изданий следует упомянуть, что на протяжении долгого времени в ряде изданий появлялись отдельные рубрики, освещающие события в США. Например, каждый понедельник в «Зюддойче цайтунг» выходило приложение со статьями из «Нью-Йорк таймс» на английском языке.

По аналогии с сегодняшним днем во многих западногерманских газетах и радиостанциях времен холодной войны проводился жесткий отбор кадров, а в ряде случаев откровенные чистки. Под давлением Вашингтона покидать редакции газет приходилось не только коммунистам, но даже нонконформистским интеллектуалам. Помимо чисток среди сотрудников СМИ, через «цензурную машину» проходил и сам контент статей и эфиров. В качестве примера жертвы американских надзорных органов в Западной Германии следует выделить издание «Дер Руф». Позиционирующее себя как независимую и свободную газету, а также пропагандирующее идею о посреднической роли Германии между Западом и Востоком, издание было ликвидировано отделом контроля информации американской военной администрации за «нигилистскую» направленность.

Кроме формирования нужного информационного фона, Вашингтон вел активную борьбу с неугодными политическими движениями, которые выступали за ослабление американской культурной экспансии в ФРГ. В частности, подавлялась активность немецкого студенческого движения «Поколение 1968», а также объединения немецкоязычных авторов левого толка «Группа 47», которое выступало с критикой в отношении американской несправедливой и хаотичной политики денацификации. В результате объединение постоянно попадало под жесточайшую цензуру и даже запрет со стороны американской военной администрации*. (*Füssel, Karl-Heinz, Deutsch-amerikanischer Kulturaustausch im 20. Jahrhundert. Campus Verlag Frankfurt/New York.)  

Политические условия в 1940-1960-х годах, то есть во времена формирования первых послевоенных немецких СМИ, и на современном этапе имеют определенные сходства, связанные с закладыванием основ нового миропорядка после краха предшествующих систем международных отношений (МО). В свою очередь, задачи информационного воздействия США на обоих рубежах также схожи: 70 лет назад это было продиктовано условиями глобальной конфронтации полюсов и, соответственно, «политикой сдерживания» в отношении СССР, в настоящее время - необходимостью дискредитации России и ее вытеснения за рамки глобальных и региональных политических процессов.

В этой связи Вашингтон продолжает сегодня апеллировать к клише времен холодной войны и навязывать стереотипы своим европейским партнерам. Большое количество современных статей ведущих немецких СМИ пестрят тезисами о якобы реваншистских намерениях России восстановить «советскую империю». Например, основной причиной украинского кризиса называется российское военное вторжение как первый шаг по воссозданию упомянутой империи. В европейском обществе последовательно продвигается посыл о наличии прямой опасности со стороны России, от которой Вашингтон готов спасти Европу под своим защитным крылом. Так, в ряде немецких газет регулярно публиковались заявления бывшего Верховного главнокомандующего Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе Ф.М.Бридлава о том, что имеющихся у него в наличии сил не хватает для противодействия потенциальной угрозе со стороны России. В этой связи он просил выделить дополнительные боевые единицы для размещения в Европе, чтобы тем самым «подбодрить европейцев»4

Бывший вице-президент ОБСЕ, депутат Бундестага ФРГ, а также статс-секретарь Министерства обороны Германии В.Виммер подтверждает этот факт и отмечает, что немецкая пресса под давлением извне проводит целенаправленную пронатовскую политику демонизации образа России и личности Президента России В.Путина. По его мнению, подобный курс способен уничтожить плоды трудоемкого процесса выстраивания отношений с Россией, а ранее - с СССР, инициированного отцом «новой восточной политики» В.Брандтом и поддерживаемого обеими сторонами на протяжении десятилетий5

Во-вторых, важным информационным проводником и пропагандистским механизмом являются многочисленные американские неправительственные организации и фонды, действующие на территории Германии. В этом ключе необходимо отметить уже упоминавшийся Германский фонд Маршалла* (*Германский фонд Маршалла был образован 5 июня 1972 г. по случаю 25-летия плана Маршалла. Одним из инициаторов создания фонда был бывший федеральный канцлер Германии Вилли Брандт. )  (другое название - Фонд Маршалла «Германия - США»). Основанный в разгар холодной войны, фонд стал одним из инициаторов германо-американских программ двусторонних обменов. Фонд организовывал регулярные поездки для европейской и американской молодежи с целью, как это официально заявлялось, устранения барьеров, предубеждений и содействия укреплению дружеских отношений между США и ФРГ.

В реальности неправительственные организации, подобные Фонду Маршалла «Германия - США», преследовали в основном сугубо прагматические цели:

- выявление политических, социальных и культурных реалий Германии;

- установление прямого контакта с новым поколением политических элит;

- контроль и манипуляция крайне правыми и крайне левыми силами в немецком обществе, сторонниками которых была преимущественно студенческая молодежь;

- обретение поддержки со стороны немецкой молодежи в отношении внешнеполитических акций США в мире (например, в ходе войны во Вьетнаме) и т. д.6

Одним словом, посредством двусторонних обменов американские фонды тщательно изучали образ мышления немецкой молодежи и вербовали среди молодых кадров новых последователей атлантизма.

В 1990-х годах, после окончания двублокового противостояния, фонд начал постепенно терять идеологическое значение и, соответственно, актуальность. Однако в 1998 году, исходя из желания придать новый импульс атлантической концепции, было принято решение адаптировать деятельность фонда к современным условиям. Несмотря на ряд обновлений, цели и задачи организации остались прежними. Так, в новое время Фонд Маршалла «Германия - США» (в кооперации с «Compagnia di San Paolo») начал развивать проект в области трансатлантических исследований, основная цель которых заключается в изучении политического фона в Европе. Кроме того, Германский фонд Маршалла (совместно с Фондом Бертельсмана) организует регулярные встречи молодых лидеров в Италии, а также является организатором трансатлантического форума журналистов в Брюсселе (Бельгия)7. Одним словом, данная организация не отказалась от своей предыдущей концепции времен холодной войны и продолжила проводить анализ социально-политических реалий на этот раз уже объединенной Германии, а также оказывать идеологическое воздействие на современную немецкую молодежь.

Немаловажное значение имеет также тот факт, что активными членами фонда на разных этапах были лица, имеющие прямое отношение к американским разведывательным организациям. В частности, сотрудник фонда Роберт Рубин был назначен в 1993 году на пост главы Национального экономического совета (National Economic Council), который определял цели экономической разведки ЦРУ. В свою очередь, другой член фонда - бывший глава Международного валютного фонда Доминик Стросс-Кан контролировал комитет, занимающийся экономической разведкой в Исполнительном секретариате Министерства обороны США8.

Немаловажную роль в политической жизни Германии играет еще один институт - «Атлантический мост», основанный в 1952 году как внепартийная и некоммерческая организация, цель которой заключается, как официально заявлено, в выстраивании экономического, финансового, образовательного и военно-политического моста между США и ФРГ. В соответствии с уставом усилия объединения направлены на содействие улучшению взаимопонимания между народами США и Германии. Организация, включающая в себя более 500 видных представителей политических, финансовых, научных и общественных кругов, выступает в качестве совещательного или консультативного института9

На практике «Атлантический мост» представляет собой аналитический центр, формирующий общественное мнение в Германии. Кроме того, по аналогии с Германским фондом Маршалла «Атлантический мост» ставит перед собой цель по воспитанию немецкой молодежи в духе атлантической солидарности, для чего на регулярной основе организуются взаимные ознакомительные поездки для молодого поколения. Особый акцент делается на том, что молодые люди должны получать необходимую информацию из первых рук при встрече с ведущими политиками, бизнесменами, журналистами и представителями научно-исследовательских центров США10. Например, одна из подобных обучающих поездок была организована фондом в октябре 2016 года в преддверии выборов в США.

Объединение обладает тесными контактами с силовыми ведомствами США, например ЦРУ, что даже не скрывается. В частности, организация официально вручает «Премию Вернона Уолтерса»* (*В 1972-1976 гг. Вернон Энтони Уолтерс занимал пост заместителя директора ЦРУ.)  в память о бывшем заместителе директора ЦРУ. Закономерно, что в 1988-1991 годах, то есть в наиболее важный период истории современной Германии, Уолтерс был направлен в ФРГ в качестве посла США.

В ряде случаев данную структуру использовали для оказания прямого воздействия на внутриполитические процессы Германии. Например, посредством организации была осуществлена попытка повлиять на решение об отстранении с поста министра обороны Германии Карла-Теодора цу Гуттенберга.

Наконец, ряд журналистов всемирно известных изданий «Бильд», «Шпигель», «ФАЦ» являются по совместительству членами сетевой структуры «Атлантический мост». Так, в организации состоит бывший редактор «Бильд» Кай Дикманн. Это означает, что при определенных обстоятельствах через эти каналы можно управлять мнением масс в Германии, что соответствует интересам американских институтов информационной экспансии.

Подобные задачи ставит перед собой еще одна совместная организация - «Атлантическая инициатива», основанная в 2004 году как независимая, внепартийная структура. Члены организации позиционируют «Атлантическую инициативу» как институт, содействующий «усилению трансатлантического партнерства, а также развитию внешнеполитической культуры Германии»11. В качестве особой задачи выделяется воспитание молодежи как поколения будущего, способного брать на себя ответственность и принимать решения. Участниками организации подчеркивается, что американо-германские отношения могут быть успешными только при условии, что обычные граждане осознают важность их поддержания. В этих целях «Атлантическая инициатива» проводит регулярные программы обмена между различными представителями общественно-политической, культурной и экономической жизни обеих стран. Кроме того, организация выступает в качестве аналитической площадки для анализа современных проблем трансатлантической повестки дня, а также международных вызовов. Для этого был создан специальный аналитический центр в режиме онлайн, то есть на основе интернет-портала12

Из этого следует вывод, что различные проекты по линии общественных организаций вкладывают в умы интеллектуального ядра немецкого общества убеждение о важности поддержания трансатлантических связей, о роли США в обеспечении региональной и международной безопасности, об исторических заслугах Вашингтона в построении немецких государственных институтов, восстановлении экономики ФРГ, в борьбе с наследием нацизма, а также содействии во включении Германии в западные супранациональные организации и интеграционные объединения. Американские культурные ценности, образ жизни, модели и правила ведения бизнеса пропагандируются Вашингтоном в качестве образцовых. Как отметил немецкий публицист Й.Йоффе, «чудесная дружба» между США и Западной Германией проявляется в том, что немцы приняли не только покровительство американцев, но и систему их ценностей13

К тому же, как уже отмечалось, двусторонние фонды нацелены на воспитание молодого поколения. Этот инструмент пропаганды проверен временем: в период холодной войны в Западной Германии американские оккупационные власти создавали условия для активного участия немецкой молодежи в переустройстве страны. В этих целях были организованы специальные молодежные объединения, где проводилась соответствующая агитационная политика. Похожий механизм взят на вооружение современными институтами, которые реализуют различные двусторонние программы не столько для заполнения досуга и самовыражения немецкой молодежи, сколько для воспитания молодых людей в духе атлантизма14. Деятельность двусторонних общественных структур содействует тому, что в Германии формируются целые поколения государственных чиновников, военнослужащих, научных работников, которые продолжают посвящать свою жизнь поддержанию трансатлантических отношений15

Помимо информационных кампаний по линии СМИ и фондов, Вашингтон активно инициирует в современных условиях гибридные войны, включающие в себя такие подрывные методы, как шпионаж и кибератаки. В отношении Германии подобные инструменты стали впервые применяться США около 15 лет назад.

В 2013 году правительство ФРГ сделало заявление о многолетнем прослушивании американскими спецслужбами мобильных телефонов федерального канцлера А.Меркель, а также ряда других высокопоставленных политиков. По данным немецкой стороны, Вашингтон мог отслеживать звонки, переписку, а также контакты главы Германии начиная с 2002 года, то есть еще до вступления Меркель в должность канцлера. В этих целях в здании Посольства США в Берлине были установлены специальная аппаратура и объекты инфраструктуры, обеспечивающие соответствующие условия для проведения слежки. Несмотря на наличие конкретных улик, подтверждающих факт шпионажа, имеющихся в распоряжении у немецкого Федерального управления по информационной безопасности (BSI) и Федеральной разведывательной службы (BND), американская сторона ожидаемо отказалась признавать обвинения Берлина16.

Серьезных контрмер или адекватной реакции в отношении неприемлемого поведения американских спецслужб со стороны Германии не последовало. Намерения заключить всеобъемлющее соглашение между рядом европейских стран и США о недопустимости слежки друг за другом так и остались на бумаге. Немецкая сторона ограничилась лишь устными заявлениями со стороны руководства страны и рядом демонстраций общественных структур, что представляется не совсем полноценным ответом на подобный репутационный удар.

В 2014-2015 годах широкую огласку получил ряд новых шпионских скандалов в Германии. Один из них был связан с арестом завербованного Вашингтоном сотрудника немецкой разведки, который передал около 200 секретных документов спецслужбам США. В другом случае под ширмой соглашения об обмене информацией между спецслужбами США и ФРГ американская сторона откровенно следила за деятельностью крупных европейских концернов (например, «Airbus», «Eurocopter») и ряда политиков. Последовавшее за этим недовольство официального Берлина и его готовность активизировать контрразведывательную деятельность были оперативно подавлены Вашингтоном, угрожающим свернуть сотрудничество в области обмена оперативными данными.

В 2017 году после ряда информационных утечек стало известно, что Генеральное консульство США во Франкфурте-на-Майне используется ЦРУ в качестве Центра киберразведки (Center for Cyber Intelligence), предназначенного для подготовки кибератак в Европе, регионе БВСА и Азии. В задачи хакерского центра входит разработка программного обеспечения для кражи и мониторинга данных. Сотрудниками центра производится взлом мобильных устройств, телевизоров, компьютеров, а также систем управления в легковых автомобилях и грузовиках17. В случае необходимости хакеры способны дистанционно активировать микрофон или камеру прослушиваемого устройства, а также перехватывать сообщения в ряде популярных мессенджеров до того, как они подвергались шифрованию. На эти цели соответствующим подразделениям Генконсульства выделяются сотни млн. долларов18

Подрывная деятельность США связана не только со стремлением оказать влияние на внутриполитические процессы в Германии, но и с давним желанием внести разбалансировку в российско-германские отношения. Известный американский политолог и директор частной разведывательно-аналитической организации «Стратов» Дж.Фридман убежден, что геополитические интересы США, в защиту которых Вашингтон участвовал в обеих мировых войнах, в биполярном противостоянии, а также в современных конфликтах, заключаются в разрыве российско-германской связки, которая, по его мнению, является единственной силой, представляющей угрозу гегемонии США19

Позиция Фридмана имеет прямое сходство с геополитической теорией «Хартленд» Х.Маккиндера*. (*Хэлфорд Маккиндер - английский географ и геополитик, член Тайного совета Великобритании, основатель теории «Хартленда». ) Так, будучи сторонником баланса сил, Маккиндер по аналогии с Фридманом (только почти на 100 лет ранее) увещевал об опасности образования тандема между Германией и Россией, который может нарушить геополитическое равновесие в мире. В соответствии с теорией для устранения тандема между этими государствами необходимо создать буферные зоны. Именно по этой причине Маккиндер, участвуя в подготовке Версальского договора после завершения Первой мировой войны, добился того, чтобы договор включал в себя положения о формировании лимитрофных государств*, (*Лимитроф (по определению Малой советской энциклопедии) - термин, обозначающий «государства, образовавшиеся из окраин бывшей царской России, главным образом из западных губерний (Эстония, Латвия, Литва, отчасти Польша и Финляндия).)  разделяющих германцев и славян.

В заключение следует отметить, что информационная политика США имеет высокую эффективность, которая усиливается из-за отсутствия должной реакции со стороны германских политических элит, попавших в ловушку евроатлантической солидарности. Современные внешнеполитические доктринальные документы Германии, в которых антироссийская тема проходит красной нитью, лишь поощряют размытие общественного сознания в Германии.

Например, Белая книга 2016 года характеризует Россию в качестве государства, якобы представляющего собой угрозу для евроатлантического мирового порядка, который был выстроен в предыдущие десятилетия совместно с США. Российская сторона, по мнению авторов документа, действует в Европе исключительно исходя из собственных интересов перекройки границ. Считая себя независимым центром силы, Россия, как это прописано в доктрине, настроена на стратегическое соперничество и усиление военной активности вдоль границ ЕС20. Таким образом, американская пропагандистская машина добилась продвижения образа врага в лице России, которая якобы представляет прямую угрозу для региональной и международной безопасности.

Наличие иллюзорной опасности со стороны Москвы является удобным аргументом для развертывания программ по ведению информационной войны против России за пределами США (в частности, в Германии). В 2017 году стало известно, что в этих целях Вашингтон планирует открыть Центр глобального взаимодействия при Госдепартаменте США. Кроме того, рассматривается возможность создания структуры, которая бы заменила Рабочую группу активных мер, существовавшую во времена холодной войны и занимавшуюся борьбой с дезинформацией из СССР.

Очевидно, что в будущем США будут уделять еще более пристальное внимание информационному воздействию. Так, в новой Стратегии национальной обороны США, опубликованной 19 января 2018 года, особо отмечается необходимость наращивания американского военного потенциала, в первую очередь активной милитаризации киберпространства в условиях исчезновения глобального лидерства Вашингтона. Последнее проявляется в усилении конкуренции со стороны так называемых стран-ревизионистов, которые не признают гегемонию США. В этих условиях Вашингтон будет предпринимать все возможные усилия для возвращения своего лидерства, в том числе посредством разворачивания полномасштабной информационной войны при поддержке своих союзников. Российской стороне следует в этом контексте продолжать совершенствовать методы информационного противоборства с целью устранения продуктов американских пропагандистских институтов, создающих атмосферу дестабилизации в Европе.

 1German journo: European media writing pro-US stories under CIA pressure // RT. 18.10.2014 // https://www.rt.com/news/196984-german-journlaist-cia-pressure/

 2Ulfkotte U. Gekaufte Journalisten. Rottenburg am Neckar: Kopp Verlag, 2014 // https://archive.org/details/GekaufteJournalisten-UdoUlfkotte

 3Stephan A., Vogt J. America on my mind: Zur Amerikanisierung der deutschen Kultur seit 1945. München: Wilhelm Fink Verlag, 2006. S. 31.

 4Europa hat die Wahl // Paul Craig Roberts // http://www.antikrieg.com/aktuell/2015_05_06_europa.htm

 5Es wird gezündelt, dass es nur so kracht // Der Freitag. 10.03.2015 // https://www.freitag.de/autoren/asansoerpress35/es-wird-gezuendelt-dass-es-nur-so-kracht

 6Лепик А. Германский фонд Маршалла, пережиток Холодной войны? // Сеть Вольтер. 05.10.2004 // http://www.voltairenet.org/article128881.html

 7Там же.

 8Там же.

 9Официальный сайт организации «Атлантический мост». Раздел «Über uns» // https://www.atlantik-bruecke.org/ueber-uns/

10Там же. Раздел «Studienreisen» // https://www.atlantik-bruecke.org/programme/studienreisen/

11Über die atlantische Initiative // http://atlantische-initiative.org/ueber-uns/

12Сайт аналитического центра по вопросам внешней политики // http://www.atlantic-community.org

13Kaiser K., Krause J. Deutschlands neue Außenpolitik. Bd. 3. Interessen und Strategien. München, 1996. S. 117-118.

14Леонов Е.С. Истоки формирования германо-американских отношений как партнерства неравных // Вестник МГИМО-Университета. 2015. №6(45). С. 15-22.

15Германия. Вызовы XXI века / В.Б.Белов и др.; Российская академия наук, Институт Европы, Филиал Фонда им. Фридриха Эберта в Российской Федерации. М.: Весь Мир, 2009. С. 229.

16Скандал, связанный с прослушкой телефона канцлера ФРГ Ангелы Меркель // Информационное агентство «РИА Новости». 26.06.2015 // https://ria.ru/spravka/20150626/1090021526.

17WikiLeaks: во Франкфурте находится хакерская база ЦРУ // Информационное агентство «Новостное время». 08.03.2017 // http://n-z.tv/wikileaks-vo-frankfurte-nakhoditsya-khakerskaya-baza-tsru-2614-59865/

18Генконсульство США во Франкфурте может быть штаб-квартирой шпионажа // Белорусские новости «Naviny.by». 09.03.2017 // http://naviny.by/new/20170309/1489055676-genkonsulstvo-ssha-vo-frankfurte-mozhet-byt-shtab-kvartiroy-shpionazha

19STRATFOR: US-Hauptziel war es immer, Bündnis Deutschland + Russland zu verhindern // YouTube.com // https://www.youtube.com/watch?v=gcj8xN2UDKc

20Weissbuch 2016 zur Sucherheitspolitik und zur Zukunft der Bundeswehr // Die Bundesregierung. 13.07.2016 // https://www.bundesregierung.de/Content/Infomaterial/BMVg/Weissbuch_zur_Sicherheitspolitik_2016.pdf;jsessionid=69DBC0DF89A426F6C95BED82C0FFBF71.s2t1?__blob=publicationFile&v=2

США. Германия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 30 марта 2018 > № 2579586 Егор Леонов


США > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 25 марта 2018 > № 2544784 Светлана Рагимова

Ставка на будущее: какие технологии изменят мир к лучшему

Светлана Рагимова

Forbes Contributor

На конференции Think-2018 компания IBM спрогнозировала, какие пять технологий ждут нас в ближайшие пять лет. Как нашу жизнь изменят блокчейн, квантовые компьютеры и микроскопы

В первый день конференции Think 2018 в Лас-Вегасе исследовательское подразделение американского гиганта IBM Research по ежегодной традиции анонсировало прогноз «5 in 5» — пять технологий, которые кардинально изменят мир в ближайшие пять лет. Три тысячи ученых, которые приняли участие в составлении этих предсказаний, но некоторые прогнозы выглядят маловероятными. И это к лучшему.

IBM Research публикует такие прогнозы уже несколько лет подряд. В 2011 году компания заявляла, что неравенство в мире цифровых технологий исчезнет, пароли станут не нужны, а спам будет настолько хорошо учитывать личные предпочтения, что станет самой полезной почтой. Сегодня эти предсказания кажутся чрезмерно оптимистичными. Да, мы используем отпечатки пальцев для подтверждения платежей в Apple Pay, но все еще мучаемся с десятками паролей для разных сервисов.

Да, таргетинг (ориентация на предпочтения пользователя) стал более совершенным, но спам как был проблемой, так и остался. И до цифрового равенства объективно миру пока далеко. Проникновение интернета в среднем по миру 54,4% по данным World Internet Stats на 31 декабря 2017 года. В Африке эта цифра — 35,2%.

И к предсказаниям этого года стоит относиться с долей скептицизма, замешанного на здоровом сдержанном оптимизме. Эти технологии действительно могут что-то изменить, но далеко не все и не так быстро.

Роботы-микроскопы

По ожиданиям компании, к 2025 году больше половины населения планеты будет жить на территориях с ограниченным доступом к чистой воде. Поэтому критически важно для начала хотя бы понять, что происходит с водными ресурсами Земли. С этим есть трудности — ученые используют сенсоры, реагирующие на наличие определенных химических веществ и изменения показателей воды. Но такие устройства не способны выявлять заранее не спрогнозированные ситуации — нетипичные загрязнения или появление в водоеме новых обитателей.

Потенциально решат вопрос миниатюрные 3D-микроскопы, которые разрабатывает в том числе и «голубой гигант». Множество таких устройств, объединенных беспроводной сетью и каждый оснащенные LED-лампочкой и ИИ-микросхемой, будут наблюдать за передвижениями самых маленьких жителей океанов, рек и озер, которые стоят на самой низкой ступени пищевой цепочки — планктоном. Анализ тени существ, определит местоположение микроорганизма в трех измерениях, отследит передвижение, распознает его разновидность и сохранит «цифровой отпечаток».

Хотя планктон не видим человеческому глазу, эти существа мгновенно реагируют на любые изменения среды обитания. Если ученые будут понимать их поведение и реакции, то смогут понимать и то, что происходит с водными пространствами. Сейчас образцы привозят в лаборатории, предварительно добавив в них консерванты. Фактически ученые изучают трупы этих микроорганизмов. «Это равносильно тому, чтобы изучать футбол, наблюдая, как футболисты спят в автобусе после матча», — говорит руководитель этого проекта, главный изобретатель (Master Inventor) IBM Research, Том Зимерман.

Блокчейн против контрафакта

Когда вы сдаете автомобиль в ремонт, нет гарантии, что вам установят оригинальные запчасти. По словам Андреаса Кайнда (Andreas Kind), главы направления «Индустриальная платформа и блокчейн» исследовательской группы IBM Research в Цюрихе, 40% всех автомобильных компонентов, которые есть на рынке — подделка. В здравоохранении эта проблема не менее остра: в некоторых странах 70% лекарств в лучшем случае вам не помогут, в худшем могут привести к летальному исходу. Каждый год оборот контрафактных товаров наносит глобальной экономике ущерб в $600 млрд.

Чтобы помочь миру справиться с этой проблемой, компания разработала новую технологию для криптомаркировки любых предметов с помощью нескольких капель разноцветных чернил или маленьких криптометок размером с гранулу соли. Объединенная с блокчейном, эта технология поможет отслеживать передвижения любых товаров, и на любом этапе транспортировки определять, был ли конкретный объект в действительности выпущен доверенным производителем.

Метод работает также, как, например, голограмма на коробке, которую сложно и дорого напечатать. Или как код лицензии для программного продукта, сгенерированный производителем по определенному математическому принципу. Допустим, злоумышленникам удастся взломать шифр и создать генератор криптокодов, напечатать криптометку и установить на товар. Но чтобы товар выдать за оригинальный, придется хакнуть 50% + 1 компьютер, участвующих в блокчейне. На это потребуется время и огромное количество ресурсов (в том числе финансовых). В общем, мало какой товар оправдывает такие усилия. Хотя, возможно, квантовые компьютеры сделают эту задачу менее сложной.

Квантовые компьютеры

Далеко не новая технология. О ней различные компании говорят последние несколько лет. Чуть больше года назад IBM открыла для публичного использования свой первый такой компьютер, и теперь заявляет, что такие машины вскоре будут доступны студентам вузов и даже обычным школьникам. Они помогут найти решения самых сложных научных проблем, создать самые совершенные нейронные сети из существующих и вообще сильно пригодятся во всех сферах, где требуются серьезные вычислительные ресурсы.

Но, чтобы это стало возможным, требуются специалисты, которые понимают, как такими машинами пользоваться. Талия Гершон (Talia Gershon), руководитель направления AI Challenges and Quantum Experiences в IBM говорит, что обычная линейная логика не подходит для разработки программ для квантовых компьютеров. Поэтому компания развернула бурную деятельность по обучению будущих специалистов для работы с такими машинами. В образовательной инициативе IBM Q experience зарегистрировалось уже 1500 вузов. Это сайт, предоставляющий облачный доступ к прототипу квантового компьютера любому желающему, причем бесплатно.

Еще две технологии, выбранные учеными, в качестве самых актуальных в ближайшее время — в следующем материале.

США > СМИ, ИТ. Образование, наука > forbes.ru, 25 марта 2018 > № 2544784 Светлана Рагимова


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 марта 2018 > № 2544765 Евгений Черешнев

Выстрел в ногу: почему запрет Telegram бесполезен для ФСБ

Евгений Черешнев

Президент и основатель Biolink.Tech

Спецслужбы всего мира тратят на слежку за своими и чужими гражданами примерно в $150 млрд в год. И совершенно напрасно

На заседании 20 марта суд отклонил апелляцию Telegram к ФСБ: спецслужба выиграла, если Telegram в 15-дневный срок не выполнит предписание суда, мессенджер может быть запрещен на территории России. Развязка конфликта имеет колоссальную важность для каждого из нас, страны в целом, и, как ни странно, для самих органов ФСБ.

Универсальные ключи как катастрофа

Не существует золотого ключика, который откроет любой секретный чатик Telegram. Когда абоненты общаются, их послания шифруются временными ключами, которые, во-первых, уникальны только для конкретных абонентов (то есть, ключом Васи и Маши нельзя расшифровать и прочитать чат Джорджа и Усамы). Во-вторых, ключи «протухают» очень быстро (каждые 100 сообщений, но не реже раза в неделю). В-третьих, известны только участникам переписки — у разработчиков Telegram их нет, потому что ключи генерируются непосредственно абонентами.

И есть причина, почему эта технология сделана настолько параноидально. Дело в том, что последние 30 лет интернет-сервисы и приложения взламывались огромное количество раз, в том числе, хакерам неоднократно удавалось находить правительственные бэкдоры и использовать их в своих целях — для воровства денег и информации, взломов, шантажа и так далее. («Бэкдоры» — это так называемые «черные ходы» или, попросту, дыры в защите ПО, сделанные разработчиками специально для спецслужб и военных, чтобы дать им неограниченный доступ к информации). На эти грабли Интернет наступил не поддающееся подсчету количество раз — ломали всех и каждого, даже крупные компании уровня Sony и Equifax (банковский сервис).

В результате, IT-сообщество осознало и приняло простую истину — все тайное рано или поздно становится явным. Уязвимость, известная хорошим парням, однозначно будет обнаружена плохими — хакерами или спецслужбами потенциального противника.

После катастрофических инцидентов вроде heartbleed (когда внезапно выяснилось, что зашифрованный трафик протокола https, используемый на миллионах сайтов, можно было читать), многие сервисы и крупные компании раз и навсегда отказались от практики «закладок» в своих продуктах.

АНБ тоже требовала от Apple ключи для дешифровки всех айфонов. Процесс шел долго и публично, а СМИ активно освещали его. В итоге Apple удалось убедить АНБ и Сенат США в том, что, если такие мастер-ключи будут созданы Apple для АНБ, они неизбежно (сюрприз — хакеры умеют находить дыры!) попадут в плохие руки и вред от этого перекрывает все потенциальные плюсы. Гендиректор Apple Тим Кук лично давал публичные показания на эту тему.

Отказ России учиться на чужих ошибках выглядит крайне тревожно. Если Дуров вдруг согласится сделать для ФСБ бэкдор в своем продукте (а его просят именно об этом, но никаких мастер-ключей попросту не существует), это будет означать, что уязвимостью в защите продукта дырке неизбежно и довольно быстро начнут пользоваться профессиональные международные хакеры, спецслужбы других стран, в том числе тех, которых ФСБ считает потенциальным противником. А пользователи просто начнут уходить на другие платформы.

Об опасности создания бэкдоров ввиду их неизбежной компрометации неоднократно предупреждали и Эдвард Сноуден, и Брюс Шнаер (один из ведущих мировых экспертов по безопасноти), и многие другие ведущие эксперты по кибер-безопасности. Об этом говорит и опыт автора.

Инструмент террористов?

В математике есть чудесный метод доказательства — «от противного». Он крайне эффективен и прост. Давайте на секунду представим, что вы террорист и мысли ваши нечисты. Далее представьте, что Telegram — запрещен и вы не можете им пользоваться. Вы перестанете общаться со своими сообщниками? Нет. У вас сохранится возможность общаться с ними через другие средства? Да. То есть, инициатива запрета не решает обозначенную проблему. Что и следовало доказать.

Профессиональные террористы, с которыми сейчас борется весь мир, в том числе Россия, всегда имеют источники финансирования — и именно борьба с ними может нанести им максимальный вред. И пока у них есть деньги, они смогут нанять на рынке хакера, который лишен морали и работает исключительно за деньги. Он обеспечит покупку за наличные или на украденные кредитные карты одноразовых телефонов и сим-карт, а затем за считанные минуты соберет одноразовый зашифрованный месенджер уровня Telegram из доступных в публичном доступе кодов.

Пример: любой желающий может зайти на сайт — здесь лежат исходные коды (то есть готовый к сборке конструктор) мессенджера Signal на языке программирования С++. Это мессенджер уровня Facebook Messenger, Whatsapp, Telegram, а в чем-то и превосходит их. И таких исходных кодов, готовых к применению — в Сети много. Публичная проверка кодов и алгоритмов шифрования на прочность интернет-сообществом — общемировая практика. Она делает продукты надежными, но она же сводит на нет все запрещающие инициативы: тот, кому запретили инструмент А, всегда сможет выбрать одну из многочисленных альтернатив B.

Против демократии

В чем суть оперативно-розыскной деятельности, следствия и честного суда в любом демократическом государстве? Когда человек дает повод(!) подозревать его в противоправной деятельности (есть свидетели преступления или физические доказательства), запускается очень четкий и проверенный веками механизм. Следственные органы заводят дело и начинают собирать факты. Это отличает тоталитарную страну от свободной: оперативник не следит за всеми гражданами, чтобы поймать только Васю. То, что происходит сегодня в России, переворачивает все с ног на голову: для того, чтобы поймать 12 000 убийц в год, государство следит за 150 млн человек.

Если этические вопросы от вас далеки, давайте перейдем к цифрам. Самые передовые технологии сбора данных о людях и их классификации разрабатываются лидерами индустрии контекстной рекламы — в первую очередь, это, безусловно, Google и Facebook.

Проблема в том, что сейчас многие спецслужбы практикуют аналогичный технологический подход — собирают о людях максимум информации и учат искусственный интеллект (то есть, создают алгоритмы машинного обучения) в этом огромном океане фактов искать нужные закономерности и, в том числе, автоматически выявлять потенциальных преступников и места преступлений.

В чем тут главная проблема? Вы не поверите, но снова в математике: спецслужбы и правоохранительные органы мира (не только России) захлебываются в сигналах об опасностях. Искусственный интеллект не ест и не спит, в отпуск не ходит — подозрения появляются постоянно, огромными пачками. Органы поручают отработку версий обычным живым людям, оперативным сотрудникам, которых очень мало, чье обучение стоит очень дорого и длится годами. В итоге эти сотрудники огромную часть своего времени тратят на отработку ложных следов, потому что, условно, из миллиона красных флажков, 400 000 — ерунда уровня сообщений «давай завтра взорвем танцпол!», а еще 300 000 — мягко говоря, второстепенны по сравнению с действительно важными делами стратегического масштаба. А настоящие угрозы отлеживаются старыми методами — в основном, агентурной работой.

Главный побочный эффект — колоссальное количество денег сжигается в промышленных масштабах. По информации Сноудена, совокупный бюджет АНБ — белый и неофициальный, составляет около $75 млрд в год. От него же мы знаем, что эта сумма больше той, что тратят на слежку все остальные страны вместе взятые. Поэтому мировой бюджет на слежку за своими и чужими гражданами можно оценить примерно в $150 млрд в год. Для сравнения, величайшее технологическое достижение Лунная программа стоила США 100 млрд, отправка марсохода Curiosity — 1 млрд.

Международные отношения

Благодаря интернету, мы живем в глобальном мире и по-настоящему международном сообществе. Не бывает приложений и сервисов с на 100% однородным населением. Когда спецслужба конкретной страны просит сервис предоставить ключи полной дешифровки переписки, технически, она просит предоставить ей возможность перлюстрации корреспонденции иностранных граждан. И это уже не что иное, как разведка. Сообщения могут включать личную информацию и персональные данные. Вспомните, как сказалась на американо-германских отношениях слежка АНБ за телефоном Ангелы Меркель: в 2017 году она заявила, что Германия не может как прежде рассчитывать на союзников и не пожала руку Трампу на следующей встрече.

В Великобритании, Германии и Франции многократно обсуждались инициативы по запрету оконечного шифрования. Особенно сильно страсти бурлили в Великобритании, где Джеймс Камерон пытался на уровне первого лица провести соответствующий закон. Но, как и в США, эксперты смогли убедить власти, что идея с мастер-ключами навредит в итоге им самим. В этом году, оконечное шифрование и вовсе попадает под защиту GDPR (General Data Protection Act), — закона, вступающего в силу 25 мая. Пользователь в рамках GDPR получит право защищать свою информацию любыми доступными средствами, в том числе шифровать.

Россия, судя по кейсу с Telegram против ФСБ, скорее двигается по пути Китая, нежели Европы и США. Правильный это подход или нет — покажет время. Но тут хочется вспомнить фразу персонажа Костика из «Покровских ворот»: «Поверьте историку, — осчастливить против желания — нельзя».

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 24 марта 2018 > № 2544765 Евгений Черешнев


Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > rupto.ru, 21 марта 2018 > № 2579294 Григорий Ивлиев

Григорий Ивлиев: патентование с помощью блокчейн-систем требует серьезной дискуссии

Как зарегистрировать изобретение за рубежом, какие льготы сократят расходы изобретателей и насколько технологии упростят патентование — отвечает руководитель Роспатента

Григорий Ивлиев: патентование с помощью блокчейн-систем требует серьезной дискуссии

— С 28 февраля 2018 года в России вступает в силу Женевский акт Гаагского соглашения, который предоставляет для российских заявителей возможность получения охраны промышленных образцов в России и за рубежом путем подачи одной международной заявки. Можно ли ожидать, что появится аналогичная возможность для получения охраны за рубежом изобретений и полезных моделей?

— Аналогичная возможность для изобретений уже существует. Сегодня, например, вы можете получить единый патент на изобретение, который будет действовать на территории государств, входящих в Евразийскую патентную организацию (ЕАПО). Кстати, именно Роспатент проводит патентный поиск по значительному числу заявок, поступающих в Евразийское патентное ведомство, а его результаты потом ложатся в основу решения экспертов ЕАПВ. В 2017 году на Восточном экономическом форуме, на встрече глав патентных ведомств ЕАПО, мы инициировали начало работы над созданием системы единого патента на промышленный образец в рамках ЕАПО. Это непростая, в том числе, дипломатическая работа, это процессы внутригосударственного согласования, но мы договорились, что начнем первые действия уже в этом году.

Есть возможность подачи заявки на изобретение через Роспатент по системе PCT (Patent Cooperation Treaty), когда вы можете испросить правую охрану вашего изобретения на территории одного или нескольких из 152 государств, которые сегодня являются участниками Договора о патентной кооперации. Выбираете зарубежный рынок, на котором вы ходите присутствовать, — и подаете заявку.

А вот для грамотного выбора рынка я бы посоветовал вам обратиться в Проектный офис Федерального института промышленной собственности (ФИПС), который занимается подготовкой патентных ландшафтов. С помощью этого аналитического инструмента вы можете, в частности, выбрать для себя наиболее перспективные зарубежные рынки, на которые вам стоит идти со своим патентом. Так что, подобные возможности, уже есть, уже работают во всем мире. И к нам из других патентных ведомств мира приходят заявки, поданные по системе PCT. Следует отметить, что в рамках РСТ Роспатент уже давно выполняет функции Международного поискового органа и Органа международной предварительной экспертизы не только для российских заявителей, но и для заявителей из 29 других стран.

Сегодня через Роспатент можно получить единый патент на изобретение, который будет действовать на территории государств, входящих в Евразийскую патентную организацию. А система Patent Cooperation Treaty позволяет испросить правую охрану своего изобретения на территории одного или нескольких из 152 государств — участников Договора о патентной кооперации.

Совместно с Российским экспортным центром (РЭЦ) в прошлом году мы выпустили тираж специальных брошюр, в которых рассказывали, как получить патент на изобретение, промышленный образец и товарный знак, в том числе, за рубежом. Это брошюры есть у нас на сайте в открытом доступе, так что порядок патентования за рубежом вы можете изучить самостоятельно. Вы также можете обратиться в один из Центров поддержки технологий и инноваций (ЦПТИ), которые Роспатент продолжает открывать совместно с Всемирной организацией интеллектуальной собственности (ВОИС). Найти ЦПТИ в вашем регионе можно либо с помощью сайтов Роспатента или ФИПС, а также с помощью портала Бизнес-навигатор МСП, который делает Корпорация МСП. У них есть раздел, посвященный ЦПТИ, который мы готовили совместно.

Я бы еще обратил внимание, что РЭЦ реализует разработанную совместно с Роспатентом программу поддержки зарубежного патентования, по которой вы можете компенсировать 100% затрат на получение патента за рубежом и 70% затрат на подготовку документов для зарубежного патентования. Когда Владимир Путин встречался в Самаре с женщинами-предпринимателями накануне Восьмого марта, ему задавали вопрос о поддержке зарубежного патентования. И президент ответил, что такая программа уже есть, работает, более того, государство будет ее усиливать, развивать.

Для получения зарубежной охраны полезных моделей также можно использовать систему РСТ, однако в части этого объекта вопрос немного сложнее, так как есть существенная разница в национальных законодательствах. Например, в ряде стран просто нет такого объекта интеллектуальной собственности.

По программе поддержки зарубежного патентования можно компенсировать 100% затрат на получение патента за рубежом и 70% затрат на подготовку документов для зарубежного патентования.

— Роспатент подписал соглашение с блокчейн-платформой управления интеллектуальной собственностью IPChain. Патентование с помощью блокчейн — это альтернатива традиционной процедуре или теперь вся патентная информация будет храниться таким образом?

— Пока вопрос о патентовании с помощью блокчейн-систем только обсуждается экспертным сообществом. В частности, мы будем говорить об этом на нашей международной конференции «Цифровая трансформация: интеллектуальная собственность и блокчейн-технологии», которая пройдет 16-17 апреля 2018 года в Центре международной торговли. В конференции будут принимать участие главы патентных ведомств стран BRICS, руководство Всемирной организации интеллектуальной собственности, представители министерств и ведомств Российской Федерации, ведущие эксперты отрасли. Конференция станет событием мирового масштаба в сфере интеллектуальной собственности, поскольку вопросы, которые будут на ней обсуждаться, сегодня волнуют всех.

В частности, генеральный директор ВОИС Френсис Гарри на 49-й сессии Генеральной Ассамблеи прямо заявил, что цифровые технологии сегодня стремительно развиваются, что патентные ведомства мира должны сосредоточить внимание на более активном использовании этих инструментов в контексте административного управления интеллектуальной собственностью. Но и классическая патентная система тоже, в свою очередь, влияет на эти новые технологии. Об этом тоже не стоит забывать.

Понимаете, нам нельзя игнорировать сформированный институт проверочной экспертизы, который сегодня подтверждает качество патентов. Как будет соотноситься патентование с помощью блокчейн-систем и экспертная проверка заявок, на основании которой принимается решение о выдаче патентов? Так что вопрос о фиксации и хранении патентной информации с помощью распределенных реестров, вопрос такой альтернативы — поводы для серьезной дискуссии. Но уверен, что на нашей конференции мы сможем обсудить возможные варианты выгодной всему мировому сообществу интеграции новых технологий — блокчейна, искусственного интеллекта, больших данных — и классической патентной системы.

Что касается нашей позиции, то мы в первую очередь видим возможность использования блокчейн-технологий при регистрации распоряжения правами на объекты промышленной собственности и средства индивидуализации. Сегодня, чтобы распорядиться правами или частью прав, вам нужно заключить договор и зарегистрировать распоряжение исключительным правом в Роспатенте. При использовании блокчейн-технологии, у вас появится возможность распоряжаться правами без этих дополнительных действий, поскольку факт распоряжения правом будет моментально отображаться в системе. Более того, в один момент вы можете передать права сразу нескольким контрагентам, десяткам, сотням. И об этом будут знать все участники системы, включая Роспатент.

Сегодня, чтобы распорядиться правами на объекты промышленной собственности, нужно заключить договор и зарегистрировать распоряжение исключительным правом в Роспатенте. При использовании блокчейн-технологии эти действия не потребуются, поскольку факт распоряжения правом будет моментально отображаться в системе.

— Недавно Роспатент выдал первый российский патент в сфере блокчейн, автором заявки был Дю Игорь Сан-Сенович. Расскажите подробнее об этом патенте.

— Это первый российский патент на изобретение с использованием технологии блокчейн, который мы выдали. Наши эксперты вынесли решение о его выдаче в конце прошлого года. Если говорить общими словами, то это технология контроля качества продукции на всех этапах — от её производства до момента реализации. Мы писали об этом изобретении на официальном сайте Роспатента в рубрике «Патент недели».

Технология блокчейн в данном изобретении обеспечивает сохранение информации обо всех операциях по производству и реализации продукции в распределенную базу данных. С каждой операцией в систему заносятся данные о времени, дате, участниках, виде операции, а также информация о всей распределенной системе хранения и обработки информации (блокчейн-сети), все части которой для поддержания целостности и обеспечения достоверности информации постоянно согласуются. Вы уже не просто смотрите на напечатанную на упаковке продукта дату, а можете обратиться к системе, в которой она строго зафиксирована, можете посмотреть как продукт транспортировался, как и в каких условиях хранился, можете отследить все действия, которые могли повлиять на качество продукта.

— По словам директора ФИПС Юрия Зубова, в 2017 году удалось снизить средние сроки рассмотрения заявок практически на все объекты интеллектуальной собственности, и по изобретениям и по товарным знакам они составляют около 9 месяцев. При этом в сентябре на встрече с представителями общественности Ярославской области президент России Владимир Путин сказал, что нужно подумать о введении предпатентования. Как вы относитесь к этой инициативе, какие у нее перспективы в России?

— В настоящий момент сроки патентования, сроки проведения экспертизы по существу в России — одни из самых низких в мире. В прошлом году на международной конференции Роспатента выступала патентный поверенный США, которая вкратце рассказывала о системе патентования, принятой за океаном. Так вот, по её словам, те, кто говорит о долгих сроках патентования в России, просто не пробовал патентоваться в Штатах. Там эти сроки гораздо больше. Так, в США в 2015 году среднее время до принятия решения о выдаче или об отказе в выдаче патента составляло 26,6 месяца; в 2016 — 25,3 месяца. В Японии этот показатель составлял 18,8 месяца в 2015 году и 16 — в 2016. В Южной Корее заявителю приходилось ждать решения 16 месяцев и 16,2 месяца, соответственно. В Роспатенте этот показатель в 2015 году составлял 10,5 месяцев, в 2016 — 10,3; а в 2017 — 9,3 месяца.

Сроки обработки патентных заявок

Чтобы принять решение о выдаче патента, проверить его мировую новизну, оценить изобретательский уровень и возможность промышленной применимости, эксперт должен проанализировать мировой массив патентной информации в данной области, обратиться к научным публикациям на данную тему. На это в любом случае требуется время. И, тем не менее, сокращение сроков патентования, а также выдачи свидетельств на товарные знаки — один из приоритетов нашей текущей работы.

Хочу обратить внимание изобретателей, заявителей, что они могут сами сократить сроки рассмотрения их заявки, подав ее в электронном виде через сайты Роспатента и ФИПС или сайт Госуслуг. По нашим данным, сроки рассмотрения заявок, поданных в электронном виде, короче примерно на треть. И, к тому же, это дешевле на 30%. Так что на сроки рассмотрения может повлиять не только Роспатент, но и сам заявитель.

Заявитель может ускорить рассмотрение заявки, подав ее в электронном виде. В этом случае сроки рассмотрения короче примерно на треть и дешевле на 30%.

Еще одна возможность для заявителя — услуга проведения ускоренного информационного поиска на платной основе. Такая услуга позволяет сократить срок направления заявителю первой корреспонденции экспертизы и соответственно сократить срок принятия решения о выдаче охранного документа до 2 месяцев. Мы ввели её, чтобы инновационный бизнес, который заинтересован в скорейшей правовой защите своих нематериальных активов, стартапы, которые стремятся занять в том числе и зарубежные рынки, научные центры, сделавшие прорывное открытие, могли максимально быстро найти инвесторов и коммерциализировать свои разработки.

Несмотря на уже идущую работу по сокращению сроков, мы, действительно, как сказал Президент России, разрабатываем идею введения института предварительных патентных заявок. Это одна из наших приоритетных законодательных инициатив. Предполагается, что право на подачу предварительной заявки будет состоять в том, что заявитель может подать заявку без формулы с описанием, которое может быть составлено без соблюдения формальных требований, за исключением одного: в предварительной заявке должна быть раскрыта сущность технического решения. Заявка, оформленная в соответствии с установленными правилами, должна быть представлена в течение 12 месяцев. Если это требование будет выполнено, приоритет изобретения или полезной модели будет установлен по дате подачи предварительной заявки.

Проект закона сейчас прорабатывается как внутри нашего ведомства, так и во взаимодействии с заинтересованными органами исполнительной власти, экспертным сообществом. Мы рассчитываем, что этот инструмент серьезно поможет защитить интересы наших изобретателей в процессе переговоров с потенциальными инвесторами. Как только контуры будущего законопроекта будут оформлены, мы обязательно об этом расскажем.

— Каковы перспективы патентования программного обеспечения? Патенты на ПО запрещены во многих странах, но при этом все равно выдаются.

— Роспатент не выдает патентов на программное обеспечение. Мы выдаем свидетельства о регистрации программ для ЭВМ. Это область авторского, а не патентного права. Важно понимать главное: в отличие от программ для ЭВМ патент на изобретение это всегда технологический шаг вперед, это всегда техническое решение какой-либо проблемы, это всегда доказанный результат применения такого рода решения. В его основе может лежать, в том числе и программа для ЭВМ, как указано в п. 1 ст. 1350 ГК РФ. Программой для ЭВМ является представленная в объективной форме совокупность данных и команд, предназначенных для функционирования ЭВМ и других компьютерных устройств.

Например, в мире насчитывается тысячи, если не сотни тысяч, программ по обработке изображений, каждое содержит в своей основе уникальный программный код, который охраняется авторским правом, но, по сути, они все решают одну техническую задачу — редактирование изображений на компьютере, планшете или смартфоне. Пока никаких принципиальных изменений в системе правовой охраны программ для ЭВМ не предвидится.

— Появляются новые программы профессиональной переподготовки, направленные на формирование у специалистов в сфере интеллектуальной собственности компетенций в области коммерциализации изобретений. Какие это компетенции, на кого рассчитаны эти программы, кому стоит обратить внимание на их выпускников?

— В 2018 году ВОИС выпустила доклад, где говорилось, что в стоимости многих потребительских товаров доля интеллектуальной собственности, доля нематериальных активов составляет уже треть цены. Интеллектуальная собственность является одной из важнейших составляющих, если не фундаментом, экономического роста национальных экономик. На той же встрече в Самаре Владимир Путин ясно дал понять, что развитие сферы интеллектуальной собственности — в числе приоритетов будущего правительства России. В утвержденной государственной программе «Цифровая экономика» уделено значительное внимание проектам, связанным с вопросами интеллектуальной собственности. Так что спрос на профессии, навыки и знания в этой области будет только расти.

В России наблюдается дефицит специалистов в этой области. И не только тех, кто может коммерциализировать изобретения. В стране — на предприятиях, в научно-исследовательских центрах, в крупных корпорациях — не хватает специалистов по правовой охране результатов интеллектуальной деятельности, а именно по выявлению охраноспособных результатов интеллектуальной деятельности, их регистрации, оформлению прав. Не так много специалистов, которые могут подать грамотно оформленную заявку на изобретение, для чего им нужно обладать не только знаниями в области патентного права, но и навыками в той сфере, изобретение в которой они хотят зарегистрировать. Нет специалистов, которые бы определяли наиболее перспективные, в том числе и с коммерческой точки зрения, области исследований с расчётом на дальнейшее получение патента и его коммерциализацию. У нас на всю страну 1600 патентных поверенных, тогда как в странах — технологических лидерах их десятки тысяч. В советское время (60–80-е годы) через различные программы повышения квалификации и профессиональной подготовки по направлению ИС («интеллектуальная собственность») проходило более 15 000 человек ежегодно, сейчас это число в разы меньше.

В России не хватает специалистов по правовой охране результатов интеллектуальной деятельности. Нет специалистов, которые бы определяли наиболее перспективные, в том числе и с коммерческой точки зрения, области исследований.

Сегодня в стране только один специализированный вуз — Российская государственная академия интеллектуальной собственности (РГАИС), и очень ограниченное число программ в других вузах. Между тем, в Китае, мировом лидере по количеству поданных заявок на изобретения, начинают рассказывать об интеллектуальной собственности и её возможностях буквально со школы, так записано в их национальной стратегии в сфере ИС. Даже школьники там понимают, что на грамотно оформленных идеях можно и нужно зарабатывать, что это приносит пользу не только самому изобретателю, но и всей стране, всему миру. У нас тоже есть патенты, которые получили совсем юные изобретатели, но это редкие случаи. Это, к сожалению, не носит системного характера. И чаще всего за таким патентом стоят грамотные педагоги или родные, которые помогли этим ребятам правильно оформить заявку. Можно сказать, что им повезло. Тем не менее, в прошлом году Роспатент договорился о сотрудничестве с образовательным центром «Сириус» (Сочи), подписал соглашение с сетью детских технопарков «Кванториум», так что мы будем развивать это направление.

Поэтому Роспатент активно выступает за развитие образования в сфере интеллектуальной собственности, за внесение компетенций в сфере ИС в федеральные образовательные стандарты, особенно для технических и естественнонаучных вузов. Будущие биологи, химики, физики, фармацевты должны понимать, что такое патентная система, как она работает, как можно использовать её преимущества в своей научной и исследовательской карьере. Есть поддержка этого вопроса со стороны профильных ведомств, и этот вопрос обязательно будет включен в стратегический документ по развитию сферы ИС, который мы сейчас активно прорабатываем.

— Какие еще меры повышения изобретательской активности сегодня предлагает Роспатент?

— Одна из первоочередных мер — это изменение законодательства для обеспечения справедливого вознаграждения работнику за результаты интеллектуальной деятельности, используемые работодателем. Это выгодно как авторам, так и работодателям. Более мотивированный работник — более креативный, что положительно сказывается на конкурентоспособности компаний, их инновациях. Изобретатели должны получать достойное материальное вознаграждение за свой труд. Сегодня его размер во многом определяется исключительно доброй волей работодателя, тогда как, например, в Германии строго определено, что изобретатель получает не только разовое вознаграждение, но и долю от реализации продукции, в которой используется его изобретение. В замен, конечно, автор отказывается от ряда своих прав в интересах работодателя, и этот процесс должен быть четко регламентирован. Выше я уже говорил о государственной поддержке зарубежного патентования и компенсации расходов на получение патента за рубежом. Новым положением о пошлинах предусмотрены льготы на патентование для студентов и молодых ученых, научно-исследовательских центров, ветеранов боевых действий.

Также есть ряд предложений в налоговой сфере. В частности, необходимо, на наш взгляд, ввести специальный налоговый режим в отношении доходов от использования прав на результаты интеллектуальной деятельности (РИД) и/или их отчуждения по аналогии с режимом «патентной коробки», используемым в развитых зарубежных странах. Данный инструмент используется в практике технологически развитых стран (Англия, Франция, Нидерланды, Бельгия, Китай и др.) в рамках конкуренции налоговых юрисдикций для привлечения «умных инвестиций» в страну. Это потребует внесения изменений в Налоговый кодекс.

Новым положением о пошлинах предусмотрены льготы на патентование для студентов и молодых ученых, научно-исследовательских центров, ветеранов боевых действий.

Есть ряд предложений по сближению процессов создания результата интеллектуальной деятельности и введению прав на него в экономический оборот. Выше я уже говорил о предварительных заявках на патент, которые позволяют быстрее приступить к маркетингу инновации. Мы также готовим предложения по облегчению возможностей для лицензирования на допатентной стадии. Прежде всего это будет снижать затраты научных и образовательных организаций на коммерциализацию своих разработок.

Мы также предлагаем ввести льготы для малых инновационных предприятий (МИП) по уплате страховых взносов, поскольку на первых этапах работы над созданием и внедрением РИД, заработная плата и связанные с ней платежи составляют значительную часть расходов таких предприятий. При этом, ее можно предоставлять только тем МИП, которые внедряют патенты на изобретения, созданные в вузах, чтобы снизить злоупотребления и поддержать только компании, работающие на передовом техническом уровне. Мы большое внимание уделяем развитию трансфера технологий из научного сектора в предпринимательский. Для этих целей, недавно нами была учреждена Национальная ассоциация трансфера технологий. В нее уже вступили ведущие промышленные компании и исследовательские организации. Одна из основных задач — сформировать сеть профессионалов, технологических брокеров, которые смогут повысить активность рынка интеллектуальной собственности. При помощи Ассоциации мы намерены реализовывать ряд образовательных программ, включающих лучшие зарубежные практики, а также распространять лучшие практики управления интеллектуальной собственностью в вузах, научных организациях и предприятиях. Такая работа внесет существенный вклад в улучшение понимания интеллектуальных прав и культуры их использования.

Здесь я могу только еще раз сослаться на выступление президента России Владимира Путина в Самаре, который подтвердил, что государство активизирует работу по поддержке инновационных предприятий и высокотехнологичного экспорта, причем, для всей экономики, а не только для отдельных субъектов.

— Расскажите об идее «биржи» интеллектуальной собственности — интернет-платформы для изобретателей и инвесторов. На какой стадии разработки находится проект?

— Идея «биржи изобретений» — одна из тем, которые обсуждаются не только в российском изобретательском и патентном сообществе. Могу сказать, что Роспатент предпринимал некоторые шаги в данном направлении. В частности, мы активно поддержали создание Национального реестра интеллектуальной собственности (НРИС), который сегодня входит в ассоциацию IPChain, наша РГАИС была одним из соучредителей НРИС, оказывала создателям Реестра методическую поддержку. Мы надеемся, что эта идея о создании «биржи изобретений», которая была заложена в фундамент НРИС, получит свое дальнейшее развитие, и НРИС будет активно использоваться бизнесом для поиска перспективных инвестиционных проектов.

Ирина Смазневич, 4science

Россия > СМИ, ИТ. Образование, наука > rupto.ru, 21 марта 2018 > № 2579294 Григорий Ивлиев


США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 марта 2018 > № 2544675 Евгений Черешнев

Беззащитные данные: как Facebook оказалась в центре самого большого скандала в истории

Евгений Черешнев

Президент и основатель Biolink.Tech

Cambridge Analytica придумывала, как высасывать из пользователей Facebook максимальное количество информации: она делала всевозможные веселые приложения и тесты, а потом составляла профили, помогающие манипулировать людьми

Акции Facebook падают — со вчерашнего дня капитализация компании «провалилась» на $40 млрд. Причина — масштабный и нехорошо пахнущий скандал: бывший сотрудник компании Cambridge Analytica (далее CA) Крис Уайли (Chris Wylie) дал интервью The Guardian, в котором признался, что компания использовала данные пользователей Facebook без их ведома, для профилирования и «промывания мозгов».

А конкретно — для активной доставки контента, влияющего на решения людей, в том числе во время выборов президента США. Крис признался, что покровителем затеи был не кто иной, как Стив Бенон, доверенный советник Трампа, и именно он придумал проекту название «psychological-warfare [email protected] tool» ( если смягчить перевод — «инструмент для запудривания мозгов»). Об этой истории на данный момент написала практически вся западная пресса: The Guardian, NY Times, Observer, и маятник только начинает раскачиваться, ибо все вопросы, которые витали в воздухе относительно понятия «приватность» внезапно стали как никогда актуальными и наглядными. Оказалось, что как минимум одна коммерческая компания может влиять на то, кто будет президентом любой развитой страны.

Ситуация очень сложная с технической точки зрения, поэтому большинство спикеров не комментируют, что, собственно, произошло и почему это настолько важно, что инвесторы сбрасывают акции Facebook. Мне кажется, важно объяснить суть, а для этого вспомним порядок событий. Изложение сознательно упрощено, чтобы не уходить в технические дебри:

1) Компания Cambridge Analytica во главе с СЕО Александром Никсом (Alexander Nix) понимает, что данные о человеке можно использовать для манипуляции общественным мнением.

2) Компания поднимает инвестиции, нанимает инженеров, чтобы сделать программное обеспечение, способное анализировать поведенческие данные человека: что пользователь пишет в интернете, с кем общается, его лексикон, маршруты движения, предпочтения в литературе, фильмах и музыке и т. д. На основании этих данных делаются конкретные заключения: что надо сказать человеку и в каких выражениях/форме, чтобы он поверил и отреагировал предсказуемо — так, как надо заказчику.

3) Компания проводит тесты своего софта и понимает, что она не ошиблась: условно, если холерикам и сангвиникам, собирателям и революционерам давать разный контент и упаковывать одни идеи в разные сообщения — кому-то видео чиновника со скрытой камеры, кому-то скриншот почтового ящика Хилари Клинтон, кому-то подкаст никому не известного блогера, — люди реагируют с потрясающим уровнем конверсии (соотношение кликов к количеству показанной рекламы).

В CA понимают — это золотая жила, но для того, чтобы развернуться, им нужно еще больше данных о людях.

4) Cambridge Analytica придумывает ход конем, чтобы высасывать из пользователей Facebook максимальное количество информации: о них, их друзьях и знакомых, а главное — дополнительную личную информацию для составления психологического портрета пользователей. Они своими руками и руками внешних подрядчиков начинают делать всевозможные веселые приложения и онлайн-тесты, пройдя которые, можно узнать, условно, «кто ты во «Властелине колец» и «кто ты на самом деле по гороскопу», и поделиться смешным рейтингом с друзьями.

Затея срабатывает — люди не чуют подвоха, соглашаются на любые условия работы приложения и начинают отдавать кучу личной информации о себе и своих друзьях. Эти приложения по сути представляют собой психологическое анкетирование (до 2015 года это было возможно в космических масштабах и почти без ограничений, в 2015-м Facebook изменил свой API и запретил приложениям собирать большую часть информации о «друзьях друзей», но это драматично не повлияло на бизнес CA, ибо их главный конек был и остается в социальном инжиниринге).

5) Помимо FB компания Cambridge Analitica покупает данные у дата-брокеров (на рынке более 2000 компаний, в том или ином виде специализирующихся на перепродаже наших данных — истории покупок, истории поиска и веб-серфинга и т. д.). Сопоставляя данные профилей FB, покупную информацию и данные из «веселых» приложений и «даркнета», где публикуют, например, украденные хакерами базы данных, они получают возможность делать предсказания о конкретных людях с колоссальной точностью.

По исследованиям компании Biolink.Tech, всего можно выделить 14 типов данных. Например, чтобы вы понимали возможности: с высокой достоверностью даже по анонимным данным можно определить пол человека, расу, профессию, социальный статус и примерный уровень доходов. А также личные качества: гей или натурал, изменят жене/мужу или нет, за кого будет голосовать из списка кандидатов, шовинист или нет, расист или нет, правые или левые взгляды — список классификаций почти бесконечный.

Как писал Джордж Оруэлл, «кто контролирует прошлое, контролирует будущее». И тут это как нельзя точно описывает суть — если ты знаешь, что делал человек последние 10 лет, ты почти гарантированно сможешь сказать, что он будет делать завтра.

6) CA убедилась, что машинка по поиску целей работает. С каналами доставки мозговых бомб тоже все было понятно — социальные сети. Осталось решить простую проблему — контент. Они начали в прямом смысле планировать кампании по изменению общественного мнения через компромат, настоящий и выдуманный контент, компрометирующий или, наоборот, выставляющий в хорошем свете конкретного человека или фракцию. Гендиректор компании открыто признался в одном из своих интервью — «не важно, правдива новость или нет, если в нее поверят». Это в сути своей отражает бизнес-модель CA: собрать базу из 50 млн человек, разбить их по типам, понять цель заказчика и начать одним людям скармливать одно, другим — другое, третьим — третье, чтобы все начали ругаться друг с другом, но в сухом остатке была достигнута цель — победа кандидата Х на выборах или принятие решения на референдуме по выходу Англии из Евросоюза. Автор не утверждает, что в CA это сделали, лишь указывает, что у них могла быть такая возможность, компания открыто продавала свои услуги на рынке.

The Guardian упоминает о том, что они делали питч даже компании «Лукойл», которая не совсем поняла, как их возможности связаны с нефтяным бизнесом, и якобы на этом разговор и закончился. Зная косность и консервативность нефтянки и то, как «быстро» они принимают стратегические решения вне своей прямой экспертизы, полагаю, что «Лукойл» — ложный след. Это лишь пример разнообразия клиентской базы CA.

6) Facebook напряглись, что у них в пуле есть партнер, который высасывает из их абонентской базы столько данных. По заявлению вице-президента Facebook Пола Греваля (Paul Grewal), FB отрезал CA доступ к данным после изменения правил в 2015-м. Он четко обозначил позицию: мол, они нарушили наше лицензионное соглашение, и мы потребовали письменных доказательств, что данные, полученные о наших пользователях, уничтожены. Были ли они уничтожены на самом деле — неизвестно, но в этом сейчас будет разбираться экспертная группа, автор уверен, что власти UK и EU выдадут соответствующий ордер.

7) Отписавшись в Facebook, мол, все окей, не переживайте, Cambridge Analytica не просто не прекратила своей деятельности, она, наоборот, ее стала наращивать и применять новые инструменты сбора данных, часто противоречащие политике самой Facebook. Крис Уайли признался:

«Мы использовали несовершенство программного обеспечения Facebook для сбора миллионов пользовательских профилей и построения моделей, которые позволяли нам узнавать о людях и применять эти знания для активации их внутренних демонов».

Бесплатные соцсети. Дорого

В сухом остатке совершенно неважно, докажет расследование, что CA нарушили правила работы Facebook, или окажется, что Facebook, например, не просто не мешала, но и помогала их деятельности. Существует одна компания, которая сосредоточила в своих руках знания о поведении 2 млрд человек.

Эти знания компания, ее легальные партнеры и не ограниченные законом хакеры и преступные группировки могут использовать для изменения исхода любого голосования, отношения к совершенно любому тезису, человеку или компании.

Мы видим, что социальные сети совсем не бесплатные. Наши данные стоят денег, и немалых: Facebook зарабатывала на рекламе около $40 млрд в год, а сколько заработала CA на выборных кампаниях — страшно подумать (только на предвыборную компанию в интернете штаб Трампа затратил $58,6 млн).

Монополия Facebook на наши «цифровые ДНК» (следы, которые пользователь оставляет в интернете) стоит поперек горла всем. Бизнесы подсаживаются на рекламные ковровые бомбардировки, как на героин, люди устают смотреть рекламу вещей, которые им не нужны, государства в силу своей природы ищут баланса сил на уровне ООН, а FB очевидным образом придает больше силы США. И не все в США этому рады: в Америке живет и работает огромное количество блестящих специалистов и потрясающих, добрых, открытых людей, реально ставящих нужды планеты выше своих собственных. Не надо судить о США по поведению политиков, так же, как многие американцы не судят о России по передачам российского телевидения.

На данный момент Марк Цукерберг не дал ни одного комментария о ситуации, что выглядит крайне странно, особенно на фоне пикирующего курса акций. Как сообщил Marketwatch, оказывается, Марк в последние дни активно распродавал собственные акции, полагаю, он это делает осознанно, понимая будущую силу только начинающегося скандала.

Осенью 2016 года автор этого текста выступал на TEDx с темой важности «цифрового ДНК» и опасности управления с его помощью общественным мнением. По итогам в числе прочего пришлось выслушать массу критики в духе «не надо выдумывать проблему там, где ее нет. Не существует такой проблемы, как приватность, потому что данные — это собственность бизнесов».

Надеюсь, теперь многие увидят, как жестоко ошибались. Рад, что эта ситуация стала публичной и вопрос прав человека на владение своими данными неизбежно будет обсуждаться на уровне глав государств.

И о важном. Заявление, что данные применялись «без ведома пользователей», технически не соответствует действительности.

Пользовательское соглашение Facebook устроено таким образом, что единожды кликнув «я согласен», вы навсегда прощаетесь со всеми (!) правами на свои посты, фото, поведенческие данные, историю маршрутов и все косвенные заключения, которые можно сделать на основе этих данных.

Например, не удивляйтесь, если Facebook соберет из ваших данных бота с вашим лицом и начнет вашим друзьям продавать что-то. Это не будет нелегальным. Уверен, сложившаяся ситуация наконец всех отрезвит и подходы к данным в мире начнут меняться.

США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 20 марта 2018 > № 2544675 Евгений Черешнев


Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 20 марта 2018 > № 2536855 Сергей Калугин

Сергей Калугин: "У России особый путь цифровизации"

О том, как бизнесу взаимодействовать с государством, тестируя и внедряя передовые технологии, и какая роль в этом сотрудничестве отводится отраслевым консорциумам, рассказывает замглавы Минкомсвязи России и глава координационного комитета консорциумов «Умный город» и «Цифровое здравоохранение» Сергей Калугин.

Трансформация экономики в цифровую в рамках каждого национального государства имеет свою специфику и свои особенности. Осознание и практическая реализация региональных особенностей, сильных и слабых сторон, поиск и реализация конкретных механизмов может ускорить процесс, сделать его более дешёвым и безболезненным. Не претендуя на полноту анализа и изложения, хочется привести несколько аргументов в пользу создания отраслевых консорциумов.

Вначале несколько слов о вызовах, предполагающих данную форму как эффективный вариант решения задачи «цифровой трансформации». Одна из главных проблем отечественной экономики – стареющее население. Уже в ближайшем будущем очень многое будет зависеть от того, насколько эффективнее начнёт работать всё более малочисленная группа молодых россиян. Работать придётся лучше не только для экономического роста, но и для поддержания текущего уровня жизни. Для этого важно не только получить хорошее образование, но и дольше сохранять свою высокую работоспособность, быть здоровым и жить в комфортных условиях. Параллельно мы имеем негибкую централизованную экономику с очень невысоким уровнем разумного цифрового регулирования, нормативами и стандартами зачастую из прошлого века.

Отдельная история – отсутствие в нашей стране достаточного количества «технологических супегигантов» типа Siemens, Mitsubishi или Huawei, составляющих основу экономик – «цифровых» лидеров. В России на сегодняшний момент таких «супергигантов» нет. Но есть понимание, что в нескольких ключевых направлениях можно добиться быстрого и реального прогресса, правильно соединив уже существующие отдельные наработки отечественных компаний. Это вполне достижимо при условии, что игроки рынка будут взаимодействовать друг с другом, быстро внедрять новые технологические решения, а государство будет им помогать в продвижении этих решений и их мультипликации на территории страны – к примеру, через госзаказ. Отраслевыми нишами для работы первых консорциумов могут стать «Умные города» и «Цифровая медицина».

Формат консорциумов предполагает объединение очень сильных компаний или госкорпораций (типа «Росатома» и «Ростелекома»), средних компаний, которые успешно делают стандартные вещи, и новых технологических стартапов, у которых есть компетенции и ноу-хау. Задача на начальном этапе – выработка отраслевых стандартов, координация разработки новых цифровых продуктов, и тестирование предлагаемых технологий и архитектур в нескольких «пилотных» регионах РФ.

Наличие в составе консорциума «государственных гигантов» существенно повышает доверие к ним заказчиков – субъектов госуправления и территориальных органов. Крупные корпорации могут так же стать своеобразным зонтиком для других предприятий – определенным образом гарантировав финансовую стабильность и долгосрочные отношения с заказчиками. Им будет легче видеть реально происходящие изменения продуктов и услуг, а, в конечном счете, проще нащупать и обосновать направления собственной трансформации. И конечно, поучаствовать в развитии новых отраслей, продвигая в том числе и свои текущие услуги.

Для технологических и инженерных компаний упростится доступ к заказчикам, им легче будет договориться между собой, предложив клиентам комплексные решения. Проще будет сформулировать долгосрочные планы развития, лучше видя долгосрочные потребности клиентов. Наконец, проще будет решиться на инвестиции в собственное развитие. Для венчурных капиталистов это шанс получить заказ на свои инновационные разработки. Увидеть свои продукты в действии, развивать их в постоянном контакте с заказчиком. Способ сбалансировать свое развитие, уменьшить количество стрессов, сосредоточится на совершенствовании продукта. Легче получить финансирование от инвесторов, которым комфортнее вкладывать в компанию с прогнозируемым, долгосрочным и растущим спросом на ее продукт. Наконец реальное, живое дело займет больше светлых умов, потенциально снизит утечку как мозгов, так и капитала.

Мне хочется сделать оговорку: умный город – это не самый компьютеризированный город, это город в котором делается максимум для комфортной жизни людей. На мой взгляд, лучшее определение "Умного" города дал профессор Васильев, руководитель Национального исследовательского университета информационных технологий, механики и оптики (Университета ИТМО): «Умный» город – это система городского хозяйства, создающая наилучшие условия для жизни горожан, повышения качества городского управления, условий ведения бизнеса за счёт оптимального использования доступных ресурсов, в том числе за счет разумного использования передовых информационных технологий».

В каждом крупном российском городе уже сейчас существует больше сотни (иногда до 150!) разных и разрозненных информационных систем. Многие из них отчасти «интеллектуальны». Правильно объединить их – и будет очевидный эффект. В рамках национального консорциума «Умный город» мы хотим предложить территориям конкретную аппаратно-программную платформу. Она будет уметь эффективно управлять не одной, а всеми сферами городского жизнеобеспечения, и может быть масштабирована по всей стране. Эффективно – это когда каждый из модулей – «умный свет», «умные дороги», «умная вода», «умный дом» – становится более экономным и точным за счет использования и предиктивного анализа данных «соседних» модулей. Общая платформа позволит этого добиться.

Похожая ситуация в медицине. Конкурентоспособность экономики определяется качеством человеческого капитала. При этом скачок в развитии высокотехнологичной медицинской помощи, создание новых средств контроля физиологических параметров, средств дистанционного контроля а также имплантируемых медицинских изделий вместе со стремительным развитием ИТ позволяют кардинально улучшить качество медпомощи для каждого конкретного гражданина РФ. Цель консорциума «Цифровая медицина» – подготовить возможность перевода всей национальной медицины на модель «цифрового двойника» каждого человека, в каком бы отдаленном населенном пункте он ни находился.

Еще один важный вопрос – безопасность. В цифровом мире, где существуют цифровые двойники всего – всех систем городского хозяйства, предприятий, людей, а все системы живут в облаке – особо звучит тема цифрового суверенитета. Важно понимать, где хранятся данные, кто принимает решение о работе той или иной системы. И только использование продвинутых отечественных систем и платформ может обеспечить национальный суверенитет.

Мы видим, сколько труда, а в конечном итоге денег стоят подобные системы. Они создаются годами тысячами талантливых разработчиков и стоят миллиарды долларов. И миллиарды вкладываются в их развитие каждый год. Наверное, только объединение усилий десятков компаний могут обеспечить создание конкурентоспособных систем. Консорциумам проще не проиграть рыночной борьбе транснациональным компаниям. В конце концов, если консорциумы создадут глобально конкурентоспособные продукты – мы сможем выйти с ними на рынки других стран.

Консорциумы открыты для присоединения новых профильных участников, также как и для сотрудничества с региональными и муниципальными администрациями. «Пилотные» территории для тестирования решений определяются буквально сейчас, до конца полугодия мы планируем сформировать этот пул.

Современный мир глобален, выиграют те экономики – которые смогут создать наиболее конкурентные продукты. Городского хозяйства и новой медицины, как двух самых больших отраслей экономики, это касается в полной мере.

Россия > СМИ, ИТ. Госбюджет, налоги, цены > newizv.ru, 20 марта 2018 > № 2536855 Сергей Калугин


Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > banki.ru, 19 марта 2018 > № 2539493 Ольга Кучерова

Карточные фокусы таксистов

Как не попасть на деньги при оплате такси банковским пластиком

Цифры на счетчике такси не всегда означают то, что вы думаете

Все больше людей передвигаются по городу на такси, все больше платят карточками и все чаще жалуются на странности с оплатой: то спишутся деньги за поездку, которой не было, то сумма в полтора раза больше заявленной. Банки.ру решил провести сеанс разоблачения «карточных фокусов» от операторов такси.

Забастовка за счет клиента

Адресованный коллегам вопрос, не было ли у них проблем с оплатой поездок на такси банковскими картами, вызвал шквал эмоций — на меня буквально посыпались истории о том, как обижают своих клиентов операторы такси. Рассказываю самые занимательные и самые типичные.

Александр К.: «Мы с коллегами собирались вечером в клуб, вызвали «Яндекс.Такси» через мобильное приложение. Все как всегда: появилась сумма, был найден водитель, мне написали его имя, контакты, номер машины. Стоим ждем. Видим приближающуюся «нашу» машину с логотипом «Яндекс.Такси». Она подъезжает, останавливается в 100 метрах от нас. Мы идем к машине, машем руками, мол, это мы, пассажиры. Но машина вдруг срывается с места и уезжает. Одновременно мне приходит СМС о списании 100 рублей. Звоню таксисту — не отвечает. Пришлось заказывать другую машину у другого оператора. В приложении между тем было отмечено, что я совершил поездку на расстояние 100 метров. Получается, что с меня взяли минимальную стоимость поездки. Возвращать эти деньги и доказывать, что мы никуда не ездили, я не стал».

Проведенное Банки.ру мини-расследование показало, что таким оригинальным способом таксисты протестовали против изменений в оплате их работы, которые внедрял оператор. И заодно зарабатывали по мелочи, так как подобные «поездки» им тоже оплачиваются. Сейчас подобные акции вроде бы прекратились. Но, если случится такое, рекомендуем все-таки писать оператору (это можно сделать через сайт или прямо в мобильном приложении) и требовать возврата денег. Обычно операторы сами знают, где нагрешили, и безропотно деньги возвращают.

Вне себя от возмущения, я начала искать контакты, куда можно позвонить и пожаловаться, но в мобильном приложении Uber такой функции нет.

Поездка, которой не было

Иногда подобные фальсификации заходят слишком далеко.

Рассказывает Анна П.: «Прогулка с друзьями по ночной Москве завершилась, и пришло время вызывать такси. Зарядка телефона была почти на нуле, но я подумала, что успею заказать машину. В приложении Uber указала нужные точки маршрута, нажала кнопку «вызвать», но практически сразу же экран погас. Даже увидеть, кто назначен водителем, я не успела.

До дома добралась на машине, заказанной друзьями. На следующий день заглянула в приложение, чтобы узнать, списались ли с карточки какие-нибудь деньги за «ложный вызов», и увидела, что, оказывается, я совершила поездку через несколько районов Москвы с конечной остановкой в Раменках. Это «путешествие» обошлось мне почти в тысячу рублей. Вне себя от возмущения, я начала искать контакты, куда можно позвонить и пожаловаться, но в мобильном приложении Uber такой функции нет. Все вопросы решаются через переписку в приложении. Я отправила несколько сообщений на тему того, что никогда не бывала в Раменках и даже не собиралась. Долгих переписок и выяснения обстоятельств инцидента не потребовалось. Через несколько дней мне вернули на карту незаконно списанные деньги».

Вне зоны доступа

Отключающийся или зависающий телефон, а также проблемы с мобильным Интернетом в месте вызова такси — серьезные риски при пользовании сервисом. Недавно я лично столкнулась сначала с невозможностью привязать карту и, соответственно, невозможностью оплатить поездку (наличных с собой не было). А в результате почему-то через час с моей «непривязанной» карты списалась половина стоимости предполагаемой, но не совершенной поездки.

Интересно, что в отказе приложение «Яндекс.Такси» сообщило мне, что «карта не может быть привязана, так как предыдущая поездка не была оплачена», хотя ничего подобного со мной просто не было и быть не могло. Естественно, я нажала кнопку «Отказаться от поездки» (на тот момент водитель выбран еще не был) и начала заказывать машину у другого оператора. Gett не подвел, хотя и предложил мне совершить поездку на 45 рублей дороже, чем «Яндекс». Его моя карта не смутила.

Я очень торопилась, поэтому проверять, чем закончилось дело с «Яндексом», не могла. Да и мысли не было, что после нажатия кнопки «Отменить» может еще что-то происходить. Тем более что приложение я закрыла. Справедливости ради отмечу, что в месте вызова такси и на протяжении всего пути было плоховато с Интернетом — он колебался между значками «E» и «H+». Зато, когда мы прибыли к месту назначения, Интернет вдруг заработал в полную силу, и мне пришли сразу же два СМС — о списании с карты средств за поездку с Gett и… за поездку с «Яндекс.Такси».

Очень хотелось спросить у «Яндекса», как я сумела одновременно ехать в двух машинах, но смутила вторая сумма — «Яндекс» списал лишь часть суммы, за которую обещал довезти меня на другой конец города. Зайдя в приложение, я с изумлением обнаружила, что, таки да, совершила поездку с Кутузовского проезда на Сколковское шоссе, но обошлась она мне почему-то в 126 рублей вместо 356 (заявленная изначально, до отмены поездки, сумма). Почитав внимательно правила на сайте, могу предположить, что, как и в истории Анны П., поездка из-за плохой связи не отменилась, оператор посчитал меня сбежавшей с места «преступления» и наказал, списав стоимость подачи машины плюс стоимость минимальной поездки. На мой запрос в «Яндекс» ответ был получен спустя три дня — деньги на карту мне не вернули, зато прислали извинения и промокод на бонус в 200 рублей на будущие поездки. Не ленитесь жаловаться в службу такси, и вам воздастся.

Очень хотелось спросить у «Яндекса», как я сумела одновременно ехать в двух машинах, но смутила вторая сумма — «Яндекс» списал лишь часть суммы, за которую обещал довезти меня на другой конец города.

Но после всего этого я все же «отписала» карту от приложения «Яндекса» и теперь всегда вожу с собой наличные в размере средней стоимости поездки по городу — на всякий случай, чтобы платить «налом». Большинство операторов такси в Москве, кроме Gett, наличные принимают охотно, а мне так спокойнее.

Двойные списания

Еще один типичный фокус операторов такси — двойные списания. Больше всего подобных историй случается с Uber: он любит снять фиксированную сумму с карты еще до начала поездки (известны случаи, когда деньги исчезали с карты даже до прибытия таксиста на место вызова), а затем еще раз — по ее окончании. Причем, несмотря на то что сумма вроде бы фиксированная, вторая сумма может оказаться на 30-35% больше. Изучение рубрики FAQ на сайте внесло некоторую ясность: первая сумма не списывается, а блокируется в качестве гарантии оплаты поездки и впоследствии возвращается клиенту. Возвращается, правда, нескоро — у меня, например, деньги «гуляли» где-то шесть дней. А вопрос с разницей в стоимости поездки так и остался открытым.

В правилах оплаты на сайте Uber написано очень расплывчато: «Стоимость поездки будет равна сумме, указанной перед оформлением заказа, или рассчитана по тарифам с учетом применимых сборов и корректировок: подача — 49 руб., минимальный тариф 99 рублей, + за минуту 6 р., за километр — 12 руб.». Кто и на основании чего выбирает вид оплаты — фиксированную или по тарифу — так и осталось загадкой.

Особенность Uber нужно иметь в виду, когда выбираете между ценами двух-трех операторов. С виду самый дешевый на деле иногда оказывается слишком дорогим. Справедливости ради нужно сказать, что ничего подобного не делает Gett, «Такси Престиж» и «Везет Москва» — у них «фикс» это «фикс», а «по счетчику» значит именно то, что написано. «Яндекс.Такси» обещает, что фиксированная стоимость не увеличится, даже если в пути возникнут новые пробки или водителю придется отклониться от построенного маршрута. Пересчет может произойти, только если вы превысили время бесплатного ожидания, изменили конечный пункт или попросили водителя сделать по дороге остановку.

Еще одно объяснение нежданного увеличения конечной стоимости поездки, которое приходит на ум, — это списание вместе с ее стоимостью еще и чаевых для водителя. В большинстве «продвинутых» мобильных приложений («Яндекс», Uber, Gett) в профиле клиента есть галочка «Чаевые», где можно выбрать размер дополнительного поощрения таксисту — от 0 до 30%. Естественно, они предустановлены на максимальные значения, при настройке аккаунта лучше заранее скорректировать эту величину.

Метеозависимость тарифа

Непрозрачное тарифообразование иногда доходит до абсурда.

Рассказывает Оксана М.: «Гостила у подруги, начала собираться домой, зашла в приложение «Яндекс.Такси», чтобы заказать машину. Цену этого оператора мне все хвалили, поэтому я очень удивилась, что получилось дороговато — 424 рубля за 20-минутную поездку по пустой ночной Москве. Привычный мне «Такси Престиж», несмотря на свое название, обходится обычно значительно дешевле — рублей в 320—330 за тот же маршрут. Возможно, потому что постоянный клиент, а за каждую поездку начисляет cash back в размере 7%.

На третьем телефоне нам предложили третью версию цены — 417 рублей, причем при переходе из одной комнаты в другую цена на моем телефоне тоже менялась — в пределах 10 рублей.

Пожаловалась подруге, она удивилась, мол, «Яндекс» и правда чаще всего дешевле остальных. Зашла в свое мобильное приложение — ей предложили ту же поездку за 367 рублей. Тут уже нам стало интересно, мы решили попробовать еще с одного телефона просчитать ту же самую поездку. Вышло весело: на третьем телефоне нам предложили третью версию цены — 417 рублей, причем при переходе из одной комнаты в другую цена на моем телефоне тоже менялась — в пределах 10 рублей. Видимо, с точки зрения таксиста менялось расстояние до цели. Почему столь существенная разница — 15% — оказалась в разных версиях мобильного приложения, мы так и не поняли. Из опробованных телефонов один был с сим-картой «Билайна», другой — «МегаФона», третий — МТС. Неужели это имеет значение? Или оператору важна марка мобильного? Ну так самая низкая цена оказалась на самом дорогом смартфоне! Единственное существенное различие, которое нам удалось обнаружить, — это установка на смартфоне с «льготным» тарифом приложений других операторов такси. Раньше я уже слышала, что операторы такси выставляют более низкую цену тому, у кого на телефоне есть приложения конкурентов».

«Яндекс.Такси» поясняет, что фиксированная стоимость поездки рассчитывается при оформлении заказа через сайт и через приложение для iOS (версия 3.50 и выше) и Android (версия 3.15 и выше). На других версиях мобильных операционных систем отображается приблизительная стоимость. Фиксированная стоимость поездки формируется с учетом категории поездки («Эконом», «Комфорт», «Комфорт+», «Бизнес», «Минивэн», «Детский» — с креслом), расстояния, времени в пути, данных о пробках и даже погодных условий. Расстояние между двумя точками может оказаться разным, если приложение выбирает разные маршруты (Android и iOS могут использовать разные алгоритмы прокладки маршрута). Не исключено, что и погода на этих разных маршрутах будет отличаться — в Москве так бывает, что в центре идет ливень, а в Ясенево ясно.

Ольга КУЧЕРОВА, Banki.ru

Россия > Транспорт. СМИ, ИТ > banki.ru, 19 марта 2018 > № 2539493 Ольга Кучерова


Казахстан > СМИ, ИТ > dknews.kz, 15 марта 2018 > № 2530154 Александр Лезговко

«Казахтелеком»: оперативно, качественно, эффективно

В результате запуска Единого центра управления сетями (ЕЦУС) улучшились качественные показатели работы сети и сервисов «Казахтелекома», сократились затраты на персонал на 27%, при этом среднее время восстановления работы сети MTTR достигло 66% от нормативного времени – такие данные привел в интервью нашей газете главный технический директор АО «Казахтелеком» Александр ЛЕЗГОВКО. Однако ЕЦУС – лишь одна из составляющих масштабной работы компании по централизации ее управления. Компания становится более эффективной, а как это повлияло на абонентов? Обсудим этот важный технический процесс, в том числе, и с позиции потребительского интереса.

Алевтина ДОНСКИХ, Алматы

– Александр Владимирович, в 2017 году «Казахтелеком» продолжил централизацию управления компании. Какова роль технических служб в этом процессе?

– В рамках централизации управления реализован ряд проектов. Самый важный из них – создание Главного центра управления сетями телекоммуникаций, посредством которого находящиеся в любой точке Казахстана технические ресурсы и их техническое состояние контролируются централизованно дежурной сменой, а также из единого центра производятся все настройки на оборудовании, устранение аварийных повреждений, обслуживание сервисов и т.д.

Централизованно выполняются все действия, за исключением отдельных операций, которые необходимо выполнять на месте. Например, удаленно невозможно поменять какую-то неисправную плату. Но контролировать состояние конкретного элемента сети – как в исправном состоянии, так и при возникновении аварийной ситуации – через соответствующие каналы управления можно удаленно из главного центра в г. Алматы. Кроме того, удаленно осуществляется обслуживание сервисов: настройки каналов либо абонентских сервисов, изменение их параметров и характеристик.

Хотел бы коротко пояснить, как это работает: порт управления того или иного оборудования передает информационные сообщения в централизованную систему, где они обрабатываются, и, в соответствии с установленными критериями, формируется критичность инцидента и определяется алгоритм действий по его локализации. Диагностика выполняется автоматически и отражается на мониторе в центре управления.

В случае необходимости по сетевому инциденту формируется проблемный билет в соответствии с автоматизированным бизнес-процессом и направляется специалистам, которые могут удаленно провести определенные манипуляции с оборудованием: запустить специальные тесты, проверить состояние оборудования, устранить проблему.

– То есть, все автоматизируется, а роль специалиста сводится к исполнительской работе?

– Отнюдь. Весь персонал – а это около 800 человек – делится на уровни: Tier-1, Tier-2, Tier-3. Аналитики первого уровня работают по контролю состояния всей сети и устранения простейших ситуаций. Специалисты второго уровня занимаются обработкой сервисных инцидентов, аналитики 3-го уровня – это высококвалифицированные специалисты, которые устраняют самые сложные системные аварии, работают с внешней технической поддержкой для получения консультаций и их реализации на сети.

Персонал также специализируется по типам оборудования. Есть отдельные подразделения, которые занимаются сетевой безопасностью, и подразделения по контролю качества предоставления услуг и сервиса. Кроме того, в состав Главного центра управления входит Централизованное бюро ремонта, куда обращаются все абоненты в случае возникновения проблем с услугой.

– Что принципиально изменилось с вводом ЕЦУС и как оценивается его эффективность за первый год работы?

– Безусловно, идея оправдала себя. Главное – мы организовали единый процесс, обеспечивающий работу сети, то есть привели всю эксплуатацию к единым стандартам. Поясню: если в различных филиалах оборудование эксплуатируется самостоятельно, то через какое-то время их настройки между собой расходятся, и реализовать единую техническую политику по всей компании бывает сложно.

Мы достаточно долго изучали эту ситуацию, и на создание Единого центра управления ушло несколько лет. Сначала были созданы локальные, регио­нальные центры управления. А после того, как мы подключили все виды оборудования, сформировали библиотеки внешних сообщений, отработали все модели, появилась возможность объединить их в единый центр и создать структуру, отвечающую требованиям мирового уровня.

Сегодня ЕЦУС – это пункт дистанционного управления сетью всей компании, где сконцентрированы высококвалифицированные специалисты. Их основные задачи: оперативное реагирование на проблемы и сбои в работе сети, управление качеством работы сети и сервисов, изменениями на сети телекоммуникаций, управление производительностью и обеспечение технического анализа состояния сети.

В прошлом году была завершена передача функций из всех региональных филиалов в ЕЦУС. В том числе, централизованы функции управления сетями оптического доступа GPON, транспортными сетями и коммутаторами NGN-сети. Организована работа Центра управления сервисами по управлению качеством работы предоставляемых сервисов.

Также были сформированы упомянутые ранее три уровня сетевых аналитиков. Специалисты ЕЦУС прошли курс дополнительной подготовки. Как результат этой работы: рост качественных показателей работы сети и сервисов,а среднее время восстановления работы сети MTTR достигло 66% от нормативного времени.

– ЕЦУС потребовал технического переоснащения?

– Конечно, и очень значительного. Была построена единая система сбора аварийных сообщений со всей сети, а мы используем сотни видов оборудования. Каждый вид генерирует свои аварийные сообщения, и их обработка осуществляется в автоматическом режиме. Ежедневно поступает тысячи сообщений. Большинство из них – информационные, по которым не создаются проблемные билеты. Сигналы накапливаются в системе, и по ней формируется статистика.

Устранение аварий контролируется специальной системой менеджмента. Это означает, что последовательность операций прописана, а также автоматизирован контроль последовательности действий персонала.

– Когда люди слышат о таких проектах, как ЕЦУС, их в первую очередь интересуют не столько технические детали, сколько потребительская результативность…

– В настоящее время под контролем ЕЦУС находится более 40 тысяч сетевых элементов, на которых в процессе эксплуатации могут возникнуть проблемные ситуации, требующие немедленного вмешательства персонала центра. Кроме того, возникают ситуации с отключением внешнего электроснабжения, обрывом кабеля связи, выходом из строя систем сетевой инфраструктуры, возрастает нагрузка на внешние каналы сети Интернет. Запуск ЕЦУС позволил увеличить скорость реагирования персонала на подобные ситуации.С введением новой модели взаимодействия персонала увеличилась скорость устранения инцидентов.По нашим предварительным данным, время реагирования сократилось минимум на 30%. Прежде всего, за счет того, что предварительные сообщения отрабатываются в автоматическом режиме.

– Каков сегодня уровень автоматизации компании?

– В нашей отрасли много процессов, и все автоматизировать достаточно сложно. На сегодняшний день полностью централизованы и автоматизированы такие процессы, как мониторинг аварий ресурсов сетей телекоммуникаций компании, устранение неисправностей ресурсов сетей телекоммуникаций, управление изменениями на сети, устранение повреждений на сети абонентского доступа, управление качеством работы сетей, а также управление преду­предительными и ремонтными работами и инвентаризацией ресурсов сетей. Звучит громоздко, но за этими словами скрывается скорость реагирования и устранения неполадок.

– А что, в итоге, снизилась ли необходимость отправки ремонтных бригад на вызовы?

– Надо понимать, что повреждения бывают станционные и линейные, которые невозможно устранить удаленно. Однако показатель устранения сетевых повреждений без привлечения разъездного персонала вырос до 90%. Если говорить о клиентских повреждениях, то там приблизительно половина всехнеполадок устраняется вручную. При этом, контроль за каждым этапом устранения повреждений осуществляет информационная система.

– У многих читателей при упоминании централизации наверняка возникнет вопрос: «Вы каждую поломку будете из Алматы устранять? Сколько же на это времени потребуется!»

– Неважно, где находится инженер, важно иметь стабильный канал управления, чтобы эффективно работать с оборудованием. Например, поступает заявка абонента на номер 165. Сразу определяется вид повреждения, заполняется опросный лист, который поступает на диагностику в региональное подразделение. Здесь определяется, по какому сценарию и в течение какого времени возможно устранение повреждения. Отмечу, что определение вида повреждения занимает не более 15 минут.

Если повреждено сетевое оборудование, то поломка определяется централизованно. При этом авария на станционном оборудовании должна быть устранена не более чем за три часа. Линейное повреждение устраняется с учетом того, что абонент назначает дату явки монтера, в среднем не более семи часов.

– Модернизация требует и соответствующего оснащения персонала. Как с этим обстоят дела?

– В рамках проекта «Управление мобильным персоналом» программы трансформации «Өр­леу» технические специалисты оснащены планшетными компьютерами. Почти полторы тысячи монтеров получают сообщения о повреждении на их участках, передаются данные абонентов в режиме онлайн.

После проведения работ монтер отмечает статус исполнения и система фиксирует, что неисправность устранена. Это позволяет диспетчерам отслеживать ход исполнения заданий, текущую занятость специалистов и оперативно распределять работы на сети.

Только в 2017 году мобильным персоналом отработано свыше 700 тысяч поручений на инсталляцию услуг и устранение повреждений. Такой механизм управления техническим персоналом позволил повысить производительность труда этой категории специалистов на 10%, и мы намерены развивать данную практику.

–Какова статистика обращений по стране?

– В целом количество обращений и жалоб абонентов АО «Казахтелеком» в Контакт-центр «165» по итогам года снизилось на 29%. И это при том, что у нас растет количество клиентов и сервисов, которые являются более сложными. Прерывание в предоставлении сервисов может быть связано со многими причинами.Например, проблемы, связанные со скоростью последней мили, или с причинами, от нас не зависящими, такими, как отключение электроэнергии в доме или микрорайоне. Однако мы уделяем обеспечению «обратной связи» с абонентами большое значение. Так, в 2017 году нами была завершена централизация первого уровня технической поддержки пользователей по номеру 165. И это сказалось на уровне ее доступности: теперь абонент тратит меньше времени на ожидание ответа оператора. Если ранее специалисты первой линии техподдержки находились в каждом областном центре и в городах Алматы, Астане и обслуживали абонентов только своего региона, то сейчас на базе Главного центра управления сетями телекоммуникаций проведена централизация. Проводится постепенный переход на 3 площадки в Алматы, Астане и Актобе, которые обслуживают абонентов всего Казахстана. Изменен и режим работы службы «165» в Астане. Теперь по этому номеру можно обратиться 7 дней в неделю. Этот опыт будет растиражирован по всем регионам.

Таким образом, централизация позволила унифицировать процессы обслуживания абонентов, улучшить качество консультаций, повысить уровень доступности первой линии техподдержки.

Также, нами проводится большая работа по предупреждению повреждений, сбоев. Это так называемые планово-предупредительные работы.

– Как с точки зрения телефонизации выглядит казахстанское село?

– Средний уровень телефонизации на 100 жителей республики составляет 19,62%, в том числе по городу – 25,96%, по селу – 11,86%. Из 6 609 СНП телефонизировано – 6,5 тыс., доступ к Интернету имеют 6,4 тыс. сел.

В 2018 году компания начинает первый этап реализации проекта «Обеспечение широкополосным доступом СНП РК по технологии волоконно-оптических линий связи». На этом этапе ВОЛС будет охвачено около 180 СНПи подключено к Интернету более 400 госучреждений. Для удовлетворения спроса услуг предоставления транзита и услуг ШПД будет расширяться транспортная сеть и внешние каналы с зарубежными операторами.

При этом отмечу, что есть удаленные сельские пункты, где нет ни проводной связи, ни радиодоступа, но они подключены к связи через спутниковые технологии. На сегодняшний день установлено около 2 тысяч наземных терминалов – точек коллективного доступа.

В перспективе по принципу ГЧП планируется строительство волоконно-оптических линий связи (ВОЛС) для сельских населенных пунктов – это порядка 14 тысяч км ВОЛС. Этот проект охватывает 1200 населенных пунктов. Помимо этого, мы прорабатываем вопрос о замене стандарта CDMA-450 на технологию LTI в сельской местности и, таким образом, обеспечить сельчан высокоскоростным доступом в Интернет. Ранее на базе сети CDMA-450 мы подняли сервис по выходу в Интернет: сейчас около 45 тысяч абонентов сельских территорий получают эти сервисы.

Кроме того, будут расширены сети для предоставления услуг облачного видеонаблюдения в Астане, Алматы, областных центрах и городах областного значения. По сети передачи данных будет осуществлено расширение пропускной способности и портовой емкости.

– Каковы планы и задачи технического блока компании на 2018 год?

– Будем продолжать работу по развитию центра управления. Речь идет об организационных мероприятиях, обучении персонала, повышении квалификации. Если говорить об инвестициях, то это новые проекты по видеонаблюдению.Но основное направление – подключение наших клиентов через оптику к высокоскоростному Интернету. В частном секторе городов планируем переходить на современную технологию VDSL. Но самое главное это то, что мы сохранили квалифицированный персонал, который обеспечивает стабильную работу сети телекоммуникаций. Ведь в технической сфере, как и в любой другой, для бесперебойной работы любого оборудования нужны люди – с их знаниями, опытом и ценностями.

Казахстан > СМИ, ИТ > dknews.kz, 15 марта 2018 > № 2530154 Александр Лезговко


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 марта 2018 > № 2533020 Михаил Кокорич

В ожидании золотой лихорадки: почему человечество стремится в космос

Михаил Кокорич

Предприниматель в области космонавтики, основатель компаний «Даурия Аэроспейс», Astro Digital, TransAstra

Без настоящего, но скорее всего кратковременного безумия, которое вольет огромные финансовые ресурсы, предпринимательскую энергию и инженерные таланты, сделать человечество космической расой не получится

Споры о легальности будущего освоения внеземных ресурсов перешли в активную фазу после возражений со стороны России на принятые в США и Люксембурге законы, регулирующие добычу минералов на астероидах и других небесных телах. Этот спор примечателен не тем, что собственно эти законы не содержат ничего противоречащего основополагающему международному соглашению о космосе — Outer Space Treaty, а тем, что это ознаменует начало новой эры — освоения ресурсов за пределами Земли.

Вся история человечества — это история борьбы с пространством и временем. Осваивая новые горизонты, продвигаясь дальше, ведомый стремлением к лучшей жизни, стремлением к наживе, любопытством, страхом, человек находил все более быстрые, легкие, дешевые и безопасные способы покорять пространства. Когда в начале XIX века Томас Джефферсон купил Луизиану у Наполеона, фактически увеличив территорию США того времени в два раза, он считал, что потребуются тысячи лет, чтобы освоить эти безграничные пространства в центре континента. Но через несколько десятков лет открытие золота в Калифорнии и последовавшая золотая лихорадка привели в движение огромные массы людей, создали стимулы для капитала, затребовали новые технологии, и вслед за бесчисленными повозками переселенцев протянулись нитки железных дорог, возникли города и поселения, и то, на что Джефферсон отводил сотни лет, случилось за одну человеческую жизнь.

В ожидании бума

Последние годы вся космическая индустрия живет в ожидании и поиске того, что будет золотой лихорадкой в космосе. Можно много говорить о важности космоса для человечества, как это помогает решить проблемы на Земле: космическая съемка, погода, телевидение, связь. Но без настоящей «космической лихорадки», без того, скорее всего кратковременного безумия, которое вольет огромные финансовые ресурсы, предпринимательскую энергию и инженерные таланты, сделать человечество космической расой не получится.

Сейчас вся космическая экономика, включая ракеты, связь, съемку, спутники, пилотируемые полеты, не превышает $100 млрд, что составляет меньше 0,1% от мировой экономики. Для сравнения: во времена пузыря доткомов в конце 1990-х совокупная капитализация компаний этого сектора составляла больше 5% от мирового ВВП. А влияние золотой лихорадки в 1850-х годах в Калифорнии было настолько значительным, что изменило всю экономику США, по сути создав новый экономический центр на Западном побережье. В течение двадцати месяцев после открытия Саттером золота в Калифорнии 100 000 человек переехали на территории, где на тот момент проживало не больше 7000 людей неиндейского происхождения!

Текущий размер космической экономики явно недостаточен для того, чтобы вызвать по-настоящему тектонические сдвиги в мировой экономике. Какие у нас есть кандидаты на это место в XXI веке? Мы все являемся свидетелями разворачивания мегагруппировок низкоорбитальных спутников для телекоммуникационных нужд. Компания OneWeb, поддерживаемая самым богатым японцем — основателем Softbank Масаеси Сон, — планирует вывести почти 1000 спутников на орбиту для обеспечения интернетом всей Земли. Интересно, что OneWeb фактически стал крупнейшим покупателем российских ракет-носителей на ближайшие несколько лет.

SpaceX с финансовой поддержкой Google планирует развернуть более 4000 спутников на околоземной орбите для скоростного интернета и недавно запустила прототипы аппаратов. Канадский Helios Wire запускает первые спутники для интернета вещей и планирует развернуть первый этап группировки уже в 2019–2020 годах.

Но достаточно ли этого рынка, чтобы создать настоящую «золотую лихорадку»? Размер мирового рынка телекоммуникаций составляет внушительные $1,5 трлн (или почти 1,5% от мировой экономики). В случае совпадения ряда факторов — резкого роста потребления мультимедийного контента пассажирами беспилотных автомобилей, быстрого роста сегмента интернета вещей — спутниковые телекоммуникационные сервисы могут вырасти в среднесрочной перспективе до $1 трлн и более. Тогда есть основания предполагать, что этот сегмент может быть драйвером роста космической экономики. Это, конечно, не 5%, как в случае с доткомами, но уже внушительный 1%.

Другой будущий кандидат на космическую лихорадку — это генерация энергии в космосе. Размер сегмента — примерно 2–3% мирового ВВП. Генерация в космосе имеет ряд фантастических преимуществ. Это круглосуточное производство электроэнергии с использованием большого термоядерного реактора — Солнца. Не нужно запасать энергию на ночь и плохую погоду. Один квадратным метр солнечной панели дает в течение суток в пять-десять раз больше электроэнергии, чем тот же метр на Земле.

Еще один кандидат — добыча редкоземельных металлов. Они распределены в чрезвычайно малых концентрациях в земной коре, почти вся добыча сосредоточена в Китае. При этом эти металлы играют чрезвычайно важную роль в полупроводниковой индустрии. В силу характера эволюции Солнечной системы у нас достаточно высокие шансы обнаружить астероиды с высоким содержанием редкоземельных элементов.

Освоение новых территорий невозможно представить себе без транспорта. Развитие новых видов транспортировки людей и грузов — железные дороги, авиация, контейнерные перевозки — создало ту мировую экономику, которую мы знаем. Освоение космоса не исключение. Но физическая суть этой транспортировки создает огромные сложности. Мы находимся на дне огромной воронки — гравитационного поля, созданного Землей. Чтобы вывести груз на орбиту и преодолеть земное притяжение, нужно разогнаться до 8 км/с. Меньше 5% массы запускаемой ракеты достигают орбиты. Даже при достижении многоразового использования, которое обещают космические герои нового времени Илон Маск и Джефф Безос, вряд ли стоимость выводимого груза в ближайшее время опустится ниже $1 млн за тонну, а в отдаленном будущем — ниже $100 000–200 000.

И мы говорим о самом ближнем космосе — околоземных орбитах. Если стоят задачи лететь выше, если нужно выводить и поддерживать огромные группировки телекоммуникационных спутников или космических электростанций или лететь к астероидам за редкоземельными металлами, то нужно топливо. Много топлива. Очень много топлива — того, которое на Земле стоит $1000 за тонну, а в космосе — $1 млн.

Мокрое место

К счастью, у нас есть подарок, данный процессом эволюции Солнечной системы: мы имеем обширный пояс астероидов между орбитами Марса и Юпитера. На заре формирования Солнечной системы гравитационная мощь Юпитера не дала сформироваться планете, раскидав осколки в виде миллиардов астероидов. То же воздействие Юпитера периодические «выкидывает» астероиды во внутреннюю часть Солнечной системы, формируя группу околоземных астероидов: они обращаются вокруг Солнца на орбитах, близких к орбите Земли. К слову, именно эта группа астероидов и представляет опасность в случае столкновения с Землей. Сейчас известны десятки тысяч околоземных астероидов, из которых почти тысяча диаметром более 1 км. Скорее всего «недалеко от нас» вращаются сотни тысяч объектов диаметром от нескольких десятков метров до километров.

Заметная часть астероидов содержит воду — идеальное ракетное топливо будущего. А с точки зрения небесной механики со многих из них доставить груз намного проще, чем с Земли. Для сравнения: ракета Falcon 9 начальной массой в 550 т и с тягой в 8 000 000 Ньютонов может доставить на низкую орбиту 20 т, а на геостационарную орбиту — всего 5 т. Тогда как с околоземных астероидов те же 20 т груза могут быть доставлены буксиром с общей начальной массой, включая груз меньше 30 т, и с тягой двигателей меньше 10 Ньютонов. Разница фантастическая. Причина очень проста: при старте с Земли нужно развить скорость более 8 км/с, побороть земное притяжение и сопротивление воздуха. В случае с астероидами эта цифра во многих случаях может быть меньше 1-2 км/с.

Вода — нефть будущего

Вода — универсальная субстанция, которой мы обязаны жизнью на Земле, будет основой освоения космоса в будущем. Помимо того, что вода присутствует на заметной доле астероидов, ее достаточно легко добывать. Она может выделяться из гидратов, в форме которых она находится, — просто под действием нагрева концентрированным солнечным светом. При этом вода — удобное топливо для разных типов двигателя. Она может использоваться без предварительной обработки как в электротермических (ионных) двигателях, так и для получения водорода и кислорода — компонентов ракетного топлива. Вода легко хранится, не требует высокого давления и низких температур. Ее плотность в десяток раз выше, например, плотности жидкого водорода. Помимо этого, вода — почти идеальная защита от космической радиации, в силу наличия атомов водорода. Неудивительно, что многие эксперты считают воду самым важным и первым минералом для добычи на астероидах. Прежде всего как топливо для космических аппаратов, спутников, межорбитальных буксиров.

Если мы посмотрим на историю авиации, то мы можем увидеть, как важные вехи в развитии авиации увеличивали спрос на топливо. Тысячи известных и безвестных пионеров, исследователей, инженеров за несколько десятков лет выработали инженерные и конструкторские подходы, которые сделали путешествия по воздуху дешевле и безопаснее, чем по Земле, при этом в десятки раз быстрее. Потребление авиационного топлива гражданской авиацией началось с самолетов братьев Райт, а уже через десять лет, к 1920 году, с появлением первых коммерческих поршневых самолетов оно достигло тысяч тонн, через еще десять лет с появлением DC-3 это уже были десятки тысяч тонн. А появление первых реактивных самолетов и начало эксплуатации Boeing 707 подняло эту планку до миллиона тонн, которая увеличилась до десятка миллионов тонн с появлением широкофюзеляжных самолетов, и сейчас уже превышает 100 млн т.

Подобная динамика ожидает и потребление воды для космических применений. Пока это тонны в год для экипажа космической станции. Со временем, через пять-десять лет, когда разовьются технологии использования воды как топлива для маневрирования космическими аппаратами потребление уже будет насчитывать несколько сотен тонн в год. С дальнейшей экспансией человека в космос, пилотируемыми полетами на Луну и Марс возникновение более или менее долговременного космического туризма увеличит годовое потребление до тысяч, возможно, десятков тысяч тонн в год. Дальнейший рост будет вызван переносом тяжелой индустрии в космос и приведет к росту потребления до миллионов и больше тонн.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 14 марта 2018 > № 2533020 Михаил Кокорич


Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 марта 2018 > № 2536844 Каспарс Кукелис

Каспарс Кукелис: О главных трендах рынка телеком-услуг

Как и почему операторы меняют стратегию

Казахстанский телеком-рынок перешел к фазе зрелости, поэтому операторы пересматривают свои стратегии и подходы к получению прибыли. Ключевой темой становятся работа над управлением издержками и оптимизация. Каспарс Кукелис, главный директор по розничному сегменту АО «Казахтелеком», рассказал «Капитал.kz» о новом подразделении компании, а также о сервисах и услугах, разрабатываемых для розничного сегмента.

— В 2017 году Казахтелеком принял ряд стратегических решений, касающихся организационной структуры. Произошло разделение коммерческого направления компании на розничный и корпоративный сегменты. Для чего это сделано?

— Такое разделение позволяет более тщательно сфокусироваться на каждом сегменте. Во всем мире телеком-компании проходят примерно одни и те же фазы развития. Когда идет фаза бурного роста рынка, быстро растут проникновение и абонентская база, и компании выделяют, как правило, коммерческое и техническое подразделения. Основная задача коммерческого подразделения — быстрее «бежать», быстрее контактировать, а технического — быстрее инсталлировать. Доли игроков при этом определяются скоростью и масштабированием задач. Затем рынок переходит к фазе зрелости, база абонентов перестает расти, проникновение высокое, и фокус смещается на другие задачи. Для коммерческого подразделения — это управление сервисом и издержки, а для технического — в первую очередь издержки. Доходность бизнеса на этом этапе развития рынка управляется через издержки, а не через рост. Совокупные издержки казахстанских телеком-операторов измеряются сейчас сотнями миллиардов тенге в год и могут быть достаточно серьезно оптимизированы. Необходимо признать, что для телекоммуникационного сектора в Казахстане фаза быстрого роста давно закончилась и, наверное, среди крупных казахстанских профильных компаний мы далеко не первые, кто производит разделение на B2B и B2C. Для нас это не было вопросом выбора, это был вопрос времени.

— Как поделен бизнес Казахтелекома между розничным и корпоративным сегментом и каким способом компания планирует наращивать долю розницы?

— На розничный сегмент (помимо него, есть корпоративный, межоператорский и бизнес с государством) приходится около 55% доходов. Увеличение доли розницы в компании не является основной задачей. Надо понимать, что такой рост — не обязательно хорошая вещь, если при этом происходит сокращение доли корпоративного сегмента. Для нас важно наращивать свою долю как в рознице, так и в корпоративном сегменте по сравнению с конкурентами и управлять своей маржинальностью, в том числе через слияние и поглощение бизнесов, дающих операционную синергию при объединении.

По итогам 2018 года мы планируем увеличить доходы от розницы не менее чем на 5%, а инвестиции в техническую инфраструктуру (которые не всегда корректно делить по отдельным подразделениям) останутся в привычной плоскости последних лет — примерно 15% от выручки компании.

— По итогам прошлого года компания отчиталась о масштабных инновационных проектах в корпоративном сегменте. Какие перспективные проекты были реализованы или подготовлены к реализации в рознице?

— В сегменте розницы мы сейчас находимся в такой фазе реорганизации, когда инновации не являются нашим первым приоритетом. Мы к этому придем, но сейчас сфокусированы на простых способах достижения операционной эффективности, производительности труда и удобства для клиентов. В том числе стоят задачи по разумной степени централизации компании, приведению к единым стандартам на территории всей страны. Сейчас стандарты сервиса от филиала к филиалу имеют различия, поэтому проводится работа по централизации. Также идет тестирование использования приложений для расширения возможностей клиентов в цифровом канале, происходит быстрый рост в FMS-продуктах, когда мобильный продукт внедряется в общий лицевой счет абонентов. Существенно меняется работа по части задолженности. Все это я бы не стал относить к инновациям, это достаточно простые, практичные и нужные работы, которые требуют скорости и качества масштабирования.

— Вы изучали потенциальный спрос казахстанцев на передовые технологии формата Smarthome или IoT? Уже можно оценить, какие опции будут доступны и какова будет средняя стоимость таких систем?

— В мире Smarthome — услуга для довольно обеспеченного слоя клиентов. Предполагаю, что в крупнейших городах Казахстана есть несколько тысяч домохозяйств, которые могут себе позволить и хотят пользоваться такими системами. Но насколько при таком масштабе это будет выгодным продуктом для такой большой организации, как Казахтелеком? Наши коллеги в поиске максимально доступного и масштабируемого решения. Мы никогда не будем заниматься продуктом для пары сотен физических лиц, который будет стоить 3−4 млн тенге, и заниматься поддержкой, измеряемой сотнями тысяч тенге в год. Многие небольшие компании в Казахстане занимаются таким бизнесом. Нам необходимы услуга и цена, которые могут привлечь 100 тыс. и более потребителей.

— В прошлом году вы запустили «Облачное видеонаблюдение» для домохозяйств. Как оцениваете текущий и будущий спрос на эту услугу?

— «Облачное видеонаблюдение» подразумевается как абсолютно массовый сервис для жильцов многоквартирных домов. В первую очередь в тех городах и населенных пунктах, которые охвачены «оптикой». Мы используем нашу обычную модель бизнеса: инвестируем в инфраструктуру — кабельные сети, камеры и другое оборудование.

Уже построена инфраструктура для 9 тысяч подъездов, до конца года планируется установка инфраструктуры для 17 тысяч подъездов, это около 34 тысяч видеокамер — по две в каждый подъезд.

— Ведет ли Казахтелеком подготовку к внедрению 5G? Нужен ли этот стандарт рынку сейчас?

— В 2018 году 5G в каком-то промышленном масштабе не будет ни в одной стране мира. Ну, может, разве что в Лихтенштейне или Сингапуре — странах с очень компактным и обеспеченным населением. Сейчас это больше вопрос теоретической плоскости, так как в Казахстане осталось очень много работы с 4G. Например, необходимо провести «оптику» в сельские населенные пункты, где и верхний потенциал скоростей 3G пока недоступен. 4G в данном случае гораздо важнее, потому что для этого стандарта существуют массовые доступные устройства. Да, этот стандарт уже не звучит «хайпово», потому что существует на рынке несколько лет, но, поверьте, для рынка он пока несоизмеримо нужнее.

— Какие три главных тренда на мировом телеком-рынке В2С можно выделить? Казахстан отстает или идет с ними в ногу?

— Мир действительно живет на «нескольких скоростях». И эти скорости во многом связаны с уровнем платежеспособного спроса и исторически сложившимся состоянием инфраструктуры. Казахстан в разных срезах находится на разных уровнях развития. При этом по доступности современной телеком-инфраструктуры, как ни странно, мы гораздо лучше позиционированы, чем целый ряд высокоразвитых стран. Например, чем Германия, где доступ к интернету по оптике в центре крупных городов за исключением отдельных новых районов практически невозможен. Этому способствовала гибкость казахстанских строительных и прочих нормативов. Но это все скорее относится к фазе активного строительства рынка, а не к современным трендам. Операторы в развитых странах сейчас сфокусированы на клиентском опыте, управлением издержками и оптимизации этих процессов, потому что бурный рост рынков там уже невозможен. По клиентскому опыту мы находимся сейчас в начале совершенно нового большого проекта, который связан с оптимизацией IT.

Казахстан > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > kapital.kz, 13 марта 2018 > № 2536844 Каспарс Кукелис


Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 12 марта 2018 > № 2546248 Рафаэль Абыханов

Рафаэль Абыханов, «Казахтелеком»: «В наших продуктах для корпоративного бизнеса реализованы все мировые тренды»

В последние годы услуги телекоммуникаций пользуются все более широким спросом у компаний, работающих в самых разных отраслях экономики. В свою очередь, на волне прогнозов об экспансии таких трендов, как интернет вещей и большие данные, игроки мирового телекоммуникационного рынка обращают особое внимание на работу в корпоративном сегменте. О том, как развивается это направление в Казахстане, рассказывает главный директор по корпоративному сегменту АО "Казахтелеком" Рафаэль Абыханов.

- Рафаэль Еламанович, какие основные тенденции развития корпоративного сегмента в мировой практике Вы могли бы выделить на сегодняшний день?

- Многие телекоммуникационные операторы на развитых рынках активно рассматривают возможности диверсификации и вхождения в смежные бизнесы, которые могут принести синергетический эффект. Сегодня рынок традиционного оператора стремится охватить множество других сфер - это финансовый сектор, розничная торговля, развлечения, логистика, бухгалтерия. "Казахтелеком" тоже начинает входить в такие смежные бизнесы, как финансовые услуги, электронная коммерция, услуги М2М. В данный момент компанией разработаны инвестиционные проекты по развитию финтех-услуг и электронной коммерции. В качестве ключевых трендов развития корпоративного сегмента также хотелось бы отметить, такие направления, как информационная безопасность, Умные города, Индустриальный интернет, Big Data, Blockchain, которые также находят активное развитие в проектах Казахтелекома.

- В "Казахтелекоме"произошло разделение коммерческого направления компании на розничный и корпоративный сегменты. С какой целью было произведено это разделение и какие результаты оно принесло?

- Действительно, выстраивать сегментоориентированную модель мы начали еще в 2016 году, а в 2017 году наш коммерческий блок был разделен на сегмент физических лиц и юридических лиц (В2С и В2В). Это позволило "Казахтелекому" сфокусироваться на работе по отдельным направлениям, мы добились большей прозрачности, стали более понятны источники доходов и причины расходов. Разделение на сегментные вертикали имеет целый ряд преимуществ перед прежней структурой, а именно:

- Будут в полной мере прозрачны и понятны источники доходов, а также причины расходов. В целом, это упрощает управление эффективностью компании;

- Повышается ответственность руководителей и работников за результат;

- Решения будут приниматься быстрее, так как мы откажемся от сложной системы согласования;

- Дивизионы будут гибкими структурами, что позволит максимально оперативно внедрять необходимые изменения;

- Все функции будут работать на общий результат, поскольку все будут заинтересованы в достижении запланированных финансовых показателей дивизионов, от которых зависит вознаграждение всех функций. Это стимулирует максимально проактивную и конструктивную работу.

Все это становится следствием одного главного фактора – каждый из дивизионов, фокусируясь на своем сегменте, будет досконально знать потребности своих клиентов, что даст возможность оперативно реагировать на запросы рынка.

- С какими результатами закончил год дивизион по корпоративному бизнесу?

- Несмотря на то, что во всем мире четко прослеживается тренд отказа от фиксированной телефонии и, соответственно, снижения получаемых от нее доходов, мы удерживаем позиции в этом сегменте рынка, и доля казахстанских предприятий, пользующихся стабильной и надежной фиксированной связью, остается достаточно высокой: 70 из каждых 100 юридических лиц пользуются услугами фиксированной телефонии.

Дивизион по корпоративному бизнесу также сохраняет лидирующие позиции на рынке широкополосного доступа. Очень важно, что на фоне роста отказа от услуги фиксированной связи мы смогли остаться в коридоре установленных плановых значений по оттоку абонентов. И все же мы отлично понимаем, что только внедрение и развитие новых услуг позволит нам сохранить позиции ведущего телекоммуникационного оператора.

В связи с этим, в рамках сегментоориентированной модели, о которой было сказано выше, мы ушли от предложения моноуслуг или пакетов и сконцентрировали усилия на комплексных решениях, разработанных с учетом специфики деятельности юридических лиц, ведь крупным корпоративным клиентам и малому бизнесу нужны совершенно разные продукты. Крупным корпорациям, например, интересно работать с "Казахтелекомом" как с компанией, которая полностью решает их проблемы в том, что касается предоставления услуг связи и IT-решений. Тогда как у сегмента МСБ совсем другие запросы, в соответствии с которыми мы пересмотрели существовавшую тарифную линейку и в результате получили хороший прирост абонентов. В 2017 году у игроков данного сегмента пользовался большим спросом тарифный план "Безлимитный Казахстан", предлагающий бесплатные звонки по всей стране. Небольшие фирмы с удовольствием пользуются этим тарифным планом и активно звонят своим клиентам и партнерам. Еще один продукт, пользующийся большим спросом у компаний, работающих в сегменте МСБ - тарифный план "Безлимитная Россия", который мы запустили на базе договора с коллегами из "Ростелекома".

Кроме того, мы ввели специальные сегментированные предложения для сегмента B2G (отношения между бизнесом и государством), а также для наших партнеров, операторов связи. В частности, мы предоставляем сетевые ресурсы мобильным операторам, это большая работа, которая требует хорошей готовности сетей.

- Какое отражение находят глобальные тенденции в решениях и продуктах, предлагаемых "Казахтелекомом" корпоративному бизнесу в Казахстане? Какие продукты и услуги, предоставляемые компанией наиболее востребованы и готов ли бизнес принять предлагаемые продукты?

- В проектах «Казахтелекома» активно реализуются такие мировые тренды, как BigData, M2M, информационная безопасность. Последняя тема очень актуальна в связи с ростом киберугроз, и услуги по защите и мониторингу информационной безопасности пользуются большим спросом у игроков банковского сектора. В наших планах запуск центра управления событиями информационной безопасности SecurityOperationCenter. Данная услуга обеспечит клиентов необходимыми инструментами автоматического выявления инцидентов и доступ к консультациям высококвалифицированных специалистов в области информационной безопасности в режиме 24/7. Это позволит клиентам сократить операционные затраты и повысить уровень защиты.

Кроме того, у нас есть проекты по развитию "умных городов", которые мы отрабатываем в Караганде, Астане, Актобе. В рамках этих проектов мы развертываем решения в области межмашинных коммуникаций (М2М), двигаемся в направлении BigData, которое связано с использованием больших массивов данных, а также в направлении blockhain.

Что касается готовности казахстанского рынка внедрять передовые решения, присутствующие в мировом тренде, то могу сказать, что бизнес активно принимает нововведения. Проект контрольно-кассовых машин (ККМ), например, "Казахтелеком"внедрил первым на постсоветском пространстве, и сегодня 83 тыс. клиентов ККМ подключают свои кассовые машины к общему центру, и эти данные хранятся в наших ЦОДах.

В последнее время со стороны бизнеса и государственных структур растет спрос на услуги видеонаблюдения для юридических лиц, а также на системы хранения данных. Данные нововведения позволяют обеспечить подключение камер клиентов к защищенному каналу связи и облачному хранению данных. Это решение актуально для местных органов власти и для МСБ - владельцев магазинов, офисов, промышленных помещений.

- Спрос на услуги центров обработки данных вырос несколько лет назад. Насколько сегодня среди корпоративных клиентов высок уровень доверия к облачным сервисам, и какую работу в развитии направленияпроводит "Казахтелеком"?

- За последние пять лет количество пользователей услуг ЦОД (Центр хранения и обработки данных - прим. автора) выросло на 22%, в том числе за счет компаний квазигосударственного сектора и банков второго уровня. Таким образом, статистика подтверждает высокий уровень доверия к облачным сервисам "Казахтелекома", а также к таким традиционным видам сервисов, как аренда серверных стоек и размещение клиентского оборудования (collocation), предоставляемым на платформе ЦОД.

Вместе с тем, постоянно растущие информационные потоки, а также реализация инициатив в рамках программы "Цифровой Казахстан" предъявляют новые требования к системам передачи, обработки и хранения данных. В скором будущем к цифровизации процессов должны будут прийти промышленные предприятия, сектор ЖКХ, что в свою очередь означает появление колоссальных объемов информации, которую надо собирать и обрабатывать. То же самое относится к системам видеонаблюдения. Данные, полученные с камер, правоохранительные органы в идеале должны хранить хотя бы 30 дней, но сегодня частные компании зачастую не могут обеспечить хранение данных более чем на сутки.

Наши ЦОДы смогут обеспечить как существующие, так и растущие потребности бизнеса и государственного сектора, к тому же "Казахтелеком" непрерывно работает над улучшением качества и расширением спектра предоставляемых услуг. В частности, в этом году мы планируем провести сертификацию UpTimeInstitute центра обработки данных в Павлодаре, который является одним из самых крупных на территории СНГ и единственным в Казахстане, соответствующим по уровню надежности классу TierIII.

- В последние годы акцент на развитие корпоративного сегмента делают и мобильные операторы. Чем, по Вашему мнению, вызван этот интерес и каковы конкурентные преимущества вашей компании перед коллегами по рынку?

- Нет ничего удивительного в том, что мобильные операторы, охватив рынок физических лиц, начали двигаться дальше и зашли в корпоративный сегмент. Продукты, которые они предлагают для корпоративного бизнеса, отвечают мировым трендам, но имеют ряд ограничений, связанных с технологическими особенностями мобильной сети. Наше главное преимущество - надежные фиксированные сети, позволяющие передавать большой объем информации. Это важно для государственных организаций, для бизнеса. Возможно, в будущем, когда в Казахстане заработают сети стандарта 5G, позволяющие передавать большие объемы данных для тех же систем видеонаблюдения, М2М и финтеха, этот фактор станет менее важным. Мы не опасаемся конкуренции со стороны мобильных операторов и даже приветствуем ее, потому что она подстегивает рынок. Но пока мировые тенденции свидетельствуют, что развитие сервисов для корпоративного бизнеса на базе фиксированной инфраструктуры оказывается наиболее продуктивным.

Кроме того, мы предлагаем бизнес-структурам конвергированные пакеты, сочетающие услуги фиксированной и мобильной связи. Данный продукт обеспечивает возможность бесшовного перевода звонков с мобильного терминала на городской и обратно, возможность проведения конференций внутри групп и доступ к другим полезным сервисам, приятным бонусом является также и экономичность решения. С учетом меняющихся тенденций ведения бизнеса, растущей потребности корпоративных клиентов в мобильности, данные пакеты становятся незаменимыми для корпоративных клиентов.

Важным доводом в пользу выбора решений "Казахтелекома"является высокое качество сервисного обслуживания юридических лиц и подход к работе с абонентами. "Казахтелеком" перешел к новой концепции клиентоориентированности, направленной на то, чтобы предвосхищать желания клиента. Так, в прошлом году в нескольких городах Казахстана мы провели встречи с представителями регионального бизнеса и местными властями, и рассказали о наших продуктах и планах, а также о плюсах, которые могут принести эти продукты предпринимателям и государственным структурам. Мы постоянно отслеживаем уровень удовлетворенности услугами и качеством их предоставления, ведь не получая обратной связи и не понимая истинных потребностей бизнеса, получится игра в одни ворота. Практику встреч с представителями предпринимательского сообщества и госсектора "Казахтелеком" внедрил осенью прошлого года и продолжит в этом году. Такой подход позволит оптимизировать процессы внедрения новых сервисов для бизнеса.

- Расскажите, пожалуйста, какие еще продукты и решения «Казахтелеком» предложит корпоративному сектору в 2018 году?

- В нынешнем году мы планируем запустить Открытую цифровую платформу для бизнеса. В данном продукте будет реализована система цифровых взаимоотношений всех участников рынка, представителей бизнеса и государства, объединенных единой информационной средой. Благодаря применению самых современных цифровых технологий игроки корпоративного сектора получат доступ к широкому спектру государственных услуг, необходимых для ведения бизнеса, и получат возможность сократить транзакционные издержки. Еще один продукт, который наша компания намерена вывести на рынок в ближайшее время - e-Health, единый облачный интернет-ресурс для взаимодействия медицинских организаций и населения. Кроме того, в текущем году мы также хотим оптимизировать тарифную линейку для В2В сегмента. В частности, планируется расширить пакетные решения за счет введения новых сервисов, таких как видеонаблюдение, облачная бухгалтерия и сервисы М2М.

Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 12 марта 2018 > № 2546248 Рафаэль Абыханов


США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 марта 2018 > № 2523384 Александр Горный

Высокие ставки: зачем Amazon купил платформу для разработки игр

Александр Горный

директор по стратегии и анализу Mail.Ru Group

Онлайн-ретейлер купил стартап, который предоставляет множество сервисов для производителей игр: от подбора соперников до обслуживания турниров

Amazon в марте официально подтвердил покупку GameSparks, хотя первые слухи появились еще летом 2017 года, по данным Techcrunch. Почему эта сделка важна для рынка, несмотря на оценку в $10 млн (официально сумма покупки не разглашалась).

Стартап GameSparks реализовал десяток стандартных серверных модулей любой игры, обеспечивающих взаимодействие людей друг с другом: рейтинги, выбор соперника для матча, чаты, турниры, виртуальные валюты, антифрод и тому подобное. Разработчик пользуется ими через API (программная библиотека, которую легко использовать в собственной программе — Forbes) и пишет на клиенте (часть сервиса, исполняемая на пользовательском устройстве) игровую механику — правила движения фишек вполне могут работать даже на смартфоне.

Как игры переехали с серверов на устройство пользователя

15-20 лет назад главным техническим специалистом в интернет-проекте был бекенд-разработчик. Он программировал на языке Perl или, о ужас, PHP, настраивал базу данных, определял архитектуру проекта, обсуждал с бизнесом развитие продукта, думал о пиковых нагрузках и прочих высоких материях. Типичный интерфейс сайта в то время — html-страница с минимумом вставок javascript, ей занимался верстальщик — человек с низким статусом и зарплатой, заведомо подчиненный программисту. Основная часть процесса выполнялась на сервере (вычислительной системе, находящейся в Интернете), а компьютер пользователя брал на себя минимальные действия.

Сейчас все изменилось. Сначала язык Javascript научился более сложным вещам, чем «проверить заполненность поля» и «галочка отметить все». Появилась новая профессия — фронтенд-программист, и ее представители постепенно брали все больше ответственности, власти и уважения. Второй удар по престижу серверной разработки нанесли мобильные приложения. «Аппки» не только взяли на себя логику поведения, но еще и хранят данные на устройстве. Условным Angry Birds не нужна серверная часть, чтобы зарабатывать сотни миллионов долларов. Параллельно процессоры становились мощнее, память дешевле, любимая тема бекендера (разработчика серверной части) — производительность — осталась актуальной только для самых крупных и специфичных продуктов.

Как результат, во многих современных проектах ситуация выглядит зеркально относительно начала нулевых годов: разработчики клиента делают интересную работу и думают о бизнесе, серверные программисты сидят где-то на подхвате. Вышеупомянутый стартап GameSparks доводит идею до логического завершения: предлагает полностью избавиться от бекендеров хотя бы в играх.

Обслуживание игр на аутсорсе

Стартап позволяет сэкономить на разработчиках, реализовав множество стандартных серверных модулей для игр. Для случаев, когда без индивидуального кода на сервере не обойтись, GameSparks дает возможность писать собственные модули, но по замыслу это как Javascript-вставки в 2000-ом – что-то совсем простое и второстепенное, не требует специальных людей, а выполняется по остаточному принципу.

Бизнес-модель — оплата за нагрузку, публичный тариф — 2 цента за пользователя в месяц, первые 100 000 бесплатно. Игра с 1 млн активных пользователей платит GameSparks $18000 в месяц, в США это сопоставимо с зарплатой двух программистов, но куда удобнее: сервис не уходит в отпуск и не страдает от депрессии. Тем более это выгодно на стадии разработки и проверки гипотез, тест новой казуальной механики выйдет бесплатно. Да, на хите стартап отлично заработает, но у владельца хита уже все хорошо, ему не страшно отдать несколько процентов выручки.

Историй успеха уровня Flappy Birds или Clash of Clans среди клиентов GameSparks еще не было, но отметку в 10 млн MAU (уникальных пользователей в месяц) прошли многие, модель работает. Успех самой компании уже тоже подтвердился, ее купил Amazon.

Покупка отлично ложится в стратегию развития AWS (облачный сервис Amazon). Сейчас GameSparks дает игре выбор, где лучше располагать сервера, в Microsoft Azure или у Amazon. В будущем клиентов прямо или косвенно подтолкнут к «правильному» решению — еще один маленький шажок к доминированию в облачном хостинге. Синергия работает и в другую сторону: мощнейшая служба B2B-продаж Amazon придает ускорение любому продукту.

Директор по стратегии и анализу Mail.Ru Group Александр Горный ежедневно публикует авторские обзоры стартапов на своей странице. Этот обзор он написал специально для Forbes.

США. Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 9 марта 2018 > № 2523384 Александр Горный


Россия. ПФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > flotprom.ru, 2 марта 2018 > № 2526621 София Иванова

"Не нужно бояться работы на оборонном предприятии": создатель "Калашников Media" о медийном ландшафте и диверсификации.

В 2017 году "Калашников" запустил интернет-платформу для продвижения продукции концерна на российский и международный рынки. Набравший 9 млн просмотров всего за полгода "Калашников Media" делает команда из 12 человек, выпускающая шесть видеороликов в неделю. Главный редактор Mil.Press поговорил с создателем проекта Софией Ивановой о диверсификации представления бренда в медиапространстве, неофициальных слоганах оружейного концерна и о том, почему она не любит называть "Калашников Media" корпоративным изданием. Для пресс-секретарей и руководителей предприятий ВПК София Иванова рассказала, какими инструментами пользуется в работе и как продвигать оборонную продукцию в условиях ограниченных ресурсов.

Год назад вас назначили на должность директора по внешним коммуникациям "Калашникова". В распространенном концерном пресс-релизе сообщалось, что "София Иванова будет отвечать за создание и внедрение коммуникационной стратегии концерна, развитие новых форматов и каналов коммуникации, продвижение в России и за рубежом". Назовите по одному ключевому успеху в каждом из этих направлений.

Нашим главным достижением стало создание структуры, которая способна обслуживать и концерн, и входящие в него предприятия. "Калашников" – это не только "Ижмаш". Это и катера, сухогрузы, строящиеся на наших верфях, и беспилотные летательные аппараты, и компании, которые шьют, например, экипировку. Мы отстроили структуру, которая эффективно придумывает и отрабатывает способы промоутирования наших продуктов. Второе – это запуск платформы "Калашников Media", которая работает на двух языках и с которой мы достигли серьезных успехов по итогам года. И третье – мы попытались создать новые подходы в работе сектора ВПК: я говорю о релизах в формате видео, о двуязычности коммуникаций. Мне кажется, что все заявленное год назад удалось реализовать.

Ваш общеизвестный бэкграунд – опыт работы в Rambler. Что удалось принести оттуда в плане механики работы, выстраивания коллектива, а что пришлось создавать заново?

Rambler – это школа, в которой мне удалось приобрести новые знания. Оттуда пришло понимание того, как устроены медиа изнутри, как создаются новые проекты, как работают журналисты. К счастью, мне довелось узнать, как устроена работа редакции, как общаться с журналистами, на каком языке с ними разговаривать, как максимально облегчить их работу и как упаковать ту новость, которую хочешь донести. Вторая история – это люди, моя команда, часть из которых пришли сюда работать вместе со мной.

Здесь мне пришлось столкнуться с тем, что я никогда не работала в оборонной отрасли: не взаимодействовала с военными людьми, не знала специфику и продукцию, которую производит концерн. Большей проблемой стало не мое незнание, а скорее незнание всеми остальными того, как мы будем работать.

Как лично для вас строился процесс освоения продукции концерна и как проходит обучение новых сотрудников, приходящих в вашу команду не из отрасли?

Из отрасли ко мне еще никто не пришел. В основном в команде появляются люди из медиа, спортивной журналистики, новостники. К счастью, в "Калашникове" есть настоящие люди-энциклопедии, которые нам помогают. Это, например, Максим Попенкер. Есть ребята из технического маркетинга, которые умеют обращаться с оружием и хорошо в нем разбираются. Они очень профессионально работают в кадре, рассказывая о каком-то оружии или беспилотнике, а наша задача – придумать "упаковку" для трансляции этого материала в медиа.

Получается, освоение отраслевой тематики – это естественный процесс в потоке рабочей деятельности, без жестко выстроенной системы?

На начальном этапе у нас прошли несколько занятий с техмаркетингом, которые мы инициировали для получения азов. Узнали о безопасном обращении с оружием, о терминах, неприемлемых внутри коммуникации. Первое время мы постоянно консультировались, а когда начали записывать контент, стали учиться непосредственно в процессе работы. В общем-то мы учимся до сих пор - с каждой новой съемкой.

"Калашников Media" в цифрах: какую аудиторию удалось собрать, каков ее портрет (для сравнения - данные по изданиям Mil.Press)?

С момента запуска проекта в сентябре 2017 года на сайт "Калашников Media" зашло более 1,77 млн уникальных посетителей, общее число просмотренных страниц составило 9,71 млн. В среднем пользователи проводят на сайте чуть менее двух минут, глубина просмотра достигает 3,51. Мужская аудитория насчитывает 76,1% нашего трафика. Возраст посетителей самый различный: 25,6% составляют читатели 25-34 лет, 19,9% - 35-44 лет, 23,1% - 45-54 лет. На несовершеннолетних приходится 3,83% трафика, на молодежь в возрасте от 18 до 54 лет - 6,15%. Читатели старше 55 лет составляют 21,5% аудитории.

Главный вопрос, который возникает при знакомстве с сайтом "Калашников Media": на каких людей рассчитан проект? Как вы представляете себе целевую аудиторию?

Аудитория до сих пор в процессе формирования и будет сильно меняться в будущем. Наше ядро – это люди, которые глубоко интересуются оружием, при этом могут даже им никогда не владеть. Также есть небольшое количество охотников. Есть люди, которым интересно развитие промышленности и конкретно "Калашникова". Мы понимаем, что нам нужна новая аудитория для промоутирования направления гражданской продукции. Такой как мотоциклы, одежда, спортивное оружие.

В этом году мы попробовали поработать со спортом, в частности с биатлоном, и увидели колоссальный интерес. По популярности биатлон сейчас находится на втором или третьем месте среди видов спорта в России, конкурируя с хоккеем. Мы понимаем, что как производитель биатлонных винтовок имеем все основания развивать это направление в медийном смысле. В итоге главные спортивные издания брали наш контент. Гипотеза себя оправдала.

Далее подмешаем к биатлону практическую стрельбу. Сейчас ее смотрят плохо, потому что пока не умеют зрелищно показывать. Далее добавим аудитории, не связанные со стрелковым оружием. Это, скорее всего, авто- и мотоспорт, потому что концерн выпускает в том числе и мотоциклы.

Сейчас мы заново придумываем "Калашников Media" с учетом новых категорий. Будем инвестировать и в абсолютно новую аудиторию, связанную с киберспортом. Это люди в категории "12+", которым мы хотим привить понимание, что "Калашников" – это больше, чем АК.

В 2014 году во время ребрендинга у "Калашникова" появился слоган "Оружие мира". Вы продолжаете его использовать?

На тот момент, наверное, это был единственный понятный символ того, что из себя представлял концерн. Сейчас, в 2018 году, мы понимаем, что программа диверсификации требует нового коммуникационного посыла. Мы часто используем неофициальный слоган "Больше, чем АК".

Мы приходим к тому, что "Калашников Media" – это история в большей степени про диверсификацию бизнеса в сторону новой гражданской продукции, нежели про работу над имиджем в глазах традиционных заказчиков концерна – Минобороны и других силовых ведомств?

"Калашников Media" – это попытка переосмыслить тренд перевооружения в сторону гражданских рынков. Приходя в концерн, я понимала, что бренд не нуждается в традиционном промо. Его знает весь мир. Но про то, что "Калашников" – это больше, чем АК, знают пока не все.

Амбициозная задача рассказать об этом и позволила придумать "Калашников Media". Мы рады, что нас перестают считать корпоративным сайтом. И сейчас, если к нам придут коллеги из ВПК с желанием поставить свой контент на "Калашников Media" или сделать совместный спецпроект, мы с радостью согласимся.

Я понимаю, что люди, которые увлекаются стрельбой или просто изучают оружие, могут заинтересоваться и мотоциклами, и одеждой в стиле милитари, и беспилотными комплексами. Но я не могу понять, как эта аудитория пересекается с темой гражданского судостроения, которая тоже промоутируется на "Калашников Media".

Гражданское судостроение появилось у нас совсем недавно. В новой версии "Калашников Media" мы посвятим этой теме отдельный раздел.

С точки зрения бизнеса запуск "Калашников Media" отразился на продажах концерна?

Что касается работы с силовыми ведомствами и зарубежными партнерами, наши видео активно используются коллегами во время переговоров.

В секторе b2c мы пересмотрим логику интернет-магазина, будем использовать много product placement внутри видео, в том числе возможность что-то заказать прямо из роликов. Конечно, это не быстрая задача. Сначала нужно почувствовать свою аудиторию, а только потом начинать с ней работать.

Как вы считаете, какие могут быть KPI для оценки эффективности медиаактивности на аудиторию силовых ведомств, то есть по сути в секторе b2g? Как пресс-секретарю оборонного предприятия узнавать, что он доносит информацию до нужных людей?

Мне кажется странным зашивать KPI по продажам и b2g-контрактам пресс-секретарю. У нас в концерне бывают контракты, в которых полгода-год идут переговоры. И никто уже не ответит, что изначально побудило заказчика.

Наш ролик с катерами крутился на форуме "Армия" все дни мероприятия. Его, как мне кажется, посмотрели вообще все. Аналогичная ситуация с летающим мотоциклом. Я говорю о том, что не нужно стесняться показывать свои технологии, особенно если они созданы инициативно. Вы должны предложить аудитории увидеть ваш продукт.

Стесняться – это одно, но ведь мы работаем рядом с гособоронзаказом, гостайной, где приходится крайне осмотрительно делать публикации. Как у вас выглядит процесс согласования материалов перед размещением на сайте?

У каждого материала есть заказчик – производитель продукции. Сначала мы согласовываем с ним: все ли правильно, не ошиблись ли мы где-то. После этого обращаемся к генеральному директору. После согласования - выпускаем.

Сколько времени занимает этот цикл?

От нескольких часов до суток. Мы стараемся выпускать шесть видео в неделю и, если не будем придерживаться этого темпа, ничего не сможем сделать. Мы работаем в медиа и понимаем, что сейчас основное - это оперативность. Хорошо, что эти мысли разделяет наш руководитель. Потому что я знаю компании, где процесс согласования растягивается на полмесяца.

Насколько автономны от вас пресс-службы заводов, входящих в концерн?

У нас нет пресс-служб заводов, только мы.

Вы считаете, что это эффективно?

Я не сторонник того, чтобы на каждом предприятии сидело два человека, которых нужно постоянно чем-то увлекать, ставить им задачи. Какие-то внезапные информационные поводы или патовые ситуации возникают не так часто. И я в состоянии связаться со СМИ в Ижевске или Рыбинске, решить вопрос. Для этого не нужно содержать людей на местах. Интернет один на всех и нет разницы, где ты находишься.

Сколько человек сегодня работает в "Калашников Media" с учетом видеооператоров?

12.

Впечатляет. Вы предлагаете размещать на сайте "Калашников Media" рекламу, что довольно необычно для корпоративного издания. Планируете ли вы хотя бы частично выйти за счет этого на окупаемость проекта?

Мы, конечно, задумываемся над монетизацией. Изучаем рекламные форматы и инвентарь.

На кого вы ориентировались, когда делали "Калашников Media"? Были ли какие-то примеры?

На Red Bull, на Тинькофф-журнал.

За какими оружейными брендами и пиарщиками оружия за рубежом вы следите?

Яркие примеры – Ларри Виккерс и Youtube-канал DemolitionRanch ("Разрушительное ранчо"). Есть еще несколько американцев, за развитием которых я наблюдаю. У них много нативной рекламы, и это особенность рынка. У нас амбассадоров такого уровня в оружейном бизнесе нет.

Как вы отрабатываете негативные публикации в СМИ в отношении концерна? Есть ли какие-то протоколы для таких случаев? Кто должен коммуницировать, кто должен решать, какую контрповестку запускать в прессу?

Есть бизнес, в котором для экстренных ситуаций прописаны сценарии и протоколы действий. У нас это всегда импровизация. Мониторинг, анализ, быстрое совещание, предложение вариантов, отработка, далее снова мониторинг.

Для купирования негатива нужно понимать медийный ландшафт - кто наиболее оперативен, кто на кого будет ссылаться, у кого какая цитируемость и аудитория. Второе – нужно иметь быстрый контакт с редакцией. Если ситуация международная, мы не стесняемся звонить зарубежным журналистам. Как правило добиваемся, чтобы вносили правки или давали хотя бы примечание на какой-то апдейт.

Какие есть особенности работы с зарубежными СМИ по сравнению с российскими?

Благодаря работе в "Калашникове" у меня появился большой опыт общения с иностранной прессой. Не всегда это проходит гладко. Есть ситуация некоторого информационного напряжения между странами, многие относятся к нам настороженно под влиянием санкций. Однако мы видим большой интерес к нам. Градус этого интереса изменился за последние полгода, когда мы стали показывать, что представляем собой большее, чем все думали. Каждую неделю мы получаем запрос на совместную работу от AFP, CNN. Как и в наших СМИ, там работают профессиональные люди. Они также верифицируют цитаты, присылают на согласование факты. Да, там может быть какой-то вектор подачи материала, который мы не в силах предвосхитить, но в целом стараемся работать вместе.

Я правильно понимаю, что с зарубежными СМИ вы работаете в индивидуальном порядке, а не рассылаете веерно пресс-релиз?

Мы даже в российские СМИ не запускаем веерно. Каждый раз у нас есть стратегия. Я понимаю, что одной редакции будет очень интересно, другой – все равно, а на третьих никто не сошлется. Если у нас есть новости про другие страны, мы сразу пишем местным СМИ и предлагаем интересную новость.

Работа строится на вашей инициативе или вам спускают сверху задачу поддержать медийно концерн в какой-то деятельности?

Нет волшебника, который придет и скажет, что нужно делать сегодня.

С высоты полученного в "Калашникове" опыта какие советы вы можете дать пиарщикам и пресс-секретарям оборонных предприятий?

Не нужно бояться того, что работаешь на оборонном предприятии или в силовом ведомстве. И думать, что люди в ресторанном бизнесе или журнале Vogue "живут" в интернете, а здесь все работает по-другому. Не бывает унылых работ, бывают унылые люди на местах.

Как продвигать продукцию своего предприятия, если работаешь один, без команды и денег?

Все знают "Кубаньжелдормаш" (машиностроительное предприятие, получившее известность в медиа благодаря ироничному стилю ведения официальной страницы на Facebook – ред.). Он (администратор страницы – ред.) сидит там один, без команды и денег. Есть вопросы к монетизации этого кейса, но сам факт того, что об этом предприятии все знают – заслуга одного единственного человека.

То есть рекомендуете отталкиваться от оригинального контента?

Content (все еще) is the king. Нужно делать что-то самобытное и находить для этого "транспорт". Точка входа у всех едина и доступ к ней у всех равный. Я говорю про интернет. Когда ты придумал оригинальный контент, ты победил.

Оборонщикам тоже порекомендуете сдвигать приоритет с печатной прессы и ТВ в интернет?

Конечно. Я рекомендую переходить в интернет-среду и переводить контент на иностранные языки. Когда у меня появится возможность, я начну переводить в том числе и на испанский. Чтобы говорить с аудиторией на ее языке хотя бы на уровне титров к видео. Нужно использовать новые каналы продвижения, не думать штампами и разбивать парадигму, в которой годами жили пресс-секретари оборонных предприятий.

Для отслеживания публикаций в СМИ о концерне вы используете систему мониторинга "Медиалогия". Объясните читающим нас PR-специалистам и руководителям предприятий, в чем ценность этого инструмента.

"Медиалогия" позволяет не просто увидеть, кто о тебе написал, она дает анализ. Мы все ставим себе цели. К примеру, я хочу нарастить количество публикаций на 30%, снизить процент негатива, увеличить охват федеральных СМИ по отношению к региональным. Без "Медиалогии" с такими целями я не справлюсь, потому что она отрабатывает мои гипотезы и может оцифровать мою работу.

Какими еще сервисами вы пользуетесь для организации и анализа своей работы?

В первую очередь это мониторинг с помощью Google News и Яндекс.Новости, аналитика внутри социальных сетей. Пользуемся Brand Analytics для оценки негатива в социальных сетях. Подключена Яндекс.Метрика и Google Analytics.

Какие цели поставлены вам на 2018 год?

Сосредоточимся на "Калашников Media" по привлечению новой аудитории. Попробуем работать с новыми рубриками. Очень много вопросов по киберспорту. Все о нем говорят, но никто не знает, как с ним работать. Эта аудитория сейчас самая сложная для получения. Нужно завоевать доверие и лояльность людей, которые "выросли в интернете". Обязательно сделаем несколько спецпроектов, в том числе к "Армии-2018".

Какая ситуация должна произойти в отрасли, чтобы в России появились новые корпоративные медиа оборонной тематики, которые смогут с вами конкурировать?

Дело не в конкретных предприятиях и какой-то ситуации. Сейчас мы наблюдаем некую тенденцию "упаковки". Посмотрите, как за "упаковку" своего имиджа борются регионы России. Сейчас все стало более клиентоориентированным. И предприятиям оборонной отрасли также придется стать более открытыми и научиться о себе рассказывать.

Беседовал Сергей Сочеванов

Россия. ПФО > Армия, полиция. СМИ, ИТ > flotprom.ru, 2 марта 2018 > № 2526621 София Иванова


США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 марта 2018 > № 2515805 Билл Гейтс

Билл Гейтс рассказал об опасности криптовалют и предсказал новый кризис

Редакция Forbes

Отвечая на вопросы пользователей Reddit, основатель Microsoft также рассказал, когда люди научатся лечить болезнь Альцгеймера

Билл Гейтс последние недели — постоянный герой новостей. То он сетует, что как богатый человек платит слишком мало налогов, то смешно и неловко пытается угадать цены на товары из супермаркета — в основном безуспешно. Вчера один из богатейших людей мира (Forbes оценивает его состояние в $92,2 млрд) и основатель Microsoft ответил на вопросы пользователей Reddit.

Традиционно бизнесмен рассуждал о благотворительности (фонд Bill & Melinda Gates Foundation — крупнейший с мире), реформе здравоохранения (тема в последнее время очень популярна у американских миллиардеров — над ней также работают Уоррен Баффет, Джефф Безос и Джейми Даймон) и будущем человечества. Forbes отобрал самые интересные из его ответов.

Как вы считаете, какая самая важная проблема, которую общество (или, скорее всего, правительство) игнорирует?

Я считаю, что расходы на здравоохранение, образование и нищета/перенаселенность заслуживают гораздо большего внимания и инноваций, чем сегодня. Эффект от появления этих вещей был бы просто потрясающий. При всех нынешних разговорах о неравенстве любопытно, что мы по-прежнему работаем над такими сферами, как здравоохранение, образование, жилье, питание и т. д. по отдельности, а не с полным представлением о проблемах, с которыми сталкиваются люди.

Появления какой технологии вы больше всего ожидаете в ближайшие 10 лет и какое влияние на окружающий мир, по вашему мнению, она окажет?

Самое интересное, когда компьютеры смогут читать и понимать текст, как это делают люди. Сегодня компьютеры могут делать простые вещи, такие как поиск конкретных слов, но понятия «отпуск» или «карьера», или «семья» им не понятны. Microsoft и другие работают над тем, чтобы создать полезного помощника. Эта тема всегда была своего рода «святым Граалем» программного обеспечения, особенно теперь, когда проблемы зрения и речи в значительной степени решены. Другой рубеж — робототехника, человеческая способность двигаться и маневрировать поразительна, и эксперты спорят о том, потребуется всего десять лет или намного дольше для того, чтобы создать аналог.

Как вы видите автоматизацию, влияющую на экономику в течение следующих 10-20 лет?

С начала индустриальной революции автоматизация была драйвером промышленности, включая такие сферы, как производство тракторов и одежды. С появлением программного обеспечения этот процесс начал ускоряться, поэтому нам нужно подумать о том, как мы обучаем людей для новых профессий, которые появятся. Полная автоматизация — отличная вещь — в конечном итоге нам не придется работать так много, как сейчас, но мы по-прежнему далеки от глобальных изменений.

Что вы думаете о криптовалютах?

Главной особенностью криптовалют является их анонимность. Я не думаю, что это хорошо. Появление у властей возможности обнаружить отмывание денег и уклонение от уплаты налогов или финансирование терроризма — это хорошо. Однако в настоящее время криптовалюты используются для покупки фентанила и других наркотиков, то есть это особенная технология, которая практически напрямую приводит к смерти. Я думаю, что спекулятивная волна вокруг ICO и криптовалюты слишком рискованна для тех, кто играет вдолгую.

Кто ваши любимые знаменитости?

Мелинда (жена Гейтса — Forbes) и Уоррен (Баффет — Forbes)— мои два фаворита, за которыми следует Боно (солист группы U2 — Forbes). С большинством знаменитостей я не очень хорошо знаком. Я встречался с большим количеством политических лидеров, и Нельсон Мандела был самым впечатляющим из всех. Джимми Картер тоже потрясающий.

Какая книга лучшая их тех, что вы прочитали в 2018 году?

Есть две удивительные книги. Одна из них — «Просвещение сегодня» Стивена Пинкера, а другая — Factfulness Ханса Рослинга. Они обе очень хорошо написаны и объясняют, что мир становится все лучше.

Привет, Билл! Как вы думаете, что нужно сделать для того, чтобы каждому хватило еды в будущем?

Существует одна шикарная работа по производству мяса без использования животных, которая будет активно развиваться. Наш фонд финансирует исследования по повышению эффективности фотосинтеза и его потенциалу. Если мы сможем повысить плодородность земель в Африке, мы сможем накормить мир, но нам нужно внедрять инновации, чтобы обеспечить лучшие семена.

Каковы три ваши главные цели в настоящее время?

Для Фонда борьба с детской смертностью, недоеданием и распространением полиомиелита будет тремя главными целями. В области инноваций это будет стремление совершить важное научное открытие в области энергетики и улучшить качество образования для наших детей. Для моей семьи это гарантия того, что мои дети будут готовы поступить в колледж и получить там необходимый опыт. Получилось больше чем три - и это я еще не упомянул о своих достижениях в теннисе.

Эй, что вы думаете об увеличении экономического неравенства в мире? Что, как вы думаете, неправильно в системе, которая вызывает такое экономическое неравенство? Как вы думаете, что с этим делать?

Я думаю, что уровень безопасность и равенство возможностей должны расти. 100 лет назад в основном не было никакой системы безопасности, но сегодня она становится все сильнее. Я удивлен, что в некоторых странах нет налогов на недвижимость, поскольку они позволяют перераспределять богатство и избегать появления династий. Наша экономическая система создала богатство, которое мы можем теперь распределять среди всех, так что она сделала большой рывок за последние 200 лет, несмотря на все её недостатки.

Привет, Билл! Когда вы поняли, что добились успеха?

Есть много областей, в которых нужно быть успешными. У меня были успехи в средней школе. Я добился успеха, когда написал хороший программный код к 20 годам. Мечта о том, чтобы персональный компьютер превратился в рабочий инструмент для каждого, стала реальностью к 1990-ым годам. Сейчас я работаю над тем, чтобы быть хорошим отцом и реализовывать амбициозные цели Фонда, включая борьбу с полиомиелитом и малярией. Я думаю, что всегда хорошо иметь цели, которые заставляют сомневаться в своих силах, и у меня так во многих областях, включая работу, которую я веду в области изменения климата.

Как вы думаете, в ближайшем будущем у нас будет еще один финансовый кризис, подобный тому, который был в 2008 году?

Да. Трудно сказать, когда, но определенно будет. К счастью, мы справились с предыдущим достаточно хорошо. Уоррен говорил об этом, и он понимает в этом намного лучше меня.

Несмотря на предсказания о том, что впереди еще много сложностей, я довольно оптимистично смотрю на то, как инновации и капитализм улучшают положение людей по всему миру.

Реально ли разработать лекарства от болезни Альцгеймера в ближайшем будущем, и будут ли они доступны людям на бесплатной основе за счет государства?

Было много неудачных попыток лечения болезни Альцгеймера. Хорошей новостью является то, что новые инструменты, которые у нас есть, помогают нам понять болезнь намного лучше — например, роль глиальных клеток. Я полон оптимизма и думаю, что в ближайшие 20 лет у нас будут лекарства, которые смогут помочь, если мы сосредоточимся на проблеме, включая сбор данных и помощи стартапам. Я участвую в ряде проектов в этой области.

США > Финансы, банки. СМИ, ИТ > forbes.ru, 1 марта 2018 > № 2515805 Билл Гейтс


США. Корея. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 февраля 2018 > № 2514626 Владислав Иноземцев

Новые монополии. Как технологические гиганты меняют мировую экономику

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Долгие годы некоторые страны верили, что нефтяные и газовые компании будут самыми дорогими в мире. За это время Apple, Amazon и Facebook сформировали новый сегмент глобальной экономики

Завершившийся 2017 год стал одним из наиболее успешных за последнее время для инвесторов, вкладывавшихся на глобальных фондовых рынках: их суммарная капитализация за 12 месяцев выросла на немыслимые $12,4 трлн, а индекс Dow Jones установил в течение года рекордное число рекордов — более 70. Но помимо этого, год был отмечен еще одним важным трендом: с каждым кварталом в первой десятке самых дорогих глобальных публичных компаний становилось все меньше традиционных индустриальных корпораций — они уступали места технологическим гигантам. К концу года из пятерки выпала даже Berkshire Hathaway, а остались в ней лишь Apple, Alphabet, Microsoft, Amazon и Facebook. Казалось бы, можно только порадоваться за лидеров в сфере новых технологий, но не тут-то было.

По мере того как Amazon и Facebook прокладывали себе путь на вершину рейтинга, в западной академической среде, а также среди журналистов и политиков поднималась мощная волна недовольства, в концентрированном виде сводившаяся к требованиям «демонополизации» и применения к этим и другим технологическим компаниям, включая Apple и Microsoft, норм антимонопольного законодательства, вплоть даже до насильственного разделения. Сегодня подобные призывы слышатся практически ежедневно, а обывателей запугивают тем, что доминирование нескольких крупнейших фирм способно даже «остановить технологический прогресс».

Такие обвинения кажутся мне несправедливыми даже с формальной точки зрения (во второй половине 2017 года доля Apple на мировом рынке мобильных телефонов не превышала 15% против 22% у Samsung, до которого никто не «докапывается»), но куда больше по совершенно иной причине. По состоянию на 31 декабря двумя из пяти самых дорогих компаний мира стали Alphabet (читай — Google) и Facebook, а вот их бизнес в такой степени отличается от бизнеса не только промышленных, но и большинства привычных нам сервисных компаний, что я вообще не уверен, применимо ли тут понятие монополизма.

Сегодня ежемесячно услугами сети Facebook пользуются 2,2 млрд человек, или 40% жителей Земли в возрасте старше 15 лет. Ящиками электронной почты на сервере Gmail по состоянию на cередину 2017 года обзавелись более 1,2 млрд человек, и весьма вероятно, что число подписчиков превысит 1,5 млрд уже в наступившем году. Схожую динамику демонстрируют и новые мессенджеры: за 2016–2017 годы аудитория Telegram выросла вдвое. Конечно, нельзя не видеть, что рост лидеров рынка происходит не только органическим образом: кто не знает о покупке Microsoft’ом Skype или о приобретении Facebook’ом Whats App и Instagram, a Google’ом — AdMob и DoubleClick? Но несмотря на активную консолидацию сектора, не изменяется только одна, фундаментальная особенность его функционирования: все базовые услуги этих сервисов продолжают предоставляться пользователям бесплатно.

На протяжении всех долгих десятилетий, в течение которых правительства и общества вели борьбу с монополиями, основным злом, проистекающим из их существования, считался картельный сговор ради искусственного повышения цен и необоснованного обогащения. Именно это инкриминировалось и инкриминируется компаниям, обладающим доминирующими позициями на отдельных отраслевых рынках. Но как можно вменять подобное технологическим гигантам, если 99% их клиентов вообще не вступают с ними в финансовые отношения? Если экспансия этих корпораций существенно снижает, а не повышает цены там, где потребителю действительно приходится платить (сравните, к примеру, кабель от компьютера к принтеру за $24,99 в Staples и за $3,95 в Amazon, а про снижение цен в WholeFoods после его покупки интернет-ретейлером я даже не вспоминаю)?

Если усилиями таких фирм коммуникации, в середине 1990-х занимавшие существенную долю в расходах домохозяйств, уже превратились в общественное благо, то что будет, когда очередной «монополист», Илон Маск, завершит свой проект Skylink по раздаче бесплатного интернета по всей поверхности Земли?

Сегодня критики крупнейших технологических компаний делают упор на три обстоятельства. Во-первых, они призывают обратить внимание на огромный массив рекламы, в размещении которой эти корпорации действительно являются неоспоримыми лидерами и которая приносит им бóльшую часть их доходов (считается, что эти траты в конечном счете перекладываются на потребителей). Во-вторых, говорится о том, что информационные компании паразитируют на бесплатном или крайне дешевом контенте, который на самом деле стоит намного дороже и распространение которого обделяет создателей или исполнителей той или иной аудиовизуальной продукции. Наконец, в-третьих, утверждается, что масштабы инвестиций в освоение новых технологических приемов у лидеров отрасли таковы, что независимые предприниматели «по определению» оказываются на обочине и могут вести не более серьезную борьбу с «монополистами», чем владелец частной заправки с Shell или Conoco.

Все эти аргументы, однако, кажутся мне совершенно несостоятельными.

Прежде всего стоит заметить, что реклама в интернете обладает двумя основными характеристиками. С одной стороны, какой бы назойливой она ни была, она не может долго определять предпочтения потребителей: если вас пытаются перенаправить на какой-то сайт по бронированию авиабилетов, то купив однажды билет со скрытыми surcharges, вы больше туда не вернетесь, благо тот же интернет открывает массу возможностей для сравнения расценок. С другой стороны, реклама в сети становится все более дешевой и в пересчете на единицу проданного товара издержки на его продвижение за последние четверть века снизились более чем втрое, что означает: «перемещение» рекламы в интернет делает потребление среднестатистического человека не более, а менее дорогим. Да, конечно, традиционная реклама умирает, но на то и существует рыночная экономика, чтобы эффективность везде и всюду постоянно росла, а вовсе не снижалась.

Что касается падающих доходов правообладателей, тут возникает еще больше недоумений. С одной стороны, стоит признать, что проблема (если она вообще есть) порождена не монопольным положением интернет-компаний, а принятием в США Digital Millennium Copyright Act в 1998 году, а в ЕС — Сopyright Directive в 2001 году, которые облегчили загрузку данного контента на интернет-сайты; поэтому вопрос скорее следует обратить к правительствам (и к ВТО, под давлением которой это было сделано), а вовсе не к коммуникационным компаниям. С другой стороны, мне кажется, что даже самая примитивная статистика доходов известных спортсменов, эстрадных исполнителей, артистов кино и даже писателей как-то не слишком убеждает в том, что с каждым годом они становятся все более стеснены в средствах; к тому же основную угрозу их доходам сегодня представляют «пиратские» сайты, а не Google или Facebook.

Наконец, что касается стартапов и небольших компаний, то и тут многие обвинения бьют мимо цели. Сегодня масса инновационно мыслящих предпринимателей по всему миру каждый день находят новые технологические решения, как, например, случилось с одноранговым файлообменником (peer-to-peer file-sharing), который трое молодых эстонцев использовали для своего проекта Kazaa. Из этой небольшой инвестиции вырос Skype, который через два с половиной года после основания был куплен eBay за $2,6 млрд, а затем, после того как компания решила от него избавиться, достался в 2010 году Microsoft за $8,5 млрд. Примеров такого рода становится все больше, и лично у меня нет сомнений, что сама перспектива продаться коммуникационным гигантам выступает сегодня едва ли не главным мотивом, побуждающим технологических предпринимателей пускаться в самые смелые авантюры. Каким демотиватором могут быть ныне лидеры рынка, если они готовы сметать почти все перспективные стартапы, тем самым постоянно поддерживая спрос на инновации в самых разных сферах?

Стремительный рост компаний, которые (как тот же Amazon) в начале своего пути требовали минимальных инвестиций, а затем, сумев привлечь с рынка первоначальные средства для развития, годами оставались убыточными, но со временем стали доминирующими в своих сферах, ставит перед экономистами и политиками многие непростые вопросы. Сегодня уже очевидно, что сформировался новый сегмент глобальной экономики, способный развиваться не только в условиях устойчивого снижения издержек и себестоимости (как демонстрировало еще производство информационного hardware), но и при бесплатном распространении своего core product.

Это создает те центры потребительского «притяжения», которые оцениваются инвесторами выше, чем любые традиционные активы, — и это является приговором экономикам вчерашнего дня, ресурсным и индустриальным.

Не менее очевидно и то, что регулировать такие компании по канонам ХХ века практически невозможно, причем не только потому, что в их основе лежит совершенно иная экономическая модель, но и потому, что число их лояльных пользователей в каждой развитой стране превышает количество избирателей любой партии, представители которой могли бы попытаться пролоббировать подобное регулирующее законодательство.

Современная экономика учит — и будет учить — любителей социалистических экспериментов той простой истине, что основанное на неравенстве способностей и креативности неравенство материальных возможностей не только необратимо, но и, увы и ах, справедливо. И фантастические показатели капитализации лидеров коммуникационной отрасли — повод задуматься не об их расчленении, а о том, какими неожиданными окажутся новые повороты в поступательном процессе создания того, что отдельные визионеры еще в начале 1990-х называли «неограниченным богатством». Называли тогда, когда в иных странах делили нефтяные активы и надеялись, что государственные газовые монополии станут самыми дорогими компаниями в мире…

США. Корея. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > forbes.ru, 28 февраля 2018 > № 2514626 Владислав Иноземцев


Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513565 Игорь Пичугин

Без посредников?

Движущие силы цифровой экономики

Игорь Пичугин – кандидат физико-математических наук, руководитель отдела развития инновационной деятельности МФТИ.

Резюме Цифровая экономика требует от людей изменения привычек и способа выполнения тех или иных действий. Мы теперь совсем иначе коммуницируем друг с другом, покупаем и потребляем многие продукты, развлекаемся и организуем досуг.

В 1983 г. журнал «Тайм», традиционно определяющий «человека года», назвал таковым персональный компьютер. Журналисты хотели подчеркнуть большое значение ПК в жизни человека. С тех пор миновало 20 циклов закона Мура, и производительность процессоров выросла в миллион раз. Количество перешло в качество, в результате чего родился феномен цифровой экономики. Появились возможности для разработки новых цифровых продуктов, процессов и бизнес-моделей, которые были немыслимы еще несколько лет назад.

В 2012 г. международный концерн Kodak, на заводах которого трудились десятки тысяч человек, объявил себя банкротом. Примерно в то же время Facebook за 1 млрд долларов купил интернет-компанию Instagram, позволяющую редактировать цифровые фотографии и обмениваться ими. В Instagram тогда было всего 16 сотрудников и еще отсутствовал полноценно работающий продукт. У Kodak же «под сукном» лежали патенты на цифровую фотографию.

Капитализация интернет-компании Airbnb, не имеющей ни одной кровати для сдачи в аренду, выше, чем у гостиничной сети Hyatt. Airbnb просто сводит тех, кому здесь и сейчас требуется ночлег, с теми, у кого как раз есть свободная жилплощадь. Еще пример: когда компания Amazon вышла из «гаража» на глобальный рынок, немецкий концерн традиционной каталожной торговли Quelle вынужден был объявить о банкротстве. Бизнес-модель обеих компаний – посылочная торговля. Но Quelle больше работала на основе бумажного каталога, а Amazon сразу принялась покорять цифровой мир.

Сегодня каждый топ-менеджер знает подобные истории цифрового успеха. Они вдохновляют, но как их повторить? Сами по себе цифровые технологии пока не приносят никакой пользы. Экономический эффект дает их реализация в рамках новых моделей бизнеса и организационных форм в новых продуктах и бизнес-процессах.

Как оцифровывается бизнес

Бизнес-модель – способ, которым компания зарабатывает деньги. Она содержит, например, ответ на вопрос «где деньги?», т.е. модель доходов (монетизации), описывающую, кто будет платить за продукт или услугу. Так называемая подрывная бизнес-модель описывает случай, когда конкретный продукт или услуга полностью переосмысливается за счет преобразования в цифровую форму, существующие поставщики теряют экономические и технические навыки и компетенции, появляются новые поставщики, способные вытеснить с рынка прежних лидеров. На рис. 1 это видно на примере процесса фотографирования. В аналоговом мире были нужны фотоаппарат и пленка. Сделав кадр, приходилось ждать, пока не будет отснята вся пленка. Затем ее нужно было отнести в фотоателье для проявки. Через какое-то время готовые снимки можно было забрать и вклеить в фотоальбом. Если требовались дополнительные снимки, чтобы послать их друзьям, нужно было снова обращаться в фотоателье и затем высылать фотографии по почте. Сегодня весь этот процесс лишен смысла.

Камера в смартфонах – лишь одна из многих функций. Она всегда под рукой, снимки посмотрят сразу, сохраняют и одним нажатием кнопки показывают всему миру. Поэтому и обанкротился Kodak, так и не сумевший реализовать на деле свои патенты на цифровую фотографию.

Первыми оцифровались отрасли, производящие информационные продукты и услуги (СМИ, консалтинг). За ними следуют отрасли, производящие материальные продукты. Так, революция намечается в автомобильной промышленности, где технологии авторулевого и электромобильности, поддерживая друг друга, меняют привычную бизнес-модель. Новые цифровые технологии в финансах (fintech) могут оставить не у дел традиционных финансовых посредников – банки. Подрывные бизнес-модели в производстве связаны с технологиями 3D-печати.

Рис. 1. Трансформация аналоговой бизнес-модели в цифровую

Рис. 2. Сроки внедрения прорывных технологий сокращаются

Внедрение новых технологий в промышленность и быт с каждым разом происходит все быстрее (рис. 2), а их стоимость снижается с такой скоростью (табл. 1), что рано или поздно оцифровано будет все, что может быть оцифровано в принципе. В этом сомнений нет. И цифровизация затронет все отрасли экономики без исключения. Так что успешным сегодня компаниям лучше не полагаться на свои прошлые победы и заслуги, а заняться цифровой трансформацией бизнеса и внимательно изучить ее движущие силы. Можно выделить восемь таких сил.

Табл. 1. Снижение стоимости прорывных технологий

Технология

Стоимость эквивалентнойфункциональности

Масштабирование

3D-печать

2007: $40 000 
2014: $100

400 раз за 7 лет

Промышленные роботы

2008: $500 000 
2013: $22 000

23 раза за 5 лет

Дроны

2007: $100 000 
2016: $100

1000 раз за 9 лет

Солнечная энергетика

1984: $30 за кВт*час 
2014: $0,16 за кВт*час

200 раз за 20 лет

Датчики (3D LIDAR Sensors)

2009: $20 000 
2014: $79

250 раз за 5 лет

Секвенирование человеческого генома

2000: $2 700 000 000 
2011: $100 000 
2015: $100

27 млн раз за 15 лет

1. Персонализация. Возможности персонализации рекламы, продуктов и услуг кажутся безграничными. Можно создать персональную ленту новостей, персональную дистанционную образовательную программу, учитывающую скорость обучения и специфические интересы и способности ученика. Приобретают индивидуальность страховые полисы, ориентированные на стиль вождения клиента или его заботу о здоровом образе жизни. Более индивидуальными можно сделать и материальные продукты. Если в 1930-е гг. заводы Генри Форда предлагали машину «любого цвета, если этот цвет черный», то теперь автопром может предложить окраску и отделку из огромного множества вариантов.

За счет цифровых производственных технологий, таких как 3D-печать, становится экономически оправданным производство партии продукции всего в одну единицу. Поскольку затраты при этом такие же, как при массовом производстве, «индпошивом» могут заниматься малые и средние предприятия. Поэтому множатся сервисы по изготовлению мебели по персональным эскизам, индпошиву кроссовок и лыжных ботинок: покупателю в спортивном магазине сканируют ноги, и обувь тут же изготавливается строго по индивидуальной мерке. Впрочем, сканировать можно прямо на сайте и быстро получить готовый товар (например, доставленный дронами). Успехом пользуется даже заказ через интернет мюсли, смешанных по индивидуальному рецепту.

2. Автоматическое управление. Возможность автоматического управления объектами служит мощным стимулом цифровой трансформации. Многие объекты (будь то продукты или люди) берут управление на себя, так что внешний менеджмент не требуется.

В производственной цифровой экономике, которая описывается отдельной концепцией «Индустрия 4.0», сами собой управляют «умные» материалы, комплектующие и инструменты. Производственное оборудование знает свои технические функции и границы возможностей. «Умные» материалы понимают, какие технологические операции им необходимы. И те и другие общаются через «интернет вещей» и координируют процесс производства путем «переговоров» по схеме machine-to-machine, без вмешательства человека. Вышестоящее управление производством выпадает и нужно только в особых случаях.

Дальше всех в этом направлении продвинулись производители полупроводников. Мегафабы стоимостью 10 млрд долларов и выше работают «без света», т.е. производственные процессы происходят без людей. Пластины по всей фабрике передвигают роботы. Датчики в оборудовании поддерживают точность выполнения операций. Одна машина сообщает соседке по технологической цепочке выходные параметры пластины, чтобы та могла надлежащим образом откалиброваться для работы с входящей в нее пластиной. Машины сообщают, когда им требуется техобслуживание, – никаких плановых ремонтов, только по необходимости. Благодаря новым технологиям немногочисленным лидерам индустрии полупроводников (отрасль сильно консолидирована) удалось радикально снизить сроки выполнения производственных операций, хотя количество производственных этапов удвоилось, а их сложность возросла.

Другой яркий пример автоматического управления – авторулевой. Технологии полностью автономного вождения радикально изменят наше отношение к движимому имуществу, а также сам формат услуги транспортной мобильности: вместо владения автомобилем на первый план выходит концепция car-sharing. Google Car, например, предполагает изменить соотношение времени на движение автомобиля и его стоянку: сейчас это 5:95, а должно стать наоборот.

Автоматическое управление в медицине означает, что пациент все больше ответственности за состояние своего здоровья берет на себя. Те медицинские параметры, которые врач обычно проверяет у пациента на приеме, могут измеряться носимыми устройствами: фитнес-браслетами, цифровыми пластырями, часами Apple Watch. С помощью технологий искусственного интеллекта полученные параметры можно перерабатывать в медицинские рекомендации, отодвигая тем самым встречу с врачом. Конечно, при пересадке тазобедренного сустава пациенту все еще нужен хирург или по крайней мере робот. Но и в этом случае индивидуальный искусственный сустав может быть автоматически создан путем печати на 3D-принтере на базе сканированной 3D-модели, обработанной системой CAD/CAM.

Кроме того, интернет позволяет людям управлять своей профессиональной деятельностью с большей самостоятельностью. Так называемые интернет-кочевники (программисты, журналисты, консультанты) могут работать в любом месте и в любое время суток. Они не связаны трудовыми договорами с иерархической системой компании, сами определяют формат работы, продолжительность рабочего дня и нагрузку.

3. Продукты и услуги с предельно низкими издержками. В своей книге «Общество нулевых предельных издержек» Джереми Рифкин отмечает, что все больше материальных продуктов, но прежде всего услуг, можно производить и оказывать практически без затрат. Да, создание контента все еще стоит денег, но его распространение через Интернет практически бесплатно. Благодаря таким интернет-сервисам, как Skype или WhatsApp, можно бесплатно совершать видеозвонки на самые дальние расстояния. Никаких издержек не требуется при фотосъемке смартфоном. Ничего не стоит повторное использование знаний, накопленных в результате выполнения консалтинговых проектов и однажды разработанных аналитических алгоритмов для оценки текущего состояния компании-клиента.

Взять с собой в машину пассажира или предоставить обычно пустующую комнату для ночевки гостя тоже не требует никаких затрат. Но если свести на интернет-портале тех, кому надо ехать по маршруту, с теми, кто уже едет на своей машине по этому маршруту, или тех, кому нужно переночевать, с теми, у кого как раз есть свободная комната, получается хороший бизнес. Именно такая бизнес-модель служит основой так называемой экономики совместного потребления (c2c-коммерции).

По такой же схеме работают fintech-компании, которые, минуя банки, соединяют частников, готовых дать деньги в долг, с надежными заемщиками (надежность «оцифровывается» с помощью собственных скоринговых систем). Даже стартапы обрели возможность получать необходимые им для развития деньги не через традиционные венчурные фонды, а напрямую у будущих покупателей их продукции (на краудфандинговых платформах Kickstarter, Indiegogo и др.). По этому поводу один крупный венчурный капиталист из Кремниевой долины недавно сказал, что индустрия венчурного капитала, по сути, умерла. Чего не скажешь о самих стартапах.

Начинающим компаниям агрессивные предложения по низкой цене позволяют проникать на занятый рынок и отвоевывать свою долю, как это сделали Airbnb в сегменте ночлега или Uber на рынке транспортных услуг.

4. Умные сервисы. О том, что потребность в перемещении из точки А в точку Б можно удовлетворять не только путем покупки автомобиля, но и через систему car-sharing, мы уже говорили. Еще один широко обсуждаемый цифровой сервис – облачная диагностика. Производитель оборудования может собирать данные о температуре, скорости, вибрации, потреблении энергии и т.д. своих агрегатов за счет установки на них датчиков. Эти данные через Интернет анализируются в режиме реального времени, а также сравниваются со всеми установленными в разных местах агрегатами. Обработанные данные используются для составления графиков технического обслуживания оборудования с учетом индивидуальных условий его работы. Благодаря такому умному техобслуживанию у производителя появляется новая бизнес-модель, связанная с продажей не самого оборудования, а его функциональности. Так, производители авиационных турбин больше не продают их авиакомпаниям вместе с самолетами. Продается полетное время, а нашпигованные датчиками турбины остаются в собственности производителя, за ними ведется постоянное наблюдение, на основе которого проводится техобслуживание. Авиакомпании же могут сосредоточиться на своем основном бизнесе – привлечении и обслуживании пассажиров.

Вместо традиционной схемы, когда агрегаты установлены стационарно в заводских цехах, куда доставляется сырье, их можно сделать мобильными и доставлять в места, где требуется их функциональность (как экскаваторы к месту рытья котлована). Согласование спроса и предложения такой производственной функциональности, а также управление поставками соответствующего оборудования становится новой интересной интернет-услугой.

5. Компании-платформы. Компании, сделавшие посредничество между клиентами и поставщиками товаров и услуг в Интернете основой своей бизнес-модели, принято называть интернет-платформами (рис. 3). Чем больше покупателей приходит на платформу, тем выгоднее поставщикам выставлять на нее больше товаров. И наоборот, платформа будет тем интереснее покупателям, чем больше на ней поставщиков, шире предложение.

Рис. 3. Архитектура компании-платформы

Организации, бизнес-модель которых заключается в посредничестве между покупателями и продавцами, отнюдь не порождение Интернета. Товарные и фондовые биржи работают уже не одно столетие. В роли посредника между людьми, которые хотели бы давать деньги в долг, и людьми, которые хотели бы эти деньги взять, выступают банки. Но интернет-платформы делают посредничество более эффективным и дешевым. Поэтому fintech-компании со своими интернет-платформами, где кредиторы и заемщики встречаются друг с другом напрямую, делают традиционные банки лишним звеном.

Новые технологии и возможности организации работы ослабляют иерархические связи, силу набирают плоские рыночные структуры, где координация осуществляется на основе добровольных соглашений между поставщиками и клиентами.

Быть платформой или ее частью выгодно, но сначала компания должна решить, каким образом ей интегрироваться в архитектуру платформы. Если компания хочет сама владеть платформой, она должна создать программное решение и привлечь как можно больше клиентов и поставщиков. Это сложно, но сулит наибольшую выгоду. Либо компания берет на себя роль поставщика дополнительных продуктов и услуг для существующей платформы. Эту роль можно усилить за счет того, что компания сама будет соединять поставщиков промежуточной продукции, а клиентов вовлекать в сотрудничество с компаниями-платформами. Таким образом, создаются сети компаний-платформ.

6. Краудсорсинг. В команде находить решения легче, чем в одиночку. Заниматься разработкой новых продуктов может не только специально созданный внутри компании отдел R&D, но и все заинтересованные сотрудники, а также клиенты, поставщики и партнеры, вплоть до анонимного сообщества всех заинтересованных разработчиков в мире. Это явление, известное как открытые инновации (Open Innovations), также поддерживается интернет-технологиями. Мотивация экспертов для участия в разработке нового продукта или решения проблемы обеспечивается такими стимулами, как публичное обещание вознаграждения за успешные решения.

Групповой эффект используется для сбора через интернет-платформы средств на развитие новых идей и продуктов (краудфандинг). Будущие покупатели вносят деньги и размещают предварительные заказы на обещанный продукт, а после начала его продаж получают приоритетное обслуживание.

7. Экономичная организация. Еще одна движущая сила цифровой трансформации связана с упрощенной формой организации разработки и сбыта новых продуктов и услуг. Многие интернет-компании с высоким оборотом или капитализацией имеют весьма скромный штат. Таким образом, постоянные затраты поддерживаются на низком уровне. Автопроизводитель Tesla Motor распространяет машины не через классические представительства или дилеров, как это принято в автопроме, а в основном через Интернет. Точно так же не требуют стеклянных небоскребов и многочисленных филиалов новые облачные банковские услуги (fintech), нужна только интернет-платформа. Такая экономная организация и облегченная оргструктура, а также цифровые продукты с предельно низкими издержками дают интернет-компаниям огромное конкурентное преимущество, которое грозит большими проблемами компаниям традиционным.

8. Экспоненциальный рост. Успешные интернет-компании растут очень быстро. Их рост не связан с наймом сотрудников, а служащее частью их бизнес-модели распространение информации через Интернет происходит почти независимо от ресурсов. Этим объясняется стремительный рост социальных сетей и таких сервисов, как Uber или Airbnb, несмотря на ограниченность их ресурсов.

Все рассмотренные движущие силы цифровой экономики иллюстрируют два важных момента:

Крупные компании не могут быть уверены в том, что сохранят преимущество перед цифровыми бизнес-моделями, а появляющиеся цифровые продукты рассматривают лишь в качестве расширения своего ассортимента.

Мелкие компании за счет экспоненциального роста могут в течение короткого времени поколебать позиции лидеров рынка или даже вовсе вытеснить их.

Как регулировать экономику совместного потребления

Настоящая подрывная модель, трансформирующая и бизнес, и общество и ставящая в тупик государство – экономика совместного потребления. Лежащее в ее основе использование компьютерных платформ для проведения пиринговых сделок между клиентами и поставщиками получило отдельное название в честь транспортной компании Uber – «уберизация». Бизнес-модель Uber несет такую разрушительную силу, что продвижение компании на рынке сопровождается многочисленными судебными исками со стороны работающих по старинке конкурентов. В этой модели меньше издержки, поэтому ниже конечные цены, а сама она стала возможной потому, что люди быстро меняют привычки и делают то, чего не делали раньше: сдают на короткое время свои дома или комнаты незнакомцам, дают и принимают деньги от людей, с которыми никогда не встречались. Они могут заниматься этим потому, что в эпоху смартфонов и аналитики больших данных решать вопросы аренды и финансирования напрямую стало проще, быстрее и дешевле. Люди доверяют технологиям выполнение действий, которые выглядят гораздо более удобными, нежели традиционное владение активами. Оценка репутации и благонадежности незнакомцев тоже возложена (через различные рейтинговые и скоринговые системы) на технологии.

Вообще цифровая экономика требует от людей изменения привычек и способа выполнения тех или иных действий. Мы теперь совсем иначе коммуницируем друг с другом, покупаем и потребляем многие продукты, развлекаемся и организуем досуг. Например, одним из преимуществ традиционных магазинов остается получение товара сразу же. Но такие сервисы, как доставка в течение двух дней в Amazon.com, и другие быстрые и бесплатные услуги сводят это преимущество на нет. Социальные сети меняют привычки и поведение людей. Ничего подобного в истории еще не было. И бизнес этим активно пользуется.

Государственные регуляторы обеспокоены уберизацией, поскольку пока не знают, как регулировать экономику совместного потребления и обкладывать ее налогами. Но это тот случай, когда новые технологии, которые часто ругают за сокращение рабочих мест, способствуют самозанятости людей и порождают новые профессии.

В категорию уберизации входит и такое часто обсуждаемое понятие, как криптовалюта. Самая известная из них – биткоин – появилась в 2009 г., и за семь лет курс биткоина вырос в 57 500 раз. Цифровая валюта разработана для обхода сложности, уязвимости, неэффективности и высокой стоимости текущей системы выполнения транзакций. Биткоин базируется на распределенном реестре, блокчейне, через который отслеживаются все транзакции криптовалюты и движение любых активов, как материальных, так и цифровых. Блокчейн можно рассматривать как операционную систему типа Microsoft Windows или MacOS, а биткоин – одно из ее приложений. Поскольку блокчейн представляет собой одноранговую пиринговую сеть, эта платформа и циркулирующая с ее помощью криптовалюта тоже имеют отношение к экономике совместного потребления.

В отличие от традиционных валют, выпускаемых центральными банками, биткоин никто не печатает и не контролирует. Биткоины «добываются» (майнятся) людьми и все чаще предприятиями, которые управляют компьютерами по всему миру, используя программы, решающие математические головоломки. Как и традиционные валюты, обеспеченные золотым запасом страны, биткоин в определенном смысле обеспечен вычислительной мощностью и связанным с нею энергопотреблением. Максимальное количество единиц криптовалюты ограничено, а процесс ее майнинга становится все более энергоемким, поэтому курс биткоина так стремительно растет.

Главное свойство криптовалюты – отсутствие регуляции. Ее в принципе никто не может контролировать. Поэтому криптовалюта, как это происходит в любой модели уберизации, отодвигает в сторону традиционных посредников между людьми и бизнесом – центральные банки. Государство, разумеется, с этим мириться не хочет и пытается ввести регуляцию за счет выпуска государственных криптовалют. Об этом, например, недавно объявили власти Венесуэлы. О планах по выпуску крипторубля говорят и в России. Если крипторубль появится, все остальные цифровые валюты в России будут запрещены. Таким образом, крипторубль – попытка контролировать явление, ставшее популярным благодаря своей принципиальной нерегулируемости. Но получится ли взять криптовалюту под контроль, неизвестно. По крайней мере Китаю, который два года назад пытался наложить запрет на биткоин, это не удалось. Поскольку государственные криптовалюты, спускаемые сверху центральным банком, не основаны на блокчейне, они не имеют преимуществ биткоина и не интересны бизнесу. Конечно, теоретически любое государство может создать свою криптовалюту, но самая большая трудность состоит в том, чтобы понять, насколько ей будут доверять международные рынки.

Как уже говорилось, модель экономики совместного потребления (c2c) устраняет традиционных посредников из многих бизнес-процессов, спрямляет коммуникации между конечными потребителями. Но ведь и государство осуществляет множество посреднических функций между властными институтами и гра

жданами. И теперь его роли монопольного посредника брошен вызов. Инструменты прямой демократии и электронного голосования, например, способны, в принципе, отодвинуть в сторону таких посредников, как политические партии. Особенно сейчас, когда падает популярность большинства традиционных партий в ведущих демократических странах. Видные марксисты, рассуждавшие об отмирании государства еще в те времена, когда из всех примет цифровой экономики в наличии были только электричество, телеграф и телефон, могут испытывать чувство удовлетворения.

Аналитики Bank of America и Merrill Lynch видят следующие признаки цифровой экономики:

Мы вступили в период ускорения инноваций в трех экосистемах, несущих «творческое разрушение»: «интернет вещей» (IoT); экономика совместного потребления (Sharing Economy) и онлайновые сервисы.

Выигрывают потребители: технологии делают вещи проще, доступнее, эффективнее и дешевле.

Для бизнеса это означает смену парадигмы: традиционные поставщики под угрозой, побеждают инноваторы со своими цифровыми бизнес-моделями.

Экономика может иметь больший объем и темпы роста, нежели о том говорят стандартные статистические прогнозы.

Вопрос о влиянии технологий на производительность труда остается неразрешимым. Пессимисты говорят, что рост производительности труда от развития и внедрения цифровых технологий проявится когда-нибудь позже; оптимисты утверждают, что все дело в неадекватности измерений. Новые технологии влияют на микроэкономику, т.е. проявляются на операционном уровне.

Инновации означают, что ветровая и солнечная энергетика к 2030 году будут обеспечивать до 80% генерируемой мощности, создавая альтернативу ископаемым видам топлива.

«Творческое разрушение» сопровождается ускорением в области робототехники. Количество индустриальных роботов выросло на 72% за последние 10 лет, тогда как число рабочих мест в США сократилось на 16%.

Инновации в медицине и позитивное влияние технологий в производстве продуктов питания ведут к увеличению продолжительности жизни.

Технологии обеспечивают проведение правительственных программ по преодолению неравенства доходов, охраны частной жизни и кибербезопасности.

Ожидается, что индустрия IoT к 2020 году составит 7 трлн долларов, рынок экономики совместного потребления (Sharing Economy) сейчас «весит» свыше 450 млрд, а локальные онлайн-сервисы для потребителей уже представляют собой бизнес с общим оборотом в 500 млрд долларов.

Финансовые инновации от m- и e-банкинга, криптовалюты до роботов –

инвестиционных советников трансформируют мир банковских услуг и управления активами.

Россия. Весь мир > СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513565 Игорь Пичугин


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Образование, наука > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513561 Чез Фриман

Технологии, государственное управление и неограниченная война

Что меняется, а что нет

Чез Фриман – cтарший научный советник Института мировой и публичной политики имени Уотсона в Университете Брауна, в прошлом – высокопоставленный дипломат и сотрудник Пентагона, переводчик.

Резюме История свидетельствует о том, что международная напряженность, гонка вооружений и войны ускоряют развитие технологий. Можно ожидать, что усугубляющийся новый мировой беспорядок окажет аналогичное воздействие.

Технологии – это превращение науки в инструменты. Долгое время люди считали, что именно использование инструментов отличает homo sapiens от других видов. Оказалось, некоторые животные тоже это делают. Но только человек использует оружие, поэтому нас скорее можно назвать homo armatus, а не homo habilis или sapiens.

Прогресс и убийства

Рождаясь без зубов и когтей, люди вооружаются, чтобы убивать других, в том числе себе подобных. Мы настолько изобретательны в придумывании орудий убийства представителей собственного вида, что это оказывает воздействие и на нас самих, и на наше мышление. Огромную часть собственных интеллектуальных способностей мы тратим на разработку летальных инструментов и систем, относящихся к военным технологиям. В промышленно развитых демократиях, входящих в Организацию экономического сотрудничества и развития, около четверти исследований и разработок относится к военной сфере. В США этот показатель превышает половину.

Научные открытия обогатили нашу жизнь и расширили возможности. Процесс продолжится, а типичной человеческой реакцией останется желание применить новые технологии в военных действиях. Мы изучали кремень, кварц, обсидиан и делали копья, топоры и стрелы, чтобы охотиться на животных и убивать себе подобных. Мы развивали металлургию, чтобы совершенствовать мечи, броню и снаряды. С помощью химии не только разрабатывали лекарства, но и создали порох, мощную взрывчатку, ядовитые газы, напалм, белый фосфор и дефолианты.

Люди употребляют математику и физику, чтобы познавать баллистику, кинетическую энергию ударной волны, вероятное круговое отклонение и определять перегрузки. Мы используем соотношение массы и энергии для разработки ядерного оружия. Задействуем практически все естественные науки с целью производства оружия массового уничтожения и средств его применения.

Киберпространство норовим приравнять к суше, морю, воздуху и другим пространствам, где допустимо вести слежку, подрывную деятельность, воровать, атаковать противника и его союзников. Квантовая механика используется для разработки сложнейших видов шифрования. Робототехника и искусственный интеллект позволяют строить и применять беспилотники и различные виды летального оружия, которое уничтожает предполагаемых противников, при этом нам не нужно рисковать собственной жизнью.

Анализ «больших данных» позволяет теперь идентифицировать человека или группу, которые могут быть уничтожены с помощью дрона. По некоторым данным, новейшие достижения генной терапии уже используются, чтобы наделить солдат сверхспособностями. Следующий шаг – вернуться к точке, где остановилась примитивная евгеника прошлого века, модифицировать эмбрионы и сконструировать поколение несокрушимых воинов. Динамика, присущая «дилемме безопасности» – когда оборонительный шаг одной стороны рассматривается оппонентом как сигнал агрессивных намерений – позволит нам преодолеть щепетильность и добиться точности при ведении бактериальной войны, которая была невозможна в годы Второй мировой. Новые технологии биоинженерии обещают возможность с помощью специально разработанных бактерий и вирусов уничтожать людей с генотипом, который нам просто не нравится. Зачем сжигать деревни, если, запустив микроб, можно уничтожить все население незаметно, анонимно и, главное, раз и навсегда.

В определенном смысле все это не ново. Технологический прогресс и инновации в военной сфере начала XX века были настолько разрушительными и угрожающими, что наши прадеды и прапрадеды приложили максимум усилий, дабы не только уменьшить риск военного столкновения, но и определить легитимные способы ведения боевых действий. Они разработали новое видение международного сообщества. Сформулировали законы войны, запретили аннексию территорий с помощью захвата и коллективное наказание, предписали гуманное отношение к военнопленным, проработали концепцию военных преступлений и создали транснациональные институты для надзора за соблюдением согласованных правил. Некоторое время система работала, но это было в прошлом веке.

Сегодня эрозия международного права, прежде всего законов ведения боевых действий, и восхваление аморальности, сопровождающее так называемую «глобальную войну против терроризма», лишили военные проявления всяческих ограничений. Полагая, что им придется столкнуться с худшим, народы готовятся нанести упредительный удар независимо от норм, закрепленных Нюрнбергским процессом, Уставом ООН и Женевскими конвенциями. Первые десятилетия XXI века подарили целый набор эвфемизмов для обозначения отступлений от прежних норм. Возьмем термин «незаконные участники боевых действий», появившийся в 2001 г. для обозначения людей, сопротивляющихся вторжению или оккупации иностранными военными, в том числе «на словах». Люди, отнесенные к этой категории, не могут претендовать на защиту на основании Женевских конвенций, требовать предъявления официальных обвинений и ожидать суда в обычном порядке. Их возможно поместить в тюрьму, подвергать «усиленным техникам допроса» (термин имеет печальное происхождение – прямой перевод немецкого выражения verschärfte Vernehmung, которым в гестапо обозначили бесчеловечные пытки), и даже устранение не возбраняется.

Или вспомним так называемые «таргетированные убийства» –

уничтожение предположительно опасных людей без судебного решения на основании презумпции виновности и распоряжения чиновников. Иногда оправданием убийства являются религия, местонахождение, возрастная группа или другие аскриптивные критерии. Такие акции (часто выполняемые беспилотниками) стали широко распространенной альтернативой практике агрессивного умиротворения в Западной Азии, на Африканском Роге и в Сахеле. Люди, ставшие жертвами ошибочного определения целей или по трагической случайности оказавшиеся рядом с объектами авиаударов и операций спецназа, списываются как потенциальные боевики или «сопутствующий ущерб».

Все эти увертки и эвфемизмы, придуманные для недопустимого поведения, нарушают традиционные каноны морали и международного права. В целом они отражают определенный образ мыслей – государственная политика сводится к запугиванию, физическому насилию или убийству тех, кто сопротивляется иностранному давлению или подчинению. Не нужно разрабатывать стратегии. Внешнюю политику заменяют безнаказанные убийства. Закон утратил ту ограничивающую власть, которой обладал прежде.

Отчасти это объясняется тем, что современная политическая мысль оценивает легитимность действий по результату, а не процессу его достижения. Подход, при котором конечный итог оправдывает средства, позволяет технологам отбросить моральные колебания и разрабатывать более эффективные способы устранения предполагаемых противников. Вряд ли стоит ожидать, что поколение 2000-х гг. не сможет обходить моральные аспекты так же искусно, как поколение 1940–1960-х годов. Технологии безусловно будут использованы по максимуму. Многие достижения принесут благо. Но возникнут и моральные проблемы, которые бумерангом ударят по своим первым адептам. Каких дальнейших технологических изменений в государственном управлении стоит ожидать? Как ограничить противоречащее морали, деструктивное использование науки?

Золотой век дезинформации и слежки

Двадцатый век начался и закончился явлениями, которые незамысловато были названы «новой дипломатией». Речь идет о культурном, информационном и политическом взаимодействии с другими странами, которое практиковали, например, китайский Институт Конфуция, Альянс Франсез, Институт Гёте и, к сожалению, упраздненное Информационное агентство США. Предполагались попытки правительств и гражданского общества содействовать восстановлению или установлению конституционного порядка в других странах путем их поддержки и умелого продвижения перемен. В качестве примеров можно привести глобальную кампанию против апартеида в ЮАР, бойкот, отказ от инвестиций и санкции против Израиля с целью прекратить расширение незаконных еврейских поселений, этнические чистки и религиозно-этническую дискриминацию. Кроме того, подразумевалась деятельность по продвижению демократии, которую вели организованные государством неправительственные организации, включая Национальный фонд поддержки демократии, различные НКО по защите прав человека, а также американские политтехнологи, которые работали на выборах в странах постсоветского пространства в период их демократизации.

Двадцать первый век начался во многих странах с запрета деятельности иностранных и финансируемых иностранцами НКО. Такой тренд наблюдался в этнически и религиозно ограниченных частичных демократиях (Израиль), популистских авторитарных режимах (Россия), военных диктатурах (Египет) и однопартийных полицейских государствах (Китай). В то же время возможность применять искусственный интеллект к «большим данным» создала новый класс профессиональных аналитиков, которые умеют манипулировать социальными сетями, новостями, привлечением внимания и политической активностью как внутри страны, так и за границей. Первые случаи применения этого ноу-хау в США были связаны с электоральной географией, надпартийными политическими кампаниями, индивидуализацией сбора пожертвований, а также системным использованием социальных медиа для введения людей в заблуждение, разжигания противоречий и стимулирования политической активности.

Если мы поверим в обвинения, выдвигаемые сегодня против России, значит стратагемы, в основе которых лежит использование Интернета, перестали быть исключительно американским инструментом. Другие государства якобы тоже манипулируют американским общественным мнением на выборах посредством кражи данных и целенаправленной дезинформации. Происходило ли это на выборах президента Соединенных Штатов в 2016 г. или нет, главное, что никто пока не предложил реальных способов противодействия манипулятивным практикам на базе «больших данных», которые повсеместно вытесняют более прозрачную, но не такую эффективную «новую дипломатию». Политика больше не определяется в сигаретном дыму кулуаров. Наступила эпоха манипулирования общественным мнением и исходом выборов с помощью алгоритмов.

Это золотой век дезинформации и слежки. Поскольку знания об обществе и окружающем мире в значительной степени сосредоточены в киберпространстве, возможности государства и негосударственных акторов формировать общественное мнение в других странах беспрецедентно возросли. Сегодня стало невероятно легко вести пропаганду и психологические кампании, оказывать политическое и культурное воздействие, стимулировать массовое разочарование, недовольство элит и народный гнев в других государствах. Во время войн операции психологического воздействия позволяют добиться быстрого распространения фальшивых электронных сообщений, липовых новостей, компромата на политических лидеров, в том числе посредством соцсетей, в результате искажается представление о ситуации, нарушается политическая координация и процесс принятия решений. Технологии позволяют осуществить мягкое завоевание посредством скрытых действий в киберпространстве. Применение научных достижений ведет к эрозии суверенитета, облегчая использование мер воздействия, выходящих за рамки дипломатии, но не доводя дело до войны.

Учитывая эти тенденции, некоторые страны, например Китай, считают, что нужно изолировать свои телекоммуникационные системы и медиапространство и таким образом предотвратить иностранное вмешательство в политический процесс. Правомерна ли такая позиция? Самоизоляция противоречит западным ценностям. Но как еще можно препятствовать иностранным манипуляциям и подрыву внутриполитических процессов, безопасности режима и конституционного порядка? Американцам и гражданам других либеральных демократий стоит задуматься о том, как «закрепить блага свободы за нами и нашим потомством» в эпоху «больших данных», искусственного интеллекта и виртуальной реальности.

Прежде чем перейти к проблемам шпионажа и боевых действий, хотелось бы сказать несколько слов о традиционной дипломатии. Частые саммиты – инновация XX века. Раньше подобные встречи лидеров государств проводились редко. Проблема заключалась не только в дальности поездок, встречи в верхах предполагали определенный риск. Как отмечал Дин Ачесон, «если глава государства или правительства теряет мяч, линия ворот за его спиной оказывается открытой».

В XXI веке технологии виртуальной реальности и электронные переводчики позволят проводить саммиты без длительных вояжей и физического присутствия переводчиков. Скорее всего, подобных контактов лидеров станет больше. Но если руководители будут взаимодействовать напрямую, без посредников, разбирающихся в культуре, языке и истории иностранных государств, к чему это приведет: к согласию или к конфликту? Когда главы правительств будут ставить на кон собственную репутацию, а дипломаты перестанут выполнять традиционную роль буферов и козлов отпущения международного взаимодействия, станет ли сложнее находить компромиссы? Что нам говорят общественные науки о том, как максимально увеличить вероятность того, что виртуальные саммиты помогут, а не навредят способности людей разрешать проблемы?

Окажутся ли изменения дипломатического взаимодействия, о которых я говорю, позитивными или негативными для человечества, зависит не только от качества политиков, которых мы выбираем, и компетентности их помощников. Не менее важны последствия утраты Соединенными Штатами гегемонии и формирования мира с многочисленными конкурирующими центрами силы. В нынешней ситуации я не готов дать оптимистичный прогноз.

Пора задуматься о том, что означает уважение суверенитета в эпоху Интернета, можно ли пересмотреть основанный на правилах миропорядок, как обеспечить спокойствие внутри страны, учитывая снижение барьеров для злонамеренного иностранного вмешательства, и как выстраивать выгодные отношения с партнерами и оппонентами на международной арене. Это базовые вопросы.

То же самое можно сказать о воздействии технологий на шпионаж, несмотря на секретность, окружающую эту сферу. Учитывая огромные массивы данных в киберпространстве, в результате одной хакерской атаки можно получить информацию о понимании союзниками и противниками ключевых трендов и событий, а также их планах. Анализ полученных «больших данных» позволяет определить основных акторов во внешней политике и использовать их слабые места для ведения пропаганды, дезинформации или иных способов прямого или опосредованного воздействия. «Большие данные» – отличный способ выявить потенциальных шпионов.

В то же время вести агентурную разведку по «сложным целям» станет еще труднее. Первый пример – Китай. Разработанная китайскими властями система «социального кредита» должна заработать в 2020 году. Эта общенациональная система объединяет программы распознавания лиц и камеры видеонаблюдения, идентификационные сведения, кредитные карты, информацию об онлайн-транзакциях, базы интернет-браузеров и мессенджеров. Управляемая искусственным интеллектом система позволяет определить, насколько граждане и компании страны соответствуют стандартам правящей Компартии Китая – честность и неподкупность, следование законам и нормам, патриотизм (означает уважение к партии и выполнение ее директив). Те, кто продемонстрирует высокие показатели, получат привилегии и скидки на услуги. Низкие показатели повлекут за собой санкции. Система должна определить модели индивидуального и коллективного поведения, выявить проблемные социальные явления и рекомендовать меры борьбы с ними. Уже проводятся эксперименты на региональном уровне – например, в Шанхае.

Цель экспериментов по тоталитарному социальному контролю с использованием искусственного интеллекта – вполне конфуцианская сосредоточенность на пропаганде гражданской добродетели и принципов легизма Хань Фэй-цзы. Система «социального кредита» призвана уменьшить недоверие и несоблюдение закона в китайском обществе, стимулировать определенные модели общественного поведения и способствовать развитию «экономики совместного пользования». Система также предназначена для укрепления внутренней безопасности. Какими бы ни были преимущества и недостатки режима в КНР, можно с уверенностью говорить о том, что разведслужбы всего мира озабочены проблемой дальнейшей работы в стране. И если Китай станет лидером в этой сфере, другие страны последуют его примеру.

Мораль и бумеранг

История свидетельствует о том, что международная напряженность, гонка вооружений и войны ускоряют развитие технологий. Можно ожидать, что усугубляющийся новый мировой беспорядок окажет аналогичное воздействие. Некоторые изменения будут полезными, другие – нет. Так, беспилотными могут стать не только автомобили, но и бронемашины.

20 августа 2017 г. 116 основателей компаний, связанных с робототехникой и искусственным интеллектом, включая Илона Маска и Мустафу Сулеймана из Google DeepMind, подписали открытое письмо, в котором призвали ООН «немедленно заняться проблемой летального автономного оружия (так называемых «роботов-убийц») и запретить его использование во всем мире». «Летальное автономное оружие угрожает стать третьей революцией в ведении военных действий, – говорится в письме. –

Его разработка позволит вести конфликты беспрецедентного масштаба, а иногда такими стремительными темпами, которые человек не в состоянии осознать. Это оружие может оказаться в руках тиранов и террористов, которые применят его против невинных людей, в случае похищения оружие может быть использовано нежелательным образом. У нас остается не так много времени. Открытый ящик Пандоры будет невероятно сложно закрыть».

Запреты ООН сегодня не очень эффективны, тем не менее мы должны разработать и ввести в действие нормы, которые не позволят летальному оружию оказаться под контролем машин. То же самое касается достижений медицины, которые дают возможность проводить генную терапию, модифицировать эмбрионы, разрабатывать лекарства и яды против конкретных людей или групп, а также наносить точечные удары с использованием бактериологического оружия. Печальные прецеденты уже созданы Соединенными Штатами и их партнерами. Вспомним вирус Stuxnet, парализовавший работу объектов в Иране, автоматические «зоны поражения» на границе сектора Газа и в демилитаризованной зоне на Корейском полуострове или трагикомичную историю с неудачной попыткой МОССАДа ликвидировать главу ХАМАС Халеда Машаля в 1997 году.

Задумайтесь об идеях Конфуция, Гиллеля, Иисуса Христа и пророка Мохаммеда. Все они говорят о «золотом правиле». То, как человек относится к другим, в конце концов обернется бумерангом. Американцы будут сожалеть о созданных ими прецедентах использования кибероружия, дронов и высокотехнологичных отрядов спецназа за границей.

У американцев нет оснований для самоуспокоения. США не смогут бесконечно сохранять лидерство в сфере искусственного интеллекта, беспилотных аппаратов, генной инженерии, кибероружия, разработки ракет и бомб и в других технологиях. Но пока Соединенные Штаты остаются лидером, мы можем не сомневаться, что страна, первой применившая напалм, ядерное оружие, ковровые бомбардировки и беспилотники, продолжит разрабатывать и использовать новое летальное оружие.

Так что же делать? С точки зрения морали технологии нейтральны. Как нам регулярно напоминает Национальная стрелковая ассоциация, «ружья не убивают людей, людей убивают люди». Для кого-то трость может стать дубиной. Однако в сочетании с дипломатией оружие превращается в инструмент, позволяющий изменить мышление людей, вместо того чтобы их убивать.

Ничто кроме краха цивилизации не может остановить прогресс человеческого знания. Важно, как мы используем науку и технологии. Многие упоминавшиеся здесь технологии обладают огромным позитивным потенциалом. Обязанность – позаботиться о том, чтобы они использовались во благо. Но как уменьшить риски их применения во вред?

В мире недоверия и растущей ненависти религия не может служить регулирующим императивом. Администрация Дональда Трампа заявила, что не признает интересы мирового сообщества, подчеркнув: поведение на международной арене определяет эгоистичный национализм. Дипломатия и развитие выходят из моды. Организации, занимающиеся контролем над вооружениями, получают Нобелевскую премию, но не добиваются значительных результатов на фоне обострения национального соперничества.

Как справиться с технологическими демонами? Ответ стоит искать в общественных науках. В отличие от наук естественных, они пока дали нам меньше технологий. Специалистам пора поделиться полученными знаниями о человеческой природе и предложить методы ее модерирования. Возможно, анализ «больших данных» с помощью искусственного интеллекта позволит предложить способы притормозить худшие инстинкты человека и оптимизировать использование дипломатии, разведки и вооружения. Учитывая имеющиеся альтернативы, наверное, стоит попробовать.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Образование, наука > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513561 Чез Фриман


США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513560 Найалл Фергюсон

Ложное пророчество о гиперсвязанном мире

Как выжить в век сетей

Найл Фергюсон – ведущий научный сотрудник Гуверовского института, автор книги The Square and the Tower: Networks and Power, From the Freemasons to Facebook (Penguin Press, 2018).

Резюме Нерегулируемая олигополия, управляющая Кремниевой долиной, процветает благодаря тому, что опутывает весь мир сетями. Простым пользователям сетей, которыми они владеют, – нужно относиться к их мессианским планам с изрядной долей скепсиса, которой они заслуживают.

Общепризнано, что связь в мире сегодня лучше, чем когда-либо. Когда-то считалось, что между любыми двумя людьми на планете существует всего шесть рукопожатий. Современных пользователей Фейсбука в среднем разделяет 3,57 рукопожатия. Но, наверное, это не так уж и хорошо. Эван Уильямс, один из основателей Твиттера, сказал в интервью The New York Times в мае 2017 г.:

«Мне казалось, что, когда все смогут свободно говорить и выражать свои мысли, свободно обмениваться информацией, жить в нашем мире станет лучше и приятнее. Но я заблуждался».

Выступая в том же месяце в Гарварде по случаю присуждения университетских степеней, председатель и генеральный директор Фейсбука Марк Цукерберг вспоминал о своем юношеском честолюбивом стремлении «соединить весь мир».

«Сама идея была так понятна нам – все люди хотят быть связаны друг с другом… Я никогда не стремился создать компанию, но надеялся повлиять на мир».

Цукерберг, конечно, добился своего, но о таком ли влиянии он мечтал в комнате студенческого общежития? Цукерберг указал на вызовы, стоящие перед его поколением, среди которых «потеря десятков миллионов рабочих мест вследствие автоматизации», неравенство («есть что-то неправильное в нашей системе, если я могу выйти из университетских стен и заработать миллиарды долларов за 10 лет, тогда как миллионы студентов не могут выплатить кредит за учебу»), а также «силы авторитаризма, изоляционизма и национализма, сопротивляющиеся потоку знаний, торговли и иммиграции». Однако он не упомянул о существенном вкладе его компании и коллег по Кремниевой долине в создание всех трех проблем.

Никто в мире не прикладывает больше усилий к тому, чтобы упразднить такие рабочие профессии, как водитель грузовика, чем технологические гиганты Калифорнии. Никто лучше не олицетворяет впечатляющий рост богатства 0,01% наиболее состоятельных людей, чем хозяева Кремниевой долины. И ни одна компания не сделала больше, пусть даже непреднамеренно, чтобы помочь популистам одержать политическую победу в Великобритании и США в 2016 г., чем Фейсбук. Потому что без сокровищницы данных Фейсбука о пользователях этой всемирной сети сравнительно низкобюджетные компании «Брекзита» и Трампа, конечно, не добились бы успеха. Фейсбук неосознанно сыграл ключевую роль в прошлогодней эпидемии фальшивых новостей.

Цукерберг отнюдь не единственный, кто верит в единый взаимосвязанный мир: «всемирное сообщество», как он выражается. С 1996 г., когда Джон Перри Барлоу, автор текстов группы Grateful Dead, ставший кибер-активистом, издал «Декларацию независимости киберпространства», в которой попросил «правительства индустриального мира, утомленных гигантов плоти и стали» «отстать от нас», начался настоящий парад групп поддержки всеобщей связи. «Современная сетевая технология… действительно полезна гражданам, – писали Эрик Шмидт и Джаред Коэн из компании Гугл в 2013 году. – Никогда прежде так много людей не были связаны друг с другом через мгновенно реагирующую сеть». Они утверждали, что это «изменит правила игры» для политиков всех стран. Похоже, что на ранней стадии «арабская весна» оправдывала их оптимистичный анализ, хотя после скатывания Сирии и Ливии к гражданской войне он уже казался не столь очевидным.

Как и утопические видения взаимосвязанного мира в песне Джона Леннона Imagine, подобные идеи интуитивно привлекательны. Например, в своей Гарвардской речи Цукерберг утверждал: «История человечества ведет нас к тому, чтобы люди объединялись во все больших количествах – от племен к городам и нациям – для достижения целей, недоступных нам, если мы действуем в одиночку». Однако представление о единой всемирной общине как золотом котле в конце истории человечества противоречит всему, что нам известно о работе социальных сетей. В сетях как таковых нет ничего нового – они всегда существовали в мире природы и в общественной жизни. Единственная новизна современных социальных сетей – в их охвате и скорости распространения; в том, что они способны за несколько секунд связать друг с другом миллиарды людей. Однако еще задолго до появления Фейсбука ученые проводили многочисленные исследования меньших по размеру и более медленных социальных сетей. Их открытия не дают больших оснований для оптимизма при оценке функционирования полностью взаимосвязанного мира.

Немногие люди подобны островам

Шесть фундаментальных аналитических наработок способны помочь людям, не имеющим познаний в теории сетей, яснее понимать вероятное политическое и геополитическое влияние гигантских высокоскоростных социальных сетей. Первая касается способа связи в сетях. С тех пор как швейцарский ученый XVIII века Леонард Эйлер издал свой труд, математики представляли сети в виде схемы с узлами, соединенными между собой звеньями (links) или, используя терминологию сетевой теории, «ребрами» (edges).

Люди в социальной сети – просто узлы, связанные друг с другом ребрами, которые мы называем «отношениями». Однако не все узлы или ребра в социальной сети равны между собой, потому что немногие социальные сети напоминают простую решетку, где у каждого узла такое же количество ребер, как и у остальных. Обычно некоторые узлы и ребра важнее других. Например, у некоторых узлов более высокая «степень»; это означает, что у них больше ребер, и у некоторых более высокая «центральность по посредничеству», означающая, что они представляют собой «оживленные перекрестки», через которые проходит интенсивное движение в сети. Иначе говоря, немногие важные ребра способны выполнять функцию мостов, связывающих разные кластеры узлов, которые в противном случае не могли бы общаться друг с другом. Но даже при этом почти всегда в сети останутся свои «затворники» – отдельные узлы, не связанные с основными сетевыми компонентами.

В то же время «рыбак рыбака видит издалека». В силу явления, известного как закон притяжения подобного, в социальных сетях обычно формируются кластеры узлов с похожими свойствами или отношением к разным явлениям. В итоге, как обнаружили ученые, исследовавшие американских старшеклассников, происходит добровольная сегрегация по расовым признакам или возникают другие формы поляризации. Идеальной иллюстрацией служит недавнее разделение американской общественности на две «эхокамеры», каждая из которых глуха к аргументам другой.

Общая ошибка многих популярных исследований социальных сетей – проведение различий между сетями и иерархиями. Но это ложная дихотомия. Иерархия – просто особый вид сети с ограниченным числом горизонтальных ребер, что позволяет одному господствующему узлу сохранять исключительно высокую степень и исключительно высокую центральность посредничества. Суть любой автократии в том, что узлы в нижней части организационной структуры не могут взаимодействовать друг с другом или тем более создавать какую-то организацию, не проходя при этом через центральный узел. Просто надо различать иерархические и распределенные сети.

На протяжении большей части истории человечества иерархические сети доминировали над распределенными сетями. В сравнительно небольших сообществах с относительно частыми конфликтами централизованное руководство получало значительное преимущество, потому что войну было легче вести при наличии центрального командования и управления. Более того, в большинстве сельскохозяйственных обществ грамотность оставалась прерогативой элиты, так что письменное слово связывало немногие узлы. Но затем, чуть более 500 лет тому назад, был изобретен печатный станок. Это способствовало распространению ереси Мартина Лютера и появлению новой сети.

Лютер думал, что его движение по реформированию Римско-католической церкви приведет к возникновению так называемого «общего священства верующих» – эквивалента «мирового сообщества» Цукерберга для XVI века. На практике протестантская Реформация привела к кровавой религиозной войне, длившейся более века. А все потому, что новые учения Лютера и чуть позднее Жака Кальвина не распространялись равномерно среди европейского населения. Хотя протестантизм быстро приобрел структуру сети, закон притяжения подобных привел к поляризации. Те регионы Европы, которые больше напоминали урбанистическую Германию в смысле плотности населения и уровня грамотности, приняли новую религию, а жители сельских регионов были настроены против нее, поддержав папскую контрреволюцию. Однако католические правители не смогли уничтожить протестантские сети, несмотря на массовые казни. Точно так же в государствах, принявших Реформацию, не удалось полностью искоренить католицизм.

Сила слабых связей

Вторая идея состоит в том, что слабые связи на самом деле сильны. Как продемонстрировал социолог Стэнфордского университета Марк Грановеттер в своей новаторской статье 1973 г., знакомства – мосты между группами друзей, но именно эти слабые связи создают впечатление «маленького мира». В знаменитом эксперименте с «письмами счастья», которые психолог Стэнли Милграм опубликовал в 1967 г., было выявлено, что лишь семь рукопожатий разделяют овдовевшую секретаршу из Омахи, штат Небраска, и биржевого маклера из Бостона, с которым она была незнакома.

Подобно Реформации, научная революция и эпоха Просвещения были сетевыми явлениями, однако они распространились быстрее и дальше, что свидетельствовало о важности знакомств по переписке, таких как сети Вольтера и Бенджамина Франклина – сообщества, которые в противном случае могли бы остаться разделенными по национальному признаку. Это также указывало на то, что новые организации – прежде всего масоны – увеличили взаимодействие между единомышленниками, вопреки устоявшемуся делению на социальные слои с разным статусом. Не случайно так много ключевых фигур американской революции – от Джорджа Вашингтона до Пола Ревира – были масонами.

Стремительное распространение

В-третьих, структуру сети определяет ее виральность. Как доказали в недавнем исследовании социологи Николас Кристакис и Джеймс Фаулер, заразительность болезни или идеи так же зависит от структуры социальной сети, как и от внутренних свойств вируса или мема. История конца XVIII века хорошо иллюстрирует эту мысль. Идеи, вдохновившие американскую и Французскую революцию, по сути мало чем отличались, они передавались через переписку, издательские сети и устное общение. Однако сетевые структуры колониальной Америки и старорежимной Франции сильно различались (например, в первой не было большого сословия неграмотного крестьянства). В то время как одна революция породила относительно мирную, децентрализованную демократию, несмотря на переходный период рабства, в другой установилась жестокая и подчас анархичная республиканская власть, которая вскоре встала на древнеримский путь в направлении тирании и создания империи.

После падения наполеоновской Франции в 1814 г. иерархический порядок было не так легко восстановить. Великим державам, которые доминировали в Венском конгрессе, завершившемся на следующий год, пришлось восстановить монархическую форму правления в Европе, а затем экспортировать ее в виде колониальных империй, появившихся на большей части территории мира. Распространение империализма стало возможно благодаря тому, что технологии промышленного века – железные дороги, пароходство и телеграф – благоприятствовали появлению «суперхабов». Самым важным таким узлом стал Лондон. Другими словами, структура сетей изменилась, потому что новые технологии поддавались центральному контролю намного легче, чем печатный станок или почтовая служба. Первый век глобализации с 1815 по 1914 г. был временем железнодорожных контролеров и расписаний.

Сети никогда не дремлют

В-четвертых, многие сети – сложные адаптивные системы, постоянно меняющие форму. Так обстояло дело с большинством иерархических государств любой эпохи и тоталитарными империями Адольфа Гитлера, Иосифа Сталина и Мао Цзэдуна. Со своей железной хваткой и контролем над партийной бюрократией, а также способностью прослушивать все важные телефонные разговоры, Сталин, наверно, олицетворяет собой идеального или образцового автократа, настолько могущественного, что он мог успешно объявить вне закона любые неофициальные социальные сети или преследовать поэтессу Анну Ахматову из-за ее ночной беседы с философом Исайей Берлином. В 1950-е гг. христианско-демократическая Европа и корпоративная Америка тоже были иерархичными обществами – достаточно взглянуть на структуру управления General Motors середины века – но все же не до такой степени. В Советском Союзе была немыслима кампания сетевых реформ, такая как движение за гражданские права. Выступавшие против расовой сегрегации на американском Юге подвергались преследованиям, но попытки подавить их выступления в конечном итоге провалились.

Середина XX века была идеальным временем для иерархического правления. Однако, начиная с 1970-х гг., ситуация начала меняться. Есть соблазн предположить в этом заслугу технологий. Но если внимательнее изучить этот вопрос, то Кремниевая долина – следствие, а не причина ослабления центрального контроля. Интернет изобретен в Соединенных Штатах, а не в Советском Союзе именно потому, что Министерство обороны США, занятое разрушительной войной во Вьетнаме, по сути, позволило ученым в Калифорнии построить систему межкомпьютерного общения. Этого не произошло в Советском Союзе, где аналогичному проекту под руководством Института кибернетики в Киеве Министерство финансов просто закрыло финансирование.

В 1970-е и 1980-е гг. внутри двух сверхдержав, которые вели холодную войну, начался переходный период из двух стадий, ознаменовавший рассвет второго сетевого века. Отставка президента Ричарда Никсона в США стала, казалось, огромной победой свободной прессы и представительного правительства над «имперским президентством». Вместе с тем Уотергейтский скандал, поражение во Вьетнаме, а также социально-экономические кризисы середины 1970-х гг. не переросли в полномасштабный крах системы, а президентство Рональда Рейгана на удивление легко восстановило престиж исполнительной власти. В отличие от Соединенных Штатов, крах советской империи в Восточной Европе был вызван диссидентскими антикоммунистическими сетями, у которых почти не было технологически совершенных средств связи. Они даже не имели доступа к печатному станку, поэтому были вынуждены издавать свои книги подпольно, и эта подпольная литература была известна как «самиздат». Польша также продемонстрировала растущую роль сетей: профсоюз «Солидарность» преуспел только потому, что сам был встроен в разнородную паутину оппозиционных групп.

Сеть сетей

Пятая аналитическая наработка гласит, что сети взаимодействуют друг с другом, и чтобы победить одну, нужна другая. Когда сети объединяются с другими сетями, происходят инновационные прорывы. Однако сети могут также нападать друг на друга.

Хороший пример – это атака КГБ на интеллектуальное общество Кембриджского университета, известное как «Апостолы», в 1930-е годы. В одной из самых успешных операций разведки XX века Советы сумели завербовать несколько человек из «Апостолов», которые передали им огромное количество британских документов, а также документацию союзников во время Второй мировой войны и после нее. Этот случай хорошо показывает главную слабость распределенных сетей. Советы проникли не только в ряды кембриджской интеллигенции, но и во всю сеть «старой гвардии», управлявшей британским правительством. Они смогли сделать это именно потому, что негласные исходные предпосылки и неписаные правила британского истеблишмента приводили к игнорированию или поверхностному объяснению вопиющих свидетельств предательства национальных интересов. В отличие от иерархий, страдающих паранойей в отношении безопасности, распределенные сети в целом плохо справляются с самообороной.

Когда стало понятно, что состоится вторжение в Ирак, политолог Джон Аркилла предусмотрительно указывал на недостатки такого подхода.

«В сетевой войне наподобие той, в которую мы теперь оказались втянутыми, стратегические бомбардировки мало что значат, и большинство сетей не полагаются на одного или даже несколько великих лидеров для управления и поддержки»,

– писал он. Упрекая администрацию Джорджа Буша-младшего в создании Министерства внутренней безопасности, он доказывал:

«Иерархия – грубый инструмент, используемый против гибких сетей: с сетями могут сражаться только сети, подобно тому как в предыдущих войнах только танки могли сладить с танками».

На усвоение этого урока ушло четыре болезненных года после вторжения в Ирак. Оглядываясь на решающий этап наращивания американских войск в 2007 г., американский генерал Стэнли Маккристал обобщил усвоенные уроки. Чтобы низложить и победить террористическую сеть Абу Мусаба аль-Заркауи, писал Маккристал, его тактическое подразделение «должно было действовать так же разнообразно, гибко и быстро». Он продолжал:

«Со временем, выражение “чтобы победить сеть, всегда требуется еще одна сеть”, стало мантрой для командования и главным изложением нашей ключевой операционной концепции из восьми слов».

Неравенство сетей

Шестая идея заключается в том, что сети не обеспечивают равенства. Одна из трудноразрешимых загадок – почему финансовый кризис 2008 г. причинил гораздо больший ущерб США и их союзникам, чем теракты 2001 г., хотя никто заранее не планировал этот кризис с недобрыми намерениями? (Согласно реалистичным оценкам, потери одних только Соединенных Штатов от кризиса составили от 5,7 до 13 трлн долларов, тогда как самая высокая оценка стоимости войны с террором находится на отметке 4 трлн долларов). Объяснение следует искать в резком изменении мировой финансовой структуры вслед за внедрением информационных технологий в банковское дело. Финансовая система оказалась настолько сложной, что цикличные колебания в ней стали усугубляться. Да, финансовые центры теснее взаимосвязаны и имеют больше высокоскоростных соединений; но при этом многие финансовые заведения плохо диверсифицированы и не застрахованы должным образом. То, что не смогли понять Министерство финансов США, Федеральный резерв и другие регуляторы рынка, когда в 2008 г. отказались спасать с помощью финансовых вливаний Lehmann Brothers, сводилось к следующему: хотя главный управляющий этого банка Ричард Фулд напоминал изолированный остров на Уолл-стрит, и его недолюбливали коллеги (в том числе министр финансов Генри Полсен, бывший глава Goldman Sachs) – сам банк был ключевым узлом в слишком хрупкой мировой финансовой сети. Экономисты, плохо знакомые с теорией сетей, к большому сожалению, недооценили последствий краха Lehmann Brothers.

После финансового кризиса все прочие догнали финансовый мир: остальная часть общества также опутала себя сетями, а ведь 10 лет назад это могли позволить себе только банкиры. Предполагалось, что перемены приведут нас в дивный новый мир глобального сообщества, где каждый гражданин является членом одной или более сетей; что появятся технологии, позволяющие говорить правду властям и призывать их к ответу. Однако уроки теории сетей снова не были усвоены, ибо гигантские социальные сети бесконечно далеки от идей равенства. Если быть точнее, у них намного больше узлов с большим числом ребер, но еще больше узлов с немногочисленными ребрами, чем могло бы быть в произвольно созданной сети. А все потому, что по мере расширения социальных сетей узлы приобретают новые ребра пропорционально тому количеству, которое у них уже есть. Это явление – разновидность того, что социолог Роберт Мертон назвал «эффектом Матфея» по Евангелию от Матфея 25:29: «Всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет». Например, в науке успех порождает успех: ученому, увенчанному наградами и цитируемому в научных изданиях, дастся еще больше. Эта тенденция больше всего заметна в Кремниевой долине: программист Эрик Рэймонд уверенно предсказывал в 2001 г., что движение за открытое программное обеспечение возьмет верх в течение трех-пяти лет. Его ожидало разочарование. Мечта об открытом ПО умерла с появлением монополий и дуополий, которые успешно противодействовали государственным законам, грозившим затормозить их рост. Apple и Microsoft создали нечто напоминающее дуополию в области программного обеспечения. «Амазон», начав с продажи книг, стал доминирующей силой в интернет-торговле. Гугл еще быстрее установил почти полную монополию на поиск информации в Интернете. И конечно, Фейсбук создал ведущую социальную сеть в мире.

Во время написания данного материала у Фейсбука уже было 1,17 млрд активных ежедневных пользователей. Однако компанией владеет всего несколько человек. Сам Цукерберг имеет более 28% акций компании, что делает его одним из богатейших людей мира. В эту группу богачей также входят Билл Гейтс, Джефф Безос, Карлос Слим, Ларри Эллисон и Майкл Блумберг. Все они сделали свои состояния в той или иной степени благодаря информационным технологиям. В силу принципа «богатому будет еще дано и приумножится», прибыль от их предприятий не снижается. Огромные резервы наличности позволяют им приобрести любого потенциального конкурента.

В Гарварде Цукерберг мечтал о «мире, где каждый будет иметь смысл жизни: за счет совместного осуществления важных проектов, пересмотра понятия равенства, чтобы у каждого была свобода реализации значимых целей и построения сообщества во всем мире». Вместе с тем Цукерберг олицетворяет собой то, что экономисты называют «экономикой суперзвезд», в которой главные таланты зарабатывают много, намного больше, чем вторые-третьи лица в этой же области. И парадокс в том, что большинство из мер против неравенства, о которых упомянул Цукерберг в своей речи – универсальный базовый доход, доступный уход за детьми, более высокое качество здравоохранения и непрерывное образование – жизнеспособны только как национальная политика, реализуемая государством всеобщего благоденствия XX века.

Тогда и сейчас

Глобальному влиянию Интернета трудно найти более убедительный аналог в истории, чем воздействие печатного станка на Европу XVI века. Персональный компьютер и смартфон дали человеку такие же возможности, как во времена Лютера памфлет и книга. Действительно, траектории производства и цен персональных компьютеров в США с 1977 по 2004 г. очень похожи на траектории производства и цен печатных книг в Англии с 1490 по 1630 годы.

Но есть и серьезные различия между нынешним веком сетей и эрой, наступившей после появления книгопечатания в Европе. Во-первых, и это наиболее очевидно, современная сетевая революция совершается значительно быстрее, и у нее шире география, чем у волны революций, начавшихся с появления печатного пресса в Германии.

Во-вторых, последствия распространения нынешней революции совершенно иные. Современная Европа на заре своего становления была неидеальным местом для соблюдения прав интеллектуальной собственности, которые в те дни действовали лишь в отношении тех технологий, которые могли быть тайно монополизированы гильдией. Печатный станок не создал миллиардеров: Йоганн Гутенберг не был Гейтсом (фактически к 1456 г. он вчистую обанкротился). Более того, лишь немногие СМИ, которые стали возможны благодаря печатному станку – газеты и журналы, – стремились зарабатывать на рекламе, тогда как все наиболее важные сетевые платформы, появившиеся благодаря Интернету, делают именно это. Вот откуда миллиарды долларов. Сегодня больше, чем в прошлом, люди делятся на два вида: владеющие и управляющие сетями и просто использующие их.

В-третьих, печатный станок прежде всего нарушил религиозную жизнь в западном христианстве, а уж потом воздействовал на другие сферы человеческого бытия. В отличие от него, Интернет начал с подрыва торговли и лишь относительно недавно стал влиять на политику; на самом деле он расшатал лишь одну мировую религию – ислам, поскольку способствовал подъему наиболее экстремистской разновидности суннитского фундаментализма.

Тем не менее существует явное сходство между нашим временем и революционной эпохой, начавшейся после изобретения печатного станка.

Во-первых, как и в случае с печатным станком, современная информационная технология преобразует не только рынок (например, облегчая краткосрочную аренду апартаментов), но и общественную жизнь. Никогда еще такое количество людей не были объединены друг с другом в единую сеть, мгновенно реагирующую на все события, через которую мемы могут распространяться быстрее вирусов. Однако представление о том, что приобщение человечества к Интернету приведет к появлению утопического мира пользователей сети, равных в киберпространстве, было такой же несбыточной фантазией, как и мечта Лютера о «священстве всех верующих».

Реальность состоит в том, что глобальная сеть стала механизмом распространения всевозможных маний и панических настроений подобно тому, как сочетание книгопечатания и грамотности временно вызвало резкий рост и распространение сект, ожидающих конца света и ведущих охоту на ведьм. Жестокости «Исламского государства» (ИГИЛ, запрещено в России. – Ред.) представляются менее отталкивающими, чем зверства некоторых правительств и сект XVI–XVII веков. Заражение общественного пространства липовыми новостями сегодня кажется менее удивительным, если вспомнить тот факт, что с появлением печатного станка одинаково быстро стали распространяться книги о магии и научная литература.

Более того, как во время Реформации и после нее, так и в нынешнюю эпоху мы видим размывание понятия территориального суверенитета. В XVI–XVII веках Европа погрузилась в религиозные войны, потому что принцип, сформулированный в 1555 году в Аугсбургском религиозном мире – cuius regio, eius religio (чья власть, того и вера) – чаще нарушался, чем соблюдался. В XXI веке существует аналогичное и усиливающееся явление вмешательства во внутренние дела суверенных стран. Подумайте о попытке России повлиять на исход американских президентских выборов 2016 года. Хакеры и тролли Москвы представляют такую же угрозу для американской демократии, какую иезуитские священники когда-то представляли для английской Реформации.

С точки зрения ученого Анны-Мари Слотер, «гиперсвязанный мир», в общем и целом, благодатное место. Соединенные Штаты «постепенно найдут золотую середину сетевой мощи, – писала она, – если лидеры нации поймут, как действовать не только на традиционной “шахматной доске” межгосударственной дипломатии, но также и в новой “паутине” сетей, эксплуатируя преимущества последней (такие как прозрачность, приспособляемость и масштабируемость)». Другие не столь уверены. В своей книге «Седьмое чувство» Джошуа Купер Рамо доказывает необходимость создания реальных и виртуальных «застав», чтобы изолировать русских, интернет-преступников, подростковых вандалов и других злоумышленников. Кроме того, Рамо цитирует три правила компьютерной безопасности, изобретенные криптографом из Агентства национальной безопасности Робертом Моррисом:

«первое правило: не имейте компьютера; правило второе – не подключайте его к сети; правило третье – не пользуйтесь им».

Если все продолжат игнорировать эти требования, и это в первую очередь касается политических лидеров, большинство из которых даже не установили двухуровневую авторизацию для своих адресов электронной почты, даже наиболее укрепленные заставы не помогут.

Тем, кто желает понять политические и геополитические последствия современного взаимосвязанного мира, нужно больше обращать внимания на основные положения сетевой теории, чем они делали до сих пор. Тогда они поймут, что сети не столь благодатны, как их представляют. У техно-утопистов, вынашивающих мечты о глобальном сообществе, есть все основания поделиться своей слепой верой с пользователями, данные которых они так ловко собирают. Нерегулируемая олигополия, управляющая Кремниевой долиной, процветает благодаря тому, что опутывает весь мир сетями. Остальным же – то есть простым пользователям сетей, которыми они владеют, – нужно относиться к их мессианским планам с изрядной долей скепсиса, которой они заслуживают.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2017 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513560 Найалл Фергюсон


Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513559 Александр Лосев

Эпоха застоя в мировой науке

И что это значит для человечества

Александр Лосев – член президиума Совета по внешней и оборонной политике, генеральный директор АО «УК "Спутник – Управление капиталом"».

Резюме Массированной рекламой нам пытаются доказать, что цифровизация станет основой «Индустрии 4.0». Умалчивается, что «цифру» нельзя надеть, «цифрой» нельзя согреть дома, больницы и школы, «цифра» не заменит транспорт и дороги, «цифрой» не утолить голод и не вылечить заболевания.

Двадцатый век называют великой эпохой научно-технической революции, когда на основе научных знаний и открытий происходил стремительный прогресс техники и технологий, невероятными темпами шло развитие промышленности и производительных сил, менялись общественно-политические отношения, повышался уровень и качество жизни людей. Научные знания стали факторами производства в большинстве стран мира, а в СССР и США фундаментальная и прикладная наука обеспечивали обороноспособность и стратегический паритет с «вероятным противником».

Нынешнее состояние российской науки иначе как кризисным не называют, особенно в сравнении с ее заметной ролью и мировым влиянием в ХХ веке. Много сказано про разрушение научно-технического потенциала в постсоветское время, «утечку мозгов» и потерю интеллектуального капитала, многолетний дефицит финансирования, деградацию институтов и академий, нехватку лабораторий и оборудования для исследований, про падение престижа науки и сокращение общего числа ученых на фоне стремительного роста социального неравенства. Огромной проблемой является невостребованность результатов научных исследований российской экономикой и обществом. Реформирование науки и создание ФАНО пока не только не помогает решить накопившиеся проблемы, но напротив, приводит к еще большей деградации научной деятельности при усилении роли «наукометрии» и чиновников в работе Российской Академии наук.

Другой аспект той же проблемы – слабая защита нашей интеллектуальной собственности. Чиновники вынуждают ученых публиковать результаты своих исследований в иностранных научных журналах, что позволяет транснациональным корпорациям практически бесплатно получать плоды интеллектуального труда российской науки, а при внедрении разработок нашим исследователям очень мало что достается. Это не добавляет мотивации делать свои научные работы публичными.

Не способствует развитию науки и недостаточная известность современных российских ученых в мире, и периферийный статус русского языка в научной литературе. Языком мировой науки после Второй мировой войны стал английский. На этом языке в основном осуществляется исследовательская деятельность и научные коммуникации, также как и оценка значимости результатов исследований и открытий. Соединенные Штаты лидируют по количеству Нобелевских премий, превосходя следующую за ними в нобелевской статистике Великобританию более чем в три раза, а замыкают четверку лидеров Германия и Франция. Почти половина университетов, давших миру нобелевских лауреатов, находится в США.

Правда, за четверть века человечество очень незначительно продвинулось в познании законов природы. Большинство достижений, включая открытие бозона Хиггса или расшифровку генома человека – это либо завершение начатых десятилетия назад исследований, либо практическое подтверждение гипотез полувековой давности. Мировая наука не демонстрирует в XXI веке таких же значительных открытий, как это было в прошлом столетии.

Приходится говорить не только о кризисе российской науки, но и о застое мировой фундаментальной науки в целом, хотя научное сообщество в ведущих экономиках мира финансируется лучше, чем в России и вряд ли может жаловаться на отсутствие интереса со стороны корпораций и государственных органов.

Построение фрактала, или что пошло не так?

Создание научной картины мира можно образно сравнить с построением фракталов динамических систем, например, с вычерчиванием множества Мандельброта или Жюлиа. Начальная точка такого фрактала соответствует нулю – то есть Незнанию. Затем год за годом, век за веком из научных открытий начинает формироваться огромное тело фундаментальных знаний и прикладных навыков, и возникает основная кардиоида мировой науки, вокруг которой выделяются специализированные области, меньшие по размеру, но связанные с ней. На этих узких областях выстраиваются свои очень сложные взаимосвязанные конструкции, повторяющие в меньших масштабах строение основного тела науки и детализирующие наши знания. Фрактал науки постоянно разветвляется, при этом каждый его следующий фрагмент в несколько раз меньше предыдущего, но для того чтобы его построить, требуется столько же ученых и специалистов и столько же усилий и средств, сколько было задействовано за все предыдущее время существования этой науки. Видимо, таково свойство Природы, которая любит фракталы, или замысел Творца (для тех, кому ближе эта гипотеза).

«Наука всегда неправа. Она не в состоянии решить ни одного вопроса, не поставив при этом с десяток новых», – говорил Бернард Шоу. Проверка всех высказанных гипотез и построение нового «фрактала» научной картины мира требует таких энергетических и финансовых ресурсов, которыми человечество просто пока не располагает. Получение новых знаний с каждым годом становится дороже и дороже, ученых нужно все больше и больше, а стоимость экспериментов и оборудования может исчисляться миллионами или даже миллиардами долларов, как, например, Большой адронный коллайдер в ЦЕРНе. Для дальнейшего прорыва в естественных науках требуются колоссальные средства на новые исследования и подтверждения научных идей, включая эксперименты за пределами Земли, а самое главное, необходимо время (несколько поколений ученых), но экономические реалии требуют прибыли «здесь и сейчас».

Это ограничивает общее развитие науки в основном теми областями, в которых открытия становятся прибыльными бизнес-идеями. У экономики свои законы, поэтому сейчас средний срок финансирования исследований составляет всего три года, хотя историческая практика показывает, что для научного открытия зачастую требуются десятилетия.

К тому же западная демократия поставила все дорогостоящие государственные программы в зависимость от электоральных циклов. Поддержка избирателей, необходимая для получения или сохранения власти, заставляет политиков, парламенты и правительства склоняться к популизму и решать тактические задачи, поэтому траты на фундаментальную науку в развитых странах сокращаются в относительном (к величине ВВП), а иногда и в номинальном выражении. В государственных бюджетах нет «лишних» денег на науку, да и тратить огромные средства с непредсказуемым результатом, рискуя экономическим ростом или социальной стабильностью при отсутствии экзистенциальных внешних угроз, никто из политиков не хочет.

Неправильная наука и «библиометрика» по Хиршу

В идеале любое научное исследование состоит из трех компонентов: 1) постановка задачи, 2) объективный эксперимент с получением результатов, и 3) неоднократное повторение испытаний для подтверждения, то есть воспроизводимость опыта. Но современная наука отходит от этого идеала.

Проектный подход, используемый при субсидировании науки, например, в США и в Великобритании, мотивирует в основном те исследования, которые могут принести экономическую выгоду компаниям либо выполнить идеологический заказ власти. При таком подходе фундаментальная наука даже в развитых странах оказывается в общем-то бесполезной, хотя все еще остается «статусной» для ведущих университетов и крупных исследовательских центров. Но даже им приходится объединять финансовые ресурсы и участвовать в совместных программах, чтобы проводить исследования на необходимом для современной науки уровне. У небольших университетов и институтов такой возможности практически нет. Удорожание экспериментов привело к тому, что во многих областях науки ученые занимаются математическим моделированием и последующей корректировкой компьютерных моделей для того, чтобы результат вычислений соответствовал полученным в ходе эксперимента данным.

Поскольку денежные ресурсы ограничены, научная деятельность все больше зависит от грантов, выделяемых государственными агентствами или частными корпорациями. Исследования коммерциализируются, а значит грантодателям необходимы критерии оценки самих ученых и эффективности их работы. Так появились рейтинги университетов и индексы, например, индекс Хирша (h-index), основанные на количестве публикаций ученых или групп исследователей и объеме цитирования этих публикаций. Индекс Хирша и цитируемость необходимы для привлечения финансирования. Чем выше рейтинг и индекс цитирования, тем больше шансов у конкретного ученого или университета получить грант. Особенно актуально это стало, когда регуляторы ужесточили требования к банкам в отношении кредитных рисков, что отразилось в правилах Базель III и в американском законе Додда-Франка. Достаточно много работ стало невозможно финансировать, привлекая банковские кредиты, поэтому главную роль в распределении грантов получили крупные межправительственные организации или федеральные агентства, такие как National Science Foundation в Соединенных Штатах или European Research Council и European Research Coordination Agency в Евросоюзе.

С одной стороны, такой «индексный» подход решает проблему временного интервала между совершением открытия и началом его использования в экономике (не все ученые доживают до реализации своих идей), а с другой – заменяет реальную результативность исследований упрощенной наукометрикой.

Количество публикаций становится основным критерием значимости научных работ и мотивирует ученых больше заниматься «раскрученными» темами и отказываться от важных для развития науки, но малоизвестных широкому научному сообществу направлений, где количество цитирований будет минимальным. Успех современного ученого на Западе измеряется в полученных им суммах грантов, в количестве статей, опубликованных в статусных научных журналах, и в цитируемости этих работ.

Конкуренция за гранты принимает гипертрофированные формы и отражается на качестве исследований. Больше ценятся статьи с данными об успехах, поскольку неудачные эксперименты могут поставить крест на научной карьере, хотя отрицательный результат – тоже результат, значимый для науки. Наукометрика приводит к увеличению числа весьма заурядных публикаций, где мало новизны, зато нет риска неудачи, а ученые иногда вынуждены подгонять результаты под ожидания тех, кто их исследования финансирует, чтобы написать о достижениях и получить средства на продолжение работ. Такая «формула успеха» позволяет ученым встраиваться в систему, но на пользу науке явно не идет.

Чтобы избежать закрытия лабораторий, руководители исследовательских групп вынуждены с каждым годом направлять все больше заявок на гранты, перегружая этим систему распределения денег. Доля поддерживаемых грантодателями прошений составляет в разных областях от 10 до 20%, остальные отклоняются. Многие профессора жалуются, что тратят до половины рабочего времени на составление заявок на гранты. Человеко-часы на подготовку документации для федеральных агентств складываются в столетия. Так, австралийские ученые недавно подсчитали, что на составление грантовых заявок они потратили в общей сложности 500 лет. Руководители научных групп в США, многие из которых являются авторитетами в своих областях, тратят на грантовую документацию до 42% рабочего времени, которое просто потеряно для науки. Согласно данным European Research Council четверть средств, выделяемых на исследования, «съедается» бюрократическими процедурами.

В отличие от России, число научных работников на Западе с каждым годом увеличивается, но молодые ученые и аспиранты часто сетуют на форумах и в соцсетях, что их материальное положение ухудшается. Конкуренция очень высока, и это влечет за собой появление дисбалансов, научные результаты подтягиваются под обещания, а сомнения в обоснованности и справедливости выдачи грантов становятся поводом для постоянных конфликтов.

Проведенный не так давно метаанализ эффективности научных исследований показал, что 85% мировых затрат на науку приходится на бесполезные и плохо спланированные исследования. Про критерий воспроизводимости результатов вспоминают нечасто, поскольку на рутинное повторение экспериментов просто нет денег. В современной науке возникло даже такое негативное явление, как «кризис воспроизводимости». Небрежно сделанные работы объявляются «революционными», а качество методов редко проверяется. Так, например, статистика показывает, что до 30% влиятельных исследовательских работ в области медицины впоследствии оказываются ошибочными или малозначимыми.

Вывод из всего этого неутешителен: в то время как российская наука старела и сжималась в анабиозе, западная наука под руку с бизнесом водила хоровод вокруг достижений прошлых поколений ученых.

Парадоксы Черной Королевы

«Нужно бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее». Эти слова, сказанные Алисе Черной Королевой, очень точно указывают, что именно нужно делать, чтобы научные знания вновь стали факторами производства и перевели мировую экономику на новый технологический уровень.

Пока же мир пытается совершить технологическую революцию, не создав современную научную основу для этого, а лишь стараясь коммерциализировать и социализировать научно-технические достижения прошлого. Даже «великий инноватор» Илон Маск использует ракетные двигатели и носители, созданные по технологиям полувековой давности. В 1899 г. именно электромобиль впервые в истории автомобильного транспорта достиг скорости 100 км/ч, а электромобили XXI века отличаются от прототипов XIX века лишь дизайном и некоторыми дополнительными функциями.

Бизнес и государство как главные грантодатели оказывают заметное влияние на развитие современной науки и в чем-то ограничивают свободу деятельности ученых. Происходит концентрация прикладных научных исследований в информационных технологиях, в топливно-энергетической сфере, биомедицине, в телекоммуникациях, то есть там, где есть перспективы получить прибыль, в десятки раз превышающую общие затраты на НИОКР. И делается это, к сожалению, в ущерб естественным наукам, вплоть до полного прекращения работ в ряде областей. В гуманитарной сфере дела обстоят еще хуже, поскольку коммерциализировать идеологию лучше всего умеют государства, поэтому гранты в основном идут на исследования, либо не противоречащие позициям властей, либо подтверждающие правильность их политики в глазах социума и избирателей. И только конкуренция политических течений вносит разнообразие в гуманитарную сферу.

Роль людей науки в обществе снижается, у молодежи нет мотивации становиться учеными, получающими такую же зарплату, как работники торговли или рабочие на предприятиях, при перспективе постоянно клянчить гранты. Кумиры молодежи создаются в спорте и шоу-бизнесе.

Но рост мировой экономики не должен остановиться из-за такой пустяковой причины, как застой в фундаментальной науке. Постиндустриальная эпоха – это ничто иное как финансиализация рынков, увеличение доли услуг (и развлечений) в структуре ВВП при бурном развитии информационных технологий и массовом выводе промпроизводства в развивающиеся страны. Когда в политике и экономике начинают доминировать социальные и коммерческие технологии, правительства и транснациональные корпорации стараются повсеместно навязать новую мифологию, уводя прогресс в сторону и призывая население отказываться от собственности в пользу удобств, тем самым превращая граждан в люмпен-потребителей. Современное школьное образование настроено на производство «грамотных потребителей», а Болонская система в вузах выравнивает стандарты под единую планку и одновременно разрушает их в угоду рынку, делая знания фрагментарными и снижая общий уровень высшего образования.

Средневековая формула «Наука – служанка богословия» трансформируется в ангажированность ученых, получающих гранты за «подтверждение» мифов и доказывающих, например, теорию глобального потепления из-за выбросов диоксида углерода, хотя планета пережила много циклов потепления и похолодания, роста и снижения концентрации СО2 в отсутствие человечества или при крайне незначительном объеме производства в доиндустриальные эпохи. Разрушение озонового слоя атмосферы «неправильными» фреонами объявлялось в конце ХХ века катастрофой мирового масштаба, но вот и фреоны давно уже заменили на «правильные», а озоновые дыры почему-то не исчезают. Ошибочные и, возможно, намеренно искаженные научные заключения, положенные в основу Киотского протокола, а затем и Парижского соглашения по климату, сдерживают глобальное экономическое развитие и становятся инструментами политического давления.

Еще больше мифов создается в области «зеленой» энергетики. Хотя у всех возобновляемых источников (ВИЭ) низкая плотность потока энергии, что означает крайне малую эффективность солнечной и ветровой энергетики в сравнении даже с обычной тепловой, в Европе ВИЭ позиционируется как альтернатива атомной энергетике. При этом умалчивается, что производство солнечных панелей и аккумуляторов для электромобилей наносит непоправимый экологический ущерб, а эксплуатация электромобилей требует дополнительной генерации электричества, две трети которого вырабатывается в Европе на тепловых электростанциях путем сжигания миллионов тонн каменного угля и природного газа. Парадокс, но электромобили сейчас в два раза грязнее и опаснее для экологии Земли, чем обычные автомобили с бензиновыми двигателями. И так будет до тех пор, пока доля атомной энергетики не достигнет хотя бы 50% всей энергогенерации планеты. Но сегодня ядерная энергия составляет в ней лишь 9%, а доля электростанций на угле, мазуте и газе – 70%.

«Слыхала я такую чепуху, рядом с которой это разумно, как толковый словарь!» – говорила Черная Королева. Главным фетишем мировой экономики становится «цифровизация» и ее «хайп» – малоэффективная и энергозатратная технология «блокчейн».

Хотя прошло достаточно много времени с момента внедрения информационных технологий в промышленное производство, миру так и не представлено веских доказательств того, что цифровизация способна резко поднять производительность труда в промышленности и ускорить темпы экономического роста. Зато массированной рекламой нам пытаются доказать, что цифровизация станет основой «Индустрии 4.0», то есть запустит «четвертую промышленную революцию». При этом умалчивается, что «цифру» нельзя надеть, «цифрой» нельзя согреть дома, больницы и школы, «цифра» не заменит транспорт и дороги, «цифрой» не утолить голод и не вылечить заболевания.

Блокчейн объявлен светлым будущим торгово-финансовой сферы, но его адепты забывают рассказать, что это регресс самой философии Интернета и в сравнении с платежной системой Visa чудовищная по своей неэффективности технология, когда миллионы компьютеров во всем мире загружены решением одной и той же задачи получения кода верификации и постоянной проверкой единой цепочки одних и тех же транзакций, которую все эти миллионы компьютеров копируют и обновляют на своих дисках, быстро заполняя машинную память терабайтами одинаковой на всех информации. Каждому участвующему в расчетах криптовалютами необходимо хранить у себя дома гигантские массивы данных обо всех транзакциях, совершенных в прошлом и реализованных в будущем всеми участниками системы, поскольку передача данных на облачные сервера и внешние дата-центры означает конец децентрализации.

«Зеленые», критикуя заявления президента Трампа по поводу Парижского соглашения о климате, упускают из вида, что на майнинг биткоинов уже тратится 37 тераВт/ч электроэнергии, что соответствует выбросу 22 млн тонн углекислого газа в атмосферу и около 3 млн тонн оксидов серы и азота. Таков «вклад» майнеров в экологию нашей планеты. К тому же криптовалюты, позволяющие проводить анонимные расчеты – настоящая находка для преступных группировок, занимающихся продажей наркотиков, вымогательством, торговлей человеческими органами и другими незаконными операциями. А блокчейн можно отнести к технологиям «цветных революций», потому что именно он позволяет определенным группам в ситуации хаоса, падения государственной власти и гражданской войны осуществлять расчеты и гарантировать доказательства своих прав на собственность до момента победы новой власти или установления контроля со стороны иностранной державы.

Повсеместное внедрение «цифры» способно принести колоссальную прибыль корпорациям, поскольку появление возможности анализировать гигантские массивы неупорядоченных данных – Big Data – помогает принятию стратегических бизнес-решений, открывает перспективы для «Интернета вещей» и повышает эффективность продаж продуктов и услуг, а Data Mining (глубинный анализ данных) становится источником дохода, сопоставимым с разработкой реальных горнорудных месторождений.

Людям внушают, что им не нужна собственность на вещи и даже вещи как таковые, а нужны лишь функции этих вещей. Зачем, например, иметь собственную машину, которая большую часть дня стоит на стоянке (часто платной) и которую нужно обслуживать и страховать, если есть Uber и прочие агрегаторы таксомоторных услуг? Или зачем покупать в собственность квартиру или дом, выплачивая за него всю жизнь ипотеку, если можно взять жильё в аренду? По сути, это новое переосмысление идеи Эриха Фромма «Haben oder Sein» – «Иметь или быть?».

«Сначала раздай пирог, а потом режь его», – говорила Алисе Черная Королева. Потребности людей станут удовлетворяться системой, знающей о человеке, его привычках и даже мыслях абсолютно всё. Как раз для выявления потребности людей в этих функциях вещей и для продвижения и навязывания товаров и услуг и получает коммерческое развитие «цифровизация», распространение гаджетов и соцсетей. Интернет вещей – «умные» холодильники и телевизоры – становятся домашними шпионами. «Скажи ему что-нибудь! – воскликнула Черная Королева. – Ведь это смешно: пудинг говорит, а ты молчишь!»

Нас убеждают, что успех бизнеса – это следование стилю FAANG (Facebook, Apple, Amazon, Netflix, Google), на базе которого будет создан «великий дирижер» системы. Той системы, что станет главным бенефициаром цифровизации. Классическая формула Маркса: «деньги – товар – деньги штрих» превращается в формулу джентльменов удачи: «деньги ваши – будут наши».

Денег в финансовом мире сейчас намного больше, чем свежих научных идей, но бизнесу интереснее играть в «казино» и поддерживать мифы, а не развивать фундаментальную науку, потому что современная мифология и модели потребления приносят прибыль и формируют денежные потоки в «правильном» направлении, а провалы «эффективного менеджмента» и коллапс пузырей легко списать на очередной кризис. Инвестиционному бизнесу (а не ученым) удается привлекать средства под какие угодно обещания без должного научного обоснования. В случае удачи прибыль делится между предпринимателями и инвесторами, а убытки в случае неудачи несут вкладчики и собственники капитала, купившие паи фондов. Так, например, распиаренная Tesla Motors генерирует миллиардные убытки своим акционерам, но ее капитализация от этого не страдает. Ученым в этом плоском мире только и остается, что биться за гранты и уповать на индекс Хирша.

Выйти за горизонты познания

Исследователи длинных экономических циклов (волн Кондратьева) отмечают неравномерность совершения и внедрения научных открытий, а процесс появления инноваций является дискретным во времени. Предыдущий длинный цикл завершается, и человечество уже живет в ожидании нового технологического устройства, но остается вопрос, запустит ли цифровизация очередную промышленную революцию и сменится ли постиндустриальная эпоха в развитых странах на неоиндустриальную, если научная основа для этого так и не получит развития. Еще меньше перспектив будет у человечества создать что-то принципиально новое, если глобализированная мировая экономика распадется на противоборствующие кластеры и погрязнет в конфликтах и протекционизме. Сверхзадачи, стоящие перед современной наукой, столь масштабны, а технические проблемы настолько сложны, что решить их можно, лишь объединив усилия большинства государств, корпораций и всего научного сообщества. Иначе реального прорыва не будет, сколько ни произноси слово «блокчейн».

Прогресс человечества теперь зависит не только от деятельности ученого сообщества, но и от внешнеполитических усилий ведущих держав. Доступный наблюдению барионный мир составляет лишь 4% Вселенной, остальное – это темная материя (22%) и темная энергия – 74% объема Вселенной. Современные знания о мире пока не позволяют понять природу темной материи и темной энергии и использовать на практике эти знания. Конечно, «нельзя объять необъятное», но чтобы заново понять, что такое вещество, энергия, пространство и масса, государствам следует концентрироваться на приоритетных для себя направлениях, а затем делиться полученными знаниями. А главным помощником ученых станет искусственный интеллект, который как раз и сможет выявить невидимые закономерности и объединить междисциплинарные знания и опыт миллионов исследователей.

Но мечты о человечестве, отбросившем меркантилизм, политические интересы стран и финансовые интересы элит и объединившемся для продвижения науки – это утопия и ненаучная фантастика. Человеческую природу быстро не изменить. Мир обречен на конкурентную борьбу с малопредсказуемыми последствиями. Поэтому главным драйвером науки и в России, и в Китае, и на Западе будет оборонно-промышленный комплекс. Именно ОПК, который в нашей стране финансируется государством на приоритетной основе, может стать главным заказчиком исследований в естественно-научных сферах и в области искусственного интеллекта. С таким «дирижером» и у российской науки есть перспективы стать частью глобального процесса получения новых знаний в физике, химии, математике и пр. и всерьез заняться работами над созданием искусственного интеллекта. А то, что российская наука отстала в последнюю четверть века от мировой, это не страшно, поскольку и мировая наука пока далеко не продвинулась.

Россия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > globalaffairs.ru, 28 февраля 2018 > № 2513559 Александр Лосев


Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bfm.ru, 27 февраля 2018 > № 2514438 Михаил Волков

Глава «Ингосстраха»: в прошлом году мы укрепили нашу финансовую устойчивость

О том, как оформить каско через мобильное приложение, что происходило на страховом рынке в прошлом году и что его ожидает в текущем, Business FM рассказал глава «Ингосстраха» Михаил Волков

Как вы оцениваете итоги прошлого года для рынка и для компании, какие у вас ожидания от 2018 года?

Михаил Волков: Мы закончили 2017 год прибыльно, укрепили нашу финансовую устойчивость. Прибыль оказалась меньше, чем была в 2015 и 2016 годах, но это было совершенно ожидаемо на фоне стабилизации экономики, это нормальная ситуация. Все достаточно неплохо, стабильно, за одним большим исключением. Мы все время возвращаемся к теме ОСАГО, и здесь пока ничего не изменилось. Мы надеемся, что после расчетов по результатам 2017 года, которые РСА и Центральный банк должны завершить в ближайшее время, возобновится диалог на тему дорожной карты, которая должна привести к либерализации тарифа. Мы очень надеемся, что на горизонте 2-3 лет мы полностью перейдем к либерализации тарифа, когда страховщик сможет самостоятельно устанавливать тариф в рамках согласованной системы, не будет такой жесткой тарификации, которая существует сегодня.

При либерализации, о которой вы говорите, каковы пессимистические прогнозы для потребителя?

Михаил Волков: Большого роста я не ожидаю, но будет большая дифференциация. У нас сегодня есть регионы, в которых очевидно занижен территориальный коэффициент, то есть каким-то регионам придется платить больше, и произойдет большая дифференциация между теми, кто хорошо и плохо ездит. У нас сегодня те, кто ездит хорошо, переплачивают за тех, кто ездит плохо. Тем, кто попадает в аварии, к сожалению, придется платить больше. Тем, кто ездит аккуратно и в аварии не попадает, скорее всего, будут платить меньше.

2017 год запомнился чередой серьезных передряг в банковской сфере, и когда вы говорите о финансовой устойчивости, нельзя не отметить, что «Ингосстрах» сотрудничал с банками из так называемого «московского кольца». Их судьба как-то отразилась на компании?

Михаил Волков: Для нас эта ситуация была очень печальной. В течение года мы постоянно и ежедневно мониторили то, что происходит, вынуждены были снижать свои размещения в этих банках, потому что видели неустойчивость ситуации. Сейчас, когда по сути уже все произошло, могу сказать, что мы не потеряли деньги в связи с этой ситуацией, и те деньги, которые сейчас там размещены, не несут риска для нашей финансовой устойчивости. С другой стороны, эти банки — наши стратегические партнеры. Мы вместе с ними развиваем страховой рынок, продаем наши продукты. С этой точки зрения ничего не изменилось, мы с ними как работали, так и продолжаем работать, несмотря на те изменения, которые с ними произошли. И это, скорее, положительный фактор.

Какие прогнозы на старте 2018 года делает «Ингосстрах» по рынку и по своему бизнесу?

Михаил Волков: Я надеюсь, что рынок будет продолжать развиваться вместе с экономикой. Как мы видим по результатам 2017 года, продажи новых автомобилей увеличиваются, это хороший и для экономики, и для бизнеса показатель.

Это было ожидаемым или это сюрприз?

Михаил Волков: Результаты, наверное, чуть лучше, чем были ожидания. Мы ожидаем, что такой тренд сохранится, продажи будут расти, при этом мы думаем, что рынок каско не будет расти пропорционально. Потому что все знают, что на фоне попыток немного сэкономить на полисах каско, многие наши клиенты начинают покупать продукты с франшизой. Это сокращает объем рынка, но все равно мы надеемся, что будет положительное развитие.

Каско вы относите к точке роста на 2018 год. Что еще может дать импульс для роста рынка в этом году?

Михаил Волков: Мы очень надеемся, что будет принято законодательство, мотивирующее развитие страхования квартир и домов, и мы в «Ингосстрахе» тоже много делаем для того, чтобы наш портфель рос в этом направлении. Продолжается рост страхования жизни, хотя на фоне очень бурного роста, который происходил в последние несколько лет, я ожидаю, что рост будет, но не такими высокими темпами. Вместе с экономикой рынок будет не сильно, но все же расти.

Тренд последнего времени по всему финансовому сектору — это цифровизация бизнеса. Мобильные приложения, все в один клик, отсутствие необходимости обращаться в офис — в банковской сфере это ярко видно. Насколько это развито в страховом секторе и, в частности, что делает в этом плане компания «Ингосстрах»?

Михаил Волков: В страховом секторе это пока развито чуть меньше, но мы действительно много делаем в этом направлении. У нас в стратегии записано, что одно из наших основных направлений развития — это развитие цифровых технологий. 2017 год, на мой взгляд, был революционным для «Ингосстраха». В середине года мы запустили принципиально новый сайт, а в конце года — новое мобильное приложение, которое, по нашим оценкам и по оценкам экспертов, является одним из лучших и в России, и на международном рынке. С его помощью намного удобнее, намного быстрее и намного комфортнее купить полис. А следующий релиз, который мы выпустим, позволит урегулировать убытки, не обращаясь в офис. Уже сегодня появилась уникальная для российского страхового рынка функция — самоосмотр. Автомобиль можно будет застраховать по каско, не приезжая в офис, просто сделав несколько фотографий документов и своего автомобиля, связавшись с нашим оператором с помощью видеозвонка, показав ему автомобиль, оплатив полис и получив его по электронной почте.

А как компания страхуется от таких рисков, как, например, стоят рядом два внедорожника очень дорогих: мой и моего друга. Мой битый, а его — целый. Мы номера поменяли, ваш специалист осмотрел машину, поменяли обратно, и я через день у вас?

Михаил Волков: VIN вы не поменяете, мы попросим продемонстрировать VIN, есть много разных технологий, которые позволят нам бороться с мошенничеством. На своем личном примере могу показать, насколько это удобно — приобретать полис онлайн, в частности, полис для выезжающих за рубеж. Я лично, загрузив это приложение как зарегистрированный пользователь, купил полис ВЗР за 20 секунд. Мне самому было очень приятно и очень удобно.

Россия > Финансы, банки. СМИ, ИТ > bfm.ru, 27 февраля 2018 > № 2514438 Михаил Волков


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > economy.gov.ru, 27 февраля 2018 > № 2511980 Азер Талыбов

Азер Талыбов: Минэкономразвития возглавит приоритетный проект по созданию национальной системы управления данными

"Росстат должен стать высокотехнологичным органом с оптимальными методами сбора, хранения, обработки и распространения данных", - сообщил заместитель министра экономического развития Азер Талыбов, выступая на коллегии Росстата. Он рассказал о проекте, над которым ведёт работу Минэкономразвития по созданию национальной системы управления данными.

Главная цель проекта - снижение нагрузки на бизнес по сдаче отчетности. При этом скорость получения данных и точность должны увеличится.

Азер Талыбов сообщил, что для реализации поставленных задач необходимо провести инвентаризацию форм отчетности, создать карты данных подлежащих предоставлению в государственные органы, выявить перечень дублирующих и избыточных показателей, актуализировать федеральный план статистических работ, а также проработать вопрос наделении Росстата полномочиями по методологическому надзору. По его словам, система управления данными должна быть построена на основе современных, прорывных технологий, быть конкурентоспособной на мировом рынке. "Минэкономразвития России возглавит приоритетный проект по созданию национальной системы управления данными", - сообщил заместитель министра.

Ещё одна тема, о которой говорил в своём выступлении Азер Талыбов - это предстоящая в 2018 году пробная перепись населения. Она позволит отработать организацию, методологию и технологию Всероссийской переписи населения 2020 года, апробировать новые способы сбора сведений о населении, а также альтернативный сбор информации. "Введение электронного сбора данных через Интернет и заполнения переписных листов в электронном виде на планшетах и мобильных устройствах повысит полноту, качество и оперативность итогов переписи", - сказал он.

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ > economy.gov.ru, 27 февраля 2018 > № 2511980 Азер Талыбов


Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 26 февраля 2018 > № 2514300 Евгений Питолин

О чем болит голова у владельца бизнеса?

Эксперт: Евгений Питолин

Автор: Евгений Питолин, Управляющий директор «Лаборатории Касперского» в Центральной Азии и Монголии

По данным отчета ICS CERT «Лаборатории Касперского», в первом полугодии 2017 года были атакованы 46% систем промышленной автоматизации в Казахстане – по этому показателю страна занимает седьмое место в мире. Однако мошенники зарабатывают сегодня на своих жертвах миллионы долларов – и не только в промышленности, но не гнушаются отнять честно заработанные тенге даже у самых маленьких бизнесов.

В 2016–2017 годах более 90% компаний в течение года как минимум раз подвергались внешней атаке; более 80% – испытали на себе действие внутренних угроз. Ущерб средней компании от одной успешной атаки составил в среднем 3–4 млн тенге, при этом за прошлый года сумма средних потерь для небольших компаний выросла более чем на полмиллиона тенге.

Чего же стоит бояться в первую очередь?

В рамках высококонкурентных рынков, на которых чаще всего работает СМБ-сегмент, остро стоит проблема утечек клиентских или маркетинговых баз. Зачастую это происходит либо случайно (из-за банальной небрежности сотрудника), либо намеренно (умышленные действия обиженного сотрудника), либо проактивно (а вдруг уволят – надо подсуетиться), либо в силу направленных действий конкурентов.

Вторая сверхактуальная проблема, которая сейчас затронула более 80% компаний в СНГ – заражения вирусами-шифровальщиками. Бороться с этой проблемой можно только превентивно и комплексно – ведь часто расшифровать файлы постфактум просто невозможно.

Еще одна важная угроза – угроза мобильным устройствам, которые часто используются для повышения эффективности работы бизнеса. По нашему опыту, большинство организаций уверены, что передача информации с мобильных устройств менее безопасна по сравнению с рабочими станциями, при этом прогрессирующая беспечность их сотрудников говорит о недостаточных образовательных мерах внутри компаний. Использование мобильных устройств особенно характерно для руководства небольших компаний, когда за день нужно успеть побывать в большом количестве мест, а управление делами возможно только при помощи планшета или смартфона.

Особенно актуальной проблема становится, если речь идет о финансовых транзакциях – если бизнесмен проводит любой платеж, будь то оплата подрядчику, перечисление заработной платы или покупка картриджей – он автоматически подвергает себя риску отдать все деньги злоумышленникам. Покупки для малого бизнеса часто ничем не отличаются от покупок частных лиц – совершаются в тех же интернет-магазинах, с таких же платежных карт и компьютеров с планшетами.

На какие мысли это должно навести владельца бизнеса?

В первую очередь, компании было бы полезно осознать разницу, вес событий: от одной атаки компания малого или среднего размера может потерять до десятка миллионов тенге. Сопоставима ли эта сумма с расходами на защиту? Поверьте, она ее многократно превышает. Поэтому первый шаг прост: позаботьтесь о лицензионной, предназначенной для компании вашего размера, надежной антивирусной защите.

Второй шаг связан с тем, что в последнее время происходит изменение характера атак – злоумышленники все чаще опираются не только на технические средства, но и на слабости людей, используют методы социальной инженерии, которые помогают выудить практически любую информацию. В среднем три из пяти утечек данных связаны именно с человеческим фактором. Учите своих сотрудников, объясняйте основные правила безопасной работы в интернете, рассказывайте про популярные виды электронного мошенничества. Ваши сотрудники, унося данные на своем устройстве домой, должны понимать, что несут ровно ту же ответственность, как если бы они уносили бумажные копии документов с собой.

Третий шаг касается наших мобильных устройств. Четверть небольших компаний интегрировали мобильные устройства в инфраструктуру компании. При этом две трети компаний не занимались внедрением технологий для обеспечения безопасности смартфонов и планшетов. По данным нашего исследования, пятая часть компаний столкнулись с кражей мобильных устройств, из них каждая четвертая компания в результате этой кражи потеряла критически важную информацию. Введите правило, чтобы о потере или краже устройства сотрудники сообщали вам незамедлительно. Используйте специальное ПО, чтобы можно было удаленно стереть всю информацию вашей компании с потерянного смартфона или планшета.

Четвертый шаг – при скачивании почты, приложений, музыки и даже картинок необходимо проверять репутацию источника. Важно с осторожностью относиться к провокационным сообщениям («положи 500 тенге на этот счет, а то телефон сотрем» или «срочно перешли финансовый отчет на этот адрес») и проверять надежность источника, прежде чем предпринять какое-то рискованное действие. Даже если вас просит о чем-то ваш хороший друг через социальные сети – перед тем, как что-то делать, лучше связаться с ним по телефону и удостовериться, что сообщения писал именно он.

Пятый шаг – помнить: единственный способ обеспечить безопасность бизнеса в новых реалиях – это использование комплексных решений, поддерживающих все современные технологии защиты, включая шифрование данных, защиту мобильных устройств, мониторинг уязвимостей и ряд других современных технологий.

Казахстан > СМИ, ИТ > kursiv.kz, 26 февраля 2018 > № 2514300 Евгений Питолин


Казахстан > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kursiv.kz, 22 февраля 2018 > № 2514376 Борис Батин

Борис Батин, CEO ID Finance: «Digital диктует правила игры в финансовом секторе»

Мадия ТОРЕБАЕВА

Многие считают, что все новое – это хорошо забытое старое, а фондовый и финтех-рынки в Казахстане сегодня больше похожи на дикий Запад. Так ли это на самом деле, каковы перспективы нового сегмента в финансовой сфере РК, чего стоит нам ожидать, а чего опасаться в интервью «Къ» рассказал сооснователь и генеральный директор компании ID Finance Борис Батин.

– Борис, расскажите о трендах на рынке финтех. Каковы они?

– Тренд сегодня один – диджитализация, цифровизация, то есть переход от offline-услуг в интернет. Традиционное общение между людьми уходит и меняется на формат общения с компьютером, с системами, с искусственным интеллектом. Это один большой тренд, который происходит везде.

Наверняка, вы слышали о чат-ботах. На самом деле – это и call-центр, и линия поддержки; это искусственный интеллект, который позволяет клиентам получать ответы на свои вопросы, запросы и т. д. По сути, это замена человека компьютером. Мы видим, что такая замена увеличивает эффективность и снижает расходы в 6–7, а при больших объемах и в 10 раз. У чат-бота не бывает плохого настроения. Кроме того, использование чат-ботов дает возможность анализировать ситуацию. Если мы видим, что конверсия плохая, можно понять, почему это происходит.

В Казахстане все больше наблюдается внедрение чат-ботов. И это не только рассмотрение заявки, выдача денег или указание адреса. А в том числе и работа с претензиями, с группой поддержки, с плохим портфелем, работа на продажу дополнительных услуг. Причем технологии уже настолько продвинулись, что не всегда можно понять – робот отвечает или оператор. Только по скорости ответа можно что-то определить. Но в целом работа робота не хуже, чем если бы это делал человек.

Давайте взглянем дальше на весь процесс. Раньше мы видели рекламу по радио и телевидению, сейчас эффективность такой рекламы уменьшается, а увеличивается эффективность рекламы digital. Да и аудитория все больше переходит в digital-каналы, YouTube, online-телевидение. А когда есть провайдер ТВ-трансляции, он зачастую имеет возможность вставлять свою рекламу. И это не только дешевле, чем пойти договариваться с центральным каналом, но и гораздо эффективнее.

Становится меньше бумажных носителей. Это тоже тренд. Больше информации можно проверить за счет digital, за счет интеграции между системами и пр.

– То есть цифровизация – это не дань моде, а реальность?

– Да, это реальность. Пару сотен лет назад люди ездили на лошадях, потом пересели на машины, потому что развились новые технологии. Мы живем в интересное время, так называемый транзитный период, когда все только развивается.

Сейчас во всех странах, в том числе и в Казахстане, идет массовая кампания по продвижению электронно-цифровых подписей (ЭЦП). Она должна быть у каждого человека. И в принципе повседневная жизнь выстраивается таким образом, что ЭЦП востребована как паспорт. Государство сформировало такую инфраструктуру, при совершеннолетии для идентификации человека необходим паспорт. Сейчас выстраивается такая же инфраструктура, что невозможно будет обходиться без электронно-цифровой подписи.

Например, в Эстонии, на мой взгляд, в одной из самых продвинутых стран в Европе, где внедряется идея digital, приравняли доступ к интернету к базовым потребностям человека. Государство обязано предоставить человеку бесплатный доступ к интернету, чтобы он мог пользоваться услугами в сфере медицины, образования. И это сделали на уровне Конституции.

– Вспоминаю наши необъятные просторы и сравниваю их с маленькой Эстонией.

– Конечно у них небольшая территория, и им в этом плане проще. Как некая песочница, где можно было попробовать что-то сделать. Но по сути это ждет все страны. Просто где-то это будет быстрее, где-то медленнее. Даже США, которые считают продвинутой страной, в некоторых моментах отстают от развивающихся рынков, и от Казахстана в том числе. За счет того, что у них большая страна и некоторые системы требуют больше времени для изменений.

– Например?

– IT-системы банков в Казахстане более продвинутые, чем в Америке. Потому что там они были написаны где-то в 60-х годах и это огромные банки, где стоимость изменений системы намного выше и сложнее, чем когда банковская инфраструктура создавалась относительно недавно, как на постсоветском пространстве.

– Продолжая тему трендов, наверное, можно было бы привести в пример страны, где вообще отказываются от наличности.

– Да, скандинавские страны и Южная Корея планируют вообще отказаться от наличных денег в ближайшие 5–10 лет. По данным агентства Bloomberg, в Швеции монеты и банкноты составляют лишь 1,8% ВВП. Я, когда бываю в Европе, замечаю, что можно приехать в страну и не снимать наличные. Раньше это было невозможно, всегда требовались бумажные деньги для оплаты такси или обеда в закусочной. Теперь этого не требуется. То же такси, к примеру, можно заказать через Uber, а он привязан к карте. Любые торговые точки по законодательству тоже обязаны иметь терминалы.

Конечно, в какой-то момент наблюдается сопротивление. Как у нас часто бывает. К примеру, говорят: «У нас терминал есть, но он сегодня не работает». Не работает, значит не плачу. Глядишь, вдруг заработал. В итоге хозяева торговых точек поймут, что это выгодно для них, поскольку, как правило, люди по карточкам тратят больше.

– Хотелось бы знать ваше мнение относительно попытки Нацбанка зарегулировать онлайн-кредитование

– Поскольку рынок в целом новый, то этот вопрос стоит практически перед всеми центробанками мира: как регулировать это сектор? Мне кажется, здесь надо учесть несколько моментов. Регулятору надо принять тот факт, что это немного другой сектор, отличный от традиционного. Его не надо загонять под уже существующие законы. Поэтому, действия казахстанского Центробанка, на мой взгляд, сейчас правильные, поскольку нет резких решений регулирования и нет массового оттока компаний из сектора. Важно осознать и принять, что это совершенно новый сектор рынка, и под него надо принимать другие формы регулирования. Да, на это требуются время и силы. Да, это небольшой сегмент экономики. Но он будет расти. И крайне важно, чтобы финтех рынок рос, потому что через него придут инновации, новые технологии. Во-первых, очень важно дать небольшому сектору развиваться и со временем стать довольно крупным сегментом в экономике. Во-вторых, это со временем даст толчок к развитию других более крупных отраслей. И если на раннем этапе государство сделает неправильный шаг и задушит зародыш, то страна рискует пропустить новую волну инноваций.

– А такое уже было?

– В начале 20 века за счет аграрного сектора Аргентина была самой богатой страной. Но они пропустили индустриализацию. Такой же пример с Нокиа, они были у всех, но упустили тренд смартфонов. TDK, Canon тоже упустили цифровизацию. Странам сейчас нельзя упускать момент цифровизации в финансовом секторе. Поэтому очень важно создать правильную почву для развития нового сегмента. Нужно создать новое регулирование, которое позволит ему развиваться. Да, он сейчас небольшой, но он имеет очень важную стратегическую роль для страны в целом.

– Это первый шаг. Какой же второй?

– Вести диалог с уже существующими игроками рынка. Понятно, что последние хотят одного, а регулятор может занять противоположную позицию. Главное найти консенсус, который устраивал бы всех. И мы видим, что в Казахстане этот диалог есть.

– Разве уже велись какие-то переговоры с Нацбанком РК?

– Мы создали Ассоциацию финтех-компаний Казахстана, которая очень быстро растет. Диалог уже идет. Это первый правильный шаг, который был сделан. Теперь второй шаг, который в настоящее время и происходит – найти золотую середину, которая устроит и нас, как рынок, и Нацбанк, как регулятора, которому важно защищать потребителя.

– В Казахстане значительную долю финтех-рынка занимают компании, которые имеют иностранные, как правило, российские корни, или даже из дальнего зарубежья. Как в данном случае регулировать процесс, выстраивая его в защиту конечного потребителя?

– На самом деле, все участники рынка – это локальные игроки. Они являются налогоплательщиками Казахстана. Это компании с юридическими адресами в Казахстане. И все меры, которые можно применить, ничем не отличаются от других финансовых структур, находящихся в Казахстане.

– Какая доля NPL у финтех-компаний?

– Не могу говорить за всех, но в нашей компании уровень просроченной задолженности составляет около 4–5%. И так практически во всех странах. Уровень просрочки в принципе сопоставим с банковскими экспресс-кредитами.

– Почему? Ведь если банк выдает кредит, то процентная ставка у него в отличие от финтех-компаний и МФО гораздо ниже.

– Сущность нашего продукта действительно подразумевает более высокую процентную ставку, чтобы покрыть стоимость процессов. Потому что на длинных кредитах даже при маленькой процентной ставке можно заработать больше. Допустим, если я выдал 100 тенге на 5 лет под 20% годовых, я заработаю больше 100, чтобы покрыть расходы на скоринг, на привлечение клиента, на перевод денег. А ведь эти расходы фиксированные. Выдаю 100 тенге или миллион тенге, стоимость запросов в кредитные бюро и другие источники базы данных, одинаковые. То есть экономика рынка подразумевает, что наш продукт даже с более высокой процентной ставкой должен иметь схожий уровень просрочки с другими игроками рынка для того, чтобы быть прибыльным. Поэтому новые финтех-компании не сильно отличаются от банков с точки зрения ведения процессов, риск менеджмента и уровня прострочки. Это сопоставимо.

– Как вы решаете вопросы по скоринговой системе?

– Также как и банки, работаем с базами данным кредитных бюро. Одобряем двоим клиентам из десяти по разным причинам. Уверен, что у многих компаний по уровню одобрений по новым клиентам такая же ситуация. Никто не будет выдавать деньги клиенту, который не может позволить себе обслуживать этот долг. Никому не нужно увеличивать проценты неплатежей. Даже несмотря на отсутствие закона, члены нашей ассоциации, например, понимают, что надо ограничивать себя в начислении процентных ставок, потому что это и для рынка хорошо, и для клиента правильнее. По сути мы в рамках ассоциации выполняем функцию саморегулирующей организации.

В некоторых странах на уровне Гражданского кодекса есть закон о саморегулирующихся организациях, когда часть надзорных функций передается самому органу. То есть мы создаем стандарты отрасли, мы разрабатываем правила работы, мы следим, чтобы игроки рынка выполняли эти правила. И каждая компания, появляющаяся на рынке, должна входить в эту ассоциацию. Если кто-то не выполняет установленные стандарты, то его могут исключить из ассоциации, и в итоге он не сможет продолжить свою деятельность.

– А если кто-то начнет демпинговать?

– Супер! Конкуренция – это всегда отлично. Это для всех хорошо. Другие игроки должны будут или снижать ставку, продавая конкурентный продукт, или уходить с рынка. Это как раз цель регулирования – создать конкурентный рынок, когда стоимость услуг будет падать, а качество услуг будет расти. Если мы будем бороться за клиента с пеной у рта и друг друга будем грызть – это отлично! Именно поэтому тот же Uber или Яндекс-такси изменили рынок. С их появлением, клиенты получили хороший и недорогой сервис. Доехать на такси с аэропорта раза в три стало дешевле, чем раньше.

– Как же тогда остаться на рынке и завлечь своего клиента?

– В прошлом году, например, прошла кампания по бесплатным кредитам. Хорошо ведь было взять бесплатный кредит на Новый год.

– Да, было такое.

– Вот. Это результат конкуренции!

– Возвращаясь к системе проверок. Как, к примеру, определить, способен ли человек погасить кредит? Как узнать, говорит ли он правду, рассказывая по телефону о своих доходах?

– Существует многоуровневая система. Первый этап, когда проверяется, чтобы не было фродов (от англ. fraud – «мошенничество»), что этот человек действительно тот, кто хочет взять заем, чтобы кредит не было бы взят на кого-то другого. Второй этап позволяет выяснить – способен ли человек погасить долг. Идет проверка DTI (уровень платежа по отношению к доходности), т.е. способности обратившегося человека погасить заем, который он хочет взять. Понятно, что мы не будем давать человеку кредит больше, чем он зарабатывает. Следующий этап проверки, когда человек может позволить себе погасить взятый заем, но просто не хочет платить. С этим, конечно, немного сложнее. Это, к сожалению, уже никак не зарегулируешь.

– Наверное, тогда уже в дело вступают коллекторы?

– На самом деле мы не сильно отличаемся от банковского сектора. Продукт другой. Но процессы, подход к регулированию, практически такие же. Лишь уровень и масштаб проблем банков и финтех-компаний несопоставимы. Ипотечный бум в США чуть всю мировую экономику не разрушил. Банки приходят, отбирают квартиры, выгоняют людей на улицу. Мы никого никуда не выгоняем.

– В прошлом году многие банки столкнулись с массированными хакерскими атаками. Вы говорите, что мир движется к всеобщей цифровизации. Если учесть этот тренд, то как людям защитить свои деньги?

– Никто из финтех-компаний не работает в offline. Нас нельзя просто взять и ограбить, как это можно сделать с банковскими сейфами. И в отличие от банков мы умеем защищаться в online. Наша экспертиза в online. Банки это offline-компании. Они умеют защищать деньги своих клиентов, создавая сейфы с мощной защитой, а от online-угроз еще не научились. А у нас наоборот. Можно легко прийти в офис, нет многоуровневой охраны, онлайн-компании не хранят нечего в офисе. Но забрать деньги в online – это уже гораздо сложнее, потому что мы живем в этом мире и понимаем, что наши системы должны быть безопасны. Банки вкладываются в защиту своих сейфов, мы в первую очередь вкладываемся в кибербезопасность.

– Проводя аналогию с другими странами, Вы не могли бы сказать где и как развивается этот сегмент рынка?

– В России, к примеру грамотное регулирование. Рынок был выделен в отдельный сегмент. Более того – разбит на подсегменты. И к каждому из подсегментов применяется разное регулирование и ограничения. Например беззалоговые кредиты имеют одни ограничения, а залоговые – другие. Это правильно. Разные продукты требуют разного подхода. За счет этого создалась достаточно понятная и прозрачная инфраструктура, что в свою очередь дает возможность рынку привлекать фондирование. Большое и дешевое фондирование в итоге выливается в более выгодные условия для клиента. Дальше можно выпустить публичные облигации, чтобы рынок развивался. То есть действительно была создана благодатная почва для роста финтеха.

Но в целом в Казахстане благоприятный рынок: есть отличный потенциал для развития мировых финтех-трендов. Следует отметить, что уровень мошенничества в Казахстане ниже, чем в других странах. Поэтому если совместно с Нацбанком получится разработать правильное регулирование, то есть возможность взрастить конкурентоспособный и сильный финтех-рынок.

В Грузии тоже начиналось все неплохо. Но, как мне кажется, с регулированием перемудрили. В итоге люди потеряли доступ к финансированию. А финтех-компании там были достаточно крупным сегментом. Были большие вложения в рекламу, было большое количество рабочих мест. Но так зарегулировали, что многие компании ушли с рынка. Надеюсь, что в Казахстане такого не произойдет. Здесь у Нацбанка совсем другой подход.

Казахстан > Финансы, банки. СМИ, ИТ > kursiv.kz, 22 февраля 2018 > № 2514376 Борис Батин


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 22 февраля 2018 > № 2507670 Саймон Шустер

Обвинения Мюллера — победа российских троллей

Саймон Шустер (Simon Shuster), Time, США

Оказывается, чтобы вмешиваться в выборы в США, ничего особого и не требуется. Несколько дешевых сотовых телефонов, подключение к интернету. Может, несколько билетов на самолет и хорошее знание английского языка. Этого было достаточно, чтобы российская «фабрика троллей» смогла начать свою операцию в Америке еще в 2015 году. И эти люди добились того, чего хотели.

Тринадцати из них — в основном мальчикам на побегушках у организации, известной как Агентство интернет-исследований — было предъявлено обвинение в предполагаемой попытке исказить (повлиять на) избирательный процесс в США. Обвинительное заключение, вынесенное против них в пятницу специальным прокурором Робертом Мюллером, звучит и как предупреждение, и как низкопробный детектив. Но оно еще могло бы служить и справочным руководством, которое могла бы использовать любая организация, решившая повторить эту операцию. А это в планы специального прокурора явно не входило.

В том, что касается поимки преступников и сдерживания подражателей, это обвинение еще может возыметь действие. Возможно, Агентству Интернет-исследований хотя бы будет сложнее набирать новых троллей в окрестностях своего основного места базирования в Санкт-Петербурге, особенно сейчас, когда некоторых из них разыскивает ФБР, и они не могут выехать за пределы России, не опасаясь, что их арестуют и экстрадируют. И вполне возможно, что теперь их летний отдых будет ограничен пляжами Сочи и Крыма.

Но в том, что касается более масштабных целей фабрики троллей и ее инвесторов, это обвинение может означать скрытую победу. Оно не просто раскрывает секрет их методов. Оно может еще больше снизить доверие общественности к тем платформам, которые люди используют для получения информации, обмена идеями и участия в гражданском дискурсе. Распространение такого рода сомнений уже много лет является целью российской пропаганды.

«Это действует не как традиционная пропаганда» — говорит Дэвид Патрикаракос (David Patrikarakos), автор недавно опубликованной книги о современной информационного войне „Война в 140 символах" (War in 140 Characters). Бойцы этого фронта не стремятся продвигать какую-либо идеологию или убеждать людей присоединиться к какому-либо одному течению. Вместо этого, говорит Патрикаракос, «они пытаются посеять хаос, внести неразбериху, дезориентировать людей. Они пытаются внести как можно больше путаницы и распространить как можно больше дезинформации, чтобы людям при виде правды было труднее ее распознать».

Возьмем, например, одну из более ранних кампаний, проводившихся фабрикой троллей в России, которая последовала за убийством Бориса Немцова. 27 февраля 2015 года российского диссидента и бывшего вице-премьера убили выстрелом в спину, когда он шел домой и находился в нескольких шагах от кремлевских стен. Подозрение его союзников вскоре пало на человека, свержению которого убитый посвятил всю свою политическую деятельность: на президента Владимира Путина, который опроверг подозрения в причастности к убийству.

На следующий день после убийства сотрудники Агентства интернет-исследований получили подробные инструкции о том, как раскручивать новости. Им было приказано «засыпать» российские новостные сайты и социальные сети комментариями об убийстве Немцова — в надежде внести путаницу, сбить с толку участников интернет-дискуссии, пытавшихся разобраться в том, кто в этом виноват. Согласно копии документа, которая позже попала в распоряжение местных журналистов, приказы начались с «Техзадания от 28 февраля». «Формируем мнение о том, что украинские деятели могут быть замешаны в смерти российского оппозиционера».

Согласно другим версиям, которые «вбрасывали» на той неделе тролли из Агентства, виновниками были подруга Немцова, его коллеги-диссиденты, его американские союзники и его бывшие деловые партнеры. Перед троллями не стояла задача опровергать мнение о возможной причастности к убийству Путина или его союзников. Они просто обрушивали на участников дискуссии такое количество версий и альтернативных фактов, что все в этом деле стало казаться подозрительным. «В следующий раз они скажут, что это сделали пришельцы из космоса — сказала мне личный помощник Немцова Ольга Шорина, наблюдавшая, как эти версии распространялись в то время в социальных сетях. — Я даже смотреть на это больше не могу».

Примерно через три недели после убийства Немцова — когда уже был арестован «нажавший на курок» ветеран внутренних войск МВД России, имевший боевые награды — московский независимый центр социологических исследований обнаружил, что только 15% опрошенных считали, что к убийству причастны российские власти. Наверное, еще более удивительно, что в рамках того же опроса выяснилось, что это самое резонансное политическое убийство путинской эпохи привлекло особое внимание лишь 10% респондентов. Гораздо большее число участников опроса попросту пропустили это событие мимо ушей.

Несомненно, более весомую роль в формировании общественного мнения по этому делу сыграли основные средства распространения кремлевской пропаганды — телевизионные новости. Но роль, которую выполняет Агентство интернет-исследований, свидетельствует об изменениях в стратегии. Задолго до убийства Немцова, в 2011 году, Россия обогнала Германию, став страной с самым большим в Европе числом пользователей интернета. Уже тогда люди начали выключать государственное телеканалы и выходить в интернет, чтобы знакомиться с новостями, не подвергнутыми цензуре.

К тому времени повсюду в России, а особенно в крупных городах, в интернет перекочевали и политические дебаты. Особенно — на блог-платформу, известную как LiveJournal или ЖЖ, которая примерно в 2011 году по численности аудитории в России стала соперничать с некоторыми государственными новостными сетями. Количество российских аккаунтов в ЖЖ составило пять миллионов, а ежемесячных читателей — 30 миллионов. Незадолго до того атаке подверглось и это пространство. В апреле 2011 года хакеры взламывали не только блоги диссидентов и оппозиционеров, которые писали в ЖЖ, но и сделали объектом своих атак сервис в целом.

«Здесь не существует никакой идеологии, если речь не идет об идеологии, направленной против блогинга, — сказал мне тогда Александр Плющев, блогер и один из ведущих российских журналистов. — Очевидно. Что это попросту интернет-боевики, киллеры, которые получили приказ парализовать работу ЖЖ». Другими словами, целью было остановить диалог. И в течение какого-то времени это получалось. Бурные дебаты в LiveJournal затихли, поскольку в течение нескольких дней сайт оставался недоступным, и многие из его пользователей начали переходить на Facebook — устроить сбой в его работе хакерам гораздо сложнее.

Появление на этой сцене Агентства интернет-исследований в 2013 году стало реакцией (во всяком случае, отчасти) на это изменение в стратегии. Руководители компании признали, что одних попыток парализовать работу средств политических дебатов уже недостаточно. В эпоху социальных сетей люди просто найдут другое место для обмена идеями. Лучший способ помешать им — включиться в сам дискурс и по возможности заполнить его абсурдом, теориями заговоров и ложью.

В обвинительном акте в отношении Агентства интернет-исследований в мельчайших подробностях показано, как легко это можно сделать. Когда читаешь описание схем, которые для этого использовали подозреваемые (создание в социальных сетях фиктивных аккаунтов, формирование фиктивных групп активистов, заявления о поддержке вымышленных идей и движений и успешная организация фиктивных протестов в американских городах), трудно не впасть в состояние паранойи. Трудно избежать ощущения того, что гражданский дискурс в любой демократической стране уязвим и его можно сорвать, и что к каждому политическому заявлению следует относиться с подозрением.

Реакцией на появление таких сомнений во многих случаях мог бы стать здоровый скептицизм. Он мог бы напомнить людям о необходимости проверять свои источники информации и подвергать сомнению мнения, которые доходят до них в интернете. Но соблюдать такую бдительность довольно трудно. Многим людям проще было бы перестать участвовать в дебатах — из страха быть обманутыми снова. И как показали действия троллей Агентства в прошлом, такой результат прекрасно бы им подошел.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 22 февраля 2018 > № 2507670 Саймон Шустер


Китай. США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 19 февраля 2018 > № 2502207 Леонид Бершидский

Шпионские обвинения в адрес компании Huawei неубедительны

Самое большое преступление китайского производителя может состоять в том, что он слишком успешен.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Стойкая нелюбовь американского правительства к китайским производителям смартфонов Huawei и ZTE вновь проявилась на этой неделе на слушаниях в сенатском Комитете по разведке, во время которых шесть руководителей разведывательных ведомств говорили о том, что они не рекомендовали бы американцам покупать продукцию этих компаний из соображений безопасности. В Конгрессе даже имеется подготовленный и поддерживаемый республиканцами законопроект, запрещающий правительству использовать любое оборудование, выпускаемое компаниями Huawei и ZTE. Последняя попытка фирмы Huawei, предпринятая ранее в этом году, прорваться на рынок Соединенных Штатов, где господствующее положение занимают телекоммуникационные компании, закончилась провалом, поскольку компания AT&T неожиданно отказалась от запланированной сделки — возможно, после того, как на нее было оказано политическое давление.

Американским потребителям следует воспринимать подобные предупреждения как проявления политиканства и плохо скрываемого протекционизма, а не как беспокойство по поводу их коммуникации. Есть три причины для того, чтобы скептически относиться к этим предостережениям.

Первая из них технического порядка. Шпионские программы, внедренные в приложения или в операционные системы, относительно легко обнаружить, и если китайское правительство решило шпионить за американцами с помощью, скажем, телефонов фирмы Huawei, то в таком случае весьма велика вероятность того, что эксперты в области кибербезопасности или даже сами разведывательные ведомства могли бы обнаружить подобного рода устройства и сообщить об этом широкой публике. Более серьезную озабоченность вызывают так называемые «внеполосные» (out-of-band) закладки в различных телефонных компонентах или даже встроенные на аппаратном уровне. Насколько нам известно, такие закладки могут оставаться незамеченными в течение многих лет, как это недавно подтвердил случай с наличием аппаратных уязвимостей Spectre и Meltdown, оказавшихся — непреднамеренно, судя по всему, — в значительном количестве современных процессоров, которые шпионы, как китайские, так и других стран, могут использовать.

Сегодня нет таких мобильных телефонов, в которых не использовались бы хотя бы несколько изготовленных в Китае деталей. Если бы китайский правительственный план в области масштабной слежки существовал, он не ограничился бы только китайскими аппаратами, а предусматривал бы также использование сотовых телефонов Apple, Samsung и других компаний. Насколько нам известно, Китай — а также Соединенные Штаты и Соединенное Королевство, где разрабатываются широко распространенные микросхемы — уже это делают. Если у вас на это параноидальная реакция, то избавьтесь от вашего мобильного телефона, независимо от его бренда.

Вторая причина имеет отношение к избирательности сделанного предупреждения. Американское правительство преследует компании Huawei и ZTE с 2011 года, когда Комитет по разведке Палаты представителей начал расследование деятельности этих двух фирм как поставщиков телекоммуникационного оборудования. В конечном итоге этот Комитет счел подозрительным их сотрудничество с китайскими властями, хотя никакие особые лазейки в оборудовании не были обнаружены. Однако уже после того как этот наносящий ущерб доклад был опубликован, Lenovo, китайская фирма, купила у компании Google расположенную в Чикаго фирму Motorola Mobility, и, несмотря на шум, периодически доносящийся из Пентагона, а также из разведывательных ведомств Соединенных Штатов и наших союзников о рисках, связанных с использованием оборудования Lenovo, нет никакого заметного давления на телекоммуникационные компании с целью остановить продажу телефонов Lenovo и Motorola. Если взять показатели за последние три месяца 2017 года, то доля Lenovo в области поставок в Соединенные Штаты компонентов для сотовых телефонов составила 4,1%, тогда как доля Huawei составляет всего 0,3%, а продает она только разблокированные телефоны (unlocked phones).

Motorola — уважаемый американский бренд и, несмотря на значительное сокращение количества сотрудников в Соединенных Штатах после заключение сделки с Lenovo, это все еще технически американская компания.

Протекционистские инстинкты — единственная причина того, что ее не бросили в одну кучу с Huawei и ZTE.

Третья причина для скептического отношения состоит в том, что компании Huawei и ZTE не находятся под каким-либо давлением в Европе. В последнем квартале 2017 года компания Huawei заняла третье место по количеству проданных смартфонов после Samsung и Apple, а ее доля на рынке составила 13,5%. В Европе нет необходимости защищать местных производителей смартфонов — достойных упоминания там просто нет, — и одержимые идеей защиты частной жизни европейцы не видят никаких проблем с американскими и китайскими поставщиками. Но если бы были найдены убедительные свидетельства того, что кто-то из них шпионит, то потребители были бы недовольны. То же самое можно сказать о ситуации с антивирусными программами. Как известно, американское правительство запретило использовать в своих сетях разработанные в России программные продукты компании «Лаборатория Касперского», тогда как большинство правительств стран Евросоюза (Соединенное Королевство в данном случае является заметным исключением) ничего не знают относительно их опасности и используют как российские, так и американские программы.

Стефани Пелл из военной академии Вест-Пойнт и Кристофер Согоян (Christopher Soghoian) из Американского союза защиты гражданских свобод (American Civil Liberties Union) кратко объяснили политическую сторону истории с компаниями Huawei/ZTE в своей опубликованной в 2014 году статье, посвященной проблеме прослушивания переговоров по сотовым телефонам.

«Те компании, которые производят вызывающие подозрение аппараты, являются китайскими, и поэтому они становятся объектом всегда готовой к применению и политически безопасной (на самом деле, политически выгодной) демонизации со стороны разведывательного сообщества и его союзников в Конгрессе. Более того, угроза для национальной безопасности, которую представляют собой использование китайским правительством различного рода закладок в китайском телефонном оборудовании, в отличие от многих других угроз, связана с неотъемлемой политической выгодой, поскольку есть законная возможность проведения публичной дискуссии без того, чтобы подвергать риску разведывательные источники американского правительства и соответствующие методы работы».

Однако теперь иное отношение к фирме Lenovо добавляет к этой истории элемент защиты рынка. Не существует причин для того, чтобы американский рынок смартфонов отличался от глобального, на котором фирма Huawei — например, в Европе — является третьим по значению брендом, доля которого в поставке комплектующих составляет 7,9%. Причина, по которой эта китайская компания достигла столь завидного положения, состоит в том, что она продает надежные аппараты с хорошим дизайном и с самым современным набором функций — некоторые из них являются уникальными, включая те, в которых используются встроенные камеры фирмы Leica — по значительно более низким ценам, чем ее конкуренты. Разблокированный флагманский аппарат Mate 10 Pro можно заказать на сайте Amazon за 799 долларов, тогда как за iPhone X придется заплатить, по меньшей мере, 1100 долларов.

Потребители сами сделают свой выбор, однако вся эта история значительно больше похожа на рыночную конкуренцию, чем на попытку Китая проникнуть в Соединенные Штаты, чтобы украсть частные сообщения американцев и данные о совершаемых пробежках. Даже Китай не делает этого по поводу таких американских телефонных брендов, как Apple, хотя он вполне может выразить похожую обеспокоенность.

Китай. США > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 19 февраля 2018 > № 2502207 Леонид Бершидский


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 19 февраля 2018 > № 2502180 Анна Немцова

После обвинительных заключений Мюллера - интервью с "кротом", побывавшим на российской протрамповской "фабрике троллей"

Анна Немцова | The Daily Beast

"Когда Людмила Савчук прочла обвинительный акт Федерального большого жюри США в отношении 13 россиян, обвиняемых во вмешательстве в выборы в США в 2016 году и в других преступлениях, в том числе в мошенничестве в банковской сфере и в краже личности, она испытала разочарование", - пишет The Daily Beast. "Все из тех, кого назвал спецпрокурор Роберт Мюллер, были связаны с "Агентством интернет-исследований", также известным под его печально знаменитой кличкой "фабрика троллей". Савчук раньше там работала, и в список Мюллера, сказала она, следует включить сотни людей", - сообщает журналистка Анна Немцова.

"Я очень рада видеть обвинительное заключение, но на данный момент 13 троллей - это кажется шуткой", - сказала Савчук в воскресенье в интервью Daily Beast, изучив документ.

Издание пишет: "С 2015 года Савчук и ее команда "Интернет мир" (так в оригинале, пресса называет Савчук основателем движения "Информационный мир". - Прим. ред.), состоящая из 15 специалистов по борьбе с троллями, ведут собственное расследование методов "фабрики". Они рассматривали, каким образом она нанимала "ботоводов", чтобы создавать тенденциозные или полностью надуманные записи, которые с помощью автоматизированных сетей могли распространяться в соцсетях со скоростью лесного пожара, а также изучили кампании и проекты "фабрики троллей" и в соцсетях, и в прокремлевских СМИ. И потому, едва они прочли об обвинительных заключениях и увидели первую реакцию, они хорошо представляли себе, какой будет линия Кремля - по выражению Савчук, "смеяться и высмеивать американское расследование".

Немцова продолжает: "Наблюдатели из российской оппозиции приветствовали шаг Мюллера, но гадали, почему Соединенным Штатам потребовалось столько времени, чтобы получить этот довольно легкодостижимый, по их мнению, результат. Существование и деятельность так называемого "Агентства интернет-исследований" были четко установлены в нескольких журналистских расследованиях задолго до американских выборов".

"В нескольких журналистских материалах упоминались Савчук и информация, собранная ею в "Агентстве интернет-исследований". Она публиковала свои статьи в "Новой газете" и других независимых газетах и сказала, что была бы рада поговорить со следователями Мюллера, но пока он не вступал с ней в контакт", - пишет автор.

"Сегодня ферма ботов работает. Тысячи людей вовлечены в машину пропаганды, которая атакует демократию США и ЕС. Я полагаю, что имеется не одно здание, а больше, - сказала Савчук в интервью The Daily Beast. - В США, должно быть, тоже есть тролли, но у нас в России дешевая рабочая сила, люди, которые рады трудиться, как рабы, за мизерную плату".

"Савчук сказала, что все сотрудники на "фабрике" отчитывались перед "высоким, лысым мужчиной по имени Олег Васильев", и она удивилась, не обнаружив Васильева в списке Мюллера. Бывший "крот" сказала, что была знакома с несколькими из "тринадцати с "фабрики троллей", в том числе с Глебом Васильченко, Михаилом Быстровым и Михаилом Бурчиком. А когда она посмотрела, кто во френдах в Facebook у людей из списка обвиненных, то обнаружила Сергея Карлова и Роберта Бовду - это тоже были "мужчины, которых я видела на "фабрике". Она сказала, что не помнит двух женщин из "Агентства интернет-исследований" - Александру Крылову и Анну Богачеву - которые предположительно ездили в США в 2014 году, чтобы собирать разведданные для их операций. Но в обвинительном заключении отмечено, что обе ушли из агентства до конца того года - до того, как Савчук начала там работать", - говорится в статье.

Издание отмечает, что критики называют Савчук предательницей, а поклонники президента Путина, видимо, полагают, что в манипуляциях соцсетями ради его блага нет ничего дурного.

"Даже подруга моей мамы покачала головой, услышав о секретной "фабрике", где люди круглосуточно пишут пропутинские посты: "Какая это, должно быть, почетная работа - поддерживать президента в такое трудное время!" - рассказала Савчук.

"Мне бы хотелось, чтобы каждый, самый мелкий тролль был наказан, чтобы все, даже те, кто носит штативы для операторов "фабрики", осознали, что им придется отвечать за искажение реальности", - сказала Савчук.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 19 февраля 2018 > № 2502180 Анна Немцова


Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Образование, наука > bfm.ru, 16 февраля 2018 > № 2514451 Денис Мантуров

Мантуров рассказал о новейших российских 3D-технологиях

Российские фирмы разрабатывают новейшие 3D-технологии мирового уровня. Уже сегодня на 3D-принтере изготавливаются двигатели для самолетов последнего поколения. Об этом министр рассказал главному редактору Business FM на Российском инвестиционном форуме в Сочи

Ставки для предпринимателей от Фонда развития промышленности могут снизиться уже в ближайший год, российские фирмы разрабатывают новейшие 3D-технологии мирового уровня, а санкции не отражаются на гражданской продукции оборонного комплекса.

Об этом и о многом другом в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров на Российском инвестиционном форуме в Сочи.

Денис Валентинович, я лично сейчас два часа следил за тем, как вы общались с 13 молодыми предпринимателями. Слово «молодой» только по отношению к возрасту, потому что я убедился, что они реально очень серьезные промышленные…

Денис Мантуров: Инноваторы...

Я бы сказал, капиталисты.

Денис Мантуров: Да.

Там традиционные отрасли, кроме роботов и автопилотов для тракторов. Большая разница с машинами. Ваши главные впечатления? Что они вам сказали, что вы возьмете с собой?

Денис Мантуров: Возьму с собой те поручения, которые сам себе отфиксировал и своим коллегам по министерству и отраслям, чтобы через два месяца — и мы с вами можем сверить часы, мы договорились с ребятами об этом — увидеться 12 апреля в Новосибирске на заседании нашего координационного совета. Поэтому у меня другого просто выбора нет. Я буду обязан это все отработать. И чтобы нам не было мучительно больно и стыдно за эту работу, я уверен, мы придем к каким-то уже первоначальным результатам. Понятно, что за два месяца мы новую отрасль не построим и не изменим всю нормативную базу, например, по инфраструктуре, по электродвижению или не поставим 20 тонн иван-чая на внутренний и на внешний рынок. Предпринимательница меня попросила, значит, помочь ей в продвижении продукции. Любая отрасль находится всегда на стыке не только нашего министерства, но и других ведомств, поэтому нам нужно будет использовать, во-первых, тот ресурс, тот опыт, который есть и у других коллег, у других ведомств, чтобы объединить подходы и выполнить те заветы, которые нам дали молодые ребята.

А как бы вы оценили уровень их проблем? Они рассказывали о проблемах, но этот уровень проблем, на мой взгляд, далеко не кризисный. Это проблемы роста.

Денис Мантуров: Абсолютно. Значит, ни одна из названных проблем, которую обозначили коллеги, не является какой-то космической или нереализуемой, то есть это вопрос всегда в донастройке нормативной базы. Где-то в ручном управлении нужно просто помочь правильно, так сказать, ребят продвинуть в какие-то структуры коммерческие. Да, и здесь ничего нет зазорного, это абсолютно нормально. Мы для этого созданы как ведомство: чтобы иногда и в ручном режиме поработать, и по предложениям коллег, значит, продвинуть в развитие какой-то отрасли. Я могу даже просто пример привести из такого рода встреч. Последняя, например, была в прошлом году летом на... У нас же у каждого члена правительства каждый год обязательно должна быть встреча с гражданами. Она проходит в Доме правительства, специально для этого есть отведенная аудитория. И в течение года собираются заявки, предложения от разных людей, разных направлений, отраслей. Может вообще не из промышленности прийти человек, а просто прийти и сказать: «Вы знаете...» Вот, я помню, в позапрошлом году пришла женщина, у которой ребенок проглотил магнит от игрушки. Чем это закончилось? Внесением изменений в технический регламент, чтобы в игрушках не было размера меньшего, я уже не помню там, чем...

Чтобы не глотал...

Денис Мантуров: Да, чтобы ребенок не проглотил. Или в прошлом году пришла тоже инновационная компания. Я просто запомнил название — Zetta. Они пришли с идеей внедрить формат «мотор-колеса», то есть все традиционные электромобили работают на двигателях с приводами, а здесь нет никакого двигателя. На каждом колесе стоит отдельный движок. «Мотор-колесо» — так и называется. Такой формат гораздо получается эффективнее, быстрее, экономичнее, дешевле. Ну это просто как конструктор. И вот буквально недавно я получил очередной доклад своего зама, который курирует это направление, Морозова, о том, что компания уже выиграла конкурс, получила гранты. Сегодня включены во все направления, которые отвечают развитию электродвижения, и сегодняшняя встреча также пройдет, я уверен, эффективно для наших предпринимателей. И не только для них, а для развития нашей экономики.

Нет, ну они-то даже прямые контакты стали устанавливать для того, чтобы маленькие электромоторчики пошли в эти наши знаменитые пермские роботы, которые ездят на них.

Денис Мантуров: Абсолютно. То есть уже межотраслевая такая кооперация, между предприятиями. Вот даже эти 13 человек, я уверен на миллион процентов, пообщавшись сегодня, познакомившись, перезнакомившись сегодня, там молодежь работает гораздо эффективнее — это не наше, так сказать, время, когда мы с телефона, таксофона, так сказать, звонили друг другу. А сейчас это все в смартфоне.

Одна тема все-таки есть общая у многих, хотя они и разные отрасли представляли: они все планируют развиваться, им всем нужны деньги на развитие. Звучало в том числе и то, что Фонд развития промышленности — один из главных инструментов, собственно, Минпромторга. Ставка 5%, которая была льготной год назад, она уже стала практически рыночной. Будут какие-то перемены?

Денис Мантуров: Конечно, будут. Мы уже программы внедряем по ряду направлений, по конверсии в части диверсификации предприятий оборонно-промышленного комплекса. Это программы по комплектующим. В этом году мы запускаем новое направление по интернету вещей (концепция вычислительной сети физических предметов («вещей»), оснащенных встроенными технологиями для взаимодействия друг с другом или с внешней средой. — Business FM), по внедрению новых технологий. Это все под 1% годовых. Внедряем в том числе и формат постепенного увеличения процентной ставки с определенными каникулами, то есть первые несколько лет — это 1-3% годовых, расчет до пяти. Но вы правы абсолютно, 5% сегодня — это гораздо интереснее, чем они получают кредиты. Коллеги назвали процент, который они получают в Сбербанке, там 12% годовых. Это мои очень хорошие друзья и коллеги. Но мы благодаря только субсидии обеспечиваем им эффективный конкурентоспособный кредитный продукт.

Значит, можем сказать, что ставка до какой отметки понизится? И в какой срок?

Денис Мантуров: Вы знаете, я не берусь сказать сейчас, по всем ли программам и за какой период времени, но этот сигнал, как говорится, мы, во-первых, воспринимаем и отработаем оперативно. А во-вторых, как я уже сказал, мы уже начали движение в эту сторону, поэтому снижение ставки до четырех или трех как уже базовой для, скажем так, большего интереса и мотивации предпринимателя. Это точно не за горами, то есть в ближайший год мы будем точно опускать.

Несколько, точнее 2 из 13 предпринимателей, были те, кто занимается именно IT высокого уровня. Уже многим известная пермская компания Promobot, которая делает очень хороших роботов, которые умеют разговаривать, чуть ли не танцевать — огромный функционал.

Денис Мантуров: И даже здоровался с нашим президентом. Третья версия.

Да, я даже вчера сам с ним здоровался и знакомился. Он все это воспринимает и пересказывает. И компания, которая делает, разрабатывает программные комплексы для автопилотирования не машин, а тракторов на сельской местности, — это совсем другое, это не по полосам, так сказать, ездить. Совершенно другое направление. Вы откликнулись тем образом...

Денис Мантуров: Кстати, не менее сложное...

Сложнее...

Денис Мантуров: Если не сказать, еще сложнее. Абсолютно верно.

Вы откликнулись таким образом, что, собственно, в министерстве возникнет, может быть, новый заместитель, новый департамент, ну, в общем, новое направление, которое будет сейчас заниматься именно проблемами...

Денис Мантуров: Цифровизации...

Цифровизации и теми пока немногими компаниями, которые в действительности, уже Promobot точно, находятся на самых-самых передовых рубежах, потому что эта компания реально экспортирует.

Денис Мантуров: Значит, у нас в конце прошлого года был создан департамент цифровых технологий. Его мы создали целенаправленно для того, чтобы как раз аккумулировать те прорывные технологии, которые есть сегодня или даже только появляются, зарождаются на рынке. И вот таких вот ребят, таких спецов мы будем привлекать к работе по направлению и по системам управления производствами, и по робототехнике, и по тем специальным программам, которые будут разрабатываться под разные отрасли промышленности. Из замминистров я уже определил куратора — это будет Бочаров Олег Евгеньевич. Он у нас год уже работает в качестве заместителя министра. А до этого он возглавлял Министерство промышленности и науки Москвы, поэтому он как раз формировал базу технопарков в Москве. Собственно, мы с ним на этой почве тогда и познакомились и пригласили его в министерство. Он и по образованию именно по этой части, поэтому он сегодня собирает таких молодых инноваторов. И я думаю, что в коллекцию и в компанию уже, так сказать, сформированных идеологов мы обязательно подключим сегодняшних ребят.

Еще одна технологическая новинка, о которой я раньше не слышал. Значит, у нас делается наш новый двигатель под наш самолет МС-21 — ПД-14. И недавно появились сообщения, что он частично будет, а может быть, серьезно изготавливаться в значительной степени методом 3D-печати. Расскажите, кто это делает. Я впервые слышу о том, что для создания авиадвигателя будет использоваться технология 3D-печати. Чья это разработка?

Денис Мантуров: Начнем с того, что в ВИАМ (Всероссийский научно-исследовательский институт авиационных материалов. — Business FM) мы уже сделали газомоторный реактивный мини-двигатель. Он полностью изготовлен на 3D-принтере. Это не массовая технология, но ОДК (Объединенная двигателестроительная корпорация. — Business FM) у нас сегодня в стране является лидером, а изначально «пилотом» и сегодня действительно реальным лидером с точки зрения внедрения порошковых технологий по спеканию и использованию всех тех новинок, которые не просто по импорту закупаются, а разрабатываются вместе со специалистами ОДК. В Объединенную двигателестроительную корпорацию входит и Уфимский моторостроительный завод, и «Сатурн» рыбинский, и «Пермские моторы». Собственно, о чем вы сказали вместе с разработчиками авиадвигателей. Все инженеры, специалисты этих заводов, кто сегодня задействован либо в обратном реинжиниринге, либо в разработке новых двигателей, все вместе с питерским «Политехом», вместе с ВИАМ и другими нашими научно-техническими организациями не только разрабатывают порошки. Причем сегодняшние принтеры российской разработки обладают возможностями использования нескольких порошков одновременно.

Я всегда думал, что все-таки пока 3D-печать использует пластик.

Денис Мантуров: Нет.

Металл-то она лить не может, а все-таки двигатель должен быть вроде бы из металла, поэтому мне совершенно физически непонятно, как это может быть.

Денис Мантуров: Это разные сплавы, это разные порошки разных металлов и это действительно очень такое прорывное направление, которое дает возможность произвести, например, лопатку, и это невозможно обработать на станке. Станок, он так устроен, что он снимает лишнее, да. То есть что такое станок любой обрабатывающий? У него физическое свойство — снять лишнее, а аддитивный принтер — это, наоборот, нарастить, то есть наращивание либо спекание порошковых материалов. И если мы берем за базу, с чего, собственно, начинались представления о 3D-принтинге, то это элементарные сувениры китайского производства, которые, с одной стороны, сложные, но они очень дешевые.

Кстати, и принтеры в основном они делают.

Денис Мантуров: Да, вы правы, но у нас настольных 3D-принтеров именно под полимеры более 2500 произведено было в России в прошлом году. Мало кто об этом знает, но это факт. Это не самое сложное. Это уже отработанная технология. И мы здесь движемся, скажем так, в ногу с другими странами-производителями. Что касается, например, строительного принтера, то впервые, например, в прошлом году в Ярославле произведен был хоть и небольшой дом (по-моему, порядка 300 квадратных метров), но полностью на 3D-принтере. Это сложная конструкция.

На импортном или на российском?

Денис Мантуров: Российский. Единственный в мире строительный 3D-принтер.

Кто у нас производит эти принтеры? Все, что я сейчас слышу, для меня абсолютно ново.

Денис Мантуров: Значит, это как раз ярославская компания, которая и сделала первый дом у себя в регионе, и она единственная у нас сегодня в стране, кто разрабатывает и производит.

И для авиадвигателей, и для их ну, наверное, неполного производства, а там определенные части, их тоже вот эта ярославская компания, да?

Денис Мантуров: Нет, это не ярославская.

Нет? Это ВИАМ?

Денис Мантуров: Это как раз ВИАМ с «Политехом» и ОДК. Это совместный продукт, они штучные. И они разрабатывались и производились именно для пилотной такой отработки технологии, но которая уже позволяет сегодня серийно производить ряд элементов именно двигателя ПД-14.

Это российский патент?

Денис Мантуров: Это российский патент. Это российский продукт, российский порошок.

Он уже существует, да?

Денис Мантуров: Причем мы пошли немножко даже дальше. Что касается порошков, то мы их разработали заранее, раньше, чем стали появляться принтеры, поэтому у нас гамма порошков. Мы в состоянии поставлять и на экспорт на сегодняшний день, поэтому это направление будем развивать и дальше.

В заключение совсем коротко об общих цифрах по промышленности. Ну как бы известный факт, что последний квартал прошлого года показал в промышленности спад. Практически все экспертное сообщество согласилось с тем, что эти цифры — результат сокращения оплаты гособоронзаказа в первую очередь. Министр финансов нам вчера даже про это рассказывал.

Денис Мантуров: Я бы не ставил только снижение гособоронзаказа. На самом деле, это не является ключевым. У нас просто в статистике есть агрегаторы цифр, которые смешаны. Например, в металлургии стоит ядерное топливо, но вот какое отношение ядерное топливо имеет к металлургии?

Надеюсь, что не имеет.

Денис Мантуров: Нет. Вообще никакого отношения не имеет, но так вот международные агрегаторы формируют, так сказать, цифры статистики, поэтому металлургия просела. Хотя большинство предприятий, наоборот, находятся, так сказать, в восстановительном тренде. И я рассчитываю, что у нас эта положительная тенденция сохранится до конца года. Я исхожу из того, что в этом году вот такой достаточно оптимистический результат работы января месяца по обработке.

Санкционный фактор оказал какое-то влияние? Начиная там с конца осени ряд наших оборонных предприятий в первую очередь попали в санкционные списки. Я знаю, что они же не только оборонную продукцию там выпускают, но и гражданскую тоже. С ними стали разрывать контракты. Сейчас «Силовые машины» оказались в санкционном списке.

Денис Мантуров: Никто на внутреннем рынке, естественно, ни с кем ничего не разрывает. Наоборот, те предприятия, которые оказались в санкционном списке, они получают еще и дополнительную поддержку: и административную, и финансовую. Поэтому они точно в беде не останутся. Но и надо сказать, что порядочные и корректные наши зарубежные партнеры, они не отказывались от закупки нашей продукции. Эти контракты сохраняются, поэтому здесь больше, скажем так, разговоров, чем результатов.

Илья Копелевич

Россия > Госбюджет, налоги, цены. СМИ, ИТ. Образование, наука > bfm.ru, 16 февраля 2018 > № 2514451 Денис Мантуров


Россия > Внешэкономсвязи, политика. Химпром. СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 16 февраля 2018 > № 2511343 Денис Мантуров

Денис Мантуров рассказал о новейших российских 3D-технологиях.

Ставки для предпринимателей от Фонда развития промышленности могут снизиться уже в ближайший год, российские фирмы разрабатывают новейшие 3D-технологии мирового уровня, а санкции не отражаются на гражданской продукции оборонного комплекса.

Об этом и о многом другом в интервью главному редактору Business FM Илье Копелевичу рассказал министр промышленности и торговли РФ Денис Мантуров на Российском инвестиционном форуме в Сочи.

Денис Валентинович, я лично сейчас два часа следил за тем, как вы общались с 13 молодыми предпринимателями. Слово «молодой» только по отношению к возрасту, потому что я убедился, что они реально очень серьезные промышленныеp…

Денис Мантуров: Инноваторы...

Я бы сказал, капиталисты.

Денис Мантуров: Да.

Там традиционные отрасли, кроме роботов и автопилотов для тракторов. Большая разница с машинами. Ваши главные впечатления? Что они вам сказали, что вы возьмете с собой?

Денис Мантуров: Возьму с собой те поручения, которые сам себе отфиксировал и своим коллегам по министерству и отраслям, чтобы через два месяца — и мы с вами можем сверить часы, мы договорились с ребятами об этом — увидеться 12 апреля в Новосибирске на заседании нашего координационного совета. Поэтому у меня другого просто выбора нет. Я буду обязан это все отработать. И чтобы нам не было мучительно больно и стыдно за эту работу, я уверен, мы придем к каким-то уже первоначальным результатам. Понятно, что за два месяца мы новую отрасль не построим и не изменим всю нормативную базу, например, по инфраструктуре, по электродвижению или не поставим 20 тонн иван-чая на внутренний и на внешний рынок. Предпринимательница меня попросила, значит, помочь ей в продвижении продукции. Любая отрасль находится всегда на стыке не только нашего министерства, но и других ведомств, поэтому нам нужно будет использовать, во-первых, тот ресурс, тот опыт, который есть и у других коллег, у других ведомств, чтобы объединить подходы и выполнить те заветы, которые нам дали молодые ребята.

А как бы вы оценили уровень их проблем? Они рассказывали о проблемах, но этот уровень проблем, на мой взгляд, далеко не кризисный. Это проблемы роста.

Денис Мантуров: Абсолютно. Значит, ни одна из названных проблем, которую обозначили коллеги, не является какой-то космической или нереализуемой, то есть это вопрос всегда в донастройке нормативной базы. Где-то в ручном управлении нужно просто помочь правильно, так сказать, ребят продвинуть в какие-то структуры коммерческие. Да, и здесь ничего нет зазорного, это абсолютно нормально. Мы для этого созданы как ведомство: чтобы иногда и в ручном режиме поработать, и по предложениям коллег, значит, продвинуть в развитие какой-то отрасли. Я могу даже просто пример привести из такого рода встреч. Последняя, например, была в прошлом году летом на... У нас же у каждого члена правительства каждый год обязательно должна быть встреча с гражданами. Она проходит в Доме правительства, специально для этого есть отведенная аудитория. И в течение года собираются заявки, предложения от разных людей, разных направлений, отраслей. Может вообще не из промышленности прийти человек, а просто прийти и сказать: «Вы знаете...» Вот, я помню, в позапрошлом году пришла женщина, у которой ребенок проглотил магнит с игрушки. Чем это закончилось? Внесением изменений в технический регламент, чтобы в игрушках не было размера меньшего, я уже не помню там, чем...

Чтобы не глотал...

Денис Мантуров: Да, чтобы ребенок не проглотил. Или в прошлом году пришла тоже инновационная компания. Я просто запомнил название Zetta. Они пришли с идеей внедрить формат «мотор-колеса», то есть все традиционные электромобили работают на двигателях с приводами, а здесь нет никакого двигателя. На каждом колесе стоит отдельный движок. «Мотор-колесо» — так и называется. Такой формат гораздо получается эффективнее, быстрее, экономичнее, дешевле. Ну это просто как конструктор. И вот буквально недавно я получил очередной доклад своего зама, который курирует это направление, Морозова, о том, что компания уже выиграла конкурс, получила гранты. Сегодня включены во все направления, которые отвечают развитию электродвижения, и сегодняшняя встреча также пройдет, я уверен, эффективно для наших предпринимателей. И не только для них, а для развития нашей экономики.

Нет, ну они-то даже прямые контакты стали устанавливать для того, чтобы маленькие электромоторчики пошли в эти наши знаменитые пермские роботы, которые ездят на них.

Денис Мантуров: Абсолютно. То есть уже межотраслевая такая кооперация, между предприятиями. Вот даже эти 13 человек, я уверен на миллион процентов, пообщавшись сегодня, познакомившись, перезнакомившись сегодня, там молодежь работает гораздо эффективнее — это не наше, так сказать, время, когда мы с телефона, таксофона, так сказать, звонили друг другу. А сейчас это все в смартфоне.

Одна тема все-таки есть общая у многих, хотя они и разные отрасли представляли: они все планируют развиваться, им всем нужны деньги на развитие. Звучало в том числе и то, что Фонд развития промышленности — один из главных инструментов, собственно, Минпромторга. Ставка 5%, которая была льготной год назад, она уже стала практически рыночной. Будут какие-то перемены?

Денис Мантуров: Конечно, будут. Мы уже программы внедряем по ряду направлений, по конверсии в части диверсификации предприятий оборонно-промышленного комплекса. Это программы по комплектующим. В этом году мы запускаем новое направление по интернету вещей (концепция вычислительной сети физических предметов («вещей»), оснащенных встроенными технологиями для взаимодействия друг с другом или с внешней средой. — Business FM), по внедрению новых технологий. Это все под 1% годовых. Внедряем в том числе и формат постепенного увеличения процентной ставки с определенными каникулами, то есть первые несколько лет — это 1-3% годовых, расчет до пяти. Но вы правы абсолютно, 5% сегодня — это гораздо интереснее, чем они получают кредиты. Коллеги назвали процент, который они получают в Сбербанке, там 12% годовых. Это мои очень хорошие друзья и коллеги. Но мы благодаря только субсидии обеспечиваем им эффективный конкурентоспособный кредитный продукт.

Значит, можем сказать, что ставка до какой отметки понизится? И в какой срок?

Денис Мантуров: Вы знаете, я не берусь сказать сейчас, по всем ли программам и за какой период времени, но этот сигнал, как говорится, мы, во-первых, воспринимаем и отработаем оперативно. А во-вторых, как я уже сказал, мы уже начали движение в эту сторону, поэтому снижение ставки до четырех или трех как уже базовой для, скажем так, большего интереса и мотивации предпринимателя. Это точно не за горами, то есть в ближайший год мы будем точно опускать.

Несколько, точнее 2 из 13 предпринимателей, были те, кто занимается именно IT высокого уровня. Уже многим известная пермская компания Promobot, которая делает очень хороших роботов, которые умеют разговаривать, чуть ли не танцевать — огромный функционал.

Денис Мантуров: И даже здоровался с нашим президентом. Третья версия.

Да, я даже вчера сам с ним здоровался и знакомился. Он все это воспринимает и пересказывает. И компания, которая делает, разрабатывает программные комплексы для автопилотирования не машин, а тракторов на сельской местности — это совсем другое, это не по полосам, так сказать, ездить. Совершенно другое направление. Вы откликнулись тем образом...

Денис Мантуров: Кстати, не менее сложное...

Сложнее...

Денис Мантуров: Если не сказать еще сложнее. Абсолютно верно.

Вы откликнулись таким образом, что, собственно, в министерстве возникнет, может быть, новый заместитель, новый департамент, ну, в общем, новое направление, которое будет сейчас заниматься именно проблемами...

Денис Мантуров: Цифровизации...

Цифровизации и теми пока немногими компаниями, которые в действительности, уже Promobot точно, находятся на самых-самых передовых рубежах, потому что эта компания реально экспортирует.

Денис Мантуров: Значит, у нас в конце прошлого года был создан департамент цифровых технологий. Его мы создали целенаправленно для того, чтобы как раз аккумулировать те прорывные технологии, которые есть сегодня или даже только появляются, зарождаются на рынке. И вот таких вот ребят, таких спецов мы будем привлекать к работе по направлению и по системам управления производствами, и по робототехнике, и по тем специальным программам, которые будут разрабатываться под разные отрасли промышленности. Из замминистров я уже определил куратора — это будет Бочаров Олег Евгеньевич. Он у нас год уже работает в качестве заместителя министра. А до этого он возглавлял Министерство промышленности и науки Москвы, поэтому он как раз формировал базу технопарков в Москве. Собственно, мы с ним на этой почве тогда и познакомились и пригласили его в министерство. Он и по образованию именно по этой части, поэтому он сегодня собирает таких молодых инноваторов. И я думаю, что в коллекцию и в компанию уже, так сказать, сформированных идеологов мы обязательно подключим сегодняшних ребят.

Еще одна технологическая новинка, о которой я раньше не слышал. Значит, у нас делается наш новый двигатель под наш самолет МС-21 — ПД-14. И недавно появились сообщения, что он частично будет, а может быть, серьезно изготавливаться в значительной степени методом 3D-печати. Расскажите, кто это делает. Я впервые слышу о том, что для создания авиадвигателя будет использоваться технология 3D-печати. Чья это разработка?

Денис Мантуров: Начнем с того, что в ВИАМ (Всероссийский научно-исследовательский институт авиационных материалов. — Business FM) мы уже сделали газомоторный реактивный мини-двигатель. Он полностью изготовлен на 3D-принтере. Это не массовая технология, но ОДК (Объединенная двигателестроительная корпорация. — Business FM) у нас сегодня в стране является лидером, а изначально «пилотом» и сегодня действительно реальным лидером с точки зрения внедрения порошковых технологий по спеканию и использованию всех тех новинок, которые не просто по импорту закупаются, а разрабатываются вместе со специалистами ОДК. В Объединенную двигателестроительную корпорацию входит и Уфимский моторостроительный завод, и «Сатурн» рыбинский, и «Пермские моторы». Собственно, о чем вы сказали вместе с разработчиками авиадвигателей. Все инженеры, специалисты этих заводов, кто сегодня задействован либо в обратном реинжиниринге, либо в разработке новых двигателей, все вместе с питерским «Политехом», вместе с ВИАМ и другими нашими научно-техническими организациями не только разрабатывают порошки. Причем сегодняшние принтеры российской разработки обладают возможностями использования нескольких порошков одновременно.

Я всегда думал, что все-таки пока 3D-печать использует пластик.

Денис Мантуров: Нет.

Металл-то она лить не может, а все-таки двигатель должен быть вроде бы из металла, поэтому мне совершенно физически непонятно, как это может быть.

Денис Мантуров: Это разные сплавы, это разные порошки разных металлов и это действительно очень такое прорывное направление, которое дает возможность произвести, например, лопатку, и это невозможно обработать на станке. Станок, он так устроен, что он снимает лишнее, да. То есть что такое станок любой обрабатывающий? У него физическое свойство — это снять лишнее, а аддитивный принтер — это, наоборот, нарастить, то есть наращивание либо спекание порошковых материалов. И если мы берем за базу, с чего, собственно начинались представления о 3D-принтинге, то это элементарные сувениры китайского производства, которые, с одной стороны, сложные, но они очень дешевые.

Кстати, и принтеры в основном они делают.

Денис Мантуров: Да, вы правы, но у нас настольных 3D-принтеров именно под полимеры более 2500 произведено было в России в прошлом году. Мало кто об этом знает, но это факт. Это не самое сложное. Это уже отработанная технология. И мы здесь движемся, скажем так, в ногу с другими странами-производителями. Что касается, например, строительного принтера, то впервые, например, в прошлом году в Ярославле произведен был хоть и небольшой дом (по-моему, порядка 300 квадратных метров), но полностью на 3D-принтере. Это сложная конструкция.

На импортном или на российском?

Денис Мантуров: Российский. Единственный в мире строительный 3D-принтер.

Кто у нас производит эти принтеры? Все, что я сейчас слышу, для меня абсолютно ново.

Денис Мантуров: Значит, это как раз ярославская компания, которая и сделала первый дом у себя в регионе, и она единственная, так сказать, у нас сегодня в стране, кто разрабатывает и производит.

И для авиадвигателей, и для их ну, наверное, неполного производства, а там определенные части, их тоже вот эта ярославская компания, да?

Денис Мантуров: Нет, это не ярославская.

Нет? Это ВИАМ?

Денис Мантуров: Это как раз ВИАМ с «Политехом» и ОДК. Это совместный продукт, они штучные. И они разрабатывались и производились именно для пилотной такой отработки технологии, но которая уже позволяет сегодня серийно производить ряд элементов именно двигателя ПД-14.

Это российский патент?

Денис Мантуров: Это российский патент. Это российский продукт, российский порошок.

Он уже существует, да?

Денис Мантуров: Причем мы пошли немножко даже дальше. Что касается порошков, то мы их разработали заранее, раньше, чем стали появляться принтеры, поэтому у нас гамма порошков. Мы в состоянии поставлять и на экспорт на сегодняшний день, поэтому это направление будем развивать и дальше.

В заключение совсем коротко об общих цифрах по промышленности. Ну как бы известный факт, что последний квартал прошлого года показал в промышленности спад. Практически все экспертное сообщество согласилось с тем, что эти цифры — результат сокращения оплаты гособоронзаказа в первую очередь. Министр финансов нам вчера даже про это рассказывал.

Денис Мантуров: Я бы не ставил только снижение гособоронзаказа. На самом деле, это не является ключевым. У нас просто в статистике есть агрегаторы цифр, которые смешаны. Например, в металлургии стоит ядерное топливо, но вот какое отношение ядерное топливо имеет к металлургии?

Надеюсь, что не имеет.

Денис Мантуров: Нет. Вообще никакого отношения не имеет, но так вот международные агрегаторы формируют, так сказать, цифры статистики, поэтому металлургия просела. Хотя большинство предприятий, наоборот, находятся, так сказать, в восстановительном тренде. И я рассчитываю, что у нас это положительная тенденция сохранится до конца года. Я исхожу из того, что в этом году и вот такой достаточно оптимистический результат работы января месяца по обработке.

Санкционный фактор оказал какое-то влияние? Начиная там с конца осени ряд наших оборонных предприятий в первую очередь попали в санкционные списки. Я знаю, что они же не только оборонную продукцию там выпускают, но и гражданскую тоже. С ними стали разрывать контракты. Сейчас «Силовые машины» оказались в санкционном списке.

Денис Мантуров: Никто на внутреннем рынке, естественно, ни с кем ничего не разрывает. Наоборот, те предприятия, которые оказались в санкционном списке, они получают еще и дополнительную поддержку: и административную, и финансовую. Поэтому они точно в беде не останутся. Но и надо сказать, что порядочные и корректные наши зарубежные партнеры, они не отказывались от закупки нашей продукции. Эти контракты сохраняются, поэтому здесь больше, скажем так, разговоров, чем результатов.

Россия > Внешэкономсвязи, политика. Химпром. СМИ, ИТ > minpromtorg.gov.ru, 16 февраля 2018 > № 2511343 Денис Мантуров


Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mos.ru, 16 февраля 2018 > № 2498763 Алексей Парабучев

Алексей Парабучев — о стартапах, блокчейне и будущем Москвы

Что инновационного в самокатах, кто такие фармацевтические лингвисты и как протестировать свой стартап в городских условиях, рассказал генеральный директор Агентства инноваций Москвы Алексей Парабучев.

В Москве постоянно появляются стартапы. Некоторые сразу находят инвесторов и развиваются с их помощью. Другие так и остаются незамеченными, хотя их разработки могут быть полезны и городу, и бизнесу. Чтобы находить такие проекты и помогать им, в Москве в 2015 году создали Агентство инноваций. Как оно работает, рассказал его генеральный директор Алексей Парабучев.

— Алексей Игоревич, что происходит на рынке стартапов в Москве?

— По разным подсчетам, в столице сейчас от пяти до семи тысяч стартапов. Это компании, которые только появились, а также те, которые существуют давно, но сейчас выводят на рынок новую технологию или услугу.

Мы помогаем проектам, у которых есть интересные решения, протестировать их в реальных городских условиях. То есть помогаем получить доступ к инфраструктуре: транспорту, паркам, музеям и так далее. Для стартапа это очень важно. Ведь когда у тебя готов прототип, надо понять, как он будет вести себя в реальных условиях, как его доработать, сделать удобнее для пользователя. Одним словом, мы помогаем получить обратную связь. Это полезно еще и по другой причине: компания пойдет к инвестору с пилотным проектом в Москве, а это большой бонус.

— А какие компании могут к вам обращаться? Есть критерии отбора?

— У нас есть критерии не по компаниям, а по областям. Мы работаем в сферах, которые интересны Москве, предполагая, что заказчиком того или иного продукта может выступить сам город. То есть мы думаем заранее, интересно ли городу, чтобы некая технология появилась на улицах, в транспорте, в парках и так далее.

Например, в числе проектов, которым мы недавно помогли, — Samocat Sharing («Самокат-шеринг»). Он реализован в парке «Сокольники» и в «Цифровом деловом пространстве» (ЦДП) на Покровке. Идея состоит в том, чтобы создать в Москве городскую систему проката самокатов, подобную велопрокату. Человек берет самокат на одной станции, доезжает до нужной точки и оставляет его там, на такой же станции. Почему самокат? Потому что с велосипедом сложнее зайти во многие места: в метро, в автобус, в магазин и так далее. Самокат в этом плане удобнее. Это так называемый транспорт последней мили, когда нужно доехать буквально несколько сот метров от остановки общественного транспорта до нужного вам места.

Если вы стартапер, то вы можете зайти на портал-навигатор iMoscow и воспользоваться интерактивной картой объектов инфраструктуры для высокотехнологичных компаний, узнать об услугах и возможностях в сфере поддержки инновационного бизнеса со стороны города, забронировать через личный кабинет место в технопарках, коворкингах или центрах развития производственных технологий.

— Это интересный проект, но у большинства людей самокаты никак не ассоциируются с инновациями. Как вы их распознаете?

— Инновация — это не только современные технологии. Главное, чтобы она отвечала нескольким требованиям. Во-первых, продукт или услуга должны быть новыми на рынке. То есть если кто-то уже делал такие проекты в Нью-Йорке или Лондоне, они все равно могут быть инновационными для Москвы. Во-вторых, решение должно создавать новое пользовательское качество для потребителя, чем-то выгодно отличаться от уже предложенного на рынке. И в-третьих, оно должно быть более экономичным, более экологичным или более безопасным.

Бывают классные, высокотехнологичные инновации, но на практике совершенно бесполезные. Они настолько дорогие, что никто ими не будет пользоваться. Поэтому для нас инновация — это очень локальная и контекстная вещь. Не бывает каких-то абстрактных идей, они всегда привязаны к конкретному месту и времени.

Другими словами, инновация — это лучшее решение в данный момент, позволяющее потребителям получить новое качество за меньшие деньги или за те же деньги, но с большим комфортом и безопасностью. Поэтому городской прокат самокатов — очень инновационная вещь. Кстати, в мире он пока мало распространен, насколько мне известно, — только в двух-трех городах.

Еще одна разработка, которая уже применяется в городе, — это система таргетирования и навигации в исторических парках и музеях NaviGuide. Вы загружаете мобильное приложение и отправляетесь на экскурсию. Программа рассказывает об экспонатах, к которым вы подойдете, составляет для вас индивидуальные маршруты и параллельно отмечает, какие объекты вызывают наибольший интерес. Система NaviGuide уже используется в музее-панораме «Бородинская битва» и тестируется на мультимедийной выставке «Россия — моя история» на ВДНХ.

Среди других интересных проектов, запущенных в Москве благодаря международной программе «Открытые запросы» Агентства инноваций, — умные браслеты, которые следят за состоянием здоровья сотрудников пожарно-спасательных отрядов во время чрезвычайных происшествий, и дроны, помогающие спасать утопающих.

Правда, новые беспилотники не всем придутся по вкусу, потому что они не только спасают, но еще и следят за порядком, например за теми, кто разводит костры в неположенных местах.

— А как вы понимаете, что проект будет соответствовать перечисленным критериям?

— Мы не выступаем арбитрами, потому что у нас нет экспертизы по всем городским отраслям, это не нужно. Мы всегда работаем с представителями профильных департаментов или отраслевых заказчиков. То есть если мы ищем инновации в сфере транспорта, мы это делаем вместе с Департаментом транспорта или Московским метрополитеном. В сфере экологии — соответственно, с Департаментом природопользования, и так далее. У них есть квалифицированные эксперты. Если они нам говорят, что это интересная услуга, давайте пробовать, значит, у проекта есть будущее.

Повторю, что у нас есть портал iMoscow, который позволит молодому предпринимателю сориентироваться и понять, чем он может помочь столице. Кроме того, здесь получится найти информацию об инновационном развитии города, о мерах поддержки технологических компаний, карту инновационных объектов и актуальные сведения о профильных мероприятиях.

— Недавно на Покровке открылся обновленный Центральный дом предпринимателя. Теперь он называется «Цифровое деловое пространство». Почему так?

— По поручению заместителя Мэра Москвы по вопросам экономической политики и имущественно-земельных отношений Натальи Сергуниной осенью прошлого года в столице появилось «Цифровое деловое пространство». Сергей Собянин торжественно открыл обновленное здание 12 октября 2017 года.

Деловое — потому что направлено на поддержку и развитие технологического предпринимательства, а цифровое — потому что оно очень современное. Там есть киберкапсулы для отдыха, умные столы, медиаколонны, территорию освещают светодиодные фонари с Wi-Fi и портами для зарядки гаджетов. Так что Центральный дом предпринимателя стал еще одной тестовой площадкой для инновационных технологий.

— Какие проекты на очереди?

— Весной протестируем в ЦДП интерактивные витрины. Они умеют взаимодействовать с прохожими, рассказывают, что находится внутри. Они могут быть интересны как городским объектам, например музеям, так и бизнесу — различным кафе или магазинам.

Мы будем тестировать много подобных вещей, потому что город постепенно превращается в огромную интерактивную площадку, где с людьми будут взаимодействовать фонари, скамейки, витрины зданий.

В Великобритании был очень интересный проект, основанный на интернете вещей. Старые брандспойтные колонны, которые остались еще с XIX века, сделали интерактивными. Люди могли переписываться с ними посредством СМС-сообщений. Колонна рассказывала о своей жизни, о своей истории. Проект вызвал очень большой интерес. Это пример хорошего интерактива, который делает город более интересным.

Сейчас возникают различные самообучаемые чат-боты, с их помощью предметы учатся говорить что-то осмысленное. У портала iMoscow есть чат-бот на основе «Телеграма», он обрабатывает запросы пользователей по аренде площадей, стоимости услуг, мерам поддержки.

— Какими еще направлениями занимается Агентство инноваций?

— Мы активно развиваем пространства для технологических компаний, а именно коворкинги. Сейчас в партнерстве с агентством создано три таких пространства: на Полянке, «Красном Октябре» и в концертном зале «Известия-холл». Как минимум еще одно планируем открыть в «Цифровом деловом пространстве».

Коворкинги — это специализированные места для компаний, у которых нет большого штата, но которым нужно общее пространство, где можно обсуждать проекты и обмениваться идеями. Некоторые эксперты вообще считают, что офисы в традиционном смысле в будущем исчезнут. Компаниям нужны более гибкие форматы работы, которые позволяют взаимодействовать с другими компаниями, с разработчиками, фрилансерами и так далее.

Кроме того, коворкинги предлагают дополнительные услуги. Например, участие в различных мероприятиях — от мастер-классов до лекций и круглых столов. Туда периодически приглашают венчурных инвесторов, которые готовы рассмотреть проекты для инвестирования или посоветовать, как улучшить те или иные продукты. Приходят и представители крупных корпораций: они ищут новые технологии. В Москве таких пространств больше 80, и их количество будет увеличиваться.

— Все эти направления помогают начинающим или состоявшимся предпринимателям. Но вы работаете и с подрастающим поколением. Расскажите об этом.

— Да, другое масштабное направление агентства — профнавигация школьников и студентов. Мы показываем им, насколько интересен мир технологий и инженерии. А еще объясняем, что с подобной профессией у них будут хорошие перспективы трудоустройства и дальнейшего роста в Москве. Как мы это делаем? Показываем технопарки, предприятия, которые занимаются высокими технологиями. Также у нас по всему городу работает 69 центров молодежного инновационного творчества. Ребята ходят туда заниматься 3D-принтингом, работают с современным оборудованием.

И конечно, важный элемент в этой области — детские технопарки. Их уже 12. Сегодня места, где дети могут познакомиться с основами инженерных профессий, есть в каждом округе столицы.

— В чем суть вашего проекта «Профессии будущей Москвы»?

— Это онлайн-сервис, который помогает узнать, какие профессии будут востребованы в будущем. Ребенок проходит тестирование и получает индивидуальные рекомендации по выбору профессии и программам дополнительного образования. Сейчас дети и родители выбирают профессию, опираясь на опыт предыдущих поколений, однако развитие информационных технологий диктует свои правила. Многие традиционные виды занятости потеряют свою актуальность уже через пять — десять лет. Проект «Профессии будущей Москвы» помогает юным москвичам выбрать перспективное направление в сфере инноваций и высоких технологий.

— Назовите несколько перспективных профессий.

— Есть такие экзотические профессии, как, например, фармацевтический лингвист, который делает для компаний описания лекарственных препаратов. Или оператор 3D-печати. И мы говорим не только о печати деталей, но и человеческих органов.

У нас большие планы по развитию этого направления, и мы хотим разработать игру для школьников. Чтобы профориентация проходила в новом формате.

— Как вы отбираете профессии?

— Мы берем недавно появившуюся технологию, которая активно развивается, и смотрим, как она меняет традиционные профессии, прогнозируем, во что эти профессии трансформируются в будущем. Также важным критерием отбора является востребованность в столице.

Сейчас идет процесс внедрения технологии блокчейна в городские системы государственного управления. Мы понимаем, что с помощью нее можно сделать прозрачной всю цепочку участников, например проследить историю объектов недвижимости. Кто, что и у кого арендует, что у кого на балансе, кто раньше был собственником и так далее. С помощью блокчейна огромный массив данных можно вложить в единый распределенный реестр.

Сейчас «Активный гражданин» уже использует технологию блокчейна, благодаря этому обеспечивается абсолютная прозрачность при голосовании.

Использование цифровых технологий в московской промышленности возможно и крайне необходимо. Например, той же технологией блокчейна пользоваться очень просто, это может сделать каждый. Мы определяем профессию по блокчейну и смарт-контрактам как перспективную и уверены, что на огромном московском рынке труда найдутся высококвалифицированные специалисты для работы в этой сфере.

Россия. ЦФО > СМИ, ИТ > mos.ru, 16 февраля 2018 > № 2498763 Алексей Парабучев


Казахстан > СМИ, ИТ. Образование, наука > kursiv.kz, 15 февраля 2018 > № 2514310 Алидар Утемуратов

Алидар Утемуратов: «Для многих инженеров деньги – это не самое главное»

Динара ШУМАЕВА

До недавнего времени сын миллиардера Алидар Утемуратов не был публичной персоной и достаточно долго оставался в тени своего отца Булата Утемуратова. Однако с запуском своих проектов, в частности компании DAR, его имя стало чаще появляться на страницах СМИ. В интервью «Къ» основатель DAR рассказал о себе, деньгах и своей компании.

– Исходя из Вашего образования не видно, что Вы всю жизнь мечтали стать айтишником. Учились на экономиста, политолога и первый свой бизнес реализовали в телекоммуникационном секторе, сейчас ведете бизнес в IT-сфере. Как так вышло?

– В те времена у нашего поколения особого выбора не было, все хотели быть либо чиновниками, либо финансистами или юристами. Это было очень модно тогда. Я даже не знаю никого из своих ровесников, кто у нас был инженером. Поэтому вопрос выбора не стоял.

А в процессе, когда я учился в университете, ко мне пришло понимание, что я хочу заниматься телекоммуникациями и IT. В студенчестве я запустил первый свой бизнес – Thuraya и так получилось, что я все время проработал в телекоммуникационном секторе или в горно-обогатительном, который также был тесно связан с инженерией. Когда мы строили Васильковский ГОК – там много было связано с автоматизацией процессов, поэтому я был связан с IT, только на другой стороне – как заказчик.

– Вы вникали во всё?

– Конечно.

– Наняли бы специалистов, которые сами все сделают.

– Нет, там так не получилось бы (смеется).

– Разве не было желания купить нефтяное месторождение или открыть банк, как это модно сейчас среди элиты?

– Возможность открыть банк или купить нефтяное месторождение – не знаю, если бы деньги были, тогда возможно, но не думаю. Все равно меня интересовало всё, что связано с технологиями.

– Расскажите, про ваш первый бизнес – Thuraya. Насколько я знаю, это арабская компания. Вы купили долю в ней?

– Нет, это глобальная компания, в каждой стране они выбирали партнеров, и мы были дистрибьюторами по Казахстану. Я учился в Англии и параллельно запустил этот проект.

– Во сколько Вам это обошлось?

– Ну это совсем небольшие деньги, я даже не помню точную сумму. Тогда это стоило ровно столько, сколько снять офис в городе и нанять сотрудников. Они объявили конкурс, нам повезло, что мы его выиграли и стали партнерами в Казахстане. К глобальной компании я никогда отношения не имел.

– Где сейчас эта Ваша компания?

– Мы ее продали.

– А вот израильская компания Cellwize, там Вы акционер?

– Да, я один из мажоритарных акционеров.

– Но в операционном управлении компанией не участвуете?

– Нет, только через совет директоров. Штаб-квартира компании находится в Израиле, поэтому тяжело заниматься операционкой издалека.

– Ранее в одном из интервью Вы упоминали также TNS Plus...

– Да, эта компания предоставляет доступ к сети интернет для операторов связи, специализируется на организации международных каналов связи, аренды междугородных каналов связи и транзите голосового трафика. У них оптоволоконные магистральные линии по всему Казахстану, протяженностью 12,5 тыс. км. Там я тоже акционер. Компания существует уже больше 10 лет. Я думаю, что управлением можно заниматься только в одной компании, в данный момент это компания DAR.

– Какая цель у Вас в IT-бизнесе? Вы хотите стать казахстанским Стивом Джобсом? Совершить какую-то революцию в IT-индустрии?

– Сложно говорить о революции, потому что надо заняться становлением рынка. В принципе IT-отрасль у нас в Казахстане давно существует, в основном она была сконцентрирована вокруг корпоративного сектора, а вот именно рынок разработки и инженерии только развивается. Наша миссия – вывести нашу IT-отрасль в плане разработки на новый уровень. На данный момент никто не верит в казахстанскую разработку, много скепсиса по этому поводу, поэтому для нас самый главный вызов в этом.

– А где Вы сами получили IT-образование или все осваивали в процессе практики?

– Когда занимался Васильковским ГОКом, пришлось и геологию изучать, и горное дело, и процессы обогащения. В принципе IT – это та сфера, где можно заниматься самообразованием и не обязательно заканчивать MIT (Массачусетский институт технологий). Сегодня в целом система самообразования очень развита, особенно у наших ребят-разработчиков. Сейчас мы оперируем на последних технологических стеках, каноны которых, естественно, задают такие гиганты как Google, Amazon. Нашим ребятам не мешает это самостоятельно изучать здесь на месте и применять на практике.

Если в традиционном бизнесе человек учится 3–4 раза в год, и это считается круто, то у нас при таком подходе он уже отстает от жизни. Поэтому каждый день обучение на своем месте – просто обязательно.

– А кто обучает Ваших программистов?

– Наши ребята. У нас есть несколько опытных ребят, которые стояли у истоков отрасли, и они передают знания.

– Почему бы Вам не пригласить каких-то гениев из Силиконовой долины?

– Есть несколько причин. Первое – стоимость этих гениев, второе – это все-таки ментальность. Не так много людей, которые могли бы переехать в другую страну и передать эти знания. И третье – вкладывать в иностранных специалистов – это не наша цель. Поэтому мы лучше путем проб и ошибок будем сами это делать.

– Вы ездили в Силиконовую долину? Изучали уровень развития их и наших специалистов?

– Да, наши ребята постоянно общаются с коллегами по цеху. Исходя из опыта работы в тех отраслях, в которых я проработал, скажу вам честно – у нас много талантливых людей, которые очень охотно и быстро обучаются. Особенно я убедился в этом, когда мы строили Васильковский ГОК. Инженеров там практически не было, мы буквально за 2,5 года научились всем специальностям, которые были нужны, начиная от геологоразведки и заканчивая обогащением. Глядя на ребят, я увидел, что они там за год учат то, что многие за 5 лет в университете не получали.

– То есть IT-отрасль просто недоинвестирована?

– Я считаю, в любой отрасли нужно инвестировать в образование. У нас в компании есть DAR-лаборатория, которая является в принципе платформой для проведения всех обучений на системной основе – практически каждую неделю там проходят семинары. Каждый год мы набираем от 15 до 25 студентов, которые проходят стажировку именно у нас в лаборатории, но это не просто какая-то теория, а прикладные знания, которые они в принципе «обкатывают» на наших же продуктах. Например, в прошлом году у нас было порядка 25 стажеров, 9 из которых мы приняли к себе в штат.

– Ваши заработные платы конкурентоспособны по сравнению с зарубежными?

– Наверняка в США программистам платили бы больше, но у нас достаточно прочная и сильная корпоративная культура. Мы хорошо платим, но для многих инженеров деньги – это не самое главное. Главное – в какой атмосфере ты работаешь. Если какие-то банки начнут переманивать наших специалистов, многие из наших ребят понимают, что работая в том же банке, они не будут иметь такого же драйва с точки зрения инженерии.

У нас всё поделено на команды, мы работаем в режиме agile и постоянно идут новые вызовы, применяем современные технологические стеки, стремление к совершенству. То есть мы не стоим на месте, если мы освоили какой-то один язык программирования, это не означает, что в ближайшие 10 лет мы будем только на нем работать. Появляются новые языки, мы их охотно изучаем, сравниваем, какие преимущества есть и этот инженерных дух – постоянно стремиться совершать что-то – это интересно.

О продуктах DAR

– 7 февраля Вы презентовали экосистему DAR? Что это означает?

– Главная цель нашей экосистемы – предоставить технологические решения, которые помогут бизнесу приблизиться к клиенту.

Для того чтобы бизнесу перейти в онлайн, нужно иметь кучу всяких компетенций – технических, инженерных и т. д. Мы хотим эту часть работы взять на себя, чтобы любой ремесленник, занимаясь отечественным производством, смог концентрироваться на своей работе и у него не болела голова, как открыть сайт, как его поддерживать и т. д.

Второе – мы хотим помочь именно в создании онлайн-бизнесов. Как вы знаете, в Казахстане большая проблема с доставкой по всему Казахстану. Мы запустили компанию DAR logistics, которая занимается доставкой товаров для электронной коммерции по всему Казахстану.

Если вы сейчас вяжете веники, вы можете продолжать сидеть дома, наши ребята приедут, заберут ваши веники и доставят в любую точку Казахстана.

– Это все в рамках проекта DAR Bazar?

– Не только. Кроме DAR Bazar – маркетплейса, где предприниматель может продавать свои товары, у нас есть DAR Vis – робот-помощник, в который встроены финансовые услуги и электронная коммерция. Поэтому для любого предпринимателя будет два канала продаж, из которых он сможет выбрать.

Кроме того, есть еще один продукт для МСБ – это DAR Business, с помощью которого вы сможете управлять своим бизнесом с телефона. Это мобильное приложение, где будет храниться вся система отчетности, управления товарами, складскими запасами, управление клиентской базой и т. д. Наши партнеры просят, чтобы появилась функция HRM, чтобы управлять своим коллективом.

– И сколько я должна буду заплатить за DAR Business?

– У нас вход бесплатный для всех, мы зарабатываем только с комиссии от продаж.

– То есть я предприниматель, вяжу веники, регистрируюсь у вас в DAR Bazar, скачиваю и бесплатно пользуюсь приложениями DAR Business, Dar Vis и DAR Logistics и за все плачу от 5% с каждого моего веника?

– Да. Есть у нас клиенты, которые пользуются DAR Business, но при этом не торгуют на DAR Bazar. В этом случае они также пользуются приложением бесплатно. Можно и так.

В среднем у нас на DAR Bazar сейчас свыше 500 посещений в день. Пока мы большой рекламы не даем, потому что хотим собрать критическую массу из наших отечественных производителей, чтобы у нас были хорошо представлены отечественные товары. После того как будет достаточное количество товаров, самих партнеров, мы будем активно давать рекламу.

– Вы вложили в DAR Bazar 220 млн тенге по состоянию на конец ноября. А сколько денег в другие проекты?

– Всего порядка 3 млрд тенге. По отдельности я вам не скажу, потому что вы как пользователь видите отдельные сервисы, а для нас – это все один общий продукт. Поэтому тяжело говорить о каждой отдельной сумме инвестиций. Основные вложения – это заработные платы людей. В этом году планируем инвестировать еще 2 млрд тенге.

– DAR Play окупается?

– Нет. Ни один проект так быстро не может окупиться у нас в Казахстане. Мы запустили DAR Play весной прошлого года, еще года не прошло. Я не знаю проекты, которые так быстро приносили бы прибыль. Я хотел бы в них вложиться, но их нет (смеется).

– Как выглядит бизнес-модель DAR Play с точки зрения монетизации? На чем вы будете зарабатывать? На рекламе?

– Есть несколько моделей, она отчасти будет гибридная – одна часть будет связана с рекламой, другая с подписной моделью.

– Я пользуюсь DAR Play, но там сейчас все бесплатно...

– Да, мы сделали бесплатно. Мы сейчас активно нагоняем пользователей, поддерживаем постоянно обратную связь, отчасти пересматриваем нашу стратегию. Мы понимаем, что нужно уходить в создание собственного контента. То есть не просто быть агрегатором, а нужно производить собственный контент.

– То есть вы планируете снимать фильмы?

– Да, мы в прошлом году запустили несколько проектов, я думаю, что в ближайшее время вы их увидите. Среди них первый фильм об Амре Кашаубаеве, снятый совместно с «Казахфильмом» и первый казахстанский мюзикл «Сиситай», снятый DAR Play совместно с Баян Есентаевой.

Мы уже набрали аудиторию, в принципе понимаем, кто наши клиенты и какой контент им нужен. Ни для кого не секрет, что идет перенасыщение голливудскими фильмами и хочется чего-то своего родного.

– Насколько наш казахстанский контент будет конкурентоспособен с американским?

– Я уверен, что будет конкурентоспособен. Потому что когда вы смотрите что-то свое родное, которое ближе вам… Ну вот фильм «Районы» Вы смотрели?

– Нет...

– Нет? Как это так…. Я, допустим, два раза смотрел, потому что это были времена нашего детства, очень хорошо был снят фильм. Надо признать, что наши казахстанские фильмы с каждым годом становятся качественнее.

– Какое конкурентное преимущество есть у Dar Play перед Netflix, KinoGo, MegaGo и т. д.?

– Сейчас его нет, потому что если сравнивать нас с агрегаторами контента, то понятно, что эти ребята намного сильнее нас. Они существуют около 10 лет, поэтому обогнать их достаточно сложно. Поэтому мы ставку делаем на собственный контент. Ни у KinoGo, ни у Netflix ничего казахстанского нет.

– А если они купят?

– Пусть покупают. Но они все равно будут агрегаторами. Netflix отличается тем, что создает свой контент, они идут на мировой рынок, охватили латинский рынок. Я не вижу в ближайшее время, чтобы рынок Казахстана был настолько им интересен, чтобы они уходили в создание местного контента. А наше преимущество – создавать собственный контент.

– Это три фильма в год?

– Три фильма мы запустили в прошлом году, в планах выпускать как минимум 2–3 фильма в квартал.

– Но ведь для этого нужна огромная команда сценаристов, режиссеров, актеров и т. д.

– Часть можно производить самим, остальную – в партнерстве. У нас есть очень много талантливых продюсеров, режиссеров, я думаю, что в Казахстане достаточно ресурсов. Сегодня снимать фильмы – это не так сложно, как было 10 лет назад.

– Актерская школа у нас готова к этому?

– Вы удивитесь, но у нас много талантливых людей.

О себе

– Были ли Вы предпринимателем, если бы у Вас не было финансовой поддержки отца? Если да, то как бы пытались заработать свой первоначальный капитал?

– Был бы. Я был достаточно успешный менеджер, работал в крупных компаниях, поэтому капитал, который я заработал бы как менеджер, потом инвестировал бы в свои проекты.

– Кем Вы себя видите через 5, 10 лет?

– Хороший вопрос… Пока не знаю. Лет через 10 или чуть больше хотелось бы, наверное, либо в систему образования уйти, либо заниматься развитием спорта.

– В систему образования?! В смысле – преподавать?

– Да.

– Кому? Студентам?

– Да, студентам. Кому необходимо.

– Я думала, дети миллиардеров мечтают стать президентами, управлять страной...

– Мой конек – все, что касается системы управления. Во всех компаниях, в которых я работал, несмотря на молодой возраст у меня достаточно высокая экспертиза.

Все что касается управления: планирование, бюджетирование, управление персоналом, в принципе исходит от меня. Все процессы я создаю сам, читаю лекции внутри компании, поэтому, я думаю, у меня неплохой послужной список в плане того, сколько управленцев я взрастил. И многие из них намного старше меня.

– Что для вас деньги? Деньги – это …

– Деньги – это средство. Все зависит от того, куда вы хотите их направить. Одни хотят быть знаменитыми, другие хотят быть счастливыми, третьи хотят чего-то другого.

– А что вас делает счастливым?

– Когда ты делаешь что-то очень сложное и невозможное – это дает чувство удовлетворенности. А счастливым меня делает моя семья. Я отец трех дочерей, они меня очень сильно радуют.

– Каким бы Вы хотели, чтобы Вас запомнили?

– Хорошим семьянином. Успешным бизнесменом.

– В политику никогда не пойдете?

– Нет, таких планов не было. Я проработал какое-то время в Казахтелеком, нельзя сказать, что это государственная служба, но все-таки национальная компания, ощутил на себе все «прелести» и недостатки государственного управления, поэтому мне комфортно на своем месте.

– То есть Вы все-таки ближе к бизнесу? По своим политическим взглядам – либерал? Как Вы себя позиционируете?

– Не думал об этом (смеется) Надеюсь, что либерал и демократ.

– Компания DAR – это дело всей Вашей жизни или Вы думаете, что когда-нибудь ее оставите, займетесь чем-то другим?

– Однозначно, я хотел бы чем-то другим заняться. Каждая компания с момента ее рождения доходит до какого-то уровня стабильности. Я хорош на стартапах, начать что-то, сделать с нуля. А сидеть в стабильности – не мой стиль, я сразу скучать начинаю.

– Вы допускаете мысль, что Вы можете не окупить свои инвестиции?

– Есть опасения со стороны. Я постоянно слышу критику, скепсис и недоверие в отношении своего бизнеса. Но у меня таких мыслей нет, я уверен, что все будет нормально.

– Когда мы увидим первую финансовую отчетность компании?

– Вы ее и сейчас можете увидеть, там просто все в минусе (смеется). Мне нечем хвастаться. Когда будет чем похвастаться, мы вам сообщим.

Казахстан > СМИ, ИТ. Образование, наука > kursiv.kz, 15 февраля 2018 > № 2514310 Алидар Утемуратов


Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 февраля 2018 > № 2497800 Алексей Антонов

Кругом враги: как умные вещи стали лазейкой для хакеров

Алексей Антонов

директор по проектам, зам.генерального директора Digital Security

Хакеры умело похищают приватную информацию, используя для этого интернет вещей, облачные технологии и большие данные

Всего-то пару лет назад мы активно рассуждали о наступлении эры Big Data и цифровой прозрачности, а сейчас уже можем ощутить себя частью новой реальности. Нас почти не тревожит, что почти все электронные устройства собирают какие-то данные о нас и нашей жизни. Выстраивают маршруты, диагностируют проблемы со здоровьем, рекомендуют покупки, оценивают спортивные показатели и так далее.

Огромные массивы информации аккумулируются в облаке для «Анализа и улучшения качества предоставляемого сервиса». Попутно и множество других данных о нас крутятся в огромных лопастях машины Big Data. Нас успокаивают тем, что информация обезличена, но статистических данных вполне достаточно, чтобы отслеживать наши передвижения и находить различные объекты на маршрутах следования. Отличный пример: компания Strava, опубликовавшая глобальную карту использования фитнес-трекеров, раскрыла данные о местонахождении американских военных баз.

Конечно, мы никогда не хотели, чтобы в большие базы данных попадала вся информация о нас, включая приватную. Однако стоит понимать, что такая принудительная прозрачность — обратная сторона цифровых удобств. И все было бы не так уж страшно, если бы даже самые обычные вещи не таили угроз для приватности и безопасности.

Можно также вспомнить менее значимый, но не менее интересный кейс американской торговой сети Target, в котором супермаркет по определенным паттернам в совершении покупок вычислил беременность девушки и отправил ей домой скидочные купоны на товары для беременных раньше, чем она рассказала семье о своем положении.

Лазейки для злоумышленников

Но прежде всего такие «лазейки» с персональными данными о вас — отличная наводка для хакеров, которые могут получить доступ к окружающим нас умным вещам. И о них мы поговорим дальше подробнее.

Разные гаджеты легитимно собирают о нас массу различной информации, передают ее вендору для дальнейшего анализа и формирования выводов. Таким образом, производители получают огромные массивы данных о миллионах людей. При этом не только пользователи, но и даже сами вендоры не всегда отдают себе отчет в том, к каким неожиданным выводам можно прийти при анализе такой информации, особенно если что-то пошло не так и это не было предусмотрено сценарием.

Конечно, производители любят анализировать анонимные данные пользователей и строить на их основе глобальные отчеты, в том числе и публичные. Они всем интересны, их любят журналисты, а значит, они служат отличным пиаром сервисам вендоров. Помимо этого, аналитика помогает компаниям поднимать продажи за счет знания предпочтений аудитории, изменения спроса.

Но благодаря истории с публикацией данных мировой карты активности фитнес-трекеров мы получили возможность увидеть, как на первый взгляд безобидная статистика может превратиться в нечто противоположное. Давайте представим, что такими данными могут воспользоваться хакеры, причем, как показывает практика и наш опыт исследований, без особых усилий. Давайте подумаем о том, как злоумышленники без труда следят за вами с помощью фитнес-трекеров, слушают ваши разговоры благодаря уязвимостям в ПО смартфонов и других устройств, следят за вами через камеры, подключаются к управлению вашим автомобилем.

Умные вещи несут опасность

Вещи со встроенным интеллектом окружают нас. Скоро станет непросто купить «не умное» устройство. Наши дома наполнены холодильниками, микроволновками, мультиварками, выключателями с богатым функционалом. Производителям выгодно расширять покрытие такими технологиями, потому что с данными о пользователях они могут заработать больше. И скорее всего довольно скоро «умные» устройства станут стоить дешевле обычных, менее технологичных. Для того чтобы пользователи активно покупали их и применяли в повседневности. Учитывая наличие многочисленных уязвимостей в этих устройствах, можно представить, что произойдет, если злоумышленники получат к ним доступ. И однажды утром несколько тысяч чайников и микроволновок включатся одновременно, на полную мощь заработают отопительные системы, а умные замки заблокируют своих хозяев в их жилищах.

Конечно, есть и много позитивных результатов тотальной оцифровки. Имея в работе такие данные и устройства, можно определять и предотвращать различные опасные ситуации, эпидемии, катаклизмы и различные менее глобальные события, например, даже создавать целые телесериалы, как Netflix («Карточный домик»). Привычный нам мир стремительно меняется вне зависимости от нашего желания, и проникновение таких технологий неизбежно. Всепроникающий интернет вещей вкупе с облаками, большими данными и искусственным интеллектом скоро приведет нас в новую цифровую эпоху, с новыми возможностями и, конечно же, с новыми угрозами. Темная сторона этого мира — доступ к данным и их использование злоумышленниками, спецслужбами, различными террористическими организациями.

Об ответственности производителей

Поэтому задуматься о том, что технологии необходимо развивать не только с точки зрения функциональности, но и с точки зрения безопасности, необходимо не сегодня даже, а вчера. С развитием технологий приходит ответственность производителей, от которой никуда не деться. Игнорирование этого очевидного профессионалам факта может привести всех нас к катастрофе.

Новая цифровая эпоха требует пересмотра того, как мы создаем и используем технологии, как мы контролируем и внедряем их. Кстати, этому посвящен целый раздел в нашумевшей программе «Цифровая экономика», где расписывается развитие технологий на несколько лет вперед, где как раз предусматривается влияние технологии на пользователей и предпринята попытка донести до производителей, что пора заниматься безопасностью устройств.

Переломный момент уже наступил — разработаны иммунные технологии для интернета вещей, способные вызвать революцию в области безопасности. Но главное, что нам, как пользователям, необходимо доносить до производителей, что пришло время делать свои технологии не только функциональными, но и безопасными.

Россия > СМИ, ИТ > forbes.ru, 15 февраля 2018 > № 2497800 Алексей Антонов


Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 15 февраля 2018 > № 2496823 Даурен Абаев

Новый Закон о СМИ, цифровизация, развитие медиасферы: Даурен Абаев в интервью «Казахстанской правде»

Новое законодательство о СМИ, развитие медиасферы, реализация государственной программы «Цифровой Казахстан», названной важнейшим приоритетом в деятельности Правительства... Об этом и многом другом «Казахстанской правде» рассказал министр информации и коммуникаций Даурен Абаев.

– Большое спасибо, Даурен Аскербекович, за то, что уделили время и согласились в преддверии расширенной коллегии ответить на наши вопросы. Начнем с нового Закона о СМИ, подписанного Президентом в канун Нового года. Практичес­ки сразу возникли проблемы с его реализацией, в частности, связанные с авторизацией при комментировании и идентификацией IMEI-кодов. Как будут эти проблемы решаться?

– На самом деле серьезных проб­лем с реализацией поправок у нас нет. Обозначенные Вами вопросы решаются в рабочем порядке и уже в ближайшее время сойдут на нет.

Например, касательно обязательной идентификации – мы встретились и переговорили с руководством практически всех «комментируемых» интернет-ресурсов. Соответствующую работу они проводят, и в скором времени ее завершат. Как правило, речь идет о регистрации через получение одноразового SMS-пароля, так как данная опция оказалась удобнее.

Что касается IMEI-кодов, то мера об их регистрации была принята еще в 2016 году в рамках пакета поправок, направленных на борьбу с экстремизмом и терроризмом.

Однако, как показала дальнейшая практика, сам по себе

IMEI-код не позволяет идентифицировать владельца мобильного устройства. Более того, на рынке встречаются сотовые телефоны с одинаковыми IMEI-кодами. Единственным действенным способом во всей этой ситуации является привязка IMEI-кода устройства к ИИН владельца и номеру абонента. Когда телефон будет зарегистрирован таким образом, кражи мобильников станут бессмысленными.

– Каков нынешний статус данной процедуры?

– Мы не хотим, чтобы повторилась ситуация с временной регистра­цией, поэтому определили на проведение этой процедуры один календарный год. Если быть точнее, то с января 2019 года услуги для незарегистрированных телефонов оказываться не будут.

Для многих этот срок может оказаться недостаточным, вдобавок ко всему есть фактор нежелания людей идти в отделения сотовых операторов. Все это вкупе может создать социальное напряжение.

Чтобы этого избежать, мы сейчас работаем над максимальным упрощением процедуры регистра­ции. Прорабатываются альтернативные методы и способы онлайн-регистрации: посредством ЭЦП, SMS или USSD-команды.

– Говоря о Послании Президента, необходимо отметить, что по большей части оно посвя­щено цифровизации – отрасли, за которую полностью отвечает Мининформации. Готово ли Ваше ведомство к реализации поставленных задач?

– Что касается содержательной части нынешнего Послания, то, как Вы правильно отметили, основным лейтмотивом является цифровизация, поэтому для Министерства информации и коммуникаций оно имеет особое значение. Тем более что у цифровизации нет альтернатив.

Прежде всего хочу отметить преемственность задач, обозна­ченных в документе. Цели и приоритеты, озвученные в Посла­нии, синхронизированы со всеми государственными программами.

Более того, это Послание является прямым руководством к действию по реализации программы «Цифровой Казахстан». В нынешнем году Правительство приступает к активной фазе ее исполнения. И первые проекты уже запущены. К примеру, в начале месяца мы дали старт акселерационной программе в рамках созданной стартап-экосистемы Astana HUB. В этом технопарке будут реализованы меры поддержки и развития отраслей цифровой экономики.

Это будет сделано за счет адаптации законодательства, создания финансовых и налоговых преференций для стартапов, совершенствования вопросов защиты интеллектуальной собст­венности и так далее.

Посетив это мероприятие, я в очередной раз убедился, что у нас формируется сообщество молодых и креативных ребят, способных производить высоко­технологичные продукты. Нашей задачей остается лишь создать необходимые условия для их работы.

– Даурен Аскербекович, можно ли сказать, что цифровизация в первую очередь начинается с предоставления качественной мобильной связи и Интернета, а не с развития ИТ-индустрии?

– Безусловно, поэтому инфраструктурные проекты являются одними из ключевых в гос­программе.

Конечно, учитывая территорию страны, ландшафтные особенности и плотность населения, обеспечить всех в одночасье Интернетом стандарта 4G не так просто. Тем не менее сегодня почти 14 миллионов человек обеспечены мобильной связью стандарта 3G. Абонентами 4G на сегодня являются почти 5 миллио­нов человек. А услугами сотовой связи 2G охвачено практически 100% населения. Уверен, это в значительной степени говорит о качестве проделанной работы.

Однако наша основная задача состоит в другом. К 2020 году мы планируем охватить высокоскоростным Интернетом свыше 1 240 перспективных сел. Этот проект имеет большую социальную значимость, предоставляя сельчанам доступ к электронным госуслугам, онлайн-торговле, различным образовательным и медицинским сервисам и так далее.

Отдельно отмечу вопрос развития цифрового эфирного и спутникового телевещания. Сегодня более 1,3 миллиона пользователей подключены к услуге OTAU TV. В ближайшее время мы планируем значительно увеличить охват населения цифровым эфирным телерадиовещанием.

– Не считаете ли Вы, что телевидение – это вчерашний день, и уделять столь пристальное внимание его развитию не стоит?

– Безусловно, сегодня Интернет отвоевывает все большую аудиторию. Однако проводимые нами социологические замеры показывают, что главным источником информации для большинства граждан по-прежнему остается телевидение. Так, 63% опрошенных респондентов заявляют, что новости предпочитают узнавать с экранов телевизоров. Если говорить об Интернете, то эта цифра находится в районе 38%.

Более того, я твердо убежден, что ошибочно противопоставлять Интернет и телевидение. Они могут развиваться конвергентно. Конечно, благодаря новым технологиям телевидение уже не будет прежним, но прогно­зы о скором его закате явно прежде­временны.

Как показывает практика, даже периодическая печать может быть вполне конкурентной в условиях цифровой трансформации.

Последние исследования City University of London показывают, что читатели The Guardian тратили 43 минуты в день на бумажную версию и только 41 секунду на онлайновую. Известный экономист Мэтью Генцков даже рассчитал, что час времени, проведенный в онлайн-версии газеты, в среднем выше и стоит ему 4,24 доллара. Для бумаги тот же показатель эквивалентен 1,57 доллара.

В связи с этим развитию телевизионного вещания мы по-прежнему уделяем особое внимание. К примеру, как я ранее говорил, порядка 600 тысяч казахстанских семей пользуются так называе­мыми серыми тарелками, а это примерно 1,5 миллиона человек. Получается, все эти люди находятся вне информационного поля Казахстана.

Я считаю, что это ненормально. Именно поэтому в новом Законе о СМИ мы закрепили норму о запрете на распространение устройств спутниковых операторов, не имеющих лицензии в Казахстане.

– Многие считают, что ахиллесовой пятой Министерства являются ЦОНы. В прошлом году все началось с ажиотажа при временной регистрации, осенью прогремел скандал с разглашением персональных данных…

– Действительно, эти вещи имели место быть. Озвученные события обнажили существующие проблемы, потребовали от нас изменить подход к их решению.

Необходимо понимать, что ежегодно 349 фронт-офисов по всей стране предоставляют порядка 37 миллионов услуг. При этом ЦОНы работают с девяти утра до восьми вечера шесть дней в неделю, без обеда и перерывов. Естественно, что при выполнении такого объема работы сущест­вует риск совершения ошибок. Человеческий фактор еще никто не отменял.

При этом, озвучивая критику в адрес ЦОНов, все забывают о том, что было 12 лет назад, когда людям приходилось ходить по госорганам и часами в очередях ожидать выдачи необходимых справок.

Сейчас мы пришли к тому, что за наиболее востребованными справками и вовсе не нужно никуда идти, госорганы самостоятельно решат этот вопрос посредством проекта Paper free. Важно уточнить, что через SMS-уведомление гражданин должен дать свое разрешение на получение той или иной справки госорганом.

Согласитесь, что это масштабная работа, о важности которой все забыли на фоне единичных инцидентов, озвученных Вами в вопросе.

Если говорить в целом, то через государственную корпорацию «Правительство для граждан» можно получить 621 услугу. Более того, мы считаем, что доступ к госуслугам должен быть абсолютно у всех граждан страны, вне зависимости от места проживания, именно поэтому работают 70 мобильных групп, которые только за 2017 год осуществили более 12 тысяч выездов к услуго­получателям.

В работе с госуслугами важно не только сделать их доступными, но и научить людей самостоятельно пользоваться ими, привить цифровую грамотность. В этих целях мы организовали работу секторов самообслуживания, где человек самостоятельно может получить необходимые ему справки. Задача сотрудников – лишь консультация.

Следующий шаг – реализация принципа Digital By Default. Он подразумевает оказание государственных услуг исключительно в электронной форме с расширением возможности самообслуживания. Первый такой ЦОН мы запустили в конце 2017 года в Астане, теперь наша цель – открытие таких структур в каждом областном центре.

Еще одним достижением в этой части я считаю открытие в Астане Центра миграционных услуг. Так, если раньше на получение разрешения о работе уходило порядка 5 дней, то теперь на все уйдет не более 60 минут. Это в значительной степени положительно влияет и на инвестицион­ную привлекательность нашей страны.

Отдельный блок – спецЦОНы, которыми только в 2017 году выдано более 360 тысяч водительских удостоверений. Всего по стране работают 14 спецЦОНов, два из которых – в Кокшетау и Семее – заработали в прошлом году. В ближайшее время спецЦОНы будут открыты в Атырау и Уральске.

– Много внимания в прошлом году уделялось реализации программной статьи Президента «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания». Министерство информации и коммуникаций, наверное, можно назвать пио­нером в этой работе. Вы достаточно успешно реализовали проект «100 новых лиц Казахстана». Будет ли у него продолжение?

– Уникальность этого проекта заключается в беспрецедентнос­ти его масштабов. В нем приняли участие жители всех облас­тей страны, всех возрастных категорий и профессий. Только вдумайтесь – было подано более 2 тысяч заявок. За участников проекта проголосовали порядка 340 тысяч человек.

1 декабря была организована встреча победителей проекта с Главой государства. Елбасы высоко оценил значимость меро­приятия.

В текущем году будет реализован проект Generation 100. Он раскроет казахстанцам истории успеха «100 новых лиц» и покажет лучшие примеры жизненного пути и самореализации для подрастающего поколения.

Вместе с тем на особый конт­роль Правительства взяты все предложения и инициативы, озвученные участниками как во время встречи с Президентом, так и в рамках последующих мероприятий. Мы постараемся оказать помощь каждому герою проекта «100 новых лиц».

– Есть ли какие-либо конкретные проекты?

– К примеру, предложения Альмиры Жилкашиновой и Хадичахан Рафиковой направлены на внедрение технологических инноваций в рамках «зеленой» экономики. Маулен Бектурганов планирует расширить производст­во по выпуску бионических протезов. Благодаря инициативам Гульмиры Абдрашевой, возможно, нам удастся включить волонтерские часы в образовательную программу.

– В рамках расширенного заседания Правительства Президент высказал критику относительно информационной работы по разъяснению программы «Цифровой Казах­стан». Приняты ли оперативные меры?

– С озвученной Главой государства критикой мы полностью согласны. По итогам расширенного заседания Правительства Министерством информации и коммуникаций были скорректированы подходы информационной работы с учетом особеннос­тей целевых аудиторий.

Тем не менее мы не ограничиваемся только текстовым контентом или визуальной графикой. К примеру, в 2018 году будет снят сериал о молодых стартаперах и программистах. Будет запущен цикл из 5 документальных фильмов, направленных на детальное разъяснение каждого из 5 направлений программы «Цифровой Казахстан».

Естественно, будет усилена информационно-разъяснительная работа посредством традиционных каналов донесения информации – пресс-конференции и брифинги, новостные и аналитические сюжеты с конкретными кейсами внедрения «цифры» в производство.

Процесс реализации программы «Цифровой Казахстан» только начинается, в информационной же работе важно действовать на несколько шагов вперед, так сказать, предвосхищая события. Поэтому во многом именно от качественного информсопровож­дения и разъяснения данной программы на начальном этапе зависит ее конечный успех.

Источник: Казахстанская правда

Автор: Анна Владимирова

Казахстан > СМИ, ИТ > camonitor.com, 15 февраля 2018 > № 2496823 Даурен Абаев


Эквадор. Китай > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Медицина > camonitor.com, 9 февраля 2018 > № 2490795 Леонид Ковачич

Большой брат под кожей: как Китай выводит слежку на генетический уровень

Леонид Ковачич

Много лет Эквадор, как и другие латиноамериканские страны, страдал от разгула преступности. Но теперь на помощь пришли китайские технологии слежки. Преуспев в создании системы тотального контроля внутри страны, Китай начал делиться своим опытом с остальным миром

«В темное время суток водители обычно не останавливаются на красный свет, а очень осторожно и на малой скорости продолжают движение. Связано это с тем, что в данный период преступники могут нападать с целью ограбления на стоящие на перекрестках автомобили. В Кито и Гуаякиле нередки случаи уличных преступлений ненасильственного характера и грабеж на дорогах. Туристам следует особенно остерегаться карманников, часто «работающих» в аэропорту, в портах, на вокзалах, в общественных заведениях и в местах большого скопления народа».

Такое предупреждение для выезжающих в Эквадор россиян можно прочитать на сайте консульского департамента МИД РФ. Складывается ощущение, что уехать целым и невредимым из Эквадора непросто. Впрочем, не исключено, что информация уже устарела. Эквадор поднялся на четвертое место в рейтинге самых безопасных стран Латинской Америки, хотя еще в 2010-м был на одиннадцатом. А все благодаря системе ECU911, которая пришла в страну из Китая.

В 2016 году Эквадор внедрил китайскую систему умного видеонаблюдения, оснащенную технологией распознавания лиц. Камеры, установленные в 24 провинциях, круглосуточно наблюдают за 16-миллионным населением. Под присмотром камер крупные аэропорты, транспортная инфраструктура, места массового скопления людей. «За время работы системы преступность в стране упала на 24%, превратив Эквадор в одно из самых безопасных мест в Латинской Америке», – гордо цитирует замруководителя штаба оперативного управления системой ECU911 Сиксто Эраса агентство «Синьхуа».

Любопытно, что оборудование для создания ECU911 на сумму $14 млн китайцы передали Эквадору безвозмездно. Правда, о том, что Китай помогает создавать всевидящую систему, президент Эквадора Рафаэль Корреа заявил всего за две недели до государственного визита председателя КНР Си Цзиньпина в ноябре 2016 года. В ходе этого визита Си и Корреа посетили штаб управления ECU911.

Создавать ECU911 помогала Китайская национальная импортно-экспортная корпорация электроники CEIEC, близкий российский аналог – Объединенная приборостроительная корпорация). Это государственное предприятие, занимающееся производством и экспортом электроники для военных нужд, а также систем обеспечения безопасности. В портфеле экспортных заказов компании не только системы видеонаблюдения, но даже радиолокационные станции.

В Эквадоре компания построила комплексную систему общественной безопасности. Это и умные камеры, и система оперативного отслеживания мобильных телефонов. По словам Сиксто Эраса, с помощью пеленгации мобильных устройств полиция смогла существенно повысить раскрываемость дел, связанных с похищением или пропажей людей. Эквадорские полицейские довольны: много висяков удалось раскрыть.

Возможно, для Эквадора налаженная система ECU911 – настоящее технологическое чудо. Однако это лишь малая часть того, что умеет Китай. Чтобы понять, какие еще прорывные технологии в области безопасности и контроля может дать миру КНР, стоит рассмотреть подробнее, что собой представляет «всевидящее око» внутри Китая.

Система сетевого управления

Китайская система управления обществом действительно может считаться одним из величайших изобретений наряду с порохом и компасом. Еще в 400 году до н.э. китайский реформатор Шан Ян, премьер-министр царства Цинь, приказал всему народу разделиться на группы по 5–10 семей. Они должны были наблюдать друг за другом и нести коллективную ответственность за преступления. Об отъезде и приезде каждого человека регулярно докладывал своему начальству ответственный за группу семей. Эта система называлась «баоцзя». Деление населения на маленькие блоки с назначением ответственного за каждый блок помогло создать передовую для того времени саморегулирующуюся систему. Все друг за другом следили, везде был порядок.

Уже в наши дни китайские власти решили снова применить проверенную веками технологию. В 2004 году район Дунчэн в Пекине поделили на 1652 квадрата. Каждый квадрат – 100 на 100 метров. Забавно, но изначально это делалось для того, чтобы оптимизировать процесс обслуживания трансформаторных будок и других объектов инфраструктуры, например общественных туалетов.

Со временем власти поняли, что с помощью такой системы очень легко контролировать население. В Дунчэне были повсеместно установлены камеры слежения. Кроме того, местные власти и полиция привлекали дружинников. Дружинники должны были патрулировать квадрат и сообщать о случаях нарушений общественного порядка или поломки объектов инфраструктуры начальнику квадрата. Тот, в свою очередь, передавал данные в единый информационный центр. В информационном центре располагались мощные компьютеры, которые аккумулировали информацию с камер и от волонтеров.

В базе данных единого информационного центра, помимо каждого объекта инфраструктуры вплоть до скамеек, было учтено и все население, распределенное по квадратам (примерно по 200–250 человек). Ответственный за квадрат должен был сообщать о всех изменениях: кто уехал из района, кто, наоборот, приехал. При этом все информационные системы были объединены в единую систему управления, поэтому перемещения людей фиксировались: допустим, если человек сменил место жительства в пределах района, то база данных другого квадрата сообщает, что он переехал именно туда.

За три года эксперимента в пекинском районе Дунчэн число социальных волнений и конфликтов удалость сократить на 35%. Власти стали пробовать работать по той же схеме и в других городах: Шанхае, Яньтае, Гуанчжоу. Но это были скорее инициативы и эксперименты местных властей. На общенациональном уровне за сетевое управление взялись в 2011 году.

В начале 2011 года на Ближнем Востоке бушевала «арабская весна». Волна протестов прокатилась по многим странам арабского мира и в некоторых из них привела к свержению режима или затяжной гражданской войне. Причем большую роль в организации протестных движений играли соцсети и интернет. Современные средства коммуникации позволяли за считаные дни мобилизовать тысячи человек и организовать массовые беспорядки.

Власти некоторых стран пытались в последний момент точечными мерами ограничить распространение информации. Власти Туниса, например, ограничивали доступ к LiveJournal. В Египте крупнейшие провайдеры по указанию режима Хосни Мубарака и вовсе отключили интернет. Но эти меры не помогли – было слишком поздно.

В Китае с тревогой смотрели на эти события, невольно проецируя их на собственные неспокойные регионы на западе и северо-западе страны. В июле 2011 года ЦК КПК и Госсовет КНР выпустили «Предложения об укреплении инноваций в социальном управлении». Документ не был опубликован в свободном доступе, но по некоторым цитатам из него на китайских государственных порталах и в СМИ можно сделать вывод, что значительная часть этого документа была посвящена сетевому управлению.

Стало понятно, что сетевое управление – полезный механизм, но одними камерами слежения и дружинниками здесь не обойтись. Нужна тотальная взаимосвязанная система контроля всех сфер жизни – как реальной, так и виртуальной. Как это можно сделать, показал Чэнь Цюаньго.

Железный Чэнь

В августе 2011 года в Тибетский автономный район был назначен новый партийный секретарь – Чэнь Цюаньго. И он сразу начал воплощать в жизнь идеи сетевого управления, причем с существенными инновациями. Он также разделил все городские территории на квадраты. И поставил через каждые 500 метров по небольшому полицейскому участку. Конечно же, не обошлось без камер наблюдения с технологией распознавания лиц, которые были установлены буквально на каждом шагу.

Данные с камер подведомственных квадратов поступают и обрабатываются в этих полицейских участках. При этом за счет близости участков друг к другу полицейский патруль в случае какой-либо экстренной ситуации может появиться на месте через одну минуту.

Кроме того, в отличие от пекинского района Дунчэн, где патрулирование квадратов осуществляли дружинники-добровольцы, для выполнения этой задачи в Тибете Чэнь привлекал исключительно полицейских. Если с 2007 по 2011 год в Тибете было принято на работу 2830 полицейских, то за пятилетку 2011–2016 годов на охрану общественного порядка поступило уже 12 313 новых сотрудников.

Все эти меры оказались очень результативны: за пять лет пребывания Чэнь Цюаньго на посту в Тибете не было ни одного случая массового протеста, произошло лишь восемь актов самосожжения (распространенный среди тибетцев способ выражения индивидуального протеста), тогда как по всей стране таких актов было 150 за тот же период. Таким образом, Чэнь зарекомендовал себя как успешнейший борец за стабильность. Поэтому в 2016 году его отправили в еще более нестабильный регион – Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР).

Полицейские сети от земли до неба

О том, что Синьцзян – это бомба замедленного действия, власти Китая думали всегда, но особенно после «арабской весны». В регионе, где живет более 10 млн уйгур-мусульман, сильны сепаратистские и радикальные настроения. В 2008 году произошли массовые волнения. В 2013-м террористы-смертники подорвали автомобиль прямо на центральной площади Тяньаньмэнь в Пекине. В 2014 году радикальные уйгуры устроили резню на вокзале в Куньмине, столице провинции Юньнань, и взрыв на рынке в Урумчи (административном центре Синьцзяна). После этих событий председатель КНР Си Цзиньпин призвал «расставлять сети от земли до неба», чтобы искоренить терроризм.

Чэнь Цюаньго подошел к поставленной задаче ответственно. Во-первых, он, как и в Тибете, расставил через 500 метров полицейские участки. Штат полицейских вырос значительно. Например, с 2003 по 2008 год в регионе было принято на работу 5800 полицейских. С 2009 по 2016 год было открыто уже 40 тысяч вакансий. В одном лишь 2016 году было принято на работу 90 тысяч новых полицейских.

В регионе на каждые 10 тысяч жителей приходится столько же камер наблюдения, сколько в других частях страны смотрят за несколькими миллионами человек. По подсчетам аналитической компании IHS Markit, на Китай приходится 46% мирового рынка систем видеонаблюдения на $17,3 млрд. В Китае уже установлено 176 млн камер (для сравнения: в США всего 50 млн), а к 2020 году будет установлено еще почти 500 млн камер. Значительная часть из них, конечно, поставят в Синьцзяне.

Однако этим система безопасности Синьцзяна не ограничивается. Каждый житель подвергается процедуре сканирования радужной оболочки глаза. Делается это для того, чтобы удостоверение личности невозможно было подделать. Кроме того, в полицейских базах данных хранятся фотографии всех зарегистрированных жителей, эта база связана с нейросетью, на основе которой и работает система распознавания лиц. Таким образом, уличные камеры в автоматическом режиме могут отслеживать перемещение по городу любого человека.

Во многих торговых центрах перед входом установлены сканеры, которые распознают лица и идентифицируют личность посетителей. Чтобы проехать на автозаправочную станцию, человек должен просканировать свои права на специальном устройстве, только тогда шлагбаум открывается и можно заехать на АЗС.

Если человек значится в полицейской картотеке как подозрительный, система автоматически посылает предупреждение в полицейский участок. При этом подозрительными для полиции могут быть не только люди с криминальным прошлым. Это могут быть и активисты-правозащитники, и просто этнические уйгуры-мусульмане. Недавно агентство Bloomberg сообщало со ссылкой на источник, знакомый с проектом, что власти ввели в строй систему, оснащенную искусственным интеллектом, которая сама предупреждает полицию, если подозрительные личности отклоняются от своего привычного маршрута работа – дом более чем на 300 метров.

На каждый автомобиль, зарегистрированный в Синьцзяне, согласно распоряжению властей, устанавливаются специальные датчики геолокации. При этом машина с номерами из другого региона не может просто так въехать в город. Дорожные камеры заранее предупреждают о приближении к городу «чужой машины». Каждый въезд в крупные города Синьцзяна оборудован специальными КПП. Иногородние автомобили тщательно досматриваются, а у водителей и пассажиров проверяют документы и фотографируют их.

Полицейские ходят по улицам со специальными гаджетами. Это анализатор мобильного контента. Они могут остановить любого человека на улице и попросить его мобильный телефон. Мобильный подключают к этому гаджету, который самостоятельно, независимо от модели телефона, определяет наличие на нем запрещенного, политически чувствительного контента. Поэтому распространена практика, когда люди имеют два телефона: один держат дома, а с другим ходят по улице. С другой стороны, все мобильные номера регистрируются. Поэтому власти все равно знают, сколько у человека мобильных устройств.

В Синьцзяне жестко контролируется даже оборот кухонных ножей. Купить нож можно лишь при предъявлении удостоверения личности. Всех продавцов этой продукции обязали приобрести специальное дорогостоящее оборудование. Если человек покупает нож, то на лезвии лазером гравируется QR-код, который содержит полную информацию о покупателе. Только после этого нож дают в руки покупателю. Видимо, вспоминая резню в Куньмине, власти решили пойти и на такие крайние меры.

Под маской доктора

Абдул Карем Абдулайни более 40 лет не посещал врачей. Он живет в отдаленном горном селе в Синьцзяне, и добраться до городской больницы для него целое приключение. Но медработники пришли к нему сами. Измерили давление, сняли кардиограмму, сделали экспресс-анализ крови. Оказалось, что у пожилого уйгура повышен сахар. Скоро врачи придут к нему снова; если уровень глюкозы в крови не нормализуется, придется начинать лечение от диабета.

А Турсун Реджеп давно страдал от гипертонии, но к врачам обращался нечасто. Бесплатная диспансеризация показала, что у него коронарная болезнь и сердечная пневмония. Турсуна Реджепа сразу госпитализировали без лишних бюрократических формальностей. Через четыре дня пациенту стало уже гораздо лучше.

Подобные истории часто рассказывают официальные синьцзянские СМИ. Вовремя выявить серьезные заболевания помогла ежегодная бесплатная диспансеризация, которую власти проводят для всего населения Синьцзяна в возрасте от 12 до 65 лет. В тестовом режиме программу стали проводить в 2016 году. В 2017-м, согласно сообщению на сайте Госсовета КНР, диспансеризацию прошли 18,8 млн человек. При этом население всего региона – 21,8 млн человек. Власти уездов отчитываются, что «диспансеризация приходит к каждому жителю самых удаленных поселений на самых последних километрах». На массовое обследование в 2017 году было потрачено 1,5 млрд юаней.

Официально заявляется, что всеобщая диспансеризация проводится для раннего выявления и лечения заболеваний, повышения уровня здоровья населения и качества медицинских услуг в относительно бедном регионе, а также создания цифровых историй болезни населения. Цель, конечно, благородная. Но ведь Синьцзян не единственный относительно бедный регион Китая. Почему же «диспансеризация для всех» положена только жителям Синьцзяна?

Ответ на этот вопрос нашла организация Human Rights Watch. В декабре она опубликовала расследование, в котором сообщается, что во время бесплатных диспансеризаций у населения Синьцзяна собирают образцы ДНК, которые потом передаются правоохранительным органам. «Массовый сбор образцов ДНК – это само по себе серьезное нарушение прав человека. Еще хуже, что происходит это обманным путем под видом бесплатного медицинского обследования», – писала HRW.

В подтверждение своих опасений организация приводит документ: «Рабочие указания по точной регистрации и проверке населения автономного района (СУАР)». Документ, по данным HRW, выпущен руководящей группой по системе регистрации настоящего имени, управлению и обслуживанию населения. HRW ссылается на сайт администрации города Аксу, где был опубликован полный текст этого документа (сейчас страница, на которую была дана ссылка, уже не существует, причем она даже не отображается в кеше поисковых систем).

Зато был найден другой документ: «План реализации работы по точной регистрации и проверке населения уезда Инин» (тоже находится в Синьцзяне), опубликованный на сайте администрации уезда. В нем говорится, что основная цель программы – собрать и проверить данные о реальном количестве населения региона, собрать фотографии, отпечатки пальцев, сканы радужной оболочки глаз, данные о группе крови и ДНК у всего населения в возрасте от 12 до 65 лет. А для представителей фокус-групп и их родственников возрастные ограничения отсутствуют.

Все данные должны быть собраны воедино и привязаны к номеру удостоверения личности человека, чтобы создать электронную базу данных всего населения. За сбор биометрических данных (фотографии, отпечатки пальцев, сканы радужной оболочки), согласно документу, отвечают правоохранительные органы на местах. За сбор образцов ДНК отвечают работники на местах Госкомитета по делам здравоохранения и планового деторождения КНР. Массовый сбор образцов ДНК должен производиться в ходе всеобщей ежегодной бесплатной диспансеризации, говорится в документе.

На своем сайте HRW дает неофициальный перевод на английский язык «Рабочих указаний по точной регистрации и проверке населения автономного района (СУАР)». И хотя оригинал документа найти не удалось, текст найденного «Плана реализации работы по точной регистрации и проверке населения уезда Инин» практически полностью совпадает с текстом, который дает HRW. Поэтому можно сделать предположение, что документ, найденный правозащитниками, просто был удален с официальных сайтов администраций и все следы в интернете тщательно зачищены после того, как вышла резонансная публикация HRW.

Биослежка

Конечно, ежегодная диспансеризация – дело добровольное. Однако власти развернули масштабную кампанию, убеждая население в необходимости этого мероприятия. Причем делают это на редкость настойчиво. На местном телевидении регулярно выходят сюжеты о счастливых жителях деревень, которые прошли обследование, не потратив на это ни юаня, и вовремя выявили опасные заболевания. Люди оперативно получили высокотехнологичную медицинскую помощь, и это спасло им жизнь. При этом регулярно приводятся слова Си Цзиньпина, которые он произнес на Национальном конгрессе гигиены и здоровья в 2016 году, что «без здоровья всего народа невозможно построение общества средней зажиточности».

Что делают на диспансеризации? Согласно «Плану реализации процедур диспансеризации населения», в программу входит общий осмотр, аускультация (прослушивание внутренних органов с помощью стетоскопа), общий анализ крови и анализ на глюкозу, анализ мочи, ЭКГ, ультразвуковая диагностика печени, почек, поджелудочной железы, рентгенография органов грудной клетки. При этом пациентам ничего не сообщается о заборах образцов ДНК.

Чем грозит для человека тайный сбор его биоматериалов? Дело в том, что образцы ДНК – это, по сути, конфиденциальные личные данные человека. Их сбор без личного согласия нарушает фундаментальное право человека на телесную неприкосновенность, охрану жизни и здоровья. Использование таких данных должно быть строго регламентировано. Иначе они могут быть использованы для тотальной слежки над людьми, причем на генетическом уровне.

В процессе жизнедеятельности человек неизбежно оставляет свои генетические следы: например, слюну на посуде, волосы на одежде и на мебели и т.д. Таким образом можно идентифицировать и отслеживать места пребывания человека, его круг общения. Это возможно, даже если человек, например, кардинально изменил свою внешность, поскольку генетический код остается одинаковым всю жизнь. Более того, можно выявлять, отслеживать и оказывать давление на родственников искомого человека.

Прецеденты в Китае были. В прошлом году полицейские рапортовали о поимке серийного убийцы, который изнасиловал и убил более 11 женщин. Его не могли поймать много лет. А теперь с помощью технологий анализа ДНК на убийцу вышли через его дядю, у которого произвели забор биоматериала.

В уезде Цяньвэй в провинции Сычуань медработники ходили по школам, собирая образцы ДНК у всех учащихся мужского пола. Зачем это делалось, стало понятно через некоторое время. Таким образом полиции удалось раскрыть убийство двух владельцев магазина девятилетней давности – на преступников вышли через их младших дальних родственников, которые учатся в школе.

Китай обладает самой крупной в мире базой ДНК. Руководитель Центра экспертизы вещественных доказательств Министерства общественной безопасности КНР Лю Шо в своей статье в специальном ведомственном журнале «Технологии криминалистики» писал, что на 2016 год в базе данных китайской полиции 54 млн профилей ДНК. Для сравнения: в США этот банк данных насчитывает всего 13 млн профилей.

В планах китайской полиции к 2020 году довести этот показатель до 100 млн профилей. Это значит, что каждый год должно собираться столько же биоматериала, сколько в США собиралось в течение более 20 лет. Полиция с воодушевлением смотрит на поставленную задачу. «Банк данных ДНК стал оружием точного поражения, которое применяет полиция в расследовании и раскрытии преступлений» (DNA)», – пишет Лю Шо. На эти цели уже потрачен не один миллиард юаней.

С другой стороны, для китайской полиции нет никаких юридических преград в этом деле, что дает ей существенное преимущество по сравнению с иностранными коллегами. В США, например, образцы ДНК в большинстве штатов могут собираться лишь у осужденных за тяжкие преступления людей. В некоторых штатах, правда, есть послабление: сбор биоматериалов можно осуществлять и у подследственных.

В Китае статья 130 Уголовно-процессуального кодекса гласит: «Для определения конкретных обстоятельств, характера повреждений или физического состояния жертвы или подозреваемого может быть проведено медицинское обследование, собраны отпечатки пальцев, кровь, моча и другие биологические материалы. Если подозреваемый отказывается от процедуры, следователи в случае необходимости могут настаивать на проведении принудительных процедур. Осмотр и забор биоматериалов должен проводиться лицами того же пола, что и подозреваемый». Других разъяснений по этому вопросу Уголовный кодекс не дает.

В 2011 году Главное государственное управление КНР по контролю качества, инспекции и карантину совместно с Государственным комитетом по стандартизации Китая опубликовали для обсуждения проект документа «Технологии информационной безопасности – инструкции по защите персональных данных», разработанный Министерством промышленности и информатизации КНР. В них говорится, что обработку персональных данных нельзя проводить без согласия лица, которому они принадлежат, за исключением случаев, предусмотренных законодательством.

Документ не разъясняет, что это за случаи. Но в конце декабря 2017 года те же структуры выпустили «Технологии информационной безопасности – стандарты по защите персональных данных». Документ разработан Всекитайским техническим комитетом по стандартизации в сфере информационной безопасности и вступит в силу в мае 2018 года. В нем говорится, что собирать, использовать, передавать и обнародовать персональные данные, в том числе «деликатные» персональные данные, можно без согласия лица, которому они принадлежат, в случае, если эти действия напрямую связаны с государственной или общественной безопасностью, национальной обороной, общественным здравоохранением, важными общественными интересами, расследованием преступлений, вынесением приговора и его исполнением. Биологические материалы упоминаются в документе как «деликатные персональные данные», и данный пункт на них также распространяется.

Безусловно, иногда исследование образцов ДНК бывает необходимо для раскрытия преступлений. Однако практика показывает, что рутинный сбор и обработка биоматериалов не оправданы хотя бы по экономическим соображениям. Например, полиция Дацина (северо-восток КНР) собрала 340 тысяч образцов. Но это помогло раскрыть лишь 136 преступлений. По словам представителя полиции города, большинство преступлений совершается рецидивистами, поэтому собирать биоматериалы целесообразно лишь у определенной фокус-группы. Между тем власти Синьцзяна потратили более 60 млн юаней на закупку оборудования для обработки образцов ДНК. Зачем вкладываются такие деньги?

Любопытно, что программа бесплатной диспансеризации и, соответственно, массового сбора ДНК началась в 2016 году – именно тогда, когда на должность партийного секретаря Синьцзяна заступил Чэнь Цюаньго. Можно предположить, что Чэнь решил выстроить систему тотального контроля: физического, цифрового и даже генетического. Кстати, в фокус-группы, на которые не распространяются возрастные ограничения по сбору ДНК, входят мигранты, не имеющие прописки в Синьцзяне. Соединив материалы ДНК с другими большими данными, например с камер слежения или сканеров радужных оболочек, действительно можно создать всемогущее всевидящее око, которое знает подноготную каждого человека в городе.

Море данных

По свидетельствам очевидцев, жизнь в Синьцзяне сейчас напоминает пребывание на режимном объекте. Многочисленные отряды вооруженной полиции, КПП, похожие на блокпосты, поделенные на квадраты города, камеры слежения и сканеры. Конечно, большая масса радикально настроенного мусульманского населения Синьцзяна – серьезный источник нестабильности в стране. Это по-прежнему бедный регион с высоким уровнем безработицы.

Различные террористические организации, в том числе ИГ (запрещена в РФ), активно вербуют жителей Синьцзяна в свои ряды. Так что понять обеспокоенность властей можно. Но помогут ли решить проблему Синьцзяна сотни миллионов камер и сбор биоматериала у миллионов человек? Сможет ли система уследить за всеми? Не утонет ли полицейская машина в море big data?

Может быть, важен не сам тотальный контроль, а мысль, что Большой брат все время смотрит на тебя? Может, это и есть те самые моральные сдержки, которых, по мнению многих китайских исследователей, так не хватает современному обществу? По словам Софи Ричардсон, директора китайского отделения HRW, важно, чтобы люди знали, что они под постоянным контролем. Не важно при этом, смотрит на них полиция на самом деле или нет. Это будет подсознательное чувство, которое, конечно же, будет отражаться на их поведении и образе жизни.

Что будет с огромной исследовательской и производственной базой, когда система контроля полностью отстроится и наладится? Ценным опытом и знаниями можно поделиться. В Эквадоре уже спокойно. Китайская национальная импортно-экспортная корпорация электроники CEIEC распространила свою сеть на Лаос, Мьянму, Венесуэлу, Бразилию, Боливию, Перу. Кстати, единственное представительство компании в Европе находится в Москве.

Эквадор. Китай > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Медицина > camonitor.com, 9 февраля 2018 > № 2490795 Леонид Ковачич


США. Россия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 февраля 2018 > № 2491766 Леонид Бершидский

Как Илон Маск обошел космическую программу России

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Ни в одной стране запуск сверхтяжелой ракеты-носителя Falcon Heavy, произведенный во вторник компанией SpaceX, не вызвал такого резонанса, как в России. Частная американская компания продолжает совершать технические подвиги, от которых российская космическая промышленность отказалась: сначала SpaceX начала многократно использовать ракеты, а теперь успешно запустила ракету, оснащенную 27 двигателями.

СССР пытался сделать нечто подобное в 1960-х и начале 1970-х годов. Сергей Королев, конструктор ракетно-космической техники, который запустил первый спутник и первого человека в космос, начал разработку того, что позже получило известность как Н-1, сверхтяжелая ракета-носитель с 30-двигателями, которая была способна доставить 75-тонную космическую станцию на орбиту, а возможно, и на Луну, Марс и Венеру. Проект была закончен после смерти Королева в 1966 году, и испытательные пуски Н-1 проводили четыре раза. Все пуски были неудачными, во многом из-за сложностей, связанных с одновременной работой такого количества двигателей.

А сегодня компания SpaceX успешно справилась с аналогичной задачей, и хотя пока неясно, кто будет заключать контракт на обслуживание Falcon Heavy, у основателя SpaceX Илона Маска теперь есть самая мощная в мире ракета-носитель: она может доставить на орбиту до 64 тонн груза. Планы России по созданию такой ракеты, способной совершить полет на Луну или на Марс, пока еще не завершены и, конечно, не финансируются в полном объеме, хотя глава российского космического агентства «Роскосмос» Игорь Комаров пообещал осуществить первый запуск в 2028 году. Вероятно, даже у Китая будет сверхтяжелая ракета-носитель раньше, чем у России. Но именно успех «выскочки» Маска вызывает чувство жгучей обиды. Ведь за «Роскосмосом» стоит государство со всей его властью и возможностями. Но надо же — этот шоумен, выглядящий как мальчишка, запускает свою Tesla Roadster в космос. Из динамиков автомобиля во всю мощь звучит голос Дэвида Боуи. А на экране приборной панели светится цитата из «Путеводителя для путешествующих по галактике автостопом» Дугласа Адамса: «Не паникуй!»

Не помогли и плоские шутки — событие от этого не становится менее горьким и обидным. Когда больно, русские смеются. И после запуска появилось множество русских мемов, авторы которых, ерничая (храбро), признали поражение, предлагая варианты того, что могла бы Россия запустить в космос вместо автомобиля Tesla Roadster.

Но подтекст у всего этого серьезный. Виталий Егоров, представитель частной космической компании «Даурия Аэроспейс», которая производит российские спутники и сотрудничает с «Роскосмосом», с горечью написал в Facebook:

«На самом деле Маск не сделал ничего фантастического. Такое делал Королев, делал Глушко. Такое делали советские люди, и могут сделать русские. Но сейчас мы смотрим на это со стороны, как на что-то фантастическое. У меня неоднократно спрашивали различные люди: „Можем ли мы повторить успех SpaceX?″. Технически можем. В конечном счете, посадка ступени или сверхтяжелая ракета — это математическая задача. Математики у нас не перевелись! У нас перевелись мечтатели. Чтобы знать, как лететь, и куда лететь, нужно знать, зачем лететь».

У Маска, с его природным умением показать товар лицом или протолкнуть идею и с надоевшими культурными ориентирами, есть мечта, о которой он рассказал в своем докладе, опубликованном в прошлом году: колонизировать Марс. В докладе Маск признается, что даже разбогател ради этой мечты.

В России действительно нет мечтателя, который мог бы с ним сравниться. В России есть Дмитрий Рогозин, вице-премьер и националист, отвечающий за оборонную и аэрокосмическую промышленность, который устроил публичную ссору с руководством «Роскосмоса» после последнего неудачного запуска ракеты в ноябре. Чиновники «Роскосмоса» арендовали бизнес-джет Gulfstream и полетели на Дальний Восток на запуск космического аппарата с нового космодрома «Восточный», но ракета «Союз» с 18 спутниками на борту сгорела в атмосфере. Позже Рогозин обвинил «Роскосмос» в том, что настройки разгонного блока «Фрегат» были выставлены в расчете на пуск с другого космодрома. «Один портной шьет карман, другой — лацкан, а костюмчик не получился», — возмущался Рогозин. «Роскосмос» опроверг слова о допущенной ошибке. Но после серии уголовных расследований в российской аэрокосмической отрасли (во время которых были выявлены случаи использования дешевых компонентов, что недопустимо при строительстве ракет) не исключаются даже самые нелепые объяснения.

После распада Советского Союза российская космическая программа осуществлялась на прагматической основе — для зарабатывания денег. Используя проверенные временем технологии, Россия захватила лидерство на рынке коммерческих запусков. Но настойчивость и изобретательность специалистов SpaceX, а также успех компании в снижении затрат за счет повторного использования ракет, сделали ее в прошлом году вероятным лидером рынка и, возможно, даже прибыльным. Вне всякого сомнения, ракета Falcon 9 по количеству удачных запусков стала самой лучшей в мире.

«Роскосмос» признал, что компания SpaceX представляет угрозу, к которой он многие годы относился с презрением и которую игнорировал. Сейчас российская корпорация работает над снижением стоимости запуска на 20% процентов и повторным использованием компонентов ракет. Но на данный момент лучшей в этой области является компания Маска, и догнать ее будет нелегко.

Многие россияне, которые завидуют успеху Маска, подчеркивают, что он не достиг бы всего этого без государственной поддержки — технической помощи от НАСА, а также многомиллиардных правительственных субсидий. Но остальные компании аэрокосмической отрасли США тоже получают значительную финансовую поддержку от государства, что можно сказать и о космических программах европейских стран, Китая, Японии и Индии. Наверное, Егоров видит эту разницу. Никакая государственная поддержка не смогла бы обеспечить компании SpaceX успеха и лидирующих позиций в той степени, в какой это стало возможным благодаря личной страсти и энтузиазму этого неуклюжего, всех раздражающего чудака-умника, который читает научную-фантастику и ездит на электромобиле Tesla Roadster. В производственно-технической сфере мечта, возможно, не играет столь серьезной роли, как государственные соображения, которыми руководствуются Рогозин и Комаров. Но поднимать некоторые тяжелые объекты в космос она, мечта, несомненно, помогает.

США. Россия > Авиапром, автопром. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 февраля 2018 > № 2491766 Леонид Бершидский


Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 8 февраля 2018 > № 2490895 Петр Чернышов

Президент "Киевстара" Петр Чернышов: Четвертого мобильного оператора в Украине не будет

Эксклюзивное интервью президента мобильного оператора компании "Киевстар" агентству "Интерфакс-Украина"

- На момент вскрытия конвертов по тендеру на 2600 МГц было очень много вопросов, почему "Киевстар" решил не бороться за самый крупный лот. В чем заключалась ваша стратегия?

- Мы претендовали на то количество частот, которое реально требуется нам для качественного обслуживания клиентов. Данный лот не представлял для нас экономического интереса, поскольку это отдельно стоящие полосы частот, а для работы 4G нужен сплошной спектр. Мы купили три рядом стоящих участка спектра по 5 МГц, что дало нам суммарную полосу в 15 МГЦ и возможность предоставления максимальной скорости.

Знаете, что еще хочется отметить? Хочу сказать, что наш регулятор очень умный. НКРСИ так хитро выстроила лоты на аукционе, что произошло то, чего никто не ожидал – операторы купили все полосы, хотя их было слишком много для "большой тройки". Купили даже далеко стоящую полосу в 5МГц, которую все заочно считали "мертвой".

- Вы говорите о первом лоте?

- Да. В существующей на сегодня технологии 4G развертывать сеть нужно на непрерывных полосах частот. Есть также технология, которая позволяет запускать 4G на отдельно стоящих полосах, но она очень дорогая и применяется на рынках, где ARPU довольно большой. Это не про нашу страну.

- Возможно, конкуренты купили этот лот с заделом на будущее?

- Ну, разве что на очень отдаленное будущее, ведь там рядом спецпользователи. А подвинуть их очень, очень сложно. По сути, получилось так, что мы купили три полосы по 5МГц, "Vodafone-Украина" - две, lifecell - вроде как также три, но использовать сможет только две. Может, в этом их решении и есть логика, но нам она непонятна.

- Где вы планируете пользоваться этой частотой при запуске 4G?

- Исходя из нашей стратегии развития, мы планируем подключить более 500 сайтов, работающих в диапазоне 2600 МГц. И мы знаем, что у наших конкурентов такого оборудования будет меньше – не драматически, но сопоставимо с объемами абонбазы.

В ряде городов мы уже установили это оборудование. Это – мегаполисы, крупные города, такие как Киев, Днепр, Харьков, Одесса, Львов. Но у нас есть еще четыре города, где будем развивать покрытие 4G на этой частоте. В частности, в первой очереди запуска – Хмельницкий, где мы занимаем практически 80% рынка, и сеть нужно будет просто разгрузить. Также это оборудование установлено в пунктах пересечения границ, в местах летнего отдыха, таких как, к примеру, Затока в Одесской области. И теперь технически мы готовы запуститься. Остаются бюрократические моменты, связанные с выдачей разрешительной документации.

- Планируете ли инвестировать в 2600 МГц в дальнейшем?

- Базовые станции для 2600-го диапазона нам нужны для усиления работы 4G в диапазоне 1800 МГц. 1800-й диапазон безусловно, лучше подходит для создания 4G-покрытия, но не стоит забывать, что комбинация диапазонов не только повысит пропускную способность общей сети КС, но и даст возможность предложить абонентам самые высокие скорости доступа к интернет.

Мы будем развивать технологию 4G в обоих диапазонах частот, тем более, что наша сеть уже готова к ним. Еще в 2017 году компания начала устанавливать на действующих базовых станциях дополнительное оборудование для услуг 4G связи.

В 2018 году "Киевстар" планирует установить еще 600 новых базовых станций. Будем строить сеть, которая позволит компании оставаться лидером по качеству связи и услуг.

- Ваши ожидания от 4G-тендера на 1800 МГц?

- Ожидаю, что второй аукцион будет еще успешнее первого.

- Сейчас звучит множество предположений насчет того, что "Киевстар" может оказаться в проигрышной позиции из-за распределения лотов на 1800-й диапазон. Так ли это?

- Полагаю, что лоты в этом спектре размещены просто несправедливо. И при этом размещение лотов благоволит одному участнику рынка. Ни нам, ни lifecell оно не выгодно.

Кроме того, распределение частот не соответствует еще и принципам распределения спектра, которые изложены в руководящих документах Международного союза электросвязи и рекомендациях международного консультанта Analysis Mason. Изначально все операторы настаивали, чтобы три дополнительных лота по 5 МГц, освободившиеся в результате рефарминга, были расположены смежно с основными лотами радиочастот или не имели жесткой привязки к частотам (т. н. generic lots – принцип, позволяющий не привязывать лоты к конкретным частотам, а победителю по отдельному лоту - присоединять его к своей основной полосе частот, получая непрерывный спектр). Но нет.

В итоге распределение частот оказалось для нас некоторой неожиданностью. Мы этим недовольны, но у регулятора наверняка были на это свои веские причины, о которых мы не знаем. Можно сказать лишь одно: ценность отдельно стоящих лотов стала ниже для некоторых участников тендера.

Проблема в том, что отсутствие непрерывного частотного диапазона может увеличить расходы на развертывание сети и определенно понизит эффективность использования спектра. А это ценный ресурс.

- Возможно ли будет "поменяться" частью диапазона с "соседями"?

- Законодательство дает такую возможность, и украинские операторы неоднократно ее использовали. Посмотрим, как это будет на этот раз. Мы считаем, что в интересах всех операторов будет обменяться частотами для более рационального использования спектра.

- Если у "Киевстара" под 4G будут и частоты 2600 МГц и 1800 МГц, будете ли вы принимать участие в тендере на 2300 МГц, когда его объявят?

- Ни в каких сумасшедших мечтах мы не планируем участвовать в тендере на частоты 2300 МГц. Мы очень надеемся, что до этого будет внедрена технологическая нейтральность – возможность запускать любую технологию на любых частотах. Напомним, государству это не будет стоить ни копейки – достаточно подписать несколько бумаг. А еще напомню, что технологическая нейтральность – это общемировая практика.

После запуска 4G в 2600 МГц и 1800 МГц мы будем искать возможности для развития в низкочастотных диапазонах. Для Украины очень важно сократить "цифровой разрыв" между городом и селом. Известно, что покрытие мобильной связью больших территорий возможно только на частотах ниже 1ГГц. Поэтому следующим интересным для рынка диапазоном частот, по нашему мнению, может стать 900 МГц, а также диапазоны 700МГц и 800 МГц.

О частотах 900-диапазона регулятор не раз высказывался как о четвертом шаге по развитию мобильной связи в Украине. Первым был запуск 3G, потом 2600-спектр, 1800-спектр и вот четвертым шагом станет технологическая нейтральность. И осенью этот шаг рынок сможет совершить. А этого будет достаточно для полноценного разворачивания 3G в селах, и, конечно, 4G на следующем этапе.

- И как быстро после этого вы сможете покрыть новыми стандартами связи удаленные регионы?

- Главное, понимать, что технейтральность, по сути, – это бумажка. Потом нам нужно будет обменяться кусочками спектров с другими операторами, чтобы получить сплошную частоту. А это, учитывая украинскую бюрократизацию всех процессов, может занять месяца два, не меньше. А потом нам нужно будет еще какое-то время на то, чтобы перенастроить все наши станции. Так что в целом нам понадобится около четырех месяцев – но в итоге это обеспечит покрытие всех территорий вместе с железными дорогами, шоссе, дальними селами и т. д.

- В начале прошлого года украинский телеком-оператор "Просат" в сотрудничестве с китайской корпорацией Xinwei Group начал строительство 4G-сети на базе технологии McWiLL. Как оцениваете их возможность стать четвертым игроком на рынке?

- Просто забудьте о четвертом операторе на рынке мобильной связи в Украине. Нам хорошо втроем.

В Украине нет свободных частот для полноценной работы еще одного оператора. По теории, можно запустить сеть на низких частотах, но для этого в крупных городах нужно будет поставить такое огромное количество базовых станций, что инвестиции попросту не окупятся.

- Еще один вопрос, который хотелось бы осветить - Mobile ID. Каково ваше отношение к внедрению этой услуги в Украине? Какие есть подводные камни?

- Раз мы ее внедряем, то очевидно, что я к ней отношусь прекрасно. Это еще одна возможность с помощью мобильного телефона провести идентификацию клиента и использовать его электронно-цифровую подпись для доступа к электронным услугам и документообороту. Да, для работы сервиса нужна специальная защищенная SIM-карта, которая, кроме привычного телеком-функционала, имеет функцию повышенной защиты информации при электронной идентификации. Но мы такие карты уже выдаем.

Вопрос в том, будет ли спрос на эту услугу и сколько реестров в итоге к ней подключат. Сейчас к ней подключены всего два реестра – "Госгеокадастр" и "Он-лайн дом юстиции", но два реестра не создадут спроса – это слишком мало.

Кроме того, важна пропаганда этой услуги со стороны государства. Без этого дела не будет.

- А как это работает?

- До июня мы пока ведем опытную эксплуатацию и Mobile ID доступен только для ограниченной группы контрактных абонентов "Киевстара" (всего 100 карт). После коммерческого запуска услуги во втором квартале 2018 года сервис будет доступен для всех абонентов компании. Замена SIM-карты – их добровольный выбор. Если абонент заинтересован в доступе к услугам определенных сервис-провайдеров при помощи сервиса Mobile ID, он сможет обратиться в магазин "Киевстара" для замены имеющейся SIM-карты на карту, которая позволит работать с Mobile ID. Для оформления услуги необходимо будет предъявить оригинал паспорта и ИНН.

- Что она может принести пользователям и чего потребует от мобильных операторов? Где в Украине, по вашему мнению, ниша для Mobile ID?

- Это могут быть не только государственные структуры, но также финансовые и страховые компании, учреждения образования, медицины, онлайн-сервисы и т. д.

После коммерческого запуска сервиса Mobile ID, кроме электронной идентификации, станет доступным и использование электронно-цифровой подписи (ЭЦП). Это позволит получать доступ к банковским электронным услугам и подтверждать платежи; работать с государственными электронными реестрами; входить на ресурсы, где нужна идентификация – медицинские, образовательные, страховые и т. п. И даже подписывать документы для ведения бизнеса.

Но я опять-таки скажу, что без подключения новых сервисов эта услуга будет нужна разве что нотариусам. А их в нашей стране не так-то и много.

- Поговорим об инициативе Владимира Гройсмана по привлечению операторов к интернетизации школ по всей стране.

- Если говорить об использовании спутниковой связи, то я к этой инициативе отношусь пессимистически. Ведь что такое спутниковый канал? Во-первых, это нестабильный канал, который очень сильно зависит от погоды. Мобильный интернет, к счастью, работает стабильнее. Во-вторых, это канал с очень сильной задержкой сообщений. Задержка передачи сигнала у спутника – аж 180 милисекунд. Для сравнения: у 3G задержка сигнала – 40-50 милисекунд. Что это значит на практике? Что школьники не смогут пользоваться интерактивными приложениями – играть, слушать лекции, кодить – все будет тормозить!

В-третьих, стоимость спутникового канала – в долларах. И это очень, очень дорого. Я специально посмотрел на сайт провайдера, чтобы проверить цены. Так вот: за 60 ГБ в месяц нужно выложить 1500 грн. Наш безлим 3G сейчас стоит 155 грн - в 10 раз дешевле. А в-четвертых, это же очевидная монополия на рынке. Одна компания, которая установит эти каналы и будет обслуживать школьное оборудование, сможет играть ценами как угодно. Кому придется платить? Школьникам и их родителям, а еще – налогоплательщикам, если государство решит частично компенсировать школам расходы. Затраты лягут на систему образования и местные администрации.

Мы же предлагаем следующее: дайте операторам технологическую нейтральность, и уже через четыре месяца во всех школах появится 3G. Все-таки наши школы не находятся в лесах, а все населенные пункты мы спокойно охватим 900-м диапазоном. Тем более что за технейтральность операторы готовы сами заплатить государству – ничего не нужно будет тратить.

Ну и да, в случае мобильной связи это будет не монополия одного игрока, а жесткая конкуренция. И гривневые цены – ведь оборудование будет стоять на постоянной основе. А после внедрения полной технологической нейтральности (с 4G диапазоном) связь будет намного лучше спутниковой.

В случае проводной связи это будут попросту зарытые в землю миллиарды гривень. И время, которого также понадобится очень много.

- К слову, а как у вас с хищением кабеля?

- У нас воруют очень сильно. В основном это Днепр и Киев.

Только за девять месяцев 2017 года зафиксировано 22,300 тыс. случаев краж и повреждений, что обошлось операторам в 600 млн грн. Только вдумайтесь в эти цифры!

- Недавно вы снова писали о том, что были вызваны в налоговую по вопросу задолженности "Киевстара". В чем заключалась суть дела?

- Я потратил там два часа на абсолютно бессмысленный допрос. Вопросы были феерические: "А кто у вас главный бухгалтер?", "А она ли отвечает за отчетность?" Я не шучу. Долго снимали копию с паспорта, переписывали данные. Правда, в этот раз кофе предложили, в отличие от встречи в прошлом году.

Я потратил два часа времени, со мной прибыли четыре адвоката – и все впустую. У нас уже почти два года длится суд с ГФС Украины, которая считает, что "Киевстар" недоплатил в бюджет Украины рекордную сумму – почти 1,5 млрд гривень!

Мы считаем, что это дело придумано, так как компания всегда исправно и в полном объеме перечисляет все налоги и сборы в бюджет страны. Не зря мы являемся и нас регулярно называют налогоплательщиком №1 в сфере связи и одним из самых крупнейших налогоплательщиков страны.

- Вам не предлагали закрыть дело по мировой, выплатив какую-то часть задолженности?

- Никто не предлагал. Но даже если бы и предлагали, я бы не согласился. Во-первых, мы – часть западной корпорации, которая работает "в белую". Во-вторых, мы абсолютно правы в этом деле и рассчитываем выиграть суд.

Украина > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 8 февраля 2018 > № 2490895 Петр Чернышов


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter