Всего новостей: 2300548, выбрано 2797 за 0.197 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Россия. США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396237 Валерий Гарбузов

Режим санкций существует и будет существовать длительное время

Валерий Гарбузов, Директор Института США и Канады РАН

Армен Оганесян, главный редактор журнала «Международная жизнь»: Валерий Николаевич, в декабре этого года Институту США и Канады РАН исполняется 50 лет. Он создавался как консультативный и аналитический центр по американским и канадским вопросам, напрямую работающий с теми, кто формулировал и проводил внешнеполитическую линию государства. Насколько сегодня власть прислушивается к мнению института?

Валерий Гарбузов:Процесс принятия решений в любом государстве не такой простой, как может показаться. Как правило, процессу принятия решений предшествует дискуссия. Наш институт, конечно, вовлечен в эту дискуссию на уровне научных советов МИД, Совета безопасности РФ, мы работаем с Советом Федерации, Государственной Думой. Нельзя сказать, что российские органы власти различного уровня и различных ветвей не прислушиваются к нашим соображениям, оценкам, аналитике. Но, конечно, окончательное решение принимается теми, кто несет ответственность за это решение.

А.Оганесян: Известно, что во время войны в Корее наши летчики вели воздушные бои с американскими, сбили много самолетов ВВС США. По вашему мнению, какой уровень российско-американских отношений более низкий - сегодня или тогда, в 1950-х годах?

В.Гарбузов: Когда говорят о том, что нынешние российско-американские отношения находятся на самом низком уровне по сравнению с холодной войной, то следует иметь в виду, что холодная война - это довольно длительный исторический период, который начался после Второй мировой войны и продлился до распада Советского Союза. События этой войны менялись, и сама она эволюционировала.

Что касается Корейской войны, то шли настоящие боевые действия, в которых участвовали советские и американские военные. И, конечно, тогда отношения были гораздо более сложными, горячими, напряженными, чем нынешние. Затем шла холодная война, которая могла перерасти в советско-американское прямое военное противостояние.

По сравнению с периодом 1970-х - начала 1980-х годов нынешний уровень отношений можно считать очень низким. Период холодной войны той поры характеризовался тем, что обе супердержавы - и Советский Союз, и Соединенные Штаты Америки - сумели выработать механизм регулирования биполярной конфронтации, и он работал. Сейчас такого механизма нет. И, очевидно, его придется создавать, как бы этого, возможно, кто-то не хотел.

А.Оганесян: Что привело к исчезновению такого механизма?

В.Гарбузов: С развалом Советского Союза был разрушен режим биполярной конфронтации, потому что мир перестал быть биполярным. В 1990-х годах, во времена Б.Н.Ельцина, в нашей стране делались попытки построить у себя общество, экономику, политическую систему в соответствии с теми представлениями, которые существовали на Западе. Мы пытались встроиться в западную цивилизацию.

В начале нынешнего столетия, со сменой Президента РФ, стала происходить ревизия прежнего внешнеполитического курса России. Эта ревизия была воспринята как вызов со стороны России прежде всего Западу. В США новая российская политика была воспринята не просто, как вызов какому-то конкретному американскому президенту, а тем внешнеполитическим константам американского поведения, которые вырабатывались десятилетиями. Именно поэтому наши отношения вошли в ступор. Сейчас очень сложно давать простые рецепты, как выйти из этой ситуации.

А.Оганесян: Не считаете ли вы, что ревизия внешнеполитического курса в России произошла и от известной доли разочарования? С карты Европы исчез не только Советский Союз, но и Югославия. Именно югославские события, думается, повлияли на ревизию.

В.Гарбузов: Сегодня представляется, что в 1990-х годах российские политики были слишком наивны. Им казалось, что слияние с западной цивилизацией будет простым, безоблачным и бескровным. Но это не совсем так. На этом пути оказалось много неприятного и очень много трагедий.

В годы холодной войны и в период перестройки мы всегда говорили о том, что российско-американские отношения должны расширяться за счет различных сфер сотрудничества, кооперации, активного взаимодействия в экономике, с тем чтобы создавать некую экономическую «подушку». Опыт показывает, что при всяких политических штормах, если у двух стран есть экономическая «подушка», торговое сотрудничество, это может серьезно ослабить подобные штормы. Нам этого не удалось сделать.

А какая повестка дня сегодня? Санкции - контрсанкции, высылка дипломатов с той и другой стороны, аресты дипломатической собственности и ответные действия. Вот во что превратилось российско-американское взаимодействие. Что делать в ситуации, которая сегодня существует, когда повестка дня практически сократилась до нуля, когда она крайне негативна, сопровождается внутренними пертурбациями в самих США. И непонятно, на что способны Д.Трамп и его администрация в решении так называемого российского вопроса. Мне кажется, в такой ситуации не надо ставить завышенные цели. Понятно, что в период правления администрации Трампа развернуть отрицательный вектор наших отношений на положительный не удастся.

Понятно также, что политика сдерживания России - это политика не одного года и режим санкций существует и будет существовать длительное время, так как примеры других государств подсказывают, что когда вводятся санкции, они продолжаются не год, не два, не пять и даже не десять лет, а гораздо больше. Надо исходить из этого.

Но даже в такой ситуации можно что-то сделать. Нужно использовать тактику небольших продвижений, сотрудничества по конкретным проблемам. Конечно, это не компенсирует отсутствия диалога наверху, но все-таки не позволит «потонуть всему кораблю».

И еще. Отношения между политическими элитами действительно зашли в тупик, из которого сейчас выхода нет. Поэтому, мне кажется, необходимо переводить отношения на более низкий уровень. Что, кстати, Министерство иностранных дел России и делает, происходит сотрудничество по решению каких-то конкретных проблем, в частности в Сирии.

Развивается совместная деятельность американского и российского обществ по линии контактов между учеными, университетами, культурными организациями. И оказывается, что в данных областях режим санкций не работает. Общество, деятели культуры, науки могут говорить друг с другом на нормальном, обычном человеческом языке. Эту сторону, конечно, надо развивать, потому что если между обществами начнется разлад, то, когда пойдет речь о восстановлении отношений, наладить их будет гораздо труднее. А если сохранить такое сотрудничество, то, в случае налаживания отношений на более высоком уровне, это будет сделать гораздо легче.

А.Оганесян: У нас нет внешней торговли, такой, например, как у США и Китая. Но, может быть, кибербезопасность, которая одинакова важна и для России, и для США, станет отправной точкой для нового, более широкого сотрудничества?

В.Гарбузов: Почему я делаю упор на сфере экономического сотрудничества? Из-за специфики США. Мы говорили о процессе принятия решений. Этот процесс отличается в России и США. В США процесс принятия решений не обходится без лоббизма.

А.Оганесян: А лоббизм строится на экономическом интересе.

В.Гарбузов: Совершенно правильно, на экономическом интересе.

А.Оганесян: Создается впечатление, что антироссийские санкции от лица США выстраиваются таким образом, что американцы не блокируют сотрудничество в тех областях, которые им выгодны, скажем, закупают у нас ракетные двигатели для запуска спутников. Расскажите, пожалуйста, каковы сейчас структура и объем российско-американской торговли и что мы закупаем у США, что продаем, что они убрали под запрет и насколько для нас критичны в целом санкции?

В.Гарбузов: Если говорить о сотрудничестве, то оно, конечно, минимальное. Экспорт России в США составляет около 10 млрд. долларов, импорт России из США примерно такой же, может, чуть побольше - до 11 миллиардов, а продукция - она традиционная, сложилась за десятилетия такого сотрудничества. Россия в США поставляет минеральные удобрения, продукцию химической промышленности, машиностроения, металлургии. США, в свою очередь, - продукцию машиностроения, химической промышленности, металлургии.

Чем неприятны санкций? Тем, что блокируют возможности инвестирования. Подъем экономики невозможен без внешних долгосрочных инвестиций. Как раз поэтому и нанесен основной удар по долгосрочным инвестициям. Причем удар по ключевым отраслям российской экономики - нефтегазовому сектору, финансовому сектору, ВПК. Что касается двигателей РД-180, которые Россия продает США, то это плод российско-американского сотрудничества. Это двигатель, созданный по контракту с американскими предпринимателями, частной фирмой, и не государство закупает двигатели, а частная корпорация. Данный вопрос обсуждался в Конгрессе. Составлен график отказа от услуг посреднической фирмы, которая закупает такие двигатели у нашей корпорации «Энергомаш». В 2025 году США перестанут закупать российские двигатели, а перейдут на американские аналогичного типа.

Относительно энергетики, действительно, доходы от продажи нефти и газа в этом году у нас выше, чем были до санкций. Но в чем проблема? Санкции критичны тем, что они создают препятствие для дальнейшего развития, для доступа к передовым технологиям на Западе, и прежде всего американским, наиболее продвинутым и развитым по сравнению с другими странами мира.

Санкции замедляют развитие экономики России - производственного сектора, технологической базы, именно из-за сужения возможностей инвестирования. Потому что, конечно, финансовый сектор России не сможет инвестировать в российскую промышленность и новые технологии, нужно привлекать внешние инвестиции, и здесь как раз США и их союзники наносят удар по сáмому больному месту нашей экономики. Безусловно, секторальные санкции для нас достаточно болезненные.

А.Оганесян: Вы сказали об инвестициях. В этой связи какая должна быть стратегия у России?

В.Гарбузов: Технологии и инвестиции. Мне кажется, что все-таки немного времени прошло после введения санкций, чтобы обеспечить себе такой масштаб инвестиций, который бы в технологическом плане гарантировал движение вперед.

А.Оганесян: Замещение?

В.Гарбузов: Да. Это первое. Далее. Россия сегодня проводит многовекторную внешнюю политику. И это совершенно правильно. Мы строим отношения с теми странами, с которыми связи были прерваны на десятилетия, и расширяем отношения с теми странами, с которыми у нас были достаточно узкие экономические отношения. Если бы не было санкций, думаю, что вот такого разворота на Восток не произошло бы. Он уже сопровождается какими-то новыми геополитическими находками, созданием новых геополитических конфигураций. Сегодня Россия стоит на переломе, и, что очень важно, этот перелом возник не после войны. Хотя нынешняя ситуация сопоставима с теми сдвигами, которые происходили после Второй мировой войны.

А.Оганесян: Каковы цели США в Сирии и что можно ожидать?

В.Гарбузов: После Второй мировой войны Ближний Восток стал сферой геополитического соперничества двух супердержав. Таким он остается и сегодня. Ожидать, что в регионе наступит всеобщий мир и все побратаются, - это, конечно, идеализм. Практика состоит в другом. Во-первых, регион наполнен очень сильным конфронтационным потенциалом.

Во-вторых, в регионе пересекаются геополитические интересы ведущих игроков, и прежде всего США и России, а раньше и Советского Союза. Поэтому внешнеполитическая активность России, проявляемая на Ближнем Востоке, в основном в плане решения сирийской проблемы, - это тоже своеобразный вызов и фактор, с которым не могут не считаться. Президентам России и США даже удалось договориться на встрече в Гамбурге, на «двадцатке», о том, что будут предприниматься совместные усилия по демилитаризованным зонам, зонам деэскалации. Но это очень частный и очень конкретный вопрос.

А.Оганесян: Судьба курдов?

В.Гарбузов: Про курдов вообще отдельный разговор. Проблему надо решать. И это как раз не сближает, а обостряет отношения. В том и состоит мудрость государственных мужей, чтобы найти пути разрешения проблем, которые осложняют отношения, чтобы создавать прагматичную основу для некоего компромисса, стабилизации ситуации. К сожалению, практика показывает обратное.

А.Оганесян: Недавно Россию посетил король Саудовской Аравии, государства, которое является союзником США и Великобритании. Какие ожидания у ближневосточных стран от России?

В.Гарбузов: Решение проблемы Сирии - это не только решение какой-то конкретной проблемы, а большая геополитическая игра. Все видят, что в результате последних событий произошло укрепление позиций России в Сирии и во всем регионе Ближнего Востока. Сирийский конфликт так или иначе будет разрешен, но проблемы региона остаются, и они теперь вряд ли могут быть решены без России. Это очевидно. Но и российское руководство тоже понимает, что их нельзя решить без ключевых игроков данного региона, с которыми раньше не было отношений, и в частности с Саудовской Аравией. Саудовское руководство, следуя восточной мудрости, проводит многовекторный внешнеполитический курс, понимая, что с нынешней Россией и усилением ее позиций в регионе нужно считаться. С этим связаны и визит саудовского короля в Москву, и налаживание экономических, торговых связей. Развитие этих отношений послужит фактором упрочения геополитических позиций России на Ближнем Востоке и стабилизации ситуации в самом регионе. А может быть, это станет своеобразным мостиком к созданию «треугольника» - Россия, США и Саудовская Аравия. Возможно, я забегаю вперед…

А.Оганесян: Как вы считаете, ужесточится ли законодательство США в отношении оружия после трагедии в Лас-Вегасе?

В.Гарбузов: Думаю, нет. Оружие для американцев - это особая тема, которая так не актуальна ни для одной страны мира. Стволов в США больше, чем самих американцев. Существует законодательство, которое ограничивает их применение, но это не федеральное, а местное законодательство, и оно очень разное. После каждого очередного эксцесса, конечно, все это обсуждается в Конгрессе, СМИ, проводятся опросы, согласно которым две трети американцев за ограничение свободной продажи и бесконтрольного ношения оружия. Но ничего нельзя сделать. Очень сильное оружейное лобби, стрелковая ассоциация, которая стоит на страже второй поправки Билля о правах. Считается, что оружие - это средство защиты, средство обеспечения безопасности и личной свободы гражданина, и эта убежденность передается из поколения в поколение.

А.Оганесян: Тем более что это связано с историей становления государства.

В.Гарбузов: Вот именно.

А.Оганесян:Что на самом деле происходит в экономической жизни США? Одни пишут, что американская экономика вышла из кризиса, а другие утверждают, что она год за годом скатывается вниз.

В.Гарбузов: Дело заключается в том, что когда в 2008 году случился финансовый кризис, то многие эксперты заметили серьезную особенность - он был очень глубоким, его даже сравнивали с Великой депрессией 1929 года. Хотя это сравнение не очень корректное. Тот период приводил к самоубийствам, люди оставались один на один с судьбой, потому что тогда в США не существовало никакой системы социальной защиты населения, государство не заботилось о своих гражданах. Поэтому для американского безработного 1929 года действительно стоял вопрос - жить или умереть. Это была трагедия для многих.

В 2008 году случилось несколько иначе. Это не было обычным кризисом, он ударил очень сильно по тем миллионам американцев, увлекшихся кредитами, ипотеками и считавших, что сложные жизненные проблемы можно решить быстро и государство дает возможность это сделать. Но настал час, когда все рухнуло. Что касается выхода из кризиса, то эту миссию взяла на себя администрация Б.Обамы в первые четыре года его президентства. И надо сказать, что это главная задача, которую решила его администрация. США удалось выйти из кризиса, но не быстро. Только в 2011 году спад закончился и наметился подъем. Но он был очень неустойчив, и это тоже необычно, потому что, как правило, при подъеме экономика развивалась, наращивалась и шла дальше.

В связи с этим у многих возникал вопрос: что это за такой не-обычный подъем? Через полгода опять может все рухнуть? И ожидалось, что так и произойдет. Восстановление было длительным, затяжным и неустойчивым. Но США преодолели удары того кризиса, и сегодня экономика в плане роста в относительно стабильном состоянии.

А.Оганесян: Валерий Николаевич, мы сейчас отвлечемся от темы российско-американских отношений. Хотел бы поговорить о выборах в Академии наук и вашем отношении к реформе РАН.

В.Гарбузов: Ловлю себя на мысли, что с аспирантуры живу и работаю в атмосфере реформ. Когда они закончатся, я не знаю, мне кажется, что никогда. Что касается нынешней реформы РАН, по моему мнению, она не готовилась серьезно, была поспешной, не проговаривалась академическим сообществом, которое до сих пор болезненно воспринимает то, что случилось, и многие возлагают надежду на нового президента РАН. Он предлагает провести ревизию реформы и изменить ее в плане повышения роли РАН, которая фактически лишилась всего - институтов, прежнего финансирования, имущества. По сути, лишилась материальной базы. Традиционно мы воспринимали и воспринимаем РАН, может быть, меньше всего как клуб академиков и членов-корреспондентов, а как исследовательские институты. Теперь они все как один перешли под начало бюрократической, а теперь уже очень бюрократизированной организации - Федерального агентства научных организаций (ФАНО).

А.Оганесян: А юридическое лицо сохраняется за институтами?

В.Гарбузов: Да, сохраняется. Предполагалось, что ФАНО будет осуществлять функции, связанные с хозяйственной деятельностью, имущественным комплексом институтов, но практика оказалась несколько иной, и это агентство стало осуществлять контроль и за научной деятельностью институтов, анализировать результативность деятельности институтов, устанавливать определенные параметры - вот это и вызывает раздражение.

А.Оганесян: Там работают умудренные опытом ученые мужи?

А.Гарбузов: Там работают в очень большом количестве бюрократы, у которых есть определенная сфера ответственности, и они как люди, очевидно, любящие свою работу и очень ответственные, ее реализуют. ФАНО прекрасно осуществляет функции хозяйственного регулятора. Они помогли нам в решении имущественных проблем. Что же касается вопросов регулирования научной деятельности, мне кажется, здесь есть резервы для дальнейшей реформы. Потому что сегодняшнюю ситуацию оставлять просто-напросто нельзя.

Россия. США. Евросоюз. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396237 Валерий Гарбузов


Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396236 Юрий Белобров

Милитаризация НАТО набирает обороты

Юрий Белобров, Ведущий научный сотрудник Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России, кандидат политических наук

Страны НАТО, как не устает повторять руководство альянса, осуществляют крупнейшее усиление коллективных вооруженных сил блока со времени завершения холодной войны. Наряду с планомерным наращиванием оборонных расходов, разбуханием военного потенциала альянса и увеличением численности войск передового базирования у российских границ на территории восточноевропейских государств расширяются масштабы военной деятельности, создаются или приводятся к стандартам НАТО объекты заблаговременного складирования вооружения, тяжелой военной техники и запасов материальных средств. Согласно расчетам стратегов НАТО, это позволит альянсу не только осуществлять быстрое развертывание сил первоочередного задействования вблизи российской территории, но и значительно ускорит последующее формирование группировок войск за счет сокращения сроков их переброски с континентальной части США и Великобритании.

Североатлантическим блоком также подписано соглашение с Финляндией и Швецией «О поддержке принимающей стороны», которое фактически легитимизирует возможность пребывания контингентов НАТО на территориях этих стран и использование их инфраструктуры для обеспечения перебросок коалиционных войск на восточный театр военных действий.

Таким образом, на западной границе России создается наступательный военный потенциал альянса, усиливающий существующий дисбаланс в обычных вооружениях на европейском континенте в пользу Запада и повышающий уровень военной напряженности в регионе. В качестве предлога для накачки военных мускулов Североатлантического блока избраны события на Украине, спровоцированные и подпитываемые западными странами.

Конфронтации с Россией дан «зеленый свет»

Значительный импульс милитаристским усилиям НАТО был дан на саммитах альянса в Уэльсе в сентябре 2014 года и Варшаве в июле 2016-го, на которых Россия объявлена главным источником военных угроз странам блока. На встрече в верхах в Уэльсе была согласована коллективная военная программа альянса, ключевыми элементами которой провозглашены усиление борьбы с «вызовами, брошенными Россией», то есть новая конфронтация с ней, «сдерживание, основанное на адекватном сочетании ядерных и обычных вооружений, а также сил и средств ПРО», и продолжение экспансии альянса на Восток, Балканы и Скандинавию.

Одобренный участниками саммита План действий НАТО по повышению боеготовности предусматривает беспрерывное присутствие сил альянса в воздухе, на суше и на море в приграничных с Россией районах, включая среди прочего увеличение сил быстрого реагирования (СБР) НАТО, созданных в 2002 году, формирование передовых экспедиционных сил на ротационной основе и необходимых органов управления войсками, повышение слаженности и оперативности действий натовских соединений, модернизацию военной инфраструктуры на территории стран ЦВЕ и Прибалтики, усиление военно-морского и военно-воздушного потенциала, реализацию масштабной программы учений. Подтверждены также роль ядерного сдерживания в качестве основной составляющей общего потенциала сдерживания Североатлантического союза, укрепление киберзащиты и активизируется взаимодействие разведывательных ведомств союзных государств.

План был подкреплен решением о повышении в течение десяти лет всеми членами альянса военных расходов в реальном выражении до 2% ВВП по мере его роста и руководящим указанием об увеличении общих расходов на закупку военной техники1 (разумеется, главным образом американской).

Вслед за этим на саммите в Варшаве был закреплен взятый ранее курс на жесткую конфронтацию с Россией и дан дополнительный толчок его практической реализации. Причем стратегическое соперничество с Россией обозначено в качестве долгосрочной евроатлантической перспективы. Мотивировано это тем, что, по утверждению альянса, за последние годы Россия, значительно укрепив и обновив свой военный потенциал, проводит напористую внешнюю политику и демонстрирует готовность применения силы в отношении своих соседей и других стран в критически важных для НАТО регионах.

В целях подавления сопротивления России глобальному курсу НАТО на установление гегемонии Запада на планете и обуздания ее самостоятельных действий на международной арене и внутри страны в Варшаве был одобрен многоплановый подход блока к сдерживанию России, включающий комплекс мер военного, политико-дипломатического, финансово-экономического и информационного давления на нее.

В военной сфере НАТО придерживается тактики устрашения России, предусматривающей форсирование выполнения Плана действий альянса по повышению боеготовности коллективных вооруженных сил блока. Продолжена также ревизия ядерной политики альянса. В частности, закреплен курс на вовлечение государств-членов в усилия по укреплению ядерного сдерживания России. В отличие от традиционной формулы, содержащейся в Уэльском заявлении, на этот раз декларировано, что построение сил ядерного сдерживания блока предусматривает не только развертывание в передовом районе в Европе ядерного оружия США и других ядерных держав альянса, но и предоставление соответствующими государствами-членами сил, средств и инфраструктуры, которые должны обеспечить безопасность, сохранность и эффективность всех компонентов ядерного сдерживания НАТО, разворачиваемого на их территории, а также как можно более широкое участие заинтересованных государств-членов в согласованных механизмах распределения ядерного бремени2. Тем самым полностью игнорируется то, что размещение ядерного оружия на территории других государств НАТО и отработка задач по нанесению ядерных ударов в ходе многочисленных учений альянса с участием неядерных государств являются прямым нарушением ДНЯО и явным подрывом режима ядерного нераспространения в глобальном масштабе.

В попытке обеспечить полное прикрытие территории европейских стран  НАТО от возможных ответных ракетных ударов со стороны России и других потенциальных противников объявлено о завершении создания начального оперативного потенциала ЕвроПРО в результате размещения противоракетного комплекса «Иджис Эшор» в Румынии, комплекса раннего предупреждения и передового базирования в Турции и ускорения работ по строительству объекта «Иджис Эшор» в Польше, которые планируется завершить к концу 2018 года. Причем на базе ПРО в Румынии размещены универсальные пусковые установки, с которых могут осуществляться пуски не только противоракет, но и крылатых ракет «Томагавк». Аналогичные вооружения готовятся к развертыванию и в Польше. В результате под прицелом крылатых ракет окажутся все стратегические объекты, расположенные в европейской части России.

На состоявшемся в Брюсселе в мае 2017 года очередном саммите НАТО руководством альянса было доложено о результатах проводимой работы по наращиванию потенциала сдерживания и обороны блока НАТО и согласованы меры по дальнейшему повышению ее финансового обеспечения. В частности, было указано, что военные расходы стран - членов НАТО растут уже третий год подряд, увеличившись с 2015 года на 46 млрд. долларов. В 2017 году, согласно данным, представленным штаб-квартирой альянса, они составят почти 946 млрд. долларов, то есть суммарно увеличатся на 4,3%, или более чем на 25 млрд. долларов3. Причем военные расходы европейских государств альянса и Канады составят почти 300 млрд. долларов.

Хотя в 2017 году 25 стран альянса продолжили наращивать свои военные бюджеты в реальном выражении, а десять государств израсходовали в 2016 году 20% их военных бюджетов на приобретение вооружений, боеприпасов и других материальных средств4, тем не менее, как сетуют в Брюсселе, только пять государств - членов НАТО (США, Великобритания, Польша, Греция и Эстония) 
из 29 выполнили руководящие указания о доведении военного бюджета до 2% ВВП. Поэтому страны, не выполнившие это обязательство, были призваны удвоить свои усилия на этом направлении уже в 2017 году. Дескать, это крайне важно для прочности трансатлантической сцепки, на которой основан Североатлантический союз.

Между тем, согласно высказыванию генерального секретаря НАТО Й.Столтенберга, на саммите альянса в Брюсселе Президент Д.Трамп заявил, что США рассматривают достижение двухпроцентного уровня военных расходов союзниками как минимальное требование5. Из этого следует, что США не намерены останавливаться на этом и в дальнейшем будут добиваться от союзников гораздо большего вклада в общий военный «котел» альянса. То есть в Вашингтоне рассчитывают на то, что и после достижения всеми странами - членами блока уровня военных расходов в 2% ВВП наращивание их военных бюджетов будет продолжено.

И хотя в американском экспертном сообществе понимают, что по мере реализации требования о 2% Германией, оборонные расходы которой в этом случае достигнут почти 70 млрд. долларов, в результате чего она обойдет по этому показателю Великобританию и Францию, в этих и других странах могут возникнуть опасения по поводу потенциальных последствий для их безопасности - превращения Германии в доминирующую континентальную военную державу в Европе, тем не менее «ястребы» настаивают на усилении американского давления на Берлин в пользу полного выполнения этого требования. Наряду с этим они же рекомендуют администрации Д.Трампа подтвердить приверженность европейской безопасности, усилив передовое военное присутствие США на восточном фланге альянса и устранив в своей политике любую двусмысленность в отношении выполнения статьи 5 Вашингтонского договора6 (о защите союзников).

Формируют наступательный потенциал

В том что касается выполнения Плана по укреплению передового военного присутствия НАТО в Восточной Европе у российских границ, то, согласно натовской статистике, в 2016 году втрое увеличена численность сил быстрого реагирования блока, которая достигла 40 тыс. человек7. В 2017 году в структуре СБР сформирована межвидовая (с наземным, воздушным и морским компонентами) Объединенная оперативная группа повышенной готовности (ООГПГ), состоящая из четырех многонациональных батальонов общей численностью около 4500 человек, развернутых в Латвии, Литве, Эстонии и Польше при участии 17 различных стран НАТО, включая Канаду и США8.

Параллельно этому растет военное присутствие НАТО и в юго-восточной части Европы за счет формирования многонациональной бригады в Румынии, которая создается на основе контингентов численностью в батальон, выделяемых Болгарией, Польшей и Турцией, и усиления военно-воздушных и военно-морских сил альянса в регионе. Как подчеркивается натовским руководством, в случае обострения военной ситуации в регионе все эти силы будут действовать в координации с национальными армиями принимающей страны.

Натовские аналитики с удовлетворением отмечают, что участие многих стран блока в формировании упомянутых многонациональных боевых подразделений на восточном фланге альянса является своего рода гарантией того, что все эти страны будут автоматически втянуты в боевые действия в случае возникновения вооруженного конфликта с Россией9.

Для обеспечения тесной координации действий по развертыванию упомянутых боевых группировок у российских границ, а также организации соответствующих тренировок и взаимодействия с национальными ВС принимающих стран создано восемь передовых командно-штабных центров в восточной части Североатлантического союза10. Все перечисленные подразделения действуют под надзором Штаба многонационального корпуса «Северо-Восток» в Щецине (Польша) и Штаба многонациональной дивизии «Юго-Восток» в Бухаресте.

В ускоренном режиме формируются по стандартам НАТО вооруженные силы Украины и Грузии, которые по замыслу НАТО должны стать неотъемлемым боеспособным компонентом альянса11. Причем влиятельные американские атлантисты призывают форсировать эти усилия и оснастить армии упомянутых стран летальным оружием12.

Одновременно усиливаются военное присутствие и активность США в регионе. Впервые за четверть века Пентагон принял новый оперативный план обороны Европы, предусматривающий развертывание на континенте наступательных вооружений и обеспечение превосходства в воздухе и на море в целях блокирования сил неприятеля13. В мае 2017 года в преддверии саммита НАТО администрация Д.Трампа внесла на рассмотрение Конгресса бюджетное предложение об увеличении на 40% ассигнований на военное присутствие США на европейском континенте. Этими шагами на деле, как подчеркнул Й.Столтенберг, подтверждена приверженность США НАТО и коллективной обороне14.

С января 2017 года в рамках операции «Атлантическая решимость» из США в Польшу была переброшена 3-я танковая бригада на замену находившейся там в течение девяти месяцев 1-й танковой бригады. Заявлено, что такие контингенты будут постоянно размещаться в этих странах на ротационной основе15. Согласно уже одобренному НАТО плану, США и их союзники намерены выделить дополнительно 4 млрд. долларов на развертывание еще одной американской боевой бригады в Европе в дополнение к находящимся уже там двум военным контингентам и одной авиабригады, а также создать постоянную военную базу хранения тяжелой военной техники для быстрого развертывания, если потребуется, еще одной американской бригады16.

В рамках выполнения упомянутого оперативного плана обороны Европы на территориях восточноевропейских государств наращивается постоянное базирование тяжелой военной техники США и других ведущих стран альянса, ведется развертывание системы тылового обеспечения, включая объекты заблаговременного складирования военного оборудования, боеприпасов, запасов ГСМ и других материальных средств. На эти цели из бюджета НАТО выделено 220 млн. долларов17.

Согласно оценке Минобороны России, только за 2015 год в странах Балтии, Польше и Румынии натовский контингент увеличился по самолетам в восемь раз, по количеству военнослужащих - в 13 раз. На территории упомянутых стран дополнительно переброшено 300 танков и БМП18. Притом что, согласно официально заявленным данным на 1 января 2011 года (с тех пор страны Запада не предоставляют такую информацию), количество боевой техники в странах НАТО превосхо-дило ее наличие в России: по танкам более чем в 3,5 раза, по БМП, артсистемам, самолетам и вертолетам - почти в 2-2,5 раза19.

В 2016 году Североатлантический союз определил концептуальную основу для объединения своих систем противовоздушной и противоракетной обороны в Интегрированную систему противовоздушной и противоракетной обороны (ИСПВО и ПРО) НАТО, которая будет обеспечивать патрулирование воздушного пространства и оборону альянса от авиации и баллистических ракет потенциального противника. На саммите НАТО в Варшаве объявлено о создании ее начального оперативного потенциала.

Уместно также напомнить, что в Бельгии, Италии, Нидерландах, ФРГ и Турции размещено около 200 американских атомных бомб. В состоянии постоянной боевой готовности в непосредственной близости к РФ (в Литве под Шауляем, Эстонии на базе Эмари и в Норвегии) базируются 310 самолетов - носителей ядерного оружия20.

Заслуживает также упоминания тот факт, что НАТО приступила к разработке новой военно-морской стратегии альянса, в которой рассматриваются варианты «обхода» Конвенции  Монтрё в целях изменения существующего ограничительного порядка пребывания иностранных кораблей в Черноморском регионе.

Важное значение с точки зрения усиления военного потенциала НАТО придается активизации мероприятий, связанных с повышением боевой подготовки и координации действий всех элементов коллективных сил альянса и управления ими. В этих целях резко возросла интенсивность и увеличены масштаб и состав участников военных учений в Европе с участием государств - членов альянса.

Согласно данным, приведенным российским представительством при НАТО, в 2014-2017 годах интенсивность мероприятий оперативной и боевой подготовки войск альянса выросла на 80%. Ежегодно проводится более 200 общенатовских, многосторонних и национальных маневров в Европе. Только в 2016 году НАТО провела 107 собственных учений и приняла участие еще в 139 национальных учениях21. Например, в период проведенных в июне 2016 года военных учений альянса в Польше «Анаконда» там была создана группировка войск стран НАТО, насчитывавшая около 31 тыс. военнослужащих, включая 14 тыс. американских солдат22 и значительное число тяжелой военной техники. К выполнению отдельных задач в ходе учений привлекалось пять стратегических бомбардировщиков ВВС США, действовавших с аэродрома Фэрфорд в Великобритании. Причем только на десять учений НАТО в таких странах, как Греция, Норвегия и Соединенное Королевство, были приглашены российские наблюдатели23.

В 2017 году у российских границ на территории стран Балтии, Польши и в акватории Балтийского моря проводились масштабные учения альянса «Балтопс-2017» и «Удар сабли-2017», в которых принимали участие свыше 10 тыс. военнослужащих, более 70 кораблей и вспомогательных судов, около 70 самолетов, в том числе американские стратегические бомбардировщики B-5224. Особое значение руководство альянса придает проведению в 2017 году крупнейшего командного учения НАТО «Трайдент Джевелин-2017», являющегося подготовкой к проведению самого масштабного за последнее время военного учения альянса «Трайдент Джанкчер-2018», в котором планируется задействовать свыше 35 тыс. натовских военнослужащих25.

Рассматривая кибероружие в качестве эффективного средства подавления стратегического потенциала противника, НАТО уделяет повышенное внимание усилению своего киберпотенциала. На саммите в Варшаве достигнута договоренность о создании странами альянса полного спектра инструментов киберзащиты. Там же принято два важных решения в целях реагирования на изменяющийся ландшафт киберугроз.

Во-первых, государства-члены признали киберпространство как сферу операций, где НАТО должна так же эффективно действовать, как в воздухе, на суше и на море. Это открывает возможность военным структурам НАТО заняться подготовкой и планированием операций, проводимых в жестких и ухудшившихся условиях киберсреды. А во-вторых, начата практическая отработка порядка введения в действие статьи 5 («Коллективная оборона») Вашингтонского договора в случае кибератаки на технические средства систем государственного и военного управления стран - участниц НАТО. Поскольку в современных условиях истинные источники кибератак идентифицировать крайне сложно, появляется возможность абсолютно бездоказательно назначать виновных и воздействовать на них военными методами26.

q

Приведенные основные данные о военных усилиях НАТО убедительно свидетельствуют о том, что государства - члены блока вернулись к истокам - стратегическому сдерживанию России на основе усиления коллективной обороны, разворачивают гонку вооружений и наращивают военную активность альянса у границ Российской Федерации. Такие действия сопровождаются агрессивной пропагандистской русофобской кампанией, развязанной в последнее время на фоне украинских событий. При этом цинично утверждается, что предпринимаемые меры по наращиванию потенциала НАТО носят оборонительный характер, являются соразмерным и пропорциональным ответом на действия России и соответствуют международным обязательствам Североатлантического союза27.

Действия НАТО по расширению альянса, усилению своего наступательного потенциала и укреплению «восточного фланга» усиливают напряженность и ослабляют военную безопасность в Европе, нарушая сложившийся после окончания холодной войны баланс сил в регионе. Европа в результате этих деструктивных и провокационных действий постепенно превращается из еще недавно относительно стабильного и спокойного в военном отношении региона в зону повышенной напряженности и конфронтации.

В стратегическом плане наращивание странами НАТО у российских границ вооружений и техники под надуманным предлогом российской угрозы увеличивает также риски непреднамеренных опасных инцидентов, серьезно ослабляя стабильность в регионе. Как следствие всего этого, отношения России с НАТО по инициативе альянса вступили в самый опасный период жесткой конфронтации после окончания холодной войны. Существующие противоречия между сторонами продолжают углубляться, а взаимное доверие катастрофически уменьшается.

Нынешний милитаристский курс альянса, безусловно, представляет фундаментальный вызов для России, требующий от нее глубокой разработки и принятия адекватных ответных оборонительных мер и эффективных решений по мобилизации как военных, так и дипломатических, информационных и иных ресурсов для его успешного отражения. В свою очередь, Западной Европе пока не поздно следует задуматься, куда толкают ее ретивые атлантисты, ожидающие от стран - членов НАТО все новых и новых жертвоприношений молоху военных приготовлений.

 1Заявление по итогам встречи на высшем уровне в Уэльсе. Пресс-релиз НАТО. 8 сентября 2014 г. // www.nato.int/cps/ru/natohq/official_texts_112964.htm

 2Warsaw Summit Communique. 09 July. 2016 // www.nato.int/natohq/official_texts_133169.htm?selectedLocale=en

 3Defence Expenditure of NATO Countries (2010-2017). NATO Press  release of 29 June 2017 // http://www.nato.int/nato_static_fl2014/assets/pdf_2017-06/20170629_170629-pr2017-11

 4Ibid.

 5Press conference by NATO Secretary-General Jens Stoltenberg following the meeting of NATO Heads of State and/or Government in Brussels on 25 May 2017 // http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions_144098.htm?selectedLocale=en

 6Vershbow A. and Pothier F. NATO and Trump. The Case for a New Transatlantic Bargain. Report to the Atlantic Council.  June 2017. Atlantic Council // NATO and Trump_web0623.pdf-Adobe reader  

 7Annual report by the NATO Secretary-General for 2016 // http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions_142149.htm

 8News: NATO battlegroups in Baltic nations and Poland fully operational. 28 August. 2017 // http://www.nato.int/cps/en/natohq/news_146557.htm

 9John R. Deni Enhancing NATO’s Forward Presence // http://carnegieeurope.eu/strategiceurope/68792?lang=en

10Annual report…

11http://www.armed-services.senate.gov/hearings/17-03-23/united states European Command

12Statement before the Senate Armed Services Committee by Ambassador Alexander Vershbow. 21 March. 2017 // http://www.armed-services.senate.gov/hearings/17-03-21

13http://www.armed-services.senate.gov/hearings/17-03-23/united states European Command.

14Press conference by NATO Secretary General…

15http://www.ng.ru/politics/2017-01-10/1_6897_nato.html?print=Y

16Sokolsky R. The New NATO-Russia Military Balance: Implications for European Security. Task Force White Paper. 13 March. 2017 // http://carnegieendowment.org/2017/03/13/new-nato-russia-military-balance-implications

17http://www.armed-services.senate.gov/hearings/17-03-23/united states European Command.

18 Литовкин В. Противоядие для западных рубежей: чем РФ  ответит на усиление баз НАТО в Восточной Европе. 14.01.2016 // http://tass.ru/opinions/2586466

19http://www.ng.ru/armies/2016-04-01/1-tanks.html?Print=y

20Там же.

21Доклад Представительства России при НАТО «Россия - НАТО: мифы и реальность» // http://missiontonato.mid.ru/web/missiontonato/topics/russia-nato-facts-and-myths/

22http://www.armed-services.senate.gov/hearings/17-03-23/united states European Command

23Доклад Представительства России при НАТО…

24Там же.

25Press point by NATO Secretary-General Jens Stoltenberg following the meeting of the NATO-Russia Council. 13 July. 2017 // http://www.nato.int/cps/en/natohq/opinions-146220.htm?selectedLocale

26Выступление начальника Генштаба ВС РФ генерала армии В.Герасимова на конференции MCIS-2017 // http://mil.ru/mcis.news/more.htm?id=12120704@cmsArticle

27Годовой отчет генерального секретаря NATO за 2016 г. // http://www.nato.int/cps/ru/natohq/opinions-142149.htm; News: NATO battlegroups in Baltic nations and Poland fully operational. 28 August. 2017 // http://www.nato.int/cps/en/natohq/news_146557.htm

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396236 Юрий Белобров


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396234 Анатолий Смирнов, Анатолий Стрельцов

Российско-американское сотрудничество в области международной информационной безопасности: предложения по приоритетным направлениям

Анатолий Смирнов, Главный научный сотрудник Центра международной информационной безопасности и научно-технологической политики МГИМО МИД России, профессор, доктор исторических наук

Анатолий Стрельцов, Заместитель директора ИПИБ МГУ им. М.В.Ломоносова, доктор юридических наук

Возможная повестка дня российско-американского сотрудничества в области международной информационной безопасности (МИБ) определяется прежде всего реальным состоянием российско-американских отношений, а также возрастающей ролью продолжающейся научно-технической революции в мировой политике в целом.

Как отметил Президент Российской Федерации В.В.Путин, выступая на итоговой сессии XIV ежегодного заседания Международного дискуссионного клуба «Валдай»: «Раньше, оценивая роль и влияние государств, говорили о значении геополитического фактора, о размерах территории, обладании военной силой, природными ресурсами. Безусловно, это и сегодня важнейшие факторы. Однако теперь другим важнейшим фактором, без всяких сомнений, становится научно-технологический, и его значение будет только усиливаться. Собственно говоря, так было всегда, но сегодня это будет иметь прорывной характер и очень быстро будет решающим образом влиять на сферу политики и безопасности»1.

По оценкам ведущих экспертов мира в области внешней политики, отношения между Россией и США в настоящее время достигли критически низкого уровня. Эта оценка совпадает с мнением министра иностранных дел России С.Лаврова, который полагает, что «двусторонние связи остаются заложником разборок в американском истеблишменте... Это прямое следствие политики администрации Б.Обамы, которая разрушала фундамент сотрудничества, а перед уходом заложила под него мины долгосрочного действия, чтобы осложнить жизнь своим преемникам»2

Определенные надежды на потепление в российско-американских отношениях, которые порождались решениями президентов Российской Федерации и США (2009 г.) о начале «перезагрузки» этих отношений3, о сокращении стратегических наступательных вооружений, подписанием совместного заявления о новой области сотрудничества в укреплении доверия (2013 г.)4 и другими, достаточно быстро исчезли.

Анализ событий современной внешней политики США предоставляет достаточно аргументов в поддержку предположения о том, что в последние годы американский истеблишмент в стратегическом плане готовится к реализации «силового» сценария разрешения противоречий с Россией. С этой целью оказывается масштабное информационно-психологическое давление на международное общественное мнение, которому навязывают образ России как главного виновника всех проблем внутренней и внешней политики США и Запада в целом.

В этот сценарий вписываются попытки голословно обвинить Россию во влиянии на результаты американских выборов 2016 года, в доступе к закрытым данным в американских государственных информационных системах, в ведении «фейковой» пропаганды и в других случаях якобы недобросовестного поведения России.

Предположение авторов о подготовке США «силового» сценария взаимодействия с Россией объясняет многие факторы американской внешней политики. В частности:

- продавленное Конгрессом США подписание 2 августа 2017 года закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций», предусматривающего ужесточение режима санкций в отношении России, Ирана и КНДР5

- решение Б.Обамы о закладке в объекты критической информационной инфраструктуры России так называемых «кибербомб», которые можно привести в действие6 для подрыва экономической и социальной стабильности российского общества;

- разработка ЦРУ маскировочных программных средств проведения компьютерных атак, в том числе под «чужим флагом»7

- усиление информационной составляющей американского потенциала ведения «гибридной» войны и создание системы глобальной электронной слежки и роботроллинга в социальных сетях, направленного на инспирирование «кибербунта» в России;

- открытие под надуманным предлогом ряда киберцентров передового опыта НАТО, в том числе с Евросоюзом в Хельсинки в сентябре 2017 года Центра по противодействию так называемым «гибридным угрозам» (в первую очередь из России)8;

- целый ряд иных действий США, в том числе с российским дипломатическим имуществом, грубо нарушающих международное право и создающих угрозу национальным интересам Российской Федерации.

В предположение о подготовке «силового» сценария, как представляется, вписывается и позиция США по отказу от взаимодействия с Россией в сфере предотвращения инцидентов в ИКТ-среде, предусмотренного совместным заявлением президентов Российской Федерации и Соединенных Штатов Америки (2013 г.), а также принятие в 2015 году Стратегии кибербезопасности США, позволяющей вести наступательные кибервойны9.

Вышеизложенное стимулирует активизацию усилий экспертов по поиску рациональных направлений двустороннего сотрудничества в ИКТ-сфере.

Среди множества работ, так или иначе посвященных обсуждению возможных направлений двустороннего сотрудничества, привлекает внимание аналитическая записка РСМД (П.Шариков, М.Смекалова) и американского Института Восток-Запад (Б.МакКоннелл)10, в которой предпринята попытка анализа ситуации в области МИБ и выработки предложений на определенную перспективу.

Поддерживая стремление вышеуказанных экспертов к всестороннему анализу основных факторов, влияющих на выбор направлений такого сотрудничества, можно согласиться с исходной позицией авторов о том, что «текущее состояние российско-американских отношений отличается высоким уровнем недоверия», равно как и с предложением продолжать контакты на уровне экспертного, дипломатического и бизнес-сообществ для достижения компромисса.

 Однако нельзя согласиться с тем, что при формулировании предложений по направлениям российско-американского сотрудничества авторы оставляют без внимания позицию Российской Федерации, изложенную в целом ряде документов стратегического планирования, принятых в последнее время.

Так, по существу, проигнорирована позиция Российской Федерации по вопросу об основных внешних угрозах государственной, экономической и общественной безопасности России, а также угрозах международному миру и безопасности, исходящих из глобального информационного пространства, изложенная в Концепции внешней политики России11. Осталась за рамками исследования закрепленная в этом же документе позиция российского политического руководства по вопросу о необходимости выработки под эгидой ООН универсальных правил ответственного поведения государств в области обеспечения МИБ, в том числе посредством интернационализации на справедливой основе управления информационно-телекоммуникационной сетью «Интернет».

Остались незамеченными многочисленные инициативы России и ее партнеров в сфере МИБ, например представленная секретарем Совета безопасности России Н.Патрушевым еще в 2011 году концепция универсальной Конвенции об обеспечении международной информационной безопасности12.

Кроме того, вызывает недоумение попытка соавтора рассматриваемой работы Брюса МакКоннелла, вице-президента по глобальным вопросам Института Восток-Запад, критиковать российский подход к определению термина «информационная безопасность», который, по его мнению, является излишне широким. «Российское видение кибербезопасности включает защиту от использования информационного пространства для нанесения ударов по России. Так, например, действия госсекретаря США Хиллари Клинтон по защите права на свободу слова и продвижению социальной сети «Твиттер» для высказывания своих политических настроений были восприняты как попытка стимулирования «цветной революции» в России» (данный тезис резко контрастирует с истерией в американском истеблишменте по поводу «мифического» влияния России на американские выборы 2016 г.).

Б.МакКоннелл пытается не замечать инспирированных с участием бывшего госсекретаря США Х.Клинтон «арабской весны», а также целого ряда других «цветных революций», несмотря на то что публикация дипломатической переписки в «Wikileaks» убедительно раскрывает технологию этой, по существу, подрывной работы США в ИКТ-среде. Вряд ли можно прийти к другому выводу, анализируя текст шифротелеграммы посольства США в КНР от 25 января 2010 года13

Трудно согласиться и с тем, что образование так называемой Глобальной комиссии по стабильности киберпространства14 является средством решения всех проблем создания, оценки и разработки рекомендаций, касающихся применения норм, правил и принципов ответственного поведения государств, призванных способствовать обеспечению открытой, безопасной, стабильной, доступной и мирной ИКТ-среды, а также выдвижению предложений по обсуждению в более широком формате.

Ни процедура образования комиссии, ни ее состав не создают оснований для подобных иллюзий. При этом остаются «за кадром» многочисленные инициативы России и ее партнеров в ООН по организации работы для исследования глобальных аспектов стратегической стабильности, в том числе в ИКТ-сфере.

Вызывает сожаление, что российские соавторы записки РСМД не высказали своего мнения на сей счет.

Искусственность данного подхода к выстраиванию повестки дня российско-американского сотрудничества в области МИБ вынуждает авторов настоящей работы предложить свой взгляд на основные проблемы обеспечения МИБ и возможные приоритетные направления сотрудничества России и США в данной области.

По мнению авторов, в современных условиях укрепление российско-американского сотрудничества по-прежнему является одним из ключевых факторов обеспечения международной безопасности вообще и в информационной сфере в частности.

Как показала работа Группы правительственных экспертов ООН по достижениям в области информатизации и телекоммуникации в контексте международной безопасности, в международном экспертном сообществе усилиями в том числе Российской Федерации и ее партнеров сложилось общее понимание необходимости соблюдения международных обязательств, вытекающих из признанных государствами источников международного права: общих и специальных международных конвенций; международного обычая; общих принципов права, признанных цивилизованными народами; судебных решений15

Существует согласие16 и в том, что ИКТ-среда является новым пространством международных отношений. Основными признаками, отличающими ИКТ-среду от традиционных пространств реализации отношений суверенных государств (суши, моря, воздушного пространства), являются:

- искусственный характер ИКТ-среды, образуемой совокупностью средств телекоммуникаций, вычислительной техники, программного обеспечения, функционирующих в системе глобальных цифровых идентификаторов, работоспособность которой поддерживается усилиями прежде всего негосударственных организаций, находящихся в различных юрисдикциях;

- виртуальность процессов применения ИКТ, следствием которой является невозможность непосредственного наблюдения условий возникновения инцидентов в ИКТ-среде;

- трудность определения источников инцидента в ИКТ-среде;

- дестабилизирующие последствия злонамеренного или враждебного использования ИКТ против критически важной инфраструктуры общества, совершения террористических нападений на объекты ИКТ-среды и связанную с ИКТ инфраструктуру;

- использование ИКТ террористическими организациями для вербовки сторонников, финансирования, обучения, подстрекательства и проведения терактов.

Озабоченность американских политиков «мифическим» влиянием других государств на развитие политических процессов в США приближает время признания угрозой МИБ использование ИКТ для вмешательства во внутренние дела суверенных государств, о необходимости противодействия которой Россия и ее партнеры по Шанхайской организации сотрудничества не только заявили в совместном соглашении17, но и дважды - в 2011 и 2015 годах - вносили проекты соответствующих резолюций в ООН18

Из возможных способов обеспечения применимости международного права к ИКТ-среде США выбирают толкование международных обычаев и принципов, не накладывающих на государства дополнительных обязательств по международному сотрудничеству в области предотвращения использования ИКТ в военных целях, а также в области сотрудничества по проблемам предотвращения преступной, в том числе террористической, деятельности.

Соглашаясь с принятием ответственности за предотвращение «использования их территории для совершения международно-противоправных деяний с использованием ИКТ»19, американские эксперты пока не видят необходимости договариваться об установлении границ зон ответственности государств в ИКТ-среде, о процедуре объективизации данных о нарушении международных обязательств государствами, о порядке расследования международных инцидентов в ИКТ-среде на основе взаимодействия национальных Групп реагирования на инциденты информационной безопасности.

Исходя из безусловного приоритета поддержания международного мира, безопасности, создания открытого, безопасного, стабильного, доступного и мирного глобального информационного пространства, крайне важно сосредоточить усилия государств на предотвращении конфликтов в ИКТ-среде и использовании ИКТ для достижения военных целей, а не на их легализацию.

В условиях бурного роста преступности в компьютерной сфере, а также с учетом уязвимостей Industry 4.0 (ожидаемый ущерб от их использования в преступных целях возрастет, как ожидается, с 400 млрд. долл. в 2016 г. до 3 трлн. долл. суммарно к 2020 г.)20 не менее важным становится принятие универсальной Конвенции по противодействию информационной преступности, проект которой представлен Россией в мае 2017 года на VIII Международной встрече высоких представителей, курирующих вопросы безопасности, а также «на полях» 26-й сессии Комиссии ООН по предупреждению преступности и уголовному правосудию21

Международное сообщество могло бы сосредоточить усилия на прогрессивном развитии международного права, на адаптации его к особенностям ИКТ-среды как новой сферы международного сотрудничества.

В основу предложений по приоритетным направлениям российско-американского сотрудничества в области международной информационной безопасности можно было бы положить идею совместного выполнения следующих мероприятий:

1. Подготовка проекта Конвенции по обеспечению международной информационной безопасности, закрепляющей основные подходы к прогрессивному развитию международного права применительно к ИКТ-среде посредством принятия норм, уточняющих содержание международных обязательств государств в ИКТ-среде, процедуру выявления нарушений этих обязательств, определения субъектов, нарушивших международные обязательства, а также процедуры мирного разрешения международных споров, связанных с инцидентами в ИКТ-среде22;

2. Подготовка проекта руководства по применению принципов, норм и правил ответственного поведения государств в ИКТ-среде;

3. Подготовка проекта Конвенции по противодействию информационной преступности;

4. Подготовка проектов дополнений к существующим международным договорам, уточняющих содержание международных обязательств в ИКТ-среде, и прежде всего в контексте предупреждения возникновения международных конфликтов и мирного разрешения международных споров;

5. Подготовка универсального международного договора о порядке отграничения зон ответственности государств в ИКТ-среде и правового закрепления границ этих зон ответственности (пространственных пределов суверенитета государств в ИКТ-среде);

6. Подготовка международных соглашений о порядке расследования международных инцидентов в ИКТ-среде на основе взаимодействия национальных центров реагирования на опасные события в данной среде, а также о порядке приписывания субъектам международного права ответственности за возникновение таких инцидентов;

7. Создание международного органа для рассмотрения международных споров по вопросам безопасности продуктов, реализующих функции ИКТ, а также по вопросам использования ИКТ для вмешательства во внутренние дела суверенных государств.

Для организации работы по перечисленным направлениям стоило бы создать при одной из международных организаций или Комиссии международного права при Генеральной Ассамблее ООН специализированную рабочую группу по подготовке предложений по проектам международных договоров. В состав такой рабочей группы могли бы войти юристы, инженеры и представители силовых структур заинтересованных государств.

Экспертизу проектов документов, подготовленных специализированной рабочей группой, можно было бы осуществлять с использованием потенциала Группы правительственных экспертов ООН по достижениям в сфере информатизации и телекоммуникации в контексте международной безопасности, созываемой Генеральным секретарем ООН по рекомендации Генеральной Ассамблеи ООН, а также в формате двусторонних и многосторонних консультаций.

 1URL: http://kremlin.ru/events/president/news/55882

 2URL: https://ria.ru/politics/20171004/1506134984.html

 3URL: https://ria.ru/politics/20090401/166744761.html 

 4URL: http://kremlin.ru/supplement/1479 (дата обращения: 06.10.2017).

 5URL: http://tass.ru/politika/4458190 (дата обращения: 03.08.2017).

 6URL: https://www.kommersant.ru/doc/3335422 (дата обращения: 06.10.2017).

 7URL: http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/4077772 (дата обращения: 06.10.2017).

 8URL: https://goo.gl/rDCwkQ (дата обращения: 06.10.2017).

 9URL: https://www.defense.gov/Portals/1/features/2015/0415_cyber-strategy/Final_2015_DoD_CYBER_STRATEGY_for_web.pdf (дата обращения: 16.10.2017).

10МакКоннелл Б., Шариков П., Смекалова М. Предложения по российско-американскому сотрудничеству в сфере кибербезопасности / РСМД. Сентябрь 2017. №11 // URL: http://russiancouncil.ru/papers/RIAC-EWI-Russia-US-Cybersecurity-Policybrief11-ru.pdf

11Концепция внешней политики Российской Федерации. Утверждена Президентом Российской Федерации 30 ноября 2016 г. // http://kremlin.ru/acts/bank/41451/page/2

12URL: http://www.scrf.gov.ru/security/information/document112 (дата обращения: 07.10.2017).

13См.: Смирнов А.И., Кохтюлина И.Н. Глобальная безопасность и мягкая сила 2.0. М.: ВНИИГеосистем, 2012. С. 55, 219-226 // URL: https://mgimo.ru/upload/iblock/60a/60ad847142af15b58c4b7ce272d9607c.pdf

14URL: http://cyberstability.org/commissioners/ (дата обращения: 07.10.2017).

15Статут Международного суда. Ст. 38. П. 1.

16Доклад Группы правительственных экспертов по достижениям в сфере информатизации и телекоммуникации в контексте международной безопасности. 22 июля 2015 г., A/70/174.

17Соглашение между правительствами государств - членов Шанхайской организации сотрудничества о сотрудничестве в области обеспечения международной информационной безопасности. Екатеринбург, 16 июня 2009 г.

18URL: http://www.mid.ru/mezdunarodnaa-informacionnaa-bezopasnost/-/asset_publisher/UsCUTiw2pO53/content/id/916241

19Доклад Группы правительственных экспертов по достижениям в сфере информатизации и телекоммуникации в контексте международной безопасности. 22 июля 2015 г., A/70/174. П. 13 С.).

20URL: https://goo.gl/Bg4bnY (дата обращения: 06.10.2017).

21URL: http://www.un.org/russian/news/story.asp?NewsID=27991# (дата обращения: 06.10.2017).

22Крутских А.В., Стрельцов А.А. Международное право и проблемы обеспечения международной информационной безопасности // Международная жизнь. 2014. №11.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396234 Анатолий Смирнов, Анатолий Стрельцов


Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396232 Габор Штир

Мир за гранью правды

Габор Штир, Обозреватель венгерской газеты «Мадьяр немзет»

Хотя Д.Трамп обязан своей победой отнюдь не широкому распространению фейковых новостей, отчаяние западного либерального мира привлекло внимание к этому явлению.

Редакция Оксфордского толкового словаря выбрала словом 2016 года выражение «post-truth», которое можно перевести и как «постправда», и как «постистина». Здесь речь идет о капитуляции истины перед целой чередой так называемых «правд». По определению британских лингвистов, выражение означает такое положение дел, когда общественное мнение формируют не объективная картина мира, факты, а эмоции или личные предпочтения. И если пойти дальше, то явлением года можно считать сфабрикованные новости, «утки», ложную информацию, «fake news». Герой года - не кто иной, как интернет-тролль, который, по мнению многих, выиграл президентские выборы в США, победил в ходе голосования по выходу Великобритании из ЕС и вместе с хакерами вошел в передовой отряд Кремля в так называемой гибридной войне.

В последние годы, несомненно, размываются границы между правдой, реальностью и вымышленными событиями, псевдоправдой. Формируется мир, который во всех смыслах гораздо менее предсказуем, чем в эпоху холодной войны: если раньше речь шла о противостоянии двух полюсов, то сегодня необходимо согласовывать интересы большего количества игроков, что лишь способствует неопределенности. Образуются ситуативные блоки, союзы, в переходный период международные отношения становятся турбулентными, а набирающая в нынешних обстоятельствах вес дипломатия начинает терять свойственную ей дискретность.

Темные стороны глобализации становятся все очевидней, в противовес им все громче звучат голоса национальных государств, набирают обороты регионализация, локализация. Традиционные политические партии уже не находят подходящих и достоверных ответов на вызовы времени. Технологическая революция, диджитализация и роботизация лишь способствуют усилению неопределенности. Страх, возникающий в ситуации, когда теряются точки опоры, а отношения становятся все более хаотичными, ведет к росту популизма. Как люди, так и государства по всему миру все меньше уважают друг друга. «Переходное время» переписывает не только основы личной жизни, но и повседневные нормы поведения, существовавшие по сегодняшний день глобальные законы уходят в небытие.

В этом мире за гранью правды растут возможности для манипуляции. В то же время даже сами политики западного мира теряют контроль над развитием событий. Все чувствуют этот кавардак, ложную сущность мира, но в отсутствие альтернативы такое абнормальное состояние все больше воспринимают как норму.

В мире, предлагающем все меньше опор, личность забивается в свой угол, зачастую связываясь с внешним миром лишь через Интернет. Всемирная сеть посредством алгоритмов «Фейсбука», «Твиттера», «Гугла» почти незаметно, лишая альтернативы, загоняет человека в свою норку, в информационный пузырь. В то время как радио, телевидение дают возможность переключить канал, «Твиттер» и «Фейсбук» - нет. Поэтому-то для многих в Америке оказался большим сюрпризом тот факт, что, помимо их маленького либерального пузыря, существует совсем другой мир, который голосует за Д.Трампа.

Еще один пример: одна часть немецкого общества абсолютно не понимает, что многие окружающие люди думают о миграционном кризисе то же, что и венгерский премьер-министр В.Орбан. Равно также сторонники «Болотной площади» никак не могут понять, почему большинство россиян плачут от радости, слыша новость о возвращении Крыма, а популярность В.В.Путина взлетает до небес.

СМИ и раньше не были чисты, в то же время, без сомнения, новости фильтровали лучше. Журналисты, редакторы более ответственно выполняли роль «стражников», чем их сегодняшние преемники, которых, по всей видимости, неслучайно все чаще называют не журналистами, а сотрудниками средств массовой информации. Интересно, что делают это те самые политики, которые несут серьезную ответственность за сложившуюся сегодня ситуацию, когда машина политической коммуникации подминает под себя абсолютно все.

К причинам также можно отнести «размывание» профессии и, конечно же, экспансию Интернета и социальных сетей сродни реальному информационному взрыву. Хотя фальшивые новости существуют с самого начала вещания, разница заключается в скорости их производства и распространения. Если ты не хочешь отставать в этой гонке, то нужно быть очень быстрым, а читатели делятся друг с другом недостоверными статьями, даже не читая их. Осведомленность людей снижается, ведь социальные сети представляют собой единственный источник информации. Многие люди просто не способны почувствовать разницу между правдой и ложью. Например, согласно недавнему исследованию Стэнфордского университета, большинство школьников «клюет» на поддельные новости1.

Вряд ли тема фейковых новостей выступила бы на первый план, если бы не победа Д.Трампа, «положившая на лопатки» западный либеральный мир. И, конечно же, если бы не информационная война, которая ведется не просто на глобальном политическом уровне, но просачивается и в нашу каждодневную жизнь. Обострение противостояния между Россией и Западом привело к тому, что это явление достигло своего апогея. Сейчас мы находимся на том этапе, когда во всех проблемах западной либеральной элиты обвиняют победившего в незримой войне, сумевшего напугать врага изнутри В.В.Путина.

Кремль, как утверждают, выиграл для Д.Трампа выборы, воруя данные, избирательно публикуя добытую хакерами информацию, фабрикуя и распространяя ложные новости, формируя армию троллей, баламутящих западное общественное мнение, чтобы потом легко и просто разделаться с Европейским союзом. Европейский парламент, уравняв Москву и «Исламское государство» (запрещенное в России), принял план действий для нейтрализации «российской пропаганды». Радио «Свободная Европа» со штаб-квартирой в Праге, финансируемое американским Конгрессом, запустило 24-часовое русскоязычное кабельное, спутниковое и цифровое вещание. Конечно, в этом случае речь идет не о пропаганде, а всего лишь о распространении «правдивых новостей» в противовес дезинформации.

Немецкое правительство также объявило войну против «российского информационного влияния», создав из этих соображений «специальный пражский отряд». В случае поражения А.Меркель прозападные СМИ узрели бы в происходящем руку Москвы, как было бы и при победе М. Ле Пен. В ходе французской предвыборной кампании Э.Макрон разыграл «русскую карту» (мол, «на Бога надейся, а сам не плошай»), запретив доступ на свои мероприятия медийным компаниям «RT» и «Sputnik». После выборов в Германии мейнстримовские СМИ обсуждали лишь одну тему: почему Путин не ввел армию троллей и хакеров. Все эти потуги вызывают улыбку. Скоро мы уже не будем удивляться, если Кремль обвинят в затяжной зиме или поражении любимой футбольной команды.

В то же время все предпочитают замалчивать тот факт, что, по сути, «RT» - это копия «Голоса Америки» или «Deutsche Welle» и в отличие от многих порталов, действительно распространяющих фейковые новости, всего-навсего отображает реальность с российского угла. Новость о том, что в прошлом году задержали англичанина, совершившего хакерскую атаку на «Deutsche Telekom», намеренно не распространяется, ведь по факту она является веским контраргументом против всех обвинений в том, что за интернет-атаками стоит Москва. В англосаксонской прессе, «полоскающей» направленную якобы на разделение Европы политику Кремля и стремящейся к объективности и достоверности, не разлетаются на цитаты слова назначенного на пост посла США в одной из европейских стран о том, что Вашингтон больше не заинтересован в нынешней форме европейской интеграции и нацелен на развитие двусторонних связей с европейскими странами.

Очень странным представляется и то, что Берлин или Париж поднимают шумиху из-за любой информации, появляющейся на медиаресурсе «Sputnik News», в то время как французские и немецкие новостные порталы американской компании «Breitbart» не утруждают себя предоставлением доказательств. Этот ряд можно продолжать до бесконечности, приводя в пример критику, появившуюся в одной из статей издания «Der Spiegel», в адрес министра иностранных дел Германии Г.Зигмара в связи с его интервью «RT»2.

Но не будем забывать о наемниках (дез-)информационной войны в киберпространстве - троллях. Речь идет о широко распространенном явлении, в то время как западная пресса фокусируется на армии троллей В.В.Путина. Возможно, потому что это что-то новенькое. А о своих они уже забыли? Или об этом нельзя писать?

Согласно мнению «хорошо осведомленных», российские службы безопасности еще в начале 2000-х сформировали группы комментаторов. Позже в СМИ стали появляться доказательства. Таким образом, в 2013 году одна группа хакеров обнародовала данные о том, что в петербургском «Агентстве интернет-исследований» работает более 600 людей, чья основная задача - написание комментариев. Среди них есть и блогеры, которым необходимо вести шесть аккаунтов в «Фейсбуке», где ежедневно публикуется в среднем по три поста.

Недавно просочилась информация про работу так называемой «фабрики троллей». Так, дескать, у профилей и сообществ в соцсетях, созданных троллями, было 6 млн. подписчиков. Посредством рекламы и перепостов материалы троллей - например, в сентябре 2016 года - охватывали порядка 20-30 млн. людей. Пачками публикуются материалы о российских хакерах, «обеспечивших победу Д.Трампу». Безусловно, они существуют, равно как и у других стран. Интересно то, что в то время как сейчас все записывают на счет русских, румын Лазар Марчел, известный как «Гуччифер», взломавший коды известных американских политиков и опубликовавший их переписку, попал в тюрьму, получив 52 месяца тюремного заключения по приговору федерального суда Александрии (штат Вирджиния)3.

В Китае количество оплачиваемых комментаторов составляет уже 2 миллиона, у них есть даже свое имя - «50-центовая партия». Название связано с тем, что участники интернет-форумов получают 50 центов за один пост или комментарий. В апреле этого года исследователи Гарвардского университета сделали интересное открытие4. Они изучили 43 800 комментариев режимной партии и пришли к выводу, что 99,3% написаны служащими правительственных институтов, которые начинают свою активность в политически чувствительные периоды, как, например, во время заседаний Коммунистической партии, в период беспорядков или даже в праздничные дни.

Согласно данным исследования, в китайском сегменте Интернета ежегодно рождается 488 млн. пропагандистских сообщений. Несколько тише слышны в Европе удары по клавиатуре украинских троллей, которые сконцентрированы в первую очередь на российско-украинском конфликте. Сначала борьба велась посредством дезинформирующих порталов, а в 2015 году Министерство информационной политики Украины создало свою армию троллей для «распространения правды». В это время «майданские» хакеры угрожали гражданам больших городов России информацией о заложенных бомбах. Это почему-то не вызвало возмущения мейнстримовских западных СМИ.

В Израиле также активно используются тролли для распространения позитивных новостей, а также «верного» толкования проправительственной политики и палестинского вопроса. «Нам нужно объединить усилия, чтобы объяснить, что у нас есть законное право находиться на этой территории, в Израиле», - мотивировал необходимость создания такой группировки израильский политик Дов Липман четыре года назад изданию «The Jerusalem Post»5.

Не гнушается использовать этот инструмент и глава турецкого правительства Р.Т.Эрдоган. Его партия - «Партия справедливости и развития» - в ответ на оппозиционные волнения в 2013 году создала отряд из 6 тыс. человек, работающих в социальных сетях, который получил название «Новое турецкое цифровое ведомство». Так и Х.Клинтон в ходе предвыборной гонки устала от того, что о ней пишут много плохого, и в качестве ответного удара выделила на соответствующую информационную работу 1 млн. долларов. Правда, эта новость не пошла в мир. Безусловно, речь идет не только о скучающих подростках, в этой сфере заняты журналисты, блогеры, PR-специалисты и дизайнеры.

Суть в том, что «благотворная» работа троллей, связанная с политикой или «всего лишь» портящая будничную коммуникацию, хорошо показывает, что всем тем, кто когда-то видел в появлении Интернета проявление демократии в чистом виде, пришла пора разочароваться. Быстро появились заинтересованные в том, чтобы прервать вразумительный диалог, а политики сразу нащупали возможности для манипуляции.

Все эти примеры показывают, что есть хорошие тролли и плохие, пропаганда и правда. Все зависит от того, откуда мы смотрим. Вспышка гнева, направленная на «русскую пропаганду», появилась потому, что американская либеральная элита не может принять тот факт, что Москва встает на ноги. Кремль - хоть и с огромным опозданием - понял важность так называемой «мягкой силы». И это не измеряется исключительно Пушкиным, Достоевским, Чайковским, Шнуром, Исинбаевой и популяризацией русского языка.

Так же, как и у других наций, у русских есть тролли и хакеры. И что больше всего задевает противников Москвы, так это то, что русские каналы, предлагающие альтернативную трактовку, развернутые, как и CNN, по всему миру и набирающие популярность, отвоевали у США монополию на информацию. В эту борьбу включился и Китай, новые, отличные от мейнстримовских, информационные каналы появляются на Ближнем Востоке, пусть медленно, но, может, и Европейский союз обретет свой голос. Пока только Центральная Европа сменила риторику, отойдя от евроатлантических, либеральных, прозападных настроений, но и этот новый, правда, зачастую срывающийся голос, нарушающий время от времени профессиональные законы, поскольку представляет собой альтернативу, резко выделяется из всего хора.

Общая картина такая же, как и в геополитике. Россия - во многих смыслах копируя инструменты прошлых соперников - действительно вернулась в строй глобальных сверхдержав, нарушив монополию Запада. Россия, как и любая сверхдержава, хочет участвовать в международных процессах. А это нарушает интересы других держав, о которых Запад вслух не говорит, ссылаясь на ценности, которых не придерживается сам. «Это вопрос выбора ценностей. Я не хочу утверждать, что США и Европа все делают хорошо, но я не могу быть настолько прагматичным, чтобы принимать от России все. Во внешней политике речь идет, безусловно, об интересах сторон, но воспринимать это надо как боксерский бой. Удары наносятся внутри ринга, иногда они очень сильные, но ринг ограничен ценностями. Основной вопрос заключается в том, изменился ли контур ринга», - сформулировал общепринятый на Западе взгляд венгерский эксперт в области политики безопасности6.

К тому же среди сверхдержав есть своего рода рейтинг, в котором Россия стоит на третьем месте после США и Китая. Многие считают, что место Москвы ниже, чем ее активность. Им не нравится, что Россия, ВВП которой на текущий момент равнозначен испанскому, показывает результаты выше своих сил. Шокирует соперников Москвы и то, что традиционно рефлективная российская внешняя политика в последние два года была показательно креативнее, чем внешняя политика других крупных игроков.

Геополитические успехи России - Украина, Крым, Сирия и т. д. - мешают реализации интересов Запада, а видение мира под другим углом нарушает ставшее привычным ощущение комфорта, оттого и непростительно. Именно поэтому в ответ Запад стремится обесценить все, что говорит Москва, клеймя всю коммуникацию, без исключения, как пропаганду. Все твердят о дезинформации, когда Москва всего лишь пытается осветить события с другого угла. И поскольку мы живем в мире, где трактовка играет первостепенное значение, в глазах Запада это непозволительно.

Самая большая проблема заключается в том, что такой подход отвлекает внимание от действительных причин. Пока политики от Х.Клинтон и Д.Трампа до А.Меркель называют фейковыми новостями всю неудобную информацию, за большинством поддельных новостей, наряду с профессиональными причинами, стоят деньги. Толпа «клюет» на самые грязные вещи, увеличивая тем самым доход от рекламы. В надежде на эту прибыль отрасль перешла к распространению поддельных новостей. В охоте за этим «уловом» значительная часть мейнстримовских порталов приспосабливается к спросу, отодвигая профессиональную этику и отдавая предпочтение темам, которые привлекают читателей. Коммерческие вопросы появляются в броских, зачастую очевидно поддельных заголовках, все дальше отодвигая порог раздражения читателя и все ниже опуская качество материала.

Помимо изменения привычек потребления информации - его наиболее показательно отразила американская предвыборная кампания, - мейнстримовские СМИ борются с кризисом доверия, что в искаженном медиапространстве также приводит читателя на страницы порталов, распространяющих фейковые новости. Просто не надо удивляться, что в этом бардаке политика также находит возможности.

В итоге можно заключить, что журналистика во всем мире стоит перед огромными вызовами. Как прозвучало на одной из конференций по вопросам СМИ, прошедшей в Будапеште, медиамагнаты «Гугла» и «Фейсбука» все больше перенимают роль традиционных издательств, они устанавливают прямую связь с читателями и между читателями7. Это создает новый тип конкуренции в отношении традиционной прессы.

В Венгрии, согласно опросу британской компании «YouGov», 68% респондентов используют в качестве источника новостей социальные медиа, 74% - телевидение, 24% - радио, 20% - печатные издания8. Появление социальных СМИ в качестве основного источника информирования представляет собой проблему, поскольку эти страницы являются первоисточниками фейковых новостей и платформами их распространения.

Замена человеческих ресурсов автоматизированными средствами настигла и журналистику, редакторов все чаще заменяют алгоритмы. Отчасти это связано и с тем, что новости «clickbait» популярны в кругу онлайн-пользователей по причине коммерческой выгоды. Эта тенденция во многом способствует распространению псевдо- или наполовину правдивых новостей. Изменившаяся информационная онлайн-площадка изобрела понятие «эхо камеры» («echo chamber»), что является самым большим парадоксом социальных СМИ: сообщество создается таким образом, что оно изолирует и отчуждает.

Спорный вопрос: чем являются общественные интернет-платформы с точки зрения юридической ответственности - медиакомпаниями или IT-компаниями? Важность вопроса заключается в том, что гигантские платформы, которые являются первостепенными источниками информации во все большем количестве стран, могут остаться нерегулируемыми, то есть в случае возникновения правонарушения последует минимальная ответственность. Этот нерешенный вопрос также создает невыгодную ситуацию для традиционных СМИ.

Как говорится в исследовании, подготовленном для вышеупомянутой конференции, бесконечное множество общедоступных материалов, а также новые методы распространения новостей ведут к кризису доверия в отношении журналистики9. Помимо вышеназванного, есть и другие факторы, которые неблагоприятно влияют на журналистику в онлайн-сфере. Тот факт, что кто угодно может стать журналистом, значительно ослабляет прессу, как и ее репутацию достоверного и первостепенного информатора.

Журналистика и ее «контролирующая» роль уже совсем не такая общественно признанная и легитимная, как было до появления информационной онлайн-среды. Усложняет положение прессы и ощутимое влияние экономического кризиса 2008-2009 годов, который привел большинство стран к экономическому ослаблению медиарынка, закрытию бесчисленного количества компаний и безработице в кругу журналистов. В тех редакциях, где борются за существование, качественная журналистика отходит на второй план, поскольку обоснованная, объективная и взвешенная подача новостей не обеспечивает стабильный круг читателей, а поэтому не важна в глазах собственников.

Хотя распространение ложных новостей - не новое явление, никогда такого внимания ему не уделялось, как в период до и после американских выборов 2016 года. Согласно докладу Reuters в 2017 году, доверие к медиа сильно зависит от распространения и влияния фейковых новостей. В то же время, по мнению его составителей, основная причина снижения доверия к СМИ объясняется глубокой политической поляризацией и политической предвзятостью игроков мейнстримовской медиасферы, а вовсе не изобилием фейковых новостей.

«Ничто не вечно под луной». Мы только сейчас при помощи политики с удивлением открыли глаза на происходящее. В то же время французский философ Г.Дебор еще в середине 60-х годов ХХ века в книге «Общество спектакля» точно описал общественно-коммуникативные отношения будущего10. Как сформулировал Г.Дебор, «если мир перевернуть с ног на голову, истина в нем станет ложью. Образы, оторванные от различных аспектов жизни, теперь слились в едином бурлящем потоке, в котором былое единство жизни уже не восстановить. Реальность, рассматриваемая по частям, является нам уже в качестве собственной целостности, в виде особого, самостоятельного псевдомира, который можно лишь созерцать.

Все образы окружающего мира собрались в самостоятельной вселенной образов, насквозь пропитанной кичливой ложью. Спектакль вообще, как конкретное отрицание жизни, есть самостоятельное движение неживого. Спектакль, это непрерывное рассуждение, ода существующего порядка о самом себе, его хвалебный монолог. Это автопортрет власти в эпоху тоталитарного управления условиями существования. Но спектакль не есть необходимый продукт технического развития, рассматриваемого, конечно, как естественное развитие. Напротив, общество спектакля - это форма, которая сама выбирает свое техническое содержание».

Этот «спектакль» с нашим участием длится с конца 1980-х годов, а сегодня он достиг своего апогея. В этом мире за гранью правды важнее то, что пишет пресса, а не сама правда, все более размытой становится граница между истиной и ложью.

 1Fiona Macdonald: Bad News: 80% of Students Can’t Tell the Difference Between Real and Fake News. 7 dec. 2016 // http://www.sciencealert.com/bad-news-study-finds-80-of-students-can-t-tell-the-difference-between-real-and-fake-news

 2Der Spiegel befragt Sigmar Gabriel über sein «umstrittenes» Interview beim russischen Propagandainstrument Deutsch RT // http://www.spiegel.de/politik/deutschland/sigmar-gabriel-gibt-angela-merkel-mitschuld-am-aufkommen-der-afd-a-1167451.html

 3Letöltendőt kapott Amerikában a hírhedt román hacker // https://kronika.ro/kulfold/letoltendot-kapott-amerikaban-a-hirhedt-roman-hacker/print)

 4Gary King, Jennifer Pan, Margaret E. Roberts. How the Chinese Government Fabricates Social Media Posts for Strategic Destruction, not Engaged Argument. 2017. 9 April // http://gking.harvard.edu/files/gking/files/50c.pdf

 5Invasion of the troll armies: Social media where the war goes on // https://www.theguardian.com › Media › Social media

 6«Egyik hatalom sem akar világháborút» Interjú Tálas Péterrel // https://mno.hu/hetvegimagazin/talas-peter-egyik-nagyhatalom-sem-akar-vilaghaborut-1383390

 7A média és a politika új viszonya Magyarországon Friedrich Ebert Stiftung, Political Capital. 4 okt. 2017.

 8Reuters Institute Digital News. Report 2017

 9Szicherle Patrik. Wessenauer Veszna: A média és a politika új viszonya Magyarországon // http://www.politicalcapital.hu/pc-admin/source/documents/FES_PC_A_media_es_a_politika_uj_kapcsolata%20_171004.pdf

10Debord Guy La société du spectacle. Buchet-Castel, 1967.

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > interaffairs.ru, 23 ноября 2017 > № 2396232 Габор Штир


США. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 ноября 2017 > № 2393230 Михаил Коростиков

Доктрина медоеда. Как африканский барсук стал моделью для российской внешней политики

Михаил Коростиков

Доктрина медоеда должна убедить конкурентов Москвы в том, что выгоды от посягательства на ее интересы будут куда меньше, чем потенциальный ущерб. А пытаться повлиять на внутреннюю политику России совершенно бесполезно. Единственный выход – признать за Москвой ряд интересов и договариваться. И Кремль действительно постепенно получает то, что хотел: признание в качестве очень опасного противника

Внешнюю политику России последних лет часто ругают даже те, кто разделяет ее основные постулаты. Главная претензия – отсутствие стратегического расчета, плана на ближайшие хотя бы десять лет. Россия, говорят критики, действует ситуативно и тактически, просто реагируя на прилетающие удары судьбы и постепенно теряя силы.

В качестве примера «правильно» выстроенной внешней политики обычно приводят Китай, якобы имеющий стратегию на ближайшие пятьдесят лет. Это, конечно, не так – китайские планы проработаны примерно на уровне «стать сильными к 2035 году и богатыми к 2049 году». А сейчас, в 2017-м, Китай борется сразу с несколькими тяжелыми кризисами, начиная от долгового и заканчивая «кризисом ожиданий» внешнеполитических партнеров, не получивших триллионы долларов льготных кредитов в рамках «Пояса и Пути».

А вот в России за последние три года как раз сложилась полноценная внешнеполитическая стратегия, которую условно можно назвать «доктриной медоеда» по аналогии с принятой в Сингапуре в годы холодной войны «доктриной ядовитой креветки». Она, напомню, постулировала, что Сингапур слишком маленькое государство, чтобы предотвратить захват своей территории более крупным соседом, но зато может сделать военные и материальные затраты на оккупацию настолько высокими, чтобы никто об этом и не помышлял.

России захват ни одним из соседей не угрожает: в XXI веке все уже давно перешли от физической оккупации территории к другим формам порабощения. Например, экономическому контролю или созданию у целевого государства марионеточного правительства. Именно этого и опасаются российские власти, приняв на вооружение в отношениях с Западом повадки африканского барсука-медоеда, по праву считающегося одним из самых умных и опасных животных в мире.

Ключевые черты этого зверька – невероятная для его размеров сила, живучесть и мстительность. Благодаря не до конца изученным способностям к регенерации, медоед может переработать даже яд кобры, полежав после смертельного укуса всего час в отключке. Небольшие медоеды нападают на зверей, на которых им на первый взгляд не стоило бы нападать, учитывая разницу в весовых категориях: львов, тигров и даже аллигаторов. Убить их, конечно, не удается, но прогнать со своей территории получается почти всегда, в чем легко убедиться, посмотрев многочисленные ролики в ютьюбе. Наконец, у медоедов прекрасная память: обидевших их людей и животных они запоминают надолго и стараются всеми возможными средствами испортить им жизнь.

В поведении этих зверей нетрудно увидеть черты внешней политики России последних трех-четырех лет. Она выполняет пять основных задач. Первая – показать, что Россия на международной арене выступает в сверхтяжелой весовой категории, играя в одной лиге с США и ЕС и даже опережая, например, Китай.

Москва может сформировать собственный торговый блок (Евразийский союз), начать конфликт (Украина), стать ключевым участником в уже начатом (Сирия) и не боится идти на конфронтацию с самыми серьезными противниками. При этом бюджет России ($233 млрд в 2016 году) смехотворно (в 14 раз) меньше американского ($3,3 трлн) и несуразно (в 32,3 раза) – суммарного бюджета стран ЕС (€6,4 трлн). Военный бюджет различается не так сильно, но тоже на порядок: по данным SIPRI на 2016 год, у США он равен $611 млрд, у стран ЕС – €199 млрд (2015 год по данным EDA), у России – $69 млрд.

Все это не важно, говорит руководство России, бить мы вас будем, если что, не долларами и евро, а зарядами ТОС-1 «Буратино». Финансовые показатели ничего не значат, военно-политический потенциал России намного выше экономического.

Вторая задача – продемонстрировать, что Россия при желании может осложнить жизнь всем, кому захочет. США требуют отстранить Башара Асада от власти? Извините, нет. ЕС хочет решить украинский конфликт в пользу Киева? И снова нет, извините.

Вместо этого получат денег ультраправые и ультралевые партии, которые в условиях продолжающегося кризиса и так имели неплохие шансы на успех. Могут ли они добиться власти? Вряд ли. Заставляют ли их успехи нервничать традиционных политиков? Безусловно. Вступая с нами в конфронтацию, говорит Москва, вы создаете себе головную боль на многие годы вперед. Мы будем осложнять вам жизнь, заматывать все ваши инициативы, расшатывать внутриполитическую обстановку, пользуясь уязвимостью демократии. Если оно вам надо – вперед, но оно вам действительно надо?

Третья задача – начать создавать в международных отношениях собственную повестку, и Москва ее действительно создает. Российскую внешнюю политику долго обвиняли в пассивности, в том, что она только реагирует на действия других, но сейчас она очевидно перешла в контрнаступление.

Реальное или предполагаемое вмешательство Москвы в политический процесс десятка стран стало главной темой всех СМИ стран Европы и Северной Америки. И пусть практические результаты такого вмешательства там, где оно вообще было, скорее всего, минимальны, но истерика западных политиков создает впечатление всемогущества Кремля и его способности влиять на политический процесс в куда более экономически развитых странах.

Результат – на американских демонстрациях против Дональда Трампа протестующие стоят с плакатами на русском языке, призывая нас «забрать своего Трампа обратно в Россию». Могли ли мы о таком мечтать в 2000-е годы? Это ли не формирование повестки?

Четвертая задача – показать, что Россия обладает серьезными возможностями в самых передовых видах противоборства: информационной войне и противостоянии в киберпространстве. Бюджеты телеканала RT на фоне западных коллег просто смешны: $323 млн против, к примеру, $6,6 млрд (доходы канала в 2015–2016 годах) у ВВС. Аналитики подчеркивают сверхмалый охват аудитории RT (ни в одной стране ЕС он не покрывает более 2% аудитории), но зачем тогда создаются на уровне Евросоюза и отдельных стран Европы бесконечные «комиссии по борьбе с дезинформацией»?

В киберпространстве все еще хуже: всемогущие российские хакеры якобы взломали американские выборы, Бундестаг, Минобороны Дании и, судя по последним заявлениям, помогли устроить брекзит. Имена якобы администрируемых ГРУ и СВР группировок хакеров Cozy Bear и Fancy Bear стали нарицательными. Эффект на затраченную единицу ресурса у России просто огромен.

Наконец, пятая задача. Москва хочет показать, что совершенно нечувствительна к реакции населения на собственные действия. Конфликт с Украиной осложнил жизнь бизнесменам и тем, у кого там живут родственники и друзья? Неинтересно. В Москве идут протесты против Владимира Путина? Без разницы. Госкомпаниям и многим случайно подвернувшимся фирмам перекрыли кредитование? Перебьются, нечего вражеские деньги брать.

Кремль демонстрирует, что санкции как явление на него не действуют: все издержки будут переложены на население, которое участия в политическом процессе не принимает. Чиновники из санкционных списков по-прежнему будут вести жизнь арабских шейхов и покупать в Лондоне вино в магазине у Чичваркина.

Эта стратегия медоеда имеет две конечные цели. Во-первых, убедить всех конкурентов Москвы в том, что выгоды от посягательства на ее жизненные интересы будут куда меньше, чем потенциальный ущерб. Россия ничего не забывает, не прощает, крайне умело обходится с очень ограниченными ресурсами и совершенно не боится контратак.

Во-вторых, пытаться повлиять на внутреннюю политику России, особенно через «спонсирование демократии», совершенно бесполезно. Народ в России от государства отделен, поэтому договариваться нужно с элитами. Они могут быть вам неприятны, но «география – это судьба», и единственный выход – признать за Москвой ряд интересов и попытаться установить конструктивные отношения.

С внешнеполитической точки зрения стратегия медоеда очень эффективна: при крайне скромных, по мировым меркам, затратах (денег нет, и все это знают) она производит мощный и долгосрочный эффект. Более того, жадные до трафика с «русской угрозы» западные СМИ сами помогают России, раздувая незначительные истории (типа покупки российскими троллями рекламы в фейсбуке в преддверии выборов или встреч политиков с российским послом в США) до масштабов комиксов о Джеймсе Бонде.

В результате политический класс в России постепенно получает то, чего хотел: признание в качестве очень опасного противника. Легко угрожать войной Хусейну или Каддафи. Намного сложнее огромной и вооруженной передовыми методами противоборства России, власти которой готовы «отстаивать национальные интересы» до последнего русского.

Минусы у доктрины медоеда, впрочем, тоже есть. Это стратегия выживания, а не развития. Она не имеет никакого отношения к привлечению инвестиций, улучшению бизнес-климата, созданию позитивного образа России, модернизации экономики и прочим скучным вещам. Она позволяет «обеспечить суверенитет», понимаемый как полная автономия элиты страны от внешних и внутренних влияний.

С точки зрения экономики России необходимо сотрудничество с Западом (он единственный в мире источник модернизации), но для этого требуется пойти на определенные уступки, а значит – потерять полную автономию в принятии решений. Это угрожает положению российской элиты, а значит – неприемлемо.

Кроме того, успех многих составных частей доктрины медоеда основан на эффекте «тумана войны», то есть недостатка у противников России информации о ее целях и предпринимаемых ею действиях. К сожалению, с течением времени этот туман рассеивается, оппоненты учатся распознавать и даже прогнозировать ходы Москвы, эффективность подхода падает. Западные спецслужбы привыкают вычислять троллей и хакеров, а обвиненные в связях с Москвой политики выбывают из гонки все раньше и получают на выборах все меньше.

Наконец, против Москвы играет институциональная память Запада, как минимум 70 лет видевшего в России смертельного врага. Генералы НАТО расконсервируют бункеры, достают с полок планы времен холодной войны и облегченно выдыхают: слава богу, можно снова воевать по картам с Россией, отложив решение реальных проблем на потом. Мигранты, исламский терроризм, имущественное расслоение, депопуляция и политическая апатия населения подождут: нужно провести по всему ЕС семинары «противодействие телеканалу Russia Today» и подумать, как защитить Польшу от российских танков.

Доктрина медоеда вполне способна заставить партнеров России ее уважать. Но по-настоящему она принесет стране процветание только в том случае, если будет частью более широкой стратегии. Страх, который сеет нынешняя внешняя политика России, должен трансформироваться в уважение, а не в желание выставить вокруг РФ карантин и как можно меньше взаимодействовать с русскими.

США. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 17 ноября 2017 > № 2393230 Михаил Коростиков


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 17 ноября 2017 > № 2391341 Джон Маклафлин

Почему Путину вновь и вновь удается перехитрить Трампа

Джон Маклафлин | Politico

"Когда встречаются "искусство сделки" и КГБ, победа всегда останется за КГБ", - пишет в Politico Джон Маклафлин, в прошлом и.о. директора ЦРУ и заместитель директора ЦРУ. Таким образом он комментирует встречу президентов Путина и Трампа во Вьетнаме, когда Путин заверил, что Россия не вмешивалась в президентские выборы в США, а Трамп первоначально заявил, что верит Путину. Попутно Трамп назвал "продажными политиканами" людей, которые руководили американскими разведслужбами в президентство Обамы.

Маклафлин пытается проанализировать эту ситуацию.

Во-первых, если доклад разведки был подготовлен под руководством людей, которых Трамп считает "продажными политиканами", а сам Трамп "искренне называет расследование в отношении России "мистификацией", то вполне логично, что он сомневается в выводах [американской] разведки и чувствует в опровержениях Путина эхо своей позиции".

"Во-вторых, либо президент невероятно наивен и несведущ, либо Путин - поразительно хороший оперативник, обученный КГБ, либо то и другое сразу. Умение вводить в заблуждение - часть мастерства разведслужб, но в российской разведке и внешней политике оно практикуется лучше, чем где бы то ни было", - считает автор.

"Президент не понимает: не зазорно говорить русским, что вы знаете, что они лгут", - считает автор. "Мне приходилось лично передавать в Москве жесткие заявления от имени американского правительства, когда я знал: нам известно, что это правда, но Россия будет это отрицать. Лучше всего разъяснить это решительно - "деловым" тоном, как выражаются дипломаты - и двинуться дальше", - говорится в статье.

"В-третьих, Трамп преступил важную черту, обрушив личные нападки на бывших руководителей разведслужб", - пишет автор, предостерегая, что сотрудники разведслужб будут обескуражены.

"В-четвертых, чем дольше президент будет запутывать вопрос о российском вмешательстве, тем меньше вероятность того, что мы примем меры, которые срочно необходимы для защиты от новых атак на нашу избирательную систему и другие аспекты нашей политической жизни", - пишет автор.

"И наконец, самое прискорбное: президент прав, полагая, что нам придется сотрудничать с Россией в некоторых сферах взаимных интересов", - пишет автор. Но, на взгляд Маклафлина, пока Трамп не откажется от своего нынешнего отношения к Путину, мало кто поверит в действенность его "искусства сделки".

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 17 ноября 2017 > № 2391341 Джон Маклафлин


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 ноября 2017 > № 2388880 Николас Гвоздев

Политика новой администрации США в отношении России: после года президентства Трампа эксперты обсуждают успехи, неудачи, а также направление дальнейшего движения

Прошел год с того момента, когда Дональд Трамп был избран президентом Соединенных Штатов. Имея в виду эту веху, мы задали некоторым ведущим американским экспертам по России два вопроса: Каковы были самые большие провалы и самые большие успехи политики администрации Соединенных Штатов в отношении России? Какими будут ваши главные пять рекомендаций для следующего года? Вот что они сказали.

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), Russia Matters, США

Пока трудно говорить о каких-то успехах политики администрации Трампа в отношении России. Несмотря на риторику предвыборной кампании, никаких «сделок» не было заключено в области американо-российской сотрудничества по поводу борьбы против терроризма, окончания гражданской войны в Сирии, решения вопроса о ядерном вызове Северной Кореи или отношений с Ираном. Американо-российские переговоры по поводу разрешения кризиса на Украине — это непосредственная причина продолжения режима западных санкций против России — ни к какому результату не привели.

В то же время американский президент возражает против более конфронтационного подхода к России, к которому его призывают многие в конгрессе США, в том числе люди из его собственного истеблишмента в области национальной безопасности. Дональд Трамп неохотно подписал документ об ужесточении санкций в отношении России и не помешал реализации одобренных администрацией Обамы планов по усилению восточных рубежей НАТО, однако он не стал рассматривать несколько документов, прежде всего относящихся к дальнейшему ужесточению антироссийских мер. Речь идет, прежде всего, о наказании третьих сторон за их экономическое и военное сотрудничество с Кремлем, а также о поставках американского оружия на Украину.

Пока отсутствие позитивных сдвигов и успехов в американо-российских отношениях не привело к значительному стратегическому провалу для Соединенных Штатов — хотя недавнее привлекшее к себе внимание укрепление отношений России с предполагаемыми союзниками Соединенных Штатов (в частности, с Турцией и Саудовской Аравией) и попытки укрепить связи с Ираном и Китаем направлены на то, чтобы обеспечить Москве большую свободу маневра, а также возможность воспользоваться ошибками Соединенных Штатов.

С учетом наличия желания у Кремля воспользоваться в разных частях планеты сложившейся благоприятной ситуацией, администрация Трампа может обсудить некоторые варианты изменения своего отношения к России, и сделать это за счет приведения в порядок других аспектов этой политики. Политическая реальность в Вашингтоне построена на том, что американо-российские отношения являются токсичными, и попытка изменить существующую динамику требует более значительно политического капитала, чем администрация Трампа готова потратить, даже если бы она хотела использовать его на решение этого вопроса. Однако уточнение стратегических целей в других областях может перенести американо-российские отношения в более реалистичную плоскость.

Определение «конечной цели» относительно Кореи, и того, какую цену Соединенные Штаты готовы заплатить. Идет ли речь о смене режима, о полной денуклеаризации или о сдерживании? Какие уступки Соединенные Штаты готовы предложить Китаю, если подобная цель может быть достигнута поддающимся проверке образом? В свою очередь это поможет определить, является ли помощь России жизненно важной, а обструкционизм с ее стороны — серьезной проблемой.

Прояснение позиции Соединенных Штатов по Сирии. Является ли уход Башара Асада все еще политическим требованием или просто предпочтительным вариантом? Верят ли Соединенные Штаты в то, что российско-турецкий процесс по Сирии (вместе с иранскими и арабскими добавлениями) приведет к приемлемым результатам для американской политики — или Соединенные Штатам следует поспешить и самим возглавить этот процесс?

Добиваются ли Соединенные Штаты немедленного прекращения иранского влияния на Ближнем Востоке, что может привести к смене режима в самом Тегеране, или возникновение на Ближнем Востоке варианта холодной войны в отношениях между Ираном и Саудовской Аравией отвечает американским интересам?

Каким может быть окончательный статус Украины, который бы наилучшим образом отвечал интересам и ценностям Соединенных Штатов и который мог бы быть достигнут по приемлемой цене? Каковы, с точки зрения Соединенных Штатов, минимальные стандарты реинтеграции тех территорий, которые в настоящее время не находятся под контролем центрального правительства? Является ли все еще членство Украины в НАТО, даже если оно может состояться в далеком будущем, целью политики Соединенных Штатов?

И, наконец, пятая рекомендация. Президент должен ответить на следующий вопрос: «Является Россия самым большим вызовом для Соединенных Штатов?» Трамп предпочел сформировать свою администрацию из людей, склонных утвердительно ответить на этот вопрос. Если он с этим не согласен, то ему нужно рассмотреть возможность формулирования новых директив и, если необходимо, заменить людей, работающих в аппарате по вопросам национальной безопасности на тех, кто иначе оцениват связанные с Москвой угрозы и вызовы.

Если же он уже разделяет подобную оценку, то тогда она должна стать главным организационным принципом американской внешней политики. В таком случае усилия, направленные на поиск вариантов сотрудничества с Россией, окажутся контрпродуктивными и вводящими в заблуждение американских партнеров и союзников. Ни в одном из этих случаев мы тогда не будем иметь надежное мерило для определения успеха и провала.

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev) — старший научный сотрудник Исследовательского института внешней политики (Foreign Policy Research Institute), постоянный автор журнала National Interest.

Если бы самым скромным критерием успеха было бы сдерживание резкого ухудшения отношений, и даже незначительные шаги имели бы значение, то тогда политику администрации Трампа в отношении России следовало бы назвать грубым провалом — грубым, потому что, если принять во внимание слова президента и его госсекретаря, они верят в то, что улучшение этих отношений имеет жизненно важное значение.

Да, предпринимаются шаги, которые могли бы — и еще могут — принести результат, и в их числе проходящие переговоры на уровне заместителей министров иностранных дел о стратегической стабильности, соглашение о создании зон деэскалации в юго-западной части Сирии и соблюдение договоренности об предотвращении конфликтов, а также успешное соблюдение нового договора СНВ.

Однако этому ограниченному перечню следует противопоставить возмущенный конгресс, который самым решительным образом настроен на то, чтобы наказать Россию с помощью новых санкций; усилия конгрессменов, направленные на то, чтобы заставить администрацию выйти из договора о ракетах средней и меньшей дальности (ДРСМД); долгосрочный ущерб, нанесенный дипломатическим миссиям обеих стран, а также тот паралич, который не дает возможности президенту даже подумать об обращении к России для поиска общих позиций.

Что касается рекомендаций, то вот их перечень:

Администрация прежде всего должна найти способ на дипломатическом уровне привлечь Россию к определению красных линий, устанавливающих те границы, которые нельзя нарушать, когда речь идет об оказании влияния на результаты выборов в другой стране, а затем нужно будет договориться о поддающихся проверке способах контроля.

Следует действовать быстро и энергично, чтобы спасти договор РСМД, а если этого не произойдет, то тогда не будет никаких перспектив для дальнейших шагов в области контроля над стратегическими ядерными вооружениями. И следует именно сейчас, а не позднее, заявить о своей готовности обновить новый договор СНВ в 2021 году, если не будут достигнуты другие договоренности.

В публичных заявлениях и в свидетельских показаниях в конгрессе следует объяснить, приводя соответствующие аргументы, почему важно «нормализовать» американо-российские отношения и сфокусировать внимание на критически важных вопросах, требующих сотрудничества Соединенных Штатов и России.

Следует дать указание специальному представителю по Украине изучить позитивные идеи для преодоления патовой ситуации в отношении соглашения Минск II. Следует привлечь российскую сторону к работе на всех возможных уровнях, включая контакты между военными обеих стран.

Роберт Легволд (Robert Legvold) — почетный профессор кафедры политических наук имени Маршалла Шульмана, Колумбийский университет.

В этом году американо-российские отношения, наконец, достигли дна? Будем надеяться, однако уверенности в этом нет. Ситуация может стать еще хуже, если обе стороны не признают необходимость начать конструктивный диалог. Целью переговоров должна быть разработка пошагового процесса разрешения конфликтов там, где сталкиваются интересы в области национальной безопасности, а также определение общих угроз в качестве потенциальных областей совместной работы.

Пять рекомендации для начала этого восстановительного процесса:

Во-первых, национальные лидеры должны установить новый тон в отношениях. Лидеры должны заняться вопросом о дефиците доверия. Однако взаимное уважение предшествует доверию, и достигается оно с помощью слушания, а не говорения. В течение слишком большого количества лет американские и российские официальные лица говорили, не слыша друг друга, вместо того, чтобы быть вовлеченными в настоящий обмен мнениями.

Во-вторых, процессы и механизмы сотрудничества должны быть пробуждены от глубокого сна. Необходимо идущее сверху вниз лидерство, чтобы оказать поддержку прагматичным, настроенным на достижение результата дискуссиям в политике, в военной области, а также по каналам разведки. Такого рода мандат должен быть ориентирован на изучение всех областей, где существуют разногласия, и сделать это нужно в полном объеме и без предварительных условий, признавая тем самым, что диалог не означает согласия с позицией противоположной стороны.

В-третьих, широкая дискуссия о стратегической стабильности должна быть в числе первых пунктов повестки, потому что это наиболее спорная область из числа тех, которые нас разделяют. В этом отношении классическое или узкое определение ядерных и обычных вооружений как основы стратегической стабильности больше не применимы к тому миру, в котором мы сегодня живем.

Поэтому переговоры о стратегическом балансе должны учитывать возможности и асимметричности во всех средствах, используемых государством для воздействия на глобальные события, то есть, речь идет о ядерных вооружениях, обычных вооружениях, противоракетной обороне, разведывательных возможностях, использовании третьих сторон, союзников.

В-четвертых, Соединенные Штаты и Россия заинтересованы в том, чтобы предотвратить новую неожиданную атаку террористов после прекращения существования исламского халифата в Сирии и в Ираке. Реальность такова, что ни Россия, ни Соединенные Штаты не могут в одностороннем порядке добиться разрешения этого конфликта. Ни Соединенные Штаты, ни Россия не могут самостоятельно решить вопрос о глубинных корнях «глобального джихада», поскольку основанный на насилии исламский экстремизм оказывает воздействие на глобальную безопасность.

Сотрудничество в борьбе против терроризма должно быть восстановлено и расширено за счет включения киберсредств. Терроризм представляет собой логичную цель для определения новых форм сотрудничества в киберпространстве для проведения операций в глобальном масштабе против террористических ячеек, для противодействия попыткам вербовки новых сторонников и пропагандистским усилиям.

И, наконец, перефразируя слова Платона из его диалога «Государство» (The Republic), можно сказать, что картина не становится менее прекрасной, если ее объект не существует в действительности: прежде всего, необходимо самым решительным образом добиваться улучшения отношений. Смелость и воображение требуются для того, чтобы преодолеть нынешний спад, который не дает преимуществ ни одной из сторон. Как показал прошедший год, легче ничего не делать на любом уровне, чем предпринимать усилия для улучшения отношений.

Рольф Моватт-Ларссен (Rolf Mowatt-Larssen) — директор проектов в области разведки и обороны Центра имени Бельферов по науке и международным делам (Belfer Center for Science and International Affairs) Гарвардской школы управления имени Кеннеди.

Администрация Трампа продемонстрировала свою неспособность более эффективно управлять процессом и сдерживать нежелательные последствия так называемого российского скандала вокруг вмешательства в выборы 2016 года. Образовавшийся в результате в Соединенных Штатах внутренний политический климат — включая медийную шумиху, постоянную резкую критику даже со стороны бывших союзников на Капитолийском холме, а также существенные и защищенные от вето новые законы о санкциях, — по сути, связали руки администрации по любым вопросам, имеющим отношение к России.

В таких условиях президенту Трампу будет сложно добиться реализации объявленных им целей относительно улучшения американо-российских отношений, сотрудничества с Россией в борьбе против терроризма, а также сближения американской и российской позиции по поводу Северной Кореи и Ирана.

Достигнутые успехи можно считать скромными. Американо-российский «стратегический диалог», запланированный ранее, но так и не осуществленный администрацией Обамы, начался в сентябре со встречи в Хельсинки. Переговоры между американским специальным представителем по Украине Куртом Волкером и его кремлевским коллегой Владиславом Сурковым, возможно, вынудили Путина поддержать предложение относительно размещения миротворцев ООН в Донбассе.

И, наконец, после эскалации и взаимных ответных действий, острота в отношениях может, по крайней мере, временно, снизиться, и этому процессу, судя по всему, может оказать содействие американо-российская группа, занимающаяся «раздражителями» в отношениях между двумя странами.

Затем администрации следует сделать все необходимое для того, чтобы заполнить свою команду по российской политике уважаемыми ведущими фигурами, а также обеспечить им доступ к основательным аналитическим источникам по этому вопросу как внутри, так и за пределами правительства. Оснащенная подобным образом, американская сторона может сфокусировать свое внимание более последовательно, а также более эффективно на контактах со своими российскими коллегами. С помощью подобного рода ясной коммуникации должны обсуждаться наиболее острые вопросы в отношениях между двумя странами — вмешательство в выборы, Украина, напряженность в отношениях НАТО-Россия, а также разрушение режима контроля над вооружениями.

Американская сторона должна добиваться четкого определения красных линий с точки зрения жизненно важных национальных интересов Соединенных Штатов, а также тех серьезных последствий, с которыми столкнется Россия в случае нарушения этих красных линий. В то же время, в ходе диалога могут быть признаны и расширены те области, где двустороннее взаимодействие является продуктивным — Арктика, сотрудничество в космосе и, возможно, борьба с терроризмом.

Мэтью Рожански (Matthew Rojansky) — директор Центра имени Вудро Вильсона при Институте Кеннана (Kennan Institute, Woodrow Wilson Center).

Вероятно, единственным большим достижением первого года президентства Дональда Трампа является переворачивание с ног на голову американо-российских отношений, существовавших в конце президентского срока Обамы. По целому ряду вполне понятных причин (Крым, восточная Украина, споры по поводу Договора о ракетах средней и меньшей дальности и т.д.) президент Обама пытался изменить поведение России с помощью экономических санкций и прекращения официального сотрудничества по целому ряду вопросов. Хотя российские лидеры не согласны с тем, что санкции и разрыв коммуникаций наносят вред России, совершенно очевидно, что они причиняют ущерб.

Однако цена, позволяющая избежать этих санкций, слишком высока, и они либо не хотят (как в случае с Украиной), либо не могут (как в случае с Крымом) ее заплатить. Возможно, такое положение является приемлемым для тех, кто считает, что Россия не имеет значения. Но для тех людей, которые хотят, чтобы Россия помогла в решении существующих проблем, вопрос формулируется следующим образом: «Как использовать связанное с санкциями давление и изоляцию России для продвижения вперед?»

На сцене появился Дональд Трамп, который еще до своего избрания отодвинул в сторону такие сложные вопросы как Крым, и объявил о том, что он сможет найти возможность для заключения сделки с Путиным. Его риторика во время предвыборной кампании предполагала возможность продвижения вперед, несмотря на санкции и накопившиеся претензии. Это создало возможности оказания воздействия на Россию там, где раньше их не существовало, поскольку президент Путин увидел потенциальную выгоду от заключения сделки.

Так, например, после высылки президентом Обамой десятков российских дипломатов в последний месяц своего президентства российский президент Путин воздержался от соответствующего ответа, и совершенно очевидно, что он надеялся на изменение ситуации после прихода к власти президента Трампа. Оказание воздействия с помощью санкций — это пока единственное крупное достижение президента Трампа. Извлечение выгоды из этого воздействия до увеличения цен на нефть и до «разлада в стане союзников» является критически важным. Однако ранние неудачные шаги президента Трампа и его команды привели к созданию препятствий для заключения сделки с Россией.

Для достижения успеха с Россией по Крыму, Украине и по другим вопросам Трамп должен обратиться непосредственно к Путину и предложить смягчение некоторых санкций в обмен на значительные уступки со стороны России. Хотя именно конгресс ввел многие из действующих ныне санкций, президент Трамп может ослабить их своими исполнительными указами. За это он может потребовать от Путина следующих шагов:

— компенсации Украине за Крым;

— выполнения Минских соглашений;

— участия в новых переговорах по контролю над вооружениями (обсуждение договора о РСМД, а также стратегических и нестратегических вооружений);

— сотрудничества в Сирии и Афганистане;

Кевин Райан (Kevin Ryan) — приглашенный научный сотрудник Центра имени Белферов по науке и международным делам (Belfer Center for Science and International Affairs) школы имени Кеннеди Гарвардского университета.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 ноября 2017 > № 2388880 Николас Гвоздев


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 ноября 2017 > № 2388874 Николас Гвоздев

Трамп и Путин: что дальше?

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

На прошлой неделе в своей статье на страницах этого издания я отметил, что если на форуме АТЭС во вьетнамском Дананге состоится встреча между Дональдом Трампом и Владимиром Путиным, им придется обсудить два важнейших вопроса, чтобы внести ясность в российско-американские отношения. Форум прошел, и мы получили первые ответы.

Я утверждал, что для российской стороны очень важен вопрос о том, действительно ли Дональд Трамп осуществляет руководство американской политикой. Семь дней назад Белый дом просигнализировал о том, что состоится официальная встреча между двумя президентами, которая запланирована и имеет вполне определенную повестку. Потом Соединенные Штаты начали отнекиваться от этих заявлений. К концу недели нам сообщили, что никакого плана встречи нет, и что это будет не более чем неформальная прогулка перед фотографированием, а также серия коротких бесед между заседаниями форума АТЭС. То есть, ничего похожего на ту встречу, которая имела место на саммите «Двадцатки» в Гамбурге в июле. Что же произошло? И не говорит ли это о том, что у Дональда Трампа есть проблема Джорджа Буша, состоящая в его очевидной неспособности найти точки соприкосновения с Владимиром Путиным и превратить их в конкретные политические решения и директивы?

По мере приближения саммита АТЭС стало ясно, что российский президент во Вьетнаме не собирается говорить о смене курса и идти на крупные уступки США по таким проблемам как Северная Корея, Сирия, Иран и Украина. В лучшем случае российский лидер готов поторговаться с президентом Трампом и добиться неких уступок от Вашингтона в ряде областей в обмен на согласие с американскими предложениями в других вопросах. Безусловно, есть два важных вопроса, которые должен рассмотреть и утвердить президент. Во-первых, это американские санкции, введенные законодательным актом конгресса как против российских компаний, так и против третьих сторон, занимающихся бизнесом с ними. На предстоящей неделе состоится важнейшая проверка этих станций на прочность. Вопрос заключается в том, согласится ли итальянский энергетический гигант ENI на продолжение совместного проекта с «Роснефтью» в Черном море. Эта сделка получила одобрение со стороны европейских регуляторов, но она наверняка привлечет к себе внимание регулирующих органов США на предмет возможных нарушений американских финансовых и технических санкций. Второй важный вопрос — это окончательное решение о том, будут или нет Соединенные Штаты поставлять украинской армии современное оружие, и особенно противотанковые ракеты.

Поскольку Соединенные Штаты загоняют Россию в угол в основном как «европейское» государство, специалисты по России не вошли в состав делегации Трампа, которая отправилась на саммит АТЭС. Поэтому возникли сомнения в том, что во Вьетнаме состоятся какие-то содержательные встречи между Трампом и Путиным без тех американских официальных лиц, которые способны дать необходимые советы и информацию (и которым в итоге пришлось бы претворять в жизнь результаты этой встречи). Кроме того, были и другие опасения. Например, если бы встреча во Вьетнаме пошла по гамбургскому сценарию (в Гамбурге встречались лишь президенты и главы дипломатических ведомств двух стран), Путин смог бы убедить Трампа согласиться на ряд компромиссов. Скажем, ослабить некоторые конкретные санкции в обмен на российскую поддержку инициатив Трампа, или пойти на уступки Москве по Сирии и Украине. Первые признаки этого уже были налицо, например, когда король Саудовской Аравии Сальман посетил в прошлом месяце Москву с историческим визитом. Саудовская делегация как будто дала понять, что если Россия будет играть более конструктивную и стабилизирующую роль на Ближнем Востоке, отпадет необходимость в сохранении в полном объеме американских санкций, введенных в 2014 году после российского вторжения на Украину и в 2016 году после выборов в США.

Сохранение общей направленности и смысла встреч между двумя президентами в Дананге исключало возможность напряженного торга и серьезных переговоров на полях саммита. Но у российской стороны возник вопрос о том, склонен ли Трамп вообще торговаться и вести переговоры с Кремлем, и хватит ли ему веса, влияния и авторитета, чтобы пробить какое-то соглашение вопреки жесткой внутренней оппозиции, которая существует не только в его собственной команде национальной безопасности, но также в конгрессе, где между двумя партиями существует согласие только в одном вопросе: противодействии любым уступкам Владимиру Путину. Даже назначенцы Трампа не склонны ни к каким компромиссам, позволяющим Москве оставить у власти в Дамаске Башара аль-Асада, или дающим возможность России закрепить свои достижения на Украине. Это невозможно в условиях, когда преобладает мнение о том, что мощные и согласованные действия США могут привести к иным результатам. А поскольку Европейская комиссия признала и одобрила российские планы прокладки трубопровода в обход Украины к 2019 году, даже несмотря на действующие санкции, сегодня предпринимаются новые попытки заблокировать расширение «Северного потока» и не допустить прокладки экспортной ветки «Турецкого потока» в Европу. США уверены в том, что расширение санкций, а также усиление поддержки сирийской оппозиции может привести к изменению российских планов и расчетов. А поэтому нет оснований преждевременно идти на какие-то уступки Кремлю.

Однако все мы читали комментарии Трампа, с которыми он выступил перед репортерами после саммита в Дананге. Средства массовой информации сосредоточились на том, что Трамп с готовностью согласился с заявлениями Путина о невмешательстве России в выборы 2016 года, приняв их за чистую монету. Но есть еще два момента которые заслуживает гораздо большего внимания. Первый состоит в том, что президента уговорили, принудили или хитростью заставили отказаться от официальной встречи с Путиным во Вьетнаме. А это значит, что Трамп намерен провести полномасштабную и содержательную встречу двух президентов и их команд в какой-то неопределенный момент в будущем. Если это так, то очень важен вопрос о том, как будет формироваться повестка этой встречи, и каковы будут параметры переговоров. Второй момент состоит в том, какую роль сам Трамп намерен играть в политике по отношению к России, Порой меня просто поражают его комментарии, сделанные на борту президентского самолета. Похоже, он видит в президентской должности нечто отдаленное и сильно отличающееся от исполнительной ветви власти в целом. Будучи главой исполнительной власти, Трамп должен руководить американским разведывательным сообществом, дипломатическим корпусом и вооруженными силами. Однако его заявления как бы свидетельствуют о том, что порой проводимая правительством политика в отношении России ему лично не нравится, и он с ней не согласен, однако не в силах что-либо изменить.

Итак, мы получили первую серию ответов, однако многие вопросы остаются нерешенными. Встречи президентов на полях G20 и АТЭС не смогли изменить динамику российско-американских отношений. Изменит ли ее непосредственная официальная встреча Трампа и Путина? Это возможно лишь в том случае, если на изначальные вопросы будут даны определенные и окончательные ответы.

Николас Гвоздев — профессор кафедры экономической географии и национальной безопасности Военно-морского колледжа США, и пишущий редактор National Interest.

Изложенные в статье взгляды принадлежат автору.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 15 ноября 2017 > № 2388874 Николас Гвоздев


США. Китай. Евросоюз. РФ > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 13 ноября 2017 > № 2393222 Сергей Гуриев

Промежуточные институты. Каковы условия и риски их работы

Сергей Гуриев

Работа промежуточных институтов невозможна без уверенности экономических агентов в том, что государство будет выполнять свои обязательства, что правила игры не зависят от прихотей конкретного руководителя. При этом государство не должно быть не только слишком слабым, но и слишком сильным. Иначе высшее руководство может стать хозяином своего слова в извращенном понимании: захотел – дал слово, захотел – взял обратно

Споры об экономическом росте в России обычно ведутся вокруг его краткосрочных аспектов: закончилась ли рецессия, будут ли темпы роста ВВП в 2017 году выше 2%, как сильно повлиял на показатели пересмотр методологии Росстата и переход ведомства под контроль Минэкономразвития. Эти вопросы, безусловно, важны, но гораздо важнее политические и экономические изменения, которые могли бы существенно увеличить долгосрочные темпы роста экономики России. Ведь большинство российских граждан собираются прожить в России не год и не два, а целые десятилетия.

Если мы в ближайшие десятилетия собираемся сократить отставание от развитых стран, спор о том, растет ли российская экономика на 1% или 2% в этом году, абсолютно не важен. Российские доходы на душу населения ниже американских примерно в три раза. И чтобы сократить отставание, например, до полутора раз за 25 лет, темпы роста России должны опережать американские на три процентных пункта каждый год. Если американские доходы на душу населения будут расти на 1,5% в год (как прогнозирует МВФ), то российские должны расти на 4,5%. А чтобы догнать США за 25 лет, российские подушевые доходы должны расти на 6% в год, примерно как это сейчас происходит в Китае.

От чего зависит долгосрочный экономический рост? Сбережения, инвестиции, производительность, инфляция, обменный курс и даже демография – все это производные четырех фундаментальных факторов, которые меняются гораздо медленнее (или не меняются вообще): человеческий капитал, экономические и политические институты, география и культура (понимаемая как совокупность ценностей, предпочтений и социальных норм). Исследователи продолжают спорить, как человеческий капитал, институты и культура влияют друг на друга и как на них влияют география и климат.

На сегодня консенсус (или, скорее, его отсутствие) проще всего сформулировать так: «все влияет на все», причинно-следственные связи работают во всех направлениях. Если реформы могут способствовать повышению международной конкурентоспособности человеческого капитала, подотчетности и прозрачности политической системы, повышению качества защиты частной собственности и политической и экономической конкуренции, формированию эффективной и независимой судебной системы, повышению доверия внутри общества и между обществом и властью, неприятия обществом коррупции, то любая из этих реформ приведет к повышению темпов экономического роста как напрямую, так и через влияние на другие фундаментальные факторы.

Как работают промежуточные институты

Один из ключевых результатов недавних исследований фундаментальных факторов долгосрочного экономического роста заключается в том, что эти факторы меняются медленно. Их взаимодействие может создавать эффект порочного круга (vicious circle), или гистерезиса (path dependence) – то, что Александр Аузан переводит на русский язык как «эффект колеи». Например, если граждане не доверяют бизнесу (считая, что бизнес заботится о своих краткосрочных эгоистичных интересах в ущерб интересам общества), то они могут одобрять вымогательство чиновниками взяток у бизнеса. Это, в свою очередь, снижает стимулы для предпринимателей инвестировать в свою репутацию, ведь им все равно никто не верит. В такой системе существует и другое устойчивое равновесие, в котором предприниматели ведут себя ответственно, а граждане доверяют им и требуют от чиновников защиты их прав.

Так как оба равновесия – и плохое, и хорошее – являются устойчивыми, перескочить из одной колеи в другую не так просто. В этом случае – как совершенно правильно указывает Аузан – целесообразно задуматься о промежуточных институтах, то есть мостике для перехода с одного края пропасти на другой в два прыжка.

Понятие «промежуточных институтов» (transitional institutions) впервые было введено в работе китайского экономиста Цянь Инъи «Институциональные основы перехода Китая к рыночной экономике» (2000). Цянь показал, как китайские реформаторы отказались от попыток сразу построить оптимальные институты и предпочли сначала создать работающие переходные институты. Он рассматривает четыре ключевых примера промежуточных институтов: бюджетный федерализм по-китайски, муниципальные предприятия (township and village enterprises), финансовый дуализм и дуальную либерализацию (dual-track liberalization).

Чтобы понять, как и почему эти институты работали в Китае, достаточно рассмотреть последний пример. Дуальная либерализация была сначала внедрена в сельском хозяйстве (household responsibility system), а затем и на промышленных предприятиях (contract management responsibility system). Основная идея заключалась в том, что предприятие было по-прежнему обязано выполнять план – поставлять заданное количество продукции по регулируемым ценам. Но продукцию, произведенную сверх плана, предприятие могло продавать по рыночным ценам. Таким образом, в Китае удалось одновременно избежать развала связей предприятий (плановые поставки продолжали работать) и создать рыночные стимулы (каждая дополнительная единица продукции оценивалась по рыночным ценам).

Необходимым условием для работы такой системы является уверенность каждого предприятия в том, что государство выполняет свои обязательства. То есть обеспечивает, во-первых, право каждого предприятия продавать сверхплановую продукцию по рыночным ценам, а во-вторых, обязательства его поставщиков поставлять плановое количество сырья по регулируемым ценам. Если не обеспечено первое правило (например, если государство забирает сверхплановую продукцию по заниженным ценам), то разрушаются рыночные стимулы. Если не обеспечено второе, то предприятие понимает, что ему надо закупать сырье на рынке (или на неформальном/бартерном рынке), и будет стараться раздобыть денег, продавая и свои плановые объемы по рыночным ценам. В этом случае дезорганизуются остатки плановой системы.

Поэтому работа промежуточных институтов невозможна без уверенности в способности государства выполнять свои обязательства. Чтобы убедить экономических агентов в том, что правила игры не зависят от прихотей конкретного руководителя, Дэн Сяопин и его преемники построили сложную систему ротации руководства КПК и меритократических принципов карьерного роста внутри партийной и государственной иерархии. После смерти Мао высшее руководство КНР менялось каждые 10 лет. При этом неукоснительно соблюдался принцип «семь вверх, восемь вниз» (в 67 лет стать членом Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК было можно, а в 68 – уже нельзя). Кроме того, на освобождающиеся вакансии в центральном руководстве продвигали губернаторов или секретарей обкомов, чьи регионы добились более впечатляющего экономического роста.

При этом государство не должно быть не только слишком слабым, но и слишком сильным. Иначе предприятия будут понимать, что высшее руководство будет хозяином своего слова в извращенном понимании: захотел – дал слово, захотел – взял обратно. Именно поэтому в Китае правила игры завязаны не на прихоти индивидуального лидера, а на институт партии и установленные ею ограничения для своих же руководителей.

Демократия и политэкономия реформ

Промежуточные институты требуют политической системы, ориентированной на долгосрочное развитие и готовой смириться с существованием сдержек и противовесов. По разным причинам в России до сих пор нет уверенности в том, что демократическая политическая система удовлетворяет этим требованиям. Европейский банк реконструкции и развития (ЕБРР) всегда был уверен, что демократия и политическая конкуренция не только ценны сами по себе, но и помогают построить устойчивую рыночную экономику.

То, что демократия способствует экономическому росту, доказывается и в бестселлере Аджемоглу и Робинсона «Почему одни страны богатые, а другие бедные» (2015). Статистические данные показывают, что демократия действительно защищает инвесторов от экспроприации и произвольного изменения правил игры лучше, чем диктатура. Поэтому демократизация действительно приводит к повышению темпов экономического роста.

Демократия, и именно демократия совместима с рыночной экономикой. Миф о том, что возникающее в рыночной экономике неравенство обязательно приводит к росту популизма, связан с непониманием природы различных видов неравенства. Неравенство (как, впрочем, и равенство) бывает справедливым и несправедливым. Несправедливое равенство – это уравниловка, когда бездельники получают столько же, сколько и трудолюбивые и талантливые сотрудники. Несправедливое неравенство – это неравенство возможностей, ситуация, когда успех обуславливается не талантом и усердной работой, а происхождением, связями, взятками. В своей работе «Влияние циклов на экономический рост: человеческий капитал, политическая экономия и плохие кредиты» (2017) я описываю, как граждане отвергают рыночные реформы в тех переходных экономиках, где выше несправедливое неравенство, и поддерживают там, где выше неравенство справедливое.

Именно поэтому ЕБРР считает равенство возможностей ключевым приоритетом своей работы. Если рыночные реформы приводят к неравенству возможностей, они справедливо воспринимаются как несправедливые и отвергаются большинством избирателей. Разрабатывать и продвигать такие реформы бессмысленно и даже контрпродуктивно, так как они подрывают доверие к рыночным реформам вообще. С другой стороны, если демократические институты обеспечивают подотчетность власти большинству избирателей, а рыночная экономика приводит к росту доходов всех, а не узкого круга элиты, это и есть рецепт устойчивого долгосрочного экономического роста.

Один из рисков при создании промежуточных институтов – это появление групп интересов, которые будут стремиться сохранить статус-кво и поэтому начнут противодействовать переходу от промежуточных институтов к оптимальным. Именно в этом заключается основной механизм так называемой ловушки среднего дохода. В эту ловушку попадают не все страны. Например, в Южной Корее кризис 1998 года разрушил политическую легитимность системы, основанной на чеболях, и привел к переходу от индустриальной экономики к постиндустриальной, основанной на знаниях.

Но во многих странах промежуточные институты, которые помогают преодолеть бедность и достичь среднего уровня дохода, приводят к появлению устойчивых коалиций лоббистов, не заинтересованных в конкуренции со стороны новых предприятий. Отсутствие конкуренции, в свою очередь, приводит к стагнации – экономика попадает в ловушку среднего дохода и продолжает отставать от развитых стран.

Александр Аузан абсолютно верно замечает, что построение институтов – это дело не быстрое. Это верно и для оптимальных экономических институтов, и для промежуточных (тем более что для них необходимы сильные политические институты). Также это верно и для изменений в других фундаментальных факторах экономического роста – человеческом капитале и культуре. Но чем длиннее путь, тем скорее надо начинать движение. Впрочем, правильно выбрать направление движения еще важнее. Иначе может случиться как в известном анекдоте, где невозмутимый водитель пойманной возле города машины на вопрос «Далеко ли все-таки до города?» после двух часов езды отвечает: «Вот теперь далеко».

США. Китай. Евросоюз. РФ > Госбюджет, налоги, цены. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 13 ноября 2017 > № 2393222 Сергей Гуриев


США. Весь мир > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Транспорт > trans-port.com.ua, 13 ноября 2017 > № 2392499

Чем грозят Миру уязвимости в GPS?

Система глобального позиционирования (GPS) оказалась гораздо более уязвима к кибератакам, чем считалось ранее. Под угрозой могут оказаться любые устройства с GPS-приемником — от банкоматов до самоуправляемых автомобилей.

Кроме вычисления координат и расстояния, GPS измеряет ещё и время: на каждом спутнике установлены суперточные квантовые часы, которые на основании колебаний атомов или молекул синхронизируют время между приборами, находящимися в Во­ен­но-морс­кой об­сер­ва­то­рии США. Те, в свою очередь, передают эти значения всем устройствам с GPS-приемниками.

На показателях GPSS основана практически вся важная цифровая инфраструктура. А для финансовой отрасли точность расчетов спутников — американских или каких-либо ещё — имеет критические значение. На временные отметки GNSS полагаются банкоматы, выдавая наличные, брокеры, покупая ценные бумаги на бирже, а также терминалы в магазинах: в случае запаздывания платежа хотя бы на микросекунду вся транзакция может быть воспринята как мошенническая. При этом встроить часы, например, прямо в банковскую карту нельзя, поскольку даже самая точная «земная» система отслеживания времени когда-нибудь начнет опаздывать или спешить.

Трудно найти важную цифровую инфраструктуру, которая не полагается на GNSS. Поскольку радиочастотный спектр для мобильной связи ограничен, сотовые телефоны и башни не могут просто транслироваться напрямую друг к другу; там будет сбор данных. Вместо этого эти сети эффективно используют пространство, точно определяя временные всплески связи назад и вперед, вводя слишком короткие интервалы, чтобы люди могли их заметить. Даже проводные сети должны согласовывать точное время для работы на полную мощность.

Нью-Йоркская фондовая биржа опирается на набор антенн GNSS на крыше своей серверной «фермы» в Нью-Джерси на время финансовых транзакций, в том числе автоматически выполняемых компьютерами. Инвесторы потратили миллионы, улучшив свои алгоритмы и системы связи, чтобы совершать сделки на несколько микросекунд быстрее своих конкурентов, но все это было бы напрасно, если бы они не могли договориться о том, в какое время каждая сделка произошла.

Даже современная электрическая сеть полагается на сверхточную синхронизацию, чтобы обеспечить питание в районах с высоким спросом в нужное время, чтобы предотвратить отключения электроэнергии, не вызывая опасного перенапряжения. И все это до того, как мы перейдем к более очевидному использованию технологии GNSS для управления транспортом всех видов, от автомобилей и грузовиков до самолетов и контейнеровозов.

Поскольку водители начали использовать GNSS для составления своих маршрутов в обход пробок, их работодатели поняли, что у них есть простой способ следить за рабочими и автомобилями компаний, гарантируя, например, то, что они не вздремнут на стоянке, когда они должны развозить товары. Сотрудникам не нравится быть под контролем, а технический опыт среди них обнаружил что-то интересное: относительно можно легко затормозить сигнал GNSS.

В действительности GNSS-система очень уязвима.Спутники GPS находятся на орбите свыше 19 000 км над землей и полагаются на свои собственные солнечные батареи. По выражению президента некоммерческого фонда Resilient Navigation and Timing Foundation (RNTF) Даны Говард, спутник, нависающий над Землей на высоте около 19 тысяч км., представляет собой огромную «40-ваттную лампочку, которая была включена в Нью-Йорке и видна из Калифорнии». Они на самом деле менее мощные, чем космическое фоновое излучение, известное как «космический гул». Хотя это является незаконным, для создания устройства, которое транслирует достаточно мощно на частоте GNSS, много не требуется.

В 2008 году международный аэропорт Ньюарка в США начал использовать GPS, чтобы помочь своим диспетчерам управлять воздушным движением. Почти сразу они заметили помехи от проезжающих транспортных средств на близлежащей автомагистрали. В 2012 году, после подачи жалоб на нарушение, следователь FCC обнаружил, что подрядчик с GPS-помехой работал прямо в аэропорту. Подрядчик был оштрафован на 32 000 долларов. В том же году Лондонская фондовая биржа заметила, что она теряла доступ к данным синхронизации около 10 минут в день, вероятно, из-за водителя, использующего помехи.

Эти случайные помехи не вызвали бедствия, поскольку встроенные помехи имели ограниченный диапазон. Но есть более пагубные последствия. В Великобритании преступники были признаны виновными в краже автомобилей класса люкс и использовании помех, чтобы нарушить системы слежения.

А для более сложных объектов можно выйти за пределы GNSS-помех для подмены GNSS, не блокируя сигнал, а манипулируя им для создания разных результатов. Это то, что правительства, особенно Россия и Северная Корея, оттачивают во время военных учений. В 2011 году Иран захватил американский беспилотник — использовал такой метод как спуфинг.. В то время как правительство США отрицало это, независимые эксперты говорят, что это вполне возможно.

Преступники также могут использовать спуфинг. Министерство национальной безопасности США сообщило, что наркокартели делают это, чтобы отвлечь наблюдательные дроны вдоль границы между США и Мексикой. И Тодд Хамфрис, инженер-профессор Техасского университета, полагает, что спуфинг сигналов GPS, используемых фондовыми биржами, может создать возможности для плохо полученных выигрышей и сбоев, таких как «внезапная авария» в 2010 году ».

Джае сами спутники на орбите уязвимы для космического мусора и космической погоды — большая солнечная вспышка может быть катастрофической не только для GNSS, но и для большей части электрической инфраструктуры Земли. .

Американские военные также говорят о китайском и российском противоспутниковом оружии , но у них пока есть возможность выявить эти угрозы и нанести ответный удар против них. «Кинетические атаки против созвездия GPS были бы очень плохими, но очень маловероятны», — говорит Брайан Веден, эксперт по космосу в фонде Secure World. «Гораздо легче заглушать сигналы, чем физически уничтожать спутники». Если дойдет до того, что крупные страны будут сбивать спутники друг в небе, у нас будет все больше проблем, чем прощенные вызовы и сломанные банкоматы», говорит он.

«Когда мы говорим об экономической инфраструктуре, я не думаю, что общественность понимает, в какой степени сигнал синхронизации глобальной системы определения местоположения имеет решающее значение для транзакций ATM и любых других транзакций с точки зрения продаж, проводимых в Соединенных Штатах и на территории и всего мира », — заявил недавно Майкл Гриффин, бывший администратор НАСА. «На каком основании мы уверены, что защищены, если противник может привести к разрушению всей нашей экономической системы?»

Пока-что подмена GPS-сигналов носит локальный характер и не наносит большого вреда из-за ограниченного диапазона действия. Наибольшую угрозу представляет спуфинг GPS-приемника — передача устройству ложных сигналов с целью заставить его выдавать неправильную информацию о местоположении или времени. Этим методом, например, могут воспользоваться хакеры для угона самоуправляемого автомобиля. Если не защитить GPS-сигнал, поступающий со спутника на околоземной орбите, киберпреступники смогут подделать координаты, сбить «умную» машину с начального курса или направить её к месту засады.

Такие сценарии — не просто домыслы. Ранее исследователям из Техасского университета в Остине (США) удалось передать фальшивые координаты яхте стоимостью $80 миллионов, направив судно по потенциально опасному маршруту. По словам экспертов, риски можно снизить, если объединить GPS с другими методами позиционирования — например, счислением пути или перекрестной сверкой с сетями Wi-Fi.

Подделка GPS-сигнала, по оценке RNTF, может привести к многомиллиардным убыткам и даже гибели людей. Потенциальная атака на спутниковую систему, говорит Говард, приведет к тому, что «сотовые сети начнут разваливаться, IT-сектору, финансовым биржам придется закрыться, поскольку они не смогут согласовать сделки, банкоматы перестанут работать, так как банки не смогут проверить, есть ли там деньги, в конечном счете атака затронет даже электросеть. Господь знает, как быстро это придет в норму». Чтобы противостоять атакам, эксперты предлагают в первую очередь усилить критически важную инфраструктуру — только в США на это потребуется около $500. Эта сумма, однако, несравнима с расходами на запуск одного GPS-спутника нового поколения ($547).

США. Весь мир > СМИ, ИТ. Армия, полиция. Транспорт > trans-port.com.ua, 13 ноября 2017 > № 2392499


США. Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 13 ноября 2017 > № 2391712 Энгин Озер

Ответ на С-400. США вскоре могут ввести санкции против Анкары – турецкий эксперт

13 ноября в Сочи состоится встреча президента России Владимира Путина и президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана. Какие темы будут центральными в повестке дня, и почему США могут уже в ближайшее время ввести санкции против Анкары? Об этом «Евразия.Эксперт» рассказал ведущий аналитик Экспертно-аналитической сети «Анкара-Москва», турецкий политолог Энгин Озер.

- Господин Озер, 13 ноября в Сочи проходит встреча президентов Владимира Путина и Реджепа Эрдогана. Каковы ваши ожидания от этой встречи?

- На встрече двух лидеров обсуждение будет вестись в основном вокруг трех вопросов. Во-первых, это ливанский вопрос. На днях МИД Саудовской Аравии призвал своих граждан покинуть Ливан. Очевидно, что там начинаются военные операции против «Хезболлы», ожидаются спецоперации Египта против ХАМАС. Я думаю, что ливанский вопрос будет главной темой обсуждения на встрече президентов Путина и Эрдогана в Сочи. Это напрямую касается и ситуации в Сирии.

Что касается второго вопроса, как вы знаете, в ноябре было запущено железнодорожное сообщение Баку – Тбилиси – Карс. К этому проекту также имеет отношение железная дорога в Абхазию, которая была построена еще в советский период. Затем ж/д сообщение было восстановлено, и по нему был пущен электропоезд Сочи – Сухум. В силу известных причин железнодорожное сообщение между Грузией и Абхазией было приостановлено. Весной текущего года заявляли, что серьезное восстановление абхазского участка ж/д имеет смысл лишь в случае, если там будет организовано транзитное сообщение между Грузией и Россией.

Россия, Грузия и Абхазия уже договорились восстановить железнодорожное сообщение, и теперь осталось подписать соответствующие документы. Благодаря России, Грузия и Абхазия нашли общий язык в этом вопросе.

Российские товары по железной дороге через Абхазию пойдут в Грузию и Турцию, а оттуда в другие страны.

Третий вопрос – это карабахская тематика. Кроме того, через несколько месяцев Россия запускает новый проект, связанный с криптовалютой (крипторубль). Не исключено, что в ходе встречи может быть обсужден и этот вопрос.

- Насколько реалистичен сценарий введения санкций США в отношении Турции после закупки Анкарой у России ракетных комплексов С-400?

- Откровенно говоря, США могут ввести санкции против Турции. Американцы ясно видят, что Анкара все больше отдаляется от Вашингтона и продолжает курс по сближению с Россией, Ираном и восточным странами.

Да и союзники США недружелюбно настроены по отношению к Турции. Еще несколько месяцев назад официальный Каир выступил с призывом ввести санкции против Турции за то, что Анкара поддержала Катар. Глава МИД Египта тогда заявил, что против Турции следует принять такие же санкции, какие в свое время были приняты в отношении Катара.

Ранее турецкое правительство выступило с заявлением в поддержку нынешнего правительства Ливана и высказывалось против военной операции на этой территории, что было неоднозначно встречено в Саудовской Аравии. Поэтому есть основания полагать, что Эр-Рияд может объявить Анкару поборником интересов «Хезболлы» и ХАМАС.

Все вышеуказанные факторы американцы могут разыграть против Турции и применить санкции. Санкционный проект США могут реализовать в любое время, и мне кажется, что это случится довольно скоро.

- Какие чувствительные для Турции сферы могут затронуть санкции? Насколько действенным может оказаться давление Вашингтона на Анкару?

- Если американцы примут санкции, то это ударит по финансовой системе Турции. Первым делом поднимется курс доллара, что приведет к подорожанию продуктов питания и топлива.

Американские санкции ни к чему хорошему не приведут. Турция еще больше отдалится от США. Анкара не будет сидеть сложа руки, будет искать пути выхода из сложившей ситуации. Хотя в Турции хорошо понимают, чем все это обернется. И сегодня мы видим, как Турция усиливает торгово-экономическое сотрудничество с Россией.

Турция уже возобновила поставки томатов после снятия запрета на их импорт. С Тегераном Анкара увеличивает торговый оборот, проводятся переговоры по переходу на систему взаиморасчета в национальных валютах.

- Насколько далеко США могут зайти в противостоянии российско-турецкому сотрудничеству? Какого развития событий стоит ожидать?

- США уже применили все традиционные средства. В Сирии уже готовят войну курдских боевиков и турецкой армии. Американцы оказывают курдам военную помощь, бомбят гражданские и военные объекты в Сирии, когда им заблагорассудится, вооружают, Сегодня американцы вооружают курдских боевиков, и никто не гарантирует, что завтра они не используют это оружие против России. Гибридная война между США и Турцией идет давно, но не думаю, что она перерастет в открытое вооруженное противостояние.

- Президент Эрдоган не раз заявлял, что Турции больше не нужно членство в ЕС. Как вы думаете, чем все это закончится?

- В этой ситуации существуют три пути. Первый путь – это членство в ЕС. Второй путь – отказ от членства в ЕС. Третий путь – это своего рода привилегированное положение Турции в ЕС, то есть Анкара хочет не просто вступить в ряды этой организации, а пользоваться в ней преимущественными правами.

Турция знает, что европейцы выступают против членства Анкары в ЕС, но она хочет продолжить торговлю с Евросоюзом. Соглашения об ассоциации Турции с предшественником Европейского союза – Европейским экономическим сообществом (ЕЭС) – было подписано еще в 1963 г. И с тех пор Анкара стоит у дверей европейского дома. В этом вопросе я пока не вижу возможных сдвигов. Мне кажется, что Турция будет стремиться установить более прочные связи с ЕАЭС.

- Турция и Иран заявили о переходе на взаиморасчеты в национальных валютах. Россия и Китай тоже заинтересованы в постепенном снижении зависимости от доллара. На ваш взгляд, могут ли все эти страны создать единую валюту?

- Президенту Эрдогану предлагали присоединиться к проекту криптовалюты для ведения внешней торговли. Создание единой валюты на фоне давления США на Россию, Иран, Турцию представляет очень важное значение для наших стран.

Если этот проект задуман как единая валюта, он станет серьезным вызовом для доллара. То есть Россия, Китай, Турция и Иран могут устроить валютную «революцию» против доллара. Думаю, что Турция с удовольствием присоединится к этому проекту.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия.Эксперт

США. Турция. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 13 ноября 2017 > № 2391712 Энгин Озер


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 ноября 2017 > № 2384489 Леонид Бершидский

Путин троллит Запад — и это не просто тактика

Вмешательство в западные выборы может показаться ошибкой, но на самом деле это часть долгосрочной и мрачной игры

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

В пятницу, 10 ноября, Белый дом унизил президента России Владимира Путина, объявив о том, что президент Дональд Трамп не проведет формальную встречу с ним в рамках форума «Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество» во Вьетнаме, несмотря на то, что Кремль несколько раз заявлял о том, что встреча этих двух лидеров состоится. Очевидно, что диалог между США и Россией нарушен в гораздо большей степени, чем предпочел бы Кремль.

Можно ли сказать, что Путин совершил стратегическую ошибку, открыто занимаясь троллингом американской и других западных демократий в тот момент, когда там проводились важные выборы в 2016 и 2017 годах?

Умные люди утверждают, что совершил.

«В тактическом смысле это была отличная работа, — отметил бывший президент Эстонии Тоомас Ильвес (Toomas Hendrik Ilves), выступая на конференции в четверг, 9 ноября. — Но в стратегическом смысле то, что они сделали, — это провал. Они сумели оттолкнуть многие из крупнейших западные стран, тех самых стран, где они отмывают свои деньги».

В своей статье, недавно опубликованной в Guardian, Марк Галеотти (Mark Galeotti) один из самых проницательных западных экспертов, пишущих сегодня о России, выдвинул сходную мысль:

Если Путин полагал, что его кампания хакерских атак, распространения дезинформации, секретной финансовой помощи определенным силам и другие подобные трюки помогут ему формировать политическую повестку дня в странах Запада, то сейчас ему стоит пересмотреть свои убеждения… Разрушительная склонность Путина к действиям, наносящим вред, по всей видимости, является продуктом его прошлого в КГБ, его возмущения в связи с утратой Россией статуса сверхдержавы и отсутствия других, более приемлемых способов продвигать интересы России. Пока Путин требует от своих шпионов, троллей, дипломатов и лоббистов пользоваться любой возможностью, чтобы сеять раскол и недоверие в странах Запада, независимо от долгосрочных последствий, он рискует превратить Россию в государство-изгоя.

Западные эксперты по России уже много лет спорят о том, что является сильной стороной Путина: стратегия или тактика? Если предположить, что кампании, направленные на то, чтобы сеять хаос и в некоторых странах продвигать популистских кандидатов на выборах, обернулись для России негативными последствиями, то Путин — это тактик, который не может не ввязываться в краткосрочные игры в ущерб более долгосрочной игре.

Я наблюдал за Путиным начиная с того времени, когда он еще не был президентом, и я бы не стал этого утверждать. В течение первых восьми лет своего президентства российский лидер пытался вести две различные долговременные игры.

В течение своего первого президентского срока Путин старался следовать правилам «Пакс Американа», стремясь к экономической эффективности, вынуждая правительство добиваться удвоения объемов производства и претендовать на высшие строчки в международных рейтингах, таких как рейтинг Doing Business Всемирного банка. Он даже говорил о возможности вступления России в Организацию Североатлантического договора. Даже если его внутренняя политика тогда не была либеральной, Путин первого президентского срока мало чем отличался от, скажем, Виктора Орбана в Венгрии, Ярослава Качиньского в Польше и Сильвио Берлускони в Италии.

В ходе второго президентского срока Путин начал постепенно уставать от западных правил и старался сделать Россию равноправным участником переговоров с США и европейскими странами. В те годы благодаря росту цен на нефть доходы России начали стремительно расти, и ее богатства распространились по всему миру, что укрепило уверенность Путина в собственных силах. Кульминацией того периода времени стала речь, которую Путин произнес на Мюнхенской конференции по безопасности в 2007 году и в которой он обвинил США в чрезмерной склонности применять силу в международных отношениях. Однако тот Путин все еще поддерживал партнерские отношения с Западом, который согласился на членство России в клубе Большой восьмерки и принял ее помощь в борьбе с терроризмом.

Пока Путин занимал должность премьер-министра с 2008 по 2012 год, он, очевидно, пришел к выводу, что стратегии, основанные на идее партнерства, не работают. Это объясняет его резкий публичный спор с тогдашним президентом Дмитрием Медведевым по вопросу о вмешательстве Запада в ливийский конфликт в 2011 году. Когда россияне вышли протестовать против нечестных выборов, а госсекретарь Хиллари Клинтон открыто поддержала протестующих, вторая долгосрочная игра Путина, которую Медведев продолжил, была окончена.

Путин почти никогда не вел себя непредсказуемо или беспорядочно. Возможно, в стратегическом смысле он вел более разумную игру, чем любой западный лидер его эпохи, и это объяснялось в том числе тем, что ему не приходилось чрезмерно волноваться по поводу победы на выборах. Поэтому он вряд ли превратится в тактика-оппортуниста во время своего третьего срока. Просто его нынешняя игра представляет собой мрачное путешествие по неизведанному, и, по всей видимости, это время от времени пугает его подчиненных, а, возможно, и самого Путина.

Многие считают, что все, что Путин делал после аннексии Крыма в 2014 году, — это серия реактивных, оппортунистических и в конечном итоге ошибочных шагов. Он захватил Крым, просто потому что он мог это сделать; он разжег войну на востоке Украины, потому что это было легко; он отправился в Сирию, потому что там образовался вакуум; провел пропагандистские кампании и кампании «активных мер» в Соединенном Королевстве, США и других западных странах, потому что они были к этому не готовы; он заставил своих подчиненных подружиться и поддержать ультраправых политиков по всей Европе, потому что им нужны были друзья и — как в случае с Марин Ле Пен — деньги. Он оказывал влияние на людей и исход, но он не сумел завести друзей: создается впечатление, что на каждом шагу он приобретал только новых врагов.

К сожалению, это, вероятнее всего, является третьей долгосрочной игрой Путина. Он не верит, что у сотрудничества с Западом есть какие-то положительные стороны. В последние несколько лет он регулярно говорит о том, что санкции против России не будут сняты, что бы она ни делала. Поэтому он стремится доказать, что Запад — в первую очередь США — настолько неустойчив, что даже слабый толчок может вывести его из равновесия. И эта демонстрация рассчитана на развивающиеся страны. Она призвана вдохновить страны Азии, Ближнего Востока и Латинской Америки на то, чтобы они бросили вызов гегемонии США — чтобы они начали рассматривать Запад как колосса на глиняных ногах. И это вполне может сработать: президент Филиппин Родриго Дутерте (Rodrigo Duterte) восхищается Путиным. Путинская демонстрация слабостей Запада, возможно, оказывает влияние даже на Китай, который, по всей видимости, отказался от идеи продолжить процесс либерализации.

Путь глобального тролля, глобального джокера, вечного оппонента — это одинокий путь, хотя он вполне соответствует русскому характеру и стремлению одерживать победу в качестве жертвы несправедливости. Создается впечатление, что Путин испытывает фантомные боли там, где прежде проходили саммиты Большой восьмерки, дипломатические встречи на высшем уровне и душевные разговоры с западными лидерами.

Окружение Путина к настоящему моменту уже смирилось с тем, что те западные активы, которые могли им принадлежать, сейчас оказались под угрозой, однако теперь, когда Россия вступает в свою новую роль, миллиардеры и главы компаний, которые еще помнят предыдущую долгосрочную игру Путина, испытывают весьма неприятные чувства, когда санкции против них ужесточаются, а прежние деловые партнеры больше не хотят с ними общаться. Эти приступы сожаления, как и отчаянные попытки Кремля сохранить видимость дипломатических контактов, могут показаться Западу признаками угрызений совести и попытками найти такой выход, который позволил бы сохранить лицо.

Но на самом деле все, возможно, обстоит иначе. Эволюция взглядов Путина необратима, а способность России переносить тяготы и невзгоды постоянно недооценивается. Путин, несомненно, считает, что она гораздо выше, чем считают его западные противники, и сейчас пока неясно, кто из них прав.

Лучший ответ Запада на игру Путина — это доказать, что демократические институты до сих пор работают, что они до сих пор позволяют людям получать то, чего они хотят от правительства, что Запад все еще может быть примером и нравственным компасом для развивающегося мира и для России. Пока США и Соединенное Королевство не проходят эту проверку. Континентальная Европа показывает более обнадеживающие результаты, хотя и у нее есть немало слабых мест. Стратегия Путина заключается в том, чтобы представить эти разногласия и недостатки в качестве проявлений экзистенциального кризиса, и пока еще рано говорить о том, что он проигрывает.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 ноября 2017 > № 2384489 Леонид Бершидский


Китай. США. Азия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Образование, наука > dn.kz, 11 ноября 2017 > № 2393248 Юрий Сигов

Нужна ли Китаю «мягкая сила»?

Заставить себя уважать в мире - это не то же самое, что его себе подчинить

Юрий СИГОВ, ВАШИНГТОН

После состоявшегося недавно очередного съезда Компартии Китая чего только и самому китайскому лидеру- товарищу Си, и его ближайшим соратникам не приписывали. И некий "новый курс", который должен вывести вот-вот КНР на новые, невиданные прежде экономические рубежи. И окончательное вытеснение Соединенных Штатов из Азии, где им по чисто географическим понятиям вообще делать нечего. И возрождение велико-китайского духа, с которым теперь не совладать ни либералам, ни демократам разным из преимущественно западного толка государств.

Но как-то в стороне находится при этом, как мне видится, самый главный аспект всей той бурной политико-экономической деятельности, которую ведет нынешнее китайское руководство. Причем сравнивать ее надо не с тем, чем занимаются по всему миру американцы или другие западники, а с самой философией дальнейшего развития Поднебесной, как действительно центрального, формирующего для всей человеческой цивилизации места на карте мира.

С которого все, согласно учению великого Конфуция, все только-только начинается. А чем закончится - и когда не знает вообще никто. Ни американские с западноевропейскими китаистами, ни сами китайские товарищи-перестройщики. Но вот то, что вне зависимости от всех их желаний реально происходит в китайской политике на самом деле очень символично. А именно - Китай еще раз подтвердил, что не хочет править миром (и уж тем более биться насмерть за подобную привилегию с Америкой). И не потому, что не сможет, а потому что не знает как, и не понимает, зачем это ему может понадобиться.

Так мировая ли держава КНР? Ну, это кого об этом спросить и с чем соглашаться

Начнем вот с чего. Уже минимум лет десять в любых научных и псевдо-научных работах, посвященных Китаю, только и утверждается, что он- вставший с колен новый мировой гигант-гегемон, который уже то ли обогнал США, то ли вот-вот окончательно обгонит. Подомнет под себя неизбежно сначала Азию, потом все соседние страны по алфавиту, и наконец, приступит к единоличному правлению всей нашей планетой.

Но наряду с военной и экономической "расправляемостью плеч" Китаю якобы неплохо было бы побеспокоиться и о своем внешнем имидже. То бишь том, как его поведение и политику принимают в окружающем Поднебесную мире. И насколько этому те самые "окружающие народы-государства" будут либо сопротивляться, либо китайской экспансии всеми силами содействовать (потому что просто другого выборы им Пекин не оставит). Посему Китай только за последнее десятилетие потратил сумму в 15 миллиардов долларов исключительно на так называемую "мягкую силу". То есть на создание положительного о себе мнения за границами Поднебесной, чтобы все посторонние воспринимали КНР как друга и надежного партнера, если не союзника.

Еще в 2011 году на съезде Компартии Китая было официально заявлено, что страна будет стремиться добиваться статуса "великой социалистической культурной державы". А в 2014 году в одном из своих выступлений товарищ Си дал понять, что настал момент как можно яснее и правильнее донести до окружающего КНР мира нашу политику. Тогда же в обиходе появились легко узнаваемые нынче для любого слова и фразы по типу "китайская мечта", "мечта народов Азиатско-Тихоокеанского региона", "Шелковый путь", "Морской путь в 21-й век" и многие другие.

Кому-то может со стороны показаться, что все это - словесная шелуха, но китайские товарищи так вовсе не думают. Под привлекательные лозунги и красивую словесную упаковку Китай запустил и много чего на практике. К примеру, Банк стран БРИКС, Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, зону свободной торговли в Азиатско-Тихоокеанском регионе. По всему свету стали открываться культурные центры Китая (с начинкой философии самых прагматичных и понятных мыслей Конфуция), которые потихоньку стали подтачивать основы навязанного всем и во всем западного миропорядка.

Под свои "новые мировые проекты" Пекин выделил немалые средства - 50 млрд. долларов в Азиатский банк, 41 млрд. долларов - для банка БРИКС, 40 млрд. долларов - под сухопутный "Шелковый путь" и 25 млрд. долларов - под его морскую составляющую. К 2025 году Пекин готов инвестировать за границами Поднебесной гигантскую сумму - 1,25 триллионов долларов. Это не под силу нынче не только США, но и всему Западному миру, если он даже на то решится.

Точно при этом никому неизвестно, сколько Китай тратит на свое "внешнее оформление", хотя западные эксперты утверждают, что ежегодно Пекин расходует около 10 млрд. долларов только на "внешнюю пропаганду". К примеру, Госдепартемент США имеет на подобные расходы в год около 600 млн. долларов, которые при нынешнем президенте страны урезаны более чем вполовину. При этом китайские лидеры, куда бы они ни ездили, всегда везут с собой не только высокие слова и речи, но и деньги. Везде и всегда. А те, кто берет китайские деньги, просто обязаны делать все так, как им велят товарищи из Пекина. И других вариантов подобной китайской "благотворительности" просто не предусматривается.

В этой связи Соединенные Штаты вообще не понимают, какая такая может быть у Китая "мягкая сила", если вся пропаганда там практически полностью подконтрольна государству? Как будто в США или других западных странах система работает как-то иначе. Но в Китае информация действительно рассматривается государством как нечто определяющее мировоззрение населения. А его нельзя "пускать на самотек", и позволять"вражеским службам" промывать мозги китайскому населению в "неправильном направлении".

Именно для этой цели в Китае и был создан Госсовет по управлению информацией. Эта организация ведает всеми выставками, публикуемыми материалами, мероприятиями в сфере массовой информации, культурными и информационными обменами. Она же проводит так называемые "Годы Китая" в зарубежных странах, а все основные достижения, имеющиеся у КНР за прошедший год, официально публикуются в специальном ежегоднике "Средства массовой информации Китая".

У этого Госсовета есть специальные подразделения, которые работают только на Тайвань, Гонконг и Макао, а также китайские диаспоры, проживающие за территорией КНР. Имеется также отдел, работающий с иностранцами, которые приезжают в Китай с познавательными целями или по обмену, иностранными журналистами, учеными и специалистами, занимающимися Китаем профессионально. Он же издает самые известные за границей китайские англоязычные газеты - "Чайна Дейли" и "Глобал Таймс".

Наш посыл - простой и точный. Только читайте и слушайте повнимательнее

Одной из главных задач, которую ставит руководство Компартии Китая - это сломать существующую медийную монополию Запада на информацию. Для этого круглосуточно работает огромное агентство Синьхуа, в котором трудится более 3 тысяч журналистов, 400 из которых находятся за границей в 170 бюро. Каждый год Синьхуа открывает новые заграничные корпункты и набирает новых корреспондентов для этой ответственной пропагандистской деятельности.

При этом перспективная задача Синьхуа- стать основным источником информации в мире и выдавить из этого сегмента таких западных гигантов, как Reuters, BBC и Associated Press. Аналогичное наступление китайцы ведут и на телевещании, соперничая со все той же BBC, каналом CNN и катарской AL Jazeera. У Синьхуа уже сейчас более 100 тысяч западных подписчиков, и планы агентства - доносить "только правдивый рассказ о жизни Китая и его граждан для иностранных потребителей".

Не отстает от Синьхуа и Центральное телевидение Китая, которое уже стало полностью всемирным. Оно вещает на шести языках, а на английском вещание идет круглосуточно(причем все американские кабельные пакеты по подписке обязательно включают в себя как минимум два китайских канала на английском языке). С 2012 года первый китайский телеканал открыл свой филиал в США и ведет передачи, предназначенные только для американского телезрителя.

Тем временем мало кому известно, но самым мощным средством внешней пропаганды Китая является Радио Пекина, созданное еще в 1941 году. Тогда китайцы вели свою радиопропаганду только на Японию, но сейчас под контроль китайского радио попал весь мир. Передачи из Пекина ведутся на 38 языках, и у радио Пекина есть 28 заграничных корпунктов. Не отстают в этой медийной работе и китайские посольства за рубежом. Их задача - публиковать платные материалы в ведущих западных газетах и журналах, устраивать встречи в университетах с китайскими дипломатами и приглашать местных корресподентов в посольство для "информационно- разъяснительной работы" по поводу очередных успехов КНР в сфере экономики, спорта и культуры.

Одновременно китайцы жестко отслеживают все публикации, касающиеся КНР, и соответствующим образом наказывают тех заграничных журналистов (просто не дают визы тем же американцам), которые ищут в Китае разные нарушения и "нестыковки" с западными понятиями свободы слова и демократии. То же касается и ученых, занимающихся Китаем. Им также "недвусмысленно" советуют быть взвешеннее при оценках того,что происходит в Китае. В противном случае их не будут приглашать в КНР на конференции или преподавать в тамошних вузах.

Уроки китайского иностранцам все равно никогда не освоить

Одним из важных элементов пропаганды китайского образа жизни и самой философии ключевых аспектов заветов великого Конфуция является обучение в КНР. Сейчас в стране учится около 320 тысяч иностранных студентов. Большая часть из них изучает китайский язык, причем 20 тысяч из них попали в КНР на стипендии китайского правительства. При этом в Китае существует огромное количество разных кратковременных курсов, на которые приглашаются иностранные дипломаты, военные, ученые, политики разных стран. И там им также доводится "правильная" точка зрения на все то, что касается китайской внешней и внутренней политики.

Хотя всего три китайских университета входят в первые сто лучших вузов мира (но учтите, что составлен этот список американцами, так что сами делайте вывод, кто и где на самом деле лучший из китайских вузов, а кто - не совсем), получение высшего образования в КНР становится все более популярным и престижным за границей, особенно у учащихся из азиатских государств.

Особое внимание уделяется китайскими властями работе так называемых Институтов Конфуция. Они вроде бы предназначены для изучения китайского языка и знакомства иностранцев с китайской культурой. Но на самом деле их функции куда глубже и перспективнее на "дальний прицел". Сейчас их насчитывается 475, и действуют они в 120 странах мира. Для сравнения: у Германии Институтов Гете 160 в 94 странах, а Британский совет имеет отделения в 49 странах, и всего их насчитывается 70 офисов.

Отдельно стоит упомянуть о продвижении за границами Поднебесной древней китайской истории, культуры, боевых искусств, исполнителей классической западной музыки китайскими музыкантами. Китайцы стали побеждать все чаще на ведущих мировых конкурсах по литературе, музыке, изобразительному искусству. Популярными в мире становятся китайские архитекторы за их умение удачно совмещать западные и восточные мотивы в сооружении самых престижных зданий на нашей планете.

Очень любят китайцы "поработать над иностранными умами" на своих многочисленных конференциях и симпозиумах. Разного рода форумы, круглые и квадратные столы для дискуссий, конференции по развитию, экономике, науке и технике - всем этим в Пекине занимаются на самом высоком уровне и придают подобному "мягкому окучиванию" иностранцев повышенное внимание. Провели китайцы уже Олимпиаду, ЭКСПО, Азиаду, саммиты "двадцаток" и прочего - и все с одной целью - поднять еще выше престиж своей страны и сделать так, чтобы с ней самым серьезным образом кругом считались.

По примеру американцев Китай в последние несколько лет резко активизировал программы обменов с зарубежными странами. Китайцы привозят к себе всех тех, кто за рубежом профессионально занимается Китаем, причем все подобные поездки оплачиваются китайским госбюджетом. А те, кто в них попадает, потом становятся невольно главными пропагандистами китайского образа жизни и политики китайского руководства (таких сейчас и ученых, и журналистов что в России, что в Казахстане полным-полно).

А ведь на подобном пропагандистском поприще очень эффективно работает еще и Министерство обороны КНР. У него есть специальный Институт международных стратегических исследований, а также Китайский фонд по международным стратегическим исследованиям. Они находятся "под колпаком" у китайских спецслужб, и их задача - привлекать к "совместной научной работе" военных и спецслужбы зарубежных государств. Они составляют ежеквартальные отчеты высшему военному и политическому руководству о своей работе. А есть еще и несколько научных центров и исследовательских институтов, которые работают как по военным, так и по политическим заказам высшего китайского руководства.

Вопрос только в том, насколько все эти усилия китайского правительства приносят реальную стране пользу(помимо освоения гигантских финансовых средств и трудоустройства сотен тысяч людей). Так вот, западные компании, исследуюшие общественное мнение, регулярно пытаются убедить всех, что Китай как был "неуважаемым" (якобы) государством в мире, так таким и остается, несмотря на все против того предпринимаемые меры. Вроде бы Китай по-прежнему негативно воспринимают не только в США и Европе (кто бы сомневался), но и на других континентах, включая и Азию.

Однако подобным "экспертным оценкам", на мой взгляд, не стоит не только доверять, но и вовсе принимать их к сведению. Дело в том, что никому сами китайцы, кроме самих себя, непонятны. То, что задумало китайское руководство, доподлинно непонятно даже самим рядовым гражданам КНР, не говоря уже о всяких специалистах по Китаю из западных стран. И уж тем более не им рассуждать, как к Китаю на самом деле кто за его границами относится. Так, в США специалисты по Китаю уверены, что он не может восприниматься в мире позитивно, потому что там нет якобы свобод, кругом царит бюрократия, коррупция и правит засилье коммунистической идеологии.

Между тем подобные объяснения свидетельствуют о полном непонимании самой сути китайской жизни, культуры взаимоотношения людей в КНР. И главное - того, какими целями руководствуются китайские лидеры на будущее. А они при всей нынешней мировой глобализации в Китае - особенные, и ничуть на классические западные непохожи. Китай ведь - это не страна, а философское измерение. И соответственно, для своего самоутверждения в мире ему нужно совсем иное, нежели то, чем руководствуются политики другой культуры с западными понятиями о свободах и демократиях.

Китай. США. Азия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Образование, наука > dn.kz, 11 ноября 2017 > № 2393248 Юрий Сигов


Вьетнам. Россия. США. Азия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 11 ноября 2017 > № 2384228 Владимир Путин

Во Вьетнаме завершился саммит АТЭС.

В Дананге завершил работу 25–й саммит форума «Азиатско-тихоокеанское экономическое сотрудничество».

Во второй день на заседании лидеры АТЭС рассмотрели перспективы мировой экономики при участии директора-распорядителя Международного валютного фонда Кристин Лагард.

В ходе рабочего завтрака обсуждалось формирование Азиатско-тихоокеанской зоны свободной торговли и возможное расширение состава участников АТЭС.

Заключительная встреча участников саммита была посвящена инвестициям и новым движущим силам в международной торговле.

По итогам форума утверждена совместная декларация. Лидеры АТЭС-2017 дали оценку текущей региональной и мировой экономической ситуации, согласовали пути дальнейшего развития сотрудничества, обозначили ряд задач на следующий год.

Кроме того, в кулуарах саммита глава Российского государства общался с Президентом США Дональдом Трампом. Лидеры двух стран одобрили совместное заявление по Сирии.

По окончании работы форума « Краткая справка Азиатско-тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС) Азиатско-тихоокеанское экономическое сотрудничество» Владимир Путин ответил на вопросы российских и иностранных журналистов.

* * *

Стенограмма встречи с российскими и иностранными журналистами

Вопрос: Здравствуйте!

Завершается работа саммита АТЭС. Хотелось бы узнать подробнее, как Вы оцениваете итоги работы с лидерами, возможно, какие–то организационные моменты. И конечно же, по традиции на АТЭС принимается итоговый документ. Как шла эта работа? Возможно, были какие–то разногласия?

В.Путин: Что касается организации, то Вьетнам сделал всё, для того чтобы было работать комфортно, удобно, и очень хорошую обстановку создал, без всяких сомнений. Это первое.

Второе, что касается самой темы – тема очень актуальная. Вы знаете – здесь в основном российские журналисты, – мы в России очень много внимания уделяем цифровой экономике в разных её аспектах, ипостасях, с разных сторон рассматриваем проблемы.

И то, что Вьетнам поднял именно этот вопрос, считаю чрезвычайно важным, актуальным, потому что необходимо всем вместе некоторые вопросы не только рассматривать, но и решать. В одиночку это трудно сделать.

Имею в виду, например: все говорят о малом, среднем бизнесе или микробизнесе, но нужно понять, как его встраивать в общую систему, общую цепочку работы в современной экономике, информационной экономике.

Что для этого нужно сделать? В этой связи у России были конкретные предложения, я их изложил. Это касается самого определения понятийного аппарата: что такое цифровая экономика, что такое цифровая торговля и так далее. Это всё кажется на первый взгляд простой вещью, но на самом деле это требует изучения.

Или, например, нам нужно понять социальные последствия применения новых технологий. Одни говорят, что это опасно и страшно, поскольку высвобождает много рабочих мест, непонятно что с этим делать. Другие говорят: нет ничего страшного, будем переучивать.

Но это требует экспертной оценки, это требует работы с профсоюзами, международными экспертами и Международной организацией труда – МОТ. Это всё было предметом нашего обсуждения.

Конечно, затрагивались и другие вопросы. Так, по ходу дела, это и борьба с терроризмом, и ситуация на мировых энергетических рынках. Вот сейчас только за рабочим ланчем об этом говорили.

Говорили и о перспективах развития АТЭС. За время существования этой организации взаимная торговля выросла в разы. Это, в общем и целом, показывает эффективность объединения.

Мы говорили о необходимости дальнейшей либерализации рынков, выстраивании отношений в рамках единого свободного рынка. Хотя некоторые считают, что пока преждевременно об этом говорить, имея в виду разный уровень развития экономик стран – участниц этой организации.

Очень интересным было сообщение госпожи Лагард по поводу состояния мировой экономики, которая, как мы знаем, растёт, и в среднесрочной перспективе прогноз хороший. Но есть и риски, как она говорила, связанные с тем, что в развитых экономиках замедляется темп роста заработной платы, это снижает потребительскую способность населения.

Она говорила о необходимости проведения взвешенной бюджетной, финансовой, кредитной политики, необходимости структурных изменений в экономике. Вот это всё было предметом нашего обсуждения.

Всё это чрезвычайно интересно, важно, востребованно. И то, что мы имеем общее представление о том, куда нужно двигаться, – это имеет большое значение.

Вопрос: Одной из интриг прошедшего саммита стали Ваши возможные переговоры с господином Трампом. Насколько я понимаю, Вам всё–таки удалось поговорить, что называется, «на ногах». Расскажите, пожалуйста, о чём и, на Ваш взгляд, почему всё–таки не удалось организовать такую полноценную встречу, полноформатные переговоры?

В.Путин: Что касается отдельной встречи. Во–первых, это было связано с графиком работы господина Трампа, моим графиком и определёнными формальностями протокола, с которыми нашим командам справиться, к сожалению, не удалось. Но они будут наказаны за это.

Вместе с тем ничего страшного не произошло, мы поговорили в ходе сегодняшнего заседания, пообщались, и, в общем и целом, всё, что хотели, мы обсудили. В основном–то говорили о чём?

Говорили о том, что обсуждалось на самом саммите АТЭС, говорили о том, как использовать те новые возможности, которые предоставляет цифровая экономика для развития экономических связей. И вы знаете, мы ещё согласовали совместное заявление по борьбе с терроризмом в Сирии.

В этом смысле, имея в виду и первое, и второе, можно сказать, что работа на полях АТЭС была полезной и успешной, потому что не так просто было выйти на заявление по Сирии. Наши эксперты работали над этим заявлением в преддверии саммита, и уже вчера началась доработка этого документа.

Министры иностранных дел господин Лавров и господин Тиллерсон работали над теми вопросами, которые возникли уже после того, как этот текст был предложен экспертами, и сегодня только что мы с Президентом Соединённых Штатов этот документ согласовали. Считаю его важным, потому что он подчёркивает некоторые абсолютно принципиальные вещи.

Во–первых, продолжение борьбы с терроризмом. Это чрезвычайно важно и для Соединённых Штатов, особенно в свете последних трагических событий, которые там произошли, связанные с террористическими вылазками. Это важно для нас, для страны, которая давно сталкивается с этой проблемой. И это важно для всего международного сообщества. Борьба с терроризмом будет продолжена, причём совместными усилиями.

Что касается Сирии: чрезвычайно важным считаю, что мы подтвердили территориальную целостность и суверенитет страны. Мы договорились о том, что будем после завершения борьбы с террором, ликвидации террористической угрозы на этой территории двигаться по пути политического урегулирования под эгидой Организации Объединённых Наций. Детали этого заявления вы можете посмотреть. Оно, по–моему, уже опубликовано.

Вопрос: Владимир Владимирович, как Вы оцениваете так называемые антироссийские расследования, которые, кажется, только набирают силу в Соединённых Штатах? Министры американского правительства, их уже обвиняют в коррупционных связях с Россией, и вроде бы члены предвыборного штаба Дональда Трампа встречались с Вашей вроде бы племянницей. Как Вы оцениваете эту ситуацию? Это первый вопрос.

И второй вопрос: Владимир Владимирович, когда уже наконец? Мы уже устали ждать!

В.Путин: Вторую часть Вашего вопроса пока оставлю без ответа. Время придёт, мы поговорим на эту тему.

Что касается первой части, то я уже многократно высказывался на этот счёт. Считаю, что всё, что связано с российским так называемым «досье» в Соединённых Штатах, на сегодняшний день – это проявление продолжающейся внутриполитической борьбы.

Вот те конкретные вещи, о которых Вы сказали, конечно, они мне известны, хотя о каких–то связях моих родственников с представителями Администрации или с какими–то официальными лицами – я об этом узнал только вчера от господина Пескова. Я не знаю об этом ничего, ровным счётом вообще ничего. По–моему, это всё бредни какие–то.

По поводу министра торговли, по–моему, речь идёт о министре торговли Соединённых Штатов. Он бизнесом раньше занимался, был акционером или владельцем шиппинговой компании, причём мирового уровня, заключал контракты с отправителями грузов по всему миру, может быть, и с российскими. Но это не больше чем бизнес.

Никакого отношения к политике это никогда не имело и не имеет. Я даже фамилии его не знаю, если по–честному, только недавно, честно говоря, услышал. Поэтому здесь нечего расследовать. Но при желании можно, конечно, поковыряться в поисках каких–то сенсаций. Их там нет, никаких сенсаций нет.

Что касается господина Манафорта, то его тоже как–то связывают с Россией. Единственная связь с Россией – это то, что он, будучи руководителем и, наверное, владельцем, даже не знаю, американского пиаровского агентства, заключал контракты и тоже как бизнесмен, работающий в этой сфере, работал с Украиной, в том числе с бывшим президентом Януковичем.

Но какое это отношение имеет к России, я не понимаю. Никакого. Ровным счётом ничего здесь нет, просто пустая болтовня и желание использовать любую зацепку для борьбы с действующим Президентом США. Но это, повторяю, не наше дело, пускай они сами разбираются.

Вопрос: У Вас регулярно бывают встречи с Си Цзиньпином, но эта встреча, наверное, была особенная, потому что состоялась сразу после съезда компартии. И насколько я знаю, она была довольно долгой, и Вы даже разговаривали тет–а–тет какое–то время. Не подскажете, какие вы темы обсуждали, затрагивался ли вопрос Северной Кореи и насколько здесь близки позиции двух стран и что нам ожидать, поскольку это очень острая тема сейчас для всего мира?

В.Путин: Мы с Председателем КНР встречаемся регулярно, объём наших отношений очень большой. Это самый крупный наш торгово-экономический партнёр, свыше 60 миллиардов долларов оборот, это ещё после падения.

Мы, безусловно, достигнем той планки, которой хотели, если сохраним темпы, которые сейчас набираем, и на 100 миллиардов, конечно, в ближайшие годы выйдем. У нас много планов в сфере энергетики и атомной энергетики, углеводородной, не буду повторять все эти проекты, чтобы время не терять, это всё известно.

У нас хорошие перспективы в области освоения космического пространства, в том числе работа по дальнему космосу, авиация – широкофюзеляжный самолёт. Мы уже создали проектную организацию, и даже уже есть название этого самолёта. У нас хорошая перспектива в области вертолётостроения, тяжёлый вертолёт будем делать. То есть много направлений работы, нам всегда есть о чём поговорить.

Что касается внешнеполитической сферы, то, как любят говорить дипломаты, у нас позиции очень близки либо совпадают по очень многим вопросам, по ключевым – точно. Один из таких ключевых вопросов сегодня – это, безусловно, проблема Северной Кореи. Здесь у нас полное совпадение взглядов.

Мы считаем, что это проблема, мы не признаём ядерного статуса Северной Кореи, мы призываем в то же время снизить градус противостояния и найти в себе силы всем противоборствующим сторонам, конфликтующим, сесть за стол переговоров. Другого пути решения вопроса нет.

Россия и Китай предложили дорожную карту для решения этой проблемы, там пошагово изложено всё, что нужно сделать: вначале прекратить риторику, потом прекратить всякие проявления агрессии со всех сторон и в конечном итоге сесть за стол переговоров.

Но, как вы слышали, в последнее время звучат обнадёживающие сигналы, в том числе из администрации Соединённых Штатов, Японии, Южной Кореи по поводу того, что в целом, как бы, понимание безальтернативности такого способа решения проблемы есть у всех. Надеемся, что так оно и будет.

Потом была ещё встреча тет–а–тет действительно, в ходе которой Председатель КНР более подробно проинформировал о ходе съезда компартии, о том, какие планы перед собой Китай ставит с точки зрения развития на среднесрочную перспективу.

Это важно, имея в виду как раз то, с чего я начал, для нас важно, потому что Китай – наш крупнейший торгово-экономический партнёр. Для нас очень важно понимать, как и куда будет двигаться эта большая экономика, которая, безусловно, в ближайшие годы займёт первое место в мире.

При темпах роста в шесть с лишним процентов ежегодных, а раньше было ещё больше, это неизбежно. И нам, конечно, нужно понимать, как мы будем корректировать свою работу с Китаем, имея в виду и наши планы в развитии ЕАЭС, и состыковки этих планов с планами Китая по «Шёлковому пути» и их стратегии развития отношений с соседями.

Вопрос: Владимир Владимирович, на подобных саммитах общение на полях бывает иногда не менее важным, чем официальные встречи. Можно попросить Вас рассказать о Ваших контактах в кулуарах?

И ещё вопрос по этой же теме. Дональд Трамп известен своей своеобразной привычкой во время рукопожатия тянуть руку собеседника на себя. Но говорят, что с мастером спорта по самбо этот приём бесполезен. Пытался он делать что–то подобное, когда здоровался с Вами?

В.Путин: Вы знаете, я не знаю про его привычки, мы мало знакомы. Но Президент Соединённых Штатов ведёт себя в высшей степени корректно, доброжелательно, и у нас нормальный диалог.

К сожалению, мало времени, пока не удаётся более подробно поговорить по всему комплексу наших отношений, а там есть о чём поговорить: и в сфере безопасности, и в сфере экономического взаимодействия, которое у нас практически на нуле сегодня.

Было–то всего 28 миллиардов, стало 20 миллиардов. Это ноль, считай, для таких стран, как Соединённые Штаты и Россия, это почти ноль. Поэтому нам, безусловно, нужно будет всё–таки найти возможность и нашим командам, и на уровне президентов сесть и поговорить по всему комплексу наших отношений. Но, повторяю ещё раз, воспитанный человек и комфортный в общении для совместной работы.

Вопрос (не слышно)…

В.Путин: Вы знаете же, была встреча с Премьер-министром Японии, Президентом Филиппин, Председателем КНР и отдельная встреча с Президентом Вьетнама. Очень подробные были разговоры с лидером каждой страны.

При этом есть, конечно, своя специфика в отношениях с каждым из этих государств, имея в виду и уровень наших экономических связей, политического взаимодействия, работа в сфере безопасности, той же ВТС.

Это целый комплекс вопросов, здесь всего сразу не расскажешь. Но это было очень полезно и, думаю – даже не думаю, уверен, – будет иметь значение для нашей практической работы в страновом разрезе с этими партнёрами.

Вопрос: Здравствуйте!

Позвольте вернуться к вопросу о Сирии и узнать Вашу оценку того, что происходит сегодня в Сирийской Арабской Республике. Очевидно, что это уже не перелом ситуации, о чём говорили буквально год назад. Что происходит сегодня и каковы перспективы развития ситуации в этой стране?

В.Путин: На сегодня совершенно очевидным является тот факт, что боевая работа по ликвидации террористического очага в Сирии завершается. Последние события на юго-востоке страны как раз говорят об этом – это был практически последний оплот ИГИЛ, город на границе между Сирией и Ираком на юго-востоке, и затем зачистка восточного берега Евфрата.

Сейчас самое главное – завершить эту работу и закрепить договорённости по зонам деэскалации, закрепить режим прекращения огня, создать условия для начала политического процесса. Собственно говоря, на это сегодня направлено в том числе и наше совместное российско-американское заявление. Думаю, что это будет существенным фактором в работе по урегулированию сирийской проблемы.

Вопрос: Министерство юстиции США вынуждает наш канал [Russia Today] зарегистрироваться в этой стране как иностранный агент. А также недавно корпорация Twitter запретила нашу рекламу, несмотря на то что она проплачена и публикуется на законных основаниях. Как Вы относитесь к такому беспрецедентному давлению на российские СМИ в США и будут ли ответные меры?

В.Путин: Было бы смешно, как у нас в народе говорят, если бы не было так грустно. Потому что те, кто это делает в Соединённых Штатах, всё время били себя в грудь и говорили о том, что они записные демократы, номер один в мире. И в этой связи свобода слова всегда поднималась на щит как светоч демократии. Без свободы слова демократии не существует.

Атака на наши средства массовой информации в Соединённых Штатах – это атака на свободу слова, без всякого сомнения. Мы разочарованы, как в таких случаях говорят. Но, разумеется, по–другому быть не может. И то, что сейчас обсуждается в Государственной Думе, – я вчера это видел, – может быть, слишком резковато, но это естественно, потому что на уровне представительных органов власти часто звучат крайние оценки, резкие суждения и жёсткие предложения. Но ответ мы обязательно должны будем какой–то сформулировать, и он будет зеркальным.

Хочу обратить ваше внимание на то, что никаких подтверждений вмешательства наших СМИ в ход избирательной кампании нет и быть не может. Последние расследования в том же Конгрессе, по–моему, или в Сенате показали, что там доля рекламы была ноль целых какие–то сотые процента. Влияние на аудиторию измеряется в каких–то тоже десятых или сотых долях процента.

То есть это просто несопоставимо – 100 тысяч, по–моему, у вас была реклама, а другие американские СМИ миллионами размещают рекламу. Несопоставимо просто! Нет, и это показалось опасным, трактуется как какое–то вмешательство.

Средства массовой информации высказывают точку зрения, дают информацию, трактуют её и высказывают свою точку зрения. Можно с ними поспорить, но не путём закрытия или создания условий, невозможных к осуществлению прямой профессиональной деятельности, а путём представления своей точки зрения, доведения своей информации до аудитории. Нет, пошли по пути фактического закрытия. Ответ будет адекватным, зеркальным.

Вопрос: Владимир Владимирович, добрый день!

The Wall Street Journal писал о том, что США собираются предложить России план по размещению американских миротворцев: там указывалась цифра в заметке – 20 тысяч человек.

В.Путин: Где?

Реплика: На Донбассе, на Украине.

В.Путин: Я такого не знаю. Можете дальше ничего не говорить, потому что…

Вопрос: Вот они собирались это довести как–то до руководства. Слышали Вы об этом? И как бы Вы гипотетически отнеслись к такому предложению, если оно будет доведено?

В.Путин: Я уже ответил. Я об этом ничего не слышал, ничего об этом не знаю, поэтому комментировать это невозможно. Просто это нереально.

Когда будут сформулированы конкретные… Понимаете, ведь в практической жизни как? Предположение – это одно, а когда на бумагу кладут какое–то предложение, там часто выглядит совсем по–другому.

А комментировать то, чего нет, согласитесь… О чём я буду говорить, что я буду комментировать, если этого нет? А если будут такие предложения, посмотрим.

Вопрос: Вы разочарованы тем, что не встретились с Трампом? И что это говорит о состоянии отношений между Россией и США?

В.Путин: Это говорит о том, что отношения между Россией и Соединёнными Штатами пока не вышли из состояния кризиса. Как вы знаете, я часто и много говорю об этом, мы готовы к тому, чтобы перевернуть эту страницу и пойти дальше, смотреть в будущее, решать проблемы, в которых заинтересован и народ Соединённых Штатов, и народ Российской Федерации, думать о том, чтобы наполнить конкретным серьёзным содержанием наши экономические связи.

Смотрите, на последнем Экономическом форуме в Санкт-Петербурге американские компании были представлены самым большим числом. Больше всего на Экономическом форуме в Петербурге было американских компаний. Все хотят работать в России.

Вот взяли запретили Exxon Mobil работать в Арктике на шельфе. Лишили просто интересной, перспективной работы, которая бы повышала экономическую мощь Соединённых Штатов, создавала бы дополнительные рабочие места в Соединённых Штатах, прибыль бы приносила, налоговые сборы и так далее.

Это только один пример, а с учётом ограничений в сфере, скажем, финансирования и так далее, много других примеров. Ваше место займут конкуренты. Это неизбежно в современном мире. Но мы хотим, чтобы у нас были гармоничные отношения с Соединёнными Штатами не только в области экономики, но и в сфере обеспечения безопасности.

У нас заключён Договор по сокращению стратегических наступательных вооружений – СНВ–3. Когда заключался этот Договор, я не был Президентом России и Президент Трамп не принимал участия в подготовке этого документа. Но он существует. Там есть вопросы, которые требуют обсуждения.

Другая проблема – ракеты малой и средней дальности. Мы слышим упрёки со стороны некоторых партнёров из Штатов о том, что Россия якобы нарушает этот Договор. Но тогда нужно показать, где мы это нарушаем.

А то, что в Румынии стоят пусковые установки, которые можно использовать не только для противоракет, но и для систем Traident, а это ракеты средней дальности, размещённые на море, их можно легко перенести на сушу и использовать как ракеты средней дальности наземного базирования. Это уже прямое нарушение, на наш взгляд.

Есть и другие вопросы, которые мы можем и должны обсуждать, в том числе, скажем, борьба с терроризмом. То, что нам удаётся всё–таки даже в этих условиях хоть о чём–то договариваться – в данном случае имею в виду заявление по Сирии, – уже хорошо, но этого мало.

Вопрос: Хотел бы спросить о вчерашней встрече с Премьер-министром Абэ. Вы сказали, что победа на выборах в Японии позволит нам реализовать все наши планы. Что означает «наши планы»? План Абэ, нам известно, включает подписание мирного договора. Согласны ли Вы с тем, что этот вопрос является частью вашего совместного плана?

И ещё. Переговоры по реализации этого плана потребуют, наверное, несколько лет. Означает ли это, что Вы пойдёте на другой срок в качестве Президента?

В.Путин: Вы правильно сказали, у нас много планов, и мы уже их анонсировали неоднократно. В сфере экономики – это прежде всего планы самого Премьер-министра Абэ. Как Вы знаете, он несколько месяцев назад сформулировал свои предложения по ряду направлений. Больше того, он назначил даже специального министра, который занимается этими вопросами. Это только одна проблема.

Вторая проблема, или вторая часть проблемы, это вопросы безопасности в регионе в целом. Только что мы говорили здесь, на пресс-конференции, про проблему Северной Кореи. Мы это тоже обсуждали. Первую часть обсуждали и вторую обсуждали.

Мы, безусловно, говорили и о мирном договоре. И это, конечно, всё входит в наши общие планы. Я хочу сказать, что здесь много вопросов по мирному договору. Не секрет: мы должны здесь тоже посмотреть, какие обязательства у Японии есть с её партнёрами в сфере обороны и безопасности, как это повлияет на ход переговорного процесса по мирному договору России и Японии, какие обязательства Япония имеет и что она может, что она не может делать самостоятельно.

Это вполне естественно: если есть какие–то договорённости, то нужно эти договорённости, видимо, соблюдать. И как это отразится на наших отношениях с Японией, это всё мы должны выяснить, это большая работа. И, может быть, действительно, она рассчитана не на один год. Но есть и вопросы, которые можно решить сегодня.

Например, Премьер-министр Абэ ставил вопрос о посещении японскими гражданами южных островов Курильской гряды, для того чтобы они могли побывать на могилах своих предков, и просил нас это сделать в упрощённом порядке, в безвизовом порядке. Как вы знаете, мы это делаем.

Он затем обратился с просьбой, чтобы эти японские граждане могли побывать не только там, где они были уже раньше, но и в так называемых закрытых районах этих островов. Мы и это сделали.

Мы договорились о том, что группа японских бизнесменов может приехать на острова, для того чтобы на месте поговорить о том, что и как можно там совместно развивать. Мы тоже на это пошли, и такие поездки были совершены. То есть что–то можно делать прямо сейчас, что–то, наверное, будет рассчитано на длительный срок.

Но это не зависит от того, кто находится у власти – Абэ, Путин, ещё кто–то, – это не важно. Важен настрой наших стран, наших народов на долгосрочное урегулирование всех проблем, с тем чтобы создать благоприятные условия для развития наших отношений не на краткосрочную и даже не на среднесрочную, а на длительную историческую перспективу.

Большое вам всем спасибо за внимание.

Вьетнам. Россия. США. Азия > Внешэкономсвязи, политика > kremlin.ru, 11 ноября 2017 > № 2384228 Владимир Путин


Германия. США. Россия > Химпром. Агропром > bfm.ru, 10 ноября 2017 > № 2395850

Россия делает смелый шаг, но рискует остаться без западных семян

Экономисты и аграрии отреагировали на инициативу ФАС, связанную с объединением компаний Bayer и Monsanto. Перед слиянием эти иностранные корпорации обязаны получить одобрение в тех странах, где они работают. Ранее стало известно, что российские антимонопольщики поставили условие: одобрение в обмен на передачу селекционных технологий. Чем вызвана инициатива и к чему она может привести?

Кажется, это классический пример пословицы о том, чем засеяна дорога, идущая в ад. Символизма добавляет и то, что одного из участников истории — американскую компанию Monsanto еще называют «мой Сатана». Эту корпорацию покупает другой транснациональный гигант — немецкий Bayer. И теперь сделку должны одобрить все страны, где работают компании, в том числе и Россия.

И вот отечественный антимонопольный регулятор поставил условие: объединенная компания должна будет поделиться с российскими аграриями своими технологиями по селекции и цифровому земледелию, потому что в результате слияния будет создан монополист.

Bayer, помимо фармацевтики, — один из лидеров по защите растений. Monsanto — это селекция семян и генетическая модификация. Российские производители просто не смогут с ними конкурировать. И с одной стороны, инициатива кажется правильной, антимонопольщики стоят на страже отечественных аграриев и химиков, причем чуть ли не единственные в мире.

Виктор Семенов

основатель группы компаний «Белая Дача»

«Волков бояться — в лес не ходить. А если завтра они станут монополистами мировыми, не только в России, но и в мире, то мало никому не покажется. Их лоббистские возможности еще больше увеличатся, и они заставят нас есть то, что они хотят, чтобы мы ели, а не то, что мы хотим выбрать. Подход смелый, да. Не знаю, к чему он приведет, сможем ли мы удержать стойку... Но, слава Богу, хоть одна страна в мире нашлась, которая твердо заявила по этому поводу, потому что американцы уже не способны это заявить».

Но не зря Bloomberg назвал решение ФАС беспрецедентным. Компании не просто так стали лидерами в своих отраслях. Они тратили миллиарды долларов на свои научные исследования. Да, в результате они заработали и заработают куда больше. Но ведь ничто не мешает и остальным заняться тем же самым. Ведь были же и в истории нашей страны гениальные ботаники и селекционеры (а заодно и контрреволюционеры).

Сейчас же ФАС предлагает завоевавшим рынок иностранцам фактически бесплатно поделиться своими секретами. Если точнее, то за полцены, но деньги вернут, когда российские аграрии получат прибыль от использования технологий, выяснили «Ведомости». Но что будет, если Bayer не согласится? Бывший замминистра экономики Иван Стариков решение ФАС в целом поддерживает, но называет его «рискованной игрой».

«Мы попали в критическую зависимость от поставок сахарной свеклы. 75% — то, что мы получаем по импорту. Процентов на 60 мы зависим от гибридов кукурузы, процентов на 70 — от овощных культур, ну и в значительной степени сорта иностранной селекции у нас по зерновым. Если Запад примет решение окончательно разбить горшки, то введение санкций в отношении поставок семенного материала уже под посевную 2018 года создаст достаточно критичные проблемы для наших крупных агрохолдингов».

Обе компании — и Bayer, и особенно американская Monsanto — сильны своим лоббизмом. Последнюю за это и назвали Сатаной — ее обвиняют в продвижении ГМО и, вообще, во вмешательстве в природу. Хотя у компании есть множество общепризнанных научных заслуг.

Что же касается лоббистских возможностей, то стоит учесть, что иностранные санкции против России не коснулись семенного материала. И в российское эмбарго семена не вошли по причине нашей зависимости от импорта. В этой области идет работа, но мы слишком отстали. Да еще и землями у нас тоже любят распоряжаться не в пользу ученых.

А сейчас, когда политическая ситуация снова накалилась, Запад может легко оставить нас без семян. И что будет тогда с успехами в сельском хозяйстве? Это одна из немногих отраслей, которой можно по-настоящему гордиться. Причем, ставки в игре высоки: сделка Bayer и Monsanto — это 66 млрд долларов. Правда, и этим компаниям важен российский рынок, где так активно развиваются аграрии. Так что, вероятно, стороны сумеют договориться. Иначе будем искать утешение в другом русском выражении: картошка хоть и гнилая, но зато мелкая!

Михаил Сафонов

Германия. США. Россия > Химпром. Агропром > bfm.ru, 10 ноября 2017 > № 2395850


Сербия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 10 ноября 2017 > № 2391883 Миша Джуркович

Сербский политолог: Сепаратизм в Евросоюзе – последствие вторжения Запада в Югославию

Опасаясь разворота Сербии на восток, ЕС и США резко усилили давление на страну. Перед Белградом поставлен ультиматум: либо Россия, либо Запад. Директор белградского Института европейских исследований, доктор философии Миша Джуркович считает, что Запад имеет слишком глубокое влияние на сербское правительство и больше не хочет мириться с его сопротивлением. При этом нестабильная ситуация на Балканах не только демонстрирует слабость Евросоюза, но и толкуется как оправдание для нахождения в Европе войск США. Последствия наращивания давления Запада на Сербию еще только предстоит увидеть. Предыдущий раунд «активной балканской политики» – вторжение в Югославию и признание Косово – подтолкнул сепаратизм внутри ЕС.

- Господин Джуркович, в Европе на примере Испании и Италии можно наблюдать усиление сепаратизма. Чем вы можете это объяснить?

- Сегодняшние события – это логичные последствия действий Запада на протяжении последних тридцати лет. Запад последовательно уничтожал многонациональные государства, такие как СССР и Югославия, поощрял сепаратизм и местный национализм. Он дал старт идеологии антиэтатизма, завел разговор о приоритете меньшинств и прав человека над государством. Яркий пример того, во что это вылилось – так называемая гуманитарная интервенция в Югославии в 1999 г.

- Почему Запад много лет активно поддерживает националистические движения в Восточной Европе, в том числе и сегодня на Украине? При этом внутри ЕС националисты часто рассматриваются как угроза..

- Двойные стандарты – основа западной политики. «Сценарий, который несет проблемы моей стране, должен быть реализован в странах, которые я хочу ослабить». Это давняя тенденция, и особенно хорошо использовать в своих целях радикальный ислам, радикальный национализм и вообще любую радикальную идеологию получается у Великобритании. Например, в Ливии американцы и британцы работали с группировками, лидеры которых содержались на базе Гуантанамо как террористы. В Египте они поддерживали «Братьев-мусульман» (запрещенная в России террористическая организация – прим. «Е.Э»), а в Восточной Европе сотрудничают с любым антироссийским движением. Они поддерживали национализм еще во времена существования СССР и Югославии – он был инструментом победы над их сильнейшими врагами. Поэтому даже сегодня они продолжают сотрудничать с пронационалистскими группировками на Украине и в Прибалтике и готовы поддержать националистов или даже коммунистов в России.

- На ваш взгляд, какие государства могут появиться на карте Европы в ближайшие 10-15 лет?

- Это будет зависеть от того, насколько сильными покажут себя европейские страны. На примере Каталонии мы увидели, что Германия и Франция всецело поддержали премьер-министра Испании Мариано Рахоя и высказались в пользу защиты Испанией своих границ и суверенитета.

В Испании и Италии сейчас угроза сепаратизма стоит наиболее остро. Италия – региональное государство, как и Испания, и некоторые регионы – Падания, Венето – уже требуют для себя большей автономии.

Проблемы могут возникнуть и во Франции – в Бретани, Стране басков и на Корсике. В Германии можно в этом же контексте упомянуть Баварию. Бельгия уже на протяжении десяти лет является квазигосударством, и только постоянное присутствие международного сообщества предотвращает распад страны. И в Восточной Европе не все гладко – среди моравийцев в Чехии и силезийцев в Польше также легко может вспыхнуть сепаратизм.

- США и Евросоюз оказывают сильное давление на Сербию и ставят ее перед окончательным выбором: либо Россия, либо Запад. А недавно премьер-министры Болгарии, Греции и Румынии поддержали заявку Сербии присоединиться к ЕС, заявляя, что этот шаг поможет гарантировать мир и безопасность в регионе. Как, на ваш взгляд, поступит Сербия? Отвернется ли она от России?

- С 2000 г. и первых цветных революций Сербия фактически перестала быть независимой страной. Сейчас здесь состав правительства определяют страны Запада. Однако каждое сербское правительство рано или поздно вступает с ними в конфликт, поскольку Западу нужно все больше ресурсов и власти над страной.

Сербия не в том положении, чтобы самостоятельно решать такие вопросы, как вступление в ЕС, поскольку Запад способен сместить любое правительство, которое не будет идти ему на уступки.

До сегодняшнего дня Сербии удавалось сохранять особые отношения с Россией, которые абсолютно необходимы нашему народу и нашей стране. У большей части Европы, особенно у Германии, нет против такого положения дел особых возражений. Однако глубинное государство в США и структуры НАТО оказывают жесткое давление на Сербию, чтобы она вступила в Североатлантический альянс и усилила военное присутствие Запада у границ России.

Никто не знает, как долго у сербского правительства получится уклоняться от присоединения к антироссийским санкциям. Экс-премьер-министр Македонии Никола Груевский тоже не хотел их поддерживать – и в итоге был свергнут в результате иностранного вмешательства.

- Ситуация на Балканах продолжает оставаться напряженной. Может ли она выйти из-под контроля и перерасти в вооруженный конфликт?

- В 1991 г. США сыграли огромную роль в начале гражданской войны в Югославии. Тогда они достигли своей цели и сорвали европейские интеграционные проекты.

Конфликт в Югославии ясно показал, что европейцы не могут сами решать свои проблемы, что, по мнению американцев, легитимирует их присутствие в Европе.

Сейчас ситуация на Балканах опять крайне нестабильная, что идеально обосновывает нахождение американских войск в Европе. Именно с целью сохранения своего военного присутствия США не любят решать проблемы до конца – в отличие от Германии, которая стремится урегулировать любой конфликт ради достижения стабильности.

- Какие страны тратят больше всего на пропаганду на Балканах и с какими целями?

- Больше всего тратят американцы – десятки миллионов каждый год. Через так называемые проекты реформ они коррумпируют местные элиты, хотя значительная часть этих денег в итоге вновь оседает в карманах западных стран, так как тратятся на их экспертов. Затем идет Германия, которая в последнее десятилетие денежными вливаниями значительно подняла свою значимость. Великобритания действует через государственные учреждения и СМИ.

Присутствие России и Турции ощущается значительно меньше, но оно также очень важно. Хотя местные русофилы справедливо жалуются на то, что Россия инвестирует недостаточно в мягкую силу и пропаганду.

Имеет место создающее определенные проблемы присутствие Саудовской Аравии, Катара и Арабских Эмиратов, которые через свои подчас никем не контролируемые общественные организации работают в Косово, Боснии, Македонии и Албании. За сердца и умы местного населения идет жестокая борьба.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия.Эксперт

Сербия. Евросоюз. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 10 ноября 2017 > № 2391883 Миша Джуркович


США. Россия. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 ноября 2017 > № 2384539 Бен Ходжес

«Россия уважает только силу»

Интервью американского генерала Ходжеса. Впервые после окончания холодной войны огромные военные колонны передвигаются по Западной Европе.

Кристиан Дойчлендер (Christian Deutschländer), Ostbayerisches Volksblatt, Германия

США усиливают свое присутствие: они привезли танки и снаряжение на континент, здесь свыше 30 тысяч солдат. Цель — стратегия сдерживания России и укрепление НАТО. Командует действиями генерал-лейтенант Бен Ходжес (Ben Hodges), самый высокопоставленный американский военный в Европе. Мы встретились с Ходжесом в Мюнхене и взяли у него интервью. В конце года 59-летний военный выйдет на пенсию. И тогда кое-кто в Вашингтоне, в администрации Трампа, сможет вздохнуть с облегчением: Ходжес хорошо известен тем, что иногда очень четко и критически высказывается.

Ostbayerisches Volksblatt: Сейчас 30 тысяч американских солдат поддерживают стабильность в Европе. Что делать, если ваш президент потеряет к этому интерес?

Бен Ходжес: Президент Трамп реализует именно то, о чем заявлял Обама. На протяжении длительного времени количество солдат будет составлять 30 тысяч, возможно, несколько больше — я на это надеюсь. Я не могу представить себе причину, по которой Трамп потеряет интерес к Европе. Наше экономическое будущее тесно связано со стабильностью в Европе, это наш самый важный торговый партнер. И конгресс, каждая из партий поддерживают этот курс на 100%.

— Считает ли еще президент Трамп, что он обязан следовать принципу коллективной безопасности НАТО? Или он очень недоволен тем, что европейцы слишком мало тратят на безопасность.

— Но ведь одно не исключает другого. Президент не раз заявлял публично: мы подтверждаем приверженность принципу, закрепленному в статье 5 устава НАТО. Но мы также напоминаем нашим партнерам о статье 3: каждый член альянса должен делать все для того, чтобы оптимально обеспечить собственную защиту. Большинство стран-членов предпринимают правильные шаги по увеличению оборонных расходов, некоторые, по крайней мере, перестали их сокращать.

— Путин провел крупные учения «Запад», за которыми [на Западе] подозрительно наблюдали. Россия остается опасным соседом?

— Да, конечно. Непосредственной угрозы кризиса или нападения не существует. Однако опасность усилится, если НАТО не будет производить впечатление альянса, способного выступить единым фронтом. Россия уважает только силу. Иначе всюду, где есть возможность, Россия будет пытаться расколоть НАТО и ЕС.

— Недавно появились доклады о крупных логистических проблемах НАТО, неприятностях, связанных с границами, маршрутами подвоза, шириной железнодорожной колеи. Не является ли бюрократия крупнейшим врагом в Европе?

— Три с половиной года назад последний американский танк покинул Европу. Мы отправили домой тяжелую технику. Мы думали, что она нам больше не понадобится — это была ошибка, как мы поняли после аннексии Крыма Россией. Теперь мы возвращаемся, и нам приходится вновь приспосабливаться к инфраструктуре. Впрочем, и такие инвестиции являются частью оборонных расходов.

— В Берлине идут переговоры по проекту «Ямайка» (речь идет о формировании нового правительства — прим. ред.). Дайте совет участникам переговоров: что особенно важно в деле оборонной политики?

— Тут уж я им доверяю. Меня ободряет то, что все больше немцев готовы взять на себя международную ответственность. К настоящему моменту бундестаг 16 раз предоставлял [бундесверу] право на зарубежные операции по всему миру. Люди знают, что экономический рост — не подарок, свобода — не подарок, наоборот, их необходимо защищать, а иногда завоевывать. Это не философские дебаты, а очень конкретные понятия, если подумать об угрозе нападений, террора, дезинформационных кампаний.

— Цель НАТО состоит в том, чтобы вкладывать в оборону 2% ВВП. Германия далека от этого. Вы отнеслись бы с пониманием к тому, что мы будем просто суммировать расходы на военное дело и помощь странам третьего мира?

— То, что напрямую связано с военными, — инфраструктура для крупной переброски войск, обучение иностранных армий — может быть включено в [оборонные расходы]. Но я не могу себе представить, что мы действительно можем просто засчитать классическую помощь странам третьего мира, когда речь идет об оборонных расходах.

— Вы приехали в Германию в 1981 году — в разгар холодной войны — в звании лейтенанта. В конце 2018 года вы выйдете на пенсию в звании генерала. Стабильности в мире сегодня больше?

— Хороший вопрос. В 1981 году, когда я приехал, тоже существовал терроризм. Огромная российская армия с ядерным оружием находилась в трех часах езды от Восточной Германии. И все же у нас тогда была своего рода стабильность ввиду наличия крупных армий. Сегодня мы найдем великое множество очагов кризиса во всех уголках мира — в Иране, Корее, Сирии. Вдобавок к этому — наплыв беженцев, который в ближайшие годы очень сильно увеличится. Может быть, мы сегодня уже не сталкиваемся с прямой угрозой, как тогда, но имеем дело с еще большей нестабильностью.

США. Россия. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 ноября 2017 > № 2384539 Бен Ходжес


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 ноября 2017 > № 2384538 Алексис Родзянко

«Для среднего американца Россия не существует»

Эдуард Штайнер (Eduard Steiner), Die Welt, Германия

Его прадед соревновался со священником Распутиным за влияние на последнего царя. Сам Алексис Родзянко (Alexis Rodzianko) представляет сегодня экономику США в Москве. Беседа о бессмысленности санкций и почему США не смогут воспрепятствовать сооружению газопровода «Северный поток — 2».

DIE WELT: Бывают же биографии! Потомок известного советника российского царя и председателя Думы в начале ХХ века, урожденный американец, банкир высшей международной категории и теперь, во времена полной разобщенности между США и Россией, главный представитель экономики США в Москве. У вас часто бывают проблемы с идентичностью?

Алексис Родзянко: Постоянно. Но к большинству из них я привык. В США меня считают русским, в России — американцем. Что поделаешь! Я люблю Америку, в которой я вырос. Но я происхожу из русской семьи. Я хотел бы, чтобы обе страны были успешными. И я думаю, что многое из того, что создает напряженность, не является принципиальным. Наши отношения обременяет множество ненужных вещей.

— США и Россия сталкиваются в последнее время все чаще. Какой видят Россию американцы?

— Для среднестатистического американца Россия практически не существует.

— Как и Европа?

— Европа существует в немного большей степени. Все знают Англию, слышали о Германии. Россия — намного дальше и непонятна. Американцы в значительной степени согласны с Трампом в том, что было бы лучше иметь хорошие отношения. Путин считается интересным человеком, который нормально правит страной, вот и все.

— Однако Вашингтон смотрит на это по-другому…

— Да, в Вашингтоне Россия является теперь, пожалуй, главной темой. Как и в СМИ. Это внутриамериканское противоречие. Политика в Америке сейчас очень радикальна. Доля экстремистов как в демократическом, так и в республиканском лагере выросла. Возможных посредников между сторонами стало мало.

— Вы спокойно относитесь к России?

— Намного спокойнее и намного более конструктивно. В чем Россия наш враг? У нее есть ядерный потенциал. Но им обладают также Англия, Франция, Израиль и Китай. Ракеты легко перенаправить, и этот факт способствует взаимному устрашению и сдержанности. Однако ядерный потенциал считается одной из главных причин, почему Россия рассматривается в США в качестве врага.

— Нельзя ли было обойтись без санкций против России?

— Санкции объявляют, когда хотят что-то сделать. История Украины, России и Европы изменилась бы как с санкциями, так и без них. Однако санкции ожидаемого результата не дали. А прочие результаты, на мой взгляд, не являются достойными.

— С такой вашей позицией вы довольно одиноки.

— Нет, предприниматели в большинстве своем согласны со мной — не только американские, но и европейские. Но это не наше решение, и наше влияние весьма ограничено. В любом случае, нам удалось внести в новый закон США о санкциях, который был подписан в августе, некоторые послабления.

— Правда ли, что в начале введения санкций в 2014 году США оказывали большое давление на компании, заставляя их покинуть Россию?

— Я бы не сказал, что оно было большим, но со стороны администрации США реакция была очень эмоциональной. И близкие к политике главы концернов со штаб-квартирами в США почувствовали это. Российские власти, напротив, были по отношению ко мне даже более приветливыми. Они отделяли деловые отношения от политики.

— Русские охотно делают это.

— Да, и слава Богу. Российская сторона даже дала нам понять, насколько ужасно было бы, если бы мы ушли. Администрация США, напротив, объявляла каждую пару месяцев новые санкции, и мы постоянно опасались дальнейших санкций. Я и группа американских предпринимателей в 2014 году вообще больше не ездили в Вашингтон, хотя обычно мы делали это дважды в год.

— Теперь США приняли в августе закон о санкциях, который нацелен и против экспортных газопроводов в Европу. Трудно сказать, не затронет ли это скорее Европу, чем Россию.

— Я думаю, что он нацелен против всех. Так же, как и против Америки.

— Как это?

— Этот закон направлен главным образом против Трампа, потому что Сенат и Конгресс хотят ограничить возможности президента проводить независимую политику в отношении России. То, что это затрагивает также Европу, было непреднамеренно. Поборники этого закона — не дипломаты. Они считают Европу заложницей России, считают, что ей надо помочь выбраться из газовой зависимости.

— Однако это очень ловкое объяснение.

— Мне кажется, что это действительно так. Вполне возможно, что в Вашингтоне никому даже не пришло в голову, что Европе это может не понравиться.

— Возможно, я понял бы это объяснение, если бы США не начали конкурировать с Россией и экспортировать сжиженный природный газ (СПГ) в Европу.

— Американского сжиженного газа не хватит на Азию, Южную Америку и Европу. И он гораздо дороже российского.

— Во всяком случае, Газпром и его европейские партнеры ищут сейчас альтернативное финансирование для увеличения мощности балтийского трубопровода «Северный поток», которому США хотят воспрепятствовать.

— И они его найдут.

— То есть, Америка не сможет воспрепятствовать строительству трубопровода «Северный поток — 2»?

— Строительству первого трубопровода из России в Европу в 70-е годы США тоже хотели помешать. Безуспешно. А сегодня Европа гораздо сильнее, чем тогда.

— Вы считаете, что «Северный поток — 2» будет построен?

— Да. США вряд ли будут создавать трудности.

— Министр энергетики России Александр Новак сказал в интервью газете Die Welt, что в газовой сфере США опасаются конкуренции с Россией.

— Думаю, что это так. И это очень наивная политика. Это ошибка.

— Опасается ли Америка, что Европа будет слишком тесно сотрудничать с Россией?

— Если да, то закон о санкциях — худшее, что можно было сделать. Он вбивает клин между США и Европой, используя Россию как предлог. И это приведет к тому, что Европа будет действовать самостоятельнее и, возможно, быстрее договорится с Россией.

— Как долго еще будут действовать санкции США против России?

— По меньшей мере 20 лет. Согласно новому закону, президент не сможет больше отменить их, это может сделать только законодатель. А это будет очень трудно. Европе будет легче отменить санкции. И она сделает это раньше почти со 100%-ой вероятностью.

— И вы сочли бы это разумным?

— Да, конечно.

— Почему вы говорите о двадцати годах?

— В 1974 году был принят закон Джексона-Вэника, чтобы наказать СССР торговыми ограничениями, потому что тот препятствовал выезду евреев. В 1989 году СССР разрешил выезд, но этот закон просуществовал еще свыше двух десятилетий. В 2012 году он был отменен и заменен новым законом о санкциях.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 ноября 2017 > № 2384538 Алексис Родзянко


Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 ноября 2017 > № 2382832

Русские хакеры не делали этого. Касперский подтвердил подделку ЦРУ сертификатов его компании

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Ранее организация WikiLeaks сообщила о существовании некой платформы, созданной американской разведкой, которая рассылала вредоносные программы и маскировалась под российскую компанию

Глава «Лаборатории Касперского» Евгений Касперский F 70 заявил, что якобы созданная ЦРУ платформа, о которой сообщила организация WikiLeaks, для контроля над вредоносными программами не связана с «Лабораторией Касперского», выпущенные от имени компании сертификаты являются поддельными. В самой «Лаборатории Касперского» Forbes подтвердили, что изучили заявления, опубликованные 9 ноября в отчете Vault 8, и пришли к выводу, что сертификаты, имитирующие сертификаты компании «являются ненастоящими».

«Ключи, сервисы и клиенты «Лаборатории Касперского» находятся в безопасности и не были затронуты», — подчеркнули в пресс-службе компании.

Что произошло?

9 ноября организация WikiLeaks опубликовала на своем сайте отчет Vault 8 в котором говорилось, что американская разведка создала «скрытую платформу связи для множества вредоносных программ» под названием Hive. Платформа, в свою очередь, отправляла информацию на серверы ведомства. При этом деятельность платформы сложно связать с ЦРУ, отмечает организация. Поскольку при выявлении какой-либо организацией вредоносной программы на компьютере, поиск ее разработчика приведет не в ведомство, а укажет на создателя программ, продукцию которого имитирует вредоносное ПО.

В частности, ЦРУ, по информации организации, маскировало свои вредоносные программы таким образом, что их источниками казались другие, реально существующие организации, в том числе и «Лаборатория Касперского». В докладе указывается, что в частности были сфальсифицированы сертификаты антивирусной компании из России.

Попытки найти виновника распространения того или иного вируса путем анализа исходящего трафика приводят к ничем не примечательным доменам ( «perfectly-boring-looking-domain . com»), зарегистрированным на общедоступном сервере, говорится в докладе. Содержание сайтов, как отмечает WikiLeaks, не вызовет подозрений у обычного пользователя. В то же время вредоносные программы проходят особый алгоритм аутентификации, который позволяет им передавать похищенные данные на скрытый сервер ЦРУ «Blot» («Клякса»). Платформа также позволяла получать инструкции от операторов спецслужбы.

США и «Лаборатория Касперского»

Информация о маскировке вредоносных программ ЦРУ под продукты «Лаборатории Касперского» поступила на фоне ухудшения отношения к российской компании в США. Летом 2017 года власти США обвинили «Лабораторию Касперского» в шпионаже и связях с российскими спецслужбами. Компания опровергала все обвинения. Несмотря на это, в начале сентября министерство внутренней безопасности США запретило госучреждениям страны пользоваться программным обеспечением российской компании из-за опасений, что она «может быть связана с организованным другим государством кибершпионажем». Госучреждения США должны отказаться от продукции российской компании в течение трех месяцев.

«Лаборатория Касперского» называла выдвинутые в адрес компании обвинения в связях с российскими властными структурами неприемлемыми и голословными. В пресс-службе компании подчеркивали, что «Лаборатория Касперского» готова предоставить всю необходимую информацию американскому ведомству, чтобы доказать, что предъявленные ей обвинения беспочвенны. Директор компании Касперский в начале июля заявил в интервью Associated Press (AP) о готовности предоставить американским властям для изучения исходный код разрабатываемых ею программ, чтобы развеять возможные подозрения.

В Кремле указывали, что шаги США в отношении производителя антивируса направлены на подрыв позиций российских компаний на мировой арене. «Такие действия идут, наверное, в плоскости именно недобросовестной конкуренции, в плоскости нарушения всех международных торговых правил в области коммерции, и, конечно, они направлены на подрыв позиций конкурентных на мировой арене российских компаний, в данном случае «Лаборатории Касперского», — говорил пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков.

Россия. США > СМИ, ИТ > forbes.ru, 10 ноября 2017 > № 2382832


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > bbc.com, 9 ноября 2017 > № 2381535

"Райское досье": беднеем ли мы из-за офшоров?

Появление "Райского досье" с огромным массивом документов, которые описывают финансовую деятельность богатейших людей и корпораций, снова подняло вопрос о "налоговых гаванях".

Точнее, в центре внимания оказался побочный вред, который эти гавани могут нанести экономике.

Сразу несколько источников подтверждают, что огромные денежные потоки, которые перераспределяются с помощью секретных схем, делают беднее население планеты.

Ниже - некоторые аргументы, но для начала надо разобраться, как устроены схемы ухода от налогов.

Что такое офшоры?

Офшорной зоной может быть государство или территория, где иностранные компании и частные лица пользуются значительными налоговыми льготами.

При этом офшор практически не делится информацией со странами, откуда происходит бизнес и где налоговые ставки, как правило, значительно выше.

Процедура выглядит довольно понятной. Например, чтобы избежать налогов, компания может перенести центр прибыли. Это значит, что транснациональная корпорация регистрирует свой бизнес там, где ниже налогообложение, а не там, где она на самом деле ведет свою деятельность.

К таким компаниям можно отнести в том числе Google и Facebook.

Оценка недополученного налога на прибыль (в $ млрд)

Что касается частных лиц, то они могут либо просто получить гражданство страны с низкими налоговыми ставками, либо создать траст в офшорной зоне.

В последнем случае всем имуществом номинально управляет независимая компания. Пока активы находятся под управлением траста, увеличение их стоимости не облагается налогом, как и доход с этих активов. Выплаты идут только бенефициарам.

Однако важно понимать, что бенефициары траста не платят налог на наследство, когда вступают в права владения трастом после смерти предыдущего владельца активов.

Сколько в мире офшоров?

По данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), по всему миру действует больше 40 зон, которые можно считать офшорами. Это может быть страна целиком, как, например, Швейцария, или отдельные территория, как британские острова Джерси или Мэн.

На самом деле, под определение "налоговая гавань" или "офшор" подпадают даже некоторые штаты США. Например, Делавэр, Невада и Вайоминг используют плюсы самоуправления и предоставляют щедрые налоговые льготы.

Как офшоры делают людей беднее?

Самое простое объяснение заключается в том, что, выводя налоги в другие страны, компании и частные лица не доплачивают налоги в своей стране, где они и ведут основную деятельность.

Из-за этого местная власть недополучает деньги, которые должны идти на нужды граждан и развитие инфраструктуры.

В итоге это отражается на обычных людях, которые вынуждены платить больше налогов, чтобы покрыть образовавшийся дефицит.

В бедных странах ситуация еще сложнее. В Африке, например, недоплата налогов со стороны очень богатых граждан, которые уводят капитал в офшоры, оценивается в 14 млрд долларов ежегодно.

По данным благотворительного фонда Oxfam, этих денег бы хватило, чтобы обеспечить лечением 4 млн детей и оплатить работу учителей для всех школ на континенте.

Власти африканских государств подсчитали, что на налоговых недоимках они теряют больше денег, чем получают в виде международной помощи от других стран.

Недополученный налог на прибыль в % ВВП

Финансовый урон в странах Латинской Америки подсчитала Экономическая комиссия для Латинской Америки и Карибского бассейна (ЭКЛАК).

Повсеместное уклонение от уплаты налогов среди компаний и частных лиц обошлось региону в 190 млрд долларов в 2014 году. Это примерно 4% ВВП всего региона.

Для отдельных стран это значит серьезные потери. По данным ЭКЛАК, Коста-Рика и Эквадор недополучили 65% налоговых сборов с компаний.

Похожая ситуация складывается в Азии. Недавний отчет показал, что суммарные потери Японии, Китая и Индии составляют 150 млрд долларов в год.

Экономики поменьше тоже ощущают последствия ухода от налогов. К примеру, Пакистан из-за этого теряет 5% ВВП каждый год.

Можно ли что-то сделать?

В 2009 году 20 крупнейших экономик мира на саммите в Лондоне договорились пригрозить офшорам финансовыми санкциями за непрозрачность банковских операций.

Через пять лет ОЭСР разработала Единый стандарт отчетности, в рамках которого 100 стран, включая несколько офшоров, согласились перейти к автоматическому обмену информацией о финансовых счетах в налоговых целях.

Проблема в том, что некоторые ключевые участники этого соглашения находятся в щекотливой ситуации. Самый яркий пример - Великобритания, под юрисдикцию которой попадают более десятка офшоров.

Кроме того, в большинстве случаев нет ничего противозаконного в хранении денег и ведении бизнеса на территориях с низким налогообложением.

Однако после новых утечек ситуация может измениться. В недавнем исследовании аудиторы из PricewaterhouseCoopers предположили, что офшорные схемы скоро станут "неприемлемыми" ввиду общественного недовольства.

В результате и бизнес, и частные лица задумаются о большей финансовой прозрачности.

Законно ли это?

Оптимизация налогообложения - это законный способ уменьшить обязательные платежи в пользу государства. Незаконные практики имеют другое название - уход от налогов.

Нет никаких оснований полагать, что фигуранты "Райского досье" нарушали закон. В то же время, некоторые эксперты отмечают, что в тиши налоговых гаваней проще отмывать деньги.

Деньги в офшорах хранят не только знаменитости, но и неоднозначные политические фигуры, вроде президента Сирии Башара Асада, против которого ввели санкции и США, и Евросоюз.

Армия налоговых консультантов и бухгалтеров помогает обеспеченным людям и компаниям находить дыры в налоговом законодательстве. Эксперты говорят, что для успеха в борьбе со злоупотреблениями в первую очередь необходимо прикрыть эти лазейки.

"Пока же, как только мы латаем одну дыру, [транснациональные компании] находят десять новых", - сказал специалист по офшорам, французский экономист Габриэль Цукман в интервью газете Le Monde.

Сколько там денег?

Согласно свежим оценкам Tax Justice Network - союза исследователей и активистов - в офшорах хранится от 21 трлн до 32 трлн долларов США, и большая часть этих денег выведена из-под налогообложения.

И всем этим богатством владеет всего 10 миллионов человек.

Офшоры набирают популярность и у корпораций. Oxfam утверждает, что 90% из топ-200 богатейших компаний мира пользуются офшорами, а корпоративные инвестиции в эти территории выросли в четыре раза с 2001 по 2014 годы.

Среди них - Apple, которая также упоминается в "Райском досье".

Компания, которую в августе 2016 года после трехлетнего расследования Еврокомиссия обязала доплатить налоги на 14 млрд евро, отрицает злоупотребления и называла решение ЕС "полной политической ахинеей", у которой нет "никакой базы для этого - ни фактической, ни юридической".

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Финансы, банки. Госбюджет, налоги, цены > bbc.com, 9 ноября 2017 > № 2381535


Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > chinapro.ru, 9 ноября 2017 > № 2381495

В ходе визита в Китай президента США Дональда Трампа китайские и американские компании заключили соглашения на более чем $250 млрд. Об этом сообщили председатель КНР Си Цзиньпин.

Соглашения касаются таких сделок, как покупка самолетов компании Boeing, автомобилей Ford, американских соевых бобов и совместное производство сжиженного природного газа на Аляске.

Кроме того, речь идет о наращивании импорта энергоресурсов и сельскохозяйственной продукции из США в Поднебесную, расширении сотрудничества двух стран в сфере торговли услугами.

Ранее сообщалось, что по итогам января-сентября 2017 г., прямые китайские нефинансовые инвестиции за рубежом составили $78 млрд. Это на 41,9% меньше, чем за аналогичный период 2016 г. Капиталовложения были направлены преимущественно в сферу лизинговых и коммерческих услуг, обрабатывающую промышленность, оптовую и розничную торговлю, а также развитие информационных технологий.

За январь-сентябрь 2017 г. приток прямых иностранных капиталовложений в экономику Поднебесной увеличился на 1,6% в годовом сопоставлении. Примечательно, что за январь-август 2017 г. аналогичный показатель снизился на 0,2%.

Китай. США > Внешэкономсвязи, политика > chinapro.ru, 9 ноября 2017 > № 2381495


США > Армия, полиция > inosmi.ru, 9 ноября 2017 > № 2380924

Как решить проблему оружия в США

Николас Кристоф (Nicholas Kristof), The New York Times, США

И вот это происходит снова — неминуемо, предсказуемо, с роковой неизбежностью: в воскресенье вооруженный человек застрелил 26 прихожан техасской церкви. Такого рода происшествия являются типично американскими трагедиями, и особенно печально в них то, что они никого не шокируют. В любой точке мира человек может прийти в ярость и попытаться навредить другим, однако только в Соединенных Штатах мы с такой регулярностью становимся свидетелями и жертвами массовых расстрелов, только в США в результате насилия с применением огнестрельного оружия каждые 15 минут гибнет один человек.

Два из наиболее смертоносных групповых расстрелов в современной американской истории случились за последние шесть недель. Поэтому давайте не просто оплакивать погибших, приспускать флаги и произносить исполненные скорби речи. Пора извлечь из этих трагедий уроки, чтобы впредь их было меньше. В частности, я предлагаю опробовать новый подход к сокращению насилия с применением огнестрельного оружия — стратегию общественного здравоохранения.

В Америке больше оружия, чем в любой другой стране

Первый шаг заключается в том, чтобы понять масштабы проблемы, с которой сталкивается Америка: США имеют более 300 миллионов единиц огнестрельного оружия — примерно по одной на каждого гражданина страны — а также отличаются наиболее высокими показателями смертности в результате насилия с применением оружия. Совершенно иначе дела обстоят в Японии, где на сто человек приходится менее одной единицы оружия, а в результате перестрелки как правило умирает менее 10 человек в год.

Среди развитых стран США занимают исключительную позицию по количеству огнестрельного оружия на долю населения (88,8 единиц оружия на сто человек), на втором месте — Швейцария (45,7), затем следуют Швеция (31,6), Франция (31,2), Канада (30,8), а последнее место в этой группе стран принадлежит Японии (0,6). По числу убийств с применением огнестрельного оружия США в шесть раз превосходят Канаду и в 30 раз — Австралию.

У нас есть образец для регулирования числа огнестрельного оружия: автомобили

Защитники огнестрельного оружия часто возражают: автомобили убивают столько же людей, сколько умирают от выстрелов, но ведь мы их не запрещаем! Не запрещаем, между тем именно автомобили являются образцом того подхода, связанного с общественным здравоохранением, который я предлагаю.

Мы не запрещаем автомобили, но упорно работаем над тем, чтобы их контролировать — ограничивать к ним доступ и тем самым уменьшать число жертв, которые они вызывают. Сокращение смертности на 95 процентов с расчетом на сто миллионов миль, которое наблюдается с 1921 года, можно назвать впечатляющим успехом.

Взгляните на историю безопасности транспортных средств со времен Второй мировой войны:

1946 год — показатель смертности составлял 9,35 человека на сто миллионов миль пробега

1950 год — американским водителям впервые предлагается использовать ремень безопасности

1968 год — приняты первые федеральные стандарты безопасности для автомобилей

1974 год — в национальных масштабах введено ограничение скорости до 55 миль в час

1978 год — штат Теннесси первым ввел обязательное использование детского автокресла

1984 год — штат Нью-Йорк первым стал требовать использование ремней безопасности

1993 год — разработаны категории безопасности автомобилей

1999 год — изобретенная в 1951 году воздушная подушка безопасности становится обязательной для всех автомобилей

2000 год — автопроизводители обязаны сообщать о фабричных дефектах

2016 год — показатель смертности составил 1,18.

Либеральный подход неэффективен. Обращаемся к методам общественного здравоохранения

Честно говоря, либеральная оппозиция огнестрельному оружию зачастую неэффективна, а порой и контрпродуктивна. Десятилетний запрет на боевое оружие мало что дал отчасти потому, что касался косметических функций, таких как байонетные оправы (а отчасти потому, что еще до запрета такого рода оружие использовалось только в двух процентах совершаемых преступлений).

Левые иногда делают упор на «контроле за оборотом оружия», тем самым отпугивая владельцев оружия и приводя к росту продаж. Лучше выбрать формат «безопасного использования оружия» или «сокращения насилия с применением оружия», а в качестве образца использовать требования безопасности для вождения автомобилей — речь идет о постоянных и целенаправленных мерах по обеспечению большей безопасности продуктов и ограничению доступа к ним людей, которые, вероятнее всего, будут использовать их ненадлежащим образом.

Как будет выглядеть подход общественного здравоохранения к оружию, если выстроить его по модели автомобилей? Он будет включать следующее:

— проверку биографических данных: 22 процента оружия приобретается без предоставления последних;

— безопасное хранение, которое предусматривает наличие предохранителя спускового механизма и раздельное хранение оружия и патронов, особенно когда в доме есть дети;

— необходимость покончить с привелегиями, предоставляемыми компаниям, реализующим огнестрельное оружие. Речь идет о государственных дотациях для конкретной отрасли;

— охранный ордер: лишить прав владения оружием лиц, получивших охранный ордер в связи с бытовым насилием;

— ужесточение законов в отношении покупки оружия через подставных лиц, а также введение ограничений на количество приобретаемого оружия;

— запрет на подвижную ложу для скоростной стрельбы из полуавтоматического оружия, какая использовалась нападавшим в Лас-Вегасе для имитации автоматического открытия огня;

— запрет на приобретение оружия лицам моложе 21 года (уже введен в ряде штатов);

— эксперимент с единовременной проверкой биографических данных желающих приобрести боеприпасы;

— исследование возможностей «умного» оружия, которое стреляет только после идентификации отпечатка пальца или введения ПИН-кода либо находясь в непосредственной близости к специальному браслету.

Если кто-то крадет у меня iPhone, от него уже нет никакой пользы, то же самое должно быть верно и для огнестрельного оружия. Производители изготавливали оружие с защитой от неумелого обращения еще в XIX веке (прежде чем бросить это производство), настало время перейти к новому типу технологий. «Умное» оружие нового поколения в сочетании с безопасным хранением также сократит количество ежегодно похищаемого в США оружия, сегодня это число доходит до 200 тысяч единиц, которые находятся в руках преступников.

Нам также необходимо выяснить, является ли программа выкупа оружия, часто проводимая отделениями полиции, экономически эффективной и способствует ли снижению насилия. Мы также можем больше экспериментировать с инициативами по борьбе с бандами, такими как Cure Violence, которые добиваются неплохих результатов в деле уменьшения случаев стрельбы.

Меньше оружия — меньше смертей

Похоже, что в воскресенье в Техасе один человек, живущий недалеко от церкви, схватил свой пистолет и попытался остановить нападавшего после того, как он вышел из храма. Возможно, такое использование оружия для самообороны и спасает жизни, и Национальная стрелковая ассоциация (НСА) часто аппелирует к мнению о том, что оружие необходимо для сдерживания насилия с применением оружия.

Но так ли это на самом деле? Может ли кто-нибудь признать случившееся в Техасе успехом такой политики?

Не станем отрицать, что оружие периодически используется для самообороны. Одно из исследований Центра по борьбе с насилием установило, что в 2012 году частными лицами было совершено 259 убийств с использованием огнестрельного оружия в целях самозащиты.

В среднем в Соединенных Штатах владельцами огнестрельного оружия являются 32 процента семей. Средний показатель смертности в результате насилия с применением оружия составляет 10,5 жертвы в расчете на сто тысяч человек.

Правовой центр по предотвращению насилия с применением огнестрельного оружия считает, что в тех штатах, где введены более строгие правила пользования оружием, наблюдается тенденция к снижению числа соответствующих смертей. Согласно введенной ими шкале уровень контроля над оружием варьируется от самого усиленного «A» (в таких штатах, как Гавайи, Массачусетс, Нью-Йорк), до самого слабого, «F» (в штатах Миссисипи, Луизиана, Аляска).

Однако проблема в том, что либеральные законы слишком часто облегчают процедуру приобретения оружия не только хорошим, но и плохим парням. Доказательств того, что в целом большее количество оружия и более мягкие законы в отношении их использования приводят к более жестоким смертельным случаям и ранениям, хватает с избытком. В одном из исследований, опубликованном в Annals of Internal Medicine, было обнаружено, что наличие в доме огнестрельного оружия связано с повышенным риском смерти, в частности, самоубийства, не исключая, по-видимому, и сами убийства.

В 2015 году губернатор штата Техас Грег Эбботт написал в твиттере, что его «привело в замешательство» то, что его штат занял второе место (после Калифорнии) по запросам на покупку нового оружия, хотя таковых насчитывался один миллион. «Прибавим шагу, техасцы», — написал он. Видимо, Эбботт наряду с НСА полагает, что владение большим количеством оружия обеспечивает обществу большую безопасность, но статистика эту позицию явно оспаривает. Эбботту не мешает взглянуть на наши графики.

Массовые расстрелы — не основная причина смертей

Критики скажут, что меры, на которые я ссылаюсь, едва ли значительно сократят стрельбу. Так, резню в Лас-Вегасе, возможно, нельзя было предотвратить ни одним из предлагаемых мною способов.

Это правда, и у нас нет волшебной палочки. Но надо помнить, что массовые расстрелы, которые в первую очередь привлекают наше внимание, не являются основной причиной гибели людей. Гораздо чаще бывает так, что один приятель стреляет в другого, муж убивает жену — или, самый распространенный случай, человек убивает сам себя. Скептики скажут, что если человек собрался покончить жизнь самоубийством, тут уже ничего не поделаешь. Но на самом деле оказывается, что, если сделать самоубийство немного сложнее, их количество снижается.

Собранные нами данные показывают, что групповые расстрелы составляют лишь скромную долю от общего числа убийств (1,2 процента), и то же самое справедливо в отношении самообороны (1,6) — несмотря на все заверения НСА.

Америка движется в неверном направлении

Однако, в то время как нам следует двигаться к разумному регулированию, мы в действительности движемся в прямо противоположном направлении. По всей стране наблюдается смягчение законов об оружии. С 1991 года число штатов, разрешающих скрытое и открытое ношение легкого огнестрельного и длиннноствольного оружия, все время растет.

Ужесточение законов об оружии снизило показатели убийств с использованием огнестрельного оружия

Скептики, считающие, что законы об оружии ничего не меняют, пусть посмотрят на то, что произошло в двух штатах, Миссури и Коннектикуте. В 1995 году Коннектикут сделал обязательной проверку биографических данных желающих приобрести оружие, в то время как Миссури в 2007 году смягчил соответствующие законы.

В результате? После ужесточения законов число убийств с использованием огнестрельного оружия в штате Коннектикут упало на 40 процентов. Между тем как в Миссури эти показатели выросли на 25 процентов.

Один из уроков, который усваиваешь при исследовании оружия, состоит в том, что мы часто фокусируем внимание только на самом огнестрельном оружии, тогда как, возможно, было бы продуктивнее сосредоточиться на тех, кто получает к ним доступ. Автомобиль или пистолет как правило безопасны в руках 45-летней женщины, не имеющей судимостей, но они могут представлять опасность, когда оказываются в руках 19-летнего преступника, за плечами у которого серия правонарушений, связанных с алкоголем, или охранный ордер из-за случаев бытового насилия.

Тем не менее наши законы часто уделяют больше внимания самому оружию (взять тот же запрет на боевое оружие), а не доступу к нему. Во многих местах проводится более тщательная проверка среди тех, кто хочет завести собаку, чем среди тех, кто намерен приобрести огнестрельное оружие.

В двух рассмотренных нами штатах законы коснулись доступа к оружию, и, хотя на ситуацию в Коннектикуте, по-видимому, также повлияли другие факторы (и соотношения не доказывают причинную связь), данные результаты заслуживают того, чтобы над ними поразмыслить.

Исследований, касающихся оружия, катастрофически мало

Сегодня наблюдается просто вопиющая нехватка исследований случаев насилия с применением огнестрельного оружия. Во многом это происходит потому, что НСА относится к ним крайне враждебно, а Конгресс ей в этом уступает. Когда Центры по контролю и профилактике заболеваний пытались провести свои исследования, Конгресс ответил на это сокращением финансирования.

Приводим данные об американских потерях в результате четырех болезней и использования огнестрельного оружия в период с 1973 по 2012 год — и количестве грантов, предоставленных за это время Национальным институтом здравоохранения на изучение каждой из проблем: бешенство (65 случаев, 89 грантов), полиомиелит (266 случаев, 126 грантов), холера (400 случаев, 212 грантов), дифтерия (1337 случаев, 56 грантов), огнестрельные ранения (более четырех миллионов случаев, 3 гранта).

Правильный тип обучения может сыграть важную роль

Один из способов сократить случаи злоупотребления оружием — предоставлять более эффективное обучение. Еще 13-летним подростком, живя на ферме в штате Орегон, я ходил на организованные НСА занятия по безопасному использованию оружия (это предполагало однолетнее членство в НСА, в результате чего я стал выпускником организации, к которой сегодня испытываю нескрываемое презрение). Эти занятия могут быть весьма полезными, и исследования показывают, что более 80 процентов из них уделяют внимание таким вопросам, как проверка пистолета на наличие заряда, удерживания пальца вне спускового крючка, пока оружие не готово к стрельбе, и уверенность в прицеле.

Тем не менее проверяющие также предполагают, что тренеры с большей вероятностью будут выступать в поддержку НСА или ношения оружия, чем, скажем, отстаивать безопасное хранение. Это упущенная возможность, поскольку на всех занятиях должно сообщаться о рисках, связанных с оружием и алкоголем, рисках злоупотребления суицидом и семейным насилием, о необходимости безопасного хранения и т. д. Вот какие темы, по результатам исследований, на самом деле затрагивались на занятиях по правилам использования оружия. Большинство преподавателей таких курсов выступали в защиту ношения (81 процент) и владения оружием (76 процентов), призывали использовать оружие для самообороны (69 процентов) и вступать в соответствующие группы (56 процентов). А вот такие темы, как техника снижения угрозы, необходимость сообщать об украденном оружии, выявление суицидальных наклонностей у членов семьи или риски бытового насилия обсуждались значительно реже (10-15 процентов).

Дальнейшие шаги: по некоторым вопросам есть согласие большинства

Порою кажется, что добиться прогресса в борьбе с вооруженным насилием невозможно, особенно когда НСА, по всей видимости, держит в заложниках Конгресс. Но я настроен более оптимистически.

Послушайте, мы все согласны с целым рядом ограничений в отношении оружия. Никто не считает, что люди должны иметь возможность разъезжать по главной улице на танке или хранить у себя во дворе зенитное орудие. Я бывал в некоторых районах северного Йемена, где человек мог купить танк или зенитную пушку, равно как и полностью автоматическое оружие — и эта часть страны сегодня втянута в гражданскую войну — но, к счастью, в Америке мы решили запретить эти виды оружия.

Поэтому вопрос заключается не в том, будем ли мы ограничивать огнестрельное оружие, а в том, где будет проходить граница и какое конкретно оружие подвергнется ограничениям.

Взгляните на приводимые здесь данные опросов как на основание для борьбы за безопасное использование оружия. Американцы, владеющие и не владеющие оружием, выражают единодушие по целому ряду вопросов. Так, за проверку биографических данных желающих приобрести оружие выступают 93 процента владельцев оружия и 96 процентов семей, которые не держат оружия; как те, так и другие отстаивают запрет на продажу оружия психически больным людям (89 процентов), лицам, ранее судимым за совершение насильственных преступлений (88 и 85 процентов соответственно), а также тем, кто числится в розыске и черном списке (82 и 84 процента) и т.д.

Забегая вперед, я должен сказать, что верю в прогресс на государственном уровне и в то, что необходимое финансирование научных исследований станет поступать в том числе из частных фондов. Может быть, некоторые полицейские отделы начнуть вводить в оборот «умное» оружие, способствуя созданию рынка.

Но настоящим стимулом к переменам послужит поддержка общественности. В частности, обратите внимание, что 93 процента людей, включая владельцев оружия, выступают за всеобщую проверку биографических данных, которая должна предшествовать продаже оружия.

Если вам интересно, как нам удалось в кратчайшие сроки подготовить все эти диаграммы и графики после нападения в Техасе, раскроем вам секрет: мы этого не делали. На самом деле мы в течение нескольких недель собирали информацию и готовили наглядные материалы, потому что знали, что рано или поздно случится очередная трагедия, которая сделает все эти материалы актуальными.

Голая и проклятая правда заключается в том, что ужас воскресения был на сто процентов предсказуемым. После каждого такого инцидента мы скорбим о погибших и сочувствуем жертвам, но не предпринимаем никаких конкретных и значимых действий, чтобы снизить нашу уязвимость.

Кто-нибудь, подобно президенту Трампу, возразит, что слишком рано говорить об оружии или что использовать такую трагедию с целью набрать политические очки значит с неуважением относиться к жертвам. Между тем от насилия с применением оружия, включая самоубийства, с 1970 года умерло больше американцев (около 1,4 миллиона), чем во всех войнах в американской истории, начиная с войны за независимость (около 1,3 миллиона). И речь идет не только о членах бандитских группировок: за год в Америке от пуль погибает больше дошкольников (около 75), чем полицейских.

Да, сделать Америку более безопасным местом будет сложно: идеальных решений не бывает. Одним из ограничений выступает Вторая поправка, равно как и наша поляризованная политическая система и сила лоббирования в пользу оружия. Неясно, насколько эффективными окажутся некоторые из моих предложений, и в любом случае это будет долгий, непредсказуемый, сложный процесс.

Но случай с автомобилями остается напоминанием о том, что мы можем избавиться от большой проблемы с помощью подхода общественного здравоохранения: подобно тому, как усовершенствования в сфере безопасности вождения значительно помогли нам в жизни, разумные, политически оправданные меры в сфере здравоохранения со временем могут сократить смертность от огнестрельного оружия в Америке на одну треть, то есть ежегодно спасать более десяти тысяч жизней — целый ряд экспертов в области политики в отношении оружия считают такой сценарий вполне правдоподобным.

Так что давайте не просто проливать слезы по погибшим, произносить исполненные скорби речи и приспускать флаги. Перейдем к действиям и начнем спасать жизни.

США > Армия, полиция > inosmi.ru, 9 ноября 2017 > № 2380924


США. Евросоюз. Польша. СЗФО > Армия, полиция > camonitor.com, 9 ноября 2017 > № 2380733 Юрий Зверев

Польша превращается в хаб армии США для всей Северной Европы и Балтии

Более полувека американская военная техника и вооруженные силы в той или иной форме присутствуют на европейском континенте. С 1961 г. США складируют на территории Европы тяжелое оружие и военную технику, а с 1969 г. отрабатывают быструю переброску войск через океан. После украинского кризиса запасы вооружений, а также численность ротационных войск США в Европе в очередной раз возросли. Склады вооружений и военной техники США уже размещаются в Нидерландах и Германии, еще один вскоре откроется в Бельгии. А летом этого года на зарубежных сайтах появился документ о том, что Европейский округ Инженерных войск Армии (Сухопутных войск) США объявил тендер на разработку проекта строительства военных объектов на польской авиабазе недалеко от деревни Повидз в центральной Польше. Что же именно и для чего собирается строить Армия США в Великопольском воеводстве?

Чтобы понять это, давайте мысленно вернемся во времена холодной войны. Тогда американцы озаботились проблемой быстрого наращивания своих вооруженных сил в Европе в кризисной ситуации и в случае начала военных действий. Переброска личного состава, вооружения, военной техники и материальных средств из континентальных Соединенных Штатов (CONUS) морем требовала значительного времени, а в военное время конвоям угрожали бы советские подводные лодки и морская авиация. Поэтому было решено заблаговременно складировать в Европе тяжелое вооружение и технику американских соединений и частей, а их личный состав с легким вооружением перебрасывать по воздуху. По нормативам конца 1980-х гг. это позволяло перебросить в Европу подразделение ротного размера за 6 часов, батальонного – за 22 часа.

Впервые такие запасы были сделаны в 1961 г., когда после «берлинского кризиса» США складировали на территории ФРГ тяжелое оружие и военную технику по программе «2+10» (для двух дивизий и десяти отдельных частей боевого и тылового обеспечения). В конце 1960-х гг. американцы вывели из Европы пехотную дивизию и отдельный бронекавалерийский полк. Но их вооружение было оставлено в Европе, и к нему добавили оружие и военную технику для 74 отдельных подразделений (не дивизионного подчинения). С 1969 г. в ходе учений REFORGER (Return of Forces to Germany – Возвращение войск в Германию) стала отрабатываться быстрая переброска войск из США с последующим использованием заблаговременно складированных вооружений и военной техники. В 1980-е гг. в Европу было завезено оружие еще для трех американских дивизий. Запасы тяжелого оружия США, размещенного на складах в Нидерландах, Бельгии, Люксембурге и ФРГ, получили название POMCUS (Prepositioned Overseas Materiel Configured to Unit Sets). Они хранились в виде комплектов, приписанных к конкретным частям и подразделениям.

Всего к моменту окончания холодной войны США предварительно разместили в Европе вооружение и технику двух бронетанковых, трех механизированных, одной легкой пехотной дивизий и одного бронекавалерийского полка.

После окончания холодной войны запасы POMCUS были переименованы в «Заблаговременно складированные запасы армии США 2» (APS-2 – Army Prepositioned Stocks 2) и существенно сокращены. В 2001 г. в Европе хранилось вооружение и военная техника только для двух американских бригад по два бронетанковых и одному мотопехотному батальону в каждой (в Нидерландах, Люксембурге и Италии). Последнее учение REFORGER было проведено в мае 1993 г.

В 2013 г. в рамках концепции так называемого «выравнивания регионального присутствия армии США» (Regionally Aligned Forces (RAF)) было решено закрепить за Европой одну американскую боевую бригадную группу (так называемые «Европейские ротационные силы» – European Rotational Force (ERF)). Она должна была дважды в год на два месяца размещать в Европе (прежде всего на американских объектах в Германии) одну батальонную группу для участия в боевой подготовке и учениях. Чтобы не перебрасывать при каждой ротации тяжелую технику из США в Германию и обратно, на полигоне Графенвёр (Бавария) было предварительно размещено вооружение и техника одного смешанного батальона. Эти запасы получили название «Комплект для действий в Европе» (EAS – European Activity Set).

Кризис на Украине и последовавшее за ним развертывание США операции Atlantic Resolve («Атлантическая решимость») вызвали увеличение численности ротационных войск, участвующих в учениях в Европе и привели к наращиванию запасов вооружения и техники в EAS.

Их стало достаточно для вооружения уже не батальона, а бронетанковой бригадной боевой группы (около 12000 единиц военного снаряжения, включая 90 основных боевых танков M1A2 SEP v2 Abrams, 140 БМП M2A3 Bradley, двадцать 155-мм самоходных гаубиц M109А6 Paladin, 1750 гусеничных и колесных вспомогательных транспортных средств). Был создан дополнительный склад EAS в Германии (Мангейм), а также передовые склады в Литве (Мумайчяй), Румынии (база ВВС «Михаил Когэлничану») и Болгарии (Ново Село).

В марте 2016 г. США решили размещать в Европе на ротационной основе (со сменой каждые девять месяцев) бронетанковую бригадную боевую группу с полным штатным комплектом вооружения и техники, доставляемым по морю (личный состав должен был перебрасываться по воздуху).

Эта бригада уже не нуждалась в технике со складов EAS. Поэтому было принято решение отремонтировать, модернизировать вооружение и технику EAS и передать ее в состав APS-2.

С сентября 2016 г. США начали собирать на складах APS-2 в Европе вооружение и технику одной бронетанковой дивизии (штаб-квартира дивизии, две бронетанковые бригадные боевые группы, две огневые бригады, части ПВО, снабжения и управления перевозками, а также инженерные и медицинские части).

Было объявлено, что уже к концу 2017 финансового года в Европе будет складировано вооружение и техника первой из двух бронетанковых бригадных боевых групп, штаб-квартиры дивизии, артиллерии дивизии и огневой бригады.

Остальное вооружение и техника должны прибыть в 2018-2021 финансовых годах. При этом большая часть вооружения и техники будет получена из наличия Армии США, часть ее поступит из EAS. Выбранные места складирования показаны в таблице.

Таблица 1. Места заблаговременного складирования военной техники и вооружения бронетанковой дивизии США в Европе

 Место складирования

Страна

Площадь крытых складов с контролируемой температурой и влажностью (тыс. кв. м) / число складов

Площадь открытых складских площадок (тыс. кв. м)

Эйгельсхофен

Нидерланды

Около 42 / 9

Около 4,6

Зьотендаль

Бельгия

Около 42 / 11

Около 3,7

Мизау

Германия

Около 44 / 12

Около 18,6

Дюльмен

Германия

Около 59 / 8

Около 16,3

Место складирования в Эйгельсхофене было открыто в декабре 2016 г., в Дюльмене – в мае 2017 г. На складе в Эйгельсхофене размещен комплект вооружения и техники бронетанковой бригады, включающий танки M1 Abrams, БМП Bradley, самоходные гаубицы M109 Paladin и другие бронированные и вспомогательные машины (всего около 1600 единиц). А с открытием складов в Дюльмене США возвращают в Европу реактивные системы залпового огня (РСЗО) GMLRS с управляемыми ракетами с дальностью стрельбы до 70 км (пусковые установки M270 MLRS на гусеничном и M142 HIMARS на колесном шасси). Сообщалось, что в 2018 г. на склады APS в Европе поступят зенитные-ракетные комплексы (ЗРК) ближнего действия РК Avenger на базе автомобиля высокой проходимости HMMWV, оснащенные зенитными управляемыми ракетами (ЗУР) Stinger и крупнокалиберными пулеметами. В ближайшее время ожидается открытие двух оставшихся из четырех запланированных мест складирования (в Зьотендале и Мизау).

В марте 2017 г. было объявлено, что ведется дискуссия о еще одной площадке APS в Польше для техники бронетанковой дивизии США, помимо складов в Нидерландах, Бельгии и Германии.

А уже в апреле появились сообщения, что Инженерные войска армии США собираются к 2021 г. построить на 33-й базе ВВС Польши в Повидзе (в 68 км к востоку от Познани) место складирования и технического обслуживания APS стоимостью около $200 млн. Как заявил полковник Джон Бейкер, ведущий инженер Сухопутных войск США в Европе, там может разместиться вооружение и техника американской бронетанковой боевой бригадной группы, но конфигурация пространства базы также позволит США или частям НАТО хранить там другие разнообразные типы военного оборудования.

С созданием этого места базирования APS США получат возможность, доставив по воздуху личный состав, в кратчайшее время (в некоторых источниках указывается 96 ч.) развернуть в центральной Польше бронетанковую боевую бригадную группу.

Затем в силу географического положения Повидза она может быть быстро переброшена к границам Беларуси или российской Калининградской области. Причем эта бригадная группа будет входить в состав американской бронетанковой дивизии. Ее остальные части и подразделения в кризисный период после получения техники и вооружения на складах в Нидерландах, Бельгии и Германии также могут быть переброшены в Польшу (или в другие страны Восточной Европы). Тем самым мечта польского министра обороны Антония Мачеревича, грезящего как минимум о двух американских дивизиях в Польше, может сбыться, хоть и только наполовину.

Командующий Сухопутными войсками США в Европе генерал-лейтенант Бен Ходжес считает, что Повидз, который он назвал «центром притяжения», должен стать в будущем хабом Армии США для всей Северной Европы и Балтии.

Эти планы уже воплощаются в жизнь, и не только в приготовлениях к созданию места заблаговременного складирования вооружений и техники APS. Еще с февраля 2013 г. на авиабазе Повидз на ротационной основе размещается звено военно-транспортных самолетов С-130 Hercules ВВС США. В начале мая 2017 г. в Повидз прибыли американские военные вертолеты 10-й боевой авиационной бригады 10-й горной дивизии США, которые скоро должны сменить вертолеты 1-й бригады воздушной кавалерии 1-й кавалерийской (бронетанковой) дивизии. 1 августа в Повидзе был открыт американский базовый военный лагерь, способный принять 1000 человек личного состава. Фирма Alaska Structures (Анкоридж, штат Аляска) развернула его под ключ менее чем за 18 дней. 17 октября авиабазу Повидз посетили для участия в учениях два истребителя пятого поколения F-22 Raptor и заправщик КС-135 Stratotanker ВВС США.

Сухопутные войска США в Польше, начав свое присутствие в этой стране 23 апреля 2014 г. с роты десантников (150 военнослужащих) без тяжелого вооружения, увеличились до ротационной бронетанковой бригадной боевой группы, эскадрона (батальона) кавалерийского (механизированного) полка армии США в составе многонациональной батальонной группы усиленного передового присутствия НАТО, вертолетного подразделения и батальона боевого обеспечения и снабжения.

А это уже порядка 3500 американских военнослужащих (с учетом того, что некоторые части и подразделения бронетанковой бригадной группы размещаются не в Польше). И на подходе, как указывалось выше, новые силы – вооружение и техника еще одной американской бронетанковой бригады, обеспечивающие возможность ее быстрого развертывания.

Понятно, что все это не может остаться без внимания Российской Федерации, которая вынуждена принимать адекватные ответные меры. Так, председатель комитета Госдумы по обороне, бывший командующий ВДВ Владимир Шаманов полагает, что ими могут стать развертывание дополнительных подразделений Вооруженных сил РФ на западном направлении, а также «усиление группировки тех же «Искандеров», в том числе в Калининграде».

Юрий Зверев, заведующий кафедрой географии, природопользования и пространственного развития БФУ им. И. Канта

Источник – Евразия.Эксперт

США. Евросоюз. Польша. СЗФО > Армия, полиция > camonitor.com, 9 ноября 2017 > № 2380733 Юрий Зверев


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384551 Ричард Коэн

Путин и Трамп: искусство противоположного результата

Ричард Коэн (Richard Cohen), The Washington Post, США

Когда мой сын был маленьким, я читал ему книжку про семью Ступидов (в переводе «болваны» — прим. пер.). Речь в ней идет о семье полных неумех, которые умудряются испортить любое, даже самое простое дело, за которое берутся. Я уже не помню, как они выглядели, а поэтому извините, если я представлю их в виде Дональда Трампа и Владимира Путина. Они подходят по всем параметрам.

Довольно меткую характеристику президенту Трампу дал госсекретарь Рекс Тиллерсон, который прошлым летом назвал своего босса «кретином». Такая характеристика весьма точна, и она войдет в анналы истории как важное (и, пожалуй, единственное) достижение Тиллерсона на посту госсекретаря. В этом нет ничего особенного, но если учесть, какую разруху Тиллерсон учинил в Госдепартаменте, это его высказывание запомнят как плюс.

Высказывание Тиллерсона вряд ли нуждается в пояснениях. Взглянем на два недавних события. Открыв свой большой рот, Трамп практически гарантировал, что военнослужащий армии США Боуи Бергдал (Bowe Bergdahl) не получит пожизненный срок или смертный приговор за дезертирство, чего требовал американский президент. Военный судья был вынужден принять во внимание вмешательство сверху (а именно таким вмешательством это и было) и вынести Бергдалу более мягкий приговор, чем ожидалось. Его с позором уволили из армии, но реальный тюремный срок не дали. Это нельзя назвать оправданием, но до электрического стула и последней затяжки сигаретой здесь очень далеко.

А еще давайте задумаемся о решительным заявлении Трампа, который сказал, что заставит ФБР расследовать деятельность Хиллари Клинтон. Это грозное предупреждение не могло не привести к обратному результату. Даже если и были основания считать, что Клинтон совершила преступление (правда, доказательства этого отсутствуют), ФБР сделало все возможное, дабы не выглядеть президентским лакеем. Если Трамп действительно хочет добиться судебного преследования политического оппонента, то у него гораздо больше общего с Путиным, нежели склонность к самолюбованию.

Однако Путин в ходе жесткой конкуренции умудрился превзойти Трампа в глупости. Если мы сделаем заключение (а мы обязаны его сделать), что российское вмешательство в прошлогодние выборы осуществлялось с санкции Кремля и имело целью помочь Трампу, то в этом случае мы также обязаны сделать вывод, что это была абсолютная глупость. У нас нет никаких доказательств того, что трудолюбивые российские хакеры сумели реально повлиять на выборы, однако есть множество доказательств того, что в конечном итоге они не принесли Трампу никакой пользы. Эти хакеры умудрились погрузить Трампа в грязное болото, из которого он может никогда не выбраться.

Российское вмешательство стало причиной многочисленных расследований, включая то, которое ведет специальный прокурор Роберт Мюллер. В результате было предъявлено обвинение Полу Манафорту и его давнему партнеру по бизнесу Рику Гейтсу. Кроме того, Мюллер арестовал мало кому известного эксперта по внешней политике Джорджа Пападопулоса. Этот человек явно сотрудничает с Мюллером, и хотя ему мало что известно о внешней политике, он наверняка знает о Трампе что-то такое, что может потребовать особого к нему отношения. Наверняка будут и другие обвинения. В итоге расследование Мюллера может привести к тому, что Трамп лишится своего поста. Где же здесь ум и прозорливость Путина?

Но даже если такого благотворного и целительного результата не будет, из-за кремлевского вмешательства в выборы стало невозможно отменить санкции, введенные против России. А это весьма серьезные санкции. Они существенно усилили экономические тяготы и невзгоды России. (Российская экономика, которая сегодня начала расти, в 2015 году сократилась на 3,7%.) Счета некоторых олигархов по-прежнему заморожены. Российская финансовая система испытывает большие осложнения. Путин пришел в ярость из-за этих санкций, однако из-за его неуклюжих действий эти меры вряд ли будут отменены в ближайшей и отдаленной перспективе.

Но есть и нечто большее. Трамп и Путин — люди самовластные, у них диктаторские наклонности, и их почитают те, кто не терпит переговоров и консультаций. Путин сильнее Трампа, и поэтому Трамп восхищается им. Но российский лидер ввязался в сирийскую войну, в которой не будет победителей. Да, он получил заветный порт в Тартусе, однако сделал это за счет огромного бремени для своей экономики, которая существенно зависит от нефтяных цен. Рядовой россиянин, может быть, и гордится напористостью своей страны, но хотя его правительство получила порт за тремя морями, он вряд ли даст ему вечную жизнь. Среднестатистический россиянин живет не дольше 70-ти лет, а у среднестатистического американца продолжительность жизни на 10 лет больше. В среднем по статистике 75-летний россиянин — это мертвый россиянин.

Трамп и Путин — это двуликий Янус с одинаковым лицом. Они баллотировались на одинаковой платформе («Снова сделать Америку / Россию великой»). Оба любят теории заговоров: Путин — потому что когда-то трудился на КГБ, а Трамп — потому что действительность слишком сложна для него. Оба они стали заложниками недавнего прошлого, которое они презирают и считают постыдным. У них очень много общего — как и у той семейки, книгу о которой я читал своему сыну.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384551 Ричард Коэн


КНДР. США. Япония > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384550

Способности КНДР к кибератаке достигли «несмешного» уровня

Санкции не действуют: раздается смех Ким Чен Ына

Кадзумаса Бандо (Kadzumasa Bando), Санкэй симбун, Япония

В мире участились кибератаки со стороны Северной Кореи. Недавно одна информационная структура Соединенных Штатов, которые считаются «кибердержавой», объявила о наличии такой угрозы и стала усиливать бдительность. Кажется, вот-вот раздастся взрыв смеха лидера КНДР Ким Чен Ына. С другой стороны, даже среди специалистов нет единого мнения о наличии у Северной Кореи реальных возможностей совершить такое нападение на инфраструктуру, которое считается «самым вредоносным актом кибертерроризма», и нанести ущерб, угрожающий жизни людей.

Развитие с 1980-х годов

«Раньше мир насмехался над ядерным потенциалом Северной Кореи. Теперь нам уже не до шуток».

Под таким заголовком американская газета New York Times (электронная версия) опубликовала специальную статью, анализирующую киберпотенциал КНДР. В статье разъясняются причины того, что Северная Корея, начиная с прихода к власти Ким Чен Ына, стала уделять больше внимания подготовке киберподразделений. В ней также представлено мнение эксперта, который рассказывает о стремительном росте киберпотенциала страны в действительности.

Подготовка ядерных подразделений Северной Кореей началась в 1986 году, после того, как получил реальную власть Ким Чен Ир (1941-2011). Считается, что в первой половине 2000-х годов они уже совершали атаки на другие страны, но информации о человеческих жертвах в ходе этого нет.

Согласно статье, обвинения в кибератаках, предъявляемые к КНДР, в прошлом ограничивались заявлениями о нападках на некрупные веб-сайты, принадлежащие Белому Дому или органам разведки, а также тем, что сторонники Северной Кореи якобы совершили хакерскую атаку на американское правительство.

Однако господин Бэн Бьюкенен, специальный научный сотрудник проекта по кибербезопасности Гарвардского университета в США, оценивает возможности КНДР в данной сфере следующим образом: «Примерно с 2009 года, когда все это казалось шуткой, КНДР очень сильно увеличила свой боевой потенциал».

Кроме того, в статье делается акцент на то, что в случае совершения Северной Кореей кибератаки на другое государство, никакое наказание к ней не может быть применено, в отличие от ядерных испытаний, влекущих за собой международные санкции.

С этого года одно за другим происходили нападения, в причастности к которым подозревается КНДР, например, случаи кибертерроризма в мае этого года в 150 странах, когда взамен на восстановление данных потребовали деньги. Однако какие будут применены санкции и другие ответные меры в ответ на эту и другие атаки, пока не ясно.

Господин Ко Ён Чоль, бывший служащий отдела информации и аналитики министерства обороны Южной Кореи, приглашенный научный сотрудник университета Токусёку, подчеркивает следующее: «Международному сообществу трудно окончательно признать подобные действия КНДР преступными, поэтому и санкции применить нельзя. Пользуясь этим, Северная Корея продолжает совершать атаки». Он также дал следующий анализ ситуации: «Даже информационные структуры США, которые, как считается, обладают самыми высокими кибервозможностями в мире, начинают чувствовать опасность в отношении киберпотенциала Северной Кореи».

Главный удар — по инфраструктуре

Мнение специалиста насчет киберпотенциала Северной Кореи практически совпадает с приведенной выше точкой зрения господина Бьюкенена. Оно звучит так: «Раньше этот вопрос не имел существенного значения, но сейчас нужно постоянно быть начеку». Кроме того, я побеседовал и с несколькими другими экспертами, и многие из них высоко оценили силу киберподразделений КНДР, дав ей «пятое место после США, Китая, России и Израиля».

Разделились мнения насчет того, есть ли у КНДР возможность действительно дойти до кибератаки, нацеленной на инфраструктуру — например, на электроснабжение или железные дороги. Кибернападение заключает в себе угрозу возникновения несчастных случаев, затрагивающих жизни людей, и это террористический акт, наносящий колоссальный ущерб. С другой стороны, безопасность каждой страны строго соблюдается, поэтому эксперты говорят, что причинить фатальный ущерб электрическим компаниям и другим структурам «с точки зрения кибертерроризма труднее всего» (цитата одного из органов безопасности).

Компания FireEye (США), специализирующаяся на защите информации, 10 октября объявила о том, что группа хакеров, предположительно из КНДР, совершила нападение на систему американской электрической компании. Однако в последний момент атака была остановлена, и ущерб нанесен не был. Американская газета Wall Street Journal (от 12-го октября) написала, что часть экспертов по кибербезопасности подвергает сомнению наличие у КНДР реальных возможностей проведения успешную атаку на инфраструктуру. В интервью того же издания Брайс Боланд, отвечающий за технологии в FireEye (директор по Азиатско-Тихоокеанскому региону), отмечает, что Северной Корее «еще далеко до того, чтобы добраться до систем, контролирующих инфраструктуру». Он подчеркнул следующее: «Возможно, КНДР что-то скрывает, но вероятно, что если бы у страны действительно была возможность создать такой хаос, она бы уже это сделала».

Есть и критические отзывы о точке зрения Боланда, полагающие, что она «слишком оптимистична».

Сторонники такой позиции в качестве аргумента приводят то, что в декабре 2014 года атомная электростанция, управляемая компанией Korea Hydro& Nuclear Power (KHNP), стала целью для серьезной вредоносной программы, связанной с КНДР, и был обнаружен факт утечки секретных документов.

Господин Тацухиро Танака, бывший директор школы связи наземных сил самообороны Японии, занимающейся исследованием киберпотенциала КНДР, упомянул случай с KHNP и сказал так: «Уже много лет Северная Корея пытается навести прицел на инфраструктуру». Он также отметил следующее: «Инцидент с Korea Hydro& Nuclear Power обошелся лишь утечкой информации, но велика вероятность, что КНДР уже имеет наготове все необходимое для атаки, влекущей за собой сбой в работе инфраструктуры. Можно поставить эту угрозу в один ряд с межконтинентальными баллистическими ракетами (ICBM). Господин Танака полагает, что «велика также опасность того, что под прицелом окажется Япония, поэтому органам, ведающим инфраструктурой, необходимо учитывать худший вариант — заражение регулирующих ее систем вредоносной программой».

Профессор Мотохиро Цутия из университета Кэйо говорит, что «возможно, КНДР уже обладает способностью успешно провести однократное нападение на инфраструктуру». Однако если кибератака совершена один раз, то ее приемы оказываются раскрыты, и, если не использовать другой метод во время последующих нападений, увеличивается вероятность применения защиты со стороны атакуемого. «Я не уверен в том, что Северная Корея имеет в готовности кибероружие, достаточное для многократного нападения», — добавил профессор Цутия.

Можно ли устранить опорные пункты за рубежом?

Еще одним фактором, от которого зависит киберпотенциал КНДР, является наличие опорных пунктов за пределами страны. Северная Корея, внутри которой информация жестко контролируется, и где слабо развита инфраструктура связи, совершает кибернападения из заграничных точек, главным образом, в Китае и Юго-Восточной Азии. Такие базы необходимы для кибератак.

Господин Ко, научный сотрудник университета Токусёку, говорит, что «важность заграничных опорных пунктов для КНДР ясна даже из подхода бывшего генерального секретаря Ким Чен Ира, создавшего киберподразделения».

Приблизительно в мае 2003 года произошло следующее. Известно, что тогда генеральный секретарь Ким Ир Сен специально вызвал в Северную Корею, город Пхеньян, киберподразделение, находящееся «в укрытии» в Китае, провинции Ляонин, городе Шэньян, состоящее из 20 человек, и организовал роскошный «ободряющий прием» как выражение благодарности этим людям.

Согласно мнению нескольких специалистов, заграничные опорные пункты обычно работают под видом южнокорейских и других IT или торговых компаний, и зарабатывают иностранную валюту. По этой схеме, как только приходит указание из КНДР, они немедленно начинают выполнять обязанности киберподразделений. Считается, что в Китае подобных баз больше всего, «их точно более десяти» (цитата профессора Цутия).

Однако в последние годы, в связи с необходимостью еще большего сотрудничества по усилению санкций против Северной Кореи, «правительству Китая становится сложно делать вид, что оно не замечает северокорейские опорные пункты» (цитата господина Ко). Тем не менее, господин Цутия отмечает, что: «Даже если устранить одну базу, сразу же в других местах возникнут новые. Сложно предположить, что в дальнейшем Северная Корея потеряет все опорные пункты за рубежом».

Неэффективные оборонительные меры

В то время, как усиливается угроза кибератаки со стороны КНДР, растет и количество мнений о недостаточной эффективности оборонительных мер других стран.

12-го октября Wall Street Journal обнародовал случай, когда в результате хакерской атаки, предположительно совершенной КНДР, произошла утечка 295 секретных документов, в числе которых был новейший военный план армий США и Южной Кореи, включающий покушение на председателя трудовой партии Кореи Ким Чен Ына. Сообщалось, что утечка произошла из-за того, что в момент хакерской атаки на внутреннюю сеть южнокорейской армии в сентябре прошлого года, база данных была ошибочно подключена к интернету.

То же издание пишет, что украденные секретные документы обычно хранились во внутренней частной сети армии, к интернету не подключенной. Несмотря на это, сообщается, что данный сегмент интернета больше года был соединен с всемирной сетью. В статье приводятся слова депутата правящей партии Южной Кореи, критикующие ситуацию: «Это фантастическая ошибка».

Охранительные меры Южной Кореи оказались крайне ненадежными, но сможет ли Япония эффективно отреагировать, если сама подвергнется нападению?

Многие специалисты подчеркивают отсталость подготовки кадров в сфере безопасности, занимающихся охранительными мерами, в Японии, а также то, что по киберспособностям страна уступает КНДР.

«В мире кибернетики сильные поедают слабых. Объектом нападения становятся, начиная со слабейшего». Так в один голос говорят японские и зарубежные эксперты по безопасности. Наряду с анализом киберпотенциала Северной Кореи, неотложной задачей Японии является усиление охранительных мер.

КНДР. США. Япония > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384550


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384543 Николас Гвоздев

Как наладить российско-американские отношения

Главной темой повестки во время встречи Путина и Трампа станет ситуация вокруг Северной Кореи — и Трамп попросит Россию о дополнительной помощи в сдерживании кризиса.

Николас Гвоздев (Nikolas K. Gvosdev), The National Interest, США

Президенты Дональд Трамп и Владимир Путин решили провести встречу на полях саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества, который состоится во Вьетнаме. Каждому из президентов на этой встрече надо будет добиться от коллеги ответа лишь на один вопрос. Вопрос Путина звучит так: «Кто в Америке главный?» А вопрос Трампа: «Какую игру ведет Россия?» Ответы на эти вопросы (если таковые появятся) определят траекторию будущих российско-американских отношений.

Если Кремль действительно осуществлял в 2016 году активные мероприятия, чтобы помочь кандидату Дональду Трампу сначала одержать победу над соперниками из Республиканской партии, а затем над Хиллари Клинтон, то российскому правительству на десятом месяце президентства Трампа следует задать себе вопрос о том, стоило ли прилагать все эти усилия. Сегодня движущей силой политики в отношении России является не исполнительная власть, а скептически относящийся к России конгресс. Кроме того, Трамп назначил на связанные с российскими делами ключевые посты в органах национальной безопасности тех людей, которые вполне смогли бы работать в унисон с Джебом Бушем, Марко Рубио и даже с Хиллари Клинтон. Сегодня даже речи не идет о перезагрузке или реформах в американской политике. Несмотря на свои личные заявления, президент довольно пассивен, в то время как его Министерство финансов ужесточает санкции, его Госдепартамент подтверждает свои позиции по Украине и Сирии, которые были сформулированы еще во время администрации Обамы, а его Министерство обороны прорабатывает последние детали предоставления летальной военной помощи Украине.

В феврале, когда появились первые признаки того, что администрация Трампа не захочет настаивать на серьезных изменениях в американской политике по отношению к России, российские эксперты и политики советовали проявить терпение. Они отмечали, что Трампу понадобится время, чтобы поставить на ключевые посты своих людей, взять в свои руки управление политическим процессом и внести изменения в те позиции, которые администрация занимала во второй срок Обамы, и которые все еще определяли характер деятельности аппарата национальной безопасности в первые недели президентства Трампа. Сегодня такие оценки кажутся неоправданными. Здесь может быть два варианта. Либо люди, отобранные президентом, и политика, которую они проводят, отражают истинное мировоззрение администрации Трампа, либо Трамп в какой-то момент в будущем проведет чистки в своей команде национальной безопасности и издаст новые директивы.

Путину необходимо знать ответ на этот вопрос. Иначе у него не будет никаких оснований верить тем заявлениям, которые он может услышать от Трампа во время их встречи с глазу на глаз. В конце концов, у него уже есть печальный опыт хороших личных встреч с Джорджем Бушем, которые почему-то так и не привели к конкретным распоряжениям и приказам для бюрократии. Но и Трампу тоже необходимо выяснить отношения с Путиным.

После продолжительной беседы на саммите «двадцатки» в Германии, которая состоялась в этом году, Трамп как будто намекнул, что российский президент осознал необходимость продемонстрировать конкретные позитивные результаты, дабы создать импульс силы и остановить сползание российско-американских отношений в пропасть. Это могло бы подтвердить заявления Трампа, сделанные им во время избирательной кампании, когда он говорил, что Россия может внести свой вклад в американскую безопасность таким образом, что это оправдает договоренности с Кремлем. Но вместо этого российская стратегия, реализацию которой мы наблюдали летом и осенью, по всей видимости была нацелена на создание проблем для Соединенных Штатов. Москва предоставляет финансовую помощь и спасает оказавшийся в трудном положении режим Николаса Мадуро в Венесуэле. Россия оказывает минимальную поддержку международным усилиям, призванным оказать давление на Ким Чен Ына (возможно, это в большей степени объясняется потребностью Путина в сохранении партнерства с японским премьер-министром Синдзо Абэ, нежели стремлением помочь Вашингтону). А еще до поездки Путина в Азию состоялась его весьма заметная встреча с иранским президентом Хасаном Рухани. Главной темой повестки во время встречи Путина и Трампа станет ситуация вокруг Северной Кореи — и Трамп попросит Россию о дополнительной помощи в сдерживании кризиса. Следует отметить, что всякий раз, когда партнер США вступает в спор или в чем-то не соглашается с Вашингтоном, Россия с готовностью предлагает себя в качестве замены. Это, прежде всего, проявляется в том, как Москва обхаживает традиционных партнеров Америки на Ближнем Востоке Египет, Саудовскую Аравию и Турцию.

Так что Трамп может спросить, действительно ли Путин заинтересован в улучшении двусторонних отношений, и намерена ли Москва в обозримом будущем при каждой удобной возможности ставить США палки в колеса.

Здесь-то и появляется загвоздка, этакий замкнутый круг. Москва не может пойти на серьезные уступки по Сирии, Украине и Северной Корее до тех пор, пока Соединенные Штаты первыми не продемонстрируют свою добрую волю или не предложат некий конкретный компромисс. Однако у администрации Трампа нет политического капитала для того, чтобы пойти на рискованный в политическом плане первый шаг в отсутствие конкретных действий России. А Кремль не готов идти на такие конкретные шаги, если у него не будет гарантий ответных уступок. Личные отношения Трампа и Путина не помогут преодолеть эту дилемму, как бы ни прошла их азиатская встреча.

Николас Гвоздев — профессор кафедры экономической географии и национальной безопасности Военно-морского колледжа США, и пишущий редактор National Interest.

Изложенные в статье взгляды принадлежат автору.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 8 ноября 2017 > № 2384543 Николас Гвоздев


США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 8 ноября 2017 > № 2381008 Ноам Хомский

Ноам Хомский: "Сторонники Трампа склонны смотреть в прошлое"

Изабель Ханне | Libération

88-летний Ноам Хомский, отец современной лингвистики, философ, политический публицист и почетный профессор лингвистики Массачусетского технологического института, дал интервью корреспондентке французской газеты Liberation в Нью-Йорке Изабель Ханне.

"В отношении Дональда Трампа процесс происходит на двух уровнях. На первом мы имеем этого странного персонажа в Белом доме, продвигающего свои пешки и ежедневно монополизирующего газетные заголовки. Его техника, которой он прекрасно владеет, состоит в том, чтобы делать все более эксцентричные заявления, одно за другим, а пока аналитики и фактчекеры тратят время на то, чтобы определить степень их лживости или неточности, он уже переходит к следующему заявлению - и все забывают о предыдущем. В то же время он удовлетворяет стаю своих преданных сторонников и экстремистов, смеясь над истеблишментом, который они ненавидят, нередко имея для того достаточные основания. На втором уровне самое ярое крыло Республиканской партии, руководимое Полом Райаном (спикером Палаты представителей Конгресса США) и его статистами, пользуется этим для потворства интересам лиц, оказывающих им поддержку - а точнее, сверхбогатых людей и могущественных компаний, - разбирая на части федеральное государство, призванное служить интересам населения, которое они считают недостойным большого внимания", - считает Хомский.

"База сторонников Трампа была проанализирована очень обстоятельно. Это класс со средними доходами, мужчины, мелкие буржуа, белые, аграрии (сюда включены маленькие промышленные города, в полной мере пережившие неолиберальную глобализацию), с консервативными взглядами по общественным вопросам и очень религиозные. Присутствует также сегмент рабочего класса: многие из них голосовали за Обаму, очарованные его месседжем о "надежде" и "переменах" (лозунги 2008 года), и были глубоко разочарованы последствиями, которые пошли на пользу их злейшему классовому врагу. Сторонники Трампа склонны смотреть в прошлое, предаваясь мечтаниям о родителях, бабушках и дедушках, которые тяжело работали, чтобы каждое новое поколение жило чуть лучше, чем предыдущее. За исключением последнего поколения, которое находится в застое, по непонятным им причинам. При подобных обстоятельствах легко поддаться поиску козлов отпущения: как это было с пресловутой Линдой Тейлор, "королевой вэлфера", о которой говорил Рейган (речь идет о преступнице, арестованной в США в 1977 году за масштабные махинации с социальными пособиями, ее незаконный доход от них превышал 150 тысяч долларов. Эта история была использована Рейганом, кандидатом в президенты от республиканцев, для нападок на систему социальных пособий. - Прим. ред.) - тогда подразумевались чернокожие, а сегодня при Трампе это мексиканцы. Это стало слишком привычным для более или менее недавней истории", - поясняет эксперт.

"Доля белых работников снижается, и по некоторым показателям в населении США белые скоро станут меньшинством. Избрание президента-мулата привело в бешенство часть страны. Примерно четверть республиканцев верят в то, что, возможно, Обама был Антихристом! - указывает Хомский. - И Трампу действительно удалось откупорить бутылку, выливая этот расизм, эти опасные идеи и верования, он легитимизировал их, непосредственно угрожая не только цивилизованному и рациональному дискурсу, но, прежде всего, основным правам и, конечно, самым незащищенным слоям населения".

"Кому выгодно президентство Трампа?" - спросила журналистка.

"Это вполне очевидно: самому свирепому правому крылу Республиканской партии, сверхбогатым людям и крупным компаниям, - ответил Хомский. - Самая большая опасность - это выбытие США, через администрацию Трампа, из борьбы против климатических изменений, вызванных деятельностью человека, - в которую Трамп не верит, как и большая часть руководящего состава Республиканской партии. Отменяя совокупность законов о защите окружающей среды, запрещая исследования этих угроз, администрация Трампа подталкивает род человеческий к катастрофе ради краткосрочных экономических интересов. (...) Еще существует растущая угроза ядерной войны... Тем временем демократы действуют совместно, сосредоточивая свое внимание на вопросах, в лучшем случае, второстепенных, таких как российское вмешательство во время этих неприкосновенных выборов. Будет трудно, и даже невозможно, измерить последствия этих вмешательств. Как бы то ни было, их влияние на президентскую кампанию неизменно окажется ниже, чем влияние богатых спонсоров и частного сектора. Не говоря уже о роли США в истории и их нередких вмешательствах в политические процессы других стран..."

США > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 8 ноября 2017 > № 2381008 Ноам Хомский


США. Евросоюз. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384411

Россия сокращает военный бюджет, но продолжает вооружаться

Интервью с Эдвардом Хантером Кристи (Edward Hunter Christie) — специалистом НАТО по оборонной экономике.

Малгожата Краковска (Małgorzata Krakowska), Defence24, Польша

Defence.24: Россия, как показывают данные ее министерства финансов, собирается сократить расходы на оборону с 3,8 до 2,8 триллионов рублей. Это означает, что Москва решила ограничить долгосрочные планы по перевооружению или даже отказаться от них?

Эдвард Хантер Кристи: Сокращения 2017 года были не такими большими, как может показаться на первый взгляд. В конце 2016 года расходы на оборонную сферу выросли. Военному сектору дополнительно предоставили 700 миллиардов рублей на погашение кредитов, выделенных предприятиям этой отрасли российскими банками (в 2010 году банковский сектор подключился к Программе вооружений до 2020 года — прим. Defence.24).

Кредиты не были связаны с крупными расходами на вооружения. По официальной статистике, было потрачено 3,776 триллиона рублей, однако, фактически эта сумма составила 2,983 триллиона. По данным на 1 сентября 2017 года годовой оборонный бюджет составил 2,872 триллиона рублей, это на 3,7% меньше, чем в 2016 году. Так что сокращения не были существенными.

Важнее другое явление: отчетливый тренд на снижение оборонных расходов в долгосрочной перспективе. В документе, который датирован 3 октября, российское министерство финансов предлагает к 2020 году сократить военные расходы до 2,808 триллионов рублей. Может показаться, что это не такое большое изменение по сравнению с уровнем 2016 года. Но если, опираясь на прогнозы Международного валютного фонда (МВФ), учесть инфляцию, окажется, что расходы снизятся на 26,5%. Если будет избран такой сценарий, объем военных заказов и, соответственно, расходов на вооружения и технику, в ближайшие годы пропорционально уменьшится.

— Как снижение расходов отразится на российском потенциале?

— В 2016 году расходы были довольно велики, так что даже если в реальном выражении они уменьшатся на четверть, россияне смогут продолжать закупать новую и модернизированную технику. Размер военного бюджета позволит России расширять свои возможности и увеличивать долю современной техники в вооруженных силах, так что в ближайшие несколько лет военный потенциал Москвы укрепится.

— В 2014 году Европейский союз и Соединенные Штаты ввели санкции, которые затронули в том числе военный сектор России. Какие критерии использовались при разработке ограничительных мер, распространяющихся на военную промышленность?

— Спектр действия санкций был широким. Они касались экспорта военной техники и технологий двойного назначения, а финансовые ограничения затронули крупнейшие предприятия ВПК и государственные банки. Цель состояла в том, чтобы осложнить функционирование всего военно-промышленного комплекса.

— Насколько велико было негативное воздействие, которое западные санкции оказали на российский военный потенциал? Какие его элементы сильнее всего пострадали от ограничений, а какие сферы продемонстрировали устойчивость?

— Можно констатировать, что санкции оказали как прямое, так и опосредованное влияние. Опосредованное воздействие заметно, например, в макропоказателях российской экономики. Из-за ведения санкций против российских банков произошло заметное снижение экономического роста (сейчас рост ВВП составляет 1-2% в год — прим. Defence.24). В связи с этим уменьшились налоговые поступления, что стало еще одним фактором, заставившим россиян пойти на упомянутые выше сокращения. Давление, которому подвергся российский банковский сектор, заставило в ускоренном режиме принять решение о погашении кредитов, связанных с расходами на оборонную сферу.

Введенные санкции оказали также непосредственное влияние на российский военно-промышленный комплекс. Они подразумевали, в частности, введение запрета на экспорт военной техники и технологий двойного назначения в Россию. В итоге российским военным концернам пришлось искать альтернативные решения или разрабатывать собственные, а это, во-первых, повлекло за собой расходы, а во-вторых, привело к значительным задержкам в производстве.

Здесь можно упомянуть, например, судовые дизельные двигатели, которые россияне собирались купить у Германии. Их пришлось заменить модернизированными двигателями отечественного производства. В ближайшие годы России придется искать новых покупателей в других государствах или опираться на продукты собственного производства. Проблемы, с которыми столкнулся российский военно-промышленный сектор, показывают, что санкции следует сохранить.

— В начале октября российский министр обороны Сергей Шойгу заявил, что его страна не исключает вероятность войны с НАТО. Геополитическим и военным вызовом для Альянса стали очередные учения «Запад». Одновременно президента США Дональда Трампа часто критикуют за то, что он называет вклад других государств в натовский бюджет недостаточным. Вы согласны, что Вашингтон оказывает на другие страны-члены блока излишне сильное давление?

— Нет. На саммите НАТО 2014 года, который прошел в Уэльсе, все союзники одобрили Обязательства по оборонным расходам (Defence Investment Pledge). Этот документ подписали главы всех стран НАТО. Его основная идея состоит в том, чтобы члены Альянса, которые еще не достигли этого показателя, к 2024 году довели размер своего военного бюджета как минимум до 2% ВВП.

В 2015 году в Канаде и странах Европы впервые за последние годы наметился реальный рост расходов на оборонную сферу. В 2016 году этот процесс продолжился, а в 2017 году рост, по прогнозам, составит 4,3%.

В этом году увеличить расходы на оборону планируют 25 стран-членов НАТО. Эти инвестиции отвечают нашим общим интересам, а их необходимость возрастает в связи с тем, что сейчас ситуация в сфере безопасности стала гораздо более сложной и непредсказуемой, чем в недавнем прошлом.

— Благодарю за беседу.

США. Евросоюз. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 7 ноября 2017 > № 2384411


Китай. США > СМИ, ИТ > chinapro.ru, 7 ноября 2017 > № 2381487

Основной статьей экспорта крупнейшей угледобывающей китайской провинции Шаньси стали мобильные телефоны. По данным регионального Управления коммерции, в 2016 г. внешнеторговый оборот Шаньси составил 109,89 млрд юаней ($16,65 млрд). Это на 20,5% больше, чем в 2015 г.

На мобильные телефоны приходится 38 млрд юаней, или 58% от всего экспорта провинции.

По итогам января-сентября 2017 г., объем поставок на зарубежные рынки мобильных телефонов из Шаньси составил 16,01 млн штук, а в стоимостном выражении – 27,08 млрд юаней.

Примечательно, что в течение 2016-2017 гг. в Шаньси была размещена группа проектов, связанных с техническим обслуживанием и ремонтом мобильных телефонов Apple, включая материнские платы. Основным экспортером мобильников в провинции выступает корпорация Foxconn. В 2015 г. данная корпорация поставила за рубеж 16,61 млн мобильных телефонов, а в 2016 г. – 21,29 млн гаджетов. Таким образом Foxconn экспортировала 80% всех выпущенных ею мобильных телефонов.

Ранее сообщалось, что за январь-август 2017 г. в Китае выпущены 1,26 млрд мобильных телефонов, включая 937 млн смартфонов. Таковы данные Министерства промышленности и информатизации КНР.

Китай. США > СМИ, ИТ > chinapro.ru, 7 ноября 2017 > № 2381487


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 7 ноября 2017 > № 2380987 Леонид Бершидский

Этот русский сделал все возможное, чтобы повлиять на американские выборы

Леонид Бершидский | Bloomberg

"Обычно у русских, которые попытались повлиять на американские президентские выборы в 2016 году, нет имен: они известны просто как "русские", - пишет колумнист американского агентства Bloomberg Леонид Бершидский. Однако Виталий Шкляров был относительно на виду в качестве политического сотрудника, работающего на штаб сенатора Берни Сандерса, испытывающий нехватку сотрудников и перегруженный работой, рассказывает автор. "Он согласился на эту работу, а позднее стал участвовать в своеобразных российских президентских выборах по одной и той же причине: он не любит укоренившиеся элиты", - говорится в статье.

"Полная приключений история 41-летнего Шклярова кое-что объясняет по поводу характера сложных отношений между русскими моего поколения и Западом", - продолжает журналист. По словам Бершидского, многие советские люди считали Запад моделью для подражания, после краха СССР надеялись получить там знания и опыт для улучшения ситуации на родине, но, очутившись на Западе, увидели "бородавки", которые были не видны из-за "железного занавеса". Некоторые, как Шкляров, решили несмотря ни на что придерживаться первоначального плана - и вдобавок попытались разрешить то, что им не нравилось на Западе. "Шкляров выбрал самое нелогичное поприще для русского на Западе: политика", - рассказывает автор.

"Он родился в Гомеле, в Белоруссии, защитил кандидатскую по политологии и социологии в Университете г. Фехта в Германии, женился на американке и переехал с ней в США, - передает колумнист. - Там Шкляров начал работать волонтером в политических штабах, чтобы набраться опыта". Как сам герой статьи рассказал автору, в 2016 году он мог получить оплачиваемую работу в штабе Хиллари Клинтон. "Вместо этого он выбрал Берни Сандерса, работая этаким мастером на все руки в подвижных командах, занимавшихся праймериз в штатах", - пишет журналист. К концу кампании Шкляров стал заместителем национального политического директора по связям с общественностью. Шкляров рассказал журналисту, что выбрал Сандерса, так как, будучи "постсоветским мятежником", он просто любит "аутсайдеров". "В [американской] системе много лжи, как и в российской", - объяснил герой материала свою симпатию к Сандерсу.

Шкляров открыто говорит о том, что не приемлет систему, которую Владимир Путин выстроил в России, продолжает Бершидский. "В преддверии мартовских президентских выборов он поступил на работу консультантом в штаб телевизионной знаменитости Ксении Собчак, которая баллотируется на расплывчатой либеральной платформе - и которая, как многие говорят, по замыслам кремлевских стратегов, должна привлечь общественный интерес к голосованию, чтобы не допустить неудовлетворительной явки, которая делегитимизирует несомненную победу Путина", - рассказывает колумнист. Шкляров рассказал автору, что не верит в то, что Собчак - это подсадная утка Кремля, но в любом случае "Ксения - это второстепенная вещь". "По его словам, его целью является сбор данных целевой аудитории и тестирование набора программного обеспечения для организации кампании, который он разработал с командой технарей, когда координировал избирательные усилия на более низком уровне для антипутинских кандидатов в Москве", - передает автор. "Я хочу быть готов к 2024 году, когда может быть несколько демократических кандидатов, если Путин уйдет", - рассказал журналисту Шкляров.

"Мне кажется маловероятным, что реальные выборы будут допущены в России в 2024 году, - пишет Бершидский. - Путин, вероятно, выберет надежного преемника и протолкнет его обычными средствами, включая безудержную пропаганду, подтасовку результатов выборов и подавление оппонентов с приличными шансами на победу". "Однако, учитывая нынешнюю политическую обстановку в США, Шкляров вынужден надеяться вопреки всему", - говорится в статье. "Люди в Вашингтоне боятся со мной даже заговорить, - рассказал он агентству. - Я русский, значит я токсичен".

"Жаль, - комментирует колумнист. - Его любовь к Западу и своеобразный опыт провала, выживания и игры с неравными шансами - это в духе американской мечты. США могут только выиграть от такого, как у него, "вмешательства в выборы".

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ > inopressa.ru, 7 ноября 2017 > № 2380987 Леонид Бершидский


Казахстан. США > Медицина. Образование, наука > newskaz.ru, 7 ноября 2017 > № 2380736

Один из лучших травматологов в США, врач из Казахстана Джолдас Кульджанов поделился опытом с павлодарскими медиками и пригласил их на учебу, сообщило управление здравоохранения Павлодарской области.

Джолдас Кульджанов работает в США 26 лет и входит в пятерку лучших травматологов. Он родился в Казахстане и в начале 90-х годов уехал в США по приглашению. Также доктор Кульджанов пять лет проработал в Никарагуа, где провел семь уникальных операций, материал о которых передал во Всемирную организацию здравоохранения. В общей сложности Джолдас Мурадович побывал в 42 странах и говорит на восьми языках.

В Павлодаре известный доктор подписал с местными властями трехсторонний меморандум о сотрудничестве. Документ подписали государственный медицинский университет города Семей, управление здравоохранения Павлодарской области и департамент травматологии и ортопедической хирургии университета Сент-Луиса (США).

Меморандум предусматривает взаимодействие с американским университетом по обмену опытом, научными исследованиями, преподавательским составом. Один из заведующих отделением больницы №1 города Павлодара скоро отправится на учебу в США.

"Я в своих лекциях говорю студентам: бросайте все, езжайте в Америку, учитесь, а потом возвращайтесь", — говорит Кульджанов.

По его словам, только в 2002 году, когда казахстанских врачей начали приглашать на учебу в США, было обучено 28 врачей из Астаны.

Профессору Кульджанову скоро исполнится 70 лет, но он по-прежнему много оперирует, проводя в операционной по 7-8 часов в день. Себя врач считает американцем с душой советского человека.

"У меня никогда не было меньше 380 операций в год, — рассказал ортопед. — В основном их больше 550. Помимо этого, ежегодно раза три-четыре я выезжаю в страны СНГ, где тоже провожу операции".

Чуть больше месяца назад профессор Кульджанов провел операцию в Актобе. В этот город он приехал в конце сентября на форум земляков "Туған жер" ("Родная земля"). Пациенту из Актобе эта операция помогла избежать разрушения тазобедренного сустава.

Казахстан. США > Медицина. Образование, наука > newskaz.ru, 7 ноября 2017 > № 2380736


Казахстан. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 7 ноября 2017 > № 2380729

Ударят ли санкции США по экспорту нефти из Казахстана

Подписание президентом Соединенных Штатов Америки Д. Трампом закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций» взбудоражил энергетическое сообщество. Несмотря на прошедшее время, пока нет полной ясности относительно механизмов применения новых санкционных мер. Теоретически под санкции подпадает Каспийский трубопроводный консорциум, однако 92% прокачки по нему – это нефть, добытая в Казахстане. Однако бизнес-интересы американских корпораций едва ли позволят правительству США нанести удар по консорциуму.

Помимо государственных нефтегазовых компаний, уже являющихся традиционной целью американских санкций, под действие новых ограничений могут попасть и независимые акторы, в деятельности которых государство принимает минимальное или вовсе нулевое участие.

Таким образом, помимо не скрываемых мишеней – «Северного потока-2», «Турецкого потока» или Балтийского СПГ – санкции также угрожают Каспийскому трубопроводному консорциуму, даже вопреки желанию американских нефтегазовых мейджоров.

Подавляющее большинство нефтетранспортировки в России (85% добываемой на территории страны нефти) проходит через систему магистральных трубопроводов «Транснефти». Эксплуатируя порядка 69 тысяч км нефтепроводов, «Транснефть» имеет самую разветвленную сеть транспортировки в мире и вряд ли в ближайшем будущем кто-либо сместит естественного монополиста с пьедестала.

Каспийский трубопроводный консорциум

При этом в нефтегазовом секторе имеются варианты экспорта и поставок нефти, не подразумевающие участие «Транснефти» – через порты Сахалина ежегодно экспортируются порядка 18-19 млн тонн нефти, через терминалы Варандей и Умба в Баренцевом и Белом морях, соответственно, также отправляются по 9-10 млн тонн в год.

Однако есть лишь один серьезный трубопроводный проект, играющий важную роль в соединении месторождений с экспортной инфраструктурой – это Каспийский трубопроводный консорциум (КТК).

Идея создания каспийского нефтепровода восходит к началу 1990-х гг., когда на фоне прилива иностранных инвестиций в разработку месторождений Казахстана, в первую очередь месторождения Тенгиз, впервые остро встал вопрос об их соединении с портами российского Причерноморья.

Каспийский трубопроводный консорциум связывает месторождения Западного Казахстана (отправная точка нефтепровода – Тенгиз, однако нефть транспортируется и с других месторождений) с причерноморским побережьем, откуда с Морского терминала Южная Озереевка нефть экспортируется за рубеж.

Перейдя через несколько волн преобразований структуры владения, КТК был запущен в эксплуатацию в 2003 г. и с тех пор наращивает объемы транспортировки. В течение длительного времени КТК вел ожесточенную конкуренцию за право транспортировки казахстанских объемов с нефтепроводом Баку-Тбилиси-Джейхан, выходящим к Восточному Средиземноморью. С 2014 г. КТК преодолел рубеж объемов прокачки в 40 млн тонн в год и вышел вперед.

В 2017 г. завершается существенное расширение пропускных мощностей КТК. Пропускная способность будет доведена с 52 млн до 67 млн тонн нефти в год. Будет также утроено количество нефтеперекачивающих станций (до 15) и удвоен резервуарный парк Морского терминала (до 1 млрд м3).

Каспийский трубопроводный консорциум также примечателен тем, что он является единственным нефтяным трубопроводом в России, гарантирующим посредством банка качества надлежащие характеристики транспортируемого ресурса. На данный момент нефть сорта КТК (CPC) обладает плотностью в градусах API 46,5° и уровнем серы на уровне 0,5%. Однако после повторного ввода казахстанского месторождения Кашаган осенью 2016 г. следует ожидать, что по мере того как кашаганская нефть станет одним из основных сортов нефти, транспортируемых по КТК, качество, ныне предоставляемое покупателям в рамках сорта КТК, может ухудшиться.

Чаша санкций минует Казахстан

Казалось бы, как могут санкции сказаться на проекте, 92% прокачки которого приходится на казахстанскую нефть (41 млн тонн из общего объема в 44,3 млн тонн), а остальные 8% покрываются не принадлежащим государству «ЛУКОЙЛу»?

Проблема в том, что основной акционер КТК – российское государство, обладающее 31% акций. Российское государство владеет этими акциями косвенно. Доверительным управляющим федеральной долей в 24% является «Транснефть», остальные 7% принадлежат самой компании КТК. Меньшими долями владеют «КазМунайГаз» (19%), Chevron (15%), «ЛУКОЙЛ» (12,5%), ExxonMobil (7,5%), Rosneft-Shell Ventures (7,5%).

Хотя у американских властей есть все основания применить санкции в отношении КТК, на деле они это вряд ли сделают ввиду двух причин – слишком серьезный сопутствующий риск и заинтересованность американских нефтегазовых компаний в Казахстане.

Глава КТК Н. Горбань заявил, что компания не ожидает попадания под действие санкций, тем не менее, тщательно следит за развитием ситуации.

Санкций в отношении КТК не следует ожидать, так как основной урон, таким образом, будет нанесен Казахстану, а не России.

Лишив Казахстан основного экспортного маршрута (стабильно около 60% всего экспорта нефти), США рискуют вызвать гнев Астаны, которая может в мгновенье ока национализировать все американские активы. В будущем важность КТК для Астаны сохранится – доля российской нефти не может в ближайшем будущем превзойти казахстанскую, этому препятствуют и ограничения логистического характера. Связь КТК с месторождениями российского шельфа Каспийского моря обеспечивает нефтепровод мощностью до 11 млн тонн в год, поэтому при текущих условиях доля российской нефти в КТК вряд ли превысит 16-17%.

Вторая основная причина, из-за которой не следует ожидать санкций, заключается в огромном объеме инвестиций, который американские компании вложили в казахстанские активы.

Американскому Chevron крайне невыгодны любые изменения в status quo – компания совсем недавно взялась за проект по расширению производственных мощностей месторождения Тенгиз, стоимость которого оценивается в $36,8 млрд. Помимо того, что это один из самых масштабных проектов расширения в мире, в технологическом плане он находится в сильной зависимости от американских технологий.

Следует отметить, что право транспортировки через трубопроводную систему КТК имеют только акционеры консорциума – любые изменения в долевой структуре КТК привели бы к тому, что Chevron было бы некому поставлять добытую нефть.

Таким образом, не на все проекты, которые по своей сути подпадают под новый раунд американских санкций, будут наложены санкции.

Виктор Катона

Источник – Евразия.Эксперт

Казахстан. Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Нефть, газ, уголь > camonitor.com, 7 ноября 2017 > № 2380729


Франция. США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > neftegaz.ru, 7 ноября 2017 > № 2377167

Engie о санкциях: Это безобразие видеть американское вмешательство в европейскую энергетическую политику.

Из-за санкций США в отношении России пострадавшей стороной в итоге будет Европа.

Такое мнение высказал в ходе European Autumn Gas Conference директор Engie по управлению поставками газа Ф. Ведренн (P. Vedrenne).

По его словам, санкции США против России в энергетике приведут к росту цен на газ в Европе.

И видеть это безобразие, по словам Ф. Ведренна, компании больно.

- Это безобразие видеть американское вмешательство в европейскую энергетическую политику, это безобразие, что США планируют разделить Европу, безобразие, если США удастся ограничить доступ российского газа в Европу, потому что, очевидно, это приведёт к более низкой конкурентоспособности европейского газового рынка, к более высоким ценам и для европейской промышленности, и для населения, - заявил Ф. Ведренн.

Что ж, стоит отметить, что Engie - 1я компания, которая не постеснялась назвать вещи своими именами.

Компания участвует в проекте по строительству магистрального газопровода (МГП) Северный поток-2 и считает данный проект сугубо коммерческим, который пойдет только на пользу европейским потребителям.

А вот США открыто выступают против проекта, в надежде снабдить страны ЕС своим СПГ.

Правда до нетто-экспортера Штатам еще далеко, но почву для этого они уже начинают готовить.

Напомним, 2 августа 2017 г Д. Трамп подписал закон о новых санкциях в отношении России, Ирана и КНДР, согласно которому президент США не может снять те или иные санкции без согласования с Конгрессом США.

Пакет санкций сокращает максимально допустимые сроки предоставления кредитов для российских нефтегазовых компаний с 90 до 60 дней, для банков - с 30 до 14 дней.

Кроме того, закон расширяет ранее введенные секторальные санкции в отношении железнодорожной, металлургической, энергетической и горнодобывающей отраслей.

В конце октября 2017 г Госдепартамент США обнародовал список российский компаний и ведомств, ведение бизнеса с которым американским компаниями противопоказан.

В список вошли 33 компании.

Новый санкционный список был опубликован на сайте американского ведомства.

А под занавес - 31 октября 2017 г Минфин США опубликовал информацию о том, что американским компаниями и гражданам запрещено участвовать и работать на энергетических проектах в РФ.

Документ затрагивает крупные энергетические проекты, в том числе и добычу углеводородов на российском шельфе.

Франция. США. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика > neftegaz.ru, 7 ноября 2017 > № 2377167


Афганистан. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 6 ноября 2017 > № 2377250 Азиз Арианфар

Новая стратегия американцев толкнет Иран в сторону России, Китая и ЕАЭС – эксперт

Президент США Дональд Трамп, в прошлом месяце объявивший новую стратегию Америки по Афганистану, теперь решил вплотную заняться одним из ключевых государств Евразийского регионе - Ираном. Вашингтон грозится выйти из ядерного соглашения с Тегераном и возобновить санкции, которые были смягчены в обмен на приостановку иранской ядерной программы. По мнению экс-дипломата, директора Центра исследований Афганистана в Германии Азиза Арианфара, если США усилят давление на Иран, Тегеран переориентируется на торговлю с Россией и Китаем. Причем страны будут производить расчеты в национальных валютах, что только усилит мировую тенденцию дедолларизации.

- Господин Арианфар, в чем суть новой стратегии США по Ирану?

- Стратегия CША в отношении Ирана была разработана несколько десятков лет назад. Менялась только тактика, и сегодня американцы решили сменить тактику в очередной раз. Это своего рода борьба за влияние в области геополитики, геоэкономики и геостратегии.

Цель – вытеснить из региона крупных соперников – Россию и Китай – и установить в регионе марионеточные режимы, продавать им оружие и соответствующие технологии, завладеть природными ресурсами и пользоваться ими в своих интересах.

Американцы немного скорректировали старую стратегию: предложено изменить условия ядерного соглашения с Ираном и ввести санкции в отношении иранского военно-политического формирования – Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Понятно, что США будут блокировать все финансовые источники КСИР, штрафовать фирмы, которые с ними сотрудничают.

- Почему США решили наказать именно КСИР?

- Дело в том, что КСИР имеет огромное влияние в иранской экономике и держит под контролем многие ее области, поэтому американцы и выбрали их своей целью. Данная тактика США может ухудшить экономическую ситуацию в Иране и вызвать волну народного возмущения правящим режимом.

Но мне кажется, что Россия и Китай будут компенсировать ущерб от последствий новой стратегии США. К тому же, до объявления американской стратегии в ходе последнего визита турецкого лидера в Иран стороны договорились довести объем товарооборота до $30 млрд, что вполне возможно. Иран увеличит поставки нефти и газа в Турцию, а Анкара, в свою очередь, – поставки товаров повседневного спроса и иной продукции.

Нельзя забывать, что европейские страны тоже выступают против американской стратегии. Некоторые государства – Италия и Греция, где все еще чувствуется экономический кризис, – заинтересованы в капиталовложениях в Иран. Сегодня Германия и Франция тоже проявляют интерес к сотрудничеству с Ираном, в частности в области инвестиций, но боятся вызвать недовольство США. В Иране находятся огромные месторождения газа, нефти и других полезных ископаемых.

США обеспокоены возможностью постепенного увеличения сферы влияния России и Китая в Иране. Они видят, что Турция и Индия тоже стремятся распространить свое влияние в стране. Принимая во внимание эти факторы, в Вашингтоне опасаются, что если они сейчас не войдут в Иран, то через 10 лет будет поздно.

- Как скажется новая стратегия США на иранских позициях на Ближнем Востоке?

- Начнем с Сирии. Там первую скрипку играет Россия, а не Иран. Без России Иран не сможет удерживать свои позиции в Сирии. Россия, Иран и Китай сейчас во многом действуют как единый кулак на территории Сирии, поэтому влияние Ирана в этой стране существенно не снизится.

В Ливане шииты в основном ориентированы в сторону Ирана, и я не думаю, что в этой стране может произойти снижение иранского влияния. Напротив, влияние Ирана только растет.

Половину населения Йемена составляют хуситы, которые практически считаются шиитами и ориентированы на Иран. Они уже 2 года воюют с саудитами, и Эр-Рияд в этой войне находится в проигрыше. Поэтому я считаю, что иранское влияние в Йемене не уменьшится.

Правительство Ирака заинтересовано в сотрудничестве с Ираном. Шииты в этой стране представляют 65% населения, а сунниты – 30%. Сейчас иракское правительство настроено воевать с курдами за Киркук, где сосредоточено большие запасы углеводородного сырья. И Ирак сегодня рассчитывает на поддержку Ирана в войне против курдов. В идеологическом и политическом плане влияние Ирана в этих странах сильное, а в экономическом плане – напротив, слабое.

- На ваш взгляд, новая стратегия американцев ударит по торгово-экономическим отношениям Тегерана со странами Европы и ЕАЭС?

- Если американцы будут сильнее давить на иранцев, то они будут ориентироваться в сторону России, Китая, стран постсоветского пространства, в том числе и ЦА. Это значит, что объем торговли Ирана с этими странами будет только расти.

Поскольку Иран и Россия находятся под давлением США, так же, как и Турция, тоже косвенно находящаяся под давлением, этот тандем будет только развиваться. Будут изыскиваться новые способы торговли, например, бартерная торговля, чтобы минимизировать последствия санкций и дистанцироваться от доллара. Все эти страны будут стремиться к тому, чтобы увеличить взаиморасчеты в национальных валютах.

Если говорить о возможных последствиях новой стратегии Трампа по Ирану для торгово-экономических отношений со странами Европы и ЕАЭС, то при росте давления на Иран торговля Тегерана с западными странами, даже с некоторыми азиатскими странами – Японией, Южной Кореей, Индией – будет ограничена. Торговля же с Россией, со странами ЕАЭС и СНГ будет расти.

А что касается прямых сделок с частными фирмами, в этом вопросе будут определенные сложности. Ведь частные фирмы торгуют в основном в долларах. И каждая частная фирма заинтересована в получении долларов в обмен на свой товар. Если говорить о сделках с государственными предприятиями и структурами, то торговля будет увеличиваться. Стороны на государственном уровне обязательно найдут пути выхода из сложившейся ситуации, чтобы ограничить влияние доллара в своих странах. Одним словом, объем торговли с частными фирмами будет падать, а с государственными компаниями – расти.

Мне кажется, торговля с Ираном на уровне государственных компаний пойдет им на пользу. Я приведу пример. Иран, как вы знаете, производит различную продукцию, которая востребована на мировом рынке, например, шафран, который добавляют в чай. Иранцы продают его в основном в Испанию. Она же, в свою очередь, продает этот продукт в разные страны мира и на этом зарабатывает сотни миллионов, то есть значительно больше иранцев. Страны ЕАЭС, например, могут закупать этот шафран у Ирана и продавать его другим государствам.

Что касается инвестирования в экономику Ирана, после новой стратегии американцев объем западных инвестиций в эту страну сократится. Конечно, Запад от этого не выиграет, так как те проекты, от которых он отказывается, заберут себе другие игроки.

Приведу реальный пример – ранее Иран хотел построить скоростное железнодорожное сообщение между Тегераном и Машадом на €9 млрд. Строительство железной дороги взяла на себя немецкая компания, но после американских санкций немцы отказались от проекта. Как только они ушли, их место сразу же заняли китайцы, заключив контракт с Ираном на реализацию того самого проекта. Немцы до сих пор критикуют американцев по этому поводу. Китай даже берется за те проекты, от которых отказываются сами американцы. Сегодня мы также наблюдаем тенденцию вливания турецких и индийских инвестиций в иранскую экономику.

- В современном мире наблюдается тенденция отказа от доллара. Насколько перспективной выглядит идея создания единой валюты в обход доллара на Востоке?

- Этот вопрос обсуждаетcя несколько лет. В будущем будет не одна мировая валюта, а несколько. Ранее на международном рынке фигурировала только одна валюта – доллар, потом появился евро. Сейчас страны Латинской Америки стремятся создать свою единую валюту. А что касается создания единой валюты в рамках ШОС, куда может войти и Турция – все страны-члены и даже те, кто не входит в эту организацию, тоже думают о создании единой валюты. Конечно, это займет время, ведь у России, Китая и других стран различные экономические системы и интересы.

В Европе смогли создать единую валюту, поскольку это позволила общая инфраструктура, общая экономическая система, общие интересы и культурно-цивилизационные ценности. Странам ШОС сложно будет создать единую валюту, но создание эквивалентной валюты вполне реально, и когда-то эти страны придут к этому.

Говоря о странах ЕАЭС, мне кажется, будет создан и уже формируется определенный механизм взаиморасчета в национальных валютах. Рано или поздно страны полностью перейдут к этой системе.

В будущем Россия, Турция, Иран и Китай продолжат политику дедолларизации, и постепенно объем торговли в долларах будет падать. Превосходство доллара сохранится как минимум 10 лет. И через 10 лет появятся другие валюты, которые составят конкуренцию доллару.

Беседовал Сеймур Мамедов

Источник – Евразия.Эксперт

Афганистан. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > camonitor.com, 6 ноября 2017 > № 2377250 Азиз Арианфар


Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392181 Эндрю Басевич

Спасти «Америку прежде всего»

Каким должен быть ответственный национализм

Эндрю Басевич – почетный профессор истории и международных отношений в Бостонском университете, автор книги «America’s War for the Greater Middle East: A Military History» («Битва Америки за Большой Ближний Восток: военная история»).

Резюме Принимая во внимание ущерб, нанесенный и утопическим глобализмом, и глупостями Трампа, надо творчески размышлять о положении, в котором оказались США. Идеи движения «Америка прежде всего» 1930-х гг. могут стать хорошей отправной точкой.

Американцы постоянно злоупотребляют такой привилегией власти, как избирательная память. Поэтому нет ничего удивительного в том, что столетняя годовщина вступления Соединенных Штатов в Первую мировую войну почти не привлекла внимания официальных лиц. Резолюция Палаты представителей, прославляющая «храбрых американских воинов за их усилия сделать мир безопасным для демократии», так и не была принята. И хотя Сенат одобрил бессмысленный указ, «выражающий благодарность» за объявление войны в апреле 1917 г., Белый дом в целом проигнорировал эту годовщину. Что касается Вашингтона, то для него этот конфликт остается малозначимым с политической точки зрения.

Конечно, так было не всегда. Для переживших «войну, призванную положить конец всем войнам», это был жестокий опыт. После него наступило острое разочарование, усугубляемое ощущением, что тебя обманули относительно причин начала и целей этой бойни. Ужасающий конфликт, похоже, лишь породил новые проблемы; заверения президента Вудро Вильсона в речи 1919 г. о том, что 116 тыс. американских солдат, погибших в этой войне, «спасли свободу для нашего мира», казались неискренними.

Поэтому спустя 20 лет, когда еще один конфликт в Европе предоставил американцам очередную возможность спасать свободу, многие запротестовали. Они считали, что вторая война с Германией ради спасения Франции и Великобритании вряд ли приведет к более удовлетворительным результатам, нежели первая кампания. Те, кто был намерен не допустить ввязывания Соединенных Штатов в эту войну, организовали общенациональную кампанию, которой руководил комитет «Америка превыше всего». За недолгое существование он привлек в свои ряды больше сторонников, чем «Движение чаепития». Комитет был лучше организовано, чем «Оккупируй Уолл-стрит» или «Жизнь чернокожих важна», а в политическом отношении было более влиятельным, чем «сопротивление» президенту Дональду Трампу.

Однако, несмотря на широкую поддержку представителей всего политического спектра, комитет потерпел фиаско. Задолго до нападения на Пёрл-Харбор в декабре 1941 г. президент Франклин Рузвельт начал программу поэтапной интервенции, нацеленную на то, чтобы США вступили в войну полноправной воюющей стороной. Когда дело дошло до нацистской Германии, Рузвельт полагал, что мнимые уроки Первой мировой войны – прежде всего то, что Франция и Великобритания якобы развели американцев как последних простофиль – совершенно неуместны в данном случае. Он жестко критиковал несогласных, называя их «врагами демократии», пособниками фашистов, коммунистов и «других групп, исповедующих фанатизм, а также расовую и религиозную нетерпимость». По сути, Рузвельт выставил противников интервенции врагами Америки, а они потом так и не смогли избавиться от этого клейма. Фраза «Америка превыше всего» звучала как насмешка, а те, кто все же были настроены против интервенции, воспринимались как маргиналы и ассоциировались с правыми и левыми радикалами.

В течение нескольких десятилетий Вторая мировая оставалась на передовой линии американского исторического сознания, полностью затмив Первую мировую. Политики и ученые отдавали должное каноническим урокам Второй мировой войны, предостерегая от опасности умиротворения диктаторов и подчеркивая необходимость противостоять злу. А лозунг «Америка превыше всего», находивший отклик у тех, кто содрогался при мысли о Первой мировой, казался безнадежным – политически значимым не более, чем движение за свободную чеканку серебряных монет или за сухой закон. Но затем пришел Трамп и внезапно реабилитировал давно забытый слоган.

Близорукость утопизма

Пока шла холодная война и все понимали необходимость противостоять мировому коммунизму, призыв «Америка превыше всего» был символом американской безответственности, напоминанием о катастрофе, которую едва удалось предотвратить. Когда распад СССР породил короткий всплеск убежденности в том, что США могут претендовать на «дивиденды мирного времени» и заняться своим «виноградником», элита немедленно осудила подобные перспективы. Будущая траектория развития человечества теперь казалась очевидной – крах коммунизма развеял любые сомнения, и Соединенные Штаты были просто обязаны ускорить наступление светлого будущего. Лидерство Америки теперь представлялось более важным, чем когда-либо: подобный ход мыслей породил теорию, которую писатель Р.Р. Рено метко охарактеризовал как «утопический глобализм».

Данную парадигму, возникшую после окончания холодной войны, подпитывали три надежды. Первая заключалась в том, что корпоративный капитализм, первопроходцами которого были Соединенные Штаты, используя передовые технологии и охватывая весь мир, может создать немыслимые богатства. Вторая предполагала, что мощная армия, продемонстрировавшая свои возможности во время войны в Персидском заливе в 1990–1991 гг., наделяет США беспрецедентной способностью определять (и закреплять) условия мирового порядка. Согласно третьей надежде, Белый дом теперь не просто официальная резиденция главного управляющего страны, но и де-факто мировой командный пункт, причем мандат главнокомандующего распространяется на самые удаленные уголки земного шара.

В политических кругах считалось само собой разумеющимся, что американская мощь, правильно используемая президентом и обеспечиваемая коллективной мудростью политической, военной и корпоративной элиты, достаточна для решения стоящей задачи. Хотя некоторые маргиналы подвергали подобную аксиому сомнению, опасения так и не получили развития. Пристальное рассмотрение средств и целей чревато робостью и потаканием склонности рядовых американцев к изоляционизму, которая обуздывалась и пресекалась с тех пор, как кампания «Америка превыше всего» была похоронена действиями императорских ВМС Японии и Адольфом Гитлером.

В 1990-е гг. американские официальные лица предупреждали об опасностях ренегатства. Они заявляли, что Соединенные Штаты – «незаменимая страна». Это квазитеологическое утверждение навязывалось в качестве основы для государственного строительства. Теракты 11 сентября творцы американской политики истолковали не как предупреждение о последствиях истощения и перенапряжения в мировой политике, а как обоснование необходимости удвоить усилия для претворения в жизнь утопического глобализма. Так, в 2005 г., когда войны в Афганистане и Ираке зашли в тупик, президент Джордж Буш призвал дух Вильсона, заверив своих сограждан, что «расширение свободы во всем мире» стало «требованием времени».

По прошествии более 10 лет, несмотря на колоссальные расходы и человеческие жертвы, обе войны по-прежнему находятся в вялотекущей фазе, и при этом постоянно возникают другие взрывоопасные ситуации. Это побудило Трампа осудить весь проект эпохи, наступившей после окончания холодной войны, как мошенничество. Во время президентской кампании он пообещал «вернуть Америке величие» и рабочие места, потерянные из-за глобализации. Он обещал избегать бессмысленных вооруженных конфликтов и быстро завершать победой те, избежать которых невозможно.

Но, отвергнув первые два компонента утопического глобализма, он одобрил третий: на президентском посту он и только он сможет расставить все по своим местам. Заняв президентскую должность, Трамп пообещал использовать все данные ему полномочия, чтобы защитить простых американцев от дальнейшего наступления глобализации и положить конец злоупотреблению военной силой. Не идти скользкой тропой глобализма, но поставить интересы Америки на первое место.

Тот факт, что Трамп взял на вооружение взрывоопасную фразу, сделав ее лейтмотивом своей избирательной кампании и инаугурационной речи, было вызовом политкорректности, но не только. Пусть и неявно, но Трамп дал понять, что противники интервенции, возражавшие Рузвельту, возможно, были правы. Он, по сути, объявил устаревшими уроки Второй мировой войны и традицию государственного строительства, опиравшуюся на эти уроки.

Политические выводы казались понятными. Публицист Чарльз Краутхаммер пишет без обиняков, что Трамп фактически призвал к «радикальному пересмотру национальных интересов Америки, как они понимались со времен Второй мировой войны». Вместо лидерства в мире США теперь выбирают «изоляцию и плавание в мелких водах». Еще один публицист, Уильям Кристол, сетовал на то, что слова «американского президента, провозгласившего принцип “Америка превыше всего”, звучат вульгарно и повергают в глубокое уныние».

Вульгарность Трампа, как и его самовлюбленность и бесчестность, не вызывают сомнения. Вместе с тем опасение, будто принцип «Америка превыше всего» заставит Соединенные Штаты повернуться спиной к остальному миру, уже оказалось беспочвенным. Приказ о нанесении карательных авиаударов по сирийскому режиму, убивающему своих граждан, хотя и не представляющему прямой угрозы для США, никак не назовешь изоляционизмом. То же самое касается отправки дополнительного воинского контингента в Афганистан, являющийся олицетворением бесконечных войн, о которых Трамп поначалу отзывался пренебрежительно. И что бы кто ни думал о поддержке Трампом суннитов в их региональном противостоянии с шиитами, его обещании посодействовать заключению мирного договора между Израилем и Палестинской автономией, его угрозах в адрес Северной Кореи, взглядах на торговлю и на жизнеспособность НАТО, подобные действия не предполагают самоизоляции.

Они указывают на нечто гораздо худшее: неосведомленность, сопровождающую импульсивный и своенравный подход к внешней политике. Если политика априори предполагает предсказуемое поведение, то американская внешняя политика просто прекратила существование после прихода Трампа в Белый дом. Сегодня США действуют или воздерживаются от действий по прихоти президента.

Критики Трампа неверно его просчитали. Те, кто беспокоится по поводу призрака Чарльза Линдберга, авиатора и сторонника принципа «Америка превыше всего», который якобы поселился в Овальном кабинете, могут расслабиться. Реальная проблема в том, что Трамп принимает собственные решения и думает, будто держит все под контролем.

Еще важнее, что в отличие от самого Трампа его критики неверно просчитали исторический момент. Не обращая внимания на дипломатические тонкости, кандидат Трамп интуитивно почувствовал, что взгляды истеблишмента на роль, которую Соединенные Штаты должны играть в мире, устарели. В глазах простых граждан политика, задуманная под руководством Буша-старшего и младшего, Билла и Хиллари Клинтон, Кондолизы или Сьюзан Райс, больше не обеспечивает автоматического восхождения и усиления Америки. Политика под условным названием «Америка превыше всего (über alles)» обанкротилась – отсюда привлекательность лозунга «Америка прежде всего» как альтернативы. Тот факт, что эта фраза вызывает приступы гнева и раздражения у элиты обеих политических партий, лишь добавляет ей привлекательности в глазах сторонников Трампа, которых кандидат от Демократической партии Хиллари Клинтон назвала «убогими» во время своей кампании.

К каким бы последствиям ни привели неуклюжие слова и действия Трампа, эта привлекательность, вероятно, сохранится, равно как и возможности любого политического лидера, достаточно смышленого для того, чтобы сформулировать внешнеполитическую линию с перспективами достижения цели изначального движения «Америка прежде всего»: обеспечение безопасности и благоденствия без вовлечения в ненужные войны. Проблема в том, чтобы сделать нечто, что Трампу почти точно не по зубам: претворить этот лозунг, обремененный неприглядной историей, включая позорное клеймо антисемитизма, в конкретную программу просвещенного действия. Иначе говоря, вызов в том, чтобы спасти лозунг «Америка прежде всего» от самого Трампа.

Думать о завтрашнем дне

Согласно Рено, проблема утопического глобализма в том, что он «лишает прав подавляющее большинство и наделяет ими технократическую элиту». Это добрая весть для элиты, но не для бесправного большинства. Действительно после окончания холодной войны глобализация создала колоссальные богатства, однако и усугубила неравенство. Во многом то же относится и к военной политике США: начальники штабов, планировавшие американские войны, и военная промышленность чувствовали себя превосходно, чего не скажешь о тех, кто отправлялся на поле боя. Президентские выборы 2016 г. дали ясно понять, какой глубокий раскол образовался в американском обществе.

Рено предлагает устранить этот раскол, пропагандируя «патриотическую солидарность или обновленное национальное соглашение». Он прав, и все же термин «соглашение» (дословно «завет», convenant) вряд ли будет принят светской общественностью с учетом его религиозных коннотаций. Что действительно нужно, так это заявление о намерениях, способное сплотить американцев как американцев (в противовес гражданам мира) и одновременно заложить основу для взаимодействия с сегодняшним миром, а не с тем, каким он когда-то был.

Чтобы справиться с этой непростой задачей, американцам следует вернуться к истокам и свериться с Конституцией. Ее сжатая преамбула из 52 слов, обобщая цель объединения, завершается обещанием «обеспечения нам и нашему потомству благ свободы». Если акцентировать внимание на слове «нам», можно прийти к выводу, что здесь предлагается узкая и даже своекорыстная ориентация. Но если акцент сделать на фразе «нашему потомству», то Конституция призывает нас к большей щедрости. Здесь можно найти основу для емкой и прозорливой альтернативы утопическому глобализму.

Серьезное отношение к обязанности передать потомству нынешних американцев блага свободы выводит на первый план другой набор внешнеполитических вопросов. Во-первых, что американцы должны сделать, чтобы будущие поколения наслаждались свободами, на которые имеют полное право? Как минимум потомки заслуживают планеты, пригодной для жизни, разумных гарантий безопасности и национального устройства в достойном рабочем состоянии. В совокупности эти три блага позволят каждому американцу в отдельности и всем вместе добиваться счастья в жизни.

Во-вторых, что угрожает этим предпосылкам свободы? Несколько вызовов маячат на горизонте: возможность крупномасштабной экологической катастрофы, опасность мировой войны из-за быстроменяющегося состава великих держав, а также перспектива глубокого раскола и деморализации общества, не способного распознать общие блага и эффективно их добиваться. Каждая из угроз в отдельности представляет серьезную опасность для американского образа жизни. Если реализуется более одного из этих сценариев, американский образ жизни, скорее всего, не удастся сохранить. Одновременная реализация всех трех сценариев поставит под вопрос само существование Соединенных Штатов как независимой республики. Следовательно, глобальная цель политики США должна заключаться в предупреждении подобного развития событий.

Как оптимально реагировать на эти угрозы? Сторонники утопического глобализма будут доказывать, что Соединенным Штатам нужно продолжать делать то, что они делали, хотя с момента окончания холодной войны данный подход усугублял, а не смягчал проблемы. Широкое толкование принципа «Америка прежде всего» – альтернатива, которая с большой вероятностью приведет к положительным итогам и получит всенародную поддержку.

Реакция на деградацию окружающей среды в духе «Америка прежде всего» должна сводиться к замедлению глобального потепления при одновременном акценте на сохранении национальных ресурсов – воздуха, воды и почвы, флоры и фауны, побережий и водных путей в материковой части. Погоня за ускорением темпов экономического роста должна уступить место возмещению ущерба, нанесенного безответственной эксплуатацией ресурсов и индустриализацией. На эти цели Конгрессу следует выделять средства так же щедро, как сегодня для Пентагона. Во всех вопросах, связанных с сохранением планеты, США должны служить образцом, принося пользу будущим поколениям в разных уголках земного шара.

Реакция на продолжающиеся изменения мирового порядка в русле принципа «Америка прежде всего» должна начаться с признания того, что эра однополярности завершилась, и мы вступили в эпоху многополярного мира. Некоторые страны, такие как Китай и Индия, выходят на первый план. Другие, привыкшие играть ведущую роль, такие как Франция, Россия и Великобритания, переживают закат, сохраняя остатки былого влияния. В третьей категории – государства, место которых в формирующемся порядке еще предстоит определить. Например, Германия, Индонезия, Иран, Япония и Турция.

Что касается Соединенных Штатов, то они, вероятно, сохранят превосходство в обозримом будущем, но превосходство не предполагает гегемонию. Вместо навязывания гегемонии Вашингтону следует пропагандировать взаимное сосуществование. По сравнению с вечным миром и вселенским братством стабильность и предотвращение катастрофической войны кому-то покажутся скромными целями, но, если добиться хотя бы их, будущие поколения будут благодарны.

Аналогичная логика применима к вопросу о ядерных вооружениях. Какие бы преимущества ни давала Соединенным Штатам ударная группировка, готовая к применению, в предстоящие годы они почти наверняка исчезнут. Ввиду того что Пентагон продолжает разрабатывать все более избирательные и экзотические способы уничтожения людей и выведения из строя войск потенциальных противников, стратегическое сдерживание больше не будет зависеть от сохранения способности к возмездию посредством ядерного удара. Хотя с каждым годом все труднее представить себе, что США когда-нибудь применят ядерное оружие, они по-прежнему остаются уязвимы для ядерных атак. В качестве первого шага к полному уничтожению угрозы ядерной войны Вашингтону следует не только на словах заявлять о своей приверженности Договору о нераспространении ядерного оружия, который требует от участников «проведения добросовестных переговоров об эффективных мерах», ведущих к полному его упразднению и запрету. Серьезное отношение к данному обязательству позволит дать пример просвещенной расчетливости. Это и означает ставить превыше всего интересы Америки.

Что касается раскола в обществе, который позволил Трампу подняться на президентский Олимп, американцы, вероятно, обнаружат, что для восстановления общего понимания общественного блага потребуется длительное время. Эпоха утопического глобализма совпала с периодом потрясений, когда традиционные нормы, связанные с поведением полов, сексуальностью, семьей и идентичностью, утратили популярность у многих людей. В итоге образовался глубокий разлад. В одном лагере те, кто ведет отчаянный бой за сохранение разрушенного порядка вещей; в другом – намеренные требовать соблюдения принципов многообразия и мультикультурализма. Обе стороны проявляют нетерпимость, неготовность идти на компромисс или понять чувства сограждан из противоположного лагеря.

Возрождение подхода к искусству государственного управления, который можно охарактеризовать как «Америка прежде всего», будет означать попытку как можно надежнее изолировать внешнюю политику от этой борьбы культур внутри страны. До тех пор, пока сами американцы не придут к консенсусу относительно того, к какой свободе следует стремиться, не будет ясности в отношении того, какие блага свободы они готовы экспортировать в другие части мира.

Это не значит, что нужно закрывать глаза на нарушения прав человека. Тем не менее, руководствуясь принципом «Америка прежде всего», внешняя политика будет исходить из того, что по целому ряду злободневных проблем – от владения оружием до состояния трансгендеров – определение прав постоянно меняется. В этом отношении предупреждение против «страстной приверженности», о котором говорил президент Джордж Вашингтон в своей прощальной речи, должно быть применимо не только к странам, но и к идеологиям. В любом случае те, кто отвечает за выработку внешней политики, должны избегать позиций и взглядов, способных подорвать хрупкую сплоченность и единство нации. Быть может, наивно полагать, что политика остановится у края пропасти. Однако дипломатия – не та область, где можно набирать баллы в вопросах, по которым сами американцы не могут прийти к согласию и придерживаются противоположных точек зрения. Для этого и существуют выборы. Долг нынешнего поколения американцев перед потомками – самим разобраться во всех этих проблемах.

Нечто подобное применимо и к военной политике. Будущие поколения имеют право на свой выбор. К сожалению, военные кампании, предпринятые под эгидой утопического глобализма, сузили имеющийся выбор и привели к растранжириванию огромных средств. Продолжительность войн, развязанных после 11 сентября, говорит о многом: афганская война – самая длительная в истории страны, а война в Ираке – вторая по длительности. Потрачено несметное количество денежных средств – мало кто в Вашингтоне заинтересован в подсчете конкретной суммы. Все это привело к бесконтрольному росту государственного долга. На момент окончания холодной войны он находился на уровне 4 трлн долларов, а сегодня вырос до 20 трлн; как ожидается, к концу данного десятилетия он превысит 25 трлн долларов. Соединенные Штаты стали страной, не завершающей начатое дело, а затем прибегающей к огромным займам, чтобы скрыть свои неудачи.

«Америка прежде всего» предлагает два противоядия: во-первых, умерить аппетиты Вашингтона в отношении военных интервенций, ограничив их лишь теми случаями, когда на кону стоят жизненно важные интересы США. Во-вторых, оплачивать войны, когда они происходят, а не перекладывать бремя расходов на плечи будущих поколений. Наши потомки заслуживают того, чтобы наследовать сбалансированный бюджет.

Критики станут говорить: если страна будет воевать только за ее жизненно важные интересы, она предаст забвению страдания несчастных, живущих в таких адских местах, как Сирия. Однако боевые действия – не единственный и не всегда лучший способ ответа на страдания людей. Если говорить об отправке американских войск для освобождения или защиты местного населения, то послужной список Вашингтона в лучшем случае неоднозначен. Подумайте о сегодняшней ситуации в Сомали, Ираке и Ливии: каждая из этих стран подверглась вооруженной интервенции со стороны Соединенных Штатов, полностью или частично оправдывавших эти действия гуманитарными соображениями. Во всех трех странах вооруженная интервенция лишь ухудшила жизнь простых людей.

Значит ли это, что американцам следует просто закрывать глаза на ужасы, творящиеся за рубежом? Вовсе нет. Но когда речь заходит о помощи людям, терпящим бедствие, они не должны ждать американских бомб или войск для выправления положения. Вооруженные силы США могут иногда заниматься благотворительной деятельностью, но это не их миссия. Намного лучше стимулировать обеспокоенных граждан открыть свои кошельки и тем самым расширить возможности благотворительных организаций. По сравнению с государственными программами, отягощенными бюрократической волокитой, усилия добровольцев, скорее всего, будут более действенными в смысле облегчения страданий людей на местах, а также завоевания их умов и сердец. Короче, позвольте морским пехотинцам выполнять свою работу и помогите благотворителям творить добро.

Предупреждение президенту США

Все эти предложения продиктованы здравым смыслом. Вместе с тем, учитывая состояние американской политики и непомерно большую роль президента, скорее всего, ни одно из них не будет принято. В этом отношении первой целью курса «Америка прежде всего» должно быть восстановление какого-то подобия конституционного баланса. Это означает ограничение президентской власти; а учитывая, что Белым домом правит Трамп, эта цель тем более безотлагательна.

Однако в кругах сторонников утопического глобализма мысль об ограничении исполнительной власти – анафема. Весь аппарат государственной безопасности заточен под постулат о том, что президент должен действовать как некое подобие божества, имея жизненно важные полномочия, верша людские судьбы. В случае несогласия вы будете признаны негодными для работы на седьмом этаже Государственного департамента, в крыле «Е» Пентагона, в штаб-квартире ЦРУ или в любом другом месте в радиусе одного километра от Овального кабинета.

Этот стиль мышления уходит корнями в дебаты о целесообразности вступления во Вторую мировую войну. Рузвельт победил в том споре и, как следствие, наделил преемников широкой свободой действий в вопросах государственной безопасности. С тех пор в минуты неопределенности или нависшей опасности американцы полагаются на президентов, доказывающих, как это сделал Рузвельт, что во имя их безопасности необходимо начать военную кампанию.

Но Трамп, мягко говоря, – не Рузвельт. Если говорить конкретнее, то в мире и в Соединенных Штатах произошли многочисленные изменения. Хотя уроки Второй мировой войны могут быть по-прежнему актуальны, в сегодняшних совершенно иных обстоятельствах их явно недостаточно. Поэтому, хотя сохраняется опасность непродуманного умиротворения, другие угрозы вызывают по меньшей мере не меньшую тревогу. Среди них опрометчивые действия, завышенная самооценка и самообман. В 1940 г. движение «Америка прежде всего» предостерегало от опасных тенденций, которые привели к катастрофе Первой мировой войны и могли заложить основание для еще худших событий в будущем. Сегодня эти предупреждения заслуживают внимания, особенно с учетом завышенной самооценки и самообмана и необдуманных действий, которые Трамп совершает ежедневно.

Не нужно снова поднимать на щит аргументы о том, стоило ли Соединенным Штатам вступать во Вторую мировую войну. Тогда Рузвельт был прав, а думавшие, будто нацистская Германия не представляет угрозы для США, заблуждались. Вместе с тем эта последняя группа не ошибалась, настаивая на том, что предыдущая война с Германией и причиненный ею ущерб остаются актуальными. Они также были правы, осуждая сутяжничество и демагогию, к которой прибег Рузвельт, чтобы направить США на рельсы войны.

Сегодня американцам нужно лучше учить уроки истории. Вспоминать непредвзято – значит учитывать возможность того, что, наверно, стоит прислушаться к старым аргументам тех, кто на тот момент был в меньшинстве. Принимая во внимание ущерб, нанесенный и утопическим глобализмом, и глупостями Трампа, главное требование – творчески размышлять о трудном положении, в котором оказались США. Освобожденные от неприятных исторических ассоциаций и правильно понятые, многие озабоченности и убеждения, которые привели к возникновению движения «Америка прежде всего» в прошлом, могут стать хорошей отправной точкой для того, чтобы начать делать именно то, что тогда предлагалось.

Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2017 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392181 Эндрю Басевич


Китай. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392173 Грэм Эллисон

Китай против Америки

Как справиться с очередным столкновением цивилизаций

Грэм Эллисон — директор Научного центра Белфер по международным делам при гарвардской школе Кеннеди и бывший помощник министра обороны по делам политики и планирования

Резюме Война для китайских стратегов – преимущественно психологическое и политическое противостояние. Согласно мышлению китайцев, восприятие противником фактов может быть не менее важным, чем реальные факты.

Многие американцы, осознавая, насколько усилился Китай, соперничающий сегодня с США во всех областях, тешат себя мыслью о том, что, когда Китай станет еще богаче и сильнее, он пойдет по стопам Германии, Японии и других стран, претерпевших глубокие преобразования и ставших передовыми либеральными демократиями. По выражению бывшего заместителя госсекретаря Роберта Зеллика, волшебный коктейль из глобализации, рыночного потребления и интеграции в мировой порядок, основанный на определенных правилах, в конце концов приведет Китай к демократизации внутри страны и превращению в «ответственного акционера мировой политики».

Сэмюэль Хантингтон не согласен с этими выводами. В очерке «Столкновение цивилизаций?», опубликованном в журнале Foreign Affairs в 1993 г., он доказывал, что культурный водораздел не только не растворится в мировом либеральном порядке, но и станет определяющей чертой мира после окончания холодной войны. Аргумент Хантингтона сегодня вспоминают в первую очередь, поскольку он прозорливо предсказал раскол между «западной и мусульманской цивилизациями», который наиболее ярко проявился в терактах 11 сентября и их последствиях. Но Хантингтон также предвидел, что пропасть между Западом под руководством Соединенных Штатов и китайской цивилизацией будет такой же глубокой, долговечной и имеющей важные последствия. Как он выразился, «само представление о существовании “всеобщей цивилизации” – западная идея, которая прямо противоречит партикуляризму большинства азиатских обществ с их акцентом на отличиях одного народа от другого».

Прошедшие годы подкрепили выводы Хантингтона, а грядущие десятилетия еще более убедительно докажут его правоту. США олицетворяют собой то, что Хантингтон считает западной цивилизацией. Противоречия между американскими и китайскими ценностями, традициями и философиями усугубят фундаментальную структурную напряженность, возникающую всякий раз, когда поднимающаяся держава, такая как Китай, угрожает потеснить устоявшуюся, такую как Соединенные Штаты.

Причина, по которой такие изменения часто приводят к конфликту – ловушка Фукидида, названная по имени древнегреческого историка, наблюдавшего опасное противостояние между поднимавшимися Афинами и правившей Спартой. Согласно Фукидиду, «Именно усиление Афин, вызывавшее страх в Спарте, сделало войну неизбежной». Понятно, что укрепляющиеся державы чувствуют себя вправе требовать большего влияния и уважения. Устоявшиеся державы, сталкиваясь с бросающими им вызов новыми силами, испытывают страх, опасения, неуверенность, что заставляет их принимать оборонительную позу. В таких условиях недоразумения раздуваются, сочувствие становится несбыточной мечтой; события и действия третьих сторон, которые в противном случае считались бы незначительными или находящимися под контролем, могут подтолкнуть к военным действиям, нежелательным для ведущих игроков.

В случае с США и Китаем риски Фукидида осложняются цивилизационной несовместимостью, усугубляющей конкуренцию и еще больше затрудняющей сближение. Это несоответствие легче всего наблюдать в глубоких разногласиях американцев и китайцев в оценке роли государства, экономики, личности, отношений между странами и природы времени.

Американцы относятся к государству как к необходимому злу и считают, что стоит опасаться склонности государства к тирании и злоупотреблению властью, сдерживая его. Для китайцев государство – необходимое благо, фундаментальная основа, обеспечивающая порядок и предотвращающая хаос. В капитализме свободного рынка по-американски государство устанавливает правила и обеспечивает их соблюдение; госсобственность и вмешательство государства в экономику иногда имеет место, но это нежелательные исключения. В Китае построена государственная рыночная экономика, где правительство определяет цели, выбирает и субсидирует отрасли, нуждающиеся в развитии, поддерживает национальных чемпионов и осуществляет важные долгосрочные экономические проекты во благо страны.

В китайской культуре не приветствуется американский индивидуализм, который оценивает государство по тому, как хорошо оно защищает права и свободу граждан. Китайское слово гэжэньчжуи, которым описывается «индивидуализм», предполагает эгоистичное противопоставление личных интересов общественным. Китайский эквивалент крылатой фразы «свобода или смерть» звучит примерно так: «гармоничное общество или смерть». Для Китая высшая ценность – порядок, а гармония обеспечивается иерархией, участники которой соблюдают первое требование Конфуция: знай свое место. Это применимо не только к китайскому обществу, но и к мировой политике, где официальная точка зрения заключается в том, что правильное место Китая – на вершине пирамиды; другие же государства должны быть подчиненными данниками.

Американцы придерживаются иного взгляда. По крайней мере со времени окончания Второй мировой войны Вашингтон стремится не допустить появления «равного конкурента», способного бросить вызов военному превосходству США. Но послевоенные представления Америки о мировом порядке также ставят во главу угла потребность в основанной на четких правилах мировой системе, которая сдерживает в том числе и Соединенные Штаты. Наконец, у американцев и китайцев различные представления о времени и его измерении. Американцы склонны сосредотачиваться на сегодняшнем дне и часто считают часы и дни. А китайцы больше обращены к истории и часто мыслят десятилетиями и даже столетиями. Конечно, это всё широкие обобщения, не отражающие всего широкого многообразия американского и китайского общества. Но они также служат важным напоминанием, которое не должны упускать из виду американские и китайские политики, если хотят управлять обостряющейся конкуренцией, не скатываясь к войне.

Мы номер один

Культурные различия между США и Китаем усугубляются примечательной особенностью, свойственной обоим государствам: комплексом превосходства в его крайнем выражении. Каждая страна считает себя исключительной, не имеющей равных. Но лишь одна может быть номером один в мире. Бывший премьер-министр Сингапура Ли Куан Ю высказывал сомнения по поводу способности Соединенных Штатов приспособиться к растущему Китаю. «В эмоциональном плане Америке очень трудно согласиться с тем, что ее потеснит (пусть даже не в мире, а только в западной акватории Тихого океана) презренный азиатский народ. Американцы ведь раньше относились пренебрежительно к Китаю, считая его отсталой, слабой, коррумпированной и недееспособной страной, –

сказал он в интервью 1999 года. – Чувство культурного превосходства американцев чрезвычайно затруднит адаптацию».

В каком-то смысле китайская исключительность более ярко выражена, чем американская. «Китайская империя видела себя центром цивилизованной вселенной, – писал историк Гарри Гельбер в своей книге 2001 г. Nations Out of Empires («Эволюция империй в нации»). В империалистическую эпоху «китайский ученый бюрократ не представлял себе “Китай” или “китайскую цивилизацию” в современном смысле этого слова. Для него существовал народ “Хань”, а за пределами его территории жили только варвары. Все, что не относилось к цивилизации, по определению числилось варварством». По сей день китайцы гордятся своими цивилизационными достижениями. «Наша нация – великая нация, – заявил китайский президент Си Цзиньпин в речи, произнесенной в 2012 году. – За время существования и развития своей цивилизации, то есть за более чем пять тысяч лет истории, китайская нация внесла неизгладимый вклад в цивилизацию и развитие человечества». В своей книге «Правление Китая», изданной в 2014 г., Си утверждал, что «непрерывность цивилизации в Китае – уникальное явление на земле и уникальное достижение в мировой истории».

Американцы тоже видят себя авангардом цивилизации, особенно когда речь заходит о политике. Страсть к свободе закреплена в главном документе американского политического кредо, Декларации Независимости, которая провозглашает, что «все люди созданы равными» и «наделены Творцом определенными неотторжимыми правами». В Декларации уточняется, что права включают «жизнь, свободу и стремление к счастью», и утверждается, что это вопросы, не подлежащие обсуждению, поскольку «само собой разумеющиеся» истины. Как писал американский историк Ричард Хофштадтер, «судьба нашей страны – не иметь идеологии, а быть идеологией». В отличие от Америки, главная политическая ценность для китайцев – порядок, который является следствием иерархии. Свобода личности, как ее понимают американцы, подрывает иерархию, что, с точки зрения китайцев, ведет к хаосу.

Делайте как я говорю... и как я делаю?

Эти философские различия находят выражение в концепции правительства, разработанной каждой из двух стран. Хотя отцами-основателями Соединенных Штатов двигало глубокое недоверие к власти, они признавали, что правительство нужно обществу. А иначе кто бы защищал граждан от угроз из-за рубежа или от нарушения их прав преступниками на родине? Однако они отчаянно пытались разрешить дилемму: правительство, достаточно сильное, чтобы выполнять необходимые функции, будет склонно к тирании. Чтобы справиться с этим вызовом, они задумали правительство с «разграниченными институтами, между которыми поделена власть», как это описал историк Ричард Нойштадт. Тем самым они осознанно допускали постоянную борьбу между исполнительной, законодательной и судебной ветвями, что приводило к задержкам, заводило в тупик и даже вызывало функциональные нарушения. Но это также создавало систему сдержек и противовесов, препятствующую злоупотреблениям.

У китайцев диаметрально противоположное представление о правительстве и его роли в обществе. Как заметил Ли, «История и культурная летопись страны свидетельствуют о том, что, когда имеется сильный центр (Пекин или Нанкин), в стране царит мир и благоденствие. Когда центр слаб, провинции и их округа управляются местными военно-феодальными князьками». Соответственно, разновидность сильного центрального правительства, неприемлемого для американцев, представляется китайцам главным проводником порядка и общественного блага на родине и за рубежом.

С точки зрения американцев, демократия – единственная справедливая форма правления: власти получают легитимность через согласие управляемых. Эта точка зрения не популярна в Китае, где принято считать, что правительство приобретает или утрачивает политическую легитимность в зависимости от достигнутых успехов. В провокационном выступлении на конференции TED в 2013 г. венчурный капиталист из Шанхая Эрик Ли усомнился в предполагаемом превосходстве демократии. «Однажды мне задали вопрос: “За КПК не голосовали на открытых выборах. Где же источник ее легитимности?” – рассказывал он. – Я ответил: а как насчет компетентности?» Он далее напомнил аудитории, что в 1949 г., когда Компартия Китая захватила власть, «Китай увяз в трясине гражданской войны, был расчленен иностранной агрессией, а средняя продолжительность жизни составляла 41 год. Сегодня Китай – вторая по величине экономика мира, промышленная сверхдержава, а китайский народ богатеет».

У Вашингтона и Пекина также совершенно разные подходы к продвижению фундаментальных политических ценностей в мире.

Американцы считают, что права человека и демократия – всеобщие устремления; чтобы они восторжествовали во всех странах, требуется лишь пример США и иногда легкое подталкивание в духе неоимпериализма. Как писал Хантингтон в книге «Столкновение цивилизаций», Соединенные Штаты – «миссионерская страна», движимая верой в то, что даже «народы, не принадлежащие к западной цивилизации, должны будут рано или поздно заявить о своей приверженности западным ценностям… и воплотить эти ценности в своих государственных институтах». Большинство американцев верят, что демократические права выгодны любому человеку, где бы он ни жил. На протяжении нескольких десятилетий Вашингтон проводил внешнюю политику насаждения демократии. Иногда он даже пытается навязать ее тем, кто по собственной воле отказывался ее принимать.

Китайцы же, хотя и верят в то, что другие могут смотреть на них как на образец для подражания, восхищаться их добродетелями и даже пытаться копировать их поведение, никогда не занимались прозелитизмом. Как заметил американский дипломат Генри Киссинджер, империалистический Китай «не экспортировал свои идеи, но давал возможность другим осознать их ценность и стремиться к ним». Неудивительно, что китайские лидеры с глубоким подозрением относятся к попыткам США обратить их в свою веру. В конце 1980-х гг. Дэн Сяопин, руководивший Китаем с 1978 по 1989 гг. и начавший процесс экономической либерализации, посетовал в беседе с высокопоставленным иностранцем, что разговоры Запада о «правах человека, свободе и демократии призваны лишь защищать интересы сильных, богатых стран, использующих свою мощь, чтобы запугивать слабые страны; в действительности же они стремятся к гегемонии и проводят политику с позиции силы».

Быстрое и медленное мышление

У американцев и китайцев совершенно разные представления о прошлом, настоящем и будущем. Американцы гордо отпраздновали 241-летнюю годовщину своей страны; китайцы любят напомнить, что их государственная история охватывает пять тысячелетий. Лидеры США часто говорят об «американском эксперименте», а их подчас бессистемная и плохо продуманная политика отражает такой настрой. Китай, напротив, видит себя завсегдатаем этой планеты: он был и будет всегда. В силу расширительного понимания времени китайские лидеры четко разграничивают обострение и хроническое состояние, отделяют безотлагательные вещи от просто важных дел.

Трудно себе представить, чтобы американский политический лидер предложил отложить решение серьезной внешнеполитической проблемы на целое поколение. Но именно так поступил Дэн в 1979 г., когда возглавлял китайскую делегацию на переговорах с Японией по поводу спорных островов Сенкаку или Дяоюйдао, согласившись на длительное разрешение этого спора вместо поиска немедленного решения.

Все более чутко реагируя на новостной поток и общественное мнение, политики США обращаются к Твиттеру или импульсивно объявляют срочный план действий, обещая быстрые решения. Китайские лидеры, напротив, проявляют стратегическое терпение: коль скоро общие тенденции благоприятны, они не видят ничего страшного в том, чтобы переждать и добиться решения в отдаленной перспективе. Американцы считают себя специалистами по решению проблем. Проводя политику извлечения краткосрочных выгод, они стараются решить ту или иную задачу как можно скорее, чтобы затем перейти к следующим вопросам. Американский романист и историк Гор Видал однажды назвал свою страну «Соединенные Штаты Амнезии» – то есть место, где каждая идея – новшество, и каждый кризис беспрецедентен.

Это нечто совершенно противоположное глубоко исторической и институциональной памяти китайцев, полагающих, что нет ничего нового под солнцем. На самом деле китайские лидеры склонны верить, что многие задачи невозможно решить, и вместо этого ими надо управлять. Они видят вызовы в долгосрочной перспективе как нечто цикличное; проблемы, с которыми они сегодня сталкиваются – следствие процессов, развивавшихся на протяжении последнего года, десятилетия или столетия. Политические шаги, предпринимаемые сегодня, будут способствовать дальнейшей эволюции. Например, с 1949 г. Тайвань находится под властью людей, которых Пекин считает китайскими националистами-изгоями. Будучи уверены, что Тайвань остается неотъемлемой частью Китая, китайские лидеры придерживаются долгосрочной стратегии, включая все более тесные социально-экономические связи с Тайванем, чтобы постепенно вернуть этот «блудный остров» в свой «загон».

Кто здесь главный?

Столкновение цивилизаций, из-за которого Вашингтону и Пекину будет трудно избежать ловушки Фукидида, проистекает из их конкурирующих представлений о миропорядке. Обращение Китая со своими гражданами демонстрирует план построения отношений с более слабыми соседними странами. Китайская Компартия поддерживает порядок за счет принудительной авторитарной иерархии, требующей от граждан почтения и лояльности. Поведение Китая на международной арене отражает аналогичные ожидания установления иерархического порядка. Во время совещания стран Юго-Восточной Азии в 2010 г. тогдашний министр иностранных дел Китая Ян Цзечи ответил на жалобы по поводу дерзкого поведения Китая в Южно-Китайском море, заявив своим региональным коллегам и Государственному секретарю Хиллари Клинтон, что «Китай – большая страна, а другие страны маленькие; это просто факт».

В отличие от китайских, американские лидеры стремятся к установлению главенства международного права, то есть, по сути, к переносу внутренней власти закона на отношения между странами. В то же время они признают реальность силы в мировых джунглях по Гоббсу, где лучше быть львом, чем ягненком. Вашингтон часто пытается примирить это противоречие, рисуя мир, в котором Соединенные Штаты – благожелательный гегемон, играющий роль законодателя, полицейского, судьи и коллегии присяжных.

Вашингтон призывает другие державы принять основанный на правилах мировой порядок, который он установил и за которым он надзирает. Но в глазах китайцев это выглядит так, будто Вашингтон устанавливает правила, а другие выполняют его команды и предписания. Генерал Мартин Демпси, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов, лично столкнулся с возмущением китайцев по этому поводу. «Всякий раз, когда я заводил с китайцами разговор о международных нормах или правилах поведения на международной арене, они неизменно указывали на то, что эти правила установлены, когда они не были участниками мировой политики, и эта последовательность – одна из тех вещей, которые очаровывают меня в китайцах», – отметил Демпси в прошлогоднем интервью Foreign Affairs.

Можете идти своим путем

Почти три десятилетия США оставались самой могущественной страной мира. За это время влияние Вашингтона на мировую политику было важным фактором, позволившим элитам и лидерам других стран понять американскую культуру и американский подход к стратегии. С другой стороны, американцы часто считали, что могут позволить себе не слишком задумываться о мировоззрении людей в других странах мира. Подобное отсутствие интереса подстегивалось верой в то, что остальной мир в любом случае медленно, но верно будет становиться похож на Соединенные Штаты.

Однако в последние годы рост Китая бросил вызов этому равнодушию. Американские политики начинают признавать, что им надо лучше понимать Китай – особенно его стратегическое мышление. В частности, американские политики начали вникать в отличительные особенности мышления своих китайских коллег относительно применения военной силы. Принимая решения о том, стоит ли атаковать вражеские силы, когда и как это делать, китайские лидеры по большей части были рациональны и прагматичны. Однако помимо этого американские политики и аналитики обнаружили пять допущений и ориентиров, позволяющих лучше понять вероятное стратегическое поведение Китая в случае конфронтации.

Во-первых, и в военное, и в мирное время движущая сила китайской стратегии – политический прагматизм; при этом китайцы не обременены серьезной необходимостью оправдывать свое поведение с точки зрения международного права или этических норм. Это позволяет правительству быть беспощадно гибким, поскольку оно не чувствует себя обязанным считаться с ранее данными объяснениями и по большому счету неуязвимо для критики в непоследовательности. Например, когда Киссинджер прибыл в Китай в 1971 г., чтобы начать тайные переговоры об американо-китайском сближении, он обнаружил, что его партнеры по переговорам давно избавились от идеологических шор и предельно откровенны по поводу национальных интересов Китая. В то время как Киссинджер и президент Ричард Никсон считали необходимым оправдывать достигнутый в итоге компромисс необходимостью завершить войну во Вьетнаме «достойным миром», китайский лидер Мао Цзэдун не испытывал никакой потребности делать вид, будто, устанавливая отношения с капиталистическими Соединенными Штатами для усиления позиций коммунистического Китая по отношению к СССР, он каким-то образом укрепляет более широкий международный социалистический фронт.

Но не только практический подход к мировой политике дает КНР преимущество над США, то же самое можно сказать и об одержимости Китая целостным стратегическим мировоззрением. Китайские стратеги видят взаимосвязь всего со всем. Развивающийся контекст, в котором возникает определенная стратегическая ситуация – это и есть то, что китайцы называют словом «ши». Данный термин не поддается прямому переводу на английский, но может быть передан как «потенциальная энергия» или «динамика», присущая любому обстоятельству в данный момент времени. Это понятие включает в себя географические особенности местности, погодные условия, баланс сил, фактор неожиданности, боевой дух и многие другие элементы. «Каждый фактор влияет на другие, – как писал Киссинджер в своей книге “О Китае” (2011), – порождая едва заметные сдвиги в динамике и обеспечивая относительное преимущество». Таким образом, опытный китайский стратег тратит большую часть времени на «терпеливое наблюдение за переменами и поддержку выгодных изменений в стратегическом ландшафте»; он начинает действовать лишь тогда, когда все факторы оптимальны. Тогда он наносит быстрый удар. Для наблюдателя итог представляется неизбежным.

Война для китайских стратегов – преимущественно психологическое и политическое противостояние. Согласно мышлению китайцев, восприятие противником фактов может быть не менее важным, чем реальные факты. Императорский Китай, создавая и поддерживая образ цивилизации, настолько превосходящей все остальные, что она представляет собой «центр вселенной», тем самым сдерживал врагов, чтобы они даже не помышляли бросить вызов китайскому господству. Сегодня аналогичную роль играет мантра о неизбежном восходе Китая и необратимом закате США.

Традиционно китайцы стремились добиваться победы не в решающем сражении, а через ряд последовательных шагов, призванных постепенно улучшать их положение. Дэвид Лай, специалист по военной политике стран Азии, проиллюстрировал такой подход с помощью сравнения западной игры в шахматы с ее китайским эквивалентом вейци (или го). В шахматах игроки стремятся занять центр доски и победить противника. В вейци игроки стремятся окружить противника. Если гроссмейстер просчитывает все на пять-шесть ходов вперед, то мастер вейци видит возможное развитие событий через 20–30 ходов. Отслеживая все составляющие в широком контексте отношений с неприятелем, китайский стратег сопротивляется искушению преждевременно устремиться к победе, вместо этого нацеливаясь на постепенное наращивание преимущества. «В западной традиции основной акцент делается на применение силы; искусство войны во многом ограничено полями сражений, а способ сражения – это сила против силы», – писал Лай в своем анализе 2004 г. для Института стратегических исследований при Военном колледже Армии США. В противовес такому подходу, «философия, лежащая в основе го… – конкурировать за относительную выгоду вместо стремления к полному уничтожению войск противника». Лай предусмотрительно напоминает, что «опасно играть в го, имея менталитет шахматиста».

Давайте заключим сделку

Вашингтону стоит прислушаться к этому предупреждению. В предстоящие годы любые горячие точки могут стать причиной кризиса в американо-китайских отношениях, в том числе продолжение территориальных споров вокруг Южно-Китайского моря и напряженность в связи с расширяющейся программой ядерных вооружений Северной Кореи. Поскольку пройдет еще одно-два десятилетия, прежде чем военные возможности Китая сравняются с США, китайцы продолжат вести себя благоразумно и осмотрительно, остерегаясь применять летальное оружие против американцев. Пекин будет относиться к военной силе как подчиненному инструменту в своей внешней политике, цель которой – не победа в сражении, а достижение национальных целей. Он будет укреплять дипломатические и экономические связи с соседними странами, углубляя их зависимость от КНР, и использовать экономические рычаги, чтобы поощрять их (или принуждать) к сотрудничеству по другим вопросам. Хотя Китай традиционно считает войну крайней мерой, если он решит, что долгосрочные тенденции движутся в неблагоприятном направлении и он теряет возможность диктовать условия, возможен ограниченный военный конфликт, с помощью которого Пекин попытается повернуть эти тенденции в нужное для себя русло.

Последний раз США сталкивались с чрезвычайно высоким рис-ком попасть в ловушку Фукидида во время холодной войны, и особенно во время Кубинского ракетного кризиса. Размышляя об этом кризисе через несколько месяцев после его разрешения, президент США Джон Кеннеди извлек урок на будущее: «Прежде всего, защищая свои жизненно важные интересы, ядерные державы должны избегать такой конфронтации, которая ставит противника перед выбором: унизительное отступление или ядерная война». Несмотря на жесткую риторику Москвы, советский премьер Никита Хрущев в конце концов пришел к выводу, что может пойти на компромисс в вопросе размещения ядерного оружия на Кубе. Точно так же Киссинджер и Никсон впоследствии обнаружили, что китайский идеолог Мао вполне склонен к уступкам, если это отвечает интересам Китая.

Си и Дональд Трамп оба выступают с максималистскими заявлениями, особенно когда речь заходит о ситуации в Южно-Китайском море. Но оба также мастера заключения сделок. Чем лучше администрация Трампа будет понимать, как Пекин оценивает роль Китая в мире, а также ключевые интересы своей страны, тем лучше она подготовится к будущим переговорам. Проблема в психологическом проецировании: даже ветераны Госдепартамента слишком часто исходят из ошибочного предположения, будто жизненные интересы Китая – зеркальное отражение интересов США. Официальные лица в администрации Трампа, разрабатывающие политику в отношении Китая, мудро поступят, обратив внимание на изречение древнего китайского философа Сунь Цзы: «Если ты знаешь врага и знаешь себя, тебе не стоит бояться исхода сотен сражений. Если ты знаешь себя, но не знаешь врага, то на каждую одержанную победу ты также потерпишь одно поражение. Если ты не знаешь ни врага, ни себя, то проиграешь все битвы».

Данный очерк – адаптация его книги Destined for War: Can America and China Escape Thucydides’s Trap? («Обреченные на войну: смогут ли Америка и Китай избежать ловушки Фукидида?). Опубликовано в журнале Foreign Affairs, № 5, 2017 год. © Council on Foreign Relations, Inc.

Китай. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392173 Грэм Эллисон


Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392172 Константин Худолей

Россия и США: путь вперед

Нелегкий и извилистый

Константин Худолей – доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой европейской интеграции СПбГУ.

Резюме В российском обществе накапливается усталость от международной напряженности. Потрясения и кризисы на мировой арене создадут дополнительные трудности внутри страны, могут стать причиной обострения внутренних противоречий.

Проблемы и противоречия между Россией и США нарастают уже не один год. Начиная с иракского кризиса 2003 г., российско-американские отношения шли по нисходящей, которая лишь на короткие промежутки времени сменялась небольшими подъемами. События 2014–2017 гг. стали скорее катализатором негативных процессов, которые происходили ранее. Целью данной статьи является анализ новых аспектов отношений Москвы и Вашингтона, появившихся после принятия закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций», и возможных шагов по смягчению напряженности и их последующему улучшению.

Что показывает новый американский закон о санкциях?

Принятие в августе 2017 г. закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций», несомненно, является рубежом. Американская сторона на самом высоком уровне и в наиболее концентрированном виде сформулировала политику в отношении России, скорее всего на длительный период. В документе фиксируется ряд новых, принципиально важных моментов.

Во-первых, Россия официально отнесена к числу противников США, впервые после холодной войны. По существу это означает отказ от советско-американских договоренностей (Мальта, 1989 г.) и Кэмп-Дэвидской декларации 1 февраля 1992 г., где четко провозглашалось, что «Россия и Соединенные Штаты не рассматривают друг друга в качестве потенциальных противников». Также девальвируется значение ряда других документов, как, например, Основополагающего акта Россия–НАТО (1997 г.), содержащего аналогичное положение. Более того, закон называет противниками США три государства, два из которых – Иран и Северная Корея – уже давно находятся в состоянии конфронтации с Вашингтоном, а также терроризм, для противодействия которому предусмотрены дополнительные меры. Примечательно, что в законе никак – ни прямо, ни косвенно – не упоминается Китай, который в Вашингтоне считают скорее конкурентом, чем противником. Результаты голосования по закону о санкциях в Конгрессе свидетельствуют о том, что политический класс Соединенных Штатов достиг почти полного консенсуса по данному вопросу, что, конечно, скажется на общей направленности и содержании курса в отношении России.

Во-вторых, закон четко определяет линию по вопросам безопасности в Европе и Евразии. Вашингтон подтвердил приверженность статье 5 Североатлантического пакта, обязывающей всех его участников прийти друг другу на помощь в случае военной угрозы. Более того, заявлено о готовности оказать поддержку в области кибербезопасности не только членам НАТО и Европейского союза, но и странам, желающим к ним присоединиться: государствам Западных Балкан, Грузии, Молдавии и Украине. Хотя в законе не содержится прямых утверждений, но очевидно, что в перспективе США могут расширить обязательства в отношении этих стран даже без их формального членства в НАТО. Конгресс подтвердил, что Соединенные Штаты никогда не признают присоединение Крыма к России, потребовал от Москвы отозвать признание независимости Абхазии и Южной Осетии, изменить политику в отношении Восточной Украины и Приднестровья, прекратить военное вмешательство в Сирии. Этот список значительно шире, чем выдвигавшиеся ранее требования о выполнении Минских соглашений как условия нормализации отношений и снятия санкций. Важно то, что действия России оцениваются в контексте «доктрины Симпсона» 1932 г., то есть приравниваются к японским захватам в Китае и созданию марионеточного Маньчжоу-го. Столь жестких оценок российской политики в официальных документах США ранее не было.

В-третьих, закон отражает значительные изменения в американской экономической политике как в целом в отношении Европы и Евразии, так и конкретно применительно к России. Прежде всего это относится к энергетике. До последнего времени на Западе рассчитывали, что рано или поздно российский энергетический сектор будет открыт для иностранного капитала, в первую очередь американского. Поэтому российская энергетика рассматривалась скорее в качестве партнера, а не конкурента. Споры в основном шли об условиях и ценах на поставки российского газа, но желательность их самих под вопрос не ставилась. Теперь ситуация качественно меняется – США начинают собственные поставки энергоносителей (речь идет о сжиженном газе). Российские энергетические корпорации становятся их прямыми конкурентами. Речь уже не столько о цене (российский газ на данный момент дешевле американского), сколько о постепенной замене российского топлива в принципе – не только по экономическим соображениям (создание новых рабочих мест), но по причине безопасности.

Естественно, это станет еще одним фактором, осложняющим российско-американские отношения. Отметим, что закон предусматривает также ограничения практически для всех отраслей российской экономики, имеющих выход на международный рынок. Таким образом, если раньше американцы более или менее последовательно стремились включить российскую экономику в процессы глобализации и превратить ее в часть мировой, то теперь взята совершенно иная линия – максимальное ограничение и изоляция на международных рынках.

В-четвертых, закон создает качественно новую ситуацию по вопросу о санкциях. Прежде всего санкции, введенные исполнительной властью как чрезвычайные меры, теперь обретают силу закона, то есть становятся нормой с минимальным числом исключений. Конечно, и без этого шансов на смягчение, не говоря уже о снятии санкций, было мало, но теперь они исчезают полностью. Более того, в законе заложен механизм их расширения. Под санкции могут попасть юридические и физические лица третьих стран, взаимоотношения которых с Россией не соответствуют нормам американского законодательства. В течение шести месяцев после принятия закона (а затем ежегодно) соответствующие министерства и ведомства должны представить Конгрессу доклад, в котором будут собраны материалы для введения персональных санкций в отношении видных российских политиков, крупных чиновников и бизнесменов, а в ряде случаев и членов их семей. В законе не сказано, что все упомянутые в этих докладах лица автоматически попадают под санкции, но механизм их введения просматривается достаточно четко. Несомненно, что для международной деятельности всех лиц, упомянутых в докладах, возникнут определенные трудности, а пребывание под санкциями может стать очень длительным, если не пожизненным. То есть если раньше США стремились к интеграции высших слоев российского общества в транснациональную элиту, то теперь речь идет об их максимальном ограничении и изоляции.

В законе ничего не сказано о том, при каких обстоятельствах и каким образом санкции могут быть сняты. А между тем опыт отмены поправки Джексона-Вэника показал, что этот процесс в Конгрессе обычно обусловлен множеством факторов, в том числе и никак не связанных с теми, по которым она принималась. Примечательно, что содержащиеся в новом законе претензии к Ирану и Северной Корее сформулированы все-таки несколько более конкретно. Таким образом, вектор американской политики направлен в сторону сохранения и даже ужесточения и расширения антироссийских санкций.

Уже сложилось мнение, что принятие данного закона является своеобразной местью американской элиты президенту Дональду Трампу, которого она считает чужим. С нашей точки зрения, речь идет о значительно более глубоких процессах, затрагивающих механизм принятия внешнеполитических решений в Соединенных Штатах.

Прежде всего это касается роли Конгресса в формировании внешней политики. В течение первых почти 150 лет истории страны она была очень значительна. Хорошо известно, что президент Вудро Вильсон убедил почти все страны тогдашнего мира принять план создания Лиги Наций, но не смог добиться его ратификации сенатом. Лишь в годы Второй мировой и особенно холодной войны президент как верховный главнокомандующий смог получить и реально использовать новые полномочия в сферах внешней политики и обороны. Так, во время холодной войны 85–90% международных договоров, заключенных президентами, ратифицировались сенатом. Меньший показатель был только у Джимми Картера. Потом ситуация изменилась – Барак Обама смог добиться одобрения сенатом только 25% договоров, и вряд ли у Трампа будет лучший результат.

Маятник, отклонившийся во второй половине XX века в сторону расширения президентских полномочий, сейчас начал движение в обратном направлении. Конгресс в полной мере использовал внешнеполитические неудачи Джорджа Буша-младшего, осторожность Обамы, которая не только за рубежом, но и в США воспринималась многими как слабость, политическую уязвимость Трампа, чтобы перехватить инициативу в формировании внешней политики. Как и всегда, в подобных процессах на первый план выходят радикалы, что и обуславливает жесткий тон резолюций Конгресса. Конечно, вряд ли произойдет полный возврат к тому соотношению между исполнительной и законодательной властью, которое было почти 100 лет назад, но роль Конгресса во внешнеполитических делах возрастет несомненно.

Отношение к России на Капитолийском холме всегда было достаточно критическим. Даже при Билле Клинтоне и Джордже Буше-младшем, когда, как казалось, в отношениях между правительствами преобладали скорее позитивные тенденции (бывали и такие моменты), Конгресс оценивал их весьма скептически. Это проявлялось в задержках с отменой некоторых законов времен холодной войны. Во второй половине 1990-х гг. и особенно в XXI веке критика российского руководства постоянно нарастает. Так, первые призывы оценивать действия России на постсоветском пространстве с точки зрения «доктрины Симпсона» прозвучали в Конгрессе после конфликта на Кавказе (2008 г.), а в 2016 г. были включены в резолюцию Палаты представителей. Таким образом, речь идет о довольно устойчивой тенденции негативного отношения к политике Москвы, которая складывалась не один год и для преодоления которой потребуется время.

После окончания холодной войны в США заметно возросла роль гражданского общества, которое становится все более влиятельной силой внутри страны и активно выходит на международную арену, оказывая существенное влияние на формирование глобального гражданского общества. Американские неправительственные организации обладают огромной финансовой базой, которая формируется в основном за счет частных пожертвований. Так, по данным налоговых деклараций, в 2016 г. их доходы составили 2,4 трлн долларов, то есть существенно больше, чем государственный бюджет Российской Федерации. Естественно, что общественная сила, располагающая такими ресурсами и разветвленными организационными сетями, ведет свою игру. Основная часть средств тратится внутри США, а между самими НПО есть различия по целям, задачам и методам работы. Судя по данным о расходах, Россия не является для них приоритетом, но законодательные меры по ограничению и регулированию их деятельности вызвали негативную реакцию в этих кругах. Трудно предсказать, станут ли американские НПО наращивать свою деятельность в России, но они наверняка будут формировать определенное общественное мнение внутри Соединенных Штатов. Этот негативный для России фон будет учитываться и президентом, и Конгрессом.

Принятый в августе 2017 г. закон предусматривает проведение самой жесткой политики в отношении России за все годы после распада СССР. Однако его сопоставление с Декларацией о порабощенных народах (1959 г.) и другими документами холодной войны показывает, что речь не идет о ее возобновлении. Нет перспективы ни возврата к политике «балансирования на грани войны», ни нового кризиса наподобие Карибского (1962 г.), ни многих других явлений, характерных для советско-американских отношений второй половины 40-х – середины 80-х гг. XX века. В отличие от холодной войны, сердцевиной которой была гонка вооружений, теперь главной сферой противоборства является экономика. Меры, предусмотренные законом, направлены на максимальное исключение России из глобальных экономических и политических процессов, выдавливание ее на периферию мировой экономики и политики.

Новые реалии российско-американских отношений

Ситуация требует переоценки некоторых подходов. Украинский и сирийский кризисы стали шоком для современных международных отношений. Однако качественных сдвигов на мировой арене не произошло: тенденции последних десятилетий и сейчас определяют основные направления мирового развития. Шансы на двустороннюю (Россия–США) или трехстороннюю (Россия–США–КНР) «большую сделку», своего рода «Ялту-2», которые и раньше были невелики, теперь почти исчезают. И дело не только в том, что XXI столетие – век геоэкономики, а не геополитики. Причисление России к противникам делает для американских политиков исключенной любую «большую сделку».

В 1945 г. она была возможна, так как СССР, США и Великобритания, несмотря на противоречия, являлись союзниками по антигитлеровской коалиции. В американском законе о санкциях упоминается противодействие России в Грузии, Молдавии, Сирии и на Украине; совершенно очевидно, что Соединенные Штаты ни формально, ни практически не признают какую-либо другую часть постсоветского пространства или любую другую территорию российской сферой влияния.

В последние годы – даже после введения санкций – существовали надежды, что сотрудничество по глобальным проблемам может привести к качественному улучшению отношений. Особый акцент, конечно, делался на совместной борьбе с терроризмом. Тем более что в рамках антитеррористической коалиции осенью 2001 г. некоторый положительный опыт был. Однако это имеет четкие пределы. Россия и Соединенные Штаты, видимо, смогут взаимодействовать в конкретных антитеррористических операциях, но ввиду различий в подходах и оценках им не удастся договориться о борьбе с международным терроризмом как явлением. То же относится и к другим глобальным проблемам – США и Россия могут сотрудничать в космосе, по некоторым другим вопросам. Но потенциал не столь велик, чтобы способствовать качественным изменениям.

Тенденция к усугублению напряженности и конфронтационности, вероятно, сохранится, и это негативно скажется на международных позициях России. Большинство стран в основном устраивает существующий миропорядок, хотя время от времени они и выражают недовольство тем или иным его аспектом. В их планы не входит втягивание в конфликт между великими державами. Не случайно в последние годы большинство стран Азии, Африки и Латинской Америки стремились уклониться от того, чтобы занять четкую позицию в противостоянии России и Запада. Однако в случае обострения ситуации, возможно, им придется делать выбор. В открытых противников России они едва ли превратятся, но постараются «отодвинуться» от нее. Американские санкции негативно воздействуют на экономику стран Евразийского экономического союза, тесно связанных с Россией. В случае ужесточения санкций вероятен осторожный дрейф стран Центральной Азии в сторону Китая. В очень сложном положении Армения, так как под санкциями два ее основных партнера – Россия и Иран. Страны БРИКС отрицательно относятся к практике односторонних санкций, поскольку Индия и Китай сами были их объектом со стороны западных держав. Однако никто из них не пойдет на сокращение связей с США. Более того, они, особенно Индия, делают очень большую ставку на сотрудничество с Соединенными Штатами. Напряженность между Москвой и Вашингтоном объективно способствует укреплению позиций Китая, который, конечно, будет действовать, исходя из собственных интересов. И, наконец, неизбежно влияние и на отношения России с Европейским союзом, который является ее главным внешнеторговым партнером. Предположение, что ЕС ослабит или даже отменит антироссийские санкции в условиях их ужесточения со стороны Соединенных Штатов, нереалистично. Конечно, по отдельным аспектам между Вашингтоном и европейскими столицами могут возникать различия во мнениях и даже разногласия. Они, кстати, обычно возрастают, когда у власти находятся республиканцы. Но при всем желании Евросоюза повысить автономность своей внешней политики, разрыв или даже крупный конфликт между ним и США в обозримом будущем не просматривается – их объединяет во много раз больше, чем разъединяет.

Твердость и осмотрительность

Главным событием общественно-политической жизни России становятся президентские выборы в марте 2018 года. Логика ведения предвыборной кампании и текущей внешней политики далеко не всегда совпадают. Однако в дальнейшем важно предпринять шаги по нормализации отношений с Америкой.

Несмотря на многочисленные проблемы, России необходимо искать пути договоренностей с Вашингтоном. США – самая влиятельная страна современного мира и, скорее всего, останутся таковой в обозримом будущем. Россия может претендовать на паритет только в сфере стратегических вооружений. Длительная конфронтация с Вашингтоном осложнит и международное, и внутриполитическое положение России.

Политический строй современной России достаточно стабилен. По всем опросам, большинство поддерживает президента Владимира Путина. Однако в обществе накапливается усталость от международной напряженности. «Трампомания» первых месяцев после президентских выборов 2016 г. и ее вторая, хотя и более слабая вспышка после саммита «Группы 20» и личной встречи Путина и Трампа в Гамбурге в июле 2017 г. отражали надежды на улучшение отношений между Россией и США, а не были основаны на каком-то трезвом расчете.

В ближайшее время консервативный внутриполитический и социально-экономический курс России вряд ли претерпит серьезные изменения. Для мобилизационного или модернизационного сценария нужна какая-то активность населения или хотя бы его наиболее динамичных слоев, но ее нет, и маловероятно, что она возникнет. Консервативная политика внутри страны имеет шансы на успех, если будет дополнена аналогичным курсом во внешней политике. Международная стабильность и предсказуемая внешняя политика в значительно большей степени соответствуют долгосрочным интересам России. Потрясения и кризисы вовне создадут дополнительные трудности внутри страны, могут стать причиной обострения противоречий. Лозунг борьбы с внешней опасностью может сплотить население только на короткий период.

Наиболее перспективной представляется линия, сочетающая твердую защиту российских интересов с максимальной осмотрительностью и осторожностью. Не следует ожидать быстрых результатов, поскольку в двусторонних отношениях накопилось слишком много негатива. Естественно, что данный процесс даже при самом благоприятном развитии займет длительный промежуток времени и пройдет через несколько этапов. Прежде всего важно изменить динамику развития отношений, остановить их ухудшение и попытаться договориться хотя бы по ряду сюжетов, где интересы близки или совпадают. Затем можно пойти на разработку некоторых мер доверия. Без достижения хотя бы минимального взаимного доверия движение вперед, достижение договоренностей и компромиссов вряд ли возможно. На следующем этапе стоило бы перейти к рассмотрению взаимных претензий. Россия, конечно, должна высказывать свои беспокойства, но придется считаться и с тем, что все проблемы, упомянутые в американском законе о санкциях, рано или поздно придется обсуждать. Пути их решения предсказывать трудно, но они не исчезнут сами по себе.

Двусторонние прямые переговоры с США для России предпочтительнее и имеют больше шансов на успех. Если возникнет необходимость в посреднике (таковыми в известной степени были Великобритания в 1950-е, Франция в 1960-е, ФРГ в 1970-е гг.), то такую роль, скорее всего, сможет сыграть Евросоюз и в меньшей степени Индия или Китай.

Сферой, где Москва и Вашингтон имеют некоторые шансы договориться, является ограничение вооружений. Система договоров, сложившаяся в годы холодной войны, распадается на глазах. В 2001 г. Соединенные Штаты вышли из Договора ПРО. Шансов на то, что договор 2010 г. – последний из серии договоров о сокращении стратегических наступательных вооружений – будет продлен или заменен новым в 2021 г., мало. Договор 1987 г. о ракетах средней и меньшей дальности уже несколько лет подвергается критике и, скорее всего, будет расторгнут. Если мировое сообщество не сможет остановить ракетно-ядерную программу Пхеньяна, то Договор 1968 г. о нераспространении ядерного оружия можно будет сдать в архив и готовиться к появлению через несколько лет группы новых ядерных государств. В 2011 г. Россия вышла из Договора об обычных вооружениях в Европе, который не ратифицировало большинство подписавших его стран. Конечно, данная система договоров не была свободна от недостатков, но объективно соответствовала интересам России, поскольку основывалась на представлении о биполярности мира. Если она не будет хотя бы частично сохранена или заменена новыми соглашениями, скоро можно ожидать новой гонки вооружений. Трамп никогда не скрывал, что укрепление американской военной мощи является одной из его основных задач. Военный потенциал наращивают и другие государства. Сейчас у них нет серьезных противоречий и конфликтов с Россией, но никто не может гарантировать, что они не возникнут в будущем. Вопрос о том, сможет ли Россия с учетом современного состояния экономики успешно участвовать в гонке вооружений, остается открытым. Ввиду этого переговоры с США об ограничении вооружений важны с точки зрения обеспечения российских интересов. После Карибского кризиса переговоры о вооружениях между нашими странами прерывались только в 1982–1984 гг., и то, что они не ведутся уже почти семь лет, вряд ли можно считать нормальным. В случае сдвига на российско-американских переговорах на следующем этапе может встать вопрос и о более широком рассмотрении этих сюжетов в контексте отношений России и НАТО.

Для улучшения отношений Москвы и Вашингтона очень важно, чтобы сфера противостояния не расширялась, а по возможности сужалась. Для урегулирования локальных конфликтов благоприятной почвы пока нет. Ее придется создавать. Однако новых конфликтов, где Россия и Соединенные Штаты поддерживали бы противоборствующие стороны, можно избежать.

Особое значение приобретают вопросы киберпространства. Одной из причин принятия столь жесткого закона о санкциях была уверенность американской элиты в том, что Россия пыталась вмешаться в президентские выборы. Этот момент нельзя недооценивать, и совершенно необходимо добиваться его обсуждения с американской стороной, даже если она, как сейчас, не очень склонна к этому.

При построении отношений с США целесообразно использовать некоторые аспекты опыта Китая. Пекин, твердо защищая свои интересы, в том числе и на переговорах с Соединенными Штатами, не предпринимает попыток создания антиамериканских коалиций. России также не надо делать подобных шагов, особенно когда речь идет об Иране и Северной Корее. И дело не только в том, что, по нашей оценке, от договоров с КНДР (2000 г.) и Ираном (2001 г.) Пхеньян и Тегеран получили больше преимуществ, чем Россия. Имидж обоих государств на международной арене довольно негативный и, если Россия будет ассоциироваться с ними (а это уже частично происходит), это ухудшит представление о нашей стране в большей части современного мира. И, наконец, Иран и особенно КНДР могут втянуть Россию в новые международные конфликты, причем в тех случаях, когда это никак не будет соответствовать нашим интересам.

Другой аспект китайского опыта в отношениях с США, который представляется важным – отсутствие идеологической компоненты. Китай, критикуя американскую политику, избегает антиамериканизма. Свою идентичность в современных условиях он строит на противопоставлении Японии, а не Соединенным Штатам. России целесообразно отказаться от попыток представить российско-американские отношения как идеологическое противостояние. В последние годы Россия добилась больших успехов на азиатско-тихоокеанском направлении, чем на евро-атлантическом, отчасти и потому, что политика здесь более прагматична и почти не идеологизирована.

Наконец, интересным представляется опыт Китая по развитию связей с США в период действия американских санкций после 1989 года. Китай не только не встал на пути их сокращения, а, наоборот, максимально расширял их во всех сферах – и торгово-экономической, и гуманитарной. Тысячи китайских студентов поехали на учебу в американские университеты, хотя в Пекине прекрасно понимали, что первоначально многие из них не вернутся. Для России этот аспект тоже важен. Наша заинтересованность в сотрудничестве в сферах науки и новых технологий, образования очень велика. По данным ЮНЕСКО (2013 г.), на долю США приходилось 28% мировых расходов на науку, а России – 1,7%, и качественного изменения ситуации не предвидится. Мнение о том, что Россия справится с развитием науки, оставаясь изолированной, как это делал СССР, вряд ли обоснованно. Советская наука добилась успехов в первую очередь в тех отраслях и направлениях, где опиралась на мощный фундамент научных достижений Российской империи, поддерживавшей в сфере науки и образования теснейшие связи со многими странами. Но даже там темпы развития замедлились после того, как от дел отходили ученые, начавшие карьеру в Российской империи, и их первые ученики. В 90-е годы XX века в силу ряда факторов ситуация в сфере науки продолжала ухудшаться.

Естественно, в новых условиях необходимы и новые методы переговоров и дискуссий. Так как большое значение будет иметь диалог с американским политическим классом, Конгрессом и гражданским обществом, значительно возрастает роль публичной дипломатии и дебатов с целью максимально объяснить свою позицию другой стороне и попытаться найти точки соприкосновения. Начать такие дискуссии сложно – видные американские политики будут избегать контактов с Россией. В американской элите есть, конечно, различные группировки, которые по-разному относятся к России. Эти различия необходимо учитывать, но не пытаться играть на них и предпринимать шаги, которые могут быть истолкованы как попытка столкнуть их друг с другом. Результат может оказаться противоположным ожидаемому. В целом наладить диалог с американской элитой будет очень тяжело и потребует, скорее всего, немалого времени, но без него вряд ли дипломатические переговоры смогут продвинуться достаточно далеко.

* * *

Отношения России и США насчитывают уже более 200 лет и в большинстве случаев развивались позитивно. Наши страны никогда не воевали друг с другом и были союзниками в годы Первой и Второй мировых войн. «Извечными врагами» они не являются. Однако преодолеть наследие холодной войны, в атмосфере которой выросли несколько поколений, оказалось значительно сложнее, чем виделось первоначально. То, что наши отношения отброшены далеко назад, объективно не отвечает ничьим интересам. Но для того, чтобы выйти из этого тупика, нужны время, добрая воля и прорывные идеи.

Россия. США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392172 Константин Худолей


США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392170 Дмитрий Шляпентох

Гибель постмодернизма: фальшивые новости и будущее Запада

Дмитрий Шляпентох – профессор истории в Индианском университете Саут Бенд.

Резюме Народные массы перестали быть покорными, не хотят быть ведомыми постмодернистским образом. Элита же отказывается принимать это. Поэтому она провозгласила, что на смену западному постмодернизму приходит российский вариант с более изощренными методами.

Политики порой допускают удивительные заявления, не отдавая себе в этом отчета. Возьмем президента Франции Эммануэля Макрона. В мае 2017 г. в ходе его совместной пресс-конференции с Путиным российский корреспондент спросил французского лидера об отношении к журналистам и дискриминации представителей Sputnik and Russia Today. Макрон обвинения отверг. Он заявил, что у него «прекрасные отношения со всеми иностранными журналистами – если они, конечно, являются журналистами». Они, мол, должны доносить до своих читателей и зрителей правдивую информацию, а не фейк – ложь, которая выглядит правдоподобной.

Макрон намекал на то, что защищает традиции французского Просвещения. Единственное отличие в том, что великие умы той эпохи боролись с предрассудками и суевериями, а нынешние их наследники – с циничным, релятивистским потоком лжи, фейковых новостей, «постправды». В присутствии своего российского гостя Макрон открыто заявил, что именно Россия производит этот поток релятивистской лжи, чуждый западной традиции вообще и французской в частности.

Макрон и философы

Cлучись французским интеллектуалам недавнего прошлого присутствовать при выступлении президента, их реакция была бы весьма резкой. Слушая, как Макрон говорит, что «правда» должна превалировать над «неправдой/фейковыми новостями», Жак Деррида заметил бы с саркастической улыбкой, что «правда» – это «текст», который любой может «деконструировать» по собственному усмотрению. Жан Бодрийяр полностью согласился бы и язвительно добавил, что «правда» абсолютно бессмысленна, поскольку то, что наивные люди называют «правдой», является лишь комбинацией знаков и символов; реальность/«правда» виртуальна и относительна. Жак Лакан с манускриптом «Фаллос как определитель» в руках – по-прежнему считая одну из своих ранних работ значимой, он хотел вручить ее президенту или его супруге с дарственной надписью – был бы удивлен, что президент игнорирует сексуальность в своем определении «правды».

О сексуальности знают все образованные или даже не очень образованные французы. Неудивительно, заметил бы Лакан, что работы маркиза де Сада воспринимаются как великий вклад во французскую и мировую культуру. Он также мог бы добавить, что некоторые работы де Сада, включая «Философию в будуаре», совершенно напрасно – то есть ложно – считаются порнографическими. На самом деле это воплощение сексуального и подчеркнуто социального освобождения вольнолюбивого либидо, противостоящего сексуально-политическому деспотизму Старого порядка дореволюционной Франции. Следовательно, освобождение маркиза де Сада из Бастилии можно считать началом Французской революции, в результате которой либидо взяло верх над деспотическим суперэго. Неудивительно, что, несмотря на серьезные проблемы с бюджетом, Франция за огромные деньги приобрела оригиналы текстов де Сада, написанные им во время заточения. Эротика/секс – не просто важный компонент реальности/«правды», они по определению относительны, и он, Лакан, не понимает, почему этого не осознает президент.

Стоящий рядом Мишель Фуко, потирая лысину, саркастически заметил бы, что «правда» тесно связана с властью: те, кто контролируют «правду», контролируют власть, а те, кто контролируют власть, контролируют «правду». Луи Альтюссер, по такому случаю выпущенный из психушки (куда был помещен после убийства супруги), добавил бы, что власть тоже абстрактна, а знание/«правда» зависит от класса: как писал Маркс, у угнетенных своя «правда», которая кардинально отличается от «правды» элиты. Альтюссер посоветовал бы президенту почитать Антонио Грамши, чтобы понять: сама идея абстрактной «правды» есть то, как элита управляет беспомощными массами. Эмигранты из Болгарии Юлия Кристева и Цветан Тодоров, стремясь следовать мейнстриму принявшего их государства, полностью поддержали бы французских светил.

Экспертное сообщество единодушно окрестило бы Макрона тупицей, возможно даже опасным обскурантистом, которого нужно отстранить от власти, чтобы не навредить репутации страны. Идею с радостью восприняли бы по другую сторону Атлантики, особенно на факультетах феминологии, гендерных и «негритянских»/этнических исследований, подчеркнув, что «правда» очевидно имеет гендерный и расовый аспекты, которые важнее классовой и социальной принадлежности. Там не преминули бы отметить, что белые мужчины всегда будут находиться в привилегированном положении, в то время как женщины и чернокожие/латиноамериканцы всегда будут подвергаться дискриминации и насилию. Указали бы, что идея «правды» и принципы Просвещения не просто устарели, но стали реакционными. Напомнили бы, что Просвещение в США оправдывало рабство и фаллократию, когда женщинам отводилась лишь роль «сексуального объекта» и «машины для производства детей».

Феминологов и этнографов скорее всего поддержали бы известные американские постмодернисты, включая Сьюзен Зонтаг. Все сошлись бы на том, что Макрон – мракобес, которого нужно немедленно отправить в отставку, а все дискуссии о важности абстрактной «правды» и традициях Просвещения должны быть прекращены…

Однако сегодня заявление Макрона не вызвало осуждения ни во Франции, ни в Европе в целом. Более того, защита Просвещения и «правды» как абстрактной категории, а не релятивистского конструкта стала модной в Соединенных Штатах. Там даже зазвучала критика постмодернизма.

На страже Просвещения и «правды»

Многие западные политики и интеллектуалы, прежде всего американцы, оказались горячими защитниками традиций рационализма и напрямую/косвенно Просвещения. Охранительный нарратив формируется в контексте борьбы с фальшивыми новостями, распространение которых грозит погубить западную демократию. А Москва приобрела практически сверхчеловеческие способности к изменению «дискурса» и, следовательно, реальности в интересах Кремля. Защита Просвещения стала в США довольно популярной темой. Так, Хиллари Клинтон активно призывала защищать Просвещение, выступая в колледже Уэлсли, своей альма-матер. Нобелевский лауреат Джозеф Стиглиц из Колумбийского университета также весомо высказался в защиту Просвещения. Издание либеральной элиты The Atlantic с сожалением отмечало, что Соединенные Штаты отходят от принципов отцов-основателей и процесс усугубляется.

Встревожены не только либералы/левые. Консервативный журналист Джеймс Кирчик говорит, что Европа дрейфует от ценностей Просвещения, которые когда-то подарила миру. Кажется, что мы стали свидетелями баталий XVIII века – борьбы Просвещения, призывавшего к торжеству разума и истины (то есть правды), против своих интеллектуальных предков – средневековых предрассудков и религиозных суеверий. Однако теперь «родители» – приверженцы Просвещения – ведут борьбу не со Средневековьем, а со своим «ребенком» – постмодернизмом. С производителями фальшивых новостей, духами релятивизма, обессмыслившими понятие «правды» как объективной категории.

Макрон, Хиллари Клинтон и десятки их сторонников утверждают, что циничный релятивизм постмодернизма, вирус «постправды», возник в Евразии/России и затем был занесен на безгрешный Запад усилиями современных кремлевских макиавелли. Точно так же в Европу проникли бациллы бубонной чумы в XIV веке. Однако, как уже было отмечено, «постправда» и постмодернистский релятивизм возникли не на московских кухнях, где советские диссиденты вели интеллектуальные диспуты, и не в кабинетах постсоветских кремлевских политтехнологов вроде Владислава Суркова. «Постправда» появилась на родине Макрона, а уже оттуда распространилась на США, где стала играть более заметную роль. Почему постмодернизм/«постправда» приобрели такую популярность на Западе, в особенности в Соединенных Штатах?

На заре своего существования – примерно в конце 1950-х – начале 1960-х гг. – зародившийся во Франции постмодернизм был идеологией восстания интеллектуалов против доминировавших норм демократического капитализма западного образца. Характерные для него фривольность, релятивизм и в каком-то смысле цинизм можно возводить к Вольтеру. «Перебравшись» в США, однако, постмодернизм вскоре превратился в идеологию, обращенную к нуждам национальных и расовых меньшинств, женщин; стал идеологическим оправданием так называемой «позитивной дискриминации».

Формально закон требовал, чтобы расовые и половые признаки при найме на работу в сфере высшего образования рассматривались наравне со всеми остальными. Однако вскоре именно они стали едва ли не единственными критериями. Заявлялось, что женщины – особенно черные – способны обеспечить «уникальный» подход практически во всех областях науки, и что только настоящие эксперты отдают себе в этом отчет. В более широком смысле это означало, что высшую школу следует вывести из-под всякого внешнего контроля, а связь ее с обществом должна выражаться исключительно в требованиях от этого общества каких-либо материальных привилегий – от налоговых послаблений до прямых субсидий.

Из академических кругов с их левой, или, точнее, квази-левой повесткой, постмодернизм распространился и на деловое сообщество. Это произошло, вероятно, в 1970-е гг., когда автомобильная промышленность и связанные с ней отрасли реального сектора экономики столкнулись с очевидными проблемами. В тот момент постмодернизмом оправдывали существование экономики «услуг», которая, как считалось, обеспечивает чуть ли не весь экономический рост. Главным «бенефициаром» этой экономики оказался финансовый сектор – Уолл-стрит, страховые компании и т.д.

Интерпретировать понятие «постмодернизм» можно по-разному. Но понятно, что доминирование релятивистской «постправды» в западном, прежде всего американском, обществе не связано с интеллектуальной продвинутостью и обаянием французской культуры. Доминирование постмодернизма на политическом ландшафте, в экспертных кругах и бизнесе обусловлено приземленными причинами: таким способом элита обеспечивала собственные интересы за счет общества, попросту одурачивая его.

Постмодернистский цинизм и релятивистская фривольность – продукты для внутреннего потребления: «правда» для масс была не относительной, а абсолютной, существовала только одна «правда». В глазах общественности элита, следуя принципам Просвещения, формировала и артикулировала «правду» в контексте представлений об общественных интересах. И сам факт того, что «простолюдины», почитавшиеся безобидными простаками, начали всерьез оспаривать истинность этого допущения и подозревать, что их водят за нос при помощи постмодернистских трюков, серьезно встревожил элиту.

«Недостойные люди» и «совки»

Элита США и большинства других западных стран на протяжении многих лет использует методы «дискурсивной» манипуляции. Приверженность таким методам объясняется тем, что элита полагает население наивными, простодушными созданиями. Такое отношение к народу проявляется в некоторых голливудских фильмах.

Возьмем картину «Решающий голос» (Swing Vote – в российском прокате «На трезвую голову»), которая вышла на экраны накануне избрания Обамы. Главный герой фильма – обычный американец, так похожий на своего предшественника – Форреста Гампа из одноименной картины. Однако его образ кардинально отличается от широко распространенного представления об американцах. Даже те, кто не любит США, представляют американцев энергичными, целеустремленными и амбициозными. В негативном представлении стремление любой ценой достичь успеха, денег и славы часто связано с похотью.

Герой фильма совсем не таков. У него полностью отсутствуют собственнические инстинкты, он живет в трейлере в условиях минимального комфорта. Его потребности сводятся к биологическому минимуму. У него нет амбиций, ему не нужно общество или другой человек рядом. При этом он не испытывает депрессии, он абсолютно доволен жизнью, практически счастлив. Его единственное развлечение – рыбалка, единственный интерес – изучение наживок и крючков. Он абсолютно не агрессивен и практически лишен либидо. У него есть дочь, к которой он действительно привязан. Жена его бросила. У него нет девушки или какого-то объекта сексуального интереса, но это его совершенно не беспокоит.

Он похож на Платона Каратаева, персонажа «Войны и мира» Толстого. С точки зрения Толстого, Каратаев – пример счастливого, самодостаточного «благородного дикаря»; беззаботная, бескорыстная, цельная жизнь русского крестьянина противопоставляется жизни других героев книги – высокообразованных, состоятельных представителей элиты, которые несчастливы из-за своих амбиций и сомнений.

Типичный американец – а главный герой фильма именно типичный американец – на самом деле славный малый. Он абсолютно не интересуется выборами и только под давлением дочери решает проголосовать. При всех своих положительных чертах главный герой фильма – абсолютный идиот. Он представитель простых американцев, политический и интеллектуальный имбецил, не способный провести простой анализ и не обладающий даже толикой здравого смысла. Он готов поверить в любую «сконструированную реальность», которую дает ему элита, и воспринимает эту «сконструированную реальность» без всяких сомнений. «Простолюдины» – идиоты. Но в целом это мирные непретенциозные идиоты; чтобы их контролировать, не нужно насилие: их вполне можно сравнить с персонажами «Скотного двора» Оруэлла (или с обитателями реальной фермы). Животные доверяют фермеру, и обычно ему не приходится применять насилие. Они с готовностью идут за фермером, даже когда он ведет их на бойню. В конце концов животные понимают, какая судьба их ждет, но уже слишком поздно.

Такая система прекрасно работала до недавнего времени. Причина проста: стадо хорошо кормили, особенно после Второй мировой войны, когда Соединенные Штаты стали самой богатой и преуспевающей страной мира.

Этот аспект американского общества обнаружили так называемые «старые левые». Все они были эмигрантами из Европы и могли оценить картину свежим взглядом. Они увидели то, чего не замечали или не хотели замечать сами американцы. Показательный пример – Герберт Маркузе. Он был эмигрантом из Германии и видел, как немцам промывали мозги при нацистах. Он безусловно читал «Скотный двор» Оруэлла, который – предположительно – был написан об СССР времен Сталина. Тем не менее в работе «Одномерный человек» он не анализирует немцев при нацистах или Советский Союз при Сталине. Одномерный человек – это средний американец, каким он показан в фильме «Решающий голос».

Однако между одномерным человеком и героем фильма есть различие. Последний не просто равнодушен к богатству, он может жить в ужасных условиях, недоедать и чувствовать себя счастливым. Одномерный же человек так легко поддавался манипулированию потому, что элита, конструирующая реальность, хорошо его кормила, а причины для ухудшения условий его жизни некоторое время не маячили даже на горизонте. Однако экономические проблемы оказались слишком серьезными, чтобы их «деконструировать», и тогда появился Трамп.

Феномен Трампа и проблема с ним

Атаки на Трампа не прекращаются. Против него выдвигают разнообразные обвинения, но главной темой безусловно является зловещая роль Кремля. С точки зрения критиков, Трамп – это воплощение зла и практически фашистский диктатор, если не Гитлер, то уж точно Муссолини. Непримиримые противники Трампа уверены, что Соединенным Штатам грозит диктатура. Так, например, считает профессор Тимоти Снайдер из Йельского университета, который выступил в роли Цицерона или Катона и предупредил американцев о грядущем правлении Цезаря или Катилины.

Однако при детальном рассмотрении становится ясно, что Трамп ведет себя так же, как и любой президент-республиканец. Трамп не слишком отличается от них, если не брать во внимание его пафосный стиль поведения. Причина яростной критики кроется в другом. Американский «совок», или стадо со «Скотного двора», отвергло «сконструированную реальность», предложенную левыми и правыми «фермерами», а некоторые «животные» с острыми рогами стали предпринимать опасные шаги и призывать к насилию. Стоит напомнить, что в ходе недавней президентской кампании сторонники Трампа скандировали «Посади ее в тюрьму!», имея в виду Хиллари Клинтон. Некоторые требовали ее казнить.

Подобные призывы к насилию можно игнорировать: насилие исключено из жизни большинства белых американцев. В черных гетто в некоторых городах периодически вспыхивают беспорядки. В Новом Орлеане несколько лет назад они охватили весь город. Негритянские гетто некоторых американских городов превратились в зону настоящих боевых действий. В Чикаго, например, за год совершены сотни убийств. Число убитых превышает суммарные годовые потери американских войск в Ираке и Афганистане. При этом беспорядки в основном организуются чернокожими, и большинство убийств в Чикаго и других городах случаются в черных гетто, где уровень насилия действительно чрезвычайно высок.

Белые американцы, даже живущие в крайней нужде, как правило, избегают насилия и ведут себя подобно герою фильма «Решающий голос».

Большинство из них верят системе, прессе и телевидению. Они также верят – на протяжении большей части американской истории, – что то, что они видят на экране или читают в СМИ, не является «сконструированной реальностью», предложенной элитой в собственных интересах; они считают это правдой, непреложной и неизменной.

Но сейчас простые граждане начали сомневаться, и некоторые уже подумывают и о насилии. Есть и те, у кого мысли не расходятся с делом, как показали события в Шарлоттсвилле. Их лица появились на экранах – это люди, переполненные ненавистью. Они кардинально отличаются от кроткого, добродушного простака из фильма «Решающий голос»: стадо продемонстрировало склонность к бунту. И это представляет реальную угрозу. Можно сказать, что власть в Вашингтоне находится в большей опасности, чем в Москве или Пекине, просто потому, что у нее нет отлаженной репрессивной машины.

Пока американские и европейские СМИ, прежде всего левые, представляют Трампа воплощением зла и/или параноиком, американский президент ведет себя так же, как любой хозяин Белого дома, будь он республиканцем или демократом. Даже его вульгарность уже не так бросается в глаза. Трампа выбрали «недостойные люди», но он едва ли является выразителем их интересов. Промышленного возрождения и роста реального сектора они так и не дождались. Предлагаемое снижение налогов выгодно только богатым; в результате возрастет государственный долг, что приведет страну к той или иной форме банкротства – а это не принесет «недостойным» никакой пользы.

По большому счету, Трамп вовсе не отличается от подавляющего большинства президентов. Так же, как и они, он представляет элиты и вряд ли сделает что-то в интересах большинства. Он не сделал ничего, что бы поставило под угрозу сколько-нибудь важные аспекты социально-экономического устройства. Элита могла бы чувствовать себя спокойно при Трампе.

Однако его опасаются и презирают не только левые, но и значительная часть консерваторов. Это объясняется тем, что Трамп был избран вопреки воле элиты; «недостойные люди» не приняли «сконструированную реальность», предложенную ею. Они фактически начали поиск своей «правды», даже если та окажется очередной разновидностью «сконструированной реальности».

Опасность новой «конструкции» состоит в том, что идеология трампизма серьезно отличается от того, что на самом деле делает Трамп. Критики трампизма и трампистов указывают на их ненависть к чернокожим, неуважение к женщинам и т.д. Но они отказываются признавать, что ненависть к чернокожим, иммигрантам и нападки на понятие «сексуального домогательства» важны для трампистов прежде всего потому, что все это символы элиты – банкиров, университетских профессоров, страховых компаний и бюрократов в Вашингтоне. В отличие от героя фильма «Решающий голос» простые граждане не просто перестали доверять «сконструированной реальности», созданной левыми или правыми, они все чаще демонстрируют предрасположенность к тому, чтобы сокрушить ее.

Опасность кроется также и в том, что такое происходит не только в США, но и в Европе. Население начало понимать, что то, чем их кормила элита, не является непреложной истиной в традициях XVIII века, это «правды», которые та или иная группа элиты использовала для защиты собственных социально-экономических интересов. Простые граждане также начали ставить под сомнение само понятие западной демократии, корни которой уходят в XVIII век. С точки зрения народа, то, что они видят, – это коррумпированная олигархия, члены которой изображают борьбу друг с другом, хотя на самом деле прекрасно живут в «симбиозе» за счет простых граждан. Народные массы обозлены. Следовательно, старый принцип vox populi vox dei («глас народа – глас божий») превратился в опасный «популизм», угрожающий благополучию элиты. Западная элита, поколениями правившая при помощи постмодернистских методов, не хочет признавать необходимость перемен с точки зрения народа и не желает признать очевидное: резкое падение уровня жизни, которое уже невозможно скрыть методами «конструирования» реальности.

Народные массы перестали быть покорными, они не хотят быть ведомыми постмодернистским образом. Элита же отказывается принимать это. Поэтому она провозгласила, что на смену западному постмодернизму приходит российский вариант с еще более коварными и изощренными методами. Более того, западная элита от Макрона до Хиллари Клинтон заявляет, что постмодернистский релятивизм и абсолютный цинизм не имеют никакого отношения к Западу. Они не появились во Франции и не распространились на США и затем на весь мир благодаря американскому доминированию, они зародились в России. В то же время Запад всегда придерживался принципов Просвещения с акцентом на «правду», «разум» и «демократию», а сотрудничество с Путиным ставит эти принципы под удар. В Вашингтоне и европейских столицах верят, что смогут вернуть доверие к своим институтам и «сконструированной реальности». Смогут ли они вернуть невинность и простодушие масс? Вряд ли.

«Прекрасный новый мир» на горизонте?

К чему ведут изменения политических настроений? Некоторые подсказки можно найти в «Братьях Карамазовых» Достоевского. Одного из главных героев – Ивана – в определенном смысле можно назвать постмодернистом. Он релятивист-ницшеанец, последователь модного в то время в России и Европе философского учения. Иван активно общается со своим сводным братом с характерной фамилией Смердяков – необразованным, не очень умным человеком, презирающим все русское.

Смердяков, символизирующий простой народ, может сделать выбор между двумя наставниками. Он может пойти за Иваном и его релятивизмом или выбрать его антагониста Алешу, глубоко верующего христианина. Алеша уверен, что существует одна правда и неизменные ценности. Но Смердяков выбирает Ивана, который учит, что «Бога нет и потому все позволено». Он впитывает идеи Ивана, принимает его релятивистский постмодернизм и в результате убивает своего приемного отца. Иван напуган не только природой преступления, он осознает, что Смердяков может убить и его самого.

Вероятно, Иван сожалел о своих наставлениях и был готов доказывать, что не являлся постмодернистом-ницшеанцем, а проповедовал наличие добра и зла как объективных категорий. Смердяков просто его не понял. Но вернуть все назад невозможно: постмодернизм Смердякова и недоверие к тому, что он видел вокруг, уже нельзя изменить. У него не осталось внутренних тормозов. Он воздерживался от преступлений только из страха наказания. Ему вполне могла прийти в голову идея убить Ивана, и если он не сделал этого, то только потому, что Иван был сильнее. Тем не менее Смердяков мог предположить, что в какой-то момент Иван заболеет и не сможет оказать сопротивление. Тогда он сможет ограбить его и сбежать.

То же можно сказать и о западных «Иванах». Они могут утверждать, что пропагандируют «правду», и обвинять Путина или кого-то еще в распространении фальшивых новостей. Однако эра невинности, простодушия и веры в существующие институты если и не закончилась, то переживает глубокий кризис. И все же, если экономика будет хоть как-то функционировать, то ничего страшного не произойдет. Но если она не выдержит – из-за схлопывания огромных пузырей, или из-за крупных войн (например, с Северной Кореей), или по иным причинам – конец постмодернизма будет быстрым и, возможно, насильственным.

Точную конфигурацию событий и их последствия для США и мирового сообщества невозможно предугадать, потому что история – очень креативная и непостоянная особа. Тем не менее можно предположить, что в этом случае история действительно обратится вспять, но не в XVIII век, как надеются Макрон, Клинтон и многие другие. Мир может вернуться в далекое темное прошлое, что уже не раз демонстрировала история прошлого и нынешнего столетия.

США. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392170 Дмитрий Шляпентох


США. Германия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392149 Рассел Берман

Трамп или Меркель: кто во главе Запада?

Конституционная культура в США и Германии

Рассел Берман – профессор германских исследований и сравнительного литературоведения Стэнфордского университета.

Резюме Американская традиция предполагает фигуру свободного индивидуума и приоритет свободы. Германия считает рациональное государство механизмом реализации категорических императивов. В первом случае важна религия. Во втором она – второстепенная функция государства.

Действие первого романа Теодора Фонтане «Перед бурей», опубликованного в 1876 г., происходит в Берлине и его окрестностях зимой 1812–1813 гг., когда Пруссия меняла союзников – вышла из альянса с Францией и объединилась с Россией, чтобы бороться с Наполеоном. Диалектика этого важного исторического момента заключалась в том, что немцы могли присоединиться к разгрому французов и в то же время принять некоторые аспекты революционного наследия. В конце книги прусский генерал фон Бамме, говоря о происходящих социальных изменениях, отмечает: «И откуда все это идет? Оттуда, с запада. Я не понимаю этих пустомель-французов, но, возможно, в их болтовне все же есть какой-то смысл. Ничего не вышло из их идей братства и свободы, но важно то, что они поставили между ними: человек – это человек». Mensch ist Mensch.

Анализируя революционную триаду – свобода, равенство, братство, – Фонтане предлагает собственный вариант либерализма XIX века: он не считает, что современность будет определяться индивидуальной свободой или социальной солидарностью, но государство по крайней мере должно обеспечить формальное равенство перед законом. Таков был его ответ бисмарковской Пруссии. Но нам стоит рассмотреть варианты демократии в свете этой тройственной политической формулы. Если, как полагал Бамме, формальное равенство сегодня стало нормой, то как это сказалось на свободе и братстве, и используют ли альтернативные политические сообщества разные способы достижения целей.

В этом комментарии, возможно, применен излишне схематичный подход: на самом деле позиции, на которые я бы хотел обратить внимание, имеют множество аспектов и нюансов. В то же время бинарный характер анализа является отражением высокой поляризации дебатов в обществе, особенно в Соединенных Штатах и Западной Европе, на фоне последних политических событий, прежде всего избрания Дональда Трампа президентом. Риторика политиков и СМИ вышла за рамки нормы, обострив дискуссии и поставив фундаментальные вопросы о характере демократической политики. Критики называют Трампа то новым Гитлером, то ставленником Москвы. Сам Трамп в инаугурационной речи в духе президента Джексона атаковал всю политическую элиту. Этот дискурс выходит далеко за рамки политических различий и указывает на фундаментальные, даже конституционные вопросы характера демократической формы правления.

Один из аспектов поляризированного дискурса дает возможность связать происходящие дебаты с проблемой альтернативного устройства демократии: в либеральной прессе циркулирует утверждение, что теперь лидером свободного мира (т.е. Запада) является немецкий канцлер Ангела Меркель, поскольку американский президент, мол, больше не соответствует этому статусу. Кого представляет Меркель и почему она стала антиподом Трампа? Почему именно Германия – учитывая ее историю – неожиданно оказалась кандидатом на роль лидера Запада? Почему современные Германия и США представляют собой альтернативные модели?

Одно из главных различий между Вашингтоном и Берлином, безусловно, связано с функцией электоральной политики. На сентябрьских выборах в Бундестаг Меркель во многом обеспечила себе победу, просто позиционировав себя антиподом Трампа. Но существуют и более глубинные факторы, не связанные с личными качествами Трампа и Меркель: альтернативные традиции и ожидания от власти. Соединенные Штаты и Германия представляют собой разные политические культуры, и этими различиями обусловлены положения конституций. Американцы кажутся немцам индивидуалистами: об этом говорил Томас Манн в своей речи о Германской республике в 1922 г. (основополагающее выступление Веймарской эпохи), об этом же свидетельствуют исследования политических ценностей. По мнению американцев, немцы – конформисты, они чрезвычайно авторитарны и послушны. Американцы и немцы: не до конца социализированные одиночки и покорная толпа – таковы стереотипы, но они вполне уместны и при рассмотрении конституционных структур – свобода против братства – от основополагающих документов XVIII века до современных политических выступлений.

Джордж Вашингтон и свобода

Немногие документы раннего периода американской республики были изучены так же тщательно, как Прощальное послание к нации Джорджа Вашингтона, опубликованное 19 сентября 1796 г., в котором он отказывается рассматривать варианты третьего президентского срока. Основанное на его собственных заметках, но подготовленное Джеймсом Мэдисоном и доработанное Александром Гамильтоном, послание затрагивает темы, регулярно возникающие в американской политической истории – от критики внутрипартийной борьбы и узости региональных интересов до внешнеполитических вопросов. Как и любой политический документ, послание можно рассматривать в историческом контексте, в частности в нем содержится федералистская атака на Томаса Джефферсона. Но есть и другие аспекты. Вашингтона явно тревожили угрозы единству союза – он неоднократно упоминает центробежные силы партий, регионов и иностранных держав, что заставляет его дать наставления своему адресату – «народу Соединенных Штатов», который у него ассоциируется с абсолютным приоритетом свободы. Поэтому вступительную часть, в которой он отказывается оставаться президентом, Вашингтон завершает пожеланиями, что «свободная Конституция, которая является делом ваших рук, будет свято соблюдаться … и счастье народа этих штатов под эгидой свободы может быть достигнуто». Иными словами, Конституция – это свободная конституция, потому что это дело народа, т.е. «ваших рук», а народ действует в контексте свободы. Это локковская трактовка: свобода преобладает над законом, а закон формулируется для защиты свободы и обеспечения процветания, но свобода первична. Свобода народа предшествует формированию государства. Поэтому, прежде чем перейти к программным заявлениям, политическим рекомендациям, он еще раз подчеркивает: «любовь к свободе настолько глубоко проникла в ваши сердца, что никакие мои рекомендации не нужны для укрепления или подтверждения этой привязанности». Вряд ли можно выразиться яснее: врожденная любовь людей к свободе важнее любых рекомендаций или политических советов, даже если их дает отец-основатель.

Тем не менее Вашингтон предполагает, что приоритетность свободы имеет последствия. Свобода является экзистенциальным условием любой политики, поскольку свобода людей предшествует формированию политического сообщества, но одновременно она представляет потенциальный источник разрушения, поскольку могут возникнуть опасные формы внутрипартийной борьбы и регионализма, о чем и предупреждает Вашингтон. Поэтому он де-факто предлагает корректировку: вместо государственной власти любыми средствами – религия и мораль. Политическая форма самоуправления зависит от добродетельности граждан, каждый из которых способен управлять собственными страстями. Только люди, обладающие силой характера, чтобы управлять собой, могут успешно участвовать в политическом самоуправлении как граждане республики. Чтобы управлять собой, требуется мораль, а источником морали является религия. Поэтому, по мнению Вашингтона, свобода и религия имеют равное значение для политической жизни (аналогичным образом папа Бенедикт описывал сочетание разума и веры в Регенсбургской речи в 2006 г.). «Из всех нравов и привычек, которые ведут к политическому процветанию, религия и мораль являются обязательными опорами. … Можно просто задать вопрос: что станет с защитой собственности, репутации, жизни, если чувство религиозного долга исчезнет из клятв, которые являются инструментом расследования в суде». Защита религии здесь используется для атаки на Джефферсона как ранняя форма культурной войны: «Тщетно такой человек будет говорить о патриотизме, если он стремится поколебать эти великие столпы человеческого счастья, эти прочнейшие опоры обязанностей человека и гражданина». Джефферсон косвенно выставляется как враг религии и поэтому становится угрозой для республики. Если абстрагироваться от исторического контекста, Вашингтон приводит республиканский аргумент, предполагающий тесную связь между свободой и добродетелью и зависимость последней от религии.

Мы также знаем, что, по мнению Вашингтона, вероисповедание не может быть основанием для ограничения гражданских прав. Как он отмечал в знаменитом письме евреям Ньюпорта 17 августа 1790 г., «все обладают одинаковой свободой совести и иммунитетом гражданина». Для нашего исследования важно, что, по мнению Вашингтона, американский конституционный характер отличает первичность свободы, в том числе «свободы совести», по сравнению с политическим сообществом.

Следовательно, государство не дает свободу, потому что люди априори свободны. «Сейчас о терпимости больше не говорят как о снисходительном отношении одного класса людей, который пользуется своими естественными правами, к другому, потому что, к счастью, правительство Соединенных Штатов не одобряет фанатизм, не оказывает поддержки гонениям и требует лишь, чтобы те, кто живет под его защитой, вели себя как добрые граждане». В этом контексте терпимость, существовавшая в европейских государствах эпохи Просвещения, кажется ретроградной, так как предполагалось, что суверен, обычно просвещенный абсолютный монарх, обладает правом предоставлять свободу. С точки зрения Вашингтона, свобода людей возникает раньше власти государства.

Иммануил Кант и братство

Вашингтон, безусловно, тоже был просвещенным мыслителем, что позволяет нам связать часть его утверждений с идеями, высказанными Иммануилом Кантом в работе «Ответ на вопрос: что такое Просвещение?» в 1784 году. Таким образом мы увидим различия в конституционной культуре США и Германии. Кант – важнейший источник германской политической мысли и либеральной демократии в целом. Однако в своей работе, которая завершается призывом к обществу использовать разум, Кант оценивает общество критически или даже высокомерно: в то время как Вашингтон атакует интеллектуала Джефферсона, Кант выступает как интеллектуал, который свысока смотрит на основную часть населения, отказывающуюся думать. «Леность и трусость – вот причины того, что столь большая часть людей, которых природа уже давно освободила от чужого руководства, всё же охотно остаются на всю жизнь несовершеннолетними; по этим же причинам другие так легко присваивают себе право быть их опекунами. Ведь так удобно быть несовершеннолетним! Если у меня есть книга, мыслящая за меня, если у меня есть духовный пастырь, совесть которого может заменить мою, и врач, предписывающий мне такой-то образ жизни, и т.п., то мне нечего и утруждать себя. Мне нет надобности мыслить, если я в состоянии платить; этим скучным делом займутся вместо меня другие». Речь уже не идет об «эгиде свободы» по Вашингтону, Кант говорит о практически всеобщем невежестве.

Кант предлагает знакомое решение: кто-то начнет применять собственный разум, и за этими людьми потянутся остальные. Но такое решение иерархично, поскольку предполагается, что массам нужно всего несколько лидеров. В частной сфере, сфере труда, размышления запрещены, разум нужен в общественной жизни, тем не менее Кант подчеркивает, что он должен эффективно ограничиваться обязанностью повиноваться. Следует поддерживать дисциплину, Кант допускает свободу выступлений, но только там, где порядок обеспечивают значительные полицейские силы: «Однако только тот, кто, будучи сам просвещенным, не боится собственной тени, но вместе с тем содержит хорошо дисциплинированную и многочисленную армию для охраны общественного спокойствия, может сказать то, на что не отважится республика: рассуждайте сколько угодно и о чем угодно, только повинуйтесь!». Используя разум в общественной жизни, что необходимо для просвещения, нужно уважать законы, несмотря на их иррациональность, и даже такая урезанная общественная жизнь кажется уступкой со стороны государства. Государство разрешает свободу слова только потому, что у него есть эффективная полиция для сохранения правопорядка. Вашингтон считает, что люди прежде всего свободны, а Кант относится к людям как к подданным, т.е. повинующимся. В лучшем случае подданные обладают врожденным потенциалом для размышления, хотя обычно не могут пользоваться собственным умом; если же им это удается, то их способность действовать, руководствуясь разумом, ограничивается прерогативами монарха, государства или закона.

Для выявления различий между двумя традициями жалобы Канта на неспособность людей мыслить не так существенны. Гораздо важнее другое: Вашингтон отдает приоритет свободе, в то время как примат Канта – государство и разум или даже государство как разум. Эти различия нашли отражение в языке конституций. Основной закон Германии начинается с перечисления участников – федеральных земель, очевидный контраст с популистской риторикой американской Конституции – «Мы, народ…». Первая часть Основного закона касается базовых прав и обязательств и начинается с утверждения человеческого достоинства, что безусловно является ответом на ужасы нацизма, но в то же время проистекает из традиции католического учения. В первой статье немецкого документа не упоминается свобода, хотя говорится о «человеческом сообществе, мире и справедливости на земле». Статья 2 ближе подходит к теме свободы, но только в смысле «свободного развития личности», если это не нарушает прав других людей и не посягает на конституционный строй или нравственный закон. Все эти пункты немецкого текста нельзя назвать вопиющими, тем не менее очевидно, что это риторика государства, которое предоставляет права, но с ограничениями.

Наиболее ярко контраст с американской Конституцией демонстрирует статья 4, пункт 1: «Свобода вероисповедания, свобода совести и свобода религиозных и мировоззренческих убеждений неприкосновенны». Это открытое и недвусмысленное заявление о религиозной свободе означает отсутствие каких-либо ограничений религиозных практик, хотя утверждение о неприкосновенности подразумевает логичную возможность именно такого нарушения. Первая поправка американской Конституции не содержит подобных утверждений касательно религии, она обращена к государству, чего нет в немецком документе: «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению какой-либо религии или запрещающего свободное исповедание оной либо ограничивающего свободу слова или печати, либо право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб». В Конституции Германии есть заявление о религии (точнее, о религиозной свободе), в то время как американская содержит запрет на вмешательство государственной власти в этот вопрос. Это не заявление о подданных, которым предоставляется свобода вероисповедания, скорее это заявление граждан, которые ограничивают свободу государства, чтобы защитить собственную свободу.

Трамп и Меркель продолжают традиции

Таким образом, можно говорить о том, что американская и германская конституционная культура и их модели либеральной демократии представляют собой альтернативный результат размышлений Фонтане о привлекательности Французской революции: в одном случае – это свобода, в другом – братство. Соединенные Штаты шли по либертарианскому или либертарианско-популистскому пути (либертарианство и популизм не всегда совместимы), а Германия предпочла путь, предложенный Кантом – подчинение закону (независимо от его происхождения) и государству; с одной стороны – принцип свободы, с другой – участие в сообществе закона (братство). Вашингтон подчеркивал значимость опыта в сравнении с рассуждениями. Это также был повод для нападок на Джефферсона, но здесь кроется еще одно существенное различие. Америка индуктивна, а Германия – дедуктивна, и этот контраст между эмпиризмом (англо-американская традиция) и немецким идеализмом находит отражение в нынешних политических дебатах, включая вопрос о лидере Запада, который возвращает нас к различиям между немецким канцлером и американским президентом.

Хорошо известно, что Трамп провел весьма противоречивую предвыборную кампанию, и, будучи чужаком для политической системы, столкнулся с яростной оппозицией всех лагерей. Его победа стала неожиданностью, в том числе для Германии. Меркель направила очень осторожные поздравления, стремясь продемонстрировать дистанцию, что симптоматично для современной политической культуры Германии. Вот текст ее послания победившему кандидату: «Германию и Америку связывают общие ценности – демократия, свобода, а также уважение верховенства закона и достоинства каждого человека, независимо от его происхождения, цвета кожи, убеждений, пола, сексуальной ориентации или политических взглядов. Именно на этих ценностях я предлагаю и дальше строить тесное сотрудничество как между людьми, так и между правительствами наших стран». На первый взгляд, такое заявление ставит сотрудничество Германии с Соединенными Штатами в зависимость от перечисленного набора общих ценностей. Речь не идет о проблемах безопасности, которые США и Германия могли считать общими, – например, вопрос о НАТО, за резкие заявления по которому Трамп позже подвергся критике. Вместо этого предлагается трансатлантическое сотрудничество в сфере «сексуальной ориентации», которую Меркель поставила выше политических взглядов. Подобная репрезентация американо-германских отношений отнюдь не отражает историческую реальность.

Продолжая разбирать послание Меркель, можно отметить, что она помещает «достоинство» из Основного закона выше свободы людей. Кроме того, она ставит свободу на второе место после демократии, которая определяет структуру государства, в альтернативном варианте демократическое государство строится на индивидуальной свободе. Конечно, нельзя винить германского канцлера в том, что она выражает именно германскую политическую культуру, и эта культура, конституция политической жизни Германии, нашла отражение в поздравительном послании, в котором альянс двух стран оказывается в зависимости от абстрактных принципов вместо общих интересов. Такой подход прекрасно вписывается в немецкую идеалистическую традицию.

Критики Трампа утверждают, что он придерживается делового, транзакционного (проектного) подхода в политике и ставит краткосрочные преимущества выше интересов взаимодействия. Его ответ Меркель, косвенно данный в выступлении 6 июля в Варшаве, никак не связан с узкими интересами, его доводы строились на важнейших вопросах, в том числе общих проблемах безопасности. Он сделал акцент на значении истории и ее наследия сегодня. Вспомнив прошлое Польши, в особенности длительную борьбу за обретение и сохранение независимости, Трамп подчеркнул значение национальной истории в контексте развития западной цивилизации. Критики Трампа карикатурно изображают его бизнесменом с корыстными интересами вместо высоких принципов, но на самом деле он отвечает идеалистическим принципам Меркель – Вашингтон назвал бы их «рассуждениями» – историческими фактами, апеллирует к традиции вместо теории вполне в духе консерватизма Бёрка.

Меркель отстаивает принцип универсального достоинства, за которым следует перечисление аспектов, на которые не следует обращать внимание, почетное место в этом списке занимает «происхождение». Стирание национальностей согласуется с ее политикой открытых границ (здесь не важно, как она пытается модифицировать эту политику через договоренности с Турцией) и стремлением трансформировать суверенные государства в Европейский союз. Трамп, напротив, утверждает, что индивидуальная свобода граждан и суверенитет государства зависят друг от друга. Отсюда вытекает необходимость сопротивляться внешним врагам, истинным угрозам нашей политике, а также укреплять внутренние возможности и добродетели: «Американцы, поляки и народы Европы ценят индивидуальную свободу и суверенитет». Важно, что на первом месте стоит индивидуальная свобода. Трамп продолжает: «Мы должны работать сообща, противостоять силам, которые возникают изнутри или извне, на Юге или на Востоке и угрожают со временем подорвать эти ценности и уничтожить связи культуры, веры и свободы, которые делают нас теми, кто мы есть. Если им не противодействовать, эти силы подорвут нашу смелость, ослабят наш дух и лишат нас воли защищать себя и наше общество».

Либеральные критики считают подобные заявления Трампа, который идентифицирует исламистскую угрозу или обращается к национальной истории, проявлением паранойи и расизма. Однако его доводы вполне в духе Джорджа Вашингтона. Он обеспокоен жизнеспособностью нации и западного сообщества наций, его тревожат партийная борьба и узость взглядов, которые могут подорвать возможности людей. Трамп говорит: «Фундаментальный вопрос нашего времени – обладает ли Запад волей к жизни. Есть ли у нас уверенность в наших ценностях, чтобы защищать их любой ценой? Достаточно ли мы уважаем наших граждан, чтобы защищать наши границы?». Трамп связывает границы (т.е. иммиграционную политику и защиту от внешнего вторжения) и ценности. И это перекликается с точкой зрения Вашингтона, который проводил связь между союзом, сталкивающимся с угрозой распада, и моралью. Вашингтон связывал мораль и религию. Трамп добавляет к этому историю и волю. Ни одно из этих понятий не упоминается в послании Меркель, в том числе религия. А Трамп вспомнил визит Иоанна Павла II в Варшаву в 1979 г., когда толпы верующих обращались к Богу. Его вывод – не только призыв к свободе вероисповедания вместо коммунистического режима, но и к признанию религии как основы для свободы, национальной и личной.

Германия и США безусловно являются разновидностями современной либеральной демократии. Подвергая заявления Меркель и Трампа интеллектуально-историческому разбору, мы рискуем гиперболизировать различия, тем более что противопоставление Меркель и Трампа активно пропагандируется в рамках антитрамповского дискурса. На самом деле нужно учитывать, что обе политические системы обладают достаточной гибкостью, чтобы приспособиться к разным исходам выборов и меняющимся коалиционным раскладам. Но даже с учетом подобных регулярных изменений – США при Обаме и Трампе, Германия при Шрёдере и Меркель – две эти либеральные демократии имеют серьезные различия в конституционной истории, культуре и институтах. Американская традиция предполагает фигуру свободного индивидуума и приоритет свободы. Германия считает рациональное государство механизмом для реализации категорических императивов. В первом случае успех зависит от добродетельности граждан, поэтому важную роль играет религия. Во втором случае религия является второстепенной функцией государства, которое собирает налоги для поддержки церквей. Помимо обращения к теме внешних угроз, Трамп в своем выступлении в Варшаве предупреждает, что разрастающаяся бюрократия может подорвать национальную волю. Если воспринимать это заявление как характерное для либертарианского популизма, то оно также демонстрирует базовую асимметрию двух моделей: невозможно представить, что Германия или другая европейская либеральная демократия сделает приоритетом свободу и будет развиваться в этом направлении, а вот на следующих американских выборах вполне может произойти сдвиг в сторону европейской государственнической модели.

Данная статья – дополненный текст выступления на конференции в Москве, организованной журналом Telos и факультетом мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ.

США. Германия. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика > globalaffairs.ru, 5 ноября 2017 > № 2392149 Рассел Берман


США. Россия. Германия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 5 ноября 2017 > № 2376609

Репортеры, входящие в Международный консорциум журналистских расследований, вскрыли новые схемы уклонения от уплаты налогов высокопоставленных политиков, изучив около 13,4 миллиона секретных документов. Результаты расследования, получившего название "Райские досье" или "Файлы райских островов" (Paradise Papers), опубликованы в воскресенье, 5 ноября.

В центре журналистского расследования - утечка документов компании Appleby с Бермудских островов - одной из крупнейших в мире фирм, занимающихся операциями в офшорах, корпоративным управлением и финансами. Около года назад неизвестный источник передал немецкой газете Süddeutsche Zeitung архив внутренних документов Appleby. Издание поделилось им с консорциумом, который объединил 96 СМИ из 67 стран в работе над этими документами.

Министр торговли США имеет частный интерес в сотрудничестве с российской компанией

Разоблачение, по своему масштабу сопоставимое с "панамскими досье", бросает, в частности, свет и на деловые связи высокопоставленных членов администрации американского лидера Дональда Трампа с российскими приближенными президента Владмира Путина.

Так, в расследовании фигурирует имя американского министра торговли Уилбура Росса, которого связывают коммерческие интересы с базирующейся в Великобритании компанией Navigator Holdings, сотрудничающей с крупнейшим нефтехимическим холдингом России "Сибур".

Как следует из "Райских досье" и документов Комиссии США по ценным бумагам и биржам, Росс через цепочку офшорных фирм, зарегистрированных на Каймановых островах, связан с Navigator Holdings, предоставляющей суда для перевозки сжиженного природного газа. Различным фондам, долями в которых располагает министр торговли США, принадлежит примерно треть акций британской компании.

При этом, начиная с 2014 года, оборот капитала Navigator Holdings, задействованного при заключении различных сделок с "Сибуром", превысил 68 млн долларов (около 59 млн евро).

Михельсон, Тимченко и зять Путина?

Между тем холдингом "Сибур" владеют лица, входящие в ближайшее окружение президента РФ Владимира Путина. Так, 50,2 процента акций компании принадлежат миллиардеру, председателю правления находящейся под американскими санкциями "Новатэк" - Леониду Михельсону. Последний, в частности, фигурировал в расследовании Фонда борьбы с коррупцией (ФБК). Михельсон - близкий партнер друга Владимира Путина - Геннадия Тимченко, у которого в "Сибуре" - около 17 процентов акций. Совместно с ними российским нефтехимичексим холдингом владеет и Кирилл Шамалов (3,9 процента акций), называемый в СМИ мужем младшей дочери Путина - Катерины Тихоновой.

США. Россия. Германия > Финансы, банки. СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > dw.de, 5 ноября 2017 > № 2376609


США. ДФО > Транспорт. СМИ, ИТ > favt.ru, 3 ноября 2017 > № 2376332

Руководитель Росавиации Александр Нерадько совершил визит в Республику Саха (Якутия).

По приглашению главы Республики Саха (Якутия) Егора Борисова Александр Нерадько прибыл в г.Якутск для участия в научно-практической конференции, посвящённой 75-летию со дня открытия особой воздушной линии Аляска-Сибирь в годы Второй мировой войны.

«Позвольте пожелать научно-практической конференции успеха. Думаю, мы откроем интересные моменты, которые еще не знаем», — отметил в приветственном слове руководитель Федерального агентства воздушного транспорта.

Глава Росавиации пожелал историкам, краеведам и ветеранам гражданской авиации плодотворной работы. «Воспоминания ветеранов-победителей должны быть переданы молодым поколениям авиаторов. Глубоко убежден, что в сердцах современников и наших потомков навсегда сохранится память о бессмертных подвигах тех, кто, работая днем и ночью, продемонстрировал высочайшую ответственность и с честью выполнил свой долг перед Родиной», — сказал Александр Нерадько.

В тот же день Александр Нерадько провел совещание по вопросам развития авиационной отрасли региона с Председателем Правительства Республики Саха(Якутия) Евгением Чекиным и Министром транспорта и дорожного хозяйства РС(Я) Семеном Винокуровым.

В ходе встречи обсуждались вопросы, связанные с реконструкцией и модернизацией аэропортов, входящих в состав ФКП «Аэропорты Севера». Оно объединяет 29 аэропортов и 2 авиаплощадки, которые находятся на территории Якутии.

Александр Нерадько отметил, что авиация в условиях отсутствия других транспортных коммуникаций обеспечивает транспортную целостность страны, особенно — в труднодоступных регионах Севера, Сибири и Дальнего Востока.

В 2017 году в Якутии заканчивается реконструкция аэропорта Чокурдах. На следующий год предусмотрено завершение аналогичных работ в Тикси, Саккырыре и Среднеколымске.

В настоящее время запланированы мероприятия еще по ряду аэропортов, по которым прошли проектно-изыскательские работы. По проектам 13 аэропортов получены положительные заключения Главгосэкспертизы.

«Перед нами стоит задача не только всем объемом добиться выделения средств, а определить приоритетные аэропорты, в которых в первую очередь необходимо провести реконструкции. Этой работой мы будем заниматься совместно — Росавиация и руководство Республики Саха (Якутия)», — сообщил Александр Нерадько. Финансирование их реконструкции может быть начато после 2018 года.

На встрече также был поднят вопрос о финансировании работ по реконструкции аэропорта Якутск, которая ведется в рамках ФЦП «Развитие транспортной системы России (2010-2020 годы)». Проект оценивается в 4,8 млрд. рублей. В настоящее время определяются сроки, этапы, виды работ по данному объекту.

В 2017-2018 годах планируется выполнить работы, не связанные с ограничением эксплуатационных характеристик взлетно-посадочной полосы. Далее реконструкция ВПП будет осуществляться в три этапа. В течение всего периода реконструкции (ежегодно с апреля по сентябрь включительно) эксплуатируемые части ВПП позволят принимать воздушные суда с ограничениями по взлетной массе.

Александр Нерадько сообщил, что для подготовки аэропорта Якутск к работе в условиях ограниченной дистанции ВПП при Росавиации будет создан координационный штаб, в состав которого войдут представители авиакомпаний, аэропорта и местных властей. Им будут определена маршрутная сеть, авиакомпании и типы воздушных судов, которые будут задействованы в перевозках на время реконструкции полосы

После совещания с руководством Республики Саха(Якутия) Александр Нерадько провел встречу с коллективом подведомственного Росавиации ФКП «Аэропорты Севера». Глава Росавиации поздравил работников ФКП «Аэропорты Севера» с 10-летним юбилеем. Он отметил, что Предприятие было создано в непростое для страны время, но, тем не менее, ему удалось с честью выполнить возложенную на него миссию». «Аэропорты Севера» стали первым федеральным казенным учреждением в системе гражданской авиации России. «За эти годы удалось сохранить коллектив, укрепить и нарастить материально-техническую базу, удается решать многие актуальные вопросы и показывать самые высокие профессиональные результаты», - резюмировал Александр Нерадько.

США. ДФО > Транспорт. СМИ, ИТ > favt.ru, 3 ноября 2017 > № 2376332


США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > americaru.com, 3 ноября 2017 > № 2375229

Готовы ли вы к праздникам? Amazon уже готов. Сегодня компания запустила Black Friday Deals Store – скидки «черной пятницы» на все, начиная от игрушек до последних моделей электроники.

На сайте будут представлены «Сделки дня» с большими бонусами по случаю «черной пятницы» на отдельные предметы в разных категориях. К сегодняшним сделкам относятся, например, скидки на телевизоры, посуду, платья, проекторы и популярные игрушки, такие как Tickle Me Elmo.

В дополнение к Black Friday Deals Amazon запускает новую функцию дополненной реальности в своем приложении в среду, которая позволяет клиентам видеть, как крупные предметы, например мебель, могут выглядеть в их доме, прежде чем они совершат покупку.

Приложение Amazon также имеет функцию «Пакет X-Ray», которая позволяет сканировать штрих-код на вашем ящике c доставленным товаром и посмотреть, что внутри, не открывая его.

США > СМИ, ИТ. Внешэкономсвязи, политика > americaru.com, 3 ноября 2017 > № 2375229


Украина. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 2 ноября 2017 > № 2380976 Саймон Шустер

Как Пол Манафорт содействовал избранию "человека России" на Украине

Саймон Шустер | Time

"По словам его адвоката, в 2005 году Пол Манафорт отправился работать на Украину с самыми непорочными намерениями", - пишет журналист TIME Саймон Шустер. Он "представлял кампании за Европейский союз для украинцев", заявил адвокат Кевин Даунинг, "и в рамках этого представительства стремился продвинуть демократию и помочь украинцам сблизиться с США и ЕС".

Шустер возражает: "В депеше посольства США, направленной из Киева в Вашингтон в 2006 году, говорилось, что работа Манафорта состоит в проведении "кардинальной смены имиджа" для кандидата в президенты Виктора Януковича, которого поддерживали Кремль и большинство украинских богатейших магнатов. Его Партия Регионов, говорилось в депеше, была "прибежищем" для "мафиози и олигархов".

В 2004 году "народное восстание помешало пророссийскому Януковичу прийти к власти", говорится в статье. Виктор Ющенко, победивший на президентских выборах, "направил страну по пути к вступлению в ЕС и НАТО", утверждает издание.

Однако "благодаря указаниям Манафорта и поддержке со стороны Москвы в последующие пять лет Партия Регионов поразительным образом вернулась на политическую арену, кульминацией стало успешное участие Януковича в президентских выборах в 2010 году", пишет автор. Он отмечает, что на президентском посту Янукович запретил Украине стремиться к вступлению в НАТО ("этот шаг фактически удовлетворил одно из ключевых геополитических требований России").

"Я вам могу сказать, что он настоящий специалист", - сказал о Манафорте Дмитрий Фирташ. Журнал аттестует Фирташа так: "друг Манафорта, украинский миллиардер и бывший партнер Кремля по торговле газом в Европе". Фирташ пояснил: "Он обеспечил три победы на выборах на Украине. Он знал, что делает".

Арест Юлии Тимошенко нанес сильный удар по репутации Украины на Западе, напоминает издание. "Обязанность Манафорта состояла в том, чтобы решить и эту проблему. На деньги Партии Регионов и ее финансовых покровителей он нанял лоббистов в Вашингтоне, чтобы они изобразили тюремное заключение Тимошенко как пример приверженности Украины верховенству закона", - говорится в статье.

Напомнив о "секретном гроссбухе", обнаруженном на Украине, автор отмечает: Манафорт отрицает, что получал за работу на Украине незаконные платежи. "В понедельник его адвокаты также отрицали, что деятельность Манафорта каким-либо образом продвигала интересы России. Но Манафорт и его партнеры не отрицают, что существовали выгодные побочные проекты, к которым он стремился в пору работы на Партию Регионов. Самым крупным был план приобретения отеля Drake в Манхэттене в 2008 году, который в итоге закончился ничем. Одним из инвесторов, к которым он обратился ради этого проекта, был Фирташ, сторонник Партии Регионов на раннем этапе, который говорит, что в рамках сделки ему обещали прибыль до 50%", - говорится в статье. "Частично это были наши деньги, частично банковские ссуды. Такова была схема, - сказал Фирташ в интервью журналу. - Но сделка не состоялась".

В 2011 году Тимошенко подала в суд, утверждая, что на деле этот проект был схемой отмывания денег, разработанной Фирташем, Манафортом и их партнерами. Суд Нью-Йорка отклонил дело. "Фирташ, со своей стороны, уверяет, что это была попытка Тимошенко оклеветать его и его союзников из Партии Регионов", - пишет издание. "Ударив по мне и Манафорту, она хотела ударить по Януковичу и его электорату", - говорит Фирташ.

Издание отмечает, что Манафорт продолжал помогать своим украинским покровителям. "Он помог партии провести ребрендинг после того, как ее обвинили в кровопролитии во время революции", - говорится в статье. По словам автора, Манафорт также "советовал некоторым бывшим членам Партии Регионов, как завоевать места в послереволюционном парламенте".

Шустер пишет: "Но, когда в нынешнем году у Манафорта усилились проблемы с законом в США, его связи на Украине оборвались". Даже Фирташ говорит, что больше не звонит Манафорту, чтобы посоветоваться. "Если бы я ему сейчас позвонил, то он наверняка приехал бы меня навестить, и мы бы посидели и поговорили, - говорит Фирташ. - Но зачем мне это делать? Я знаю, что происходит. Теперь я не могу получить от него никакого содействия. Он не может мне помочь".

Украина. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика > inopressa.ru, 2 ноября 2017 > № 2380976 Саймон Шустер


США > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 2 ноября 2017 > № 2378678 Владимир Михайлов

Портфель для киномана. Сколько можно заработать на инвестициях в кино и сериалы

Владимир Михайлов

исполнительный директор GL Financial Group

В этом году индустрия видеоразвлечений радует инвесторов: акции ряда поставщиков контента выросли на 30-60%. Но чтобы заработать на кино и сериалах, придется отбросить личные вкусы, забыть о громких именах и присмотреться к наиболее массовым и кассовым продуктам

В середине октября компания Netflix побила очередной рекорд. Она и раньше показывала убедительные результаты — число подписчиков перевалило за 100 млн человек еще в первом полугодии.

Однако теперь один из главных поставщиков кино и сериалов в мире превзошел как ожидания аналитиков, так и свои собственные прогнозы. За третий квартал подписчиков стало на 5,3 млн больше, хотя прирост ожидался на уровне 4,5 млн. Выручка увеличилась на целых 30%, до $2,99 трлн, в то время как эксперты прочили цифру не выше $2,77 трлн.

Когда спал легкий ажиотаж, вызванный порцией позитивной статистики, акции торговались на уровне $200 долларов за бумагу. При этом аналитики дружно повысили целевые ориентиры по бумагам компании. К примеру, банк J.P.Morgan теперь рассчитывает на рост котировок Netflix до уровня $242 вместо $225.

Представители финансового конгломерата возлагают большие надежды на четвертый квартал и оригинальный контент, который собирается представить Netflix. Среди самых ожидаемых продуктов — сериал «Охотник за разумом», который спродюсировал Дэвид Финчер, и фильм «Яркость» с Уиллом Смитом в одной из главных ролей.

Однако ключевой секрет привлекательности кроется не в ярких голливудских именах, а в характере роста базы подписчиков. Увеличение аудитории происходит за счет глобального сегмента, а это означает, что расти Netflix может еще долго и очень уверенно.

В восторженных отзывах о перспективах компании несколько раз прозвучал тезис о том, что она доказала свою неуязвимость перед конкурентами. Такой восторг может оказаться преждевременным. Судя по всему, Netflix еще предстоит жесткая конкурентная схватка.

Короли контента

Собственные развлекательные каналы с потоковым видео собираются продвигать сразу несколько цифровых и технологических гигантов, среди которых Apple и Facebook. Серьезная угроза просматривается и со стороны Amazon.com. Подписка на Amazon Video сегодня стоит $8,99 в месяц.

Netflix предлагает членство по той же цене, но для старых подписчиков, которые пользовались услугами ранее 2014 года, действует льготное предложение за $7, 99 в месяц. Если Amazon задастся целью отобрать часть рынка у конкурента, ему не понадобится сильно демпинговать — достаточно небольшой корректировки, которая способна несколько омрачить радужные перспективы Netflix.

Но как бы дешево ни стоила подписка, ее не купят, если подписчикам нечего будет смотреть. Поэтому битва идет не только и не столько за дешевизну и массовость сервиса, но и за контент. По данным разных источников, Facebook уже рыщет по Голливуду в поисках продуктов для аудитории от 13 до 34 лет — без политики, эротики и грубого слэнга.

Тем временем лидирующий по всем фронтам Netflix может лишиться значимой части своего контента. Студия Disney недавно заявила, что намерена отозвать свои фильмы с Netflix, чтобы к 2019 году начать показывать их на собственном потоковом видео-сервисе.

Сначала его планируется запустить в США, затем компания перейдет к глобальной экспансии. Ради новой платформы Disney готов к «значительным инвестициям» в кино и сериалы.

При этом подход многих крупных студий, в том числе Disney, к созданию контента не так уж и отличается от серийного производства Netflix. Миром кино и ТВ-развлечений уверенно правит франшиза, причем не первый год.

Определяющую часть дохода компаниям приносят разнообразные сиквелы и приквелы к успешным киносагам. Ведь намного безопаснее вложить $200 млн в проверенный продукт, который уже понравился зрителям, и снять вторую-третью часть фильма, чем рисковать и предлагать новую историю и новых героев.

Вслед за премьерой

Предновогодний сезон премьер, в рамках которого студии часто выбрасывают в прокат «все лучшее сразу», покажет, на кого следует сделать ставку. Так, после премьеры третьей части «Кунг-фу Панды» в начале 2016 года акции DreamWorks взлетели более чем на 20%.

Компания наконец-то выбралась из убытков и показала прибыль, а затем благополучно продалась глобальному конгломерату Comcast за $4,1 трлн долларов. Пока рынок обсуждал поглощение, стоимость бумаг на рынке выросла почти вдвое.

На ноябрь 2017 года намечены две громкие франшизные премьеры, обе — по сериям комиксов. Disney выпустит «Тор 3: Рагнарек» по комиксам Marvel, а Time Warner — «Лигу справедливости» на основе продукции DC Comics. Релиз помечен как «Часть 1», но на самом деле это пятый фильм в так называемой «расширенной вселенной DC», где обитают Супермэн, Бэтмэн и Чудо-женщина.

Пока рыночные показатели Time Warner смотрятся эффектнее, чем у «студии Микки-Мауса»: за месяц до премьер акции Warner показывают годовой рост более 27% против диснеевских 7%.

И все же по многим параметрам Disney выглядит интереснее конкурента. Во-первых, нет гарантий, что динамика акций Time Warner сохранится. Бумаги и так недешевы, а у студии нет канала для агрессивной экспансии и увеличения числа аудитории, как у Netflix.

К тому же конкурирующая Disney владеет едва ли не самой громкой и кассовой франшизой в истории — «Звездными войнами». Премьера очередной части запланирована на середину декабря. На игровой «Голливудской бирже», где пользователи пытаются предсказать размер сборов того или иного фильма, прогноз для Star Wars в октябре колебался на уровне $780 млн долларов и рос ежедневно по мере приближения премьеры.

Площадка считается неплохим прогнозным инструментом с тех пор, как в 2007 году местные игроки предсказали 32 из 39 номинантов на «Оскар» и семь из восьми обладателей премии. Однако если для фильмов Time Warner сборы в $700-800 млн — это «потолок», то предыдущая часть принадлежащих Disney «Звездных войн» принесла около $2 млрд.

Также не стоит забывать, что Микки Маус рвется на территорию Netflix. Отбирая контент у чужого видеосервиса и имея в запасе самые прибыльные франшизы мира, Disney создает для собственной видеопотоковой площадки огромные преимущества.

Индексы кинозвезд

Тем не менее уповать на одну студию и один кинопроект — крайне опрометчивое решение для инвестора. Самое яркое тому подтверждение — негативный российский опыт. В 2009 году компания Bazelevs, производитель самых кассовых отечественных фильмов, собиралась создать паевой фонд для съемок фильма «Елки».

Поскольку компания не котируется на бирже, средства решили аккумулировать в закрытом ПИФе на базе «Тройки Диалог». Пока регулятор дал «добро», время для съемок было упущено, пришлось создавать другой фонд — уже для мультфильма «Смешарики». Затраты на продукт с учетом маркетинга оценивались примерно в $10 млн, но в прокате мультфильм собрал на $1,5 млн меньше.

В дальнейшем сборы существенно выросли за счет продажи прав на телетрансляцию и продажи тематических игрушек. Однако провал на первом этапе поубавил энтузиазма в отношении киноинвестиций.

Теперь вкладывать стараются сразу в несколько проектов, но инвестиционные кинофонды по-прежнему остаются редким явлением и, как правило, привлекают ограниченный круг лиц, так или иначе связанных с кинобизнесом.

Рядовому инвестору по-прежнему проще зарабатывать на западном кинорынке. При этом не стоит забывать о российских уроках и грамотно диверсифицировать свой портфель. А главное, не увлекаясь собственными кинопредпочтениями.

Несколько лет назад один из пользователей площадки Stockerblog Фред Фулд предложил свою модель портфеля и назвал ее «Индекс Анджелины Джоли».

Инвестор включил в модель все компании, которые производят, продают и транслируют видеопродукцию с участием актрисы — Sony Viacom, Time Warner, News Corp, General Electric, а также DreamWorks, Disney и Comcast. С января по декабрь 2009 года «Индекс Джоли» вырос на 22%, в то время как всем известный Dow Jones Industrial поднялся всего на 16%.

Такой результат, подогреваемый популярностью актрисы, спровоцировал небольшой бум селебрити-индексов. Начинающие и полупрофессиональные инвесторы составляли портфели в честь самых разных актеров — от Пэрис Хилтон до вечного Гарри Поттера — Дэниэла Рэдклиффа. Но ни один из них не выстрелил и не вошел в нормальную инвестпрактику.

Успех «Индекса Джоли» в первую очередь строился на простом принципе: успешные актеры работают с успешными компаниями. Однако сейчас, когда миром развлечений правят бесконечные франшизы и несчетные сериалы, значимость актеров не то чтобы сходит на нет, но явно снижается.

Новыми культовыми персонами стали режиссеры, к именам которых привязаны громкие релизы. Впрочем, исходя из «режиссерского» принципа портфель особенно не диверсифицируешь: рынок сделал их довольно моногамными в отношениях со студиями. Так, Джордж Лукас давно продал все права на «Звездные войны» тому же Disney.

А Джэймс Кэмерон, который снял суперкассовый «Аватар» (и планирует снимать следующий), работает на базе 20th Century Fox и привлекает к участию только небольшие авторские студии, которые не котируются на рынке.

Таким образом, собирая свой инвестиционный портфель, лучше с самого начала отодвинуть персоналии и личные вкусы на второй план и руководствоваться неумолимой рыночной логикой. Особенно с учетом того, что погоду на рынке сегодня определяет массовый успех проверенных продуктов, которые далеко не всем по нраву.

США > СМИ, ИТ. Приватизация, инвестиции > forbes.ru, 2 ноября 2017 > № 2378678 Владимир Михайлов


США. Афганистан. Евросоюз. Азия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 2 ноября 2017 > № 2377270 Назиф Шахрани

Назиф Шахрани о Большой Центральной Азии, региональной интеграции и стабильности

Профессор антропологии Университета Индианы Назиф Шахрани десятилетиями изучает Центральную Азию. Его первое полевое исследование (1972-1974 гг.) было посвящено изучению культурной экологической адаптации небольшой группы тюркоязычных кыргызов-кочевников и их оседлых соседей, ваханцев, в северо-восточном Бадахшане, Афганистане, и было обобщено в книге «The Kirghiz and Wakhi of Afghanistan: Adaptation to Closed Frontiers» (1979). С начала 1980-х годов его исследования были направлены на понимание влияния ислама на социальное воображение народа Афганистана в отношении их будущего и влияние таких изображений будущего на их действия и действия. В частности, он изучал отдельные мусульманские семьи Узбекистана в более широком контексте советского прошлого и господствующей «политической культуры научного атеизма».

Оригинал интервью на английском языке доступен здесь.

— Вы — известный учёный, который провел немало антропологических исследований в Центральной Азии. В последние годы становится популярной идея «большой Центральной Азии», согласно которой постсоветская Центральная Азия рассматривается в единой связи с Южной Азией и с Афганистаном, в частности. Насколько, на Ваш взгляд, эта теория обоснована антропологически? Как 25 лет независимости способствовали обмену между этими странами, в частности, между людьми? Есть определенные миграционные потоки, обмен туристами и студентами, но политические и экономические связи все ещё остаются недостаточно развитыми, не так ли?

Да, я думаю, это хорошие вопросы. Еще не поздно. К сожалению, лидеры Центральной Азии слишком долго приходили к осознанию этого. Эти регионы, возможно, имеют гораздо больше общих интересов друг с другом, чем с Россией или Западной Европой. Отношения между Центральной Азией, Юго-Западной Азией и Ближним Востоком имеют очень долгую историю, уходящую вглубь веков на 1300 лет, со времен прихода сюда ислама и даже еще раньше с древних времен. В исторические периоды, по крайней мере, с момента подъема ислама, эти регионы – Центральная Азия, Индийский субконтинент, Иран, Турция, а также Ближний Восток и Северная Африка – имели очень близкие отношения, как коммерческие, так и политические, культурные, образовательные и религиозные. Более того, чем быстрее эти регионы наладят между собой связи, тем лучше будет их народам.

Эти искусственные, навязанные европейцами линии границ разъединили родственные народы, а их общие культурные традиции начали все больше отдаляться друг от друга, двигаясь в разные стороны. В республиках бывшей советской Центральной Азии народы русифицировались и сближались с русской культурой; на Индийском субконтиненте они англизировались и двигались в сторону британской культуры.

Печально, что национальные границы здесь были определены и навязаны извне – например, русскими в Центральной Азии, Францией и Великобританией в юго-западной Азии и на Ближнем Востоке. Конечно, мы все знаем, что в 18 веке европейцам самим приходилось воевать за свои национальные границы, создавать независимые государства, со своими флагами, названиями, государственными гимнами и прочим. Однако, в течение последних 65-70 лет они осознали, что эти границы были не такими уж и полезными, и поэтому они создали Европейский Союз. ЕС свёл к нулю значение тех границ, за создание которых они так ожесточённо воевали. К сожалению, народы Центральной Азии и соседних с ней регионов не создавали своих границ и не воевали за них друг с другом, не было этого ни на индийском субконтиненте, ни в арабском мире. Их государственные границы были созданы европейцами, с тех пор они прочно закрепились и сейчас они готовы воевать друг с другом, чтобы их защитить. Эти искусственные, навязанные европейцами линии границ разъединили родственные народы, а их общие культурные традиции начали все больше отдаляться друг от друга, двигаясь в разные стороны. В республиках бывшей советской Центральной Азии народы русифицировались и сближались с русской культурой; на Индийском субконтиненте они англизировались и двигались в сторону британской культуры. Некоторые арабские и северо-африканские страны оказались под влиянием Франции. Так что это вопрос времени, когда лидеры этих стран попробуют объединиться и создать свой Центрально-азиатский, Юго-западный и Ближневосточный Союз, чтобы защитить свои интересы от китайского, российского, западно-европейского и американского проникновения в регион.

— Как мы можем связать этот регион, разрываемый ожесточёнными этническими и религиозными конфликтами? Нужно и реалистично ли это вообще? Есть ли примеры этого в истории?

Я не думаю, что у нынешних конфликтов в регионе и вне его существуют религиозные корни. Это Европа и Россия пытаются нас убедить, что эти конфликты религиозные. Это не так. Они в основе своей политические. Они проистекают из-за конкуренции за доступ к ресурсам этих регионов. Русские хотят продолжать контролировать ресурсы в своих бывших колониях, американцы хотят иметь свою долю, теперь и китайцы выходят на сцену и, конечно, европейцы с давних пор были вовлечены в этот процесс. Так что, я думаю, мы должны прийти к пониманию того, что наши религиозно-сектантские различия в самом исламе не являются источником конфликта. Причина конфликтов – это инструментализация нашей веры внешними силами, а также безответственными местными правящими элитами стран региона. Национальные лидеры приписывают конфликтам религиозный характер для того, чтобы оправдать свою диктатуру и деспотичное правление. Это суть проблемы. Я думаю, люди в этом регионе должны осознать это и потребовать, чтобы политическая система в этих регионах стала более демократичной, уделяла больше внимания рассмотрению прав человека на основе исламских ценностей справедливости и мирного сосуществования. Исламских ценностей, которые на протяжении тысячи лет помогали народам региона жить вместе, как мусульманам, вне зависимости от их языковых, этнических или сектантских различий.

Мы можем восстановить относительное спокойствие доколониальных времён, если осознаем, что политизация религии, языка или национальности – это «отравленные подарки» западного колониализма. Созданные ими проблемы, такие как закрытие границ и пограничные споры — абсолютно новые, они препятствует торговле и обмену, блокируют людские потоки, сотрудничество в сфере образования и науки, перемещение товаров и услуг внутри и между регионами. Из-за искусственно созданных стран и тяжелых условий сейчас люди из Центральной Азии, Афганистана и Юго-Западной Азии вынуждены искать работу в России или в Западной Европе или смотреть, как происходит «утечка мозгов» даже в Америку. Вот это и есть настоящая природа проблем региона. Я думаю, если бы руководители стран самого региона смогли преодолеть межличностные разногласия и наладить сотрудничество, народы Центральной Азии, Южной Азии и Ближнего Востока могли бы создать мощный экономический и политический блок. Блок, который бы мог противостоять будущему проникновению Китая, а также ликвидировать существующую российскую, американскую и европейскую эксплуатацию своих природных ресурсов, которая стала причиной бедности и конфликтов внутри регионов и между ними. Но для этого необходимо мудрое руководство со стороны самих государств, а также настойчивость со стороны народов региона в создании лучшего и более справедливого правления. Тогда более инклюзивные политические и экономические системы в свою очередь позволят решать мириады проблем этих регионов, такие как бедность, безработица, отсутствие возможностей для увеличивающегося молодого населения.

— Но разве американские и китайские инициативы в регионе не могут способствовать его интеграции? Возможно, только Россия не разделяет идею коннективности этих регионов ( им не нравится теория «большой Центральной Азии»)?

«Один пояс, Один путь», возрождающая древний Шелковый путь – очень хорошая идея, но не должно быть так, чтобы Китай стал единственным бенефициаром этого проекта.

Обе эти страны имеют глобальные имперские амбиции. Новые империи 21-го века называются «трастовыми империями» или «империями по приглашению». Эти новые империи держат свои целевые страны в состоянии перманентных политических и/или экономических беспорядков. Чтобы у малых стран всегда была потребность позвать на помощь или пригласить великие державы, такие как Америка или Китай, на правах «большого брата» вмешаться в эти беспорядки и решить их национальные или региональные проблемы. Это необходимо признать, как совершенно новую форму империализма 21-го века. Новые «трастовые империи» (empires of trust) – это часть реальности нашего времени, будь то американцы, русские, Китай или страны ЕС. Они могут быть полезными или вредными, но народы региона и их правительства должны подходить с умом к вопросу о том, как использовать их присутствие в регионе.

Этот регион имеет очень молодое население и если бы они были достаточно образованы, вооружены эффективными знаниями и необходимыми навыками, они были бы самым большим богатством Центральной Азии

Например, новая китайская инициатива «Один пояс, Один путь», возрождающая древний Шелковый путь – очень хорошая идея, но не должно быть так, чтобы Китай стал единственным бенефициаром этого проекта. Мы должны действовать с умом в вопросе о том, как продвигать наши собственные интересы наряду с интересами Китая в регионе или американскими и европейскими интересами. Я считаю, что развитие наземных и морских коммуникаций для облегчения транснациональных потоков энергии или увеличения торговли и обмена в регионе, все это очень позитивные изменения. Но не должно быть так, что природные ресурсы, углеводородное сырье или гидроэлектроэнергия будут забираться и использоваться великими державами, в то время как народы этих стран опять останутся в нищете, не получая никакой выгоды от своих собственных природных ресурсов или растущего человеческого капитала в лице их молодого поколения.

Вы помните, что этот регион имеет очень молодое население и если бы эти молодые люди были достаточно образованы, вооружены эффективными знаниями и необходимыми навыками, они были бы самым большим богатством Центральной Азии, Западной Азии и Ближнего Востока. Но опять, это требует мудрого и ответственного руководства, которое бы могло использовать возможности, приносимые в регион великими державами, в частности, с возрождением древнего Шелкового пути.

— Является ли Афганистан причиной радикализма в Центральной Азии? Насколько обоснованы опасения распространения экстремизма?

После развала Советского Союза его государства-преемники в Центральной Азии стали чрезвычайно автократичными по отношению к своим народам приняли жёсткую анти-исламскую и анти-религиозную политику.

Нет сомнений в том, что проблема Афганистана последних 40 лет уходит корнями в интервенцию в эту страну со стороны бывшего Советского Союза. То необдуманное решение советского руководства привело к возникновению в Афганистане массового сопротивления в форме исламского джихада против коммунизма и Советов. Американцы, саудиты и некоторые европейцы в условиях холодной войны использовали это как возможность для своей борьбы с бывшим Советским Союзом. Это действительно было всеобщее сопротивление народов Афганистана против советской агрессии, которая привела к глобализации джихада. То есть, мусульмане со всего мира прибывали на помощь афганским моджахедам. Многие тысячи мусульман со всего мира участвовали в джихаде Афганистана, и конечно, они получили здесь как военные навыки, так и идеологическую радикализацию. Бывший Советский Союз потерпел поражение и в 1989 году был вынужден униженно вывести свои войска из Афганистана.

То, что последовало после развала СССР, открыло совершенно новую фазу политической радикализации в регионе. Крах Советского Союза плюс американское вторжение в Ирак в ходе первой войны в Персидском заливе стали главными факторами, определяющими траекторию развития радикализма — в регионе и в глобальном масштабе. После развала Советского Союза его государства-преемники в Центральной Азии стали чрезвычайно автократичными по отношению к своим народам и приняли жёсткую антиисламскую и антирелигиозную политику. Военный триумф афганских моджахедов вопреки ожиданиям не сопровождался созданием обещанного исламского государства. Вместо этого кровавые междоусобные войны, вызванные рядом сложных причин, в конце концов привели к подъему движения «Талибан» и к еще большей войне и нестабильности. Эти изменения сопровождались первыми сигналами глобального террора против США, кульминировавшие в теракте 11 сентября 2001 года, последующей интервенции США и НАТО в Афганистан и американском вторжении в Ирак в 2003 году.

Эти руководители должны признать тот факт, что для решения их критически важных местных, национальных и региональных проблем им необходимо будет опираться на их собственные ценности, их собственную религию и их собственную идеологию, вместо того чтобы отвергать их и становиться ненавистными самим себе, своим народам и культурам.

Как отмечалось ранее, корень проблемы не был религиозным или исламским. Проблема уходит корнями в политику «великих держав» по поддержке деспотических систем управления в большинстве государств этого региона и враждебности к исламу. Народам этих регионов не позволяют стать/почувствовать себя частью своей собственной системы управления. Правительства воспринимаются как нечто чужеродное, навязанное внешними силами.

Повторю, что религия – не является сутью региональных проблем. Поэтому не стоит ожидать от религии и решения проблемы. Скорее это будет зависеть от того, насколько и как национальные и региональные руководители смогут создать более инклюзивную систему управления и соответствующие экономические структуры в ответ на возникающие внутренние и глобальные вызовы, и как они смогут эти вызовы разрешить. Эти руководители должны признать тот факт, что для решения их критически важных местных, национальных и региональных проблем им необходимо будет опираться на их собственные ценности, их собственную религию и их собственную идеологию, вместо того чтобы отвергать их и становиться ненавистными самим себе, своим народам и культурам. К сожалению, пока эта проблема в разной степени характерна для всех элит региона, будь то Центральная Азия, Афганистан, Индийский субконтинент, Иран или Турция.

— Есть ли у вас какие-то интересные прогнозы относительно афганско-узбекских отношений в связи с приходом нового президента Узбекистана и его региональными инициативами?

Недавно я слышал об инициативах нового президента Узбекистана, которые планируется реализовать в регионе, и мы надеемся, что они позволят улучшить отношения связи не только с Афганистаном, но также и с Кыргызстаном, Таджикистаном, Казахстаном. К сожалению, граждане этих государств очень долгое время страдали от особенностей управления и межличностных конфликтов некоторых правителей. Мы надеемся, что ситуация изменится после того, как новый режим укрепится в Узбекистане. Конечно, народы Афганистана и Узбекистана имеют много общего и они будут приветствовать любые улучшения в двусторонних отношениях. Обе страны могли бы извлечь пользу из более тесных связей, и они не должны бояться друг друга.

Самая большая проблема в сегодняшнем Афганистане это отсутствие хорошего правительства. Западные европейцы и американцы вместо ответственного и эффективного правительства создали самое коррумпированное правительство на земле.

Пакистан и Иран, к сожалению, из-за своих региональных интересов продолжают вмешиваться в афганские дела. Однако проблему безопасности в Афганистане невозможно решить, не решив проблему управления в стране. В течение последних полутора десятилетий у нас в стране находились американцы и европейцы, которые помогали нам создать демократическое правительство. К сожалению, все, что они создали – это клептократические режимы, которые разворовывают всё — от иностранной помощи до всего, что осталось в стране, набивают собственные карманы, вместо того чтобы помочь бедному народу и создавать рабочие места. Самая большая проблема в сегодняшнем Афганистане — это отсутствие хорошего правительства. Западные европейцы и американцы вместо ответственного и эффективного правительства создали самое коррумпированное правительство на земле.

Центральноазиатские улемы-реформаторы, понимающие постсоветские реалии, могут предложить гораздо более прогрессивную и человечную альтернативу в восстановлении исламских знаний и практик в регионе.

Узбекистан также должен смягчить свою внутреннюю политику в отношении своего народа. Я уверен, что узбекский народ никогда не примет жестокую и бесчеловечную интерпретацию ислама от движения «Талибан». Ее также никогда не примут Кыргызстан, Казахстан, Туркменистан или Азербайджан. Почему они должны бояться талибов? Криминальные банды, очерняющие ислам, такие как Талибан, никогда не смогут найти последователей в этих странах, потому что люди в этих странах гораздо более образованы и развиты, чтобы принять искаженную и фанатичную талибовскую версию норм ислама. Центральноазиатские улемы-реформаторы, понимающие постсоветские реалии, могут предложить гораздо более прогрессивную и человечную альтернативу в восстановлении исламских знаний и практик в регионе. Именно это необходимо продвигать в регионе, если они не хотя негативного влияния того, что происходит в Афганистане. Я не думаю, что тем, кто называет себя Талибан, Даеш, ИГИЛ или любыми другими именами, найдется место в Центральной Азии сейчас или в будущем, следовательно их не надо бояться. Их интерпретация ислама лжива и служит интересам внешних сил, которые стремятся нанести ущерб исламу.

— В чем причина последних неудач в создании эффективного правительства в Афганистане? Можно ли здесь отделить мифы от реальности?

Почему правительство из Кабула должно назначать всех – от губернатора, судьи, бухгалтеров до школьных учителей и клерков и до сторожей в офисах? Они должны просто рекламировать вакансии, на которые мог бы подавать кто угодно из любой части страны, будь то судебная система, финансы, образование или больница.

Главная внутренняя причина – политизация этнической идентичности, избыточный трайбализм, непотизм, коррупция и подавление, которые повлекли за собой раздробление общества в руках самодовольных афганских элит, сотрудничающих с международными силами. То есть, небольшая группа коррумпированных корыстных элит управляла Афганистаном от имени пуштунских племен с середины 18 века. Эти узурпаторы от имени пуштунского племенного сообщества, будучи сами клиентами внешних сил, поверили в то, что имеют эксклюзивное, монопольное право на управление страной. Они настояли на системе персонифицированного централизованного правительства, в которой они могут диктовать все из Кабула, щедро вознаграждая себя, своих родственников и друзей, наказывая или игнорируя всех остальных людей, как пуштунов, так и непуштунов. Они также взяли на вооружение политику внутреннего колониализма, поощряя и содействуя переселению пуштунов с юга и запада страны на ее север. Этот проект, продолжавшийся целый век, принес свои плоды – на севере Афганистана появилась основа для поддержки талибов и насилия. Это суть проблемы в Афганистане. В том, что маленькая эгоистичная группировка из одной этнической группы считает, что имеет право через централизованный режим управлять всей страной с помощью своих внешних патронов.

Чтобы стабилизировать страну в Афганистане необходимо принять принципы общественного самоуправления. Управления, при котором люди на районном, провинциальном и национальном уровнях смогут избирать своих политических представителей, консультативные и законодательные органы, нанимать штат профессионалов, включая судей, офицеров полиции, бухгалтеров, учителей, агрономов и т.д. Таким образом, сообщества смогут участвовать в своём собственном управлении без апелляции к племенной, этнической или религиозной общности. То есть, они должны иметь право избирать своих собственных губернаторов провинций, районных представителей, деревенских старост, а также членов местных, областных и национальных советов, включая парламентариев. Почему правительство из Кабуле должно назначать всех – от губернатора, судьи, бухгалтеров до школьных учителей и клерков и до сторожей в офисах? Они должны просто рекламировать вакансии, на которые мог бы подавать кто угодно из любой части страны, будь то судебная система, финансы, образование или больница.

— Каким афганское общество видит своё будущее?

Есть ощущение растущей безнадёжности. В 2002 году после изгнания талибов из Кабула американцами и войсками НАТО совместно с бойцами Северного Альянса, у людей были большие надежды. Они думали, что с приходом в страну американцев и европейцев ситуация стабилизируется и их жизнь улучшится. Была надежда на то, что страна будет иметь более совершенную Конституцию, лучшую систему управления, что улучшится жизнь, будет восстановлена экономика. К сожалению, за последние 15 кошмарных лет ни одна из этих надежд не оправдалась. Потому что американцы и их натовские союзники были заняты борьбой с Аль-Каедой, а не с Талибаном, и потратили огромные суммы денег на так называемые «проекты по реконструкции».

Сейчас Трамп начал немного давить на Пакистан, чтобы прекратить их поддержку Талибан и террористической группы Хаккани, но мы пока не знаем, каким будет результат этих усилий. Тем не менее, я не думаю, что продолжение войны может быть решением проблемы. Если бы они поставили своей целью создание честного правительства, как своего партнера в Афганистане, поощряли бы децентрализацию государственных институтов на основе принципов общественного самоуправления, Афганистан не был бы таким, какой он есть сейчас. Люди бы участвовали в управлении, в своем собственном экономическом развитии и вышли бы из бедности и нищеты. К сожалению, люди чрезвычайно разочарованы, некоторые потеряли надежду, поэтому немалая часть трудоспособного населения, включая образованную и квалифицированную молодёжь, пытается навсегда покинуть страну и перебраться в Европу. Но европейцы не хотят их принимать. Только в прошлом году 280 тысяч молодых и образованных афганцев — в основном через Иран и Турцию — пытались со своими семьями попасть в страны Европы. Это яркий пример утечки мозгов и самое ужасное проявление безнадежности. Это снова результат неадекватной и неэффективной политической системы в Афганистане. Народы Афганистана сыты по горло коррумпированными правительствами, которые силы США и НАТО создали для себя, чтобы они служили интересам своих патронов, но не народу страны. Это, конечно, было совсем не то, чего они ожидали.

Источник - CAA Network

США. Афганистан. Евросоюз. Азия > Образование, наука. Внешэкономсвязи, политика > camonitor.com, 2 ноября 2017 > № 2377270 Назиф Шахрани


Казахстан. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Транспорт > inform.kz, 2 ноября 2017 > № 2374846

Казахстан является лучшим партнером для США - американский эксперт

Директор Центра внешней политики американского Фонда «Наследие» Люк Коффи считает, что Республика Казахстан является лучшим партнером для Соединенных Штатов Америки, передает МИА «Казинформ».

Люк Коффи в своей статье «Центральная Азия должна быть в сердце американской политики «Нового Шелкового пути», опубликованной в американском интернет-издании Huffingtonpost.com, анализирует инициативу Китайской Народной Республики «Пояс-путь». По его мнению, ее целью является создание инфраструктурных проектов, которые могли бы изменить известный американцам формат восточного полушария и укрепить китайскую экономическую и политическую силу.

«Совершенно очевидно, что Америке необходимо наблюдать за этим процессом», - подчеркивает директор Центра внешней политики.

Ранее в этом году, впервые в истории, из КНР в Великобританию был запущен китайский грузовой поезд. Теперь к списку из 14 других европейских городов, связанных с Китаем по железной дороге, добавился Лондон. При этом одной из стран, через которую транзитом следовал этот грузовой поезд, был Казахстан.

«Неудивительно, что Казахстан является ключевой частью проекта. Это девятая по размеру территории страна в мире, которая расположена в самом центре Евразии. Когда дело касается торговли и логистики, практически невозможно избежать метафоры, широко используемой сегодня журналистами и официальными лицами, для определения Казахстана как «пряжки» в проекте ИПП», - пишет Люк Коффи.

Целью этого проекта является строительство дороги и морских соединений (автомобильных дорог, мостов, трубопроводов, оптико-волоконных кабелей, железных дорог, аэропортов, портов и так далее) между Китаем и странами Индийского океана, Юго-Восточной Азии, Центральной Азии, в конечном итоге, с Европой. ИПП состоит из двух компонентов - сухопутной и морской.

По словам американского эксперта, существует несколько стратегических причин, по которым США должны с осторожностью относиться к морским аспектам указанного проекта. Китай расширяет свое присутствие в местах, которые традиционно не ассоциируются с влиянием Пекина, например, в Шри-Ланке. Отмечаются тревожные случаи, когда Китай внедрялся в национальную экономику и политику «нездоровым путем», как, например, в Африке.

Тем не менее, сухопутный компонент проекта ИПП через Центральную Азию - другой и имеет две особенности. «Во-первых, в отличие от многих стран, на которые влияет морской компонент указанного проекта, Китай имеет тысячелетнюю историю торгово-экономической деятельности в регионе, относящуюся к Шелковому пути. Страны Центральной Азии, включая то, что сегодня известно как Казахстан, играли на протяжении многих веков важную роль в торговле и транзите. Роль Китая в этом не является чем-то новым.

Во-вторых, многие центральноазиатские страны сталкиваются с экономическими вызовами и нуждаются в улучшении инфраструктуры. Это является результатом многолетнего российского и советского контроля. Китайские инвестиции в местную инфраструктуру не только приветствуются - это зачастую является необходимостью», - поясняет Люк Коффи.

«Именно поэтому США необходимо рассматривать китайскую ИПП в Центральной Азии без предвзятости. Однако выбор для США не является двояким: США не должны полностью поддерживать этот проект в регионе, также как и не должны проводить политику подрыва или блокировки», - отмечает он.

Американский эксперт считает, что ответ находится где-то посередине.

«Это, в частности, характерно для таких партнеров США как Казахстан, которому в силу исторических, географических и культурных причин необходимо балансировать в отношениях с Москвой, Пекином и Вашингтоном. В том случае, когда китайские инвестиции в Казахстан являются законными, прозрачными и деятельность осуществляется в рамках верховенства права, США необходимо признать, что ИПП может предоставить возможности. Так, проекты, запущенные в рамках ИПП, могут помочь Казахстану увеличить рост региональной торговли и связей, одновременно расширяя экономические возможности», - утверждает он.

Это, в свою очередь, может повысить стабильность в регионе, тем более что Узбекистан становится все более открытым для иностранных инвестиций. Также это может укрепить стабильность и экономическую активность США в регионе.

«Инвестиции американских компаний в энергетическую сферу Казахстана составляют десятки миллиардов долларов и есть потенциал для увеличения объема. Кроме того, открываются дополнительные возможности для торговли и инвестиций. В 2016 году экспорт США в Казахстан составил более 1 млрд долларов США. Если действия Китая в тендерах станут более прозрачными, то американские предприятия также могут значительно выиграть от ИПП», - полагает Люк Коффи.

Однако, будучи другом Казахстана, США должны предостеречь Астану от слишком легкого согласия на китайские инвестиции и инициативы в рамках ИПП, которые могут подорвать ее национальный суверенитет, отмечает он.

Госсекретарь Рекс Тиллерсон недавно отметил, что ИПП иногда страдает от не внушающего доверия финансирования инфраструктурных проектов, которое может создать неустойчивые долговые обязательства для государств, участвующих в их реализации, считает эксперт.

«Политики США до сих пор выступают в роли догоняющих в своих попытках понять, что ИПП значит для американских интересов в Центральной Азии. Надо надеяться, что скоро это изменится. При Президенте Трампе США впервые направили свою делегацию на недавний саммит ИПП в Китае. В рамках новой стратегии Президента Трампа по Афганистану становится очевидным, что Центральная Азия будет играть важную роль как часть регионального подхода», - подчеркивает Люк Коффи.

По его мнению, существует множество областей, в которых действия Китая должны волновать США.

«Но ИПП не должна рассматриваться как игра на выбывание, особенно в Центральной Азии. США требуется прагматичный подход к ИПП. Такие страны как Казахстан должны подходить к участию в китайской инициативе с широко открытыми глазами. Слишком долго США игнорировали Центральную Азию. Это должно измениться. Центрально-азиатский регион был, есть и будет оставаться ареной важнейшей геополитической важности для США. И в этом регионе Казахстан является лучшим партнером Америки. Чем скорее политики в Вашингтоне поймут это, тем лучше будет для всех», - заключает американский эксперт.

Казахстан. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Приватизация, инвестиции. Транспорт > inform.kz, 2 ноября 2017 > № 2374846


Казахстан. США > Медицина. Образование, наука > inform.kz, 2 ноября 2017 > № 2374842

Павлодарских врачей проконсультируют специалисты Школы медицины Университета Сент-Луиса

В первой городской больнице № 1 Павлодара планируется подписание трёхстороннего меморандума между государственным медицинским университетом города Семея, управлением здравоохранения Павлодарской области и департаментом травматологии и ортопедической хирургии Школы медицины Университета Сент-Луиса. Об этом сегодня сообщили в управлении здравоохранения Павлодарской области, передает корреспондент МИА «Казинформ».

С американской стороны Павлодар посетит профессор Джолдас Кульджанов, директор департамента травматологии и ортопедической хирургии Школы медицины Университета Сент-Луиса. По данным павлодарского управления областного здравоохранения, Джолдас Мурадович Кульджанов - наш соотечественник, травматолог, уже 26 лет работает в США. Ранее пять лет проработал в Никарагуа. Д. Кульджанов входит в «пятёрку» лучших травматологов Соединённых Штатов Америки, говорит на восьми языках мира, побывал в 42 странах.

Уезжать в США Джолдас Кульджанов не планировал. Работая в Никарагуа, советский ортопед там провёл семь уникальных операций, материал о которых передал во Всемирную организацию здравоохранения. После распада Советского Союза Кульджанов получил приглашение сразу от трёх американских университетов. Свой выбор он остановил на Сент-Луисе, где и работает по сей день. С 2002 года врач сотрудничает с Научно-исследовательским институтом травматологии и ортопедии Астаны. Многие травматологи Казахстана прошли обучение в США благодаря помощи Джолдаса Кульджанова.

По информации управления здравоохранения Павлодарской области, мероприятие такого формата впервые проводится в Казахстане. Подписание меморандума выводит здравоохранение региона на качественно новый уровень, открывает возможность непосредственного доступа к ведущим в мире достижением в области здравоохранения. Департамент травматологии и ортопедической хирургии Saint-Louis University, School of Medicine, USA будет проводить уникальные операции на суставах, операции при переломах костей таза и опорно-двигательного аппарата. Запланированы семинары, мастер-классы по травматологии и ортопедии, а также неотложной помощи. Формы сотрудничества могут включать оказание экспертной и консультативной помощи, иные формы сотрудничества в духе партнёрства, равенства и взаимного интереса.

Для сотрудников практического здравоохранения, профессорско-преподавательского состава государственного медуниверситета Семея, резидентов, интернов профессор Д. Кульджанов и ректор вуза Ерсин Жунусов прочитают лекции.

Казахстан. США > Медицина. Образование, наука > inform.kz, 2 ноября 2017 > № 2374842


США > Агропром. Электроэнергетика. Экология > agronews.ru, 1 ноября 2017 > № 2373867

В Филадельфии появилась вертикальная ферма, работающая за счет солнечной энергии.

Американская компания Metropolis Farms решила использовать «городские джунгли» для создания новой модели сельского хозяйства в мегаполисе.

Специалисты компании создали в центре Филадельфии первую в мире крытую вертикальную ферму, работающую от солнечной энергии. Вертикальная теплица размещена на четвертом этаже обычного здания и питается от 500-киловольтной солнечной батареи, состоящей из более чем 2000 панелей. Вместо воздействия естественного солнечного света растения будут получать концентрированный свет в контролируемой среде внутри помещения. Представители Metropolis Farms рассчитывают, что теплица будет давать такой же урожай, как традиционные сельскохозяйственные угодья площадью 2,7 кв. км, занимая при этом лишь 9290 кв. м. Компания планирует выращивать в теплице помидоры, клубнику, брокколи, листовой салат и различную зелень. Сообщается, что первые растения будут посажены уже в ноябре.

США > Агропром. Электроэнергетика. Экология > agronews.ru, 1 ноября 2017 > № 2373867


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 1 ноября 2017 > № 2372656 Джордж Биби

Сдержать войну спецслужб России и США

Нельзя путать стремление Москвы изменить наше поведение на международной арене с намерением уничтожить нашу страну.

Джордж Биби (George Beebe), The National Interest, США

Хорошо известно высказывание Уинстона Черчилля, в котором он сравнил внутрикремлевскую борьбу за власть с «борьбой бульдогов под ковром, когда сначала происходит небольшое шевеление, а потом выбрасывается наружу труп побежденного». Эта метафора сегодня весьма уместна при описании конфликта между американским разведывательным сообществом и российскими спецслужбами. Но как показывают последние разоблачения деятельности по оказанию влияния через социальные сети и таинственных акустических атак на американских дипломатов, этот конфликт все чаще выбирается из под ковра наружу, и при этом отсутствует то негласное взаимопонимание, благодаря которому нашу борьбу с КГБ удавалось удерживать в приемлемых рамках.

Во времена холодной войны нетрадиционная борьба между советской и американской разведкой велась в основном в тайне. Каждая из сторон активно проводила войну идей, иногда пользуясь методами дезинформации и «черной пропаганды» для обмана целевой аудитории. Каждая из сторон пыталась получить геополитические преимущества в ходе войн, которые мы вели чужими руками в важнейших регионах мира. Каждая собирала информацию, способную нанести ущерб военному планированию и потенциалу противника. Грязные трюки использовались повсеместно. Однако Вашингтон и Москва прекрасно понимали, что это жестокое соперничество необходимо удерживать в разумных границах. Например, было недопустимо убивать агентов друг друга, отчасти из-за того, что такая беспощадная тактика грозила перерасти в масштабную войну.

Несмотря на окончание идеологического конфликта, который давал мощную подпитку холодной войне, борьба разведок только активизировалась. Надежды обеих сторон на партнерство угасли, и в связи с этим усилились старые противоречия и вражда. А благодаря новым технологиям заниматься шпионажем и операциями по оказанию влияния стало как никогда легко и просто. Это лишь добавило масла в огонь. Поскольку компьютерные сети изначально не защищены от человеческой ошибки, наступающий в кибервойне обладает огромными преимуществами перед обороняющимся. Это одновременно создает стимулы для цифрового вторжения и усиливает страхи обеих сторон по поводу собственной уязвимости. А поскольку старые правила игры уже не действуют, эскалация данного конфликта грозит дестабилизацией двусторонних отношений и нарушением мирового порядка в целом.

В такой обстановке американцы смотрят видеопослания голливудского актера Моргана Фримана, которого поддерживает группа политического действия, куда входит бывший директор национальной разведки Джеймс Клэппер. Этот человек мрачно заявляет, что мы находимся в состоянии войны с Россией, и призывает дать ей отпор. Соблазн наброситься на противника в приступе гнева является вполне естественным. Хакерские взломы серверов Национального комитета Демократической партии и кампании в социальных сетях, о которых сегодня стало известно, потрясли американское общество и убедили многих, что Россия стремится уничтожить нашу демократию. Москва, в свою очередь, чувствует себя в равной степени оскорбленной и обиженной. С ее точки зрения, Соединенные Штаты на протяжении многих лет оказывают тайную и явную помощь оппозиционным организациям внутри и вокруг России. Это убеждает Кремль в том, что Вашингтон стремится окружить и в конечном итоге уничтожить российское государство.

Оба вывода являются преувеличением. Агрессивные действия разведывательных служб, которые по своему характеру сосредоточены на шпионаже и операциях влияния, являются обманчивым отражением общих намерений на государственном уровне. Тот, кто с этим не согласен, должен задуматься о том, почему российские кибервоины не отключают электричество в ключевых американских регионах и не нарушают торги на Уолл-Стрит, хотя технические возможности позволяют им это сделать, и такие действия могут нанести гораздо больший ущерб общественному порядку, нежели публикация электронной переписки, использование услуг интернет-троллей или покупка рекламы в социальных сетях. Россия не должна принимать американские действия в поддержку постепенной демократизации за попытку смены режима. Точно так же и мы не должны путать стремление Москвы изменить наше поведение на международной арене с намерением уничтожить нашу страну.

Это отнюдь не означает, что нам не грозят никакие опасности. Американцы уже не воспринимают всерьез угрозу ядерной войны с Москвой, считая, что это устаревшие страхи времен холодной войны, и что такая угроза сегодня просто немыслима благодаря контролю вооружений, мерам укрепления доверия и разумному эгоизму. Но многие из тех мер безопасности, что были приняты в 70-е, 80-е и 90-е годы, больше не действуют либо серьезно ослаблены. Хотя ни одна из сторон не хочет начинать настоящую войну, накал эмоций, поляризация в обществе, продолжающиеся опосредованные войны, новые технологии и отсутствие согласованных правил игры все-таки могут привести к такой войне. Для предотвращения надвигающейся катастрофы в качестве первого шага можно заключить двустороннее соглашение об отказе от кибернападений на избирательную инфраструктуру и от вмешательства в избирательные кампании. Россия давно уже добивается таких обязательств со стороны Вашингтона. Российский президент Владимир Путин настойчиво призывает к отказу от вмешательства во внутренние дела друг друга. Он подчеркнул это на своей первой встрече с новым американским послом в России Джоном Хантсманом. Россия чувствует, что она, как и мы, слабо защищена от такого вмешательства. И это является мощным стимулом, подталкивающим Москву к подписанию такого соглашения.

Но мы не должны полагаться только на взаимные обещания о сдержанности. Мы должны в срочном порядке предпринимать шаги по совершенствованию нашей обороны от кибердиверсий и операций влияния в киберпространстве. Нам необходимо осуществлять согласованные усилия по устранению уязвимостей, по обновлению программного обеспечения и по использованию систем обнаружения вредоносных программ. Благодаря этому проводить кибератаки станет труднее, хотя такие меры вряд ли помешают искушенным хакерам осуществлять свои вторжения и взломы. Если мы в обязательном порядке введем бумажную систему голосования в качестве запасного варианта при отказе автоматических систем, это существенно укрепит веру населения в безупречность нашей избирательной инфраструктуры.

Мы не можем положить конец соперничеству между американской и российской разведывательными службами. Даже если бы это было возможно, мы не должны преследовать такую цель. Наши друзья и партнеры стремятся к получению секретной информации об американских планах, намерениях и возможностях, и было бы наивно полагать, что Россия прекратит свою разведывательную деятельность против нас в случае существенного улучшения отношений. Однако мы можем и должны стремиться к минимизации рисков, добиваясь того, чтобы такая деятельность не включала в себя диверсии против важнейших элементов инфраструктуры, не наносила вред людям и не могла перерасти в опасный и дестабилизирующий конфликт между двумя крупнейшими ядерными державами. Даже в условиях нынешней политической поляризации в нашей стране мы все должны стремиться к этой цели.

Джордж Биби — директор программы по вопросам разведки и национальной безопасности, работающий в Центре национальных интересов (Center for the National Interest). Ранее он возглавлял аналитическое подразделение ЦРУ, занимавшееся Россией, и работал специальным советником у вице-президента Чейни.

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 1 ноября 2017 > № 2372656 Джордж Биби


США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика. Таможня > agronews.ru, 31 октября 2017 > № 2373913

Россия расширила список попавших под продэмбарго товаров.

Правительство постановило расширить список товаров, на которые распространяются российские контрсанкции. Документ опубликован на сайте кабинета министров. Ограничения распространяются на ввоз живых свиней (за исключением чистопородных племенных животных) и субпродуктов крупного рогатого скота, свиней, овец, коз, лошадей, ослов, мулов или лошаков. При этом санкции не коснутся товаров, импортируемых для производства фармацевтической продукции.

Под продэмбарго попали различные виды животного жира: жир домашней птицы, крупного рогатого скота, овец или коз, а также свежий, охлажденный, замороженный, соленый, в рассоле, сушеный или копченый свиной жир. Кроме того, к ввозу теперь запрещены неэмульгированные жиры.

Ограничительные меры затронут продукцию из США, стран Евросоюза, а также Канады, Австралии, Норвегии, Украины, Албании, Черногории, Исландии и Лихтенштейна. В постановлении отмечается, что это не скажется на обеспечении внутренних потребностей России.

Постановление внесено в правительство Министерством сельского хозяйства. Оно действительно до 31 декабря 2018 года.

Закрыть «серые» каналы поставок

Вице-премьер Аркадий Дворкович объяснил, почему было принято решение о расширении российских ответных мер на санкции. По его словам, связано это с необходимостью закрыть полулегальные каналы поставок.

«Мы таким образом закрываем те «серые» каналы поставок, которые использовались для, фактически, поставок одних товаров под видом других и наносили ущерб российским производителям», — пояснил он.

Дворкович добавил, что Евросоюз поставляет не так много мясных субпродуктов и живых свиней в Россию, однако это все равно наносит ущерб рынку. По его словам, речь идет не о сотнях тысяч тонн, а о десятках, но даже в таком объеме поставки «неблагоприятно сказываются на конъюнктуре цен на российском рынке, ведут к потерям наших производителей»

«Без мяса не останемся»

Глава исполнительного комитета Национальной мясной ассоциации Сергей Юшин в беседе с RT позитивно оценил расширение Россией продэмбарго.

«Без мяса мы гарантированно не останемся, само эмбарго распространяется на часть стран, но в мире очень многие страны поставляют мясо в Россию», — пояснил он.

По словам эксперта, список дополнен позициями, которые страна сама может производить, поэтому негативных последствий для российских потребителей не будет.

«Это будет дополнительным стимулом для развития внутренней более глубокой переработки скота и производства всех возможных видов продукции», — подчеркнул Юшин. Он добавил, что Россия наращивает экспорт свинины — он вырос на 60% по сравнению с прошлым годом.

Осложнений не ожидается

Расширение продуктового эмбарго не отразится на россиянах, так как в стране нет проблем со свиноводством, производством свинины и сопутствующих продуктов, рассказал RT глава комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике и природопользованию Михаил Щетинин.

«Мы сегодня по этим параметрам достигли всех значений стратегии продовольственной безопасности России. Поэтому никаких осложнений в этой части мы не можем ожидать», — заявил парламентарий, отметив при этом, что российские производители готовы обеспечить свининой не только потребителей внутри страны, но и за ее пределами.

Он напомнил, что запрет на ввоз свинины мог бы минимизировать риски, связанные со вспышками африканской чумы свиней.

«Думаю, что продэмбарго будет способствовать решению этой проблемы, тем более что Россельхознадзор держит ее на постоянном контроле», — подчеркнул сенатор.

Проблема АЧС

В январе 2014 года Россельхознадзор запретил поставки продукции свиноводства из ЕС до получения гарантий безопасности от Еврокомиссии. Это решение было принято после обнаружения АЧС в странах Балтии. В Евросоюзе запрет сочли непропорциональным и попросили ВТО сформировать экспертную группу по урегулированию спора.

В августе 2016 года панель арбитров ВТО поддержала иск Евросоюза. Тем не менее Россия подала апелляцию, мотивируя это новыми вспышками АЧС в Прибалтике и Польше. Кроме того, российская сторона указала на неэффективность мер, которые принимает ЕС для ликвидации очагов заболевания. ВТО отклонила жалобу Москвы в феврале 2017 года.

США. Евросоюз. Россия. Весь мир > Агропром. Внешэкономсвязи, политика. Таможня > agronews.ru, 31 октября 2017 > № 2373913


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter