Всего новостей: 2162209, выбрано 1303 за 0.106 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Белоруссия. Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 19 июля 2017 > № 2248844 Сергей Лозница

«В России почти никто не борется», — говорит кинорежиссер Сергей Лозница

Збынек Власак (Zbyněk Vlasák), NOVINKY.CZ, Чехия

В этом году режиссер Сергей Лозница — уроженец Белоруссии, проживающий в Германии — представил в Каннах свой фильм «Кроткая». Он снят по мотивам творчества Достоевского и повествует о судьбе женщины, которая безуспешно пытается встретиться с мужем, который сидит в тюрьме. На фестиваль в Карловых Варах Лозница привез другую свою ленту — документальный фильм «Аустерлиц», в котором режиссер, казалось бы, безучастно наблюдает за туристами в бывшем концлагере Заксенхаузен.

— Novinky.cz: Ваш фильм «Кроткая» в начале августа будет демонстрироваться в Вашем присутствии в Летней киношколе в Угерске-Градиште. Что он рассказывает об отношениях российского государства и его граждан?

— Сергей Лозница: Собственно, ничего нового! Прежде всего потому, что в этом смысле на территории бывшей российской империи ничего особенно не меняется со времен Ивана Грозного. И неважно, как мы сейчас называем это государство — тоталитарное или демократическое. Суть остается неизменной. Но я бы говорил не об отношениях государства и граждан, а, скорее, о государстве и его жителях. Чтобы быть гражданином, нужно что-то для этого сделать. Автоматически им не становятся: быть гражданином — привилегия. Сегодня в России очень мало граждан.

— Так какие отношения сегодня в России между государством и его жителями?

— Речь идет о специфическом виде рабства. Официально в России его отменили в 1861 году, но если власть что-то задумает, ее по-прежнему, как и раньше, никто даже не попытается остановить. В России никогда не было гражданского общества, которое должно защищать народ от вмешательства власти. Возможно, оно появилось ненадолго в начале 20 века, но нам всем известно, чем это кончилось. Все это, конечно, связано с постоянной утратой интеллектуальных элит, которые в лучшем случае бегут из России до того, как лишатся жизни. Сейчас не вспомню, кто из французов сказал, что если бы его страну покинули триста интеллектуалов, французы превратились бы в народ идиотов. Русские же сами перебили массу своих интеллектуалов. Поэтому сегодня у Путина нет никакой настоящей оппозиции. Кстати, сам он сейчас нацелился на Российскую академию наук.

Это интересовало меня и в «Кроткой»: какие идеалы мы, восточноевропейцы, носим в душе, если снова и снова они подталкивают нас к этому самоубийству? Достоевский описал их в своих книгах, на мой взгляд, гениально, и он оказался пророком.

— И даже распад СССР не дал шанса выбраться?

— В то время действительно появилось огромное движение людей, которые больше не хотели жить в государстве вроде Советского Союза. Но это движение возникло только потому, что власть его позволила. И, главное, элиты не сумели предложить нового видения демократического государства, некий жизнеспособный проект. Этой альтернативы у нас нет до сих пор. Иногда я встречаюсь с русскими эмигрантами, которые в начале 90-х были свидетелями тех событий, и многие из них мечтают вернуться на родину и фантазируют, что встанут во главе оппозиции против Путина. Но, будучи интеллектуалами, они предлагают только разные утопии без шансов на реализацию.

— То есть Вы не видите для России светлого будущего?

— За светлое будущее надо бороться, а в России почти никто не борется. Для этого нужна идея, социальная фантазия и определенная модель из прошлого, но сейчас всего этого в России нет. В отличие от деструктивного воображения, которым в России обладают все во всех слоях общества — от президента до последнего рабочего. Неслучайно, что сегодня никто не вспоминает о Февральской революции 1917 года, которая по-настоящему изменила страну. Как освобождение прославляется другая, Октябрьская, после которой все новое, недавно возникшее, было уничтожено немногочисленной бандой. Когда читаешь мемуары о том времени, понимаешь, что иначе дело и не могло закончиться. Ведь в России всегда так было: побеждает тот, кто наглее всех рвется к власти.

— В условиях современного кризиса на Западе кажется, что и мы теряем те идеи, которые нас определяют.

— Когда ведешь благополучную жизнь, забываешь, что все окружающие блага — не само собой разумеющееся, что за свою свободу и за все то, за что твои предки отдавали жизнь, ты должен бороться каждый день. Поэтому иногда должны случаться кризисы, чтобы напоминать нам об этом. Сегодня мы видим, как в Соединенных Штатах крепнет сопротивление попыткам ограничить свободу. Студенты, журналисты и даже политики выступают против Трампа. Они борются и знают, за что должны бороться. В России нечто подобное невообразимо.

Проблема западных обществ — в том, что они выстроены на научных основах, то есть на прагматизме, который зачастую плохо сочетается с нравственностью. Поэтому современность так напоминает нам 30-е годы. Чемберлен и Даладье решили пожертвовать территорией Судет, где мы сейчас по стечению обстоятельств находимся, и отдать их Гитлеру из прагматических соображений. Они верили, что это остановит его экспансивную политику, или что им даже удастся повернуть его против Советского Союза. Впоследствии стало понятно, что им стоило предпочесть нравственность. То же самое я советую западным государственным деятелям, например, в том, что касается украинской войны — ведь европейские политики отказываются хотя бы допустить ее существование.

— В «Кроткой» ясно прослеживаются линия тюремных историй, а они неразрывно связаны с русской культурой…

— Речь не только об историях, шутках или сентиментальных песнях — в современный русский язык глубоко врезался тюремный сленг, зародившийся в 50-е годы. На Западе этого не понимают, но тут есть своя логика: при Сталине в Советском Союзе не было такой семьи, у которой никто бы не сидел. И если этим людям везло, и они возвращались из заключения, они несли с собой и тюремный язык, и модели поведения в тюрьме. Со временем и то, и другое распространилось во всем обществе.

— Вы считаете, что это оказывает какое-то влияние на русский менталитет?

— Разумеется, но влияние оказывается в обоих направлениях. Если бы не было русского менталитета, то тюремный сленг так хорошо не закрепился бы. Любой начальник в русской истории хотел завладеть языком. В особенности в 50-е годы язык резко упростился, как и жизнь, что, несомненно, повлияло на русское мышление. Путин и его окружение тоже пытаются закрепить в языке определенные лозунги и фразы. При этом язык продолжает упрощаться — достаточно немного послушать российского президента. Я даже не хочу себе представлять, что бы на это сказали Набоков или Ахматова.

Я помню, что когда жил в России, каждый день следил за собой, чтобы ко мне это не пристало. Я начал использовать некоторые слова только потому, что они были распространены в моем окружении. Мой язык менялся, и из-за этого менялся я сам.

— Речи Трампа тоже не отличаются особенной изощренностью.

— Да, но Трамп в США — не единственный центр власти. И с американцами, которые испытывают острую необходимость в личной собственности, достоинстве и держат дома оружие, всегда будет очень непросто договориться. Американская гражданская война была войной против рабства. Русские же вели гражданскую войну за то, чтобы стать рабами. И в этом — разница.

— На фестивале в Карловых Варах был показан другой Ваш фильм — документальный фильм-наблюдение «Аустерлиц», снятый по мотивам книги В. Г. Зебальда. Что Вас в ней заинтересовало?

— В Зебальде мне нравится то, что он заставляет нас задуматься. Он смотрит вокруг себя и затрагивает разные темы, он открыт всему, что сейчас происходит. В его книгах реальность переплетается с размышлениями. Я точно так же воспринимаю кинематографию и искусство вообще. Для Зебальда характерна и определенная амбивалентность. В конце он приходит к ясным выводам, но до того его аргументы «за» и «против» сливаются. Я хочу, чтобы именно такими были и мои фильмы.

— Эта амбивалентность для Вас важна и в «Кроткой», не так ли?

— Да. В конце «Кроткая» превращается в хоррор, который, однако, весьма вероятно, разворачивается только в фантазии героини. Но все может быть и наоборот, и все, что мы видели до тех пор, было только в ее воображении. Стремясь попасть к своему мужу в тюрьму, она встречается с множеством опасных людей, которые, однако, с ней очень любезны и говорят ей: «Уходите, пожалуйста, мы опасны, и с Вами может что-нибудь случиться». Эта амбивалентность там все время присутствует. Разумеется, с определенной долей извращенности. Потому что произведение Достоевского — пусть в фильме от него почти ничего и не осталось — это извращенный гротеск.

— В фильме «Аустерлиц» на длинных статичных кадрах мы наблюдаем за посетителями бывшего концлагеря Заксенхаузен…

— Мы снимали в семи памятных местах. Но на кадрах из Заксенхаузена лучше всего было видно то, что мы хотели показать — а именно отношение посетителей, которые туда приходят, к рождению и смерти. Потому что — чего уж там скрывать — туристы сегодня приезжают в концентрационные лагеря, прежде всего, из-за своей зачарованности смертью.

Кроме того, Заксенхаузен находится недалеко от Берлина, поэтому турагентства особенно активно за него принялись, и туда приезжает особенно много людей. В Берген-Бельзене такие толпы не увидишь, а Заксенхаузен опять превратился в фабрику, но уже не смерти, как при нацистах, а денег. И в этом заключается ирония. Там наша память продается, как привлекательно упакованный продукт. Я не утверждаю, что это хорошо или плохо. Это просто факт. И меня, как киноантрополога, этот факт заинтересовал.

— Действие «Аустерлица» разворачивается в лагере, где не было систематических убийств евреев. Изменился бы фильм, если бы съемки проводились в Освенциме? Там ведь сегодня тоже полно туристов.

— Я не знаю. Но было бы интересно попробовать поснимать и там. Поведение большинства людей, вероятно, было бы таким же, однако в Освенцим ездит больше евреев, для которых все это, конечно, имеет более глубокий смысл. Что касается состава туристов, то в Заксенхаузене он разнообразнее. Как сказал мне один зритель в Карловых Варах, там одно из немногих мест, где люди, относящиеся к европейской цивилизации, образуют толпу. Хотя при других обстоятельствах ее не получается, ведь нас разделяют национальные и политические различия.

— На что Ваш фильм может спровоцировать зрителей?

— Мне было бы интересно, если бы кто-нибудь решил поглубже исследовать одержимость людей «селфи», когда они массово фотографируются на фоне надписи Arbeit macht frei. Почему они хотят оказаться рядом с этой циничной и лицемерной фразой? Эта надпись тоже стала продуктом, и тот, кто ее придумал (уж не знаю — Геббельс или кто другой), в сущности, победил. Он привлек наше внимание. Сегодня люди хвастают тем, что пришли посмотреть на огромный крематорий, и с восторгом сообщают об этом своим друзьям, семье, соседям. И это тоже извращение!

Белоруссия. Украина > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 19 июля 2017 > № 2248844 Сергей Лозница


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 18 июля 2017 > № 2247201 Андрей Радченко

"Аграрный фонд" сегодня занимает уже 12% на рынке муки, не владея мельницами - Андрей Радченко

Первое полугодие оказалось насыщенным событиями на аграрном рынке Украины. В тени обсуждения будущей земельной реформы, которое, кажется, захватило всю страну, отрасль во время посевной пережила небывалый кризис недопоставки удобрений. В этой связи наша редакция связалась с одним из крупнейших операторов рынка – ПАТ "Аграрный фонд" чтобы спросить у его руководителя, Андрея Радченко как текущие события отразились в целом на состоянии отрасли и его предприятия. Тем более что на прошлой неделе Госаудитслужба передала сенсационную новость, что даже в этой госкомпании, которая предыдущие два сезона показывала рекордные прибыли и перечисляла государству дивиденды, обнаружены крупные потери.

- Андрей Анатольевич, все уже привыкли видеть новости о правонарушениях, в которых фигурирует Аграрный фонд. Однако, как правило, речь идет об одноименном госпредприятии, что находится в стадии ликвидации. Но 20 июня Госаудитслужба сообщила, что в ПАО "Аграрный фонд", который вы возглавляете, и к которому до сих пор не было претензий, выявлены нарушения на 11,5 млн гривен. Это ошибка?

- Нет, это не ошибка, но не стоит драматизировать. Это обязательный аудит, который проводится ежегодно, и его результат был опубликован согласно стандартной процедуре. Цифры, которые звучат в отчете, требуют анализа и комментариев. Все они, в данном случае, обусловлены сложными бюрократическими процедурами взаимозачетов, прописанными в украинском законодательстве, процессуальными действиями, которые были начаты еще до начала проверки и проходят в настоящее время. А в отчете госаудитслужбы лишь изложены факты, как "срез" на отчетную дату окончания проверки.

Так, в отчете сказано, что ПАО "Аграрный фонд" потерял 105 тыс. грн из-за того, что ГП "Спецагро" (также находится в сфере управления Минагрополитики), с которым был заключен договор о возмещении расходов стоимости коммунальных услуг, расходов на содержание и эксплуатационное обслуживание недвижимого имущества, завысило объемы предоставленных услуг, которые "Аграрный фонд" оплатил. ПАО "Аграрный фонд" арендовало у ГП "Спецагро" офисные площади для размещения своих сотрудников и, естественно, обязано было оплачивать коммунальные услуги. Счета за эти услуги в соответствии с договорами нам также выставляло ГП "Спецагро". В ходе встречных проверок аудитслужба выяснила, что "Спецагро" завысило счета – это прямая функция аудитслужбы - а не ПАО "Аграрный фонд". На основании заключений аудитслужбы мы обратились в ГП "Спецагро" с просьбой сделать сверку, пересчитать затраты и провести необходимый взаиморасчет. Получив отказ от ГП "Спецагро", мы обратились в суд. В свою очередь, ГП "Спецагро" подало встречный иск. В настоящее время дела находятся в суде. Заседания назначены на август текущего года. И мы надеемся на положительное решение в нашу пользу и компенсацию затрат со стороны ГП "Спецагро". Мы давали госаудитслужбе соответствующие пояснения и документы в период проверки. И это указано в акте. Однако, в заключительной части акта на дату окончания проверки зафиксирован лишь факт понесенных затрат, что выглядит логичным.

Второй факт, который зафиксирован – это сумма 380 тыс. грн – расходы на перемещение наших грузов транспортно-логистической компанией. Сразу скажу, что этот вопрос уже урегулирован и расходы покрыты. Суть в том, что процесс перевозок – процесс постоянный, живой. В каждый автомобиль и вагон невозможно загрузить одинаковое количество зерна. Кроме того, есть естественные потери, предусмотренные технологическими картами и госстандартами, и случайные, которые невозможно предусмотреть. Всегда, в рабочем режиме, после проведения перемещения партии товара, или определенного периода времени, когда закрыты все вопросы, включая документооборот товарно-транспортных накладных, складских документов – т.е. первичных документов, - мы делаем сверки и взаиморасчеты. Иногда доплачиваем мы. А в указанном случае, нам компенсировал затраты перевозчик. Таким образом, этот прецедент закрыт.

И, конечно, хочется остановиться на третьем случае с самой крупной суммой затрат, которые мы понесли в прошлом отчетном периоде. Разговор пойдет об 11,5 млн грн затрат по хранению государственного сахара, оценочной стоимостью не менее 120 млн грн, который, к сожалению, не может хранить государственный "Аграрный фонд", а государство в лице Минагрополитики не может организовать бюджет для этого подконтрольного предприятия. Если коротко, суть вот в чем: к Минагрополитики и к нам нам обратились правоохранительные органы с тем, чтобы мы, как компания в государственном секторе и в сфере управления Минагрополитики, приняли участие в сохранении государственного имущества – сахара. Мы понимали, что это необходимо для соблюдения государственных интересов. Поэтому, расходы на транспортировку и аренду складов мы взяли на себя - опять же по официальному согласованию, с тем, что нам эти затраты будут возмещены согласно действующему законодательству. У нас есть практика подобных компенсаций затрат в работе с государственным Аграрным фондом. И мы об этом также уведомили инспекторов госаудитслужбы. Но поскольку следственные действия правоохранительных органов и дело еще не закрыты, то компенсация этих сумм переходит в следующие периоды. Вот и все. Понесенные затраты будут компенсированы. Но по формальным законам бухучета Госаудитслужба пока трактует их как убыток. Хотя все понимают, что мы действуем в государственных интересах. Да и храним мы объем государственного имущества в 10 раз превышающий понесенные нами расходы.

Эта шумиха особенно иронично смотрится на фоне того, что буквально за день Аграрный фонд уплатил в государственный бюджет более 24 миллионов гривен дивидендов, выполнив утвержденный финансовый план на 101%. Согласно нормативу Кабмина, мы направляем государству 50% от полученной чистой прибыли предыдущего периода. Чистая прибыль Аграрного фонда в 2016 году составила 48,7 млн грн – это наилучший результат среди государственных аграрных холдингов.

То есть о каких убытках для государства может идти речь при таком балансе?

- Вы не опасаетесь, что эти громкие заявления скажутся на отношениях с контрагентами?

- Нет, у нас достаточный запас репутационной прочности. Было несколько звонков от партнеров-фермеров, но они имели скорее дружеский статус. Никаких предложений о пересмотре договоров или выходе из сотрудничества не было. В отношении осеннего форварда я также не прогнозирую проблем. Если говорить прагматично, то программе Аграрного фонда нет альтернативы – ни по объему, ни по степени лояльности к сельхозпроизводителям, ни по гибкости условий.

Безусловно, я не исключаю, что эта ситуация еще аукнется, в частности при переговорах с финансовыми учреждениями.

- Какая динамика вашей форвардной программы?

- В рамках весеннего форварда мы проавансировали сельхозпроизводителей на 1,6 млрд. гривен. Учитывая, что общий объем кредитования аграриев по банковской системе – около 50 млрд гривен, то мы очень мощный игрок.

Сейчас - на период между посевной и уборочной - мы занимаем пассивную позицию, давая возможность аграриям сформировать товарный ресурс. Через две-три недели зерно начнет поступать на элеваторы. Товарная номенклатура известна: 700 тыс. тонн продовольственной пшеницы 2-го и 3-го класса, 200 тыс. тонн кукурузы, 50 тыс. тонн ржи и около 10 тыс. тонн гречихи.

Мы не прогнозируем проблем с выполнением форвардной программы – этот механизм отработан и построен таким образом, чтобы минимизировать риски. В прошлые сезоны уровень невыполненных контрактов находился на уровне статистической погрешности. Новшество – появление в нашем портфеле кукурузы, но, учитывая широкий опыт с другими культурами, мы не предвидим сложностей с выполнением контрактов.

- Внутри страны основные потребители кукурузы – спиртзаводы и животноводы, вы планируете им поставлять зерно?

- Не только, хотя этот вариант не исключен. Скорее, это будет экспорт. Мы предложили также этот объем рассмотреть ГПЗКУ для выполнения их обязательств по экспортным контрактам. К моему глубокому сожалению, пока это предложение не находит отклик. Я это связываю больше с нездоровыми амбициями нового руководства, чем с профессиональным уровнем и целесообразным прагматизмом.

- Вы постоянно расширяете портфель продуктов в категории "бакалея". Вам не кажется, что вы все дальше уходите от профильного для Аграрного фонда бизнеса?

- Я менеджер и моя задача – обеспечить прибыльность компании. Продукция с добавленной стоимостью априори более рентабельна, чем сырье, поэтому мы постоянно расширяем это направление.

Форвардные закупки – это больше социальная функция. Она обусловлена государственным статусом "Аграрного фонда", и, соответственно, мы не можем рассматривать ее как источник заработка.

Линейка расширялась очень логично и системно: сначала запустили муку, гречку, затем хлопья и их смеси, сахар. Это была фасовка, а теперь мы начинаем углублять переработку: производство гречневой, кукурузной муки и т.д.

Аграрный фонд сегодня занимает уже 12% на рынке муки – уникальный случай для компании, у которой нет своих мельниц. При этом он поделен на региональные рынки, и мало кто может обеспечить национальное покрытие. Я думаю, реально нарастить долю АФ до 30% в течении 2-3 лет – в том числе и за счет запуска нишевых продуктов.

- Реализация этих планов напрямую зависит от того, сможете ли вы обеспечивать такой же высокий уровень закупок зерновых, формируя запасы на этапе наиболее оптимальной цены. Вы не опасаетесь изменения конъюнктуры на рынке и увеличения конкуренции за зерно?

- Эта конкуренция и сейчас есть, в том числе со стороны мощных международных зерноторговых компаний, но мы же как-то справляемся.

Объективно Аграрный фонд предлагает простые, быстрые прозрачные процедуры оформления форвардных контрактов. При этом есть возможность выбора наиболее подходящего сельхозпроизводителю формата – с привязкой к курсу доллара и без. Мы быстро принимаем решение – заявка рассматривается максимум неделю, а через 5 дней после подписания договора аграрий видит деньги на своем счету. Я долго работал банкиром и хорошо понимаю значение сервисной составляющей финансового бизнеса.

- Какая структура контрагентов Аграрного фонда и как она изменяется?

- Идет смещение в сторону мелких и средних сельхозпроизводителей – что полностью соответствует нашим целям. У нас есть нижняя граница отсечения, но она минимальна – 100 тонн и поэтому мы можем охватить широкий круг участников рынка. Кстати, эта минимальная граница может быть еще снижена по запросу сельхозпроизводителя. 95% участников весенней форвардной программы — малый и средний бизнес.

- Но увеличение доли мелких производителей повышает и риски непоставки.

- В теории - да. На практике мы применяем эффективное "сито", через которое сложно пройти мошеннику. Мы применяем 7-8 критериев и, конечно, стараемся отдавать предпочтение аграриям, с которыми у нас есть положительный опыт сотрудничества. Кроме того, происходит мониторинг в процессе выполнения контракта. Но в основе успешной работы – индивидуальный подход к каждому клиенту, вплоть до выведения ставки по займу.

- Сколько она составляет? Какая вилка?

- От 22,5% до 27,5% годовых.

- Это приблизительно соответствует ставкам по кредитам банков…- Согласен. Но вы попробуйте их получить! И за какой срок.

Банки выдвигают совсем другие требования к залогу, обеспечению, многому другому, их процедуры гораздо жестче. Аграрный фонд не смог привлечь кредит от Укрэксимбанка в конце прошлого года на пополнение оборотных средств, так что я знаю, о чем говорю.

Мы же лояльны к залогу (фактически это урожай, который мы контрактуем) и предлагаем максимально простые и быстрые процедуры. При этом мы намерены расширять эти инструменты- запустить товарный форвард, т.е., по сути, обменивать будущий урожай на удобрения, СЗР, другие ресурсы и широко использовать аграрные расписки. По этому поводу мы уже провели встречу с международной финансовой корпорацией.

- Вы не только кредитуете но и сами планируете привлечь финансирование – 6,7 млрд гривен. Что это за займ и для чего?

- 1,7 млрд грн - краткосрочные кредиты. Еще на 5 млрд грн планируем выпустить простые именные облигации. Деньги, как и раньше, нужны для пополнения оборотных средств и расширения охвата форвардной программы. Часть из них – пока просчитываем, в каком соотношении - будет направлена на покупку ресурсов для запуска товарного форварда, о котором я говорил. За счет эффекта масштаба мы сможем не только без проблем обслуживать этот займ (на это нужно 606,3 млн грн), но и нарастить чистую прибыль.

По расчетам наших экономистов, в результате привлечения средств валовая прибыль вырастет на 1,2 млрд грн по сравнению с 2016 годом, финансовый результат от операционной деятельности - на 694,2 млн грн, чистая прибыль - на 42,7 млн грн, до 91,4 млн грн.

В среднесрочной перспективе, через четыре года, мы сможем выйти на показатель чистой прибыли в 660,4 млн гривен. От этого выиграет в первую очередь государственный бюджет, куда мы исправно платим дивиденды.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 18 июля 2017 > № 2247201 Андрей Радченко


Россия. Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243667 Марат Гельман

Марат Гельман: Путин хочет стать «Вовой Крымским», но войну за украинцев он проиграл

Демонтаж империи довести нужно до конца, уверены на Западе.

Светлана Шереметьева, Сергей Харченко, Апостроф, Украина

На сегодняшний день в украинско-российском кризисе наступил момент, когда можно достигнуть значимых результатов в его разрешении. Это связано как с назначением нового представителя США по Украине Курта Волкера, так и с желанием администрации Дональда Трампа добиться каких-либо побед. О том, как изменится в ближайшие 15 лет мир, почему на Украине мало тех, кто ради Родины готов отодвинуть свои интересы на второй план, что будет с Россией, застрявшей в ХIХ веке и воспроизводящей плохих парней, и почему Владимир Путин проиграл войну за украинцев, в интервью «Апострофу» рассказал российский политтехнолог, галерист и арт-менеджер Марат Гельман.

«Апостроф»: Ваш визит в Киев совпал с важными событиями, которые прямо или косвенно влияют на ситуацию на Украине. В том числе, с посещением Украины Рексом Тиллерсоном, Антониу Гутеррешем, Йенсом Столтенбергом. Каждый из них говорит о необходимости прекращения войны и восстановлении территориальной целостности Украины. Но за три года ситуацию так и не удалось переломить — конфликт затягивается. По-вашему, когда может наступить переломный момент, и каким он будет?

Марат Гельман: Знаете, когда я у себя в дневнике иногда комментирую ситуацию на Украине, обязательно набегает огромное количество людей, которые говорят: «Ты кто такой, как ты можешь комментировать, оценивать? Живешь там в своей Черногории, что ты можешь знать про нашу внутреннюю ситуацию?» Но меня это не сильно смущает, потому что я часто встречался с такой ситуацией, везде и всегда. Приезжаешь в Самару, там тебе объяснят, насколько они другие и не такие, как в Нижнем Новгороде.

Я, честно говоря, настроен оптимистически. Этот новый представитель США по Украине Курт Волкер — человек с очень ясным мышлением. Как мне кажется, эта проблема [выход из кризиса на Востоке], в отличие от культурной политики, которая не требует на Украине особых интеллектуальных усилий, а требует лишь выбора направлений, то здесь нужны интеллектуальные усилия, потому что это сложная шахматная задача.

Мы перед интервью с вами говорили о ситуации на Украине, будущих президентских выборах, и ты говорил, что Донецк не участвует, поэтому возможны различные сценарии. Поэтому ситуация очень сложная. Заинтересован ли Порошенко в том, чтобы до президентских выборов это (возвращение Донбасса — прим. ред.) произошло — мы не знаем, я не уверен. Это задача не давления, чтобы выяснить, кто окажется сильнее, Россия или Америка. Это задача красивого решения. В этом смысле я в него, Волкера, верю, поскольку понимаю, как у него устроены мозги.

Второе. В прошлый свой визит я был на культурном форуме во Львове и очень много общался со своей клиентелой — ситуация печальная. В том смысле, что мобилизация происходит на ритуальном уровне, а на уровне действий и решений — нет. Я был на одном из каналов, там была игра такая — «Родина или жизнь?» У меня спрашивают: «Марат, что вы выбираете, Родину или жизнь?» Я говорю, что выбираю жизнь, иначе остался бы в России и боролся бы там с Путиным, а я уехал.

К сожалению, здесь не так много людей выбрало Родину. Человек принимает решение, исходя из собственных интересов, и это, конечно, печально, так же печально, как конформизм в России. Здесь ты понимаешь, что много людей не может даже на время сказать себе: «Нет. Родина!» Хотя, конечно, мы видели… Пассионарные 5%, достаточные для того, чтобы сделать революцию, в Киеве есть. А те, которые должны сделать не такую огромную ставку — не жизнью рисковать, а временно поставить свои интересы на второй план — таких не нашлось 50%.

— Вы считаете, что ситуацию на Украине, в частности на Донбассе, можно разрешить с помощью американцев?

— Я готов даже спорить. Первый раз за все время этой украинской ситуации. Я готов спорить, что эти ребята выправят ситуацию. В том числе, и потому, что их к этому вынуждают следующие президентские выборы в Штатах. У них практически нет побед. И здесь можно достичь чего-то. Даже если мы верим в то, что Трамп — агент Путина: «Ты дай мне выиграть вторые выборы в Америке». Вам-то какая разница, в результате чего прекратится война, сговора или не сговора? Пусть сговор, замечательно.

— Саммит «Большой двадцатки» по визуальной составляющей для Путина был вполне удачным — фото с мировыми лидерами, рукопожатия с Трампом. Но с точки зрения политики — малоэффективным, а заявления главы МИД РФ Сергея Лаврова насчет вмешательства в выборы американцы вообще опровергли. Получается ситуация, когда контакт есть, но смысла в нем практически никакого. Как можно оценить внешнюю политику России? Каковы ее цели? Как в эту концепцию сейчас вписываются Донбасс и Крым?

— У Путина, в отличие от Трампа, нет проблем с выборами. Он будет такой же невменяемый, как и раньше. Мне кажется, хотя это не общее место, и многие со мной не согласны, что Путин — уже не политик. Он уже пытается понять, кто он: Юлий Цезарь, Александр Македонский.

— Николай II?

— Нет. Николай II для него уже пройденный этап. Он живет в историческом будущем прошлом. Он смотрит на ситуацию из 2100 года и листает страницы, посвященные годам его правления, как его будут называть: Путин Крымский, Вова Крымский. Я абсолютно серьезно уверен, что он так мыслит. То, что он «взял» Крым — это же XIX век. Он живет в XIX веке. В ХХ веке никто не воюет за территорию — воюют за ресурсы. А в XХI веке война идет за людей, за вас — он ее проиграл. Сколько людей в мире считают Россию привлекательной страной — это и есть территория страны в XХI веке. Есть маленькая Япония, и она интересует огромное количество людей — страна такого размера, но насколько она привлекательная.

Путин, с моей точки зрения, неадекватен. Когда они делали путч в Черногории, у меня спрашивали: «Зачем? Почему?» Не было никаких шансов — они стали жертвой собственной пропаганды. Получается, что нельзя разделить аналитическую записку и рекламную статью — если ты везде говоришь и пишешь, что в Черногории народ против НАТО, хотя это не так, то постепенно для людей, которые принимают решения в высоких кабинетах, такие статьи становятся источником информации. И он сейчас в такой нереальной ситуации. Это плохо. Ведь сегодня важнее рациональное.

— Ситуация в Черногории во многом напоминала то, что произошло на Украине: они думали, что здесь все ненавидят власть и любят Россию и завтра станут на ее сторону. Но это не сработало, и они перешли к более изощренной тактике, в частности, терактам. Вам не страшно приезжать в Киев, и как далеко могут зайти российские спецслужбы на Украине?

— Моя жена, когда я приехал, говорит: «Ты будешь в отеле Premier Palace!» Мне поздно бояться. Со мной они пытались разные вещи делать. Поэтому нет. Но это не значит, что не надо беспокоиться о безопасности. Надо, конечно. Когда эти ребята узнают, что мир устроен не так, как им казалось, они начинают действовать такими способами. Там же внутри тоже есть дискуссия. В этот момент выигрывают ястребы.

Внутри этой кремлевской дискуссии были люди, которые говорили: «Ну, с Гельманом. Надо уговорить. Может купить. Нет, нельзя. Ну, ты говорил. Надо замочить». Все может быть. После истории с Pussy Riot они поняли, что со мной будет больше проблем, если они начнут… Дело в том, что люди искусства показали фантастическую мировую солидарность.

В России тысячи политических заключенных которые, как Надя Толоконникова и Маша Алехина (участницы группы Pussy Riot, которые уже отбыли тюремные сроки, — прим. ред.), сидят ни за что. Никто не рыпнулся, никто про них практически не знает. Как только люди искусства — то же самое с Олегом Сенцовым — сразу серьезные проблемы. Не было ни одного международного форума, где бы мы не договорились. Когда Саша Чепарухин (российский музыкальный продюсер, — прим. ред.) привез, а я опубликовал [открытое письмо участницам группы Pussy Riot] Пола Маккартни, который для Путина кумир, мне сказали, что в тот момент прозвучало: «Вы, (далее нецензурное выражение — прим. ред.), все неправильно. Не надо было их сажать». Я думаю, что я нахожусь в сравнительной безопасности. Депутатов, бизнесменов там… А от людей искусства больше шума. Я гораздо больше других связан с международной какой-то деятельностью, это моя защита.

— Сначала казалось, что санкции несколько успокоят путинскую политику. По вашему мнению, санкции оказались эффективными или нет? Как сейчас международное сообщество реагирует на происходящее в России?

— Санкции про другое, они очень эффективны, но не в том смысле, в котором вы предполагаете, что включились санкции — стало плохо, и они поменяют свою политику. Вот Югославия была 10 лет под санкциями — там выжженная земля в плане индустрии. Убита вообще вся индустрия. Задача санкций — не повлиять на власть Путина. Задача санкций — развал страны.

Как менялось отношение к России за последние пять лет? Первоначально была идея убедить Путина быть хорошим парнем: «Что, ему жалко быть хорошим парнем? Мы тебя научим. У нас будет всемирная организация по правам человека, которая научит, как соблюдать права. У нас будут институты свободной прессы — они вам покажут, как надо с прессой. У вас плохая демократия — мы сделаем вам хорошую». Потом поняли, что на Путина не повлияешь, и начали влиять на людей — ребята, перестаньте выбирать этого плохого парня. Решили как-то влиять на общество. Это было после Крыма.

Когда началась вся эта донецкая ситуация, я все это слышал в Брюсселе, через меня все проходило, то разговоры были такие: «Ну, хорошо. Допустим, политика замены Путина на хорошего парня достигнет успеха. Ельцин был хорошим парнем, после него пришел плохой парень. Ситуация возобновляется». Империя требует плохого парня, хороший парень не может управлять страной с такими разными условиями. Это проблема не последних двадцати лет, а проблема трехсот лет. Это проблема, которая была решена в мире в конце ХIХ — начале ХХ века. Это великое разрушение империй — Британской, Австро-Венгерской, а здесь процесс не завершился.

Поэтому для того, чтобы не вернулось «хороший-плохой парень», страна должна быть модернизирована. Я управлял регионами. Не может такая большая страна управляться из одного центра — разная экономика, разные люди, разная культура и прочее. Нужно демонтаж империи довести до конца. Поэтому я считаю, что санкции эффективны, но не в том смысле, что Путин испугается или кошельки уменьшатся. У них столько денег, что на них это никак не повлияет. На людей повлияет. Это в том смысле, что экономика будет двигаться таким образом: децентрализация либо мирная федеральная, либо немирная — раскол страны.

— Вы не исключаете такой вариант?

— Я почти уверен. Я так осторожно говорю, потому что меня уже один раз… Я два года не въезжал в Россию — они завели уголовное дело из-за того, что я призываю к насильственной смене власти. А я просто сказал, что не вижу, как убрать Путина, кроме дворцового переворота. Здесь я как-то осторожничаю, но думаю, что это самый вероятный сценарий. Мы можем обсуждать, как долго это будет продолжаться, но, в конце концов, решение внутри принято, что эта страна воспроизводит этих плохих парней, а не плохие парни захватывают эту страну. Надо что-то делать со страной.

— Если, реагируя, они пойдут по пути Ирана или Северной Кореи? Сгруппируются, сожмутся, но будут жить под санкциями.

— Замечательно. Сжаться такой стране нельзя. Сжаться — это один из вариантов раскола. Читайте «Теллурию» Владимира Сорокина. Много разных княжеств: кто-то полетит вместе с Европой в будущее, кто-то сожмется и превратится в Иран. Центробежные силы — это неизбежная ситуация по России.

— Вопрос времени и ресурсов?

— Вопрос времени и твердости Европы.

— Этими осколками не придавит Украину?

— Что значит придавит? С моей точки зрения, глобальные процессы все перекроют. Сейчас мы живем в такой момент, что в мире происходит такое, что не имеет отношения ни к Украине, ни к России. Это переформатирует все через 15 лет. Я считаю, что страны останутся, но будут выполнять роль оболочек для международных организаций. Все существенное для нас уйдет в локации, туда, где мы живем. Человек живет в городе, местности. Я думаю, что через 15 лет мы будем говорить про города, а не про страны.

Россия. Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243667 Марат Гельман


Украина. Евросоюз > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242759 Андерс Фог Расмуссен

Аргументы в пользу таможенного союза ЕС и Украины

Андерс Фог Расмуссен (Anders Fogh Rasmussen), Project Syndicate, США

Копенгаген — Настроение на саммите ЕС-Украина на этой неделе будет приподнятым. Реформы и международная поддержка начали приносить плоды украинской экономике. Заключено соглашение о свободной торговле с ЕС. Для поездок в Евросоюз украинцам теперь достаточно иметь биометрический паспорт — такая перспектива большинству казалась нереалистичной буквально несколько лет назад, когда для перехода к безвизовому режиму стране предстояло выполнить 140 предварительных условий.

Последние успехи Украины совпадают с ростом оптимистичных настроений внутри ЕС. Тем не менее, несмотря на все свои достижения, Украина еще не вышла из опасной зоны, а процесс реформ далек от завершения. Евросоюзу не следует поддаваться чувству удовлетворения от проделанной нами успешной работы. А лучше всего от этого убережет учреждение таможенного союза между ЕС и Украиной.

Президент Украины Петр Порошенко лично предан делу модернизации страны и борьбы с коррупцией. Но европейским лидерам надо понять, что ему предстоит тяжелая битва за проведение крупных реформ: популистские силы в украинском парламенте — Верховной Раде — начали давить на правительство в преддверии выборов, которые пройдут менее чем через два года.

В Киеве ЕС будет подчеркивать необходимость продолжения реформ и внедрения технических стандартов Евросоюза. Но если мы хотим, чтобы Украина продолжала двигаться вперед, мы не можем ограничиваться взаимными похвалами по поводу уже пройденного пути. Самым мощным рычагом Европы, содействующим продвижению стабильных, жизнеспособных и успешных демократических режимов, всегда являлась ее практика выдвижения условий, которые устанавливают связь между реформами и четкими, осязаемыми выгодами. Мы должны продолжать ставить новые вехи на этом пути, демонстрируя свою заинтересованность в успехе Украины и серьезную готовность вознаграждать за реформы.

Перспектива таможенного союза является сильнейшим стимулом к введению в действие согласованного договора о свободной торговле и к продолжению долгосрочной экономической интеграции Украины с Европой. Это не краткосрочный проект; потребуется больше десятилетия, прежде чем Украина будет готова. Но когда это произойдет, украинский бизнес сможет присоединиться к производственным цепочкам в европейской промышленности, а у правительства появится возможность приступить к реализации столь необходимой стратегии диверсификации экономики с целью получения выгод от географической близости к крупнейшему в мире рынку. Вместо того чтобы быть придатком европейской экономики, Украина станет переплетена с нею.

Почему это важно? С точки зрения Евросоюза, экономика страны с населением 46 миллионов человек обладает значительными перспективами для торговли и коммерции. С тех пор как Турция вступила в таможенный союз с ЕС в 1996 году, объемы двусторонней торговли товарами выросли более чем в четыре раза. Кроме того, Украина, которая ранее колебалась между ЕС и Россией, сейчас четко выбрала европейское будущее. Какого рода сигнал мы подадим другим соседним странам или президенту России Владимиру Путину, что не менее важно, если мы отвергнем Украину?

Я не смотрю на перспективы таможенного союза ЕС и Украины сквозь розовые очки; есть и некоторые недостатки. (Аргументы за и против такого союза каждый день повторяются в ходе дебатов о Брексите в Великобритании). Вступление в таможенный союз ограничит способность Украины самостоятельно вести переговоры по поводу торговых соглашений. И хотя ЕС на сегодня является крупнейшим торговым партнером Украины, более половины ее торговых оборотов приходится на остальные страны мира. Украина не сможет вести переговоры с Евразийским таможенным союзом — это будет сфера ответственности Брюсселя.

В некоторых странах Восточной Европы уже проявляются протекционистские тенденции: их правительства (что, возможно, неудивительно) озабочены потенциальными негативными последствиями торговой либерализации для сельского хозяйства. Тем не менее, структура торговли и инвестиций Украины все больше сближается с ЕС. Если подводить итог, экономические аргументы в пользу союза — сильны, а политические — убедительны: потенциальные выгоды намного перевешивают любые скрытые недостатки.

У Евросоюза и Украины есть много поводов для праздника на этой неделе: обе стороны миновали важный этап. Но ограничившись торжествами, можно упустить важный шанс. ЕС надо подумать о следующих шагах вперед для Украины, чтобы удержать ее на пути реформ и к лучшему будущему. А кроме того, Евросоюзу надо продемонстрировать, что он по-прежнему является для соседних стран трансформирующей силой.

Андерс Фог Расмуссен — бывший генеральный секретарь НАТО.

Украина. Евросоюз > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242759 Андерс Фог Расмуссен


Великобритания. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242745

Борис Джонсон и Украина: «Мы поддерживаем реформы в Киеве»

Борис Джонсон (Boris Johnson), Павел Климкин, Corriere Della Sera, Италия

Министр иностранных дел Великобритании и его украинский коллега объясняют, почему международное сообщество должно защищать Украину от тех, кто хочет «переделать границы».

В центре Киева стоит памятник, посвященный «Героям небесной сотни» — гражданам, отдавшим свою жизнь во время украинской революции ради того, чтобы у их страны могло быть европейское, а не российское будущее. Когда старый режим всеми силами пытался подавить революцию, они были убиты на Площади независимости, центральной площади Киева, которая больше известна под названием Майдан. С того беспокойного времени 2014 года новое украинское правительство (при поддержке Великобритании и других союзников) работало над тем, чтобы жертва этих людей оказалась не напрасной.

Общая цель

Наша общая цель — сделать Украину процветающей, успешной страной, достойной мужества и идеалов тех, кто объединил свои силы в революции. Правительство президента Порошенко предложило самую амбициозную программу реформ с 1991 года, когда страна получила независимость, и до сегодняшнего дня. За последние три года было сделано больше шагов, чем за все 23 года, предшествовавшие революции на Майдане. Сегодня все члены украинского парламента и все правительственные чиновники (а их более миллиона человек) обязаны публично отчитываться о своих доходах. Речь идет о новой мере, которая является основополагающей для осуществления борьбы с коррупцией и обеспечения большей прозрачности.

Коррупция

Великобритания помогла Киеву создать национальный институт по борьбе с коррупцией, который становится все эффективнее. Помимо этого, в целях снижения уровня коррупции в разных правительственных департаментах и других государственных структурах была создана электронная система ProZorro. В то же время центральное правительство начало осуществлять программу децентрализации, направленную на усиление власти отдельных граждан, давая им больше полномочий и финансирования на локальном уровне.

Рост

На энергетическом, банковском и экономическом уровнях власти осуществляют самые срочные и необходимые реформы. Уже появляются первые результаты. После двух лет, когда экономические показатели упали до 5%, в прошлом году они уже выросли на 2,3%, а в 2017 году прогнозируют рост 3%. Соглашение между Украиной и Европейским союзом в этом году наконец вступит в силу. Именно отказ от подписания этого соглашения предыдущим правительством послужил причиной революции на Майдане в 2013 году. Украинские граждане теперь свободно могут передвигаться в странах Шенгенского соглашения без необходимости получать визу.

Правовое государство

Безусловно, в этой сфере предстоит еще много работы, особенно в том, что касается борьбы с коррупцией, которая не будет уничтожена, пока украинские граждане не получат правовую систему, которой они смогут полностью доверять. Чистое и прозрачное управление станет возможно лишь в такой стране, где приоритетом является правовое государство. Можно с уверенностью сказать, что те, кто извлекал выгоду из старой системы, продолжат упорно бороться за сохранение своих привилегий.

Конференция

Создание стабильного и процветающего государства требует неуклонного лидерства Киева с постоянной поддержкой международного сообщества. Поэтому так важна Конференция о реформах на Украине, которая намечена на 6 июля в Лондоне. Наша общая цель — позволить Великобритании способствовать укреплению внешней поддержки в обмен на ускорение прогресса реформ. В этой конференции должны принять участие международное сообщество и украинские лидеры, выступающие в поддержку плана правительственных реформ с текущего момента до 2020 года.

Аннексия Крыма

Великобритания — один из важнейших союзников Украины. Мы делаем все возможное, чтобы осуществить реформы, побороть коррупцию, сформировать украинские вооруженные силы благодаря миссии Operation Orbital. Перед нами стоят несколько основополагающих вопросов. Безопасность любой нации зависит от ключевого принципа, в рамках которого ни одна страна не может завоевывать территории или при помощи силы менять свои границы. Незаконная попытка России аннексировать Крым, а также развертывание вооруженных сил и тяжелого вооружения в Донбасском регионе на востоке Украины нарушают первое правило международного порядка.

Огромный потенциал

На сегодня украинский конфликт унес 10 тысяч жизней, в нем было почти 24 тысячи раненых, из-за него свыше 2 миллионов человек были вынуждены покинуть собственный дом. Агрессия России в отношении Украины представляет собой угрозу для безопасности всей Европы. Занимаясь осуществлением плана реформ, мы видим силу некоторых основополагающих истин. Украина с ее 44 миллионами жителей и богатыми природными ресурсами — это страна с огромным потенциалом. Нет никаких причин, чтобы ее граждане не имели возможности пользоваться тем же богатством и теми же возможностями, что и их европейские соседи. Мы должны сохранять единство в борьбе за достижение этой цели.

Конференция о реформах на Украине выражает солидарность, целеустремленность и участие, направленные на сохранение вектора развития и реформ.

Борис Джонсон (Boris Johnson), министр иностранных дел Великобритании, и Павло Климкин, министр иностранных дел Украины.

Великобритания. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242745


Украина. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241240

Национальный вопрос: Украина как Европа

В Кремле и далее будут считать, что уничтожение украинского государства и украинской нации — цель достижимая.

Игорь Грынов, Мирослав Чех, Зеркало Недели, Украина

«В большинстве стран мира шок войны, унижение от поражения и открытая рана от утраченных территорий служили мощным инструментом для национальной солидарности и формирования сильной национальной идентичности. Разделы Польши во второй половине XVIII в. стерли Польское государство с карты Европы, но послужили отправной точкой для формирования современного польского национализма, тогда как наполеоновское вторжение в Германию в начале ХІХ в. дало толчок развитию пангерманских идей и способствовало развитию современного немецкого национализма. Воспоминания о поражении и утраченных территориях подпитывали национальные чувства французов и поляков, сербов и чехов. Украина, подвергшаяся вторжению, унижению и разделу войной, кажется, следует этому общему образцу», — это один из ключевых тезисов книги «Ворота Европы. История Украины от скифских войн до независимости». Ее автор — Сергей Плохий, известный украинский историк, профессор Гарвардского университета. В 2015 г. он написал обобщенную историю Украины, чтобы объяснить западным читателям прошлое страны, в которой произошла Революция достоинства и на которую затем Россия пошла войной.

Три с половиной года вооруженного противостояния имперской Москве подтвердили правильность вывода ученого: национальная солидарность и национальная идентичность украинцев создали фундамент для успешной остановки российской агрессии и первых весомых достижений на пути Украины к интеграции с ЕС. В горниле войны действительно рождается новая украинская нация.

Однако для Путина и его пропаганды россияне и украинцы — все еще «один народ», и пока эта установка не изменится, до тех пор не будет шансов на мир. В Кремле и далее будут считать, что уничтожение украинского государства и украинской нации — цель достижимая. Следует лишь дождаться социального взрыва над Днепром, и «русские Украины» (или же «Новороссии» и «Малороссии») массово выйдут на улицы с лозунгами: «Путин, приди!» И тогда у него появится шанс реализовать план, который провалился в 2014 г.

Социологические исследования свидетельствуют, что расчеты кремлевских стратегов основываются на ими же вымышленной реальности. В марте 2017 г. четыре руководящих украинских социологических центра (КМИС, Рейтинг, СОЦИС и Центр им. Разумкова) провели широкий опрос общественного мнения, в котором приняли участие 14 тысяч респондентов, по 500 в каждой области, а в Киеве, Харьковской и Одесской областях — по 1 тысяче. Области, кроме названных, объединены в крупные регионы, чтобы снизить погрешность опроса. Ведь Ивано-Франковская, Львовская и Тернопольская области — это условный Запад; Волынская, Ровненская и Житомирская — Северо-запад; Закарпатская и Черновицкая — Юго-запад; Винницкая и Хмельницкая — Подолье, Киевская, Сумская и Черниговская — Север; Кировоградская, Полтавская и Черкасская — Центр; Николаевская и Херсонская — Юг; Запорожская и Днепропетровская — Восток; неоккупированные территории Донецкой и Луганской областей — Донбасс.

Результаты опроса позволили создать карту общественных настроений украинского сообщества в начале четвертого года войны и накануне получения безвизового режима с ЕС. В предлагаемой статье мы решили представить результаты опроса о национальной идентичности, языка ежедневного общения, конфессионных вопросов, отношение к ЕС и НАТО, то есть проблем, годами используемых Россией как элемент гибридной войны против Украины, и которые соответственно, в течение десятилетий были элементом политического противостояния в самой Украине. На основе углубленного анализа социологических данных мы старались сформировать выводы о влиянии общественных настроений на государственную политику, а также попытались поставить общественные процессы на Украине в общеевропейский контекст. Надеемся, наша публикация даст толчок обсуждению и дискуссиям.

Первая констатация — это радикальное увеличение численности людей, которые задекларировали украинскую национальную идентичность. Для сравнения следует привести данные о национальном составе населения Украины согласно переписям населения 1989-го и 2001 гг.: украинцы —72,7 и 77,8%, соответственно русские —22,1 и 17,3, прочие —5,2 и 4,9%. На сегодняшнюю национальную структуру населения Украины, бесспорно, повлияли аннексия Крыма и оккупация значительной части Донбасса, регионов с традиционно высоким процентом этнических русских и представителей других национальных групп. Согласно переписи населения 2001 г., в АРК проживало этнических русских 58,3%, украинцев — 24,3, крымских татар — 12,3, прочих —5,1%. В Донецкой области проживало украинцев — 56,9%, русских — 38,2, представителей других национальных групп — 4,9%. В Луганской области: украинцев — 58%, русских —39, прочих — 3%. Таким образом, резкое уменьшение количества людей, в нынешнем году задекларировавших русскую или иную национальную идентичность, произошло не только за счет оккупации этнически неукраинских территорий, поскольку на оккупированных территориях остались не только русские, но и много украинцев.

Социологи отмечают, что люди несколько по-разному отвечают на вопрос о своей национальности во время переписи населения (декларирование «по крови«) и в процессе социологических опросов (определение политической национальной идентичности/государственной принадлежности). Однако, по нашему мнению, масштаб этого явления не влияет на общую картину, которая иллюстрирует сравнение результатов переписи населения в 1989-м и 2001 гг.: в течение первых десяти лет независимости уменьшилось количество русских (на 22%) и нескольких других этнических групп, зато выросло количество украинцев (7%). Государственная независимость способствовала идентификации с украинской нацией, в частности в юго-восточных регионах. Этот процесс ускорила война, в чем убеждает сравнение приведенных выше данных опроса, проведенного в марте с.г., с данными переписи населения 2001 г. в Днепропетровской и Запорожской (Восток), Николаевской и Херсонской (Юг), Одесской и Харьковской областях. Процент тех, кто декларирует украинскую национальность, возрос на 12-19%, при этом наивысший показатель в Харьковской области, где количество тех, кто декларирует русскую национальность, уменьшилось на 46%.

У респондентов поинтересовались, на каком языке они общаются дома. Результаты опроса свидетельствуют, что вслед за значительным увеличением деклараций об украинской национальной идентичности аналогичных изменений в языковой практике не произошло. Люди, с этой точки зрения, консервативны и не склонны к изменению общепринятой практики. Зато симптоматична ситуация в Киеве, где впервые людей, которые дома разговаривают исключительно на украинском языке, стало больше, чем тех, кто общается исключительно на русском. Самую многочисленную группу составляют те, кто использует оба языка.

У опрашиваемых поинтересовались, каким способом лучше решить языковую проблему на Украине. Если объединить тех, кто за украинский язык как единственный государственный, и тех, кто хочет, чтобы на местном уровне было разрешено использовать русский и другие языки как официальные, то можно констатировать, что подавляющее большинство (80%) украинского общества не поддерживает спекуляций на языковом вопросе. Лишь пятая часть хочет введения двух государственных языков. Более того, суммарно две первых из трех названных категорий преобладают во всех регионах. Исключением являются неоккупированные районы Донбасса, где несколько преобладают приверженцы предоставления русскому языку статуса второго государственного. Таким образом, можно констатировать, что в вопросе языка украинское общество близко к достижению широкого консенсуса, юридическое определение которого находится между словами о «свободном использовании русского и других языков» и предоставлением этим языкам на местном уровне статуса негосударственных.

Респондентам также задавали вопрос о религиозной принадлежности. Респондентам, задекларировавшим принадлежность к православному вероисповеданию, ставили вопрос, к какой именно православной церкви они себя причисляют.

Анализируемые результаты подтвердили результаты других социологических исследований: больше всего православных декларируют принадлежность к УПЦ КП (27% всех жителей Украины), вторая категория — «просто православные» (21) и лишь третья по количеству группа — верующие УПЦ МП (17%). В общественном измерении православные Украины готовы к автокефалии, ведь признание поместности УПЦ, признание автокефалии отдельной церкви является элементом признания государственной независимости, и поэтому нет никаких аргументов, чтобы этот принцип не распространялся на независимую Украину. Кроме, конечно, аргумента о «триединой Святой Руси» и «русском мире», но это идеология военной агрессии против Украины. После Всеправославного собора (июнь 2016 г.) отпал последний аргумент против: необходимость сохранять единство мирового православия. Московский патриархат и приближенные к нему церкви не приняли участия в соборе, и сами нарушили это единство. А верующим УПЦ МП государство должно гарантировать свободу вероисповедания.

Стратегическая цель украинского государства — обрести членство в ЕС и НАТО. Напомним, что указанный опрос проводился в марте, когда не было уверенности в том, что Украина получит безвиз, а парламент Нидерландов — ратифицирует Соглашение об ассоциации Украина-ЕС.

Стратегический курс украинского государства на европейскую и евроатлантическую интеграцию основывается на крепком фундаменте. В масштабах всей Украины преобладают приверженцы членства Украины в ЕС и НАТО, хотя пока что членство в Североатлантическом альянсе не является столь популярным, как членство в ЕС. Приверженцев членства в Евросоюзе больше во всех регионах, за исключением Харьковской и Одесской областей и Донбасса. Нужно также отметить, что, за исключением Донбасса и Одесской области, количество приверженцев НАТО не падает ниже трети жителей, что дает надежную основу для работы с остальными гражданами.

Кроме исследования региональных раскладов, нас интересовали взгляды респондентов в разрезе возрастных групп. Ответ на вопрос: «Прослеживаются ли на Украине различия в поколениях?» выглдит так: возраст респондентов наиболее существенно влияет на поддержку внешнеполитической ориентации государства: поддержка ЕС и НАТО среди молодых украинцев на порядок выше, чем среди пожилых. И, что характерно, для выделенных пяти возрастных групп прогресс этой поддержки линейный. Аналогичный прогресс можно заметить и в национальной идентичности: чем человек младше, тем чаще он идентифицирует себя с украинцами. А вот в вопросах языка и конфессии между отдельными возрастными группами таких существенных отличий нет. Следует подчеркнуть, что молодое поколение меньше употребляет украинский язык.

Государство мононационального типа

Приведенная профессором Плохием историческая перспектива побудила нас попытаться взглянуть на нынешние общественные процессы на Украине шире, чем на выводы из социологических опросов. Глубинные общественные процессы (а к таким относятся вопросы идентичности и внешнеполитической ориентации) позволяют выявить основу политических явлений, осознать рамки, в которых оперируют политики, и лучше понять результаты принимаемых ими решений. Притом важны европейская перспектива и, что само собой понятно, конфронтация украинской общественной действительности со стратегическими целями Кремля.

Украинцы становятся одним из наиболее однородных обществ в Европе, если принять во внимание национальную идентичность граждан Украины. Вместе с тем современная украинская национальная идентификация открытая, а не закрытая, притягательна и динамична, поскольку способна ассимилировать людей, идентифицирующих себя с другими этносами или же «по крови» принадлежащих к другим. Итак, согласно классическим политологическим дефинициям, украинский национальный процесс (в политологии названный национализмом) этнически инклюзивен, а не эксклюзивен.

Говоря простым языком, украинская нация растет и крепнет, ибо никто никому в метрическое свидетельство до пятого поколения не заглядывает, а кто захочет заглядывать, тот — друг Путина.

В истории Украины и украинской нации это явление не ново. Среди старшинской элиты Гетманщины были этнические неукраинцы, такие как Пилип Орлик. Среди «отцов-основателей» современного украинства — множество выдающихся личностей неукраинского этнического происхождения, вспомнить хотя бы Николая Костомарова, Владимира Антоновича, Вячеслава Липинского, Агатангела Крымского, Соломона Гольдельмана, Ольгерда Бочковского и многих других. УНР и ЗУНР были построены по гражданскому, а не по этническому принципу. Украинизация 1920-х годов показала большой потенциал расширения украинской идентичности в русскоязычных городах и индустриальных центрах. Аналогичные процессы происходят и сегодня.

В этом плане Украина интегрирована в общеевропейские процессы. Энтони Смит, известный британский исследователь национальных процессов (умер в прошлом году), в своей классической работе «Нация и национализм в глобальную эпоху» (английское издание 1995 г.) заметил: «Наплыв большого количества иммигрантов, гастарбайтеров, беженцев, экс-колониалов и чужестранцев несомненно изменил нынешний характер французской, британской или голландской „национальных идентичностей“. Их больше нельзя описывать простыми, сравнительно однородными категориями, характерными для довоенного периода. И хотя эти изменения в национальной идентичности принудили национальные государства переобозначить некоторые из своих ролей и функций, они не привели к сокращению их размеров и полномочий».

Он также констатировал, что «с социологической точки зрения спектр национальных государств немалый. На одном полюсе его находятся национальные государства, в которых более или менее доминирует этническое ядро, — Польша, Дания и Япония; на другом — этнически глубоко разделенные национальные государства, наподобие Бельгии, Канады, Ливана, Нигерии, Заира, Анголы, Индии и Пакистана. Между ними много национальных государств с господствующим этническим ядром, но с одним или более значительными этническими или национальными меньшинствами, вроде Китая, Вьетнама, Индонезии, Бирмы, Ирана, Египта, Зимбабве, Алжира, Мексики, Перу, Испании, Франции, Британии, Румынии, Болгарии и Грузии».

Украине не пришлось принимать сотни тысяч беженцев с Ближнего Востока, думать об их инкультурации, и соревноваться с политическими силами, выстраивающими собственную поддержку на страхе перед беженцами. Но украинское государство также должно «переозначить некоторые из своих ролей и функций», чтобы выстоять против агрессии. После трех лет такого «переопределения» можно констатировать, что послереволюционная Украина быстрыми темпами приближается к модели национального государства с доминирующим этническим ядром украинской нации. Она становится государством однонационального типа, но двуязычной, со значительным процентом представителей других этносов, и поликонфессиональной.

Парадокс объединения того, что не объединяется?

Объединяется, но специфическим для Украины образом, поскольку все надо делать одновременно: 1) выстоять в войне с Россией, элементом которой является «соревнования идентичностей«; 2) глубоко перестроить/реформировать государство, предпосылкой чего является сохранение консолидации общества вокруг основных целей государственной политики; 3) деколонизировать статус украинской культуры, ее языковую ситуацию, а также радикально изменить ситуацию в информационном и медийном пространстве. И все это делать, соблюдая основные права и свободы гражданина. Задача действительно титаническая, и без права на ошибку.

Важна также историческая перспектива: в новейшей истории Украина еще никогда не была независимой такой длинный отрезок времени (26 лет), еще никогда не противостояла России в вооруженном конфликте столь долго, и ни разу Украина не была так глубоко интегрирована в европейские политические процессы. А также никогда не приближалась к статусу субъекта мировой политики, за исключением, возможно, второй половины 1991 г., когда украинский референдум положил конец Советскому Союзу, вопреки позиции руководства не только СССР, но и США.

Заметим, что лидеры украинских государственных образований, национально-освободительных движений и политических партий ХХ в. могли только мечтать о том, что украинский вопрос будет решаться в Донбассе, а не в Киеве или во Львове. Благодарили бы Бога или судьбу за то, что в горниле войны с Россией собственными силами украинцев будет создана армия, сохранена государственность и объединена нация. Поэтому так важно не идти с историческими фигурами, как с оглоблями, на политических оппонентов, не делить украинцев на «настоящих» и «ненастоящих». Мерилом патриотизма является отношение к нынешним вызовам украинского «быть или не быть». Это Путину надо, чтобы украинцы и другие народы Центрально-Восточной Европы погрузились в конфликты 30-40-х гг. ХХ в. и символически выбирали между Сталиным и Гитлером.

«Всегда будем защищать»

Никогда не будет достаточно повторять, что для Путина и его окружения Оранжевая революция стала подлинным шоком. «Цветная революция» произошла в государстве, в котором она не должна была бы произойти: построенном по российскому образцу (олигархат и обеспечение преемственности власти через механизм определения «наследника»); зависимом от российской «трубы»; коррумпированной; с «многовекторностью» внешней политики, что, казалось, должно было бы гарантировать его постепенное вхождение в восстановленный «союз братских республик». И прежде всего — «единокровной»: с «17 миллионами российского населения» (любимый тезис Путина), преобладанием русского языка в городах-миллионниках (за исключением Львова), мощной Русской православной церковью и медиа-пространством, полностью интегрированным с Россией.

В 2004 г. не вышло, поэтому для разработки стратегии решения украинского вопроса были вовлечены социологи, истории и военные. Война против Украины должна была начать «перечерчивание» результатов развала СССР (путинская «самая большая геополитическая катастрофа ХХ в.») и установление нового мирового порядка с восстановленной Российской империей как одним из двух гегемонов. Кремлевским стратегам этого было мало, поэтому задумали, чтобы вместе с «катастрофой ХХ в.» «перечеркнуть» и «катастрофу» века предыдущего: обрушение процесса формирования «великой российской нации», которая должна была состоять из трех племен: великорусского, малорусского и белорусского. Для Украины этот план означал не только потерю государственной независимости и расчленения страны, но и исчезновение украинской нации как таковой.

В 2000 г. Алексей Миллер, известный российский историк, опубликовал книгу об «украинском вопросе» в политике власти царизма и в российском общественном мнении второй половины ХІХ в. Его вывод: «Неудача проекта великой русской нации связана в первую очередь не со столь часто поминаемой Катковым [Михаилом, редактором ультраконсервативных „Московских ведомостей“] и его последователями „польско-австрийско-немецкой интригой“, но с объективной ограниченностью русского ассимиляторского потенциала, с неспособностью государства и сторонников общерусского проекта в обществе скоординировать свои усилия, мобилизовать имевшиеся возможности для его реализации и для отстаивания уже достигнутого от вызова со стороны конкурирующего украинского проекта. „Окно возможностей“ не было использовано, а тяжелейший политический кризис России в первые десятилетия ХХ в. и его последствия похоронили, среди прочего, и проект великой русской нации».

«Встающая с колен» империя Путина решила, что проект не похоронен. Кремлевские стратеги приложили огромные силы, чтобы полностью использовать «ассимиляторский потенциал» России, «скоординировали усилия государства и общественных институтов» и «мобилизовали все имеющиеся ресурсы». Сценарий предусматривал создание из восьми юго-восточных областей «Новороссии». Центральная часть («до Збруча«) должна была стать «Малороссией», которой должен был управлять Янукович или кто-то вроде него. Для Галичины, Волыни, Буковины и Закарпатья подготовлены два варианта: присоединение к Польше, Румынии и Венгрии соответственно (согласно принадлежности этих регионов перед Второй мировой войной), или же их должна была ждать судьба Чечни и Алеппо.

Три года назад в европейской прессе обсуждалась информация о том, что Путин уже в 2008-2009 гг. предлагал лидерам западных соседей Украины принять участие в разделе Украины, весной 2014 г. оферта прозвучала публично из здания Государственной думы РФ. Если бы она была принята, Россия имела бы союзников в установлении «нового порядка», а от НАТО и ЕС не осталось бы и следа. Поскольку в демократическом мире не могут существовать межгосударственные союзы, отдельные члены которых разрушают основы международного порядка.

В случае отклонения предложения Кремля у России были бы свободны руки, чтобы «укропов» и «бандеро-фашистов» истребить до последнего. А кто после такой операции остался жив, стал бы «русином», чтобы раз и навсегда закончить «украинскую болезнь русской нации». Во время проведения такой операции Польша, Румыния, Венгрия, Словакия, Чехия и Германия прогибались бы под бременем проблем с миллионами украинских беженцев. А для того чтобы никому не показалось мало, среди них нашлись бы террористы, которые на месте терактов оставляли бы «визитку Яроша». Как результат: уже никогда и никто не посмел бы в положительном контексте упоминать слова «Украина» и «украинцы».

В т.н. Крымской речи от 18 марта 2014 г. (обоснование аннексии Крыма) Путин сказал: «Мы один с Украиной народ. Киев — мать городов русских. Мы не сможем друг без друга. На Украине будут жить миллионы русских граждан, и Россия всегда будет защищать их интересы». На 18 марта следующего года назначены выборы президента РФ — как знак того, что сценарии, написанные для 2014 г., остаются актуальными. Вдохновленные такой перспективой, радикальные правые силы у западных соседей Украины откровенно провозглашают лозунги «великой» Венгрии, Румынии и Польши, «имеющие право» на свои «извечные земли», которые «временно оккупирует бандеровская Украина».

Сохранять ум

Путин и его окружение не воспринимают ни современного мира, ни воли украинского общества к нормальной жизни. Они на уровне подсознания не признают украинской нации — сориентированной на Европу, современной, с большим, еще не использованным модернизационным потенциалом. И поэтому угрозу со стороны Путина миллионы украинцев ощутили на уровне общественного инстинкта: чтобы выстоять против агрессии, надо между собой и «русским миром» поставить стену и строить собственный «мир». Украинское государство обязано ответить на этот запрос и должно вложить его в юридические рамки.

Хосе Казанова, известный исследователь вопросов религии и секуляризации, заметил: «С конца 1980-х годов, когда на Украине появилась «гласность», здесь возникла самая разнообразная, самая плюралистическая и самая соревновательная в континентальной Европе религиозная система. Даже больше: фактически Украина является единственной страной Европы, которая отошла от европейской модели национальной церкви (или двух национальных церквей) и религиозных меньшинств или „сект“ и приблизилась к американской модели религиозного деноминационализма. Институционально коренным является тот факт, что речь идет о системе взаимного признания общественных групп без их признания или регулирования со стороны государства».

Сегодня политическая проблема на Украине — ответ на вопрос, как государству сохранить разнообразие и плюрализм и вместе с тем регулировать государственный механизм таким образом, чтобы общество не превратилось в поле боя всех со всеми. Чтобы выстоять в войне с Россией и не допустить создания «внутреннего фронта».

На Украине сложился консенсус относительно основ государственности: Украина является унитарным государством, в котором развивается местное самоуправление; носителем суверенитета и единственным источником власти на Украине является украинский народ, то есть «граждане всех национальностей» (преамбула Конституции Украины); украинский язык является единым государственным, другим языкам гарантируется свободное развитие, использование и защита; Крым будет национальной автономией крымско-татарского народа с гарантированием прав других национальностей; подавляющее большинство политически активных украинцев поддерживает интеграцию с ЕС и НАТО, в частности молодое поколение.

Самой деликатной является языковая проблема: настаивать ли государству на изменении состояния фактического двуязычия и ускорять «положительную дискриминацию» украинского языка? Ответ принесла сама жизнь: рост украинской национальной идентификации медленно меняет языковую практику, что иллюстрирует пример Киева, где растет доля тех, кто использует украинский язык в ежедневном общении. Главное — чтобы во всем сохранять умеренность, разум и не форсировать процессы. Жители Востока и Юга Украины остановили расползание «русской весны» в 2014 г., ведь они сами в состоянии выбрать образ собственной жизни.

«Украинским украинцам» пора привыкнуть к тому, что они — подавляющее большинство в государстве и поэтому несут за него особую ответственность. Должны вести себя не как столетиями униженное меньшинство, а как большинство, осознающее свои права, и прежде всего — обязанности. Украинство разнообразно и плюралистично, и в этом его большая сила. Важно также понять, что в Лету канут такие общепринятые до сих пор клише, как «расколотая страна», «цивилизационный фронтир на Днепре», «малороссы» с Востока, которые не дают жить «настоящим украинцам» с Запада.

Свобода и достоинство

В Европе не утихают дискуссии о роли национальных государств и национализма как элемента общественной модернизации. Дебаты активизировали глобализация и кризис ЕС, который колеблется между дезинтеграцией и переходом к более тесной форме объединения. Выборы в Нидерландах и Франции переломили ситуацию в пользу второго сценария, поэтому можно прогнозировать, что после сентябрьских выборов в Германии в ЕС окончательно выберут дальнейшую интеграцию, в частности углубление институционального сотрудничества в Еврозоне. Означает ли это отмирание национальных государств и серьезный шаг вперед на пути к созданию европейской «сверхнации»?

Смит предвидел, что хотя процесс объединения Европы и приведет к появлению европейской идентичности, «едва ли нам придется стать свидетелями скорой гибели национальных сообществ, которые опираются на общую историю и общую судьбу, с их обещаниями коллективного бессмертия через суд потомков. Без общих воспоминаний и значений, без всем понятных символов и мифов, без святынь, церемоний и монументов, за исключением горьких напоминаний о Холокосте и войнах, — кто будет чувствовать себя европейцем в глубине своего естества, кто добровольно пожертвует собой ради настолько абстрактного идеала? В общем, кто умрет ради Европы?»

Первыми ради Европы отдали свои жизни герои Небесной Сотни. В первой половине мая 2017 г. в Брюсселе открылся Музей истории Европейского Союза, где началом рассказа является Французская революция 1789 г. с ее лозунгом «Свободы-Равенства-Братства». Помаранчевая революция прошла под лозунгом свободы («Свободу не остановить»), Евромайдан стал Революцией достоинства. 22 ноября Украина отмечает День свободы и достоинства. Свобода и достоинство всей наций и каждого человека — вот формула украинских революций, интегрированности Украины в цивилизационное пространство Европы и ценностный фундамент возрожденной украинской нации и государства. Герои Небесной Сотни представляли все регионы Украины, говорили на разных языках и были разного этнического происхождения.

Российское антидемократическое и антилиберальное BacktothePast (назад в прошлое) существенным образом изменило идеологический ландшафт Европы и внешнеполитические ориентиры европейского политикума. Главными союзниками Кремля стали группировки радикальных и, к сожалению, умеренных правых. Их цель: развалить ЕС и НАТО, чтобы на их развалинах «расцвели» национальные государства образца 30-40-х годов прошлого века. Авторитарные, идеологически националистические или же откровенно фашистские.

Действие порождает противодействие. В течение минувших трех лет союзниками Украины были европейские христианские демократы с Ангелой Меркель и Дональдом Туском, либералы и американские республиканцы с Джоном Маккейном. Союзниками были также европейские и американские левые и зеленые. Малая «революция» произошла в политике французских социалистов с Франсуа Олландом и немецких социал-демократов, когда их возглавил Мартин Шульц. Им традиционно ближе было к России, чем к Украине. Близок к ним Эманнуэль Макрон, новый президент Франции, бывший министр в социалистическом правительстве. А его новая партия «Вперед» планирует присоединиться к союзу европейских демократов и либералов.

Для сохранения проукраинской коалиции решающее значение имеют реформирование государства, развитие Вооруженных сил и соблюдение Украиной Минских соглашений. Но не менее существенное значение имеет критическое осмысление политических традиций: от центра и правых к левым. Преемственность демократических, проевропейских традиций облегчает процесс консолидации украинской нации и является свидетельством зрелости политической мысли и политической жизни — товара особенно затребованного в современном мире.

В 2003 г. Леонид Кучма издал книгу «Украина — не Россия» — политический манифест украинской обособленности в рамках парадигмы «братских» государств и народов и многовекторности украинской политики. В России этого не хотели, на Украине — отвергли. Обе украинские революции были демонстрацией того, что «Украина — это Европа». На четвертом году войны с Россией, после получения безвизового режима с ЕС и ратифицированного Соглашения об ассоциации в повестке дня возникает другой вопрос: «Украина как Европа». Еще не часть ЕС, но страна, которая с ЕС в едином ценностном, общественном, правовом и политическом пространстве.

Одним из элементов проблемы «Украина как Европа» является процесс национального построения — специфический, но созвучный с процессами, происходящими в Европе. ЕС и Украина пока что развиваются разными темпами и различным образом, поскольку Украине надо наверстать годы, в значительной степени утраченные. Важно то, что направление движения одинаково и что украинский и европейский пути в конце концов пересекутся. А решающее — то, что в «точке соприкосновения» мы будем не просто ближе друг к другу, но и осознавать, что потребность друг в друге — ключ к общему успеху.

Украина. Евросоюз. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241240


Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241159 Ярослав Грицак

Главная ставка Путина в войне — не Донбасс и не Крым

Ярослав Грицак о реформах, третьем Майдане и декоммунизации

Светлана Шереметьева, Апостроф, Украина

Известный украинский историк и публицист, доктор исторических наук, профессор Украинского католического университета Ярослав Грицак в интервью «Апострофу» рассказал, как государственная система начала «переходить в наступление», потому что Украина потеряла время для реформ, почему европейский кризис — это хорошо, какие шансы дает Украине потеря контроля над Крымом и Донбассом, что может скрываться за декоммунизацией и какую ставку в своей войне сделал Владимир Путин.

«Апостроф»: Мы с вами беседуем во Львове, поэтому первый вопрос — как оцениваете сегодняшнюю ситуацию в городе? Как на львовян влияет проблемная ситуация с мусором?

Ярослав Грицак: Львов был, есть и останется очень важным городом с точки зрения политической борьбы в Украине. Если должно что-то важное произойти в Украине, прежде всего оно должно произойти во Львове. И то, что именно во Львове появилась партия «Самопомощь», некая новая политическая модель, которая построена на принципе открытого доступа, является символическим тому подтверждением. Принцип открытого доступа заключается в том, что все процессы должны пройти соответствующие конкурсы или соревнования, тогда партия будет иметь правильное направление. А так у нас все политические образования старые, просто переименованные. Потому этот львовский эксперимент очень важен. Но чтобы это влияло на ситуацию в стране, таких партий должна быть не одна, а 5, 10 или 15, вот тогда наша жизнь пойдет иначе, и мы поймем, что народных депутатов можно не то чтобы любить, но, по крайней мере, не ненавидеть, как сейчас.

Вообще, я считаю, то, что произошло во Львове, — это удар не по мне или львовянам, это удар по самой системе, которая не только не перешла к принципу открытости, а наоборот, перегруппировалась и перешла в тихое наступление. Вы же понимаете, кто начал эту блокаду и кем она контролируется? Для меня это признак, что страна пошла в непонятном направлении. Понимаете, мы сейчас позади перезапуска. А запуск новой системы начнется только тогда, когда произойдет переход к открытому доступу, когда появятся открытые конкурсные должности, когда будет прозрачная судебная система, когда заработает, наконец, партийное строительство и тому подобное.

— И куда это движение в другую сторону нас заведет?

— Никуда не заведет. Вместо того, чтобы реформировать эту страну, запускать ее, наша система идет потихоньку в наступление. Главное, как по мне, почему она идет в наступление — это не реформы, а борьба за политическую власть на следующих парламентских и президентских выборах.

— Возвращаясь к вашему тезису о львовском политическом эксперименте, вы считаете, что во Львове люди сознательнее?

— Галичина — это австрийское творение, где и образ жизни, и политическая система были другими. На этих землях не просто гражданское общество создавалось. Власть очень много чего делала, чтобы общество консолидировалось. Не только воспитывала его, а где-то и финансово помогала. Власть решила, что поскольку там много проблем, то эти проблемы самостоятельно она не решит, а делегирует местным властям. И чем больше города развивались, тем легче становилось самой власти.

— Недаром магдебургское право в Украине начало свою историю именно с галицких городов.

— Магдебургское право появилось раньше. Но сама идея всем делегировать право на самоуправление дальше по Украине пошла из Галичины. И, что интереснее, это зародило в дальнейшем и саму идею парламента. Это стало своеобразным механизмом политической борьбы. Раз есть политическая борьба, значит, надо иметь какой-то электорат, чтобы иметь электорат, надо иметь резерв, чтобы иметь резерв, надо иметь конституцию. Это закрученный механизм. И этот механизм сохранился даже через 100 лет чужой власти: польской, нацистской, советской. Этот механизм сломать крайне трудно, потому что он очень устойчив. Из-за этого Львов — очень атмосферный город, такого города в Украине, к сожалению, больше нет.

— А что вы имеете в виду, когда говорите об атмосферности?

— Приведу простой пример: если ты идешь по Львову на работу, то скорость твоего движения замедляется с каждым шагом, потому что ты постоянно встречаешь знакомого; ты у него что-то спросишь, он тебя пригласит на кофе — и все. Город институционально очень густо застроен. Чтобы вы понимали, по количеству трамвайных линий, количеству мест в театре, мест в кафе на одного жителя Львов не имел себе равных на этом пространстве, даже в сравнении с Китаем XV века Львов был более развитым. Если взять показатели газет на душу населения, Львов отставал только от Петербурга и Варшавы, о Москве даже и не говорилось тогда. Поэтому всякий раз, когда что-то во Львове важное делается, это не потому, что он такой красивый, а потому, что мы эту традицию сохраняем. Очевидно, каждая власть, которая хочет иметь влияние, должна со Львовом что-то делать. Властям очень важно иметь Львов как свой плацдарм на следующих выборах. Поэтому сейчас они пробуют зачистить территорию от возможных конкурентов.

— Удается ли власти такая зачистка сейчас?

— Пока удается, как видите. Рейтинги партии, городской власти начали падать, и власть видит, что это действует. Но надо понимать, что проблема с мусором — это политическая проблема. Власть не может уладить ситуацию на востоке страны, власть не может поделить территорию с Тимошенко и Радикальной партией, поэтому проблема мусора превращается в политический шантаж, такой себе политический квест. Я не хочу сказать, что знаю хорошо, как ведутся дела в «Самопомощи», я не агитирую за Садового, нет, речь о структурных вещах. Я скорее агитирую за то, что страна должна делать определенные шаги к нормальности, а нормальность означает то, что мы с вами должны выполнять правила игры.

Я не могу себе представить подобные мусорные блокады в Париже, Берлине или даже в Севилье. Когда проблема превращается в политическую, это признак того, что что-то ненормально в этой стране. Это еще не красный свет, но уже желтый, понимаете? Здесь что-то очень серьезное делается, и мне как жителю Львова очень обидно, что делается это у нас. Дело же не только во Львове, а дело в том, что страна является наследием Советского Союза. Очень многое из того, что у нее есть, — это наследие советской инфраструктуры. Эти структуры во многих случаях не ремонтировались, не улучшались все 25 лет. И мусорная проблема — это же та самая наследственная проблема, потому что города растут.

— То есть система прогнила?

— Не то чтобы прогнила… Она могла существовать в таком состоянии еще долго, но это состояние выживания. А выживание — это состояние стагнации. Вместо того, чтобы эту систему менять, ее превращают в инструмент политической борьбы. И меня сегодня именно это тревожит, потому что я считаю, что революция в Украине закончилась, но результаты достигнуты лишь частично. Главные крепости, которые должны были атаковать, остались неподвижны. К чему это приведет — не знаю, но я предполагаю, что в следующие два-три года политическая жизнь будет иметь вид борьбы за то, кто поделит власть между собой. По сути, негласные избирательные кампании уже начались год назад.

— Довольно долго в кулуарах говорили о досрочных парламентских выборах, думаете, это возможно?

— Это ничего не даст, потому что определенные решения были уже приняты год назад, а именно — кто будет идти на эти выборы. Возможно, даже немножко больше, чем год назад. И, опять же, то, что подобные решения принимаются, и никто о них не знает, еще раз показывает, что мы живем в закрытом пространстве.

— А как общественность должна реагировать на подобное закрытие пространства властью?

— Общественность должна кричать, если ее это волнует. Если ее это не волнует, то она кричать не будет. Я не знаю, почему сейчас в основном тишина. Я бы сказал, что это совокупность причин: и усталость, и война, и вообще желание комфортно жить. Но ответственность падет на власть, потому что в таких ситуациях власть несет ответственность за страну. Вся история реформ говорит, что именно власть их перезапускает. Общество никогда само перезапуститься не может, оно может только давить. Я думаю, что в какой-то степени общество будет давить дальше, потому что и журналисты, и масс-медиа, и общество сейчас собираются, хотят эти вещи обсудить. Но общество не может просто давить и победить, потому что все рычаги изменений есть у власти. Надо эти рычаги брать. А для этого надо, чтобы был политический класс, который готов прийти к власти, который имеет политическую волю и может вытащить этот самолет из ситуации пике.

Но я не говорю, что виновато только государство. Государство должно быть подчинено гражданскому обществу. А сейчас оно живет в красивом мыльном пузыре, само по себе. Значительное число общественных институтов закрылись в себе. Есть, конечно, часть общества, которая к этому не относится, это нормальное волонтерство, и слава богу, что они это делают. Но общество должно выйти за пределы этого пузыря и выдать политические кредо, потому что если эта политическая власть не может этого сделать, то это должен сделать новый политический класс.

— А откуда должен появиться новый политический класс?

— Его должно породить гражданское общество. Но пока что мы видим, что из этих гражданских проектов не выходит никаких жизнеспособных долговременных политических проектов. Поэтому ситуация в Украине патовая: власть не хочет, а общество не может.

— А вам не кажется, что власть все больше идет по принципу узурпации? Поэтому и общество не может.

— Да, власть собирает власть, стерилизует процесс. И я не был бы против, если бы власть этот инструмент использовала для того, чтобы реформировать страну, например, потому что реформы очень часто имеют сопротивление. Я не был бы против, если бы власть таким образом подталкивала общество. Но мы видим, что власть это делает для какой-то другой цели — для сохранения власти. Такая глупая тавтология. Поэтому ситуация действительно патовая. Увидим, к чему это приведет.

— Уже месяц прошел с момента вступления в действие безвизового режима Украины с ЕС. По вашему мнению, можно ли это решение воспринимать действительно как элемент разрыва отношений с Россией?

— Как историк могу вам сказать, что строительство государства, особенно успешного государства, никогда не обходилось без миграции. Например, Польша вряд ли могла бы так хорошо развиваться в 90-х годах, если бы не произошла миграция поляков в страны Запада. Польша не была такой закрытой, к их счастью, как советская Украина, например.

Миграция — это всегда определенный капитал. Но в то же время миграция — иногда это и трагедия для многих людей, для тех, кто уезжает, и для тех, кто остается. Дедушка и бабушка никогда не увидят внуков, или они их увидят, но не смогут поговорить, потому что дети разговаривают на другом языке. Это всегда сторона человеческой драмы или трагедии. Но в то же время ни одно доброе дело без эмиграции не решается. Это та жертва, которую порой надо принести. Если она полезна, конечно. Миграция означает набор привычек, правил поведения, которые затем распространяются. Мы давно заметили во Львове (не знаю, есть ли такое в Киеве), что водители останавливаются, когда переходят прохожие, например. Люди меньше переходят на красный свет, потому что жили в более цивилизованной стране, где такие вещи являются нормальными. Миграция порождает бациллу нормальности.

— Но будут ли люди возвращаться потом?

— Будут ли возвращаться? Скорее всего, нет. Я это вижу по своим студентам. Те, кто ищет лучшей жизни, не возвращаются. Как бы там тяжело ни было, как бы иллюзия о хорошей жизни, которую они себе представляют, ни рушилась, но если они находят просто комфорт — то не возвращаются. Но амбициозные всегда возвращаются. Одно дело — быть успешным и богатым, но одним среди 100 тысяч, а другое дело — быть одним из 10 или одним из 100. У нас в Украине очень не хватает честных и успешных людей. И поэтому те люди, которые приезжают сюда после учебы за рубежом, или те, которые успешно стартовали на Востоке или на Западе, делают страну лучше. Там они чужие, там уже поле засеяно.

— Имеете в виду конкуренцию?

— Понимаете, здесь чистое поле, тут выходишь — и ты как пионер, как ковбой в прерии или казак в степи. За более короткий срок ты добиваешься высоких должностей и имеешь влияние. Это одна плоскость. Поэтому амбициозные будут возвращаться. И, с другой стороны, сейчас мы живем во времена, когда физическое присутствие играет все меньшую роль. Сейчас, чтобы взять у меня интервью, вы могли бы со мной и не встречаться, можно было бы и по Skype поболтать. Физическое присутствие не играет такой роли, как раньше. Благодаря этому, я надеюсь, что, даже выезжая из страны, эти молодые люди будут поддерживать связи.

Потому что у Европы нет выбора, кроме как распространяться на Восток. Или политически, или экономически — это уже другой вопрос, но Европа возникла не по доброй воле, а из чисто прагматического соображения. Евросоюз тонет, каждая страна в отдельности не может выжить в таких условиях, если она не будет членом чего-то общего. С такими соперниками, как Китай или США, европейские страны не имеют шанса на конкуренцию по отдельности, Европа сможет конкурировать только как большое сообщество. И в тех масштабах Европа просто обречена к расширению, в частности на Восток. А Украина — это огромный потенциал, огромный человеческий капитал. Поэтому те люди, которые уехали на Запад или Восток, так или иначе будут пользоваться тем, что кто-то будет иметь контакты с Украиной.

— А Европа не устанет от украинцев?

— Европа устала от украинцев уже давно. Но Европа устала и от самой Европы. Европа трещит уже 20 лет.

— Я к тому, что когда мы будем готовы вступать в Европейский союз, такого союза уже может и не быть.

— Да, Украина вступит в Европейский союз, если к тому времени этот Европейский союз еще будет существовать. Вы понимаете, дело в другом: Европейский союз в глубоком кризисе. Но кризис — это краткая формула успеха Европы. Потому что Европа всегда была в кризисе.

— Но кризис в ЕС во многом спровоцирован именно миграцией, и это уже вторая сторона трагедии, о которой вы говорили.

— Есть разные типы кризиса. Наш кризис — это революция, война. В Европе кризис очень часто приводит к некоей новой развязке. То есть это не просто кризис, а кризис-вызов.

— Конец перед началом чего-то нового?

— Да. Все развивается через кризис. Чтобы выбиться на какое-то новое видение или парадигму, нужно пройти через кризис. У Европы каждый кризис приводит к чему-то эволюционному. Европейский союз к этому времени был уже нежизнеспособен. Это даже хорошо, что он зашел в тупик, и что сейчас Европа этот кризис переживает, потому что у меня есть надежда, что это новое качество. Имеем Брексит с одной стороны, а с другой стороны — имеем Францию и Германию. И то, на что рассчитывал Путин, что за Украиной падет Венгрия, падет Польша, не сработало. Вспомните, сколько про Грецию говорили. Но сейчас видим, что процессы исчезли. Брексит приостановился, движение началось в другую сторону.

Мало кто помнит, но Британия очень долго вступала в ЕС, ей постоянно отказывали, так же как Украине. В мире для Европы нет такого гарантированно красивого сценария. Все сценарии проходят через кризис. Европа создалась с очень прагматичной целью, у нее прагматичная конструкция. Но эта конструкция в значительной степени или устаревшая, или уже настолько забита, что в нее ничего не лезет. Европа говорит о ценностях, в которые в Европе уже мало кто верит, и еще меньше готовы защищать. И тут вдруг у вас есть страна, которая называется Украина, где люди не просто верят в европейские ценности…

— А готовы пожертвовать даже жизнью ради этих ценностей.

— Да. Это достоинство, которого вы сейчас не увидите в Лондоне или в Париже. В Украине возможны определенные инъекции, потому что если есть кризис, то у Украины есть шанс в этом кризисе. Как говорил очень метко Тимоти Снайдер: «Европа — это проза, а Украина — это поэзия». Вы можете писать прозу, а можете быть поэтом. Но это можно и совмещать. Поэтому Европа и Украина сейчас в самых перспективных местах, кризис может найти новую развязку.

— А как не упустить этот момент?

— К сожалению, мы знаем из истории, что в большинстве случаев наши мечты не реализуются, а остаются просто мечтами. Чем мне нравятся Европа и Украина, так это тем, что ни Европа, ни Украина не сдаются. Есть ощущение, что игра продолжается. Пока руки не опускаются — шансы остаются.

— Возвращаясь к вопросу о разрыве отношений с Россией, готовы ли мы к этому? Ведь годами мы жили едиными ценностями, советскими.

— Я думаю, что это уже произошло. Отношения между Украиной и Россией уже никогда не будут такими, какими были раньше. Точка. И это надо признать. Вряд ли это можно назвать пропастью, но это пункт невозврата. В этом были особенности отношений Украины и России — наши страны никогда не имели открытой войны. С поляками было очень много всего, у них был образ нас как врага, и это муссируется сейчас с Бандерой, была Волынь, была битва за Львов. В случае с Россией этого не было. То есть именно широкомасштабной войны между Украиной и Россией не было. Наоборот, чаще всего, когда была война, Украина по своей воле всегда оказывалась в союзниках России. А сейчас Путин создает ситуацию, когда Украина и Россия не только не являются союзниками — между ними война. И это один фактор. Второй — у Украины забрали сначала Крым, потом Донбасс. А такое уже не забывается. Но даже в такой ситуации Украина находится в более выгодном положении. Кризис национализируется, общество становится более-менее однородным. Это создает условия для того, чтобы Украина и Россия расходились, как в море корабли. Как далеко это зайдет и как дальше будет — я не знаю.

— Но Россия не очень отпускает.

— Россия не может даже предположить такого сценария. Война, собственно, идет вокруг вопроса, останется ли Украина в орбите «русского влияния». Именно в этом заключается главная ставка войны. Не Янукович, не Донбасс, не Крым. Для Путина отклонение Украины в сторону Европейского союза является стратегической угрозой для безопасности России. И это было известно еще после Революции Достоинства. Путин не даст согласия на вступление Украины в Европу. Несмотря на то, что ассоциация Украины с Европой ничего, по сути, не дает.

— Получается, что разрыв был неизбежным?

— Украина и Россия расходятся. Расходятся политически, национально, расходятся в ценностях. Расхождение есть сейчас уже и в том, что в Украине появилась новая группа людей, которой не было еще 15-20 лет назад. Это преимущественно молодые люди, вашего поколения, из больших городов, метрополий, таких как Львов, Киев, Одесса, Харьков, Днепр и Донецк. Это новый средний класс, образованный, который не готов воспринимать любую тоталитарную систему, будь то Янукович, Путин или Порошенко даже. И который имеет тот набор ценностей, который мы условно называем европейскими.

Известная песня о Путине возникла в Харькове, в среде харьковских хулиганов. А кто эти люди? Это молодые люди, которые имеют в большинстве своем высшее образование. Я об этой среде. Эта среда создает главную точку различия между Украиной и Россией. И вопрос в том, может ли эта среда оторвать Украину от России не только политически, но и целостно. Очень важно, сможет ли среда сломать этот политический проект. Культура, политика, экономика тесно связаны, это как шестерня. Их нельзя рассматривать отдельно. Чтобы зацепилась экономика, нужно, чтобы она сначала зацепилась политически, но чтобы эта политическая шестерня повернулась, надо, чтобы были определенные ценности в обществе. Если ценностей не будет — срываются зубцы. Я считаю, что произошло важное совпадение — все завертелось вместе. Но сейчас я с некоторой грустью скажу: этот механизм опять проскакивает. Нам снова не удалось.

— А вы как объясняете, почему не удалось?

— Быстрые рывки появляются только тогда, когда реформы делают очень быстро. Потому что реформа возможна в то время, когда для нее есть возможности. Спросите Бальцеровича (известного польского реформатора Лешека Бальцеровича, работающего сейчас в Украине, — «Апостроф»), он вам расскажет, как делал реформы за полгода.

— Так мы уже упустили свое время?

— Да, мы потеряли время. Я не говорю, что мы полностью лишились возможности, никогда в Украине так много не сделали, как за эти последние три года, но нет никаких гарантий, что мы не сможем вернуться назад. Точку невозврата мы еще не прошли. Это не мое мнение, это мнение многих экспертов, причем не только украинских. Я в этом уверен, потому что система теперь переходит в наступление. Ближайшие 2-3 года еще будет политическая турбулентность.

— Это, наверное, уже особенность украинской политики.

— Это особенность любой политики. Если ты подходишь к снаряду и не выполняешь упражнение, тогда ты должен делать новый подход. Так же и это. Украина была очень близка к тому, чтобы это засчиталось, но этого не произошло. И теперь вопрос нового подхода к снаряду. Когда это произойдет, я не знаю. Я надеюсь, что не будет Майдана, потому что я представляю, что должно произойти, чтобы был новый Майдан.

— Кстати, есть мнение, что если будет третий Майдан, то он будет более жестким, чем предыдущий, потому что общество стало более милитаризированным. Согласны с этим?

— Да, но шансы на третий Майдан очень низки. Их преувеличивают. Это, знаете, все страхи и запугивания. Во времена Януковича было несколько майданов: налоговый майдан, например, и еще очень много других. Но ни один из них не стал настоящим Майданом, пока не произошло еще что-то. Для того, чтобы протестное движение превратилось в массовое, должно еще что-то произойти. Этого еще нет сегодня, и еще долго не будет, скорее всего. Говорю же, посмотрите на экономику. И первый, и второй Майданы произошли на волне экономического подъема. И это не случайно.

— А с чем это связано?

— Революция очень часто начинается не тогда, когда становится хуже, а когда становится лучше. В режиме выживания люди понимают, что надо выживать, у них надежды высокой нет. Это сложная теория. Понимаете, изменился характер бедности. Сейчас бедность относительная, это означает, что если я живу во Львове, то мне хотелось бы жить так, как живут мои сверстники в Париже. Или если у меня есть машина одной марки, то я считаю себя бедным по сравнению с тем, у кого есть машина другой марки. Это относительная бедность. Абсолютной бедности у нас нет, почти нет. Есть, конечно, случаи. Но историй, когда люди умирают от голода или холода, становится меньше. Это не означает, что механизмом революции является бедность относительная, а не абсолютная. Нет. Но эта относительная бедность проявляется тогда, когда есть высокие ожидания, когда мы хотим иметь больше, чем имеем.

— То есть высокие ожидания рождают большие разочарования?

— Не то чтобы разочарования, разочарование всегда есть. Просто когда люди имеют завышенные ожидания, тогда революция очень возможна. А завышенные ожидания возможны тогда, когда есть экономический подъем.

— А в России такая революция возможна?

— Если бы она была возможна, то уже произошла бы. Но она была на Болотной площади и не удалась.

— А последние антикоррупционные протесты в России?

— Нет, в России это не произошло потому, что для того, чтобы произошло, также нужны определенные политические условия. Условно говоря, если в стране существует хотя бы какая-то демократия, если есть разнообразие мнений, разнообразие масс-медиа и все остальное, тогда это может произойти. В России не происходит, потому что там есть так называемая телевизионная кнопка, а ценности формируются не только экономически. В этом преимущество Украины. Украина не поддалась на соблазн авторитарного общества. В принципе, Россия в 90-х годах была в похожих условиях — и там и там ситуация была очень плохая, это ужас населения, экономические трудности, государство находится в коррумпированной схеме, демократия была только прикрытием для олигархических схем и так далее. Но Россия полностью превратилась в авторитарные владения Путина. Зато в Украине это привело к тому, что образовались определенные правила игры. В России всегда можно предсказать результаты выборов.

— А у нас разве нет?

— В Украине нет, потому что тут совсем другой механизм. Я не говорю, что это совершенный механизм, но это первое условие демократии. Правила таковы: если ты сегодня выиграешь, то ты не посадишь оппозицию в тюрьму, потому что завтра ты также можешь оказаться в оппозиции. Понимаете, в чем дело? Янукович был первым, кто пытался нарушить это правило, он отправил свою оппозицию, своих врагов в тюрьмы, и за это он был наказан.

Сейчас ни один из оппонентов Порошенко, которые были на выборах в 2014 году, в тюрьме не сидит. У нас нет кого-то типа Ходорковского, в этом принципиальная разница. Это несовершенная демократия, эта демократия скорее похожа на анархию, но она есть. Но она будет функционировать, когда станет социализированной. А для этого надо осуществить смену партийных систем, партийного строительства, возможно, даже конституции. Пока мы пробуем, шанс есть. Главное — не переставать пробовать.

— Вы сказали, что сейчас Украина такая однородная, потому что отпали Крым и Донбасс.

— Скажем так, она стала более однородной, чем раньше.

— Стоит ли в таком случае бороться за эти территории? Пытаться ментально возвращать этих людей?

— Всегда стоит, потому что это дело международного права. Чего мы должны отдавать эти территории? Это не какие-то абстрактные понятия, а выписанные годами принципы. Вся история Европы и мира — это борьба за территории, за границы и прочее. И это возникло не где-нибудь, а в Европе. Потому что Европа всегда была территорией, на которой велась борьба. Но после войн появилась новая политическая система, при которой не может так случиться, чтобы одна европейская государственность воевала с другой европейской государственностью. Это означает, в первую очередь, принцип неприкосновенности границ. Во-вторых, все несут ответственность.

Почему Путин так не любит европейцев? Потому что нарушил геополитическую систему, которая складывалась десятки, сотни лет. А Путин пришел и эту систему поломал. Причем поломал цинично. Это как, знаете, кто-то строит стеклянный дом, а кто-то приходит с железным ломом и ломает этот дом. Вот это наглядный пример того, что делает Путин. Путин поломал систему. И сделал это именно из-за Украины, в Украине. И это не было бы преступлением, если бы Украина не требовала по отношению к себе, к геополитике, к миру и Европе уважения и возвращения этих территорий. Потому что иначе это вернет нас всех к старым принципам.

— Но как возвращать эти территории?

— Отсутствие Донбасса и Крыма — это трагедия, но в то же время это дает шанс Украине, возможность стать однородной и лучше пройти процесс реформ. Меньше будет различных споров относительно языка, относительно Януковича и так далее. Надо воспользоваться отсутствием Крыма и Донбасса сейчас для того, чтобы делать быстрые реформы. Там (на Донбассе — «Апостроф») стреляют, но стреляют не потому, что это выбор Украины, а потому, что идет война. А вторая вещь — делать консолидацию, когда страна обращается в Евросоюз. И тут я говорю, что это не уникальность страны, такие ситуации очень часто случались. Надо посмотреть, какие системы можно рассматривать. Мне кажется, что это система примирения. Примирение сначала должно быть отречением от чего-то. Таких схем очень много, просто есть вопрос относительно качества этих схем. Я думаю, что, к сожалению или к счастью, это возвращение не является предметом ближайших лет.

— И Крыма, и Донбасса?

— Да, мы должны смириться с тем, что это надолго. Но этот вопрос не вечный. И Путин, думаю, это тоже почувствовал. Нам надо думать, как дальше примиряться (с жителями оккупированных территорий Украины — «Апостроф»), и думать об этом сейчас. Но главное для меня в этой ситуации, кроме того, что война, что стреляют, — то, что надо держать двери открытыми, держать контакты, не закрывать дверь для этих территорий, для людей, которые там. Надо готовиться к этому сегодня. Я не говорю, что это совершенный процесс, но мы должны его пройти.

— Но такие акции, как блокада Крыма и Донбасса, ведь не являются открытыми дверями?

— Это что-то другое, но да, оно в определенной степени ведет к закрытию дверей. Это наказание за коррупцию, за коррупционные схемы, за то, что не произошло того пересмотра, о котором говорили в начале революции. Понятно, что эта блокада является политически двусмысленной, экономически вредной. Но я понимаю, что это наказание за то, что политическому классу не удалось перейти к новым условиям, жить по-новому, как они это обещали.

Мой бывший аспирант, который воевал в АТО, рассказывал, как ставят перед тобой задачу взять высоту, ты ищешь добровольцев, долго думаешь, идти или не идти, а у тебя за спиной едет поезд, нагруженный углем, ты понимаешь, какое это имеет моральное влияние. Изменения быстро не происходят. Изменения можно быстро инициировать. Надо сделать окно возможностей, а изменения далее уже будут идти десятки лет. Вряд ли эти изменения будут всех удовлетворять. Скорее всего, они удовлетворят даже не нас, а уже следующие поколения, потому что этот процесс длится 40-50 лет. Но, по крайней мере, должно быть заложено базовое чувство справедливости — когда одни воюют, и за их спиной не идет вагон с углем. Пока этого элементарного чувства справедливости нет. Знаете, я убежден, что мы еще долго будем жить в состоянии политической турбулентности, где все, даже мусор, может стать большой политической игрой.

— Вы обмолвились об идеологии. Интересна ваша позиция относительно политики декоммунизации. Как историк как вы относитесь к этим изменениям?

— Как историк хочу сказать, что это побочный эффект революции. В истории первые массовые переименования городов, улиц, даже календаря произошли во время Великой французской революции. Каждый новый режим, пришедший к власти, хочет избавиться от старого режима. И это такой образ, такой символ. И я понимаю, что это цена революции. Я только очень боюсь, когда эта декоммунизация становится дымом, за которым мы не видим отсутствие реформ. Чем меньше реформ, тем больше переименований. Когда ты переименовываешь, ты имеешь дело не с реальными вещами, а с символами. Я не говорю, что символы не важны. Но когда ты платишь коммунальные — ты имеешь дело с вещами, которые реально можешь почувствовать.

У меня есть подозрения, что чем меньше реформ, тем больше будет переименований. Создается впечатление, что декоммунизацией, переименованием улиц мы избавляемся от коммунистического прошлого. Но это очень поверхностное впечатление. Коммунистическое прошлое — это не только символы, это еще и коррупция, которая в советские времена процветала, это закрытость политической жизни, которая всегда была. Есть вещи намного более глубокие, чем вопрос переименования. У нас куча старой советской системы, которая просто переименовывается, но по факту не меняется. Конечно, много старого отменено, но мы не идем глубже. Подытоживая, можно так сказать: с декоммунизацией у нас более-менее в порядке, а с реформами — сомневаюсь.

Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241159 Ярослав Грицак


Белоруссия. Польша. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241136 Владимир Макей

Владимир Макей: «Мы против развертывания вооружений НАТО в Польше и Прибалтике»

Министр иностранных дел заявил, что Белоруссия готовит «новые идеи», чтобы активизировать мирный процесс на Украине

Пилар Бонет (Pilar Bonet), Пилар Бонет (Pilar Bonet), El Pais, Испания

«Когда двое братьев дерутся, третий должен помирить их», — считает министр иностранных дел Белоруссии Владимир Макей, имея в виду Россию и Украину — две соседние славянские страны, между которыми возник конфликт из-за желающих отделиться от Украины Донецкой и Луганской областей и присоединения Крыма. «Мы не могли оставаться в стороне»,- заявил Макей в интервью El País в Минске, добавив, что Белоруссия готовит «новые идеи» чтобы сдвинуть с мертвой точки минский процесс, в котором под эгидой ОБСЕ участвуют Германия, Россия, Франция и Украина, а также представители мятежных республик.

«Мы крайне заинтересованы в том, чтобы мирный процесс на Украине динамично развивался. Раздувание конфликта, помимо экономических убытков, создает также военную опасность», — предупреждает Макей, который с 2008 по 2012 год возглавлял администрацию президента Александра Лукашенко. «У нас с Украиной более тысячи километров общей границы, что создает угрозу контрабанды оружия и нелегальной миграции. Президент Белоруссии выступил с рядом инициатив, но не все получили поддержку», — поясняет министр. «На некоторые конфиденциальные предложения не было получено ответа»,-уточняет Макей, имея в виду те, которые Лукашенко передал в Евросоюз через Дональда Туска, когда тот был премьером Польши.

Лукашенко хотел сыграть более активную посредническую роль в конфликте при помощи «более решительной позиции», но в то время «роль Белоруссии была неприемлема для наших западных партнеров ввиду санкций и его негативного образа»,- подчеркнул Макей. Впоследствии Лукашенко предложил, чтобы Белоруссия взяла на себя главную ответственность за «строгий контроль» на российско-украинской границе. «Эту идею не приняла ни одна из сторон»,- говорит министр, по мнению которого белорусская пограничная миссия могла бы быть претворена в жизнь при «помощи наших сил или с участием других».

Когда 12 февраля 2015 года были подписаны Минские соглашения, они казались «приемлемыми для всех, но потом, когда их участники разъехались по домам», начались разногласия, и «сейчас трудно сказать, кто прав. Необходим объективный механизм, который позволил бы точно контролировать степень совместного выполнения достигнутых соглашений или тех, которые могут быть достигнуты в будущем, и, в случае возникновения проблемной ситуации, предпринять меры по ее урегулированию. С этой целью необходимо созвать еще одну встречу, неважно где, возможно, с участием других игроков, таких как Евросоюз и США, в ходе которой обязать стороны прийти к конкретному соглашению и выполнять его»,- сказал министр, не вдаваясь в подробности и добавив, что урегулирование украинского кризиса вскоре будут обсуждать в Киеве Лукашенко со своим украинским коллегой Петром Порошенко.

После президентских выборов 2015 года в Белоруссии, прошедших без применения насилия, отношения между этой страной и Евросоюзом улучшились. Брюссель отменил санкции в отношении 170 граждан Белоруссии, включая самого президента, был возобновлен диалог о правах человека с Минском. Начиная с весны, граждане Евросоюза могут совершать безвизовые поездки в Белоруссию длительностью до пяти дней. Сейчас рассматривается возможность увеличения этого срока.

«У западной общественности меняется представление о Белоруссии»,- уверен Макей. Страна сейчас «находится в качественно иной ситуации». Во внешнеполитическом плане эта ситуация характеризуется «ухудшением отношений и противоречиями между двумя наиболее близкими нам славянскими народами». Во внутриполитическом — «положительными изменениями, которые позволили нам выйти на более высокий уровень отношений с Евросоюзом. Наша независимость укрепилась в результате наших усилий по развитию торговых и гуманитарных отношений с европейскими и американскими партнерами», — говорит он. С 7 по 9 июля в Минске проходило заседание парламентской ассамблеи ОБСЕ, на котором были приняты резолюции с осуждением российской политики на Украине.

У Белоруссии много визитных карточек: она член Союзного государства; вместе с Россией, Казахстаном, Арменией и Киргизией входит в ЕврАзЭС; участвует с НАТО в программе «Партнерство во имя мира» и с Евросоюзом в «Восточном партнерстве». Совместно с Россией и другими бывшими республиками СССР является членом ОДКБ и одновременно состоит в Движении неприсоединения. По словам министра, «Восточное партнерство» и ЕврАзЭС «совместимы, и, более того, мы хотели бы, чтобы между ЕврАзЭС и Евросоюзом установились более тесные отношения». Как считает Макей, сближение «необходимо и рано или поздно оно произойдет». «Если сейчас оно не происходит, то это из-за кризиса на Украине, уровень недоверия между Востоком и Западом огромный».

«Мы не стремимся вступить в Евросоюз, но хотим более активно работать в интеграционных структурах, возникших на постсоветском пространстве, такими как ЕврАзЭС, и одновременно развивать более тесное экономическое сотрудничество с Евросоюзом, поскольку оно усиливает нашу экономику, что в свою очередь позволит укрепить наш суверенитет и политическую независимость», — отметил глава дипломатического ведомства. «У нас нет намерения наносить ущерб отношениям с Россией, поскольку это наш союзник и главный партнер, но мы хотели бы, чтобы наша экономика была более диверсифицирована»,- подчеркнул Макей. На долю России приходится почти 52% всего торгового оборота Белоруссии. На втором месте находится Евросоюз, на долю которого приходится 22,5% белорусской торговли.

Россия имеет в Белоруссии два военных объекта, унаследованных от СССР (РЛС в Ганцевичах и центр морской связи недалеко от Вилейки). В 2016 году Москва хотела развернуть также свою группировку ВВС, но Лукашенко этого не разрешил. «Развертывание новых военных контингентов не способствовало бы укреплению стабильности и безопасности в этом регионе, поэтому мы категорически против развертывания натовских вооружений в Прибалтике и Польше. Ведь это вынуждает другую сторону принимать ответные меры и вызывает увеличение количества вооружений, как во времена холодной войны». С другой стороны, «еще одна иностранная военная база в Белоруссии не имеет смысла, поскольку современное оружие позволяет России столь же оперативно реагировать на ситуацию со своей территории. Мы не хотим быть еще одним фактором напряженности в нашем регионе».

Запад обеспокоен совместными военными учениями, которые Белоруссия и Россия намерены провести в сентябре. «Это военные учение, которые проходят каждые два года. Нужно дождаться их окончания, чтобы все убедились в абсурдности предъявляемых обвинений. Наши соседи могут быть спокойны, поскольку на территории Белоруссии никогда не возникнет война или угроза войны, а учения будут прозрачными, и мы пригласим наблюдателей из соседних стран, представителей ОБСЕ и аккредитованных здесь работников дипломатических миссий», — подчеркнул министр.

В то время как санкции и контрсанкции отягощают отношения между Россией и Западом, Белоруссия приглашает европейский бизнес к себе, чтобы таким образом получить доступ к евразийскому рынку. Россия не разрешает реэкспорт санкционных товаров через Белоруссию, но готова закупать товары, произведенные в Белоруссии. «Мы хотим создать совместное производство товаров, которые уже будут считаться белорусскими и смогут экспортироваться в другие страны ЕврАзЭС», — сказал в заключение министр. В июне Макей совершил первый визит главы белорусской дипломатии в Испанию. «Некоторые испанские компании уже развивают у нас активную деятельность», — отметил он.

Белоруссия. Польша. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241136 Владимир Макей


Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 11 июля 2017 > № 2244993 Йенс Столтенберг

Йенс Столтенберг: Я впечатлен тем прогрессом, которого Украина добилась в такой сложный период

Елена Бекетова, 112.ua, Украина

Генеральный секретарь НАТО Йенс Столтенберг в эксклюзивном интервью телеканалу «112 Украина» рассказал о перспективах вступления Украины в Альянс, зависимости этого вопроса от позиции Москвы, ответственности России за аннексию Крыма и агрессии на Донбассе.

«112»: Украина и НАТО начали диалог касательно плана действий о членстве в Альянсе. Из вашего предыдущего опыта, сколько Украине понадобится лет, чтобы выполнить все условия и подать такую заявку?

Йенс Столтенберг: Самое главное для Украины — сфокусироваться на реформах. Модернизировать свои оборонные институты, принять стандарты НАТО и бороться с коррупцией. И это важно, независимо от членства в НАТО. Ибо это усилит государство, способность Украины и сил НАТО работать вместе. Президент Порошенко поднял вопрос плана действий касательно членства. Союзники приняли это к сведению. Но у нас есть внутренняя дискуссия по этому поводу. По моему мнению, это важно. И у Украины есть механизмы, и она должна идти в НАТО с помощью того, что мы называем «субстантивное партнерство», и мы сможем сделать гораздо больше вместе. Важно сосредоточиться на действиях — как укрепить украинские оборонные институты, помочь в модернизации Вооруженных сил страны, и именно этому надо уделить главное внимание сейчас.

— Как вы думаете, трех лет для этого достаточно?

— Я бы не спекулировал на временных рамках. Но, конечно, Украина будет решать, к чему она стремится. Мой месседж в том, что вопрос касательно членства должны решить 29 союзников и Украина. И никто другой не должен вмешиваться в этот процесс. И еще раз подчеркиваю — реформы, модернизация, борьба с коррупцией, соответствие к стандартам НАТО. Это важные вещи, им следует уделить внимание. Это важно и для НАТО, и для Украины, независимо от членства.

— Отношения между НАТО и Россией… Чего Альянс ожидает от Москвы и на какие уступки готов пойти сам?

— Подход НАТО в отношении Москвы, в отношении России заключается в том, что мы называем «двусторонним подходом» — это, прежде всего, прочная защита, коллективная защита, которая заслуживает доверие, но в то же время политический диалог. Потому что Россия — это наш сосед, и она никуда не исчезнет. И поэтому важно говорить с Россией, особенно в условиях, когда напряженность растет. Важно говорить на такие темы, как минские соглашения, минские договоренности, их выполнение. Это то, что мы называем «политическим диалогом». Но также обращаться к вопросам прозрачности и сокращения рисков. Есть значительная военная активность, обучение, которые проводят вдоль наших границ. НАТО предупреждает: хочет избежать любых инцидентов, которые могут привести к тому, что ситуация выйдет из-под контроля и создаст опасные ситуации. Все это требует диалога с Россией, но диалог не означает слабость. Для нас — это знак силы, с помощью которой мы говорим с соседом.

— Пресс-секретарь российского президента Песков сказал, что предоставление Украине плана действий касательно членства в НАТО не будет способствовать безопасности в Европе. Как НАТО реагирует на такие заявления?

— Это дело Украины — решать. Это суверенное право каждой нации. И никто не должен пытаться менять систему сфер влияния в Европе, решать за соседей, что им можно, а чего нельзя делать. И вопросы, связанные с членством, должны решать союзники и Украина, больше никто.

— В украинском Минобороны заявляют об угрозе, которую представляют масштабные российско-белорусские учения, запланированные на сентябрь, для Украины. Как в НАТО оценивают такие риски?

— Мы будем наблюдать за учениями «Запад». Все страны имеют право тренировать свои Вооруженные силы, но для нас важно, чтобы это происходило прогнозируемо и в соответствии с международными обязательствами. В частности, подписанными в Вене документами — это договоренности, по которым, в том числе, Россия согласилась на прозрачное наблюдение за масштабными военными учениями. Мы призываем Россию уважать Венское соглашение, которое способствует тому, чтобы соблюдались прозрачность и предсказуемость военных учений. НАТО не видит непосредственной военной угрозы ни одной из стран-участниц Альянса. Но мы видим, что Россия ответственна за агрессивные действия против Украины, аннексировав Крым и также дестабилизируя Восточную Украину, и мы призываем Россию отвести все свои силы оттуда. В Восточной Украине находятся тысячи российских военных, они должны быть отведены. И Россия должна использовать все свое влияние на боевиков, чтобы обеспечить полное выполнение минских соглашений.

— Вы были на Украине в 2015 году. Что изменилось с того момента?

— Что я увидел — это серьезная настроенность на проведение реформ, серьезная настроенность бороться с терроризмом. Но при этом я признаю, что еще долгий путь впереди. Также то, с чем можно поздравить, — это определенные экономические улучшения. И это необходимо, чтобы был прогресс в социальной сфере и экономике, в то время, когда вы страдаете от агрессии. Я впечатлен тем прогрессом, которого добилась Украина в такой сложный период.

— Спасибо!

Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 11 июля 2017 > № 2244993 Йенс Столтенберг


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 июля 2017 > № 2244262

Россия готовит вторую фазу наступления против Украины, сроки уже известны — Алексей Арестович

Военный эксперт о новом наступлении РФ и возвращении Донбасса с Крымом

Светлана Шереметьева, Апостроф, Украина

— Расскажите, какие настроения у населения в прифронтовой зоне по отношению к нашим подразделениям.

— Они все очень разные. Есть люди, которые их откровенно ненавидят, видно по ним. Но негатива не много. По моим прикидкам — я очень много времени провел в прифронтовой зоне, я видел людей — 15-20% остро не любят нас. Это еще от районов зависит, причем очень четкое географическое деление есть.

— А где больше не любят?

— Ближе к российской границе, например, от Сватово и дальше — там более пророссийские настроения. И есть 15-20% очень проукраинских. Есть средние — это массы, которым все равно, чья власть, лишь бы скорее закончилась война и наладилась экономическая ситуация. Но чисто внешне, визуально, там очень все проукраинское: там урны раскрашены и остановки раскрашены, столбы раскрашены. Кто-то сильно постарался, те же волонтеры или местное население. Проукраинские люди на Донбассе — куда более активные, чем в любой части Украины. Как говорят: нет бандеровцев страшнее, чем луганские и донецкие. Они в актуализированной среде живут, им приходится реально бороться, в отличие от расслабленных патриотов во Львове или в Киеве, например. Это публика, которая находится в алертном состоянии (состоянии максимальной готовности к действию — «Апостроф»), у них непрерывный Майдан длится, они все время в готовности, они проактивные действия совершают и выглядят куда более патриотами, нежели публика, живущая ближе к тем районам, где нет войны.

— Возможно, Вам известно, какие настроения на оккупированных территориях?

— Я был в Станице Луганской, там 10 тысяч человек переходят мост каждый день. И я затесался в толпу на этом пункте и часа 2-3 слушал, о чем говорят. Там примерно то же самое, есть 15-20% сильно пророссийских, ненавидящих «укропов», 15-20% сильно за нас, они с той стороны пришли и при этом не стесняются говорить, что они за Украину, и есть масса, которой плевать: «Дайте пенсии, зарплаты и прекратите стрелять».

— Почему те жители, которые проукраинские, остаются жить на оккупированных территориях?

— Потому что, ну, перешел ты мост — и где ты будешь жить, где ты будешь ночевать? Понимаете, у них квартира там, своя. Пенсионерам вообще хорошо — они две пенсии получают и прекрасно себя чувствуют. А основная масса тех, кто там остался — это пожилые люди все-таки. Молодежь оттуда посмывалась, ее там мало очень. А пенсионерам тяжело и физически, потому что после 50 лет менять место жительства — это очень накладно. А экономически они себя неплохо чувствуют, получают две пенсии.

Но там есть интересный момент: они перестали говорить «если ВСУ зайдут в Луганск», они говорят «когда ВСУ зайдут в Луганск». То есть у них в речи это зазвучало.

— То есть надеются?

— Они не надеются, это стало фигурой речи. Они не ставят на этом особый акцент, а говорят уже как о сбывшемся факте. И я там одну тетю спросил: «А давно у вас такая перемена произошла?» Она учительница, с ней можно поговорить. Она говорит: «Да вот незаметно как-то, месяца 2-3 назад начали говорить „когда". Даже сепары».

— А с чем это связано? Все-таки увидели, что это — путь в никуда?

— Они видят, что там творится — это действительно дорога в никуда, что нужно жить в ситуации определенности. А эту определенность Россия им не дает, а можем дать только мы. Там у них вариантов нет. Дипломы, которые дети получают, никто не признает, кроме России.

— Паспорта те же.

— Да, паспорта. И чем дальше эта дорога длится, тем более она бесперспективная. Это становится «серой зоной», которой не существует для международного сообщества.

Получили они аттестат — и куда поступать, что делать? Они, конечно, могут поступить в Украине, им дается такая возможность, но это же все настолько сложно, понимаете. И если старики понимают, что все равно скоро умирать, грубо говоря, то, глядя на своих внуков и детей, они понимают, что эта дорога идет в заросший тупик. И на фоне таких вещей, как безвиз, например, когда у Украины сняли железный занавес на западной границе и поставили на восточную, им уже всем хочется быть здесь, а не там. Потому что это — железнодорожная магистраль, которая поехала в светлое будущее, а то — место, которое ведет в абсолютно грязный тупик.

А, кроме того, там есть масса нюансов: не работают предприятия. Зреет техногенная катастрофа. И Георгий Тука, и не только он правы, когда говорят о перспективах техногенной катастрофы. Они видят, куда это все идет. Там очень много людей с инженерным мышлением, они умеют прогнозировать, понимают, что назревает техногенная катастрофа, связанная с излиянием химических веществ, со смещением почвы, затоплением шахт и прочими крайне неприятными вещами. И нужно, чтобы кто-то этим занимался. Россия этим не занимается. Нынешнее «руководство» ЛНР, ДНР этим не будет никогда заниматься. Значит, какие у них варианты остаются? Методом исключения: чтобы вернулась Украина и навела порядок с помощью международного сообщества. Они все это понимают. Скоро там просто физически нельзя будет жить, если эту ситуацию не изменить.

— Но и вариант возвращения этих территорий пока тоже не ясен.

— Вариант возвращения, на самом деле, ясен. Нужно просто создавать возможности для него. Можно военным путем захватить, можно комбинированным путем, можно поставить Россию в условия, когда она выведет войска с Донбасса самостоятельно. Для этого должны сложиться три рамки. Первая — сама Россия должна согласиться с возвращением (выводом войск с Донбасса — «Апостроф») по сумме причин или, скажем так, не иметь возможности препятствовать возвращению. Второй вариант — должна сложиться ситуация в Украине — от общественно-политической до военной — когда мы будем готовы забирать. И третье — когда в самих ЛНР и ДНР созреет ситуация для забора, когда сильно чаша в нашу пользу склонится, люди уже поймут, что совсем нельзя так. По моим прикидкам, до дозревания этой ситуации — еще минимум год-полтора. Если какой-то «черный лебедь» не прилетит и радикально что-то не изменит. Это вопрос скорее условий, нежели действий. Должны сложиться определенные условия. Если прямо сейчас лупить военным путем, то это очень непросто, потому что создать превосходство, даже локальное — возможно, но будут грандиозные потери с нашей стороны. И все же там такое количество неизвестных, что военные так не планируют. Военные вообще ничего не предпринимают, пока нет 85% гарантии результатов. А сейчас эта гарантия 50 на 50, недостаточно оснований для перехода в наступление.

— А Вы не исключаете, что активное наступление со стороны России тоже возможно?

— Я не верю в этот сценарий. Я кричал о нем первые два года, потому что нужно было раскачивать общество, которое спало и не понимало, что война. Но, на мой взгляд, Россия никогда всерьез не рассматривала вариант полноценного вторжения в Украину. Там считать-то, слава Богу, умеют и понимают, что не потянут. Советский Союз, чтобы освободить Украину, создал четыре украинских фронта общей численностью 6 миллионов человек. Вся эта российская военная машина, сухопутные войска, если все их собрать, вытрусить, выжать — 330 тысяч человек всего. А им нужно охранять Россию от Калининграда до Курил. Россия же немножко больше Украины. Где им взять войска? Они не могут породить необходимое им количество людей. В пиковые ситуации они всех могут собрать на 2-3 месяца, иначе радикально станет меняться уже в проблемных регионах — в Средней Азии, на Кавказе, Дальнем Востоке, в той же Беларуси — если оттуда убрать российские войска. Если они соберут все, по сусекам поскребут, призовут поваров и писарей, то они могут до 100 тысяч создать группировку. А у нас 400 тысяч мобилизованных силовиков сейчас.

— А если такие наступления будут, то какие направления самые важные для сохранения позиций?

— Понимаете, это правило трех рамок действует и для россиян. Чтобы наступать, они должны иметь: соответствующую международную обстановку, внутреннюю обстановку в России, внутреннюю обстановку в Украине.

— А какая была международная обстановка, когда на Донбассе началась война?

— А какая была? Им (российским властям — «Апостроф») простили Крым — бери, начинай Донбасс. В Украине не было признанного президента, был и.о. — Турчинов, не было законной власти, которая бы признавалась международным сообществом. И еще тогда был большой вопрос, признают ли выбранного президента, учитывая, что не голосовали Крым и восточные области.

— Но ведь можно было ждать более решительной реакции Запада на аннексию Крыма?

— Мы же говорили, они реагируют тормознуто. Вот в Африке хуту и тутси резали друг друга три года подряд, погибло 3 миллиона человек, их забили мотыгами, зарезали мачете. Запад сильно реагировал на это? Нужно понять правила: любая социосистема — очень инертна, скорость реакции — 2-3 года. Вот сейчас четвертый год конфликта, Запад, наконец, более-менее определился со своей стратегией в отношении Украины и России. Поэтому у России нет сейчас самого главного — внешнеполитических условий для развертывания полномасштабной агрессии. Сейчас это соотношение интересов сторон и позиций таково, что любая попытка дернуться российскими войсками сюда вызовет — что? Будет немедленная реакция Запада, будут усилены экономические санкции. Скорее всего, нам дадут оружие уже, потому что это уже переход красной черты, в таком случае Запад готов давать оружие уже.

И Россия чисто технически не сможет осуществить (полномасштабное наступление, — «Апостроф»). Что она может сделать? Она может перейти границу в районе Чернигова, захватить там 50 км нашей территории и стать, например, в ту же новую позиционную войну. Она может продвинуться в сторону Харькова, захватить еще 50 км нашей территории, она может из Крыма попытаться выйти через перешеек и захватить 50 км территории. За эти 150 км в трех местах она получит такое количество санкций, что ни один нормальный вменяемый человек (а в России такие есть) или просто умеющий считать свои интересы, тот же кооператив «Озеро», не пойдет на это. Зачем? То есть у них нет внешнеполитической рамки. У них проблематизирована внутриполитическая рамка, там Навальный-«перенавальный», детские протесты по городам и прочее. Начинать внешнюю войну, когда у тебя дома бардак — это угроза Майдана, чего боится российское руководство. Это проблема. И третье — у них нет условий в Украине, потому что как только они начнут наступление, какая реакция будет в Украине? Еще 200 тысяч мужиков похватают оружие и пойдут их убивать. Сразу. Они в Чечне потеряли 14 тысяч человек во второй чеченской кампании. А Чечня — половина Киевской области по размеру. А теперь представьте, что их на территории восьми областей начнут активно убивать. Что с ними будет? Им конец будет. Они это прекрасно понимают.

И, более того, они же весной 2014 года, когда у нас практически не было армии, уже не пошли, потому что, несмотря на всю свою пропаганду, они просчитали, что уже тогда будет сопротивление, с которым им не справиться, и реакция Запада будет, с которой им не справиться. Чего уже говорить сейчас, спустя три года, когда у нас 400 тысяч мобилизованных силовиков и 200 тысяч резерва. И еще 200 тысяч мужиков, которые никогда не пойдут воевать в АТО, но если будет полномасштабное российское вторжение — пойдут. Пойдут партизанить, воевать, убивать, записываться в армию и так далее. Это нерешаемая задача.

А вот, например, взять Беларусь… Почему они хотят мягко оккупировать Беларусь (во время учений «Запад-2017» — «Апостроф») в рамках этих условий? Потому что это изменение внешнеполитического контура как раз. Они создадут ударную группировку — будет прямая угроза безопасности Польши и Чехии, странам Центральной Европы и странам Балтии, которые уже члены НАТО и ЕС. И они выдвинут такое предложение — давайте менять безопасность Украины на вашу собственную безопасность.

— То есть размен?

— Да, предложат размен. Типа: «Подумайте о своей судьбе, мы же — дикие русские люди, мы же можем ломануться, а никакие США вас не защитят. Мы вас оккупируем быстрее, чем американцы успеют принять решение. Сдавайте нам Украину, отказывайтесь от поддержки или частично отказывайтесь от поддержки. Или, хрен с ним, будем договариваться, но уже на наших условиях».

Плюс комбинация элементов гибридной войны, информационно-психологические массированные операции против Украины объявят. Когда я пробовал читать ленту Facebook в АТО, у меня волосы на ногах дыбом становились, потому что отсюда этого не видно, а там, в поле, когда чувства простые и ясные, сознание очищается, и ты видишь, что 90% ленты — это страшная «зрада». Когда здесь читаешь ленту, видно не «зраду», а только откровенно сепарские высказывания, которые сразу патриотическая часть ленты начинает бомбить. А так, если почитать — сплошная непрерывная «зрада», густо черная «зрада» заливает все.

Для нее есть поводы. Но вот, допустим, человек опрокинул чашку кофе на белые брюки. Из этого можно сделать маленькое событие, а можно сделать грандиозное событие. Проблема не в том, что нет опрокинутой чашки — она есть, а в том, что из этого делается грандиозное событие, накачка идет. И видно, что осуществляется массированная кампания. Добавляем сюда кибератаки, убийства офицеров. И мы должны констатировать, что Россия первую фазу гибридного наступления (а в гибридном наступлении военные средства — это только малая часть, пятая часть) отыграла в 2014-2016 годах, они сделали выводы и сейчас заходят на новую фазу, условно 2017-2019 годы, которая будет более масштабной, чем предыдущая. Вот нам кажется, что мы уже почти выиграли войну, стабилизировали фронт — так вот это не так. Уже этой осенью начнется новая фаза гибридного наступления России на Украину, и она будет сильнее, чем была предыдущая.

— Военного наступления?

— Это будут военные средства. Например, военные группировки в Беларуси — это создание военной угрозы нам на северном направлении, которую нам, честно говоря, не особо есть чем купировать.

— А Вы же говорили, что нестабильная политическая ситуация внутри России сейчас приоритетнее для них.

— Нет, у них много приоритетов, они работают по всем трем рамкам. Они как все нормальные планировщики осуществляют действия по изменению внешнеполитической ситуации, действия по изменению ситуации в России — разные, от дачи полномочий Росгвардии стрелять в толпу с женщинами и детьми и до работы с лидерами оппозиции — вот Мальцев (российский оппозиционный политик Вячеслав Мальцев — «Апостроф») был вынужден выехать из России. И третье — они работают по Украине. То есть по всем трем рамкам идет работа.

В Украине тоже ведется работа по всем трем рамкам, но ограниченно, усилиями отдельных групп энтузиастов и в рамках более открытого и не такого тоталитарного общества, как в России, когда даже президент, верховный главнокомандующий воюющей страны, не может прямым своим указом чего-то добиться, потому что начинается что? «Зрада зрадная». Вопрос запрета социальных сетей. Это действия, которые нужно было сделать в первый же день начала конфликта, а, на самом деле, еще до начала конфликта. А 13 миллионов человек в Украине бьют в колокола, петиции пишут и орут «разрешите».

— Сейчас эти движения уже поутихли.

— Да, уже не бьют. Это лишний раз показывает, что это нужно и можно делать. И, тем не менее, мы помним, что было.

Так вот Россия очень четко работает, они понимают, чего хотят по всем трем рамкам. А мы работаем ограниченно. У нас волонтеры во всем: добровольцы на фронте, волонтеры на информационном фронте. Это все делается на энтузиазме, а где Минстець, что он там навоевал? А вот отдельные добровольцы, которых, слава Богу, хватает на информационном фронте, и отдельные ответственные журналисты и издания как-то свою борьбу ведут.

А, на самом деле, Украине, чтобы выиграть, чтобы нашему теляти волка ихнего съесть, нужно что? Не просто начать нормальную работу по всем этим трем рамкам, а нам нужно на опережение работать, активно. А учитывая, что у нас ресурсов еще меньше, чем у них, то нужно работать еще и намного эффективнее и качественнее.

Нас много чего держит: идея, способность самоорганизации, открытость общества, европейская традиция. Но вы же понимаете, когда нужно обработать мозги 100 российских граждан, а работают Останкино, ФСБ, Кремль и так далее — то это один вариант. А когда «Апостроф» с Арестовичем записал видео, пусть даже получившее 200 тысяч просмотров — то совсем другой расклад. Если бы нам дали те инструменты, которые имеют они, мы бы давно уже выиграли информационную кампанию. Но у нас же нет этих инструментов. Это реальность, с которой мы работаем. А как иначе?

Политики не могут действовать в нашем обществе эффективно, потому что общество не хочет верить в то, что оно заснуло в Европе, а проснулось в Израиле — что у нас война. Вы ее можете трижды ненавидеть, но война всегда является базовым фундаментальным процессом в любом обществе. Если общество воюет, то война определяет все, всегда. Конечно, хочется думать про экономику, про безвиз, про поезд Киев-Перемышль и так далее, но, на самом деле, все определяет война. И пока мы этого не поймем — а никто не хочет понимать, по опросам, 60% украинцев не заметили, что в стране война — политики не могут действовать проактивно, даже если бы они и хотели. Они натыкаются на сопротивление масс. История с визовым режимом с Россией: «А как же 1,5 миллиона украинцев, которые работают в России?» Внимание, вопрос: а что они там делают, в России? Это страна-агрессор, она убивает ваших соотечественников и любого из вас может задержать, когда ей новые заложники понадобятся. Но они ездят туда работать.

— Вы уже вспоминали про кибератаку. Считаете это тоже провокацией со стороны России?

— Это не провокация, это разведка боем, репетиция. Будут настоящие массированные атаки чуть позже со стороны России, когда им понадобится, они будут валить просто всю компьютерную систему Украины, а она абсолютно бестолковая и на 70% обслуживается российским программным ресурсом. И вот объясни этому дураку-бизнесмену или дураку-менеджеру, что не нужно пользоваться российским программным продуктом!

— Ну, они же не вчера начали пользоваться этими программами.

— Безусловно. И нужно срочно принимать меры. А они: «Да пошли вы на…, у нас свои экономические интересы, мне семью нужно кормить, и вообще — вешайтесь там». А разве дело государства — предоставлять программный продукт? Нет. Дело государства — запретить и наказать за пользование.

— В последнее время тема Крыма выпала из информационной повестки. Почему так происходит?

— На первой странице секретного американского учебника информационно-психологической борьбы написано: «Главное — захватить повестку дня». Захватили повестку дня — и можете курить бамбук в теньке и изредка поправлять ситуацию. Не важно, как обсуждается тема, насколько качественно. Важно, кто поставил тему. Украинские СМИ несамостоятельны до сих пор. Они либо западные информационные поводы пережевывают, либо российские. И только примерно на 5% собственные украинские как-то достают. А западные СМИ очень сильно склонны к снятию темы Крыма, кроме группы отдельных энтузиастов, беспокоящихся о правах человека, и тех политиков, которые заинтересованы в продлении санкций. И российские СМИ точно снимают тему Крыма и возвращения его в состав Украины, это табуированная тема. Наши журналисты почитали с утра все, что западные СМИ пишут, почитали российские СМИ — Крыма нет, значит, и мы не будем писать про Крым. А самостоятельно поставить тему… Вот «Апостроф» смог сейчас.

Нам нужно постоянно эту тему педалировать, не давать забывать о ней. Это важная тема. В отличие от Донбасса, Крым-то считается оккупированной территорией со всеми вытекающими последствиями. И нужно проводить аналогии, крымский вопрос нужно в связке с донецким и луганским рассматривать, ни в коем случае не разделять (разделение этих двух тем — главное желание Кремля), четко признавать, что те территории оккупированы, и требовать освобождения тех и тех одновременно. Нужно работать над сбором юридического материала для того, чтобы осудить Россию как государство и частных исполнителей, перевесить на нее социальное обеспечение территорий, накапливать базу по преступлениям, которые они совершают, потому что призыв граждан с оккупированных территорий на воинскую службу — это уже является международным преступлением без срока давности.

— Обыски, репрессии…

— Да, куча вещей… Конечно, каждый обстрел в зоне АТО квалифицируется по 258 статье как террористический акт, материалы готовятся, и уже 1,5 миллиона исков пойдет в Гаагу. Но, в общем, мы не дорабатываем здесь, по внутренней рамке у нас проблема и по внешней рамке.

Тема Крыма никуда не снята, для нее тоже действует правило рамок. Понятно, что в России существует консенсус на не-отдачу Крыма даже среди оппозиции, посмотрите высказывания Навального или левых россиян. Это работа с внутрироссийским контуром. С внешнеполитическим контуром в отношении Крыма все в порядке, на самом деле, все цивилизованное общество (кроме Науру, в которое занесли 5 миллионов долларов) считает Крым украинским, а Россию — агрессором, оккупантом. Но это же внешнее. Внутри там тоже есть всякие течения, и немало людей среди западных политиков предлагают: Донбасс пусть Россия вернет, а Крым пусть оставляет.

Есть четыре рамки — внутрироссийская, международная, внутрикрымская и внутриукраинская. Вот когда эти четыре рамки будут готовы к возвращению Крыма, он вернется. А для этого нужны постоянные усилия, и эти усилия больше похожи не на собирание конструктора, а на выращивание сада. Не так просто растить это дерево.

— Сама Россия вряд ли когда-то вернет Крым.

— Почему? Придет Гарри Каспаров к власти — и вернет через час.

— Только если это и случится, то в очень нескором будущем.

— Ну, не сейчас, так через 10 лет, через 50 лет. Вот Германия когда воссоединилась?

— Тогда вариант какой? Ждать?

— Не ждать, а создавать условия. Для этого, опять же, нужно проактивно играть по всем четырем рамкам. Нужно работать с крымчанами. С крымчанами работа ведется?

— Какая-то ведется.

— Какая? Никакая. Значит, одна рамка уже не работает. Второе, ведется разговор на тему возвращения Крыма с российской оппозицией? Нет.

— С какой оппозицией? Они через одного спотыкаются в вопросе Крыма.

— Не важно. Какая бы она ни была. С Татарстаном нужно разговаривать, с кавказскими республиками и так далее. В международном отношении ведется работа? Там как раз какая-то ведется, чтобы постоянно педалировать тему Крыма, санкций за Крым, по правам человека. С Турцией мы работаем по Крыму? В Турции 6,5 миллиона крымских татар, почти каждый десятый турок — крымский татарин. Мы говорим, что Россия ущемляет крымских татар, запретила Меджлис, преследует, врывается в мечети? В украинском обществе популяризируется идея, что мы железно заберем Крым? Работа не ведется. Если нет работы, то о каких результатах мы можем говорить? Что он сам созреет и в руки нам упадет? Такое тоже возможно, но для этого нужен не год и не два.

— То есть возвращение возможно только трудоемким мирным путем?

— Почему? Возможен и военный путь, возможна комбинация способов. Нужно создать условия.

— А способна украинская армия военным путем вернуть Крым?

— Конечно, в определенных условиях — способна.

— А как отреагирует на это мировое сообщество?

— А какая может быть реакция международного сообщества в случае возвращения собственной территории, которую это сообщество признало оккупированной? Вы возвращаете свое. Мы же не вторгаемся к ним.

— А не поздно возвращать Крым военным путем?

— А что значит поздно возвращать военным путем? Во время аннексии у нас было 6 тысяч оборванных солдат. Вот когда у нас будет 600 тысяч солдат против 60 тысяч в Крыму — тогда можно возвращать. С 20 тысячами солдат мы не можем возвращать Крым военным путем. Когда будет 200 тысяч — уже можно начинать об этом разговаривать, а с 2 миллионами украинских солдат — точно можно возвращать. Вопрос: нужно ли нам 2 миллиона или хватит 300 тысяч для возвращения Крыма? Должны быть условия созданы.

Возвращать Крым военным путем нужно тогда, когда крымское население захочет, чтобы его вернули любым путем, потому что отключена вода, российские менты бьют дубинками крымчан (а такие моменты уже начались), потому что там нет жизни, нет счастья. Это нужно делать тогда, когда крымчане говорят сами: «Мы уже хотим вернуться любым путем», когда турки говорят: «Давайте, возвращайте, мы вас поддержим», когда все мировое сообщество говорит: «Да возвращайте, хрен с ним, потому что эта проблема Крыма уже вот здесь», когда крымские татары вооружены и готовы выступать против агрессора активно, когда украинское общество кричит: «Возвращайте Крым военным путем, давайте». Должны все рамки сойтись.

Вот это выстраивание рамок, а потом их сведение в один прицел — это и есть политика, которой нужно заниматься. А поскольку практически никто не занимается, по Крыму держится только международная рамка, с самими крымчанами не работают, с Россией не работают, украинское общество не готовят к возвращению Крыма. Задача на государственном уровне — его вернуть. Силовым или не силовым путем — мне ни холодно, ни жарко. И никому ни холодно, ни жарко. Скорее всего, будет комбинация. Например, мы можем диверсионными методами делать пребывание агрессора в Крыму очень дорогим для него, финансово дорогим. Сделать Крым ловушкой для медведя. Помните, мы про Путина и лапу говорили? Вот, он взял бананы и не может их вытащить. Нужно по этой лапе бить.

— То есть блокады, организованные крымскотатарскими активистами, были эффективны?

— Конечно, тактика тысячи порезов. Сейчас там экологическая ситуация меняется, потому что мы им воду отключили. Через 10 лет жизнь в Крыму будет невыносимой, а выход из этой ситуации может быть только один — возвращение его в состав Украины. И вот тогда можно совсем по-другому разговаривать по поводу Крыма. Кроме того, возможны разные международные решения. Например, совместный протекторат Украина-Турция над Крымом, международный консорциум, сделать Крым демилитаризованной зоной, рекреационной зоной, новой технологической зоной. Существует миллион решений. Нужно определиться с решениями и проводить определенную политику. У Украины сейчас не хватает ресурсов, в том числе и мозгов, чтобы работать по всем четырем рамкам.

Пока у нас даже на Донбасс не хватает, который уже куда более зрелый плод, чтобы упасть к нам в руки, нежели Крым. Поэтому усилия переносятся последовательно. Ни у кого, даже у такой страны, как США, не хватает сил, чтобы воевать в восьми местах одновременно. Мы сосредоточили усилия на Донбассе, сейчас на Беларусь добавляем, там серьезная угроза, ее придется купировать, создавать новые части, перебрасывать их на границу с Беларусью. Опять же — работать с белорусами, с белорусской оппозицией, работать с поляками, внешнеполитический контур создавать, работать с украинцами, которые живут в Ровенской, Волынской, Киевской областях, которые к Беларуси прилегают непосредственно, и так далее. Россияне оккупируют Беларусь, в частности, для того, чтобы отвлечь нас от Донбасса и от Крыма, чтобы создать нам новую угрозу на другом направлении. Это все бесконечная шахматная партия: они ход — мы ход. Определенная политика государства очень медленно, с КПД 5%, ведется. Пока речь о залихватских возвращениях чего-либо не идет. Сейчас всерьез нужно вести речь, чтобы адекватно и эффективно отразить второй этап российского гибридного наступления на Украину.

— А как она может отразить?

— Работать по всем трем рамкам. Хотя бы своевременно обслуживать эти рамки. А мы по ним отстаем на 2-3 года. А про то, чтобы выровнять или даже проактивно наступать, речи в принципе пока еще не идет. А нужно, чтобы зашла. Чтобы мы начинали действовать на упреждение. Мы — как Спарта. Древняя Спарта не имела стен. Стены они специально не строили, потому что у них очень мало людей было, в лучшие годы 15 тысяч человек. Афины, их основной противник, 45 тысяч выставляли легко. Поэтому они постоянно воевали возле стен городов противника, чтобы те имели неприятности у себя дома и не помышляли о нападении на Спарту. Это наша методика, мы должны очень эффективно работать с Кавказом, с Татарстаном, с российским Дальним Востоком, везде. И в самой Москве причинять им большущие неприятности для того, чтобы они обслуживали их дома, а не лезли к нам. А мы этого не делаем, потому что: а) не умеем; б) не до конца хотим еще; в) надеемся на Господа Бога и добрый Запад; г) не имеем кадровых, финансовых и всех остальных ресурсов.

— Учитывая отсутствие ресурсов, возвращение Крыма — это вопрос какого времени, по-Вашему?

— Что такое прогноз? Прогноз — это акт информационной войны. Я скажу, что Крым вернется в течение пяти лет. Как вы думаете, вернется он или нет? Но акт войны мы с вами сделали. Может прилететь «черный лебедь» — и Крым может завтра вернуться. А может не прилететь — и тогда он будет в естественных процессах возвращаться от 5 до 15 лет. Но он гарантированно вернется, это мы точно знаем, железно. Вопрос в сроках.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 июля 2017 > № 2244262


Украина. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 июля 2017 > № 2234272 Радослав Сикорский

Радослав Сикорский: Я не уверен, что членство в НАТО должно стать неотложной целью для Украины, шансы достичь этого очень малы

Елена Бекетова, 112.ua, Украина

Экс-глава МИД Польши и бывший глава Министерства обороны этой страны Радослав Сикорский в интервью «112 Украина» рассказал, какой формат мог бы способствовать наиболее успешным переговорам об урегулировании ситуации на Донбассе, о том, чего ожидать от следующей встречи «нормандской четверки» и о перспективах Украины стать членом НАТО.

«112»: Во время встречи Петра Порошенко и Эммануэля Макрона мы услышали о так называемой формуле Макрона. К тому же, если вспомнить, были план Мореля и формула Штайнмайера. Может ли любой план решить конфликт на востоке Украины, или все зависит от воли России выполнять такой план?

Радослав Сикорский: Я не знаю деталей этих инициатив. Но для того, чтобы наступил мир, обе стороны должны хотеть этого, и они должны быть связаны определенным соглашением. В этом случае легче всего будет, если Россия отведет свои войска и прекратит поддерживать тех, кто находится по ту сторону границы, и восстановит контроль Украины над границей.

— А какой идеальный план относительно Донбасса? Какие пункты там должны быть?

— Не мне давать советы вашему народу или правительству. Вы знаете собственные интересы лучше. Но мы все знаем, в чем заключается игра. Если игра по поводу языка, местной или региональной автономии, есть принцип Совета Европы, различные документы ООН по правам национальных меньшинств, которые все цивилизованные страны, конечно, уважают. Но из того, что я знаю, игра касается более амбициозных целей России. Федерация хочет быть уверенной, что Украина ограничивает иностранную политику, так как того хочет Россия. И хочет использовать этот замороженный конфликт, чтобы постоянно ограничивать Украину от присоединения к западным институтам. А это, конечно, уже сложнее, на это суверенное государство не может согласиться.

— Господин Сикорский, а Украине вообще нужен этот новый план? Или следует просто придерживаться минских договоренностей?

— Любой план хорош, если обе стороны готовы выполнять его. Очень сложно готовить новые планы, если старые не выполняют. Я просто надеюсь, что Российская Федерация поймет: ЕС настроен серьезно, санкции продлены и будут действовать дальше. И с другой стороны, Украина становится все ближе к Европейскому Союзу. И сейчас у вас есть доказательство этого. Теперь есть безвизовый режим. То есть это означает, что украинский паспорт более ценный, чем российский. Украинцы увидят, что их приветствуют в ЕС, и мы будем придерживаться наших обещаний, если вы будете осуществлять реформы в различных отраслях экономики, и в государстве в целом.

— Министр иностранных дел Польши Ващиковский отметил, что «нормандский формат» необходимо расширить — должны присоединиться США И Польша. Есть шанс того, что Польша присоединится, и при каких обстоятельствах?

— Я никогда не был фанатом «нормандского формата», потому что он не включал США, и Польши, конечно. Но прежде всего ЕС должен быть приобщен. Ведь Украина желала глубокую и всеобъемлющую зону свободной торговли с ЕС, что Россия считала недопустимым. Поэтому Европейский Союз должен брать на себя инициативу в таких переговорах.

— Но насчет Польши — мы же знаем, что в «нормандском формате» уже есть Украина, Россия, Германия и Франция, — может быть расширение круга участников? С последующим присоединением к переговорам Польши?

— Я всегда поддерживаю, когда моя страна присутствует за столом переговоров, где принимают важные решения. И, конечно, Польша — соседка России и Украины, и, конечно, более близкая, это все давние исторические связи, общие интересы… Чем, например, Франция, которая чуть дальше. Но если мы примем решение, что вместо стран, которые уже присутствуют, Европейский Союз представляет все страны, тогда, конечно, это будет интересно. Поэтому две стороны — Россия и Украина, и далее США и Европейский Союз (что означает все его члены) — это и есть «женевский формат», это, я думаю, было самым правильным с самого начала.

— Мы от Макрона слышали, что следующая встреча в «нормандском формате» должна состояться в конце июня — начале июля. Вы, конечно, сказали, что не фанат «нормандского формата», но пока что — это единственный, который есть у Украины. Следует ли ожидать результатов от анонсированной встречи в «нормандском формате«?

— Я не знаю. Но то, что я знаю, Россия предпочитает иметь дело с отдельными странами ЕС, по сравнению с которыми она — очень большое государство. Если сравнивать с ЕС в целом — у нас крупнейшая экономика мира, и вместе мы очень сильны во многих областях, вместе — мы гораздо мощнее. Я за то, чтобы предоставить Европе большее влияние, и действовать через европейские институты, которые мы уже создали. Президент Европейского совета, который кстати был моим боссом, Дональд Туск, кто может говорить за все страны-члены ЕС, также по Лиссабонскому договору мы создали институт, ответственный за внешние дела, он также должен сейчас играть роль лидера.

— Говоря про Европу сейчас — вы имеете в виду Францию или Германию?

— Нет, Европейский Союз не принадлежит конкретным отдельным государствам. И Франция, и Германия не имеют даже половины голосов в Европейском совете. И ни одна из этих стран не является соседкой стороны конфликта. И да, я считаю, что роль ЕС в целом будет более уместной.

— Все же нам стоит ожидать какой-то результативной встречи в «нормандском формате«? Она сможет изменить ситуацию на Донбассе или нет?

— Я настроен скептически. Потому что если бы российские партнеры хотели нормализовать отношения и увидеть смягчения санкций, они знают, что надо делать, но они этого не делают. Для Украины критически важно не использовать конфликт на Донбассе как оправдание для остановки или задержки реформ. 93% вашей территории — под контролем демократически избранного президента, демократически избранного парламента. И вам надо имплементировать Соглашение об ассоциации с ЕС на 93% своей территории, которую вы контролируете. И если вы сделаете это — Украина и дальше будет расти, бороться с коррупцией, и даст надежду гражданам, что строится лучшая страна, тогда в конце концов люди Донбасса и Крыма снова увидят преимущества жизни под суверенитетом Украины.

— Значит, вопрос не в форматах, которые могут работать, а в реформах, которые должны быть внедрены?

— Да. Посмотрите на Германию прошлых лет. Это потому, что Западная Германия стала богаче, Восточная — захотела объединиться. И в конце концов это произошло. Для этого понадобилось 45 лет. Я надеюсь, это произойдет быстрее в вашем случае. Но просто не верю в какие-то быстрые решения.

— Сегодня спикер парламента Андрей Парубий заявил, что сотрудничество с Украиной выгодно для НАТО. Ведь украинская армия может оказывать поддержку в том числе соседям — из стран Балтии и другим, граничащим с Российской Федерацией. А раньше, напомню, председатель военного комитета НАТО отмечал, что российская угроза возрастает по всем фронтам. И обратил внимание на размещение в аннексированном Крыму и Калининграде межконтинентальных баллистических ракет. НАТО готово защищать свои государства-союзники?

— Как я знаю, баллистические ракеты никогда не забирали из Калининграда. Они были и остаются там с советских времен. Новый элемент — это новый вид баллистических ракет, которые, по достоверным американским докладам, имеют дальность свыше 500 километров. Что означает — нарушение последней части архитектуры безопасности Европы. Я имею в виду договор, подписанный Горбачевым и Рейганом в восьмидесятых, — о ликвидации ракет средней и малой дальности, ограничивающий использование ракет с поражением от пятисот до двух с половиной тысяч километров. Это будет очень серьезно, потому что можно не только достичь Варшавы из Калининграда, но и Берлина и других столиц мира. То есть, с таким тактическим вооружением можно достичь любой стратегической цели. Это, конечно, вызывает обеспокоенность. И надо проверить, что там задумали россияне.

— Как заместитель министра обороны Польши вы способствовали быстрому вхождению вашей страны в НАТО. В начале июня украинский парламент проголосовал за то, что членство в Альянсе — приоритетная цель. По вашему опыту — что Украине нужно сделать, чтобы стать членом НАТО?

— Я вообще не уверен, что это должно стать неотложной целью для Украины. Шансы достичь этого — очень малы. Я был на саммите НАТО в Бухаресте, где Украина вместе с Грузией подали заявки на членство. Но тогда лидеры вашей страны не могли решить до последнего, подавать ли эту заявку. Они подписали, кажется, этот документ за несколько недель перед саммитом. Не оставалось уже времени, чтобы убедить другие страны, что это нужно. Как следствие — в НАТО не было консенсуса. Президент Путин тогда угрожал — если Украина получит такой шанс, он «сделает» Абхазию и Южную Осетию. Мы не дали такого шанса — он все равно сделал то, что сделал в Грузии…

Думаю, что гарантии безопасности полезны, если действуют… Европе надо сейчас работать над этими гарантиями безопасности… Чтобы они были эффективными для нынешних стран-членов НАТО, а они еще не такие… Нет инициативы со стороны НАТО увеличивать потенциал и привлекать страны, такие как Украина. То есть, подавая заявку на членство в Альянсе сейчас — вы будете раздражать Россию, давать ей повод, чтобы она реагировала, в то же время усиливая свои оборонные возможности. Я бы концентрировался на других прозападных перспективах, и верьте мне — они достаточно амбициозные! Это трансформировать вашу судебную систему под европейские стандарты. Вам нужно имплементировать 80 тысяч страниц законодательства, это то, что переведет вас в ранг современных европейских стран. И это, например, то, что мы сделали перед тем, как войти в ЕС. И это то, что вам нужно сделать, чтобы мечтать о членстве. Это путь защищенной западной страны, без провокации России. Что не в интересах ни одной страны. Особенно вашей.

Украина. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 июля 2017 > № 2234272 Радослав Сикорский


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 июля 2017 > № 2231448 Леонид Радзиховский

Путин завершил дело Бандеры и находится на грани краха на Украине

Единственный способ наладить отношения с Украиной — прямые российско-украинские переговоры.

Леонид Радзиховский, Апостроф, Украина

Прогноз по выборам в конфликтном районе — это благоглупость, демагогическое заявление с как бы благими намерениями. Что значит выборы? Единственный вопрос: «Выборы под чьим контролем?» Если там сохраняется сегодняшняя ситуация, выборы приведут к тому, что 90% проголосуют за тех самых людей, которые сегодня являются «властью» на Донбассе. Ничего не изменится.

Если ситуацию будут контролировать не эти люди, то как они уйдут, кто вместо них придет? Это и есть предмет Минских соглашений. Поэтому само по себе слово «выборы» ничего не означает. Интерес не в том, как проводить выборы, а в том, кто контролирует ситуацию на месте. Кто контролирует — того и выборы.

Ценность доклада состоит в том, что наконец полуофициально, но очень влиятельная в России организация, назвала кошку кошкой и сообщила, что дважды два — четыре, а именно — что Украина потеряна. Не прошло и четырех лет, как сделали это сверхважное открытие публично. Договор с Западом о судьбе Украины — абсолютный бред. Сколько ни говори с Западом, ни о чем ты про Украину не договоришься. Единственный способ наладить отношения с Украиной — прямые российско-украинские переговоры, на что РФ никогда не пойдет. По крайней мере, при Путине.

Не пойдет, во-первых, потому, что Россия, несмотря ни на что, продолжает утверждать: «Мы не воюем (на Донбассе — прим. ред.), мы только со стороны наблюдаем». Это очевидная и бессмысленная ложь, которая никуда не ведет. Во-вторых, для Путина невероятное западло признать сам факт того, что Украина — равный партнер по переговорам и, более того, враждебный партнер. Признание этого факта означает признание краха всей путинской политики на Украине. Признание факта, что вся путинская политика свелась к тому, что он сам своими руками с огромной энергией и огромной силой оттолкнул Украину как можно дальше — завершил дело Бандеры, Мазепы, Петлюры и прочих украинских героев. Путин вполне в это вписывается как важнейшая фигура. Поэтому на прямые переговоры с Украиной Путин никогда не пойдет, а переговоры с Западом о судьбе Украины — чушь. Такая позиция исходит из двух аксиом.

Первая (ошибочная — прим. ред.) аксиома — Украина не государство, у нее нет политической воли и субъектности: она может быть нашей шестеркой или вашей шестеркой. Если вы, Запад, ее перекупили, то мы с вами, Западом, можем о ней разговаривать. Это фундаментальная ошибка российской дипломатии, политики, российской идеологии. Какая бы Украина не была, но это страна со своей волей и своими желаниями. Ни Запад, ни Юг, ни Россия, никто другой изнасиловать ее не могут. Россия этого признавать не желает, поскольку признание этого факта обрушивает идеологическую конструкцию российской власти.

Вторая аксиома — Запад тоже считает, что Украина не государство, и готов на размен, на сделку. Не готов Запад на сделку, поскольку считает, что Украина — это государство, хотя и не в восторге от Украины. И у Запада нет никакой необходимости о чем бы то ни было договариваться с Россией. Это очередной российский фейк. Запад вполне устраивает нынешняя ситуация — им от нее не тепло и не холодно. Вам, России, плохо — вот вы и идите на уступки, а мы-то зачем? Но это Россия тоже не хочет признать — это признание своего поражения, поражения Путина. Все эти слова Кудрина — болтология ни о чем.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 4 июля 2017 > № 2231448 Леонид Радзиховский


Украина > Армия, полиция > inopressa.ru, 3 июля 2017 > № 2231391 Александр Хуг

Замглавы миссии ОБСЕ на Украине: "Мы регистрируем возросшее число раненых и убитых среди мирного населения"

Клаудиа фон Зальцен | Tagesspiegel

Заместитель главы миссии наблюдателей ОБСЕ на Украине Александр Хуг говорит в интервью Tagesspiegel о конфликте на Донбассе, угрозе новых интенсивных боев и шансах на мирное урегулирование.

"За последние полгода ситуация на Украине ухудшилась. Неизменными остаются обе причины, по которым бои продолжаются: во-первых, это слишком близкое расположение сторон конфликта относительно друг друга, во-вторых, тяжелое вооружение так и не было отведено от линии соприкосновения. Эта близость то и дело приводит к эскалации напряженности, а затем и к столкновениям", - рассказывает Хуг.

В этой связи, замечает он, выросло число убитых и раненых из числа мирного населения. "По нашим сведениям, с начала этого года были убиты 52 человека и ранены 233. В прошлом году за этот же период было зафиксировано 32 убитых и 126 раненых. Линия соприкосновения все глубже уходит в жилые районы, и из-за присутствующих вдоль нее единиц тяжелой военной техники эти районы становятся целями. Если в западной части Донецка или Авдеевки стоит танк, это место становится не только точкой, из которой открывается огонь, но и целью обстрела с противоположной стороны".

По мнению Александра Хуга, причина систематических нарушений режима перемирия заключается в отсутствии политической воли. "В последние дни мы регистрируем относительное сокращение нарушений режима перемирия, поскольку до этого была достигнута договоренность о прекращении огня в связи с посевной. Сегодня мы фиксируем от 100 до 600 нарушений, до этого их количество достигало 1000. Это значит, стороны могут контролировать огонь, по крайней мере, до какой-то степени. Но и эти изменения не долговременны - в любое время дело может дойти до более интенсивных столкновений. (...) Как показывает опыт последних лет, самые тяжелые бои приходятся на конец лета".

Как замечает в интервью заместитель главы миссии ОБСЕ, те, кто ставил свою подпись под Минскими соглашениями, должны принимать решения, требующие мужества. "Они должны отдать приказ не продвигаться вперед, отвести тяжелую технику и не стрелять в ответ. Это непростые решения как в политическом, так и в военном плане. Но если они не будут приняты, будет страдать гражданское население, разрушаться инфраструктура и будет еще сложнее найти решение. Прекращение огня - важное условие для реализации этих мер".

Комментируя заявления со стороны правительства ФРГ, касающиеся якобы появившихся в последние месяцы на востоке Украины "тенденций к отсоединению", Хуг говорит о том, что "в головах никакой линии соприкосновения нет". "На линии протяженностью 500 км существует 5 пунктов перехода. (...) Ежедневно мы наблюдаем, как линию в обе стороны пересекает от 15 тыс. до 30 тыс. украинцев. И это позитивный сигнал. В случае с другими конфликтами мы этого не видим - там существуют группы, которые воюют друг с другом. (...) Конечно, за годы конфликта линия соприкосновения укрепилась, но признаков отделения не наблюдается".

В задачу наблюдателей, указывает собеседник издание, не входит делать выводы о том, поставляет ли Россия оружие и военных на восток Украины. "Мы лишь можем указывать в своих отчетах, что видим определенные виды вооружений или замечаем конвой автотранспорта, который движется в определенном направлении. (...) Мы сообщали и о том, что встречаем людей, которые утверждают, что они не из Украины, мы говорили с пленными, которые рассказывали, что они - члены российских подразделений. Подобная информация публикуется, как и сообщения о специальной военной технике, например, которую мы видим в неподконтрольных правительству районах". Речь, по словам Хуга, идет о специальных приборах, которые создают помехи в работе телефонной связи и дронов".

"Наши жизни подвергались постоянной угрозе еще до 23 апреля (когда был убит санитар, сопровождавший патруль ОБСЕ. - Прим. ред.). Регулярно происходили инциденты, когда мы подвергались целенаправленному обстрелу". Кроме того, передает Хуг, наблюдателям затруднен доступ в те районы, в которых "имеется вооружение, которого там быть не должно. (...) Причем случаи проявления агрессии происходят по большей части на территории, неподконтрольной правительственным войскам. Там обстреливаются места в непосредственной близости от нас, имели место сексуальные домогательства".

"Возможности для мирного урегулирования существуют, до них практически подать рукой. Мы не имеем дело с конфликтом на религиозной или этнической почве, как в других местах. (...) Если те, кто отвечает за принятие решений, захотят, здесь воцарится мир. Но для этого нужна, прежде всего, политическая воля", - резюмирует Александр Хуг.

Украина > Армия, полиция > inopressa.ru, 3 июля 2017 > № 2231391 Александр Хуг


Украина. Польша > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228318 Павел Пененжек

Эта война сделала меня черствым

Интервью с журналистом Павлом Пенёнжеком.

Агнешка Лихнерович (Agnieszka Lichnerowicz), Krytyka Polityczna, Польша

Krytyka Polityczna: Война на Украине продолжается уже четвертый год, недавно была годовщина «референдумов», состоявшихся в двух непризнанных республиках. В результате военных действий, по разным данным, погибло до 10 тысяч человек. После прочтения вашей книги «Война, которая нас изменила», эта цифра производит больше впечатления. Вы пишите, что перелом произошел в 2015 году: время до конца 2014 было периодом напряженного труда волонтеров, когда государство практически перестало существовать, но зато произошел общественный подъем. В начале 2015 что-то изменилось: война утратила смысл. Что произошло?

Павел Пенёнжек (Paweł Pieniążek): Сначала вооруженные силы практически не функционировали, их собрали из относительно боеспособных подразделений и укомплектовали добровольцами. Появлялись добровольческие отряды, которые часто состояли из людей, не имевших ничего общего с армией. В первые месяцы там можно было встретить любого: продавца, менеджера, преподавателя, рабочего. На войну отправились все. В Крыму этого сделать не удалось: события там развивались слишком быстро. Ситуация застала всех врасплох: на Майдане еще не развеялся дым, а в Крыму уже все началось. К этому никто не был готов. С Донбассом было иначе: помня, что случилось в Крыму, все говорили: «Мы не позволим этому повториться». Удивительно, что такое количество людей было готово воевать. Если бы несколько лет назад кто-то сказал, что будет война, вызвалось бы человек 200, а тут тех, кто не искал никаких отговорок, нашлось много тысяч.

— В начале 2015 года наступил момент, когда война окончательно лишилась смысла, если в любом военном конфликте можно вообще искать смысл. Все реже стали звучать бравурные обещания, с которых до этого на Украине начинался практически любой разговор, что скоро над Донецком и Луганском будут развеваться украинские флаги. Что произошло, почему именно этот момент оказался важным?

— Это было окончание процесса, который начался с битвы за Славянск весной 2014 года или даже чуть раньше, когда российская армия активизировала действия в Донбассе. Говорилось, что туда стягивают несколько тысяч солдат, появились видеоролики, показывающие, что в Донбасс движутся танки и артиллерия. Ключевую роль сыграла битва за Славянск — небольшой город с примерно 20-тысячным населением, расположенный на востоке от Донецка. Казалось, что это очередной населенный пункт, который получится легко отбить, чтобы в итоге окружить Донецк. Но украинцев разбили, а сепаратистам по итогам первых минских соглашений удалось получить гораздо больше территорий.

Дальнейшие бои за Донецкий аэропорт в январе и феврале 2015 года стали заключительным этапом этого процесса. Украинцы стали говорить не о том, что все можно вернуть, а о том, что на это нет никаких шансов. Мысль была одна: лишь бы не потерять еще больше.

— Бои за Донецкий аэропорт — это интересный эпизод. С одной стороны, те, кто сражался за него до самого конца, стали героями. С другой, из вашей книги следует, что эта борьба была бессмысленной. Напрашиваются вопросы, существовала ли какая-то реальная достижимая цель?

— Я провел неделю в поселке Пески, который находится неподалеку от аэропорта. Я разговаривал с бойцами из «Правого сектора» (запрещенная в РФ организация — прим. ред.), спрашивая, чего они добиваются. Они стояли в старом терминале Донецкого аэропорта, но отступили, когда сепаратисты и Киев заключили соглашение. Руки сепаратистам они не подавали и не вступали с ними ни в какие контакты. Эту операцию сильно критиковали, а большинство участников боев понимали, что аэропорт, над которым летают снаряды, и от которого остались только бетонные плиты, — это политическая, а не стратегическая цель. Важно было продемонстрировать символический аспект борьбы, мощь Украины и то, как сильно она страдает от российской агрессии.

— Вы пишете так: «Спустя три года после начала вооруженного конфликта на востоке Украины его перестали называть "войной, которая нас изменила". Сила его воздействия на общество преуменьшается, тема вытесняется из сознания, будто в этом кроется нечто мрачное, в чем никто не хочет признаваться». Кого и как изменила эта война?

— Я считаю, что она изменила всех. Мы говорили о добровольцах, которые рисковали собственной жизнью и отправились на фронт защищать то, во что они верили: идею, что Украина вернет себе прежние границы, изменится к лучшему, обретет хорошее руководство. Так подействовал Майдан. Сепаратисты тоже пережили разочарование: победа в Луганске спасла их от полного краха, возможно, дала им вторую жизнь, но перечеркнула их мечты. Боевики, с которыми я встречался, считали, что им нечто причитается: они воевали за Новороссию, за те украинские районы, в которых должно было появиться новое государство. Они на самом деле верили, что могут его создать. Я не буду судить, насколько они были правы, но они так говорили.

— Интересно, сколько людей на самом деле в это верило, а сколько руководствовалось экономическими мотивами, я имею здесь в виду российскую поддержку, о которой вы пишете…

— Я не проводил исследований, так что я не знаю. По моим ощущениям, многие действительно в это верили. Можно сказать, что их обманывали, что они верили пропаганде, но вера была настоящей. Сейчас они чувствуют, что их использовали. Эти чувства разделяет также несколько сотен иностранных наемников, принимавших участие в этом конфликте. Сейчас они говорят, что цель войны стала расплывчатой, а они воюют не за то, что им говорили. Никаких идей в этом конфликте нет, это просто бизнес.

— Ваша книга — это в значительной мере рассказ о нарастающем разочаровании, вытеснении из сознания. В рецензии на обложке Людвика Влодек (Ludwika Włodek) пишет: «Эта книга должна войти в списки обязательного чтения. Лучше всего для всех, но хотя бы для двух групп: для юношей в возрасте 18-23 лет, которым слишком часто кажется, что война — это романтическое приключение, и для мужчин 40-50 лет, которые не рвутся сражаться сами, но любят отправлять на войну других». На мой взгляд, у вас вышла пацифистская по духу книга. Она показывает, что война становится трагедией на разных уровнях: на индивидуальном, социальном, экономическом. Насколько это произведение родилось из ваших репортажей, а насколько стало личной историей?

— В первую очередь я хотел показать, какими последствиями оборачивается война. Кто агрессор, а кто жертва понятно, но я хотел продемонстрировать, что страдают обе стороны конфликта. И неважно, кого мы считаем «хорошей» стороной, а кого «плохой»: последствия отражаются на обеих. И эти последствия ужасны. Это не романтическая история об армии, которую мы часто видим в фильмах. Возникает множество проблем, которые невозможно решить, все становится тоскливым и гнетущим.

— В вашей книге почти нет элементов, которые бы рисовали героический образ войны. Вы только иногда упоминаете людей, которые рисковали жизнью за других украинцев, за братьев, за родину…

— А еще за идею. Многие мои собеседники говорили, что они воюют за свободу. Один человек рассказывал, что если бы Украина напала на Россию, он, скорее всего, пошел бы воевать за россиян. Но произошло наоборот. Украина, как он решил, оказалась прогрессивной стороной: там произошла демократическая революция, люди боролись за лучшую жизнь. На них напал враг, который даже не преследовал каких-то своих интересов, не хотел что-то захватить, а просто стремился дестабилизировать ситуацию.

— Если бы мне пришлось выбирать символ этой войны, я бы назвала Пески — город в предместье Донецка, что-то вроде Пясечно для Варшавы, который внезапно разрезала линия фронта. Вы описываете это как постапокалипсис: солдаты захватывают дома, всюду руины. Городок лежит на линии фронта, который кажется замороженным, но остается действующим. Как выглядят сейчас такие места, как они живут? Живут ли они вообще? Действительно ли они становятся все более независимыми от Украины?

— Следует разделить то, что происходит в Луганске, и то, что происходит в Донецке. Еще до войны первый был менее развитым, его называли островом, забытой частью страны. Я был там в прошлом году, разница очень заметна. Донецк полон народа, всюду, кроме нескольких сильно разрушенных районов, продолжается нормальная жизнь: открываются новые рестораны, предприятия, многим людям удалось заработать на этой войне.

В конце 2012 года я был в Донецке и разговорился с продавщицей в парфюмерном магазине. «Как цены? Наверное, все подорожало?» — спросил я. «В принципе стало дешевле: раньше мы закупали товары только на Украине, а сейчас и оттуда, и отсюда, мы диверсифицировали поставки», — ответила мне она.

На улицах много людей, пробки. Отзвуки боев долетают до центра города, а когда ситуация обостряется, слышны залпы артиллерии. Но люди продолжают жить, они привыкли. До сих пор действует комендантский час, вечером выходить из дома нельзя. С другой стороны, в гостинице работает клуб, если сказать, что ты постоялец, можно просидеть там до поздней ночи и выйти после наступления комендантского часа. Все гибко.

— В Луганске пусто?

— Люди туда не вернулись. Сейчас там осталось меньше половины прежнего населения, около 40%, сложно сказать точно. Луганск производит гнетущее впечатление, хотя бои там закончились в конце сентября.

— Я бы еще хотела спросить о сегодняшнем смысле этой войны. Страшнее всего то, что все закончится, как в других непризнанных республиках, например, в Приднестровье, сказали вы однажды. Иностранный журналист приедет туда, посмотрит и сделает репортаж об экзотическом образовании — парагосударстве.

— Люди, которым захочется перенестись в Советский Союз, смогут приехать на это посмотреть, как в цирке.

— Как эти республики живут, функционируют? Насколько они коррумпированы? Строят ли они какие-нибудь планы на будущее или просто выживают?

— Зависит от того, как на это посмотреть, но перспектив у непризнанной республики мало. Если не случится ничего непредвиденного, что принципиально изменит ход событий, они продолжат влачить существование, которое, как в Приднестровье, будет оплачивать Россия, выделяя (все более скоромные) суммы на социальные нужды. В 2014 году многие надеялись, что все закончится так же быстро, как в Крыму или Донецке, а потом люди заживут, как в Москве. Сейчас от этих мечтаний ничего не осталось, никто не ждет никаких перемен. Ситуация застряла в мертвой точке. Все пытаются как-то выкрутиться, выжить, и хотя некоторым удалось на войне заработать, в основном люди от нее пострадали. Они живут благодаря гуманитарной помощи. Их положение зависит от того, где они очутились: хуже всего в прифронтовой зоне, где продолжаются бои. Некоторые города разделила линия фронта, некоторые оказались отрезанными от агломерации и постепенно угасают. Перспективы у непризнанных республик и населенных пунктов, находящихся поблизости от них, не слишком радужные.

— Что это значит?

— В своей книге я пишу, например о Марьинке, которая была частью донецкой агломерации: ее жители часто работали в Донецке. Сейчас там проходит линия фронта. Ее можно пересечь, но, конечно, только по неофициальным маршрутам.

— Ценность вашей книги заключается в рассказах о солдатах: о том, как они воюют и понимают войну, о коррупции на границе и в войсках. Есть еще тема местных жителей: почему они никуда не уезжают, даже живя в прифронтовых районах. Я бы хотела узнать, как выглядела там журналистская работа, что сложнее: попасть в эти места, выжить, говорить с людьми? В книге есть рассказы жителей, военных, но очень мало бесед с сепаратистами, воюющими на противоположной стороне.

— Сейчас сложнее всего заинтересовать редакторов, чтобы они решили что-нибудь у тебя купить. Что касается посещения сепаратистских территорий — это просто более сложное и дорогое мероприятие. Польскому гражданину сложно попасть на фронт: сепаратисты ведет себя осторожно, они не доверяют человеку с польским паспортом. Когда шли бои за аэропорт я несколько раз пытался получить доступ к «Гиви».

— Это знаменитый герой сепаратистов. Он уже мертв, да?

— Да, он погиб, его офис обстреляли из гранатомета. Когда «Гиви» услышал, что я поляк, он бросил трубку, на этом наш разговор закончился. В первой книге, которая была более поверхностной (я писал ее, когда война была в самом разгаре, и, скорее, просто описывал текущие события), мне было проще писать о сепаратистах, потому что я мог не вступать с ними в тесные контакты. Хотя между нами не было языкового барьера, разговаривать с боевиками было сложно, они просто не доверяют полякам. Исключение представляли только мои любимые герои, которые курили много марихуаны и охотно шли на контакт.

— Значит, сложнее всего заинтересовать редакцию этой темой, найти деньги и получить возможность работать на Украине, кроме того, польскому журналисту сложно общаться с сепаратистами. На этой войне есть еще одна проблема: пропаганда, которую распространяют обе стороны. Я думала, она окажется в списке основных сложностей.

— Это одна из проблем общего свойства, но для меня сейчас сложнее привлечь внимание редакторов. Пропаганда — серьезная помеха, надежных источников информации нет: все приходится подтверждать самому. Обе стороны описывают этот конфликт таким, каким им хотелось бы его видеть, а не таким, каков он на самом деле. Они искажают данные о раненых, убитых, количестве обстрелов. Рассказы сепаратистов — это полная абстракция, например, сообщения о том, что сто бойцов «Правого сектора» тайно перебрались в Турцию и разместились там в какой-то деревне. А украинский штаб рассказывает свое. Возможно, он не выдумывает факты, но…

— Значит, они все же отличаются…

— Да, потому что российская сепаратистская пропаганда занимается сочинительством. Она создает события, придумывает их. Был такой яркий пример: в российских и сепаратистских СМИ появились сообщения о том, что в результате обстрела Донецка украинским силами погибла маленькая девочка. Об этом говорили все, называлось даже имя этой девочки. Журналист BBC поговорил с местной прессой и выяснил, что пострадавшего ребенка на самом деле не было. Это была чистая фантазия.

Украинцы, то есть их Генштаб, в свою очередь, замалчивают разные факты. Любопытно происходит с количеством обстрелов. Каждый день сообщается о 40-60 инцидентах, но эта цифра не имеет ничего общего с реальностью. Из моих разговоров с украинскими военными я выяснил, что в рапорты попадает не больше 10% событий.

— Кто на самом деле там воюет? Кому противостоят украинцы?

— Сейчас или в целом?

— И сейчас и в целом. Я хотела узнать, какие слова вы используете, описывая стороны этого конфликта, а какие нет.

— Я говорю «боевики», «пророссийские боевики», «сепаратисты», «пророссийские сепаратисты». Когда речь идет о российских военных, которые принимали участие как минимум в нескольких операциях, я называю их российскими военными. Слова «террористы», на которое, как я понимаю, вы намекаете, я не использую.

— На Украине это название стало официальным.

— Да, потому что официально на востоке Украины войны нет. Военное положение не объявляли, до сих пор продолжается «антитеррористическая операция», поэтому администрация президента и правительство заявляют, что они ведут борьбу с террористами. Я считаю, что так назвать их нельзя, потому что терактов они не устраивают. Когда заходит речь, что террористы используют тяжелую артиллерию и ездят на танках, с этим определением возникают проблемы: это выходит за рамки понятия «террористическая деятельность». На Украине действуют не террористы, там просто идет война.

— Вслед за Сьюзен Зонтаг (Susan Sontag) (американская писательница, критик, эссеист — прим. пер.) вы много пишете об образе войны, который закрепился в нашем сознании. Часто на основе коротких сообщений в СМИ и фильмов мы представляем себе, что война постоянно наполнена адреналином. Она может быть трагической, но в ней всегда есть борьба. В вашей книге — это в первую очередь скука, которая несет в себе опасность: в любой момент все может рухнуть и превратиться в трагедию, но пока ничего не происходит, есть только тоскливое ожидание.

— В украинской армии нет ощущения времени. Это становится большой проблемой, когда с кем-то договариваешься. Я, в свою очередь, всегда стараюсь быть пунктуальным, так на что на любую встречу приходится тратить полдня.

— Рассказы ваших собеседников переполнены эмоциями на грани истерики: они говорят о жителях, в том числе тех, которые помогают сепаратистам, о надвигающихся фашистах. У вас есть секрет, как разговаривать с людьми? Я говорю не о знакомых, которые доверяют вам, а вы доверяете им, а о случайных людях, свидетелях каких-то событий.

— Когда я не знаю, как реагировать, я всегда просто поддакиваю. Это действенный метод. Но этот конфликт сделал меня черствым, раньше я был более открытым, но из-за этого стало возникать все больше проблем. Когда я понимаю, что кто-то рассказывает мне небылицы, я просто говорю «ладно», потому что такой разговор не имеет смысла.

— Вы понимаете, почему люди не покидают фронтовые районы?

— Они боятся оставить свои дома. Донбасс — специфический регион, до войны люди тоже редко из него уезжали. Многие не готовы оставить свое жилье, хотя нам это может показаться странным: мы понимаем, что если вся деревня уже разрушена, их хата тоже может скоро рухнуть. Но дом для этих людей — это все, что у них есть. Их никто не ждет, им некуда ехать. Я много раз слышал от таких оставшихся людей, что они не нужны ни России, ни Украине. Им некуда деваться. С одной стороны, никаких вариантов не предлагает им Россия, с другой — у Киева тоже нет для них квартир или социальной помощи, чего-то, что позволит им начать новую жизнь. Во многих населенных пунктах это стало серьезной проблемой. Люди переезжают в ближайшие города, уже в 70-100 километрах кажется, что войны нет. Там чуть больше военных, но обстановка спокойная, все живут своей жизнью. В местах, куда съехалось много народа, начались проблемы с работой, выросли цены на жилье, продукты. Именно поэтому решение об отъезде становится таким сложным. Западная Украина в этом плане гораздо мобильнее: местные жители поколениями ездили за границу. Им легче принять решение, собрать вещи и уехать. На востоке люди привязаны к своему дому.

— Вы много пишете о коррупции, алкоголе и наркотиках на фронте. Есть ли какие-то запретные темы, которые, как вам кажется, старается не затрагивать большинство СМИ, в особенности украинских?

— Самая главная тема, которую обходят молчанием, это то, что когда используется тяжелая артиллерия, гибнут мирные граждане. Неважно, каковы намерения ведущих обстрел, просто когда действует артиллерия, идет в ход огромный калибр, страдает мирное население. Об этом никто не говорит. Я не могу припомнить ни одного материала в украинских СМИ о том, что в результате украинского обстрела кто-то погиб. Я не осуждаю, а просто призываю понять, что так устроена война. В романтических историях одни стреляют и убивают, а другие только обороняются. Но все выглядит иначе.

— Многие из ваших героев — люди с левыми или анархистскими взглядами, пожалуй, это многое говорит о вас самом.

— На самом деле их было не больше 20.

— Значит, это говорит что-то обо мне как читателе. Я хотела спросить как раз об этом: об идеологии. В Польше мы постоянно анализируем явление украинского национализма. Ведь это естественный процесс: когда на страну нападают, там пробуждается гражданственность, патриотизм, а заодно неизбежно и национализм. Из вашей книги следует, что вступить в «Правый сектор» или батальон «Айдар» людей склоняли отнюдь не националистические взгляды.

— Национализм, как в каждом обществе, там, конечно, есть, было бы странно, если бы Украина выступала в этом плане исключением. Во время войны такие тенденции, разумеется, усиливаются. Особенно это было заметно вначале, когда ультраправые первыми отправились на фронт. Тема милитаризма и борьбы были у них на слуху давно. Боец «Правого сектора» рассказывал в одном документальном фильме о своем лидере Дмитрии Яроше: «я уже устал его слушать, он 10 лет подряд рассказывал о грядущей войне, и вот она наконец началась». Некоторые люди давно к ней готовились.

Идеология всегда играла в «Правом секторе» второстепенную роль. Его активистам в первую очередь хотелось воевать. Любопытно, что их военное крыло откололось от политического. Эти люди не любили армию, полицию и руководствовались разными мотивами: они хотели просто воевать или воевать за Украину. Националистов среди них было мало.

Я познакомился с множеством украинцев, которые не придерживались националистических взглядов, не ходили на Майдан и не считали, что он был нужен, но когда началась война, решили, что они обязаны защищать свою страну. Был один неонацист, который сбежал с фронта спустя два месяца, испугавшись боев. С другой стороны, существует полк «Азов» — ультраправая угроза. Но «Правый сектор», хотя именно так его называют СМИ, ее собой не представляет.

Опасность связана с тем, что «Азов» старается заменить государство там, где оно не может выполнять свои функции. Например, зимой, когда начинаются проблемы с уборкой снега, можно всегда позвонить в «Азов» и вызвать его бойцов расчистить улицу перед домом. Это выглядит забавным, но такое делегирование государственных функций — опасная тенденция.

В «Азове», например, в отличие от «Правого сектора» велась идеологическая подготовка. Там появлялись странные персонажи из неонацистского движения России. Российские неонацисты часто не любят Путина, а российские правые имперцы, наоборот, воюют на стороне сепаратистов и его поддерживают. Такое странное политическое деление существует на постсоветском пространстве. Но я бы не сказал, что национализм (если опустить полк «Азов») представляет сейчас угрозу.

— Вы умеете выйти из журналистской роли, вернуться домой и забыть? Или вы поддерживаете контакты со своими героями?

— Я стараюсь это фильтровать. Когда конфликт только начинался, меня пугал каждый шум и звук, например, гудки поезда в метро. Но это быстро прошло. Раз те, кто уехал с фронта, закончив службу, могут с этим справиться, то почему я не могу? Какую бы работу ни делал журналист, как бы он ни втягивался в нее, он никогда не будет погружен в это, как человек, живущий на территории, по которой прошел фронт, или военный, который находится на боевых позициях. Сколько бы времени я там ни провел, я все равно присутствую там временно. Были такие эпизоды, которые надолго застревали у меня в памяти, но когда я написал книгу, стало лучше.

Что касается героев, контакты с некоторыми я поддерживаю, а более интенсивно общаюсь с теми, кто перебрался в Польшу.

— Ваша книга показывает все связанные с войной ужасы, а одновременно рисует портреты героев, которые борются с ней, не теряют присутствия духа, посвящают свою жизнь защите Украины. Какой репортаж писался сложнее всего?

— Таких репортажей было несколько, например, о литературной группировке СТАН. Мне было очень сложно понять, что движет героиней.

— Которая вошла в состав сепаратистской администрации…

— Да, хотя ничто этого не предвещало. Все думали, что она, скорее, займет сторону Украины. С ней было сложно общаться, она очень замкнутый человек. Она боялась говорить, я это чувствовал.

— Сложности в работе над текстом возникали потому, что было нелегко понять ситуацию, или потому, что в такой критический момент, когда идет война, тяжело писать, например, о коррупции на фронте?

— Мне очень не хотелось, чтобы книга казалась каким-то осуждением в адрес Украины, я боялся, что так это все может прозвучать, что я использую слишком категоричные формулировки. Я старался найти нюансы, в некоторых местах я «завис», поэтому работа над книгой затянулась. Самые большие сложности у меня были с этим.

Украина. Польша > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228318 Павел Пененжек


Украина. Россия > Экология > inosmi.ru, 1 июля 2017 > № 2228626

Чтобы сравнить Россию с Украиной, посмотрите на свалки

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Едва ли есть лучший способ понять, чем сегодня отличаются Россия и Украина, чем сравнить, как у них организован сбора мусора. В крупных городах обеих стран существуют проблемы с утилизацией отходов. Но политические проблемы России и Украины заметно отличаются: одна из них является авторитарным государством, а другая представляет собой беспорядочную и коррумпированную демократию.

Бывший Советский Союз не занимался переработкой или даже сжиганием мусора — когда владеешь одной шестой части суши, у тебя достаточно места, где мусор можно закапывать или просто сваливать. Практику сортировки мусора, как это делают в Европе (и в меньшей степени в США), уже много раз и без особого энтузиазма пытались ввести, но отказывались от этой идеи — ее плохо принимали, а проследить за выполнением правил было невозможно.

На Украине с 2013 года действует закон о раздельном сборе мусора, но его не исполняют. Только 1% собираемого в стране мусора сжигается и еще 4% — перерабатывается. В отличие от этого Швеция (которая является одним из мировых лидеров по переработке мусора) перерабатывает и сжигает 99% своих бытовых отходов. Как сообщил украинский деловой информационно-новостной портал delo.ua, по меньшей мере 4% территории Украины якобы занято множеством свалок, 6 тысяч из которых — организованные, а 30 тысяч — самовольные.

В 2011 году занимавший на тот момент пост главы Министерства природных ресурсов и экологии Юрий Трутнев заявил, что в России с экономической точки зрения выгоднее сооружать полигоны для мусора, чем строить мусоросжигательные заводы или утилизировать мусор другими способами. Через год после этого Росприроднадзор заявил, что мусор лучше сжигать, чем перерабатывать.

Россия огромна, и во многих регионах есть еще много места для мусорных свалок и полигонов для захоронения мусора. Но одной из многих экономических бед в России является централизация: Москва неудержимо разрастается. По данным властей Московской области, которые руководят не самим городом, а Подмосковьем, в окрестностях столицы теперь аккумулируется почти 20% мусора страны, и количество отходов растет примерно на 2,5% в год. 5% мусора, который не подвергают захоронению, в основном сжигают, а не перерабатывают. Неудивительно, что люди, живущие в непосредственной близости от столицы, начинают в буквальном смысле по запаху ощущать, что что-то не так.

Зловонный запах одинаков и в России, и на Украине. Обеим странам необходимо инвестировать в технологии переработки отходов и убирать свалки. Но их политическая реакция на миазмы резко отличается.

На Украине Андрей Садовый, популярный мэр Львова, крупнейшего города в западной части страны, которая всегда была настроена проевропейски, ведет «мусорную войну» с центральными киевскими властями. После того, как в прошлом году во время пожара на главной свалке города погибли три спасателя аварийной службы, городу пришлось отказаться от использования полигона, площадь которого составляет свыше 33 гектаров. Садовый обращался к руководству других областей с просьбой принять отходы Львова, но сотни городов отказались.

Садовый обвинил центральные киевские власти в «мусорной блокаде» Львова, проводимой в отместку за решение его партии выйти из правящей коалиции в 2016 году. Премьер-министр Владимир Гройсман отрицает это и обвиняет Садового в некомпетентности и политиканстве. Президент Петр Порошенко, политический покровитель Гройсмана, обвинил мэра в том, что тот «буквально засыпал мусором самый красивый европейский город Украины».

Пока политики препирались, завалы мусора предвещали катастрофу. Основой экономики Львова является туризм, и Садовому в основном удается не допускать скопления гор мусора в живописном историческом центре города, построенного при Габсбургах. Но в некоторых жилых районах мусор не вывозят неделями, в результате чего плодятся крысы и растет угроза эпидемий.

В четверг было принято временное решение: Садовый согласился два года платить областной администрации, возглавляемой назначенцем Порошенко, за аренду участка земли для захоронения городского мусора. Сейчас Садовый обещает реализовать в городе программу Zero Waste Lviv и обеспечить строительство современного завода по переработке мусора. Сможет ли он выполнить эти обещания или же его шансы сесть в президентское кресло будут погребены под грудами мусора, покажет время. Ресурсы, возможности и влияние Садового ограничены даже по сравнению с центральным правительством, испытывающим дефицит финансовых средств.

В отличие от Украины на политической сцене России таких ярких и бурных событий не происходит. Зато у нее есть президент Владимир Путин. Во время своей последней ежегодной «прямой линии» с избирателями, состоявшейся 15 июня, ему показали видеоматериал о самой большой свалке в Московской области, расположенной рядом с жилой зоной города Балашиха. Жители обратились к президенту с просьбой закрыть свалку, пожаловавшись на постоянную тошноту и рвоту из-за выбросов газа в результате возгорания гор мусора. Путин пообещал, что «постарается что-нибудь сделать».

Такие телевизионные обещания не бывают напрасными — они всегда исполняются. Губернатор Московской области Андрей Воробьев сразу же поехал в Балашиху и пообещал закрыть свалку к 2019 году. Но через неделю на заседании правительства Путин вспомнил о своем обещании. «Значит, послушайте меня, и чтобы Воробьёв меня услышал. В течение месяца закрыть эту свалку», — сказал он.

Она была закрыта на следующий день, а через четыре дня мэр Балашихи ушел в отставку. Менее чем за неделю мусорный полигон был очищен, и теперь власти планируют построить там горнолыжные спуски или экстрим-парк. Мусор вывезли на другие свалки области, на которые теперь также ежедневно поступают тонны отходов из Москвы, раньше поступавшие в Балашиху. В результате теперь эти свалки сами работают в экстренном режиме. По словам мэра Можайска, одного из городов, которые теперь вынуждены принимать дополнительный мусор, местная свалка через полтора года будет переполнена. Как и во Львове, это временное решение. У Московской области, как и у украинских городов, есть большие планы по переработке мусора — в том числе и строительство нескольких мусоросжигательных заводов. Кроме того, планируется внедрить «двухконтейнерную» систему сбора мусора, чтобы приучить местных жителей сортировать мусор на «сухой» и «мокрый». А какие-то более сложные решения обречены на провал.

Ни охваченная хаосом и вроде как демократическая страна Украина, ни автократическая Россия не нашли способа окончательно решить проблему, истоки которой уходят в их общее коммунистическое прошлое. Эти страны смогут изменить ситуацию раз и навсегда только в том случае, если людям, живущим в них, объяснят, почему важно перерабатывать мусор. И если эти люди изменятся сами. Все это начинается с простых вещей — таких как отдельные контейнеры для мусора, для бумаги, пластика, стекла и биологических отходов. Когда это войдет в привычку, как в Европе, станет ясно, что дело сдвинулось с мертвой точки. Но для этого необходима широкая информационная кампания, проводить которую политики сейчас вряд ли готовы.

Украина. Россия > Экология > inosmi.ru, 1 июля 2017 > № 2228626


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 июня 2017 > № 2226215 Леонид Кравчук

После Майдана все заварилось в большом котле, в котором потерялся важный вопрос - кто убивал?

Три года после Майдана

Первый президент Украины Леонид Кравчук в интервью телеканалу «112 Украина» рассказал, как смотрит на безвиз и введение виз с РФ, может ли помочь Вашингтон в переговорах по мирному урегулированию, хорош ли минский формат и почему не оправдались ожидания Майдана.

Павел Кужеев, 112.ua, Украина

«112»: В рамках итоговой программы «Тыждень» сегодня вместе с нами первый президент Украины Леонид Кравчук. Поздравляю вас. Украина уже получила безвиз. Правда ли, что это окончательно отрывает Украину от России и приближает ее к европейскому сообществу?

Леонид Кравчук: Если бы это было так просто решить такие вопросы, которые формировались веками — принять какое-то решение и им сразу все решено, то жизнь была бы чрезвычайно простой. К сожалению, это не так. Это желание людей, их стремления, признание Украины как европейской цивилизованной страны. В этом суть. Но оторваться от России — это большие внутренние преобразования людей, которые формировались веками. Здесь перемешались вера, национальные вопросы, бытовые, семейные. Каждый год на Украину приезжали 1 миллион россиян, и каждый год из Украины выезжали где 900 тысяч, в том числе на работу и на проживание. Таким образом, человек становился жителем Украины. Это все осталось. Возьмите Восток, Центр Украины и Запад — он коренным образом отличается и по вере, ментальности, национальным признакам, политическим предпочтениям. Таким образом, нельзя упрощенно подходить к этому вопросу. Безвиз — это безвиз, а оторваться от России — это немного другое.

— В этом контексте — закон о квотировании украинского языка в телевизионном и радиоэфире. Вы говорите о региональном отличии Украины — уместно ли тогда для всех принимать одинаковые правила?

— Язык — это уже другая оценочная категория. Язык — душа народа, знак государства, и язык, в отличие от безвиза, значится в десятой статье Конституции. Язык не подлежит обсуждению. Он должен быть украинским, и чем больше будет насыщено информационное пространство Украины государственным языком, тем больше мы будем получать преимущества как государство. Государство со знаком «Украина», а не просто неизвестно, с каким знаком. Законы можно предлагать, принимать, но манипулировать языком нельзя. В Конституции записано, что государство способствует развитию других языков: можно способствовать, но не заменять украинский язык другим.

— Как так случилось, что в Конституцию очень редко заглядывают и все больше манипулируют законопроектами или уже принятыми законами?

— Все наши пять президентов делают Конституцию под себя. Не для государства Украина. Главная цель — записать такие положения, которые бы давали больше прав, больше полномочий. Задача — сделать Конституцию выгодной для себя, а не как общественный договор между обществом и властью. Поэтому мы не успеваем даже понять изменения, которые вносятся в Конституцию. А на основе конституционных норм издается большое количество указов и законов, и это количество может быть достаточно сложным для восприятия. Пока мы частями, кусками добавляем в Конституцию изменения — то у нас нет сейчас Конституции, о которой можно сказать, это единственное конституционное тело, где выписаны все проблемы государства и где нет внутренних противоречий. У нас нет сейчас Конституции, о которой можно сказать, что все статьи Конституции выписаны так, что ни одна из них не противоречит друг другу. Так случилось, потому что мы еще не сумели сформировать государственные органы на основе единых конституционных норм.

— Возможно, какое-то из этих противоречий стоит убрать? Вам что-то известно об инициативах касательно необходимости изменений в Конституцию в части двухпалатного парламента и уменьшения роли президента?

— Я знаю о таких дискуссиях за пределами парламента. Но они не такие массовые, чтобы можно было о них говорить как о серьезных дискуссиях. Пока проект документа не вынесен в парламент, можно говорить о дискуссии, о заговорах, но нельзя говорить о вопросе, который поставлен на решение. Пока это желание некоторых людей или некоторых незначительных, не слишком авторитетных на Украине сил.

— Наши западные партнеры заинтересованы в какой власти на Украине — четко вертикальной или распыленной по горизонтали?

— Они заинтересованы в том, чтобы на Украине был порядок. Чтобы не было коррупции, чтобы не было нарушения законов и Конституции, чтобы шли реформы. А мы можем проводить реформы при усиленной политической воли всей нашей власти — но пока этого нет. Наши западные партнеры заинтересованы в том, чтобы принятые нами законы действовали. Они хотят, чтобы мы были демократическим, правовым, цивилизованным государством. Чтобы сила права действовала на Украине.

— Вы видите, что есть общее понимание того, какой должна быть Украина через год-два?

— Думаю, что пока нет, к сожалению, чтобы на одной позиции были парламент, президент и местные органы власти. Поэтому каждое правительство истолковывает часто свою позицию в зависимости от того, какая ситуация в государстве. Каждое правительство должно учитывать не только Конституцию и законы, но и как Конституцию и законы приспособить к тем безумным изменениям, противоречиям, которые есть на Украине, чтобы не вызвать новых противоречий. Есть буква Конституции, а есть дух Конституции. Можно стоять только на букве, и это будет формально правильно, но есть воля народа, концентрирующаяся в таком понятии, как дух Конституции. И надо учитывать то, чем живет, какие планы строит, какие цели имеет народ. Главное должны знать — это народ, а это Запад, это Восток, это Центр. Есть особенности, и их надо учесть в каждом законе, который принимает ВР, чтобы они реализовались с одинаковыми нормами, желаниями и восприятиями во всех регионах Украины. Вот это искусство принятия закона на Украине.

— Как-то не удается сшивать…

— Когда на Украине 70% людей, а это статистика, в том числе ООН, живет за чертой бедности, то в государстве с такой структурой общества и с таким психологическим неравновесием, доставшимся нам еще с советских времен, с таким давлением России на Украину, очень трудно сшивать. Но мы должны это пройти — другого пути нет. Мы — европейское государство. Мы стремимся к европейским гражданским ценностям, нормам. Власть должна анализировать проблемы выезда наших граждан и соответственно влиять на них так, чтобы большинство людей оставались на Украине. Надо менять наши внутренние возможности, экономику развивать, инвестиции привлекать к себе. Надо действовать каждому на своем месте.

— Безвиз безвизом, но украинцы и внутри государства не очень путешествуют.

— Это так и будет, к сожалению. Даже в США миллионы людей никуда не уезжают. Не нужно находиться в состоянии эйфории, что теперь все поедут на Запад. Но вопрос в том, что именно принятие такого решения — это признание Украины как государства, имеющего европейскую перспективу, европейские принципы, древние, не только сегодняшние. И мы этим, конечно, должны гордиться.

— В парламенте говорят, что надо «виз» с Россией.

— С Россией война. И все решения, которые принимает парламент, он их оценивает сквозь войну, аннексию, информационную агрессию, доведенную просто до абсурда, со стороны России. Поэтому нужно понять людей, вносящих такое предложение. Но мое мнение — это сейчас не актуально. Нельзя говорить, что оно вообще не требуется. Посмотрим, какие будут дальше возможности отношений с Россией, с другими странами, тогда нужно принимать такое решение. Очень много людей на заработках в России, а это может стать для них очень плохой нормой.

— Это предатели или нуждающиеся — те, кто во время войны едет на заработки в Россию?

— Я бы их не назвал предателями. Предатель едет с определенной целью: диверсант, шпион или просто хочет стать гражданином РФ и жить по ее нормам. А Россия 150 лет воюет, и некоторым это нравится. Но всех называть предателями — это было бы большое преувеличение и оскорбление для людей.

— Оккупированный Донбасс удаляется или приближается к Украине?

— Не приближается — он уже удалился серьезно. Хотя очень много людей, живущих в оккупированных районах, имеют симпатии к Украине. Говорить, что там все наши враги, — это было бы неверно. 2 млн человек покинули регионы и сейчас находятся в разных регионах Украины. Если бы им там было бы хорошо — они бы остались. Мы же видим, как ведут себя так называемые донецкие и луганские «вожди», как ведут себя наемники — они же доходят до политического и нравственного маразма. Я думаю, время работает не на них, поэтому просто отмежеваться от Донбасса мы не можем. Хотя проблемы неограничения существуют: открыта граница, открыты возможности проникновения на украинскую территорию, контролируемую украинскими властями. Так что давайте терпеть и работать.

— Терпеть в минском формате, или, возможно, какой-то другой искать?

— Формат никогда не бывает вечным. У нас был формат женевский, но думаю, что Путин убедил канцлера Германии и президента Франции, чтобы этот формат перенести в Минск. Он убедил тем, что нужно, чтобы там были представители «ЛНР-ДНР». Мы тогда не смогли политически и дипломатически предположить, что приняв этих людей в Минске, мы тем самым сказали, что у нас внутренняя война. То есть, гражданская война между теми людьми, которые представляют Украину, и теми, которые представляют оккупированные районы. Россия сразу начала на этом спекулировать, что она наблюдатель, она не принимает активного участия, она помогает нам. Поэтому этот минский формат в таком составе и с такой философией не может решить основного принципиального вопроса — вернуть территории Украины, восстановить границы, установить украинскую власть на всех территориях. Он может это решить при изменении его статуса.

— За счет расширения участников?

— И расширение участников, и повышение статуса тех, кто участвует. В нормандском формате участвуют главы, но он не принял ни одного документа, который можно было бы прочитать. Он передает какие мысли в Минск, а Минск принимает решения, которые, опять же, не подписывают главы государств. Минский формат — это вынужденная позиция Украины. Украина где-то ошиблась в свое время, и это использовали, и сейчас мы загнаны в тупик. Мы должны говорить, что этот формат нужен, потому что без него было бы еще хуже.

— А в чем ошибка?

— Мы допустили принятие документа, который поставил нас в сложное положение. А именно, что мы должны менять Конституцию, проводить выборы на оккупированных территориях. Мы исходили из того, что надо читать все пункты, а читают так, как выгодно политикам. Россия читает по-своему, мы — по-своему.

— Но они все пронумерованы — с 1-го по 12-ый.

— Но там нигде не сказано, что они начинаются с первого. Но для чего, даже при таком подходе, писать пункт, что мы собираемся менять Конституцию? Конституция — это право национальное. Святое национальное дело. Здесь не может быть двойных стандартов, и никто ни при каких условиях не должен идти на любые попытки изменить Конституцию со стороны. Мы не имеем сейчас такой силы, такого авторитета, чтобы предложить новый формат или этот формат наполнить положениями, более реально осуществляемыми.

— А у Вашингтона есть такой авторитет в этом процессе?

— Есть, но для своей страны, а не для нашей. Если Вашингтон предложит что-то свое, этому может возразить Россия, и Вашингтон не пойдет на конфронтацию большую — это надо, чтобы было желание всех. Но Украина должна эту проблему постоянно нарушать, аргументировать, убеждать, готовить наших друзей, которые не всегда понимают Украину, что этот формат, в таком наполнении, не даст нам возможности решить основного вопроса. Хотя, некоторые вопросы, конечно, решаются. Россия ведет себя, как слон в посудной лавке, — она ни с кем не хочет считаться, все — ее «враги», она одна ведет «цивилизационную» работу, в том числе по линии веры, церкви, не считается с мнением Украины. Она ведет бешеную пропагандистскую работу на Западе и тратит на это огромные средства. Таким образом, мы имеем в лице России государство, которое хочет уничтожить Украину. Здесь надо очень большие усилия, чтобы не допустить такого сценария. Любых шагов, которые могут обострить — надо избегать по дипломатическим каналам.

— На каком отрезке пути независимости Украины произошло так, что отпустили вожжи проукраинской пропаганды?

— Мы ее никогда не вели. Мы ее не организовывали, не готовили кадры, не готовили концептуальные положения. При Януковиче министром обороны был россиянин, руководителем СБУ — россиянин. А на Востоке они прямо ехали к себе в Курскую область и назначались на очень важные должности через СБУ. При таком повороте Россия ждала, когда Украину окончательно проглотят мирным путем. Финансы, банки наводнялись, предприятия покупали. А когда Украина развернулась и действительно пошла на Запад, начала принимать нормативные документы и выполнять их — Россия увидела, что может потерять Украину. И когда она это почувствовала — она начала применять силу.

— Что было первично: то, что Россия не отпускала Украину на Запад, а затем — Революция Достоинства, или Революция Достоинства?

— Я думаю, Россия никогда и не отпускала. Ельцин в 1993 году за ужином спросил меня, верю ли я, что Украина пойдет по европейскому пути. Я ответил, что в Беловежском соглашении написано, что каждый народ сам выбирает, каким путем ему идти. Он сказал, что 95 человек из 100, если их спросить, на Красной площади не захотят, чтобы Украина ушла от России. Я тогда сомневался, но после того, что я увидел во время войны, и то, как ведет себя российская интеллигенция, основная масса, как ведут себя не только в Кремле, но и вне Кремля, я понял, насколько глубоко смотрел на этот вопрос Ельцин. Коренной вопрос России — не отпустить Украину. Это для них настолько важно, что оно пронизывает их внешнюю политику. И когда они сейчас ставят вопрос о восстановлении границ царской империи, то это входит сюда и Украина. Патриарх Кирилл постоянно говорит, что единственная каноническая территория у него, и туда входит Украина, Белоруссия. То есть, он хозяин здесь церкви русской. И это в канонах записано. Я считаю, что с церковью нужно быть очень осторожным. Не нужно никакого давления со стороны политиков. А есть такие желающие, которые хотят силой выгнать из церквей русских, как они считают, или украинских православных священников. Этого допустить нельзя. Это не безопасно, потому что миллионы верующих. Самый тонкий вопрос — вера и национальность. Мне тоже хочется, чтобы была единая украинская церковь, и вселенский патриарх над этим думает. Политиков, тем более неквалифицированных, без соответствующих знаний, нельзя к этому допускать. Духовником Януковича был патриарх Кирилл, поэтому он и действовал так, как говорило его сознание.

— С какой точки зрения вам сейчас, возможно, жаль Януковича?

— Я никого не жалею и себя тоже. Человек, ставший на путь политики, и хочет, чтобы его жалели, — он должен выбирать: или сиди дома, и тебя будут жалеть, или иди в политику и будешь драться. Политика — это борьба за власть, официальная. Речь только идет о формах этой борьбы. Есть культура высокая борьбы, а есть культура ниже ватерлинии, а есть совсем болотная культура. Так мы сейчас где-то в болотной культуре, когда мы ведем выборы. Мы еще не поднялись к культуре такой, которая позволяет человеку свободно, демократично выбирать.

— Если политика — это борьба за власть, за что сейчас борется экс-президент Янукович?

— За возврат своего статуса, потому что он считает, что его уволили незаконно. Я думаю, что это скорее фейковая борьба, потому что он понимает, что от этой борьбы не будет результата. Хотя, может быть, кто-то его использует. Это все игра маленьких людей в большой политике.

— Кто же должен бояться (или нечего бояться) из действующих чиновников Украины, когда речь заходит об их допросе в процессе о государственной измене Януковича?

— Я не участвовал в вопросах, которые решались тогда на Майдане. Мы, президенты, встречались с Януковичем и советовали ему некоторые вещи. Я советовал ему освободить от должностей руководителей всех силовых структур, отправить в отставку все правительство, чтобы не допустить кровопролития, чтобы мирным путем сменить власть. Я видел, что может быть большое затруднение. Я лично прожил три оккупации: польскую, советскую, немецкую, сейчас — российскую. Я этого не хотел, потому что видел, что возможны последствия, очень сложные для Украины, которые, к сожалению, подтвердились: это аннексия Крыма и война на Востоке. Я хотел через круглый стол, куда привлек и власть, и оппозицию, договориться. Присоединился и Запад — но не удалось. Если бы удалось — я думаю, что была бы другая ситуация.

— Сам Янукович был недоговороспособен или его окружение?

— Все. Власть считала, что она поступает правильно, а оппозиция не хотела даже разговоры вести в этом плане. Изменение — немедленно. Не нашлось сил у власти принять такое решение, которое требовала оппозиция. А это надо было делать.

— Существуют какие-то условия, на которых Кремль выдаст Киеву Януковича?

— Нет, это нереально ставить этот вопрос. Во-первых, в России соответствующее отношение к Украине, а во-вторых, Янукович для нее — это один из лидеров Украины, находящий не только пути отношений, а и позволявший России действовать на Украине очень неукраинским способом.

— Пока не оправдываются мечты, за которые стоял Майдан.

— Я имел возможность серьезно изучить вопрос революций вообще в мире. Как правило, суть революций заключается в том, что те, кто начинает революцию, те и формируют власть. У нас произошло странное чудо: революцию начала молодежь, к ней присоединились взрослые граждане, миллионы людей вышли, а управление Майданом взяли на себя другие люди, которые не начинали революцию, в том числе Яценюк, Тягнибок, Порошенко, Кличко. Вначале они были чужими людьми, с ними даже не хотели общаться. Чужие люди в революционной ситуации соглашаются на все. Свои вели бы дискуссии. Если бы они начали дискуссии, их просто выгнали бы с Майдана. Они принимали все, что говорилось на Майдане, и рьяно говорили, что будет все. И сделали столько обещаний, которые можно выполнить через 100 лет. А когда пришло время власти, то надо садиться и считать возможности. И они увидели, что их обещания являются невыполнимыми. Все это заварилось в большом котле, в котором потерялся важный вопрос — кто убивал? Кто виноват? Кто привел к такому кровопролитию? Это и сейчас неизвестно. А потом еще началась и коррупция, и банки, потому что люди, которые пришли, не было таких убеждений, как те, что там стояли. Мы глубоко не проанализировали источники, начало революции, роль России, не нашли заказчиков, виновников, чтобы людям сказать. Я хочу, чтобы мы ко всему не подходили упрощенно. Общественные отношения — это комплекс всего: эмоций, семей, национальностей, корней наших истории нашей. Это целый ряд сложных проблем, и их могут одним решением решить только люди, которые ничему не учились в политике.

— Если ситуацию нельзя упростить, то, может быть, ее возможно изменить? Например, внеочередные парламентские выборы?

— Я не возражаю против внеочередных, только сначала надо принять закон о выборах. Если по существующему закону выборы проводить, выберут тех же, а, может, и хуже. Поэтому принять новый закон о выборах парламента, президента, уточнить все детали, учитывая национальный и международный опыт. Принять такие законы, которые бы ограничивали проникновение во власть людей случайных.

— Я вам благодарен, господин президент.

— Удачи вам. Я желаю вашему каналу, чтобы он работал. Я знаю, что есть много желающих приобрести его себе, может, не всегда в благородных целях, поэтому стойте на своем и ведите ту работу, которую вы считаете нужной. Свобода слова должна быть, но она не означает крик и ненависть. Слово — это оружие, острое, и оно должно быть совершенным. Слово должно убеждать и бить того, кто не хочет убеждаться.

Павел Кужеев, главный редактор и ведущий телеканала «112 Украина».

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 июня 2017 > № 2226215 Леонид Кравчук


Белоруссия. Германия. Украина. РФ > Авиапром, автопром > belta.by, 24 июня 2017 > № 2237049

Минский автомобильный завод будет обслуживать двигатели "Мерседес". Такая информация была озвучена в эфире телеканала ОНТ, сообщает БЕЛТА.

Компания активно работает над сертификацией СТО. Это позволит МАЗу официально обслуживать двигатели "Мерседес" в Беларуси, России и Украине, а в перспективе выйти и на рынки Европы. Диагностическое оборудование и инструменты уже доставлены на завод, белорусские специалисты вскоре отправятся на обучение.

"Это самые экономичные и надежные двигатели в Западной Европе. Поработав с ними, мы получаем доступ к технологиям. Это способствует продвижению техники в странах как Таможенного союза, так и Западной Европы. Чтобы реализовывать в достаточном объеме технику с двигателями "Мерседес", нам необходимо развивать количество сервисных станций и центров обеспечения запчастями. Поэтому сейчас у нас уже порядка 10 сертифицированных СТО и еще 3 сертифицируются", - рассказал заместитель главного конструктора Минского автомобильного завода.

Белоруссия. Германия. Украина. РФ > Авиапром, автопром > belta.by, 24 июня 2017 > № 2237049


Белоруссия. Украина > Электроэнергетика > belta.by, 24 июня 2017 > № 2237047

Украина и Беларусь намерены совместно реализовывать проекты по альтернативной энергетике. Это предусмотрено дорожной картой сотрудничества в сфере повышения энергоэффективности и использования местных топливно-энергетических ресурсов на 2017-2020 годы, сообщили БЕЛТА в пресс-службе Госэнергоэффективности Украины.

"В первую очередь речь идет о совместной разработке мощных пилотных проектов - энергетических кластеров на территории регионов, где пересекаются границы Украины и Беларуси. Со своей стороны украинские специалисты готовы содействовать в поиске заинтересованных инвесторов, готовых вкладываться в эти зеленые проекты", - говорится в сообщении пресс-службы.

Как отметил председатель Госэнергоэффективности Сергей Савчук, который принимал участие в прошедшей на днях украинско-белорусской встрече, северные регионы Украины пригодны для выращивания энергетических культур, что является ценнейшим сырьем для биомассы. Ее успешно используют для производства тепла.

В планах сторон - подписание соглашений о сотрудничестве между регионами Беларуси и Украины, двусторонние визиты на успешно действующие объекты из возобновляемых источников энергии, повышение квалификации специалистов, проведение совместных бизнес-форумов.

Белоруссия. Украина > Электроэнергетика > belta.by, 24 июня 2017 > № 2237047


Китай. Украина > Образование, наука > russian.china.org.cn, 24 июня 2017 > № 2220403

Китай и Украина намерены расширить взаимодействие в сфере образования. Соответствующие договоренности были достигнуты сегодня в Киеве в ходе второго совместного заседания китайско-украинской подкомиссии по вопросам сотрудничества в области образования Комиссии по сотрудничеству между правительствами КНР и Украины, на котором председательствовали министр образования Китая Чэнь Баошэн и его украинская коллега Лилия Гриневич.

"После первого заседания подкомиссии, состоявшегося в 2012 году, прошло пять лет. За это время нам удалось проделать большую работу и выполнить практически все взятые на себя обязательства", -- заявил в приветственном слове Чэнь Баошэн, находящийся в Украине с трехдневным визитом.

Л.Гриневич, в свою очередь, отметила, что одним из приоритетных направлений деятельности подкомиссии является развитие прямых связей между вузами Украины и Китая. Благодаря этому, 67 украинских университетов уже подписали соглашения о сотрудничестве с более чем 200 учебными заведениями и предприятиями Китая. "В рамках этих соглашений осуществляются научные и академические обмены, проводятся совместные форумы и конференции, издаются научные материалы", -- заявила Л.Гриневич.

По словам министра, подкомиссия также оказывает активную поддержку центрам изучения украинского языка в Китае и Институтам Конфуция в Украине.

В ходе сегодняшнего заседания был продлен срок действия Соглашения о сотрудничестве в сфере образования, которое до конца текущего года, вероятнее всего, будет заменено новым документом. Кроме того, стороны утвердили План мероприятий китайско-украинской подкомиссии по вопросам сотрудничества в области образования на 2017-2019 годы, договорились увеличить количество учебных грантов, выдаваемых как китайским, так и украинским студентам, а также обсудили перспективы проведения третьего совместного заседания подкомиссии.

Первое совместное заседание китайско-украинской подкомиссии по вопросам сотрудничества в области образования состоялось в марте 2012 года в городе Санья /пров. Хайнань, Южный Китай/. --0--

Китай. Украина > Образование, наука > russian.china.org.cn, 24 июня 2017 > № 2220403


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 июня 2017 > № 2219967 Леонид Кучма

Ни США, ни Европа Украине не помогут, мы практически одни

Выступление Леонида Кучмы на открытии международного форума.

Леонид Кучма, 112.ua, Украина

Хоть четыре, хоть девять переговорщиков — мира все равно нет

Вы знаете, есть нормандский формат, Минский протокол. В Минске встречались 4 представителя государств — Меркель, человек, наиболее действующее лицо, которая нас защищает, и мы все должны ее благодарить и Германию за такую четкую позицию, Олланд, Путин и Порошенко. Я вам задаю простой вопрос: скажите, пожалуйста, почему они не подписали эту бумагу, этот протокол? Почему не вышли вместе к прессе и не сделали совместного заявления? Чтобы процентов на 51 была общая позиция. Этого же не было. А кто подписывал протокол? Эти люди, которые вообще не принимали участия в этом обсуждении. Почему они не подписывали? Потому что они не были убеждены, что это можно сделать, или какая-то сторона не заинтересована в том, чтобы сделать.

Давайте посмотрим на все постсоветские конфликты. В 1992 году в Минске была создана контактная группа по Нагорному Карабаху. Там 20% территории Азербайджана Армения забрала себе. Там формула 7 плюс 2. И что, где мы? Что-то сдвинулось? Там и Турция, и Швеция, и Германия. Давайте посмотрим на Кавказ, на наших коллег из Молдавии — а там и США (принимают участие — прим. ред.). Это потому, что сегодня много раздается призывов: «давайте изменим формат этот, давайте еще кого-нибудь добавим». Что от того? От количества ничего не меняется. Я еще раз здесь хочу сказать: зависит только от одного человека — Путина! А хочет он что-то изменить? Мы на сегодняшний день что-то видим? Нет. Есть ли механизмы у европейцев заставить его пойти на какие-то положительные изменения? Торговые санкции — да, какие-то проблемы для России они создают. Но, с другой стороны, они заставляют Россию заниматься энергозамещающими технологиями. Это действительно так. Если я не могу купить где-то в мире, в Европе, значит я должен что-то думать своими мозгами. А в России мозги есть, как мы с вами хорошо понимаем…

…Я приведу пример с Будапештским меморандумом. Страны «ядерного клуба» подписали нам гарантию суверенитета и независимости Украины. Подписали президент Америки, премьер Великобритании, президент России, президент Франции, президент Китая. Что нам еще надо? Там черным по белому записано все, что нам необходимо, что они перед Богом обещают нам все. Я еще раз хочу подчеркнуть, что не от состава участников некой контактной группы зависит решение проблемы, просто есть главный, кто отвечает. Я сегодня ссылался на Совет безопасности ООН. Ну и что? Все члены Совета безопасности поднимали руку за Украину, один поднимал против. Сегодня система гарантии не работает. Вот, что главное.

Почему мы с Россией не сойдемся по Донбассу

Вы знаете, какие самые главные противоречия между нами и Россией? Мы говорим: давайте по нормандскому протоколу и по минскому протоколу выполним первые пункты — объявим полный «режим тишины», выведем российские войска, которые там есть, выведем все виды тяжелого вооружения, обменяем пленных «всех на всех». А они говорят — нет, это все второстепенно, давайте проведем выборы, выберем власть, а потом будем делать все остальное. Скажите, можно практически на оккупированной территории провести выборы, когда там находится как минимум сорокатысячная группировка незаконных формирований, когда находится такое количество тяжелых видов вооружений, больше, чем у нашей армии, когда туда постоянно идут вагоны и «гуманитарные группы» с российским вооружением, и те по ту сторону не испытывают никаких проблем с этим? Так что еще раз говорю, у мирового сообщества есть возможность, в первую очередь у США, выполнить Будапештский протокол и действительно сделать то, что сегодня нужно, чтобы Украина стала действительно суверенным государством. Механизмы у них есть, но надо еще иметь желание.

Вы прекрасно понимаете, когда госпожа Меркель пытается что-то у себя кардинальное сделать, там за руку все ее хватают, в том числе господин Шредер. А где он работает и сколько он в год получает от крупнейших немецких фирм, которые работают на российском рынке? Что для них Украина? На Украине их нет. Нет ни Германии, ни Франции, ни США, никого, мы практически одни. Сегодня повсюду конфликты, и каждый на проблему смотрит со своей колокольни. Давайте посмотрим на ту же Сирию. А не могут ничего сделать. Так что у нас, простите за мой откровенный тон, очень долгий и трудный путь к миру. Потому что я, например, убежден, что Россия хочет иметь еще один замороженный конфликт на территории Украины. Но это страшнее чем Приднестровье, потому что у России там нет границы, а тут граница…

На США надейся, а сам не плошай

…Мы сегодня надеемся на США. В этой ситуации действительно США могут сыграть решающую роль. Давайте надеяться на это. Что же нам, на Бога только? До Бога далеко, и он нас почему-то не слышит, к сожалению. И теперь я в дополнение скажу — почему мы никогда не были государством? Сегодня много и внутри страны у нас считают, что мы не субъект, а объект международной политики. Почему в стране война, а у нас нет единства, у нашей политической элиты, которой нет. Но я говорю «политическая элита», чтобы объединиться против этой ситуации. Почему? Посмотрим на парламент, на политиков — ссоры за ссорами, они только играют на погибших людях на Донбассе. Где наше единство? Если этого не будет, ничего не будет. Мы про экономику вообще забыли, мы разваливаемся совсем! Высокотехнологичной отрасли у нас нет. Ракетно-космической отрасли нет, авиации нет. Давайте спросим, как Академия наук финансируется и что мы оттуда берем.

Мы становимся сырьевым придатком. У нас металлургия осталась, химия, сельское хозяйство. Высоких технологических производств практически нет. Куда мы идем?

А мы все о «великих материях»…

Мы радуемся свободной торговле с Европой. Чем мы торгуем с Европой? Посмотрите статистику. Пшеница. Кроме сельского хозяйства практически более ничего нет. Квотирование идет жесткое. За первый квартал мы практически все квоты выбрали. А теперь вы смотрите, как европейцы ставят нас на колени: «давайте, лес рубите и везите к нам». Где какая-то конкретная помощь Украине, чтобы мы становились на ноги?! Если мы будем бедными, как сегодня, мы никому не нужны!

Посмотрите на европейскую прессу — там про Украину упоминания практически нет. А мы о «великих материях». На 90% все зависит от нас самих. Не нужно ходить по всему миру с протянутой рукой. Сегодня бюджет Украины на 70% заимствован.

Если сами не начнем заниматься своими проблемами, которых у нас вот сколько, если люди не поверят во власть нашу, и вместе не будем телеги тянуть в одном направлении, а не в разные, то никакие форумы не помогут. За нас наши дела никто не будет делать.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 июня 2017 > № 2219967 Леонид Кучма


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 июня 2017 > № 2219882 Лев Гудков

Украина для россиян — враг. Боюсь, это надолго

Страны, взявшие курс на построение у себя демократической системы и присоединение к Евросоюзу, обычно и становятся для россиян врагами

Лев Гудков, Новое время страны, Украина

Исследование «Друзья и враги России» ведется уже очень давно. Респондентам регулярно задаются вопросы с просьбой назвать наиболее близких друзей и союзников РФ, а также наиболее враждебно настроенных к России стран.

В целом, наблюдается очень четкое разделение. После прихода Путина к власти произошло резкое усиление антизападного тона. Неприязнь по отношению к демократии, либерализму, правам человека и т.д. Соответственно, страны, взявшие курс на построение у себя демократической системы и присоединение к Евросоюзу, обычно и становятся врагами.

Периодически они меняются, но в целом — это балтийские страны, Соединенные Штаты, как традиционный символический и потенциально военный противник. Иногда на первые места выходила Грузия, против которой была развязана серьезная пропаганда как накануне русско-грузинской войны, так и после ее окончания. Пик антигрузинской пропаганды приходится на 2009 год. Но эти антигрузинские настроения постепенно снизились.

Все дело в пропаганде, потому что это чрезвычайно мощный и эффективный инструмент консолидации российского общества вокруг власти. Именно исходя из образа врага.

Ну а какие страны считаются близкими России в эпоху правления Путина? Близкими по духу и дружественными странами россияне считают все авторитарные режимы: Белоруссия, Казахстан, Китай, Сирия, Армения, Куба, Узбекистан, Таджикистан, Азербайджан и т.д. Но лучше всего, конечно, относятся к Белоруссии и Китаю.

Ну а враги России — это демократические страны и те, кто выбрал другой путь. Они могут меняться, но важен общий вектор. Что касается Украины, то периодически поднималась антиукраинская пропаганда, связанная с Оранжевой революцией, с выборами и кандидатами, которых Кремль считал нежелательными фигурами. Хорошо видно, как каждые четыре года волна этих антиукраинских настроений поднималась, а потом спадала.

Но самое главное — что было развернуто после Майдана: невероятная по интенсивности и демагогии кампания, направленная не столько на саму Украину, сколько на внутрироссийскую оппозицию. На собственных либералов, демократов, на тех, кто потенциально хотел бы таких же реформ что и на Украине. Это оказало чрезвычайно сильный эффект и резко повысило антиукраинские настроения. Вот уже три года, как они держатся примерно на одном уровне.

Может ли отношение россиян к Украине также резко поменяться в лучшую сторону? Это из области фантастики. Путинский режим относительно устойчив, поэтому вряд ли что-то изменится. Даже если предположить изменения официального кремлевского курса по отношению к Украине, то все равно от этой пропаганды останутся очень глубокие следы. Ведь эта пропаганда использовала очень токсичный ресурс.

Говоря, что в Киеве пришли к власти фашисты и нацисты, Путин поднял пласты, связанные с травмами Второй мировой войны и борьбой с фашизмом, а это очень чувствительные вещи для коллективного сознания россиян. И так просто это не может исчезнуть. Боюсь, что нынешнее отношение россиян к Украине — это надолго.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 июня 2017 > № 2219882 Лев Гудков


США. Украина > Агропром > zol.ru, 23 июня 2017 > № 2218773

Monsanto в 2018 г планирует запустить семенной завод в Житомирской области

Завод по доработке семян кукурузы компании Monsanto, одного из крупнейших в мире производителей семян, может быть запущен в августе 2018 года, сообщается на сайте Житомирской обладминистрации.

"В Житомирской области в 2018 году откроется новый семенной завод, который будет производить высококачественные семена кукурузы. Завод будет лучшим, чем аналогичный в США - сортировочная линия будет делить кукурузу на пять фракций", - отмечено в сообщении.

Семенной завод будет располагаться в селе Почуйки Попильнянского района. Его строительство началось в 2014 году.

Согласно сообщению, завод строится с соблюдением всех экологических норм на базе уже существующего семенного завода.

США. Украина > Агропром > zol.ru, 23 июня 2017 > № 2218773


Украина > Недвижимость, строительство > interfax.com.ua, 19 июня 2017 > № 2215299 Игорь Никонов

Игорь Никонов: У нас будет сеть школ и детских садов

Эксклюзивное интервью почетного президента ООО "К.А.Н. Девелопмент" Игоря Никонова агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Почему компания приняла решение сконцентрироваться на проектах жилищного строительства?

Ответ: Сегодня рынок не позволяет строить качественные торговые центры, гостиницы, или офисы из-за длительной окупаемости. А строить плохо мне не интересно. Но и в жилом сегменте есть нюансы: элитное жилье не пользуется высоким спросом. Поэтому мы пытаемся реализовать всю свою креативность в комфорт- и бизнес-сегменте. Доказать себе и другим, что даже в недорогом жилье можно креативно подходить к процессам. Кроме того, мы продолжаем строительство школ, детских садов и, скорее всего, будем строить больницы.

Вопрос: О каких именно школах идет речь?

Ответ: Мы начали строительство большой школы в "Комфорт Тауне". Она рассчитана на 3-11 классы и в общей сложности на 600 детей. Объект откроется уже 1 сентября 2018 года. Это финальная часть большого детского комплекса, который, кроме вышеуказанной школы, включает Академию современного образования А+, детский сад и начальную школу. Помимо креативных архитектурных решений, школа будет иметь не совсем традиционную программу, что-то среднее между американской и украинской системами обучения. В ней будет немного больше науки, чем в американских школах, но с акцентом на проектное обучение. Когда ребенок работает над проектом, подключается образная память, да и применимость в реальной жизни изучаемого материала оставляет все в памяти у ребенка. Сейчас дети выходят после 11 лет школы с несистематизированными знаниями. Кроме того, нужно развивать лидерские качества. Это даже важнее, чем знания. Когда есть цель, найти источник необходимых знаний – не проблема. Главное – научить человека правильно идти к цели. У нас мало лидеров. В стране – не более 5-6% людей в состоянии потянуть за собой любой бизнес. Они должны быть двигателями, открывать новые рабочие места, не сдаваться перед сложностями. Умение дойти до финальной точки, применив все возможные пути – ключевой пункт в образовании.

Вопрос: Кто разрабатывал программу обучения?

Ответ: Занимается этим моя супруга Иванна совместно с профильными специалистами. Кстати, в мае она получила звание "матери-героини". Иванна с командой много ездят по миру, смотрят, анализируют и выбирают оптимальный формат. Мы прошли несколько поколений (у Игоря и Иванны Никоновых сейчас 10 детей – ИФ), одни дети уже закончили зарубежные университеты, другие еще там учатся, некоторые учатся в Украине. На примере наших детей жена видит, что подходит, а что нет. Когда они бегут в школу вприпрыжку, с радостью, это о многом говорит. Когда кто-то из них учился в наших школах, так их не разбудишь, не поднимешь. Школа должна заинтересовать ребенка, создать конкурентную среду, дух соревнования должен витать в воздухе. Списывание точно не может поощряться. С самого детства ребенку нужно понимать, что все – конкуренты, и надо самому стремиться вверх и много работать для достижения поставленной цели.

Вопрос: Я так понимаю, вы планируете построить несколько школ…

Ответ: У нас будет сеть школ и детских садов. В ближайших планах – большой детский сад в жилом комплексе Tetris Hall (ввод 2018 году) и "Академия детства А+" в ЖК Central Park (ввод – в 2017 году). В проекте "Файна Таун" также предусмотрена школа, детский сад и центр современного развития. Сегодня такой формат очень востребован. Все необходимое должно быть сконцентрировано в одном комплексе, и мы будем локально создавать образовательные хабы внутри жилых объектов.

Вопрос: А достаточно ли специалистов в Украине для таких целей?

Ответ: Нет, их не достаточно. Иностранные специалисты приезжают к нам, чтобы прочитать лекции, мы возим своих сотрудников в другие страны. К примеру, Турция ушла далеко вперед по сравнению с нами. В Стамбуле многие школы учат по американской системе, после них ребенок может легко поступить в любой университет мира. Высшее образование – это следующий этап, который я бы хотел реализовать. К сожалению, пока для этого нет возможностей, один человек это не потянет. Тут бизнес должен иметь поддержку государства, фондов, базового университета, скажем, американского, английского или французского – не важно. Я готов выступить менеджером этого процесса.

Вопрос: Чем для вас, как бизнесмена, является строительство этих школ – привлечением инвесторов, или отдельным бизнес-проектом?

Ответ: С точки зрения бизнеса как получения дохода строительство школы невыгодно. Но в долгосрочной перспективе это очень повышает уровень жилого комплекса. Компания всегда начинает концепцию большого жилого проекта с разработки социальных и сервисных объектов. Развитая инфраструктура дает возможность людям чувствовать себя комфортно в добрососедской среде комплекса. Идея открыть собственный образовательный центр вынашивалась постепенно. Сначала Иванна основала небольшую школу в пригороде столицы, затем эта школа разрослась до трехэтажного здания. Идея создания Академии Современного Образования А+ возникла из собственных потребностей. Детей много, и хочется, чтобы они занимались и языками, и танцами, и гимнастикой, а, как обычно, все это в разных местах, потому успеть везде почти невозможно.

Вопрос: В развитие медицины вы также планируете внести свою лепту?

Ответ: Да, хочу построить госпиталь. Как-то я услышал данные, сколько наших граждан уезжает лечиться за границу. На это тратятся огромные деньги государства. Мы решили создать многопрофильный госпиталь, который будет сертифицирован по европейской системе. Работать в нем изначально будут как наши лучшие специалисты, так и иностранные врачи, параллельно проводя обучение передовым мировым протоколам лечения. Медицина – это болезненная тема для Украины. Многие высококвалифицированные врачи построили свой бизнес, используя государственные больницы как свою вотчину и в частные клиники затащить их фактически невозможно. Зачем, если все уже налажено и приносит большие доходы и только тебе, а расходы все оплачивает государство? Все главврачи миллионеры, ни для кого это не секрет. Поэтому надо брать молодых талантливых врачей, давать наставников не из системы и доучивать. Сейчас мы ведем переговоры с израильскими, немецкими и американскими госпиталями, проект больницы в стадии разработки.

Вопрос: Какая локация у госпиталя?

Ответ: Он будет на Столичном шоссе, недалеко от метро Выдубичи. Площадь земельного участка примерно 1,5 га. Общая площадь госпиталя составит около 20 тыс. кв. м.

Вопрос: Расскажите более детально о планах и будущих проектах компании.

Ответ: Основной проект на сегодня – Живой Квартал "Файна Таун": большой и долгосрочный. Также планируем строить вторую очередь ЖК Tetris Hall и новую очередь "Комфорт Таун". Мы расширили участок на 12 га и планируем достроить 100 тыс. кв. м жилья и школу, о которой я уже рассказывал. Заканчиваем вторую очередь Central Park (жилая площадь – порядка 11 тыс. кв.м., 141 квартира) и "Академию детства А+" в составе комплекса. Во второй очереди Tetris Hall мы достроим 29 тыс. кв. м жилья (площадь участка порядка 1,2 га, общая площадь проекта порядка 50 тыс.кв.м.), инфраструктурные объекты, плюс большой детский сад. В ближайшем будущем проекты обычных многоэтажек перестанут интересовать людей, если только мы не говорим о самом центре города, где физически нет места. Хотя, как видите, даже в центре мы стараемся создать нашим клиентам максимум комфорта. Нужно строить качественную среду обитания. Сегодня многие девелоперы уже думают о фасадах, эргономике, социальной инфраструктуре. Еще не все строят школы и садики, но к этому все равно придут. Тем более, Киевсовет уже дал возможность строить школу, садик за счет паевых, получив дебет для будущих проектов. Если ты построил детский сад, к примеру, за 30 млн грн, то можешь отдать его городу и 20 миллионов разницы (при размере паевых в 10 млн грн) положить себе в дебет на следующий проект. Более того, в КГГА уже есть проект решения ввести новую систему по детским садам по принципу "деньги ходят за ребенком". Посчитать расходы на одного ребенка и платить эти деньги родителям ваучерами. Родители, если того хотят, смогут использовать этот ваучер в частном детском саду, доплатив разницу. Если это примут, много государственных муниципальных садов освободится, а количество коммерческих – увеличится. Город снимет с себя обременение строить новые детсады и их обеспечивать. И потом, в нашей стране нет бесплатных садиков, родители все равно бесконечно делают взносы. Так почему не сделать это официально? Появится конкуренция на рынке и родители смогут выбирать, куда отдать ребенка. А директора детских садов начнут думать о рейтингах и репутации.

Вопрос: Сейчас многие застройщики пытаются делать акцент на энергоэффективности своих проектов. Какие решения вы реализуете в этом плане?

Ответ: Мы хотим ввести на рынке понятие "теплый дом". Первым проектом с этим статусом станет "Файна Таун". Мы договорились, что уполномоченный государственный институт НИИСК проведет испытание ограждающих конструкций наших зданий и даст соответствующий сертификат об уровне их эффективности. Этот критерий мы хотим ввести для всех объектов на рынке.

Вопрос: В инфраструктуре "Файна Таун" запланирован торговый центр. Он будет большим?

Ответ: Его площадь будет порядка 7,5 тыс. кв. м, в том числе фитнес-клуб с тремя бассейнами, также в нем будет большой супермаркет на 3,5 тыс. кв. м. кроме того, мы предусмотрели порядка 10 тыс. кв. м коммерческих помещений на первых этажах в жилых домах. Из каждого подъезда будет выход либо в зеленую зону к пешеходной променаде с магазинчиками и кафе длиной в 3 км, либо к автомобильным подъездам. В этом заключается особенность архитектурного решения комплекса.

Вопрос: А уже есть договоренность с оператором супермаркета?

Ответ: Мы ведем переговоры с тремя ключевыми сетями – "Сильпо", Billa и Novus, чтобы финализировать архитектурно-планировочные и технические решения до начала строительства. Реализован ТЦ, думаю, будет во второй очереди. В проекте будет много очередей; первые две мы начинаем вдоль ул. Салютная, чтобы замкнуть фасад и показать людям, что мы строим. Потом пойдем вглубь.

Вопрос: На какой срок рассчитан проект?

Ответ: Лет 7-8. Все будет зависеть от ситуации на рынке. Если будет продаваться хорошо, построим быстро весь комплекс. Технически там все решено, все коммуникации есть.

Вопрос: Вы пока не планируете выходить на другие рынки, например, региональные?

Ответ: Вы знаете, нет. Я честно говорю, что последний рынок недвижимости, который упадет – киевский, а первыми рушатся региональные. У нас нет цели в виде экспансии, я никогда не горел самоцелью иметь самую большую компанию. Все наши проекты должны быть landmark, узнаваемы. Репутация качественного застройщика для меня гораздо важнее, чем репутация просто большого застройщика, который гонится за объемами. Тем более, наша компания очень отрыта и за каждый проект несу ответственность лично я, Игорь Никонов.

Вопрос: KAN Development достаточно активно занимается освоением промышленных зон в пределах города. "Комфорт Таун", "Файна Таун"… Планируются ли еще проекты на территории промышленных зон?

Ответ: Конечно. Мне неинтересна точечная застройка. Да, она дешевле, она выгоднее экономически, но она не дает тебе комплексности, проекта, которым ты можешь гордиться. И второе – не создает людям среду, за это тебе "спасибо" не скажут. Это возможно только на больших территориях. Да, мы будем, искать большие площадки. Во-первых, там есть сети, во-вторых, это абсолютно органично, когда город уводит промышленность на окраины. Тем более, сегодня промышленности уже не требуются огромные территории. Все заводы должны быть за городом, особенно если они экологически нечистые. Например, завод "Фанплит" давно нужно вынести, а его руководство ведет себя абсолютно непорядочно – они втихаря, ночью, выбрасывают в воздух вредные вещества. И считают, что это нормально – завод в центре города со сверхнормативным выбросом формальдегидов. Люди уже более двух лет борются с этим заводом. Если раньше он работал на газе – это еще более или менее. Но они поставили твердотопливный котел и по ночам сжигают отходы фанеры, пропитанные смолой. С директором завода судятся, он проиграл все суды, но наша система, к сожалению, не способствует решению проблемы.

Украина > Недвижимость, строительство > interfax.com.ua, 19 июня 2017 > № 2215299 Игорь Никонов


Украина > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 19 июня 2017 > № 2215297 Наталья Корчак

Глава НАПК: Агентство хотят взять под контроль для ручного регулирования проверок е-деклараций и манипуляций накануне выборов

Эксклюзивное интервью главы Национального агентства по вопросам предотвращения коррупции Натальи Корчак информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: У НАПК в последнее время репутация, мягко говоря, не очень хорошая. Вас обвиняют в бездеятельности, просят уйти с должности, настаивают на переформатировании работы Агентства, а внутри структуры, которую Вы возглавляете, нет командной работы – все склоки становятся публичными. Почему так происходит?

Ответ: Само создание антикоррупционных органов, а нашего особенно, происходило в условиях конфликта. Конфликта между теми, кто реально хочет уничтожить коррупцию, создав государственный механизм её предупреждения, и теми, кому выгодно оставить все, как есть, то есть, подчинить новый орган тем правилам, которые позволят и дальше имитировать реформы. Нам нужна страна без коррупции, а не политические скандалы вокруг неё.

Нас долго отбирали, и уже больше года длится конкурс на пятого члена НАПК. Работу Агентства в публичной плоскости ошибочно сводят исключительно к системе электронного декларирования. Министр юстиции и другие чиновники говорят, что Агентство было создано только для системы е-декларирования. Все это большая неправда, миф, в который все верят или хотят верить. А верят потому, что не знают, что написано в законе о предотвращении коррупции. В законе четко прописано, что Национальное агентство – это орган со специальным статусом, задачей которого является формирование и обеспечение реализации антикоррупционной политики. Необходимо эту политику разрабатывать, осуществлять финансовый контроль, проводить плановые и внеплановые проверки по предотвращению коррупции в органах центральной исполнительной власти и других государственных органах. Надо также внедрять механизмы финансирования политических партий, проводить текущую работу по урегулированию конфликта интересов, ведь это касается и судей, и прокуроров, и чиновников различных уровней. Результат такой политики, как я вижу, – новые условия жизни в государстве, при которых коррупция и невыгодна, и невозможна.

Поэтому самое важное – НАПК должно предложить новую антикоррупционную стратегию на следующие годы, поменять саму систему.

Таким образом, конфликт вокруг Агентства фактически является искусственно спровоцированным определенными политическими намерениями политиков. С одной стороны, это политики, которые представляют общественные силы, направленные на обновление Украины и, с другой – те, которые представляют силы, стремящиеся "законсервировать" состояние общества. Я убеждена, что силы обновления возьмут верх, это моя гражданская позиция. Но как чиновник я действую в рамках законодательства, решаю конкретные вопросы.

В государственной системе именно наш орган на профессиональной основе занимается электронным декларированием. Е-декларация – это источник информации, на основании которого все могут сделать определенные выводы. Если по результатам всех этапов проверки установлены признаки административного правонарушения, то мы составляем административный протокол, если уголовного – направляем материалы в правоохранительные органы.

Я прекрасно понимаю, что деятельность НАПК сегодня не популярна ни среди общественных активистов, которые якобы в следующем году также будут декларировать свои доходы, ни среди высокопоставленных чиновников.

Вопрос в том, что следующий этап – это результаты проверок. Готовы ли декларанты к этим результатам? Вряд ли. Поэтому и хотят поставить Агентство под контроль в части "ручного регулирования" процесса проведения проверок. Исходя из сложившихся на протяжении десятилетий порядков, это означает, что в ручном режиме можно решать вопросы: в отношении кого проводить проверки, а кому отказывать в проведении проверки. Но ведь правильно, чтобы все были равны перед государством.

Лично моя позиция заключается в том, что НАПК обязано проводить проверку и лишь в качестве исключения можно отказать в проведении проверки, если декларант не относится к категории лиц, подлежащих полной проверке.

В ручном же режиме эти процессы можно координировать и, похоже, именно этого добиваются те, кто пытается сегодня дискредитировать Агентство.

Вопрос: Эту мысль можно продолжить и в контексте функции НАПК по контролю за финансированием политических партий?

Ответ: Да, это еще один важный момент – финансирование политических партий, осуществление контроля за теми ограничениями, которые законодатель установил по отношению к деятельности политических партий.

В условиях подготовки Украины к предстоящим выборам – будут они осенью, весной или даже через год – имея такой инструментарий, как Нацагентство, можно влиять на политических конкурентов. То есть можно заказывать определенные громкие дела по отношению к политически неудобным партиям или определенным деятелям.

Это же касается и деклараций политиков – тогда конкуренты будут втянуты в походы в правоохранительные органы и судебные тяжбы.

Поэтому ручное управление НАПК – прекрасный способ как для манипуляции общественным мнением, так и для реализации определенных политических проектов.

Как бы успешно или неуспешно мы не работали, наша деятельность никогда не будет иметь сторонников среди политиков. И если в отношении кого-то по закону будут составлен админпротокол или открыто уголовное производство, то в качестве защиты будут всегда говорить, что существует заказ, что это избирательное преследование и вообще НАПК никому не надо. Но политики преувеличивают своё значение. Основной сторонник развития НАПК – народ Украины, который сформулировал чёткий запрос на реформы. Я вижу людей, которые думают, как я, и это вселяет оптимизм.

Вопрос: Как в целом сейчас проходит работа в направлении проверок финансирования политических партий?

Ответ: В этом направлении порядок, дискуссий нет. Ежеквартально анализируются отчеты. Мы выявляем нарушения, которые касаются нарушения сроков подачи отчетности. Появилась и новая категория моментов, которые стали предметом составления административных протоколов – это нарушение правил финансирования через так называемую партийную кассу.

У нас уже составлено более 100 административных протоколов, открыто 8 уголовных производств, по 5-и партиям материалы рассматриваются Национальной полицией.

Впервые появилась практика конфискации незаконных взносов в государственный бюджет, также есть первое решение на уровне райсуда Полтавской области о признании административного проступка, связанного с незаконным финансированием партии бенефициаром из-за рубежа. Речь об "Аграрной партии Украины". Но это не единственная партия.

По партии "Батькивщина" мы также выявили нарушения, которые стали предметом уголовного производства в части подделки документов, и сейчас это уже зона компетенции Национальной полиции.

Таким образом, в направлении противодействия политической коррупции у нас уже появилась судебная практика – от теории перешли к конкретным практическим результатам в судах. Думаю, что развитие такой практики поставит деятельность всех политических партий в рамки законодательства, поможет развитию правовых основ демократии в нашей стране. Если, конечно, Агентство не парализуют очередным "политическим спектаклем".

Вопрос: Сотрудничество с правоохранительными органами по материалам работы Агентства на надлежащем уровне?

Ответ: В направлении финансирования политических партий мы сотрудничаем с Национальной полицией. Также есть сотрудничество с НАБУ в части обмена информацией – мы предоставили им доступ к нашим базам данных, и они теперь со своих рабочих мест могут заходить в кейсы и из первоисточника получать информацию о том декларанте, которого проверяют. У нас есть взаимопонимание и с Генеральной прокуратурой – все административные дела, связанные с коррупцией, сопровождаются прокурором.

Процессы взаимодействия будут совершенствоваться. И когда у нас будут первые результаты проверок и определенные нарушения, например, на предмет незаконного обогащения, мы будем передавать материалы в прокуратуру.

Каждый из правоохранительных органов рассматривает декларации в своей компетенции: Генпрокуратура – в части неуплаты налогов, НАБУ – в части незаконного обогащения.

Вопрос: Вопрос декларирования членов общественных организаций вызвал неоднозначную реакцию самих организаций и предостережения международного сообщества. Какова Ваша позиция?

Ответ: Я считаю, что тем, кто борется с коррупцией, нечего скрывать. Чем отличается общественный активист от того государственного служащего, который строит свою деятельность на принципах публичности и прозрачности?

Но этот вопрос требует детализации. Думаю, что нет необходимости в том, чтобы декларировались все, кто называет себя борцом с коррупцией. Есть руководство этих организаций, - перечня этих лиц для декларирования будет достаточно, не следует число субъектов декларирования увеличивать до бесконечности. Это вопрос развития культуры организаций, представляющих гражданское общество – с этим есть проблемы, но они вполне решаемы, была бы на то добрая воля.

Вопрос: Как проходит полная проверка деклараций топ-чиновников? Когда будут результаты?

Ответ: НАПК начало проверку 114 е-деклараций топ-чиновников, среди которых 22 министра, 35 представителя судебной системы, 27 народных депутатов. Первые 22 проекта решений о результатах проверки уже обнародованы на нашем сайте.

Результаты проверки требуют четкой формы, которой, к сожалению, сейчас нет. Радецкий и его департамент (Руслан Радецкий, член НАПК, координатор департамента финансового контроля и мониторинга способа жизни – ред.) отвечают за результаты проверки и сроки ее завершения. На заседания НАПК неоднократно выносились проекты решений, подготовленные им. Но они не отвечают необходимым требованиям.

Самая главная проблема – они носят общий характер, без конкретизации пояснений, мотивации, результата. То есть эти проекты решений не являются юридически обоснованными и могут стать предметом судебного обжалования. Мы не имеем права позориться и голосовать за юридически некорректное решение, выдать "филькину грамоту" вместо юридического инструмента. Право – серьезный инструмент цивилизованного регулирования общественных процессов, и мы должны действовать абсолютно корректно, профессионально. Тогда будет результат.

Декларанту важно знать, есть ли в его декларации что-то, что может повлечь ответственность, поэтому следует точно указать в проекте решений наличие или отсутствие того или иного правонарушения, тогда решение будет утверждено на заседании НАПК.

Обратите внимание, чьи декларации проверяются: премьер-министра, членов Кабмина… Это говорит о безответственном и непрофессиональном отношении Радецкого к тому направлению деятельности, которое ему поручили. Хочу подчеркнуть, что Радецкому е-декларирование не навязывали, он сам захотел курировать это направление, и мы согласились. Но уже почти месяц прошел, как завершилась дата проведения проверок, но новых проектов решений он нам не предоставлял.

Вопрос: Как Вы оцениваете обыски, проведенные на днях у Радецкого?

Ответ: Обыски связаны лично с Радецким и его биографией, они не имеют отношения к НАПК. Речь идет о подлоге документов в то время, когда НАПК еще не был создано, и мы с ним не были знакомы.

Вопрос: Проясните, пожалуйста, ситуацию относительно проведения спецпроверок кандидатов на пост омбудсмена. В парламенте говорят, что документов еще нет, Ваши коллеги утверждают обратное…

Ответ: Все материалы по спецпроверке кандидатов в омбудсмены направлены в Верховную Раду своевременно, в установленном законом порядке. И рассмотрение это вопроса теперь в полномочиях парламента.

Вопрос: Как Вы относитесь к законопроекту о "перезапуске" работы НАПК?

Ответ: В этом году начались заявления Петренко, разговоры о "перезагрузке", о коллективной безответственности. И это вместо того, чтобы перевести разговор на профессиональные рельсы и обсудить, что делать для того, чтобы то, что прописано в законе, имело действенный механизм реализации.

У меня есть своё видение. Возможно, в законе надо что-то доработать, к примеру, размежевать полномочия главы и членов Нацагентства, определить, что единолично решается главой Агентства, оставив коллегиальность в вопросах, которые относятся к сути деятельности НАПК. Также следует определиться с прописыванием должности заместителя Агентства.

Но принимать такие изменения надо рабочей группой, которая будет состоять из людей, заинтересованных в усовершенствовании законодательных норм, а том числе, и членов НАПК. Надо учитывать наработанный опыт. Только в рамках совместной конструктивной работы можно внести правильные изменения в закон. А в данном случае мы имеем дело только с однобокими заявлениями о наших премиях, о перезагрузке и безответственности.

Возникает вопрос: а что предлагается взамен? А предлагается заменить коллегиальную форму организации работы НАПК на единоличную. Единоличное управление при таких мощных полномочиях – это путь в пропасть, так как не может быть сконцентрировано все в одних руках: и финансовый контроль, и контроль за деятельностью политических партий, и контроль за порядком проведения проверок государственных органов, и контроль в части регулирования конфликта интересов. Именно в таком случае есть вероятность выполнения определенных заказов. Разве к этому ведут реформы?

Выдвижение таких инициатив – прямое свидетельство политической позиции того, кто хочет подчинить НАПК себе, кто хочет назначить главой органа управляемое лицо. Ответ очевиден: разговоры начались с Министерства юстиции и были подхвачены Кабинетом министров.

Важно не потерять то, что уже есть. Нацагентства боятся: когда проводятся плановые проверки государственных органов, то в соответствующих ведомствах сотрудники шепотом говорят, что "у нас НАПК". Есть и опасение, что может быть составлено предписание на руководителя органа, есть и четкое понимание факта, что мы проводим свою работу. Нас не должны бояться, с нами должны сотрудничать, чтобы иметь возможность спокойно работать в рамках закона, устойчивых правил. Это обеспечивается стабильностью правил и преемственностью институтов, но никак не сменой команды.

Вопрос: Что последует за принятием этого законопроекта? Работа Агентства будет парализована?

Ответ: Если Верховная Рада примет инициированный Кабмином законопроект относительно нашей "перезагрузки", мы все четверо встаем и уходим. А кто придет на наше место и кого назначат – это будет решать тот, кто инициировал изменения. Кабмин тогда может назначить временно исполняющего обязанности главы.

И тогда возникнет вопрос: а как будут проводиться проверки, кто будет принимать решения по результатам проведения проверок? Потому что изменений в закон о предотвращении коррупции относительно коллегиального решения вопросов по утверждению результатов проведения проверок нет. То есть, всю деятельность Агентства принятие этого закона не застопорит. Хозяйственные направления будут работать. Но деятельность, которая предусматривает коллегиальное принятие решений – по результатам проведения проверок, составление административных протоколов, направление материалов в специализированные органы - это направление будет парализовано.

Сотрудники будут работать, будут выявлять, будут готовить документы, но некому будет принимать решения. Именно таким образом может быть отложено во времени принятие решений относительно определенных декларантов. Но ведь мы и так "откладываем в долгий ящик" многие решения, – и в этом проблема, которую нужно решить, это и есть реформа!

Вопрос: Вам неоднократно предлагали написать заявление об отставке с должности главы НАПК. Готовы ли сделать это?

Ответ: Сложно найти у нас в стране кого-то, кому не предлагали периодически куда-то уходить. Думаю, что в такой обстановке лозунгов может быть много, каждый может сказать, что кому-то нужно уйти с должности. Вопрос в том, а что стало основанием для такого вывода – объективное суждение? Оценка "нравится – не нравится"?

Я не обязана нравиться всем, я на этой должности – чиновник. Если закон предусматривает избрание главы сроком на два года – это уже гарантия независимости и от внешних факторов, таких, как слова премьера о необходимости уйти в отставку, и от внутренних – позиции самих членов НАПК.

Никто не дождется написания моего заявления об отставке. Я взяла на себя определенные обязательства, мною организована эффективная работа направления предотвращения политической коррупции, есть результаты и я смогу отстоять права Национального агентства среди других антикоррупционных органов.

Вопрос: Оказывается ли на Вас давление в плане работы? Просят ли о чем-либо, требуют или угрожают?

Ответ: Ситуация относительно нашей перезагрузки, инициированные изменения в законодательстве объясняются тем, что лично на меня никто не давил и давить не сможет. Никто меня ни о чем не просит, потому что понимает, что я буду действовать в рамках закона. Это понимает и премьер, и господин Петренко.

Мы ни для кого не делаем исключений. Яркий пример – предотвращение политической коррупции. Если нарушены правила финансирования или другие нарушения – составляем административный протокол, открываем уголовные производства. Поэтому прямого давления относительно принятия мною того или иного решения нет.

Но, хочу подчеркнуть, что проверками деклараций занимается Радецкий. Это его направление, в этой части говорить о каком либо давлении не могу, так как не вмешиваюсь в процесс проведения проверок.

Я понимаю, что моя должность весома в этом государстве. Я не встречаюсь и не общаюсь с теми, кто потенциально заинтересован в каком-то определенном результате, связанном с Национальным агентством. Для меня важно не утратить независимость.

Разговоры о том, что за мной стоит какая-то политическая сила или конкретные люди – миф. Так думают люди, которые просто не могут думать иначе.

Вопрос: Как отразится на работе НАПК уход Рябошапки?

Ответ: То, что он писал заявление об отставке – это его личное мнение, которое мы должны уважать. Комментировать его заявление я пока не буду, так как Кабинет министров хоть и принял решение, но в НАПК его пока нет. Руслан Рябошапка по 16 июля находится в отпуске.

Что же касается последствий его ухода из НАПК, то это никоим образом не повлияет на качество работы Агентства, потому что у нас остается три члена Агентства, и НАПК правомочно в принятии решений.

Вопрос: Уголовная история с разработчиком программы е-декларирования "Мирандой" тоже не в плюс имиджу НАПК…

Ответ: Это история между ПРООН, Минюстом и "Мирандой" – не наша история, мы не заказывали данную программу, не утверждали технические задания, просто взяли то, что изготовлялось для нас.

Учитывая сжатые сроки для запуска системы электронного декларирования, мы приняли версию программы е-декларирования, которая была подготовлена ко времени нашего запуска.

Все, что происходит вокруг "Миранды", к нам никакого отношения не имеет. Мы не расходовали бюджетных средств на эту программу, не ставили подписей на техническом задании. То есть эта история началась до нас, а мы были лишь тем органом, который должен был в рамках международных обязательств запустить систему электронного декларирования.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 19 июня 2017 > № 2215297 Наталья Корчак


Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 17 июня 2017 > № 2212244 Андрей Крищенко

Крищенко: Опасения в плане безопасности, включая теругрозы, есть всегда - таковы реалии

Эксклюзивное интервью заместителя главы Нацполиции Украины – начальника ГУ Нацполиции Киева Андрея Крищенко информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В воскресенье в Киеве состоится Марш равенства. Столичной полиции не привыкать к проведению массовых мероприятий, в том числе, и такого толка. Проведены ли профилактические мероприятия с организаторами, какие меры безопасности будут предприняты?

Ответ: Марш в воскресенье станет заключительной частью мероприятий в рамках фестиваля КиевПрайд. Маршрут движения будет почти таким, как и в прошлом году, немного больше: начнется марш на пересечении ул.Владимирской и ул.Богдана Хмельницкого и завершится на Львовской площади. В заявке указано участие в шествии до 5 тысяч человек. Учитывая, что в прошлом году была заявлена одна тысяча, а пришло две, то я думаю, в этом раз пять заявленных тысяч будет. Возможно, даже больше, не исключено.

По оценкам международного сообщества, в прошлом году марш прошел спокойно, в этом году безопасность мероприятия также обеспечиваем максимально.

У нас было несколько встреч с организаторами, на этих встречах присутствовали представители 10 посольств, миссии Евросоюза, ОБСЕ, - это мероприятие проводится под пристальным вниманием всего европейского сообщества. Мы с организаторами обсудили маршрут, меры безопасности и все, что необходимо для спокойного безопасного проведения мероприятия.

Понимаем, что это мероприятие вызывает у значительной части наших граждан неоднозначную реакцию, поэтому, проводим встречи и с противниками этого марша.

Вопрос: Какое количество правоохранителей будет задействовано в обеспечении правопорядка?

Ответ: К охране порядка будут привлечены до 5 тысяч правоохранителей. На месте проведения мероприятия, как и в прошлом году, будут установлены заградительные турникеты, перекрытия и фильтрационные рамки, планируется установить четыре контрольно-пропускных пункта, избирательно будут проверяться документы и содержимое сумок участников марша.

Также будут работать кинологи со служебными собаками, конная полиция.

Вопрос: Есть какие-то опасения по безопасности?

Ответ: Опасения у нас есть всегда, на любом массовом мероприятии, не только Марше ЛГБТ в центре Киева: начиная от возможной террористической угрозы с учетом обстоятельств в нашей стране, заканчивая возможной неоднозначной реакцией части общества.

Поэтому мы будем принимать превентивные меры, противодействовать попыткам помешать проведению этого марша. Хотя в прошлом году я не заметил какого-то широкого общественного возмущения, были отдельные группы людей, отдельные организации, которые пытались выразить недовольство.

И сейчас мы призываем всех киевлян и гостей столицы соблюдать правопорядок, не устраивать провокации и конфликтные ситуации.

Вопрос: Взрыв возле посольства США изначально был квалифицирован как теракт. Затем – как хулиганство. Почему? Что все-таки бросили?

Ответ: Сначала преступление было квалифицировано как террористический акт, потому что прозвучал взрыв, и по внешним признакам это было применение боевой гранаты.

После проведения первичного осмотра и исследования, в том числе, нам в этом помогли американские коллеги, было установлено, что взрывчатых веществ не было, а, скорее всего, была взорвана петарда или светошумовая граната, поэтому дело было переквалифицировано в хулиганство.

Американское посольство предоставило нам видео со своих камер, также мы изучаем видео с прилегающих территорий, проводим другие мероприятия.

Вопрос: Кто мог это сделать и с какой целью?

Ответ: Версий много, кто мог это сделать, но пока нет какого-то конкретного направления. Такого, чтобы мы понимали, что следуя ему, установим лиц, которые совершили преступление.

Вопрос: Это могло быть какое-то предупреждение?

Ответ: Каких-либо угроз или предупреждений в Нацполицию Киева и, насколько я знаю, в центральный аппарат, не поступало. Не было никакой информации с предупреждением о дальнейшем развитии событий.

Вопрос: Как проходит расследование о покушении на жизнь Осмаева и Окуевой? Дает ли показания подозреваемый и что за "ниточки к РФ", о которых говорил министр?

Ответ: Расследование по этому делу проводит следственное управление полиции Киева под процессуальным руководством прокуратуры города. Про все "ниточки к РФ" мы сейчас рассказывать не будем. Есть много интересных версий и направлений работы, которые мы исследуем.

Ситуацию можно разложить на две составляющие. Первая - сам факт стрельбы, покушения, нанесения телесных повреждений Осмаеву и преступнику. Преступник установлен, и в том, что он стрелял в потерпевших, у следствия никаких сомнений нет. В том, что они отстреливались, и из-за ранения киллера мы смогли его задержать, сомнений тоже нет.

А вторая составляющая – это причины, предшествующие события: как он попал в Украину, как с ними познакомился, мотив преступления и другие подробности, включая оружие.

Мы проводим масштабное расследование того, как он был легализован в Украине, как получил паспорта, изучаем его передвижение, но пока о конкретных выводах говорить рано.

Вопрос: Предварительно мотив прежний - деятельность Осмаева и Окуевой патриотической направленности?

Ответ: Да, но стрелявший этого не признает. Он дает показания, физически он в состоянии для этого. Лежит, но показания дает. Рассказывает свою версию событий, но мы убеждены, что это связано с деятельностью, которую они проводили не только эти несколько лет, но и ранее.

Вопрос: О чем именно он говорит? Какие показания дал?

Ответ: Он выдвигает различные версии типа "хотел подарить пистолет" и тому подобное. У него еще тяжелое состояние, кратко сказал, что хотел сделать подарок. Наверное, по совету адвокатов или по своему собственному разумению говорит односложно и невнятно.

Я очень много читал всяких конспирологических теорий, но есть сам факт стрельбы.

Возвращаясь к "российскому следу". Есть все внешние признаки, которые доступны даже журналистам: он приехал из России, у него богатое криминальное прошлое, определенные связи. Еще раз подчеркну: он всего не рассказывает, придумывает различные версии. Но для квалификации дела и впоследствии рассмотрения дела в суде за его попытку убийства материалов достаточно. Все остальное, я считаю, будет выясняться в ходе следствия. И даже если оно не будет установлено, конкретными фактами не доказано, не подтверждено, то сам факт попытки убийства двух человек – есть. И российский след на квалификацию преступления не повлияет: не добавит ему вины и не убавит.

Вопрос: Задержан ли подозреваемый в убийстве экс-директора "Укрспирта"? Личность его была установлена…

Ответ: По этому делу рассказать могу меньше, не потому что не хочу, а потому что проводится достаточно кропотливая работа, очень много сделано, и я думаю, что мы сможем рассказать, что произошло, немного позже.

Вопрос: Полиция уже практически вышла на злоумышленника?

Ответ: Нет, не вышли мы ни на кого, подозрение никому не предъявлено, но проведено очень много кропотливой работы, которая позволила собрать доказательный материал. Он без проблем позволит привлечь к ответственности преступника, когда тот будет установлен.

Вопрос: Каковы мотивы этого преступления?

Ответ: Мы исходим из мотива профессиональной деятельности именно в "Укрспирте", хотя это рабочая версия, и при установлении каких-то обстоятельств, естественно, мы можем ее поменять. Пока не установлен преступник, четко говорить о мотивах нельзя. Но рабочая версия – это деятельность в "Укрспирте".

Вопрос: Подозреваемый в убийстве мотоциклиста сам пришел в полицию. Это была явка с повинной, преступление полностью раскрыто?

Ответ: Человек пришел в полицию и признался в преступлении уже через три дня после того, как полиция провела обыски у него дома и в доме его матери.

Вопрос: То есть, он понял, что "выставлены флажки"?

Ответ: Да, именно. Он спрятал автомобиль, но в ходе следственных действий была установлена эта машина. Также мы нашли девушку, с которой он ездил, провели обыски, изъяли вещдоки. И, скорее всего, просто грамотный адвокат посоветовал ему прийти самому в полицию, так как это смягчающее обстоятельство.

Невзирая на это, он был арестован судом без возможности внесения залога.

Доказательств по делу достаточно – это был конфликт на дороге. Плюс ко всему, этот мужчина уже неоднократно попадал в такую ситуацию. Он судимый по 122 статье Уголовного кодекса (умышленное причинение телесных повреждений средней тяжести) и участвовал в таких же перестрелках.

Вопрос: Преступления с использованием оружия в Киеве, к сожалению, совершаются все чаще. В большинстве случаев, что это за оружие? Часто ли оно поступает из зоны АТО?

Ответ: Большая часть преступлений, связанных с причинением телесных повреждений с оружием совершается с применением травматических пистолетов, в том числе, и официально зарегистрированных. Такие преступления совершаются практически несколько раз в неделю, значительная часть конфликтов подобного рода возникает на дорогах.

Всего в этом году совершено 7 умышленных убийств, 30 разбойных нападений. Три преступления были совершены с использованием боевого пистолета. Часть убийств раскрыта.

Не могу сказать, что наблюдается рост таких преступлений, наоборот, их число даже снижается, хоть и не намного.

Мы изымаем много огнестрельного оружия: автоматы, обрезы, карабины. В этом году даже гранатомет изъяли. Человек из армии приехал в отпуск, привез с собой гранатомет: рассказал, что везет его на дачу.

Также изымается большое количество гранат, тротиловых шашек. В основном оружие идет из зоны проведения АТО, значительную часть оружия везут военнослужащие, волонтеры. Таковы реалии.

Из зарегистрированного оружия - боевого, нарезного или гладкоствольного - преступления совершаются очень редко. Может быть, только на почве внезапно возникнувшего конфликта.

Вопрос: Анонимные звонки с информацией о якобы минировании станций метро, различных учреждений, к сожалению, стали обычным явлением для Киева. Полиция вынуждена на это реагировать и проводить проверки…

Ответ: Да, звонки продолжаются. Мы это делим на несколько категорий. "Минируют" под какие-то политические или массовые акции, проведение заседаний в судах, намереваясь таким образом прервать то или иное мероприятие.

Значительную часть звонков совершают просто душевнобольные люди. Мы их задерживаем, но только одного из пяти задержанных смогли привлечь к ответственности.

При каждом звонке о минировании мы полностью отрабатываем объект, эвакуируем людей, если представляется такая возможность и есть необходимость.

Самая большая проблема – это звонки якобы о минировании в метро и центрального железнодорожного вокзала. К примеру, был случай, когда человек опаздывал на поезд и сообщил о якобы минировании ж/д вокзала. Это такая безответственность! Особенно, с учетом того, что поезда, как правило, идут по графику, и эвакуируют людей только из здания вокзала.

Вопрос: Насколько это затратно в плане финансов и человеческих ресурсов?

Ответ: Для деятельности полиции любое раскрытие преступления влечет только затраты. Сам выезд полиции происходит в рамках нашей работы, оплачиваемой бюджетом, а для тех предприятий, которые становятся объектами якобы минирования, того же метро – это очень убыточно. Мы стараемся проводить такие проверки быстро. Некоторые предприятия, магазины иногда отказываются эвакуировать людей, хотя мы на этом настаиваем – не дай Бог, что-то произойдет.

Вопрос: В Украине стартовала работа дорожной патрульной полиции. Будет ли это в Киеве, в каком формате?

Ответ: Пока еще этот вопрос согласовывается с Нацполицией. Планируется, что дорожные патрули будут работать на центральных улицах и на выездах из столицы, к примеру, могут быть взяты под обслуживание Столичное шоссе, проспект Победы на выезде на Житомирскую трассу, то есть, крупные магистрали, где интенсивное движение, где нужно контролировать не столько парковку, сколько нарушение скоростного режима.

Пока еще этот проект только запускается, мы набираем дорожную полицию, утверждаем штат.

Вопрос: Когда дорожные патрули могут начать работу? Сделает ли это дороги Киева более безопасными?

Ответ: Глава Национальной полиции анонсирует запуск дорожных патрулей в Киеве ближе к осени. Но даже того количества дорожных полицейских, которое будет, не достаточно для того, чтобы кардинально поменять ситуацию.

При таком количестве автомобилей, которое есть на дорогах столицы, нужна автоматическая фиксация нарушений ПДД. Просто необходимо это все довести до ума, принять законодательную базу, - это будет дисциплинировать водителей.

А дорожная полиция будет не только реагировать на нарушения, совершенные водителями, как это делали "ГАИишники", - эти полицейские будут задействованы в раскрытии многих преступлений. К примеру, они будут участвовать в плане "Перехват" по задержанию лиц, скрывающихся на автомобилях, будут разбираться с ДТП и со всеми происшествиями на пути их следования. В том числе, окажут помощь, если кому-то стало плохо в дороге.

И в это время фактически служба по наблюдению за автомобильным движением будет прерываться. Так что автоматическая фиксация нарушений ПДД крайне необходима – она дает возможность непрерывно, круглосуточно фиксировать и регулировать дорожное движение. И это очень бы не помешало Украине.

Вопрос: Нужна ли Киеву муниципальная полиция?

Ответ: Мы говорим в таком случае без слова "полиция" – полиция у нас одна. И пока это не принято на законодательном уровне, речь идет о помощи полиции со стороны общественных организаций, активистов, то есть, выполнении функций дружинников.

Сейчас Киев запускает проект создания муниципального подразделения по охране порядка. Киевская организация ветеранов АТО будет участвовать в охране порядка вместе с полицией на массовых мероприятиях, будет задействована в патрулировании. И мы такую помощь только приветствуем.

Есть различные общественные организации, которые своей целью ставят охрану порядка. Это и Автопатруль Майдана, и различные "варты". Мы с ними сотрудничаем, и они нам помогают.

Вопрос: Это будет в каком-то ближайшем будущем?

Ответ: На этой неделе мы согласовали документы, и со следующей недели возможно уже запустится.

Вопрос: Главное, чтобы они вам не навредили

Ответ: Я с ними встречаюсь, общаемся и четко объясняю их компетенцию и рамки, в которых они могут действовать. Они же понимают, что будут нести ответственность.

Мы стараемся не сотрудничать с теми людьми, которые потенциально могут навредить или преследуют какие-то цели, не связанные с охраной порядка.

Вопрос: Нередко можно услышать укоры в адрес полицейских, что они не отстаивают интересы киевлян, становятся на чью-то сторону в конфликтах предпринимателей. Речь о конфликтных ситуациях вокруг сносов МАФов, строек…

Ответ: Когда какая-то площадь заставлена непонятными ларьками, и все это в убогом санитарном состоянии, а потом все убирается и на этом месте появляется нормальный магазин или парк, и люди могут спокойно передвигаться – разве это плохо? Думаю, что работой полиции в этом плане не довольны не простые киевляне, а те люди, чьи интересы может затрагивать мэр города, наводя порядок в Киеве.

Всем же нравится, как сейчас на станции метро "Левобережная", где полностью убрали всю нелегальную торговлю? И сейчас, хоть и со скандалами, мы прилагаем усилия, чтобы все это снова не вернулось.

Поймите, сами мы не сносим ни МАФы, ни что-либо другое. Для этого есть КП "Благоустрий", а полиция занимается исключительно обеспечением правопорядка. Всю юридическую, материальную ответственность несет организация, которая на основании существующего законодательства, решений КГГА и Киевсовета принимает решение о сносе незаконных строений, в том числе МАФов, в том или ином месте. Если есть какой-то конфликт и драка, то полиция вмешивается для обеспечения порядка.

Поэтому никоим образом нельзя обвинять полицию в том, что она стоит на чьей-то стороне.

Аналогичная ситуация и на выездах полиции, к примеру, на предприятие, где возможно проходит рейдерский захват или следственные действия других правоохранительных органов.

Есть случаи, когда, не веря в то, что у них проходят следственно-оперативные действия, сотрудники предприятия могут вызвать полицию. Наш наряд приезжает, убеждается на месте, что есть официальный представитель той или иной службы, естественно, полиция не вмешивается, потому что люди исполняют решение суда, делают свою работу.

Если же есть какой-то заход людей на предприятие с целью смены собственника, то, как правило, есть куча решений судов у обеих сторон, чаще всего, взаимоисключающих. В таких случаях, если ситуация горячая, мы всех "разводим по углам", выводим людей с оружием или скрывающих себя под балаклавой, идентифицируем личности и квалифицируем их действия по закону.

Опять же, полиция не стоит ни на чьей стороне и зачастую на месте не может очень оперативно принять решение, кроме обеспечения порядка. Уже потом, когда есть обращение, мы проводим расследование по фактам уголовных преступлений - если таковые есть – нанесение телесных повреждений, хранение оружия, препятствование предпринимательской деятельности, незаконное лишение свободы.

И потом обе стороны конфликта обвиняют полицию в заангажированности. Мы не можем удовлетворить амбиции всех и вся, да мы к этому и не стремимся, а просто делаем свою работу.

Вопрос: Как проводится расследование фактов блокирования работы банковских учреждений, в том числе, с российским капиталом?

Ответ: Есть два направления действий граждан. Первое - это мирный протест, возможно, с элементами радикализма, возможно с элементами, как кому-то кажется, незаконных действий. Но - банки не были разгромлены, люди имели возможность заходить и выходить, люди просто высказывали свое отношение к бизнесу, который ведется со страной, с которой мы фактически воюем. Полиция там находилась и не допускала каких-либо преступных действий. Да, они обклеили здание, да, обрисовали, но это было сделано не по хулиганским, а патриотическим мотивам, - состав преступления отсутствует.

Хотя по этим недавним событиям возле "Сбербанка" расследуется дело по препятствованию предпринимательской деятельности, подозрение никому не вручалось.

Другая ситуация – погромы в прошлом году, когда толпы радикально настроенных людей врывались в помещения того же "Сбербанка", когда был разгромлен "Альфа-Банк".

По этим случаям у нас открыты уголовные производства, и люди привлечены к ответственности. По "Альфа-Банку" сейчас идут суды. По событиям, которые были на Львовской площади в "Сбербанке" в ноябре прошлого года – в мае этого года мы троим людям предъявили подозрение и еще готовим подозрения.

То есть, такого рода действия – это четкое нарушение закона, полиция на это жестко реагирует и привлекает виновных к ответственности.

Подчеркиваю: в случае попыток погрома, попыток захвата людей даже на предприятиях с российским капиталом полиция действовала и будет действовать жестко, - все, кто нарушает закон, будут отвечать за это.

Вопрос: С наступлением летнего сезона усилила ли полиция Киева патрулирование в местах отдыха киевлян, прибрежных территориях?

Ответ: Киев – не курортный город, а столица – у нас людей много в любое время. Поэтому не могу сказать, что Киев подвержен сезонным колебаниям уровня преступности, что у нас есть какая-то разница в работе в летний или в зимний сезон. Естественно, с наступлением лета возрастает количество уличных преступлений: кражи, грабежи.

Значительная часть нашей работы летом сосредоточена на прибрежной полосе Днепра. В Киеве есть 20 пляжей. В мае мы презентовали новое помещение водной полиции, усилили это подразделение, в том числе, новыми транспортными средствами.

Водная полиция занимается предотвращением и раскрытием преступлений, которые совершаются в прибрежной зоне и в акватории Днепра. Речь идет о патрулировании и выявлении браконьеров, установлении фактов незаконного намыва песка, привлечении к ответственности тех, кто в нетрезвом виде выходит на "моторках". Кроме профилактических мероприятий на воде, эти полицейские могут оказывать первую помощь, выполняют роль спасателей. Возможно, не очень профессионально, но есть необходимое оборудование, спасательные средства.

Вопрос: Гидропарк слывет местом отдыха с криминальным оттенком…

Ответ: Летом в Гидропарке усиливаем наряды патрулей: появляются пешие патрули, до десятка конных патрулей работают, особенно в выходные дни. Мы усиливаем патрулирование всех прибрежных зон, то же Труханов остров... А если видим обострение оперативной обстановки, то проводим отработки территории.

Вопрос: Что в целом можно сказать о криминогенной обстановке в Киеве?

Ответ: По сравнению с прошлым годом есть определенное снижение уровня преступности. Прошлый год был тяжелый, его нельзя брать для сравнения. Мы сейчас больше сравниваем с 2014-2015 годами.

В общем, зарегистрировано меньше обращений граждан и процентов на 10 меньше уголовных преступлений. Почти на треть стало меньше грабежей, меньше совершается разбойных нападений, краж, в том числе, квартирных, меньше стало угона автотранспорта. Снижения по угону автотранспорта мы добились в конце декабря прошлого года, и пока эта хорошая тенденция остается. В то же время, больше стало мошенничеств.

Не могу сказать, что очень выросло число тяжких и особо тяжких преступлений, но оружия, в том числе огнестрельного, выявляется больше.

Вопрос: Зафиксированы ли в Киеве преступления, совершенные на религиозной почве и почве расовой нетерпимости?

Ответ: За последние два года у нас не совершено ни одного преступления такого рода. Не было за эти два года фактов, чтобы мы могли сказать, что человека убили за то, что у него другой цвет кожи или он другого вероисповедания.

Около месяца назад был инцидент в районе Бессарабки. Возник конфликт АТОшников в арабском кафе. В этом случае религиозная тема очень сильно притянута. Я был на месте, общался с людьми, заверяю, что мы готовы на все это оперативно реагировать.

К счастью, не могу сказать, что конфликты на расовой или религиозной почве распространены в Киеве.

Вопрос: Как обстоят дела с борьбой с незаконным оборотом наркотиков, отрабатываются ли клубы как популярное место сбыта?

Ответ: Спрос всегда рождает предложение. Службу БНОН, которая занимается установлением и расследованием такого рода преступлений, нам передали в этом году. Хранение наркотиков мы не рассматриваем как какой-то результат нашей работы. Наркоманы – это больные люди, они берут для своего потребления. Хотя да, если человек задержан с наркотиками "на кармане", то этому будет дана правовая оценка: либо административная, либо уголовная ответственность. Также у нас есть факты хранения с целью сбыта.

Что касается клубов, то не могу сказать, чтобы в каком-то из клубов столицы это системно – кофешопов, как в Голландии, у нас нет.

Естественно, есть люди, которые приходят в клубы и сбывают там наркотики посетителям, но я не думаю, что это завязано на администрации.

Место, где происходит сбыт наркотиков, будь это клуб или кладбище, на квалификацию преступления не влияет. В клубах отдыхает "клиентская база", вот туда и идут сбывать наркотики.

В основном сбыт – это квартиры, "закладки". Я хотел бы обратиться к киевлянам: мы готовы полностью сотрудничать, начальник управления по борьбе с наркотиками ежемесячно во всех районах принимает граждан. Это один из способов борьбы с незаконным сбытом наркотиков, такие преступления латентны, и информация граждан нам очень-очень важна.

На прошлой неделе в КПИ наши сотрудники задержали с помощью администрации и общественного формирования ВУЗа по охране порядка одного из студентов, который продавал марихуану. Задержали еще нескольких человек. Вот такой пример сотрудничества, например, в вузе. Продавал человек наркотики в общежитии, а употребляли они их, отдыхая в клубах.

Вопрос: Вопрос больше социального плана, но на стыке с криминалом, для Киева важно… Считаете ли Вы целесообразным легализовать проституцию?

Ответ: Я рос и воспитывался в этой стране и не считаю, что легализация проституции – это правильно. Легализовать – это как бы подталкивать женщин к этому занятию. Государство должно обеспечивать женщин возможностью обучаться и зарабатывать деньги, иметь равные права в построении карьеры, а обеспечивать возможность женщины легально заниматься проституцией, я не считаю правильным.

Думаю, что мы можем построить сильную Украину и без легализации проституции. Хотя в Европе это есть, но я не родился там и не жил, и у меня не тот уровень толерантности именно к этому вопросу.

Мы занимается расследованием фактов втягивания в проституцию, создания притонов, сутенерства, торговли людьми, на все это жестко реагируем.

С проституцией бессмысленно бороться криминальными методами, но и легализовать я бы не считал нужным.

Это явление социальное, а не криминальное. Легализация уж точно не уменьшит криминализацию этой сферы. Даже если будут легальные проститутки, которые будут платить налоги, вокруг них будут и сутенеры нелегальные, будет и криминал, и деньги с них будут вымогать, и будут нападения.

Вопрос: Не могу не спросить по расследованию убийства Павла Шеремета, хоть и понимаю, что не ваша подследственность…

Ответ: Не скажу ни "да", ни "нет". Загадочно закатывать глаза тоже не буду. Тот объем работы, который выполняем, - это вспомогательная работа, расследованием занимается центральный аппарат.

Вопрос: Расследование убийства бывшего депутата Госдумы РФ Дениса Вороненкова тоже не совсем ваше, но все же, может, проясните о заявленных серьезных наработках в установлении мотивов и заказчиков?

Ответ: Преступник установлен и застрелен. Выяснением мотивов и заказчиков занимается прокуратура.

Действительно, проведена серьезная работа. Есть ряд существенных направлений. Скажу больше: пока подозрение никому не предъявлялось. Но работа ведется очень плотно.

Опять же, тут два момента, на которые можно разбить это преступление, как в покушении на Осмаева и Окуеву. "А" - само убийство Вороненкова, застреленный охранником киллер и скончавшийся от ранений охранник. К чести охранника, он обезвредил преступника… "Б" – это мотивы киллера, его помощники, пособники, - часть, которая сейчас расследуется и когда будут какие-то результаты, то, думаю, что прокуратура даст комментарий. Фактически сам факт убийства очевиден и установлен. Обстоятельства все исследованы, и не думаю, что есть какие-то вопросы.

По обстоятельствам, которые предшествовали преступлению: сообщники, пути киллера - прокуратура сейчас проводит расследование. Они более компетентны в этом.

Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 17 июня 2017 > № 2212244 Андрей Крищенко


Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 15 июня 2017 > № 2210718 Александр Данилюк

Реформирование Украины

В своем интервью изданию The American Interest министр финансов Украины рассказывает о своем амбициозном проекте реформ и выражает надежду на то, что украинская экономика в скором времени станет самодостаточной. Ниже приведена отредактированная расшифровка этой беседы.

Уолтер Рассел Мид (Walter Russell Mead), The American Interest, США

The American Interest: Добро пожаловать в Вашингтон! Для начала позвольте мне спросить, какова цель вашего приезда в США.

Александр Данилюк: Я приехал сюда, чтобы принять участие в весеннем собрании МВФ и Всемирного банка — одном из основных мероприятий финансового мира. У нас довольно насыщенная программа: мы встречаемся с представителями МВФ, Всемирного банка, а также с частными инвесторами. Я принимаю участие в этих встречах, потому что мы готовимся снова вернуться на рынок после нескольких лет перерыва. Это является частью программы МВФ по оказанию помощи Украине, но, что еще важнее, любое нормальное государство должно иметь доступ к рынкам и привлекать финансовые ресурсы, когда это необходимо.

— Будут ли эти бонды деноминированы в долларах, евро или гривнах?

— Это будут стандартные евробонды.

— Не так давно у вас возникли проблемы с какими-то долгами перед Россией, которые не были реструктуризированы. Этот вопрос уже решен, или он до сих пор нависает над Украиной и рынками капитала?

— Так называемый российский долг. Как вы знаете, Лондонский суд вынес решение в пользу России, но мы подали апелляцию. Мы продолжаем отстаивать нашу позицию, и у нас есть веские основания полагать, что мы победим.

— Пока вы находитесь в Вашингтоне, вы уже встречались или планируете встретиться с кем-нибудь из администрации Трампа?

— Да. Конечно, главная цель этой поездки заключается в том, чтобы встретиться с представителями МВФ и Всемирного банка. Но пока я здесь, мы планируем встретиться с членами администрации Трампа — к примеру, с министром торговли США Уилбуром Россом (Wilbur Ross). У нас также запланирована встреча с несколькими членами Национального экономического совета. Полагаю, нам придется еще раз приехать, чтобы провести дополнительные встречи. Для нас крайне важно поддерживать контакт с новой администрацией, поскольку мы очень нуждаемся в помощи Америки.

— Несколько лет подряд на Украине фиксировался негативный экономический рост. Недавно ситуация изменилась, хотя сейчас прогнозы роста опять немного снижаются. Какой рост прогнозирует украинское правительство — около 1,9%?

— 2,2%.

Аннексия Крыма и наших промышленных районов на востоке Украины оказала мощное негативное воздействие на нашу экономику, особенно если учесть, что прежде Россия была нашим главным экономическим партнером. В течение двух, а точнее даже трех лет подряд наш ВВП снижался.

Но с тех пор мы переориентировались на другие рынки и провели реформы, которые позволили добиться некоторого роста. Разумеется, речь идет не о стремительном росте, но сейчас важно то, что нам удалось переломить негативную тенденцию. В истекшем году он составил 2,2%. В этом году мы могли рассчитывать на 3% или даже больше. Но потом Россия конфисковала часть компаний на неконтролируемых территориях, а мы приняли ответные меры. Это отбросило нас немного назад. В результате мы уменьшили наш прогноз роста на 1%. Поэтому в этом году мы снова прогнозируем рост в 2,2%. Мы приложим все усилия к тому, чтобы компенсировать это.

— Если смотреть на прогресс украинских реформ в последние два года, что, по вашему мнению, стало самым значительным достижением?

— Самым сложным решением стала национализация крупнейшего украинского банка — ПриватБанка. Это не совсем реформа, но мы потратили на этот процесс массу сил и времени. Это решение было довольно рискованным, потому что у ПриватБанка очень много вкладчиков — 22 миллиона человек.

— Сейчас население страны составляет около 42 миллионов? Довольно большой процент.

— Да, очень значительный. И это только размеры банка. На его долю приходилось 70% всех платежных операций в стране. Что еще важнее, им владели два олигарха, которые контролировали несколько информационных агентств и у которых были доли в других компаниях. Решение о национализации этого банка было очень трудным.

Мы работали вместе с Национальным банком, премьер-министром и президентом. И, несмотря на сложность процесса, мы постарались минимизировать риски. Теперь этот банк принадлежит государству, а министр финансов является его акционером. К сожалению, теперь министр финансов владеет 55% банковской системы. Такая ситуация нежелательна, не так ли? Наша цель была иной. Следующая задача заключается в том, чтобы выяснить, как можно использовать государственную долю в банковском секторе. Для этого нам потребуется еще больше работать.

Что касается реформ, я могу сказать, что пока мы не довели ни одну реформу до конца. Я считаю, что одного процесса реформирования недостаточно: реформы должны приносить результаты. Но мы довольно далеко продвинулись в вопросе борьбы с коррупцией. В частности, мы создали новую антикоррупционную структуру — могу сказать, что этот процесс мы завершили. Мы начали его в 2014 году с создания совершенно нового агентства — Национального антикоррупционного бюро (НАБУ) — потому что ни одно из существовавших правоохранительных агентств не могло взять на себя эту функцию. Некоторые организации просто невозможно реформировать. Поэтому мы создали совершенно новую организацию, однако потребовалось некоторое время, чтобы она заработала как надо.

Во-вторых, мы создали Национальное агентство по противодействию коррупции. В то время как НАБУ расследует конкретные случаи коррупции, это агентство анализирует информацию из деклараций об имуществе, факты конфликта интересов и финансирование политических партий, чтобы предотвратить коррупцию.

Последним компонентом этой структуры стало введение системы обязательного электронного декларирования имущества для высокопоставленных чиновников и госслужащих. Это стало беспрецедентным шагом, на который решились лишь немногие страны. Эти три элемента постепенно начинают приносить результаты.

В ходе расследований фактов коррупции мы выяснили, что суды создают нечто похожее на бутылочное горлышко — я бы сказал, настоящий барьер. Даже если Национальное антикоррупционное бюро собирает достаточное количество материалов, дело все равно может застрять в суде. Это существенно снижает эффективность всей системы. Следующим шагом станет создание специального антикоррупционного суда — мы запланировали это на начало следующего года. Этот шаг должен стать завершающим в процессе формирования антикоррупционной инфраструктуры.

Каковы результаты? Недавно НАБУ арестовало главу государственной фискальной службы — это был самый высокопоставленный чиновник, арестованный ими по обвинению в коррупции. Этот случай должен стать отчетливым сигналом серьезности наших намерений.

Между тем мы проводим реформу в энергетической сфере, которую мы пока не завершили. Нам потребуется внести множество изменений, чтобы мы смогли достичь своих целей, но, пока мы этого не сделаем, рынок не заработает в нормальном режиме.

Я также работаю над бюджетной реформой, но мы не сможем завершить ее до конца года. В минувшем году мы запустили своего рода пилотную программу. Мы заложили в бюджетный процесс основы реформ здравоохранения и системы образования. Эти реформы должны рассматриваться в процессе формирования бюджета, иначе мы не сможем их провести.

Обычно процесс составления бюджета выглядел так: мы получали запросы от различных министерств, затем складывали их и говорили: «Ладно, у нас недостаточно денег для того, чтобы удовлетворить все ваши просьбы, поэтому давайте каким-то образом урезать расходы». На этот раз мы поступили иначе. Мы собрали представителей министерств и спросили их: «Какие реформы вы хотите провести? Мы готовы финансировать только реформы. Вы хотите провести реформу в области здравоохранения? Что именно вы хотите изменить в области здравоохранения, и как мы можем вам помочь?»

Были такие, кто говорил нам: «У нас все замечательно, нам просто нужны деньги для финансирования нашего института». Их программы мы урезали в первую очередь. В этом году мы постараемся закрепить такой подход законодательно, чтобы это не выглядело всего лишь временной прихотью Министерства финансов. Он будет закреплен в новом бюджетном кодексе. Мы также перейдем на трехлетний бюджет, потому что ни одну реформу невозможно завершить за несколько месяцев или даже за год.

— Когда американцы пытаются понять, что именно происходит на Украине, больше всего их удивляет то, что сейчас в вашей стране есть очень мощные источники сопротивления реформам — иногда даже внутри государственных институтов. С 1990 года на Украине было уже три революции. Создается впечатление, что французы продумывали свои революции гораздо тщательнее.

— У них были гильотины! А в Евросоюзе гильотины запрещены.

— Иногда вместо них используются фонарные столбы.

— Турция пытается вернуться к этой точке.

— Именно. Но разве турецкий вариант подходит Украине? Если серьезно, создается впечатление, что украинское государство до сих пор не в силах изменить себя, не говоря уже о реорганизации общества. Почему этот процесс протекает так медленно? Почему столько революций не сумели привести к серьезным переменам?

— Государство не может реформировать само себя. Люди должны выбирать правильных лидеров, чтобы те реформировали государство, а затем поддерживать позиции этих лидеров. Не все реформы протекают безболезненно. Некоторые реформы крайне непопулярны и болезненны.

— Назовите самые непопулярные и болезненные реформы.

— Сейчас самой сложной реформой, которую мы готовимся осуществить, станет пенсионная реформа. Многие страны уже прошли через это. Украина — пока нет. Ее постоянно откладывали.

— Пенсионная реформа никогда не влечет за собой повышение пенсий. Как правило, после нее пенсии уменьшаются.

— На самом деле все неприятные элементы этой реформы будут компенсированы увеличением размера пенсий, потому что сейчас крайне важно предложить сбалансированный вариант.

В начале 2014 года люди были готовы согласиться с любыми реформами. Они понимали важность реформ, они видели происходящие на их глазах перемены, они были готовы. Но прошло уже три года, и их терпение подходит к концу. Поэтому сейчас нам необходимо соблюдать крайнюю осторожность в проведении подобных реформ. Мы не можем снова ее отложить — это было бы неправильно. Она необходима, и ее нужно было провести много лет назад. Мы обязаны это сделать. Мы — не популисты, мы — люди, которые готовы проводить реформы и которые хотят гордиться их результатами.

Но, чтобы эту реформу приняли, она должна быть справедливой и прозрачной. Даже если людям что-то не нравится, они принимают это, если это кажется им справедливым. В рамках действующей системы один рабочий может получать пенсию, которая будет выше, чем пенсия его коллеги, или может уйти на пенсию раньше срока. Но почему? Это же неправильно. Поэтому мы немного повысим часть пенсий, чтобы сбалансировать разницу.

— В каком возрасте обычно уходят на пенсию на Украине?

— Сейчас пенсионный возраст для мужчин составляет 60 лет, для женщин — 58 лет.

— Множество американок, возможно, захотят иммигрировать на Украину.

— Плохие новости состоят в том, что каждый год пенсионный возраст увеличивается на полгода. Если бы нам надо было прорекламировать себя, я бы сказал: приезжайте на Украину сейчас, потому что через год пенсионный возраст составит 58 с половиной лет, а еще через год — 59 лет.

— Каким будет средний размер пенсии, на который люди смогут рассчитывать?

— Минимальный размер — 2,4 тысячи гривен — это менее 100 долларов. Средний размер пенсий составит, я полагаю, 120 долларов.

— Еще раз, чтобы американцам было понятнее. Сколько нужно денег, чтобы прожить на Украине?

— На одну пенсию прожить очень трудно.

— Такая пенсия вытесняет человека за черту бедности?

— Скорее на границу с бедностью. Но это тоже плохо. Многие пенсионеры вынуждены продолжать работать, и зачастую им помогают членных их семей. Конечно, мы хотим увеличить пенсии. Но состояние нашей экономики пока не позволяет нам сделать это.

— Мне хочется, чтобы американцы поняли, о чем сейчас идет речь, потому что это довольно трудно. В период реформ цены на многие товары растут. Реформа в области энергетики приведет к росту цен на отопление и газ. Насколько сильно вырастут цены? Столкнутся ли пенсионеры, получающие минимальную пенсию, с тем, что в результате реформ стоимость аренды жилья вырастет? Как это все будет работать?

— Одной из положительных особенностей Украины является то, что аренда жилья — это не слишком распространенное явление, потому что большинство украинцев живут в собственных квартирах и домах.

— Это произошло после распада Советского Союза?

— Да, почти все квартиры были бесплатно приватизированы. Что касается коммунальных услуг, газ является серьезной проблемой. Многие дома были построены в то время, когда Россия поставляла газ советским республикам.

— По очень низкой цене.

— Да, по очень низкой цене. Тогда никто не задумывался над тем, чтобы строить энергоэкономичное жилье. После распада Советского Союза счета за коммунальные услуги были высокими в том случае, если государство не предоставляло субсидий. Поэтому государство много лет субсидировало газ. В результате никто не заботился о рациональном использовании энергии, потому что, если газ дешев, зачем его экономить? Между тем мы все еще зависели от России, и из-за субсидий мы теряли деньги. После принятого в минувшем году решения перейти на рыночную цену газа наша газовая компания «Нафтогаз», которая прежде несла убытки из-за неэффективной ценовой политики, наконец начала приносить доход. Это вовсе не значит, что люди платят рыночную цену за газ — но не всегда. Мы предоставляем целевые субсидии.

— Речь идет о субсидиях конкретным семьям?

— Именно. Мы предоставляем субсидии семьям, которые в этом нуждаются — а нуждаются в них многие. Поэтому нас спрашивают: «А что изменилось?» Мы изменили многое. Теперь люди заинтересованы в том, чтобы экономить, и число тех, кто нуждается в субсидиях, будет снижаться. Но в настоящее время мы стараемся внедрить инструменты стимулирования — как рационального использования энергии, так и повышения уровня добычи газа. Все будет происходить одновременно.

Вот пример действия старой системы. Человек, владеющий домом площадью в 1000 квадратных метров (есть и такие люди), и человек, владеющий квартирой площадью в 50 квадратных метров, платили за газ по одинаковому тарифу. Того количества денег, которое правительство тратило на субсидирование газа для дома в 1000 квадратных метров, хватило бы на несколько сотен маленьких квартир. Это было просто несправедливо. И все это финансировалось за счет средств налогоплательщиков.

— Из-за экономического спада и структурных изменений средний уровень потребления на Украине снижается уже много лет подряд. Насколько резким был спад в уровне жизни населения? Мне бы хотелось, чтобы американцы поняли, что происходит с людьми на Украине.

— И снова, у меня сейчас нет точных статистических данных. Могу предположить, что в среднем уровень потребления упал примерно на треть с момента начала конфликта на востоке Украины. Это довольно существенное снижение.

— Как это отражается на политической ситуации, и повлияло ли это на уровень политической поддержки реформ? Потому что люди могут пожаловаться, что, несмотря на огромное количество революционеров и реформаторов, они с каждым годом живут все хуже. Создает ли это какие-то политические проблемы для правительства?

— К сожалению, это неизбежно. В Европе сейчас наблюдается подъем популистов, и они пытаются играть на недовольстве реформами. Но другого пути нет. Если реформы долго откладывать, это разрушит страну, потому что, даже если позже появится человек, который захочет их провести, к тому моменту люди уже не захотят мириться с лишениями, и страна начнет разрушаться изнутри. Конечно, мы хотели добиться большего за прошедшие три года, но сейчас мы имеем то, что имеем.

Мы готовимся провести две важнейшие реформы, которые уже нельзя откладывать — пенсионную и рыночную реформы. Их необходимо провести, иначе люди через пару лет просто не смогут получать пенсию. Поскольку нынешняя система нежизнеспособна, отказ от проведения реформ будет похож на игру в горячую картошку: мы просто будем передавать эту проблему своим преемникам. Мы не можем позволить себе этого.

— Что не дает вам спать по ночам, когда вы думаете о будущем Украины или о будущем своей программы реформ? Что беспокоит вас больше всего?

— Лучше было бы спросить, что не дает мне уснуть под утро, потому зачастую я задерживаюсь в министерстве до глубокой ночи. Что касается оставшихся нескольких часов сна, то мой мозг продолжает активно работать, и я часто просыпаюсь утром с готовым решением.

Больше всего меня беспокоит то, что мы можем упустить окно возможности для проведения реформ. Разумеется, это не будет концом света — я не верю, что в данном случае мы стоим перед выбором «сделаем сейчас или потеряем страну». Я считаю, что наш долг заключается в том, чтобы сделать жизнь украинцев лучше. Если мы не сумеем сделать это сейчас, в скором будущем возможность снова появится, но мы будем слабее, а многие люди сейчас останутся без нашей помощи. Это меня беспокоит. Я очень рад тому, что мы наконец можем провести пенсионную реформу после стольких лет разговоров. Популисты называют ее катастрофической, практически убийственной, но это глупость. Наша реформа — это шаг ответственного правительства.

— Что может сделать вашу работу на нынешней должности успешной? На какие признаки мне стоит обратить внимание, если я захочу оценить эффективность работы администрации?

— Вы имеете в виду правительство или Министерство финансов?

— Министерство финансов.

— Нас нельзя назвать типичным министерством финансов. Если рассматривать обычную работу нашего Министерства финансов в узком смысле, то она будет включать в себя налоговую реформу, реформу государственных фискальных служб, составление промежуточного бюджета, создание отдела финансовых расследований и упразднение налоговой полиции — репрессивного пережитка прошлого. Довольно небольшой круг задач.

Но мы занимаемся не только этим. Я собрал команду реформаторов, которые работали в других сферах. Для меня крайне важно, чтобы мы начали реформу здравоохранения в этом году или в следующем. В этом году мы добьемся прогресса в реформе системы образования. В минувшем году мы предприняли несколько интересных шагов, в том числе несколько изменили порядок выплаты студентам стипендий. Вы можете себе такое представить? Мы посмели потеснить самую активную часть общества. Мы сказали: «Послушайте, 70% из вас больше не будут получать стипендию».

— Только не говорите об этом американским студентам, иначе они тоже потребуют стипендию.

— Будучи студентом, я тоже получал стипендию некоторое время, поэтому лично я не против стипендий. Однако в нашей системе никто не принимал в расчет то, насколько успешно учились студенты. Поэтому мы их разделили. Теперь ограниченное число студентов получают академическую стипендию, которая поощряет их учиться лучше, а основная масса получает социальную стипендию. Мы опробовали эту систему в минувшем году и столкнулись с сопротивлением. Люди сказали: «Как вы могли на такое пойти? Студентов трогать нельзя. Они — очень активная часть общества. Все будут нас ненавидеть». Но даже сами студенты поддержали нас, потому что они задумываются о будущем. Не стоит недооценивать людей.

— Последний вопрос. Что вам хотелось бы получить от США. Предлагаю вам ответить не только с позиций министра финансов, но и с позиций члена правительства. Чего Украина хочет от США?

— У меня нет рождественского списка желаний. Я верю в потенциал Украины, и я считаю, что мы сами должны справиться с этой работой. Но есть области, в которых нам действительно нужна помощь. К примеру, ситуация на востоке страны. Хотя мы сделали все возможное, чтобы реформировать нашу армию, нашим военным не хватает подготовки и оружия, чтобы противостоять гораздо более сильной армии России. Иногда нашим институтам тоже требуется поддержка. К примеру, мы не смогли бы самостоятельно создать отдел финансовых расследований (который скоро начнет свою работу) и Национальное антикоррупционное бюро. У нас просто не хватило бы опыта. Чтобы предпринять такие шаги быстро и успешно, нам требуется помощь от американского правительства.

Кроме того мы получили финансовую помощь, но ее хватит на короткий период. Я полагаю, что к 2018-2019 году мы уже будем уверенно двигаться по пути к самодостаточной экономике. Но Европа сейчас переживает сложные времена, поэтому там сейчас довольно трудно найти политическую поддержку. Нам все еще нужно, чтобы США сохранили санкции против России и ужесточили их, если Россия снова перейдет в наступление. Это действительно помогает, потому что российская экономика страдает от санкций. Санкции меняют поведение России.

— Благодарю вас за интервью.

Украина > Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 15 июня 2017 > № 2210718 Александр Данилюк


Украина > Транспорт > interfax.com.ua, 14 июня 2017 > № 2211120 Юрий Гришан

Президент МТСБУ Гришан: Моторное бюро требует дальнейшего реформирования

Эксклюзивное интервью президента Моторного (транспортного) страхового бюро Украины Юрия Гришана агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: На повестке дня завтрашнего заседания президиума МТСБУ стоит вопрос концепции дальнейшего реформирования управления Бюро. Чем продиктована необходимость такого шага?

Ответ: Делая отчет на общем собрании Моторного бюро 12 апреля я не только отчитался о проделанной работе президента и президиума за прошлый год, но и отметил, что, по моему наблюдению, уже не просто назрела, а перезрела необходимость дальнейшего реформирования управления МТСБУ.

Напомню, что первый этап начался в 2014 году, когда мы приняли ряд важнейших решений, связанных с организацией управления Моторным бюро. Был ужесточен контроль за его работой, выполнением им решений президиума, а также разработаны и внедрены правила функционирования самого президиума как представительского органа, по аналогу работы парламента.

Тогда при разработке концепции было определено, что самая удачная модель - это модель акционерного общества, в котором есть общее собрание, являющееся высшим органом управления, есть набсовет, аналогом которого должен стать президиум Моторного бюро.

Президиум при мне с 2014 года тянул очень много управленческих функций, что вызывало недовольство и нарекание многих моих коллег за эти годы. Однако сейчас можно сказать, что первый самый сложный период реформирования Моторного бюро, когда президиум выступил как кризис-менеджер, взявши на себя оперативное управление Бюро, завершился и теперь необходимо разработать и внедрить четкие обязанности каждого органа управления Бюро, его структурных подразделений чтобы в дальнейшем Моторное бюро работало как слаженный механизм, защищенный от возможных недружественных вмешательств.

Вопрос: В чем суть предлагаемой концепции?

Ответ: На первом этапе мы пошли на то, чтобы генеральный директор не просто назначался президиумом, а чтобы с ним заключался контракт. Также была разработана система ключевых показателей, по которым президиум судил бы об эффективности работы дирекции. Директор и ключевые сотрудники получали бы премии на основании решения президиума, базирующегося на результатах данных и выполнения взятых обязательств.

Но сегодня уже настало время идти дальше. За три созыва в президиуме я был свидетелем того, как не самым хорошим образом, к сожалению, в чем-то подражая и критикуя координационный совет тех времен, страховщики готовы были вершить судьбы генерального директора и президента без соответствующих обсуждений, экспертного заключения и т.д., поэтому предложная мной концепция, с моей точки зрения, является необходимостью, которая должна сделать систему управления устойчивой и надежной.

Мы знаем из управления, что надежность и устойчивость - это самые главные факторы работы любой системы, а значит, организации, которая является комбинацией ряда подсистем. Были проведены консультации с членами президиума, с представителями некоторых ассоциаций, что позволило выработать основные принципы, которые, с моей точки зрения, должны быть заложены в механизме управления:

Первое – решение по выбору генерального директора и президента должны приниматься высшим органом, то есть общим собранием членов Моторного бюро. Об этом уже неоднократно говорили страховщики. В этом случае исключается возможность сведения счетов с лицами, которые в предыдущей своей истории принимали не популярные решения для самого рынка или для кого-то из операторов рынка.

Действующим законом закреплено, что генерального директора и президента назначает президиум, но этот вопрос легко решается путем введения в устав Моторного бюро норму, согласно которой кандидатуры на эти должности согласовываются общим собранием и подаются на назначение президиумом.

При этом надо воспользоваться опытом европейских стран голосования по таким должностям в аналогичных структурах, которое проводится тайно и решение считается принятым, если за него проголосовали 50% присутствующих. Благодаря этому давление на членов Бюро фактически будет исключено. Также надо предусмотреть открытость самого процесса голосования, чтобы предотвратить попытки подмены бюллетеней голосования.

Вопрос: Предусматривает ли концепция разделение обязанностей между генеральным директором и президентом Бюро?

Ответ: Да, важным является разведение компетенций и правомочий президента и генерального директора, сегодня с этим в уставе проблемы. Большинство членов президиума выступают за необходимость разделения политических и исполнительных функций. Президент должен быть спикером на заседании, должен иметь право голоса, как это заложено в уставе, в случае равенства голосов иметь преимущество, подписывать все решения, формировать порядок дня и самое главное - не просто формировать, а обеспечить жесткое выполнение норм регламента, которые были приняты в 2014 году и которые мы сами иногда, к сожалению, нарушаем. Кроме того, он должен осуществлять вместе с президиумом связь со СМИ и представлять Бюро публично в органах государственной власти. Безусловно, и с президентом, и с генеральным директором должны заключаться контракты, срок которых может обсуждаться. Это может быть три или четыре года. Окончательное решение здесь должны принимать страховщики.

Вопрос: С назначением руководства Моторного бюро понятно, а будет ли в концепции прописана процедура их отзыва?

Ответ: Обязательно должна быть предусмотрена и прописана процедура отзыва президента и генерального директора, что является немаловажным. Поскольку уже были прецеденты келейного обсуждения, а потом внесение такого вопроса прямо перед заседанием или на заседании президиума повестку дня в разделе "разное". Это уже вызывает оскомину и возмущение многих членов президиума, потому что нельзя так нарушать права своих коллег по нашему общему цеху, такие вещи должны вноситься своевременно в основную повестку дня.

Необходимо, чтобы такие важные решения принимались на открытом заседании президиума, можно в присутствии журналистов. В случае его принятия решение с пакетом документов подается членам Моторного бюро для рассмотрения на общем собрании и отзыва данного должностного лица, если оно нарушало законодательство или использовало в личных целях свою деятельность и т.д.

Моторное бюро является единственной на украинском рынке саморегулирующейся организацией. И от того, насколько эффективно его члены смогут разработать, принять и выполнять условия ее работы, зависит успешность бизнеса, защищенность клиентов и имидж страхового рынка Украины.

Украина > Транспорт > interfax.com.ua, 14 июня 2017 > № 2211120 Юрий Гришан


Украина. Белоруссия. Весь мир > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211119 Джейсон Пеллмар

Руководитель офиса IFC в Беларуси и Украине: По 2017 году мы выйдем примерно на $250 млн

Эксклюзивное интервью руководителя регионального офиса IFC в Беларуси и Украине Джейсона Пеллмара агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: С чем связана смена руководителя регионального офиса IFC в Украине и Беларуси? Какой опыт Вашей работы в Турции и Мьянме вы планируете применить в новом регионе?

Ответ: IFC – глобальная организация, поэтому тут есть возможность выстроить международную карьеру и поработать в разных странах и регионах. Такая карьера предполагает определенную ротацию. То есть, проработав какое-то время в одной стране, есть возможность попробовать себя в новых условиях. Например, Мьянма, где я работал последние три года, – это страна, которая десятилетиями была закрыта для мира. IFC помогает открыть рынок для иностранных инвесторов. Не так часто в профессиональной жизни инвестора можно почувствовать себя первопроходцем – там мы сделали первые в стане проекты с частными инвесторами. Это во многом был уникальный опыт.

С точки зрения моего профессионального опыта и того, что хотелось бы сделать в Украине. Работая в Турции, я отвечал за инвестиции в секторе инфраструктуры в регионе и также занимался развитием нового бизнеса в энергетике в Восточной Европе. Я надеюсь, что этот мой предыдущий опыт поможет нам увеличить инвестиции IFC в секторе инфраструктуры Украины в среднесрочной перспективе. Сейчас мы уже инвестируем в проекты по развитию агроинфраструктуры, например.

Вопрос: Какое финансирование IFC планирует привлечь в Украину и Беларусь в 2017-2018 гг?

Ответ: Украина – важная страна для IFC в регионе. Мы активно инвестируем в частный сектор здесь, начиная с 2000-х.

Как правило, мы идем от спроса на рынке. В предыдущие несколько лет мы были сосредоточены на поддержке существующих клиентов. Основной спрос на рынке был на короткое финансирование, на продукты, которые позволяют разделить риски. Мы сделали несколько таких проектов с нашими существующими клиентами. Например, продлили частичную кредитную гарантию для Райффайзен банка Аваль и Bayer, предоставили линии на пополнение оборотного капитала для наших клиентов в агро-секторе – "Астарте", "Ниве Переяславщине".

Но в целом IFC, конечно, более долгосрочный инвестор. Сейчас мы видим, что экономика начинает восстанавливаться и появляется больше проектов, которые мы бы хотели поддержать, так как они важны для долгосрочного роста и развития страны. Например, в марте мы подписали соглашение о предоставлении $37 миллионов (строящемуся зерновому терминалу – ИФ) MV Cargo. В июне и за следующие два-три месяца мы рассчитываем, что сможем инвестировать и мобилизовать финансирование в размере около $150 миллионов на поддержку новых проектов и новых клиентов. Я думаю, что в целом по 2017 календарному году мы выйдем примерно на $250 миллионов.

На сегодня мы инвестировали более чем $3,2 млрд в 90 проектов в разных секторах экономики. Это долгосрочные инвестиции, которые включают как собственные средства IFC, так и средства, привлеченные от других инвесторов. Кроме долгосрочного финансирования, мы также выделили около $1 млрд в рамках нашей программы Глобального торгового финансирования.

В Украине огромные потребности в инвестициях в разных секторах, и мы видим свою задачу не только в том, чтобы напрямую финансировать отдельные проекты, но и в том, чтобы демонстрировать долгосрочный потенциал страны и другим инвесторам.

Вопрос: Каковы приоритеты IFC на эти ближайшие годы: области инвестирования, инструменты (прямые или синдицированные кредиты, вхождение в капитал, конвертируемые займы, гарантии), SME или крупные предприятия?

Ответ: В последние несколько лет основной фокус нашей работы сосредоточился на поддержке украинского агробизнеса по всей вертикали производства. Поддержка агробизнеса останется важной частью нашей стратегии и в будущем, так как это один из локомотивов украинской экономики. Кроме того, Украина может играть гораздо большую роль в глобальной продовольственной безопасности, продолжать наращивать экспорт и увеличивать добавленную стоимость своего экспорта.

В среднесрочной перспективе мы также бы хотели делать больше в финансовом секторе, в секторе инфраструктуры, поддержать инновации в разных секторах экономики, помочь создать новые рынки. Например, мы видим большой потенциал в развитии "зеленой" экономики в Украине и готовы поддерживать проекты, связанные с ее развитием. Доступ к финансированию и качественная инфраструктура важны для долгосрочного устойчивого роста. Поэтому важно помочь восстановить банковское финансирование, удлинить его сроки. Мы уже делаем первые шаги в этом направлении. На прошлой неделе мы объявили о нашем первом кредите в гривне. Это долгосрочное финансирование – восьмилетний кредит для компании "Ашан Ритейл".

Еще очень важным направлением является улучшение конкурентоспособности украинского частного сектора. Тут много составляющих – это и инвестиционный климат, и простота ведения бизнеса, и затраты компаний на соблюдение различных нормативных документов, и наличие качественной инфраструктуры, доступ к знаниям и технологиям, желание и возможность внедрять инновации. В этом направлении мы активно работаем в рамках наших консультационных программ, например, открывая новые важные рынки – ЕС, Китай - для украинских производителей продуктов питания. Мы будем активно продолжать такую работу в рамках консультационных программ.

Вопрос: Одной из преград для привлечения международного финансирования, подобного IFC, являются валютные риски, которые украинский и белорусский бизнес боятся брать на себя после масштабных девальваций.

Ответ: В Украине, как я ранее сказал, мы уже начали кредитование в национальной валюте, подписав первый такой кредит на прошлой неделе. Мы протестировали механизм с нашим существующим клиентом, и теперь можем предоставлять финансовые продукты в национальной валюте и другим компаниям. В Беларуси у нас пока таких планов нет. Там на рынке мы видим спрос на продукты по разделению рисков, и мы готовы структурировать такие продукты для наших клиентов.

Вопрос: Ваш предшественник на этом посту Руфат Алимарданов был включен в номинационный комитет по отбору глав госкомпаний Украины. Планирует ли IFC сохранять свое присутствие в этом органе?

Ответ: Если будет запрос со стороны правительства, то мы готовы рассмотреть такую возможность и продолжить участие.

Вопрос: Каковы планы работы IFC с государственными компаниями и банками в Украине и Беларуси?

Ответ: IFC сфокусирована на поддержке частного сектора. Если говорить о работе с государственными предприятиями, то у IFC значительный опыт в том, как помочь в корпоратизации государственных предприятий. IFC также может выступать в роли якорного инвестора при проведении приватизации.

В Украине мы сейчас работаем с государственными банками, в частности с Укргазбанком. В рамках нашей консультативной программы мы помогаем банку выстраивать экспертизу финансирования зеленых проектов.

Если будет запрос со стороны правительства, мы готовы рассмотреть возможность работы в рамках наших консультативных программ по корпоративному управлению. Также мы готовы посмотреть, как можем помочь в проведении прозрачной приватизации. Еще мы активно работаем в Украине над проектами частно-государственного партнерства.

Украина. Белоруссия. Весь мир > Финансы, банки. Приватизация, инвестиции > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211119 Джейсон Пеллмар


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211118 Денис Ястреб

Член Нацкомфинуслуг Ястреб: Нацкомфинуслуг намерена прекратить управление агентами страховым рынком

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" члена Национальной комиссии по регулированию рынков финансовых услуг Дениса Ястреба

Вопрос: Подведены итоги первого квартала 2017 года, и рисковый рынок и рынок страхования жизни по чистым премиям показал снижение. Как вы считаете, в чем причина и что ждет рынок в будущем?

Ответ: Страховые компании я делю на группы: одни стараются, что-то развивают, у кого-то получается, у кого-то нет. Вторая часть, это те, которые не стараются, так как пришли сюда не за этим. Это те, которые нас покидают периодически, те которые нечестно работают и портят имидж всего нашего рынка, всего хорошего, что мы пытаемся сделать, я имею в виду, не комиссию.

Если брать полностью 300 компаний, то те, которые хорошие, их меньшинство, их очень мало. Каждый день сталкиваясь со страхованием, со страховыми компаниями, могу сказать, что имена всегда звучат практически одни и те же, как в хорошем плане, так и в плохом.

Что касается сокращений премий и причины этого, то более подробную аналитическую информацию можно запросить у моего коллеги, который курирует это направление. Если кратко, то это отражение объективных процессов, которые были в стране.

Локомотивом страхового рынка Украины является обязательное страхование гражданской ответственности автовладельцев, и на его примере можно увидеть, что ждет всех в будущем - это увеличение частоты страховых событий, размера убытка и страховых выплат. В этом году у нас значительно вырастут выплаты по жизни и здоровью, а также связанные со смертью пострадавшего в связи с увеличением минимальной заработной платы до 3200 грн. Ели раньше за памятник платили 12 тыс. грн, то сейчас это будет в три раза больше. Также вырастут выплаты за моральный ущерб. Конечно, сейчас этот показатель у нас очень маленький и это плачевно, но ожидаем, что он будет больше.

Вопрос: В связи с прогнозируемым увеличением выплат, не планирует ли комиссия поддержать предложения МТСБУ и увеличить коэффициенты, что приведет к увеличению стоимости ОСАГО?

Ответ: Если говорить о повышении коэффициентов, это негативная тенденция. Повышение должно быть адекватным мы должны понимать, куда компании тратят деньги. Они могут тратить на выплаты, на свои потребности, на агентов и на все, что угодно. Поэтому мы, в первую очередь, должны понять, где живут на широкую ногу и работать с этим. В первую очередь это касается агентских вознаграждений, а потом уже будем смотреть, что делать дальше.

Уровень убыточности европейский страховых компаний по данному виду страхования значительно выше. У нас сейчас он в пределах 55%, это, конечно, больше чем было ранее 20%-30% и он постепенно растет, за счет повышения лимитов выплат, европротоколов, частоты событий, но до цивилизованного рынка пока не дотянул.

Я с Моторным бюро, с президиумом стараюсь много общаться. Мы пытаемся выйти из ситуации не одним простым решением. Нельзя просто поднять цены, это ни к чему не приведет. Сейчас подними, через полгода опять вернемся к этому вопросу, например, из-за регистрации машин в Киеве и области и т.д.

Просто поднять и сказать зарабатывайте больше.. А кто будет больше зарабатывать, тот кто не платит, либо тот, кто некачественно выполняет свои обязательства перед людьми. Я могу сказать только одно, что на сегодняшний день комиссия не готова просто взять и поднять цены.

Вопрос: Какой есть выход из сложившейся ситуации?

Ответ: Мы сейчас активно говорим о том, что нам нужно провести некоторые мероприятия, их количество и суть еще обсуждаются, которые были бы направлены на упорядочение рынка агентских вознаграждений.

Это большая проблема, потому что у нас агенты управляют страховым рынком, агенты диктуют условия, от них много чего зависит. Они могут компании устроить серьезные неприятности. Это очень плохо, не может рынок зависеть от агентов. Отношения должны быть более цивилизованные. Поэтому, в первую очередь, наши действия будут связаны с агентским вознаграждением.

Вопрос: Этот вопрос уже пытались урегулировать законом об ОСАГО, введя реестр для агентов и обязательное их обучение, но, как видим, ситуация не стала лучше?

Ответ: Да такой реестр существует и в него вносится информация. Но вносит информацию страховая компания, которая берет обязательства их обучить. Это на самом деле формальное выполнение. Мы сейчас думаем над тем, как это изменить, чтобы не допустить стресса на рынке. Не должно быть сумасшедшей революции, должны быть планомерные действия, которые будут адекватные, как и для компаний, так и для агентов.

Революция может привести к тому, что некоторые страховщики вынуждены будут уйти с рынка. А как уходить у нас же нет нормальной гарантийной функции, и мы опять столкнемся с теми же проблемами. Я этого не хочу.

Нам удалось в Моторном бюро договориться, чтобы частично разблокировать деньги Фондов для выплат пострадавшим до признания страховщика банкротом и это дало позитивные результаты. Но этого недостаточно. Неправильно, что выплаты в полном объеме могут быть произведены только после официального банкротства компании. Такую ситуацию надо менять на законодательном уровне, но законопроекты, связанные с гарантийными функциями не проходят в парламенте, они зарегистрированы и ждут своей очереди, поэтому мы будем придумывать что-то другое.

Я не могу сейчас говорить об этих планах открыто, потому, что они в разработке и могут измениться. Однако могу утверждать, что работа очень активная и я, плюс-минус, уже вижу какой-то финиш, но он будет зависеть от реакции Моторного бюро, реакции страховщиков. Поэтому - посмотрим.

Для того чтобы сделать конкретные шаги по агентскому вознаграждению и т.д. мы должны подготовить подушку безопасности для того чтобы не столкнуться с проблемой обманутых потерпевших страхователей.

Наша проблема еще в том, что если принять какое-то государственное решение, как например постановление Кабмина, которое регламентирует размер агентских вознаграждений, физлицам - не более 10%, юрлицам - не более 20%, то сразу возникает масса идей как эту норму обойти.

Вопрос: Но можно узнать хотя бы сроки, когда на рынке могут произойти изменения, которых многие давно ожидают?

Ответ: Я думаю до конца года это точно предложим. Думаю мы предложим способ механизм того как снизить агентские вознаграждения. Я очень надеюсь, что этот способ для страховщиков будет мягкий и, очень надеюсь, что страховщики способны будут объединиться для достижения этой цели. Я не верю, что им нравится платить много денег агентам. Я уверен, что это ни кому не нравится и, в большей степени, это не нравится акционерам. Когда показывают обороты в 300 млн грн, из которых даже нет прибыли. Зачем нужен такой бизнес? Я думаю, что в этом году мы точно его предложим и, мало того, я очень надеюсь, что мы его и начнем.

Вопрос: Что еще нового ждет страховой рынок в недалеком будущем?

Ответ: В этот году много решений посвящено электронному полису и подготовке к нему. Был запланирован ряд мероприятий, сейчас будет их внедрение и отслеживание. В этом году мы уже столкнулись с тем, что работа в онлайн требует больших разъяснений.

Комиссия должна показать по какому пути нужно идти. Сейчас заключение договоров по средствам интернета без участия "живых" подписей – на этом строится мировой бизнес.

Первые пилотные проекты были в банковской системе. На нашем рынке не только страховщики, но и финкомпании, которые предоставляют кредиты, взяли за основу банковскую модель, но она сложная и не всегда ложится на наше законодательство.

Модель, которую мы предлагаем с электронным полисом ОСАГО и та, которая написана в законе об электронной коммерции, намного проще и более понятная. Наша задача в этом году – объяснить, рассказать это рынку.

Как мы пришли к электронному полису ОСАГО, ведь о данном виде страхования есть только норма, по которой комиссия устанавливает особенности заключения этих договоров. Закон о страховании и финуслугах закрепляет четкие параметры договора и обязательное наличие подписи. Гражданский кодекс нам говорит, что обязательно должна быть письменная форма.

Но с 2015 года, когда был принят закон об электронной коммерции, были внесены изменения в Гражданский кодекс: так, договор может быть закреплен и электронной цифровой подписью.

Этим воспользовались компании, которые предоставляют кредиты, и начали выходить в онлайн кредитование. Это незатратно, быстро, удобно. Однако в Комиссию стали приходить первые жалобы. В это время и началась работа над электронным полисом.

Я стал чаще общаться с руководителями этих компаний. Имея ясное понимание в заключении договоров как электронных, так и бумажных, я понял как это происходит.

Есть закон об электронной коммерции, который гласит, что особенности работы по такому принципу в страховании должны быть закреплены отдельными нормами в законе страховании, которых сейчас нет.

Значит, в полной мере мы можем использовать закон о коммерции, согласно которому, юрлицо, предоставляющее услугу через интернет, должно иметь соответствующие ресурсы. Должна быть информационно телекоммуникационная система, которая предусматривает две функции: общение и накопление информации, заключенной в договорах. Т.е. база данных и интерфейс для общения. Для того чтобы заключить этот договор компания должна направить потенциальному клиенту предложение о заключении договора в котором изложить суть и условия. В случае согласия клиент подтверждает договор или электронной цифровой подписью, или одноразовым идентифика?тором, либо действием, т.е. оплатой. Получив оплату, компания понимает, что с ней заключили договор и с этого момента он начинает действовать. При этом компания обязана предоставить клиенту 24 часа доступа к договору. Есть еще много требований низшего уровня, закрепленных этим законом, и при неоднократном его изучении они становятся понятными.

Эту модель мы взяли и при разработке электронного полиса. Полностью перевести весь рынок ОСАГО на электронный способ регистрации договором мы хотели в течение года, однако, Министерство юстиции не согласовало такое решение в связи с тем, что гражданский кодекс говорит о том, что у человека должн быть выбор как заключать договора. Поэтому комиссия не вправе принимать решение только по электронному варианту.

Вопрос. И какое решение было принято комиссией?

Ответ: Мы считаем, если компания не хочет работать с электронным полисом, пусть не работает – это ее право. Главное, чтобы конечный результат был позитивный

Было много обсуждений того, какая должна быть подпись, как ее доказать и т.д. и в этой работе мы пришли к главному и оно не лежит в юридической плоскости. Мы должны сломать стереотип: ведь по сути даже бумага нам не дает защиты. Защиту нам дают страховщики, Моторное бюро, Нацкомфинуслуг. А ведь не страховщик, не Моторное бюро, не Комиссия – это не бумага, это люди, которые либо хотят что-то делать, либо не хотят. Все зависит от нашего поведения. И мы ничего не сделаем, если кто-то не захочет правильно работать.

Мы сейчас на предфинальной стадии по введению в Украине электронного полиса ОСАГО. Я думаю, в течение месяца согласуем его с государственными органами. Положение вступит в силу через 3 месяца после опубликования, но нам еще предстоит изменить Централизованную базу данных МСТБУ, разработать распоряжение, в котором прописать условия для электронных договоров. Мы должны утвердить его визуальную форму электронного полиса и электронного стикера.

Вопрос: Как вы планируете контролировать бумажные полисы, учитывая слабую дисциплину страховщиков по внесению информации о них в ЦБД?

Ответ: По нашим планам контроль наличия полиса будет осуществляться через базу данных. Я говорил страховщикам на собрании Моторного бюро, что комиссия будет все строже и строже относиться к своевременному появлению информации о заключенных полисах в базе данных. Я думаю, что через неделю у нас будет первый запрос в Моторное бюро по тем страховщикам, которые не своевременно это делают. У нас начнутся меры влияния в виде штрафов. Кроме того, мы усилили требования к оплате взносов в фонды МТСБУ за нарушение сроков внесения.

Мы хотим, чтобы на первом этапе внедрения электронного полиса, когда уже будут приняты все документы, информация о бумажных договорах вносилась в ЦБД максимально быстро. Как только мы поймем, что электронные договоры заработали, мы будем ужесточать процедуру заключения бумажных договоров для того чтобы информация о них попадала в базу данных в момент его заключения. Я думаю, мы эту работу начнем в следующем году, где-то в начале лета. Если у нас электронный полис заработает зимой.

Вопрос. С какой периодичностью, будут производиться запросы в Моторное бюро о сроках внесения в ЦБД и какой может быть размер штрафа за несвоевременную информацию?

Ответ: Запросы в Моторное бюро будут регулярными. Сейчас по плану – это раз в месяц, но это может корректироваться. Штрафы за такие действия будут от 1700 до 17 тыс. грн. За каждый полис либо за факт – я пока не готов ответить, хочу посмотреть на масштаб проблемы.

Комиссия намерена контролировать этот процесс, это будет ложиться на репутацию компании, на возможность получения лицензии и т.д. Это будут обычные меры воздействия, которые будут применяться постоянно.

Мы придем к тому, что номер полиса можно будет взять только из ЦБД, т.е. будет аналог, который сейчас существует в "зеленой карте".

Вопрос. Насколько сложно страховому рынку перейти полностью на работу в онлайн?

Ответ: Чтобы работать в онлайне страховщикам по сути уже ничего делать не нужно, они могут это делать сейчас. Могу сказать, что полностью использовать опыт банковского рынка в этом направлении, интерпретировав под себя, не всегда правильно.

До сих пор все предложенные схемы корректировались. Поэтому мы на комиссии дали поручение департаменту методологии разработать информационное сообщение, в котором описать возможные способы заключения договоров, в том числе, и электронного. Мы постараемся более понятным языком объяснить, как это можно делать. Практически задекларировать позицию государственного органа, что это нужно, можно, правильно. Мы надеемся, что страховщики подхватят такие вещи и будут работать в онлайн. Пока я думаю, что это не будет иметь массового развития. В основном этот будут договоры страхования от несчастного случая, туризм и т.д.

Надо отладить эту систему. Мы сейчас проведем обучение комиссии. Я не думаю, что в ближайшие пару лет это станет основным направлением, но мы туда рано или поздно придем.

У нас сейчас на рынке много "недострахования" – это коробочные продукты, которые имеют малую убыточность, но большие сборы в наших сетях. Я негативно отношусь к этому, ознакомившись с условиями, которые там написаны, могу сказать, что получить страховое возмещение там довольно проблематично. По моему мнению, это не страхование, - это обман. Не хочу кого-то обвинять, каждый старается, как может, но это наше общее лицо.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 12 июня 2017 > № 2211118 Денис Ястреб


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 июня 2017 > № 2211117 Павел Ковтонюк

Павел Ковтонюк: "Медреформа – это плавная трансформация действующей системы в качественную"

Заместитель министра здравоохранения Павел Ковтонюк дал интервью агентству "Интерфакс-Украина" сразу после заседания Национального совета реформ на минувшей неделе, где, казалось, судьба медицинской реформы была решена: доработанный правительственный законопроект №6327 о государственных финансовых гарантиях предоставления медицинских услуг и лекарственных средств будет внесен в повестку дня и вынесен на голосование. Депутаты выполнили обещание и проголосовали его в первом чтении с намерением внести оговоренные правки. Однако депутаты отказалась принять за основу законопроект №6329 о внесении изменений в Бюджетный кодекс в части финансирования сферы здравоохранения, без которого законопроект о государственных фингарантиях остается только декларацией и не будет иметь реальных инструментов для реализации.

Таким образом, в настоящее время судьба реформы здравоохранения по-прежнему остается под вопросом, а интервью П. Ковтонюка не теряет актуальности)

Вопрос: Сегодня в социальных сетях и в СМИ развернулась широкая дискуссия о реформе. Основным оппонентом Минздрава выступает парламентский комитет по здравоохранению. Прокомментируйте, пожалуйста, этот конфликт.

Ответ: В большинстве случаев 95% критики – это не конструктивная критика, не критика по определенным позициям, когда есть другой альтернативный взгляд на проблему, а когда оппоненты берут какой-то миф и озвучивают его. Подкреплено ли это фактами и доказательствами, их не интересует. Как правило, мне приходится комментировать именно такую "критику".

Тем не менее, я признаю наличие определенного количества людей, которые дают нам конструктив. Например, депутат Андрей Шипко. Да, у него есть определенная политическая позиция, с которой можно соглашаться или не соглашаться, но при этом он работает с нормальными, грамотными экспертами. Он не согласен с нами, но у него есть другой взгляд на то, как решить проблемы. Он разработал другую концепцию, но признает то хорошее, что есть в наших инициативах, хотя и критикует нас достаточно жестко. Это нормальная позиция в период реформ. Есть нормальная дискуссия и с Людмилой Денисовой: она считает, что все нужно делать не так, как предлагаем мы, но она ведет дискуссию.

В других же случаях мы сталкиваемся с дискуссией в виде: "Караул, вы закроете все больницы!", и мы вынуждены опровергать это...

Вопрос:А вы закроете больницы?

Ответ: Министерство не закрывает больницы, это некорректный вопрос.

Будет система договоров Национальной службы здоровья (НСЗ) с учреждениями здравоохранения, договоры будут предусматривать определенные требования к больницам. Эти требования позволят устанавливать стандарты качества. Если НСЗ, которая будет выступать заказчиком медицинских услуг, заказывает услугу, то она будет гарантировать пациенту, что эта услуга будет качественной.

Часто говорят, что наши законопроекты отменяют уже существующие требования, но это не так. Сегодня есть определенные нормативные документы с требованиями, которые обязательны для всех медучреждений. Но сегодня они сформулированы так, чтобы в случае проверки было к чему придраться. Вместо этих коррупциогенных документов будут договоры клиники с Национальной службой здоровья, в которых будет прописано, какие минимальные требования должно выполнять медучреждение, в частности по первичной помощи. Эти требования будут прописаны не в законе, а в договоре. И этим мы будем гарантировать качество медицинской услуги.

Вопрос:Национальную службу здоровья иногда называют инструментом для приватизации и закрытия клиник…

Ответ: Роль НСЗ – купить услугу. НСЗ не будет влиять на приватизацию, приватизация – это вопросы собственника, т.е. местной общины…

Вопрос: Если НСЗ выступает заказчиком и сама же контролирует качество услуг, то получается конфликт интересов. Как его избежать?

Ответ: Это не так. Контроль качества услуг может быть разным. Он может быть на уровне понятия о профессионализме, например, если врач или клиника сделали что-то, что противоречит статусу врача или статусу медучреждения. В этом случае контроль - не дело НСЗ, это дело того, кто выдает лицензию. У нас это будет министерство. Таким мы видим механизм на начальный среднесрочный период. Это предусмотрено действующим законодательством, и это не нужно прописывать в новом законе. Т.е. лицензирование учреждений здравоохранений остается за Минздравом, это не меняется. Это касается контроля, связанного, например, с врачебной ошибкой.

Есть другой уровень контроля, например, качество обслуживания. Например, в клинике восьмиместная палата, а должна быть четырехместная. Или вам сказали, что нет лекарств, хотя они должны быть, потому что за них заплачены бюджетные средства и они входят в стандарт лечения. С контролем таких ситуаций работает НСЗ в рамках договора с медучреждением: НСЗ заключает договор и проверяет его выполнение, так же как и страховая компания проверяет выполнение страхового договора.

Проверки качества медуслуги на медицинском уровне, которое имеет отношение, в частности, к врачебной ошибке - это функция органа, который занимается лицензированием. На западе часто это врачебные ассоциации, в Украине это пока будет Минздрав. Поэтому утверждение, что НСЗ будет сама все заказывать и сама все контролировать – неправдиво.

Вопрос: Еще одно опасение, что в доработанном законопроекте государство будет покрывать только те услуги, которые предполагает использование только тех лекарств, которые внесены в Национальный перечень. Говорят, что далеко не все наши фармпроизводители выпускают такие препараты, и вы просто убьете отечественное фармпроизводство…

Ответ: Это не так. Мы начали работать над Национальным перечнем, он сейчас формируется. В каждой стране есть свой уникальный перечень, нам нужно время, чтобы сформировать свой. Мы заложили в базу перечень ВОЗ, там действительно есть какие-то препараты, которые в украинской практике не применяются. Иногда - наоборот: в украинских госпрограммах есть какие-то лекарства, которых нет в Нацперечне или они есть в другой форме, например, в перечне - таблетки, а в программе - ампулы.

Но для того, чтобы все это урегулировать, существует переходный период, в течение которого фактически будут действовать два Нацперечня. Подчеркну: ни в одном аспекте реформы у нас нет такого, чтобы в один момент что-то прекращало действовать и что-то рушилось. У нас по всем направлениям реформы предусмотрен плавный переход одного в другое, из худшего в лучшее. При этом худшее – это то, что есть на сегодня, поэтому мы всегда можем вернуться в действующую ситуацию. С Нацперечнем – самое плохое, на мой взгляд, это если все оставить как есть.

Вопрос: Минздрав часто критикуют за разрешение использовать международные протоколы, мол, в них прописаны лекарственные средства, которых нет в Украине. В то же время без четких стандартов оказания медпомощи и протоколов невозможно рассчитать стоимость медуслуги. Насколько оправданы опасения, что украинские медики не смогут использовать международные протоколы и что Минздрав отменил национальные протоколы?

Ответ: На самом деле мы вводим понятие "рекомендации". Фактически рекомендация - это то, что в Украине называется протоколом. А того, что в мире называется "протоколом", у нас нет.

"Рекомендация" – это более широкое понятие, которое описывает подход к тому, как лечится определенная болезнь. При этом "протокол" – это конкретный порядок действий при лечении болезни. Сейчас в Украине слово "протокол" применяется именно к этому более широкому понятию.

Мы ничего не отменяем. Мы просто вводим понятие рекомендации. Наши старые протоколы, которые называются "унифицированные протоколы", продолжают существовать, но все новое, что будет разрабатываться, уже будет делаться в виде рекомендаций, базируясь на международных рекомендациях.

Таким образом, старое живет, но новое появляется уже на основе международных стандартов. И так за несколько лет у нас появятся международные клинические рекомендации. При этом унифицированные протоколы, которые действуют, продолжат действовать.

Очень важно следующее: в рекомендациях не написано, каким препаратом лечить, там прописан подход к лечению, какую группу препаратов использовать для лечения той или иной болезни. Например, в рекомендациях указаны "обезболивающие", там не пишется "нурофен" такого-то производителя. Это в наших действующих протоколах так пишется, поэтому появляется коррупция. А в рекомендациях прописана только группа препаратов, в которой врач может выбрать то, что есть на рынке и хорошо зарекомендовало себя в практике. Рекомендация дает врачу возможность действовать в более широких рамках.

В свою очередь протоколы – это составляющие рекомендации. И они тоже будут действовать. Например, врач может использовать британскую или американскую рекомендацию, или украинский унифицированный протокол. Если же произошло осложнение или пациент скончался, то будут тщательно разбираться, почему так случилось, соблюдал ли врач тот протокол или рекомендацию, которую он выбрал, или же нарушил то, что он выбрал.

Вопрос: Еще была критика за то, что вы убрали частные страховые компании из реформы…

Ответ: Мы их не убрали, мы, наоборот, даем им очень много возможностей. И это подтверждается нашими прямыми контактами со страховщиками. Мы несколько раз проводили встречи со страховыми компаниями, которые занимаются добровольным медицинским страхованием (ДМС). Мы спрашивали, как наши предложения повлияют на их бизнес, они говорили, что очень хорошо. Также как и с частными клиниками. Сегодня они находятся, фактически, в маргинальном сегменте. Я не имею в виду стоимость услуг, а их долю в общем объеме медицинских услуг - 1,5%. Это на уровне статистической ошибки.

Страховщики действительно сегодня сидят в премиум-сегменте и, в основном, работают с частными клиниками. Им интересно, чтобы государство определило свои гарантии и четко определило для них рынок. В нашем законе мы говорим, что поскольку государство вводит понятие покрытия, государственного гарантированного пакета, то это означает появление пространства для частных страховых компаний, которые смогут покрывать услуги которые или покрыты частично, или не имеют покрытия вовсе. Например, если мы говорим, что улучшенные палаты для родов не покрываются госпакетом, то страховые компании в своем пакете сразу могут это предложить. Сегодня в некоторых государственных клиниках есть платные палаты, но, по сути, это нарушение, за которое может наступить ответственность.

Вопрос: Страховщики в свое время предлагали собственные законопроекты по медреформе. Есть ли какие-то подтверждения тому, что страховые компании вас поддерживают?

Ответ: Есть в принципе недоверие к государственным институтам в Украине. Я бы на их месте тоже бы занял выжидательную позицию. Так, например, было и с реимбурсацией, когда большие сети месяц-два ожидали, как проект начнет работать, смотрели, заплатят ли деньги. А сейчас мы заплатили, и крупные аптечные сети начинают присоединяться. Например, к нам присоединилась "Аптека доброго дня". Так и страховщики будут выжидать, а потом присоединяться, они очень практичные люди.

Вопрос: За что вас еще критикуют? Что вам удалось отстоять в дискуссиях?

Ответ: Например, очень большую дискуссию вызвал вопрос о названии реформы: это страхование или не страхование. Мы уступили, для нас это не принципиально. Это не будет называться "страхование", это будет называться "государственные гарантии". У некоторых депутатов есть альтернативные законопроекты относительно других видов страхования, и им не хочется, чтобы мы были с ними в конкуренции.

Но мы отстояли НСЗ (Национальная служба здоровья) – она будет и будет в том виде, в котором мы ее предлагаем. При этом мы сделали небольшие уступки, в частности, в вопросах общественного контроля. Совет пациентского контроля будет создан, он не будет лишним и может принести пользу.

Вопрос: Некоторые члены рабочей группы говорили, что из законопроекта убрали механизм сооплаты медуслуг. Так ли это?

Ответ: Нет. Он остается, но мы заменили некоторые формулировки (по просьбе некоторых депутатов). Как можно убрать сам механизм, если не все входит в гарантированный пакет? Несмотря на то, что в рабочей группе было более 20 депутатов, предложения по законопроекту пришли только от шести, в частности, от Сергея Березенко, Михаила Довбенко, Андрея Шипко, Оксаны Корчинской, Алексея Кириченко. От основных наших критиков – Олега Мусия и Ольги Богомолец предложения не поступили. От них пришло письмо главе группы, что они считают, что все плохо, что Минздрав плохой. А конструктивных предложений не было.

Вопрос: Дмитрий Шимкив сказал, что альтернативные законопроекты могут тормозить процесс, но ваши оппоненты говорят, что это процедура, и если ее нарушить, то всю реформу можно поставить под сомнение…

Ответ: Альтернативные законопроекты - это известный способ заблокировать процесс, это не только Шимкив сказал, но и президент Порошенко.

Безусловно, альтернативные законопроекты - это процедура, и это совершенно правильный механизм, но те альтернативные законопроекты, которые вносились ранее, это были законопроекты Минздрава, в которых были изменены 5% текста. Но затянуть процесс путем внесения альтернативных законопроектов, не получится, так как наш законопроект идет под тем же номером, что и существующий – 6327, то есть мы подаем его на замену. Если бы это был новый законопроект, нам пришлось бы ждать две недели.

Вопрос: В случае, если ваши предложения будут приняты и механизм сооплаты заработает, как человек может ориентироваться в том, за что ему платить?

Ответ: Государственный гарантированный пакет будет определяться ежегодно до 15 сентября или каждые три года – в зависимости от бюджетного цикла в Украине. Т.е. каждый бюджетный период мы будем смотреть, какие средства государство будет готово выделять на покрытие медуслуг. Но объем покрытия будет зависеть от экстренности: чем экстреннее или приоритетнее ситуация, тем больше покрытие.

Вопрос: Когда будут готовы подзаконные акты?

Ответ: Как только будут проголосованы законы. Несколько подзаконных актов у нас уже есть, мы сразу пустим их в ход и будем выносить на Кабмин. Остальные будем готовить очень оперативно.

Вопрос: Не получится, что проекты подзаконных актов будут готовы только в декабре?

Ответ: Чтобы успеть в бюджетный год, их нужно подать до сентября, а лучше до июля. Поэтому, откровенно говоря, с гарантированным госпакетом мы войдем только в 2019 год, а уже с полноценным – в 2020 год. Кстати, тут мы пошли навстречу депутатам, которые просили немного отодвинуть начало реформы, хотя в первом нашем варианте мы хотели начать с 1 января 2018 года. Мы не сильно отложили, но такой переход будет более комфортным.

Вопрос: Много вопросов о родовспоможении. Например, кесарево сечение – это плановая операция, за которую нужно доплачивать, или экстренная медпомощь, которая покрывается государством?

Ответ: Роды, материнство и детство будут покрываться государством и входить в гарантированный пакет.

Вопрос: Есть ли уже видение, как будет организовано покрытие паллиативной помощи, которая тоже, согласно вашим предложениям, должна покрываться государством?

Ответ: У нас сейчас начинают появляться хосписы, в больницах открываются паллиативные отделения. Мы будем оплачивать медицинскую услугу, не привязывая к учреждению, кто бы ее ни оказывал, она будет оплачиваться. Если мы немного подтолкнем развитие этой системы, то появятся соответствующе медицинские учреждения. Опять-таки, подчеркну, что мы говорим только о медицинской части паллиативной помощи, социальной помощью и уходом занимается Минсоцполитики, но медицинская часть будет покрываться полностью.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 8 июня 2017 > № 2211117 Павел Ковтонюк


Чехия. Белоруссия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > radio.cz, 7 июня 2017 > № 2228649

Отменен особый режим страхования экспорта в Беларусь и Украину

Ольга Васинкевич

Государственная Экспортная и гарантийная компания (EGAP), которая обеспечивает поддержку чешского экспорта за рубежом, прежде всего, в странах, не входящих в состав ЕС, отменила особый режим страхования экспорта в Беларусь и Украину. У обоих этих государств экспортная страховая компания установила новые территориальные лимиты. В случае Украины с февраля 2014 года страхование было фактически прекращено из-за неспокойной ситуации на востоке страны, ныне EGAP сосредоточится на более коротких и стратегических проектах. В Беларуси, хотя ситуация по-прежнему экономически нестабильная, EGAP в случае заключенных страховых договоров отмечает своевременную выплату кредитов. Для страхования проектов в случае Украины отныне лимит составляет 2,5 миллиарда крон (96,1 млн. евро), на данный момент израсходовано уже 1,1 миллиарда крон (42,3 млн. евро). Для Беларуси новый лимит – 7,2 миллиарда крон (277 млн. евро), из которых покрыто уже 1,5 миллиарда крон (57,7 млн. евро).

Чехия. Белоруссия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > radio.cz, 7 июня 2017 > № 2228649


Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 июня 2017 > № 2196775 Александр Хуг

Нарушают и те, и другие

Замглавы миссии ОБСЕ о том, что сейчас происходит на Донбассе.

Кристина Худенко, Delfi.lv, Латвия

Число жертв среди гражданского населения на востоке Украины в этом году достигло 219, что на 120% больше, чем в тот же период прошлого года. Часть докладов о человеческих потерях невозможно читать без содрогания, — признался в интервью порталу Delfi замглавы Специальной наблюдательной миссии ОБСЕ на Украине Александр Хуг — человек, который месяцами не выезжает из зоны вооруженного конфликта, где в апрелe на мине подорвался автомобиль с его коллегами (один человек умер, два — ранены). Среди «миссионеров» есть и граждане Латвии.

Наблюдая по телевидению за конкурсом «Евровидение» в Киеве или юмористической передачей «Квартал-95», трудно поверить, что на другом конце той же страны вовсю полыхает вооруженный конфликт, уносящий сотни жизней не только военных, но и гражданских.

Увы, но это так. Многотысячные случаи нарушения Минских соглашений, ведущих к нескончаемым жертвам с обеих сторон, ежедневно фиксируют наблюдатели Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ (Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе), которая была развернута 21 марта 2014 года по запросу правительства Украины. Создание такой структуры было акцептировано всеми 57 государствами-участницами ОБСЕ, в число которых входит и Россия. Они же финансируют работу группы. Также деньги и оборудование жертвуют неравнодушные меценаты.

Миссия отслеживает ситуацию с безопасностью в регионе и ежедневно описывает увиденное в докладах. Она же пытается способствовать диалогу конфликтующих сторон — на местах и в формате Трехсторонней контактной группы, куда входят представители России, Украины и ОБСЕ.

Как рассказал порталу Delfi замглавы Миссии Александр Хуг, сегодня в эту организацию входят 652 международных наблюдателя из 44 стран-участников ОБСЕ, 572 из них работают в Донецкой и Луганской областях, в 14 офисах в районах линии соприкосновения на Донбассе. У большинства есть опыт работы в зонах конфликтов, навыки решения вопросов политики и безопасности с помощью гуманитарных и дипломатических методов, у многих — опыт работы в полиции или вооруженных силах. Большое преимущество для наблюдателей на этой территории — знание украинского и/или русского языка, а также опыт работы в Восточной Европе и знание региона. Но строгих требований на сей счет нет.

Миссия делает все, чтобы соблюдать в своей работе принципы беспристрастности и прозрачности, даже в мыслях и занимая ничью сторону. Все наблюдатели, международные и национальные сотрудники, подписывают Кодекс поведения ОБСЕ, которому надо следовать как на работе, так и в свободное время. «Миссионеры» не могут принимать участия в чем-либо, несовместимом с их прямыми обязанностями, что бы ограничивало их независимость.

Замглавы миссии Александр Хуг — один из главных спикеров организации, который неделями и месяцами не выезжает из зоны конфликта. До назначения в украинскую Миссию он работал Руководителем секции и Старшим советником Верховного комиссара ОБСЕ по вопросам нацменьшинств. Профессиональный юрист, служил офицером в Швейцарской армии, был региональным командующим подразделения поддержки Швейцарского штаба ОБСЕ в Северной Боснии и Герцеговине. Работал в Миссии ОБСЕ в Косово, миссии временного пребывания международных сил в Хевроне, и Миссии Евросоюза по обеспечению верховенства закона и правопорядка в Косово.

В общем, человек знающий и опытный, невероятно корректный во всех своих высказываниях и выводах, отчего они обретают особый вес.

Delfi: Почему последнее время про ситуацию на Донбассе, в которой гибнет так много людей, говорят и пишут значительно меньше, чем про действия ИГИЛ (запрещенная в России организация — прим. ред.)? Европе это уже не так интересно?

Александр Хуг: Действительно, внимание СМИ к событиям на Восточной Украине конкурирует с другими острыми ситуациями, происходящими во всем мире, и не всегда «делает» заголовки. Но я бы не сказал, что Европу не интересует украинская ситуация. Уже тот факт, что все 57 государств — участников ОБСЕ согласились на развертывание нашей миссии — убедительное свидетельство серьезного отношения Европы, даже если события на востоке Украины не всегда становятся первополосными новостями.

Миссия ОБСЕ играет свою роль в повышении осведомленности о том, что происходит на местах: мы регулярно публикуем наши наблюдения на сайте и через аккаунты в соцсетях на трех языках — русском, украинском и английском.

— Насколько в данный момент на Донбассе выполняются Минские соглашения? Был ли период, когда они «работали»?

— Минские договоренности нарушаются с обеих сторон. Наша миссия регистрирует сотни, а иногда и тысячи случаев нарушения режима прекращения огня. Только на прошлой неделе более 85% таких нарушений было зафиксировано в трех «горячих точках»: в районе Авдеевка — Ясиноватая — аэропорт Донецк; к востоку от Мариуполя, на территории между Водянами, Пикузами (бывшее Коминтерново) и Саханкой, а также на юго-западе, юге и юго-востоке от Светлодарска.

Мы также продолжаем сообщать о наличии оружия в нарушение договоренностей — минометов, танков, артиллерийских орудий, в том числе многоразовых ракетных систем (МРС) — и регистрировать применение такого оружия. Например, на прошлой неделе миссия зафиксировала 144 взрыва, связанных именно с таким оружием.

Причем, нам известно, что стороны в состоянии прекратить боевые действия в любой момент, как только они этого захотят. Это явно не проблема отсутствия командования и контроля. Наши отчеты — ясное тому свидетельство. Приведу конкретный пример: стороны подтвердили прекращение огня перед началом учебного года в сентябре 2016 года. В течение нескольких часов зона конфликта молчала, за целый день наблюдатели не зафиксировали ни единого нарушения прекращения огня. К сожалению, реальность такова, что обе стороны могут как быстро прекратить насилие, так и начать его снова, так же оперативно.

— Извечный вопрос: присутствуют ли на Донбассе российские кадровые военные?

— Наша задача — сообщать факты по мере их фиксации. Мы не проводим расследований. Да, мы видели бойцов, которые носили одежду с эмблемами Российской Федерации. Мы взяли интервью у задержанных, которые утверждали, что они были членами подразделения Вооруженных Сил Российской Федерации. Вся эта информация документирована в наших отчетах, общедоступна на русском, украинском и английском языках. Мы не делаем выводов из наших наблюдений, а лишь честно сообщаем то, что видим или слышим — читатели могут сами сделать выводы на основе этой объективной информации наших отчетов.

— Можете ли вы утверждать, что какая-то из сторон чаще выступает инициатором или провокатором нарушений Минских соглашений?

— Трудно сказать, кто и что начал, потому что конфликт — это не операция в клинике. Это не просто выстрел с одной стороны и потом выстрел с другой.

Например, если наблюдатель стоит и видит, что одна сторона стреляет, он не может сказать определенно, является ли эта стрельба ответом на предыдущий выстрел или реакцией на перемещение танков. А возможно, где-нибудь в километре от этой пальбы идет другая стрельба, которая спровоцировала огонь в данном месте. В общем, это очень трудно, если не невозможно, с определенностью сказать, кто начал стрелять.

В данной ситуации куда важнее задать вопрос, какие шаги были предприняты в направлении выполнения соглашений, чтобы обеспечить стабилизацию ситуации.

— Переформулирую вопрос так: с какой стороны линии соприкосновения к вам чаще прислушиваются и меньше мешают работать?

— Наблюдатели сталкиваются с ограничениями на свободу передвижений и другими препятствиями по обе стороны линии соприкосновения. Но характер этих ограничений разный. Они несут гораздо больше опасности и угрозы в районах, находящихся за пределами правительственного контроля.

С начала года число подобных инцидентов возросло. Кульминации они достигли 23 апреля, когда в результате взрыва был серьезно поврежден автомобиль миссии в районе контролируемого так называемой ЛНР села Пришиб. В итоге один из членов патруля погиб, а двое получили ранения.

Наши наблюдатели продолжают сталкиваться с угрозами безопасности и после этого фатального инцидента. Например, 5 мая женщина-наблюдатель подверглась угрозе на блок-посту со стороны вооруженного человека, которые она восприняла как сексуальные. Он пригрозил остановить продвижение патруля на восток от контролируемого так называемой ДНР села Петровское. 17 мая из грузовика военного образца была выброшена дымовая граната, которая приземлилось на расстоянии около десяти метров перед транспортным средством наблюдателей, рядом с контролируемым ДНР Докучаевском.

Подобные инциденты не только ограничивают наблюдения Миссии, но и бросают вызов Постоянному совету ОБСЕ, который оговаривает, что наблюдатели должны иметь возможность безопасного передвижения по всей Украине для выполнения своих обязанностей. Это нарушает Минские соглашения…

— Кому могла быть выгодна гибель наблюдателя ОБСЕ? Считаете ли вы это намеренной акцией и какими последствиями чревато это происшествие для обеих сторон?

— Опять же не буду гадать о намерениях тех, кто разместил взрывное устройство, но одно могу сказать с определенностью: оружие было намеренно помещено в это место, чтобы ранить, покалечить или убить кого-то. Но оружие не выбирает — его жертвой мог стать любой, кто путешествует по этой дороге каждый день.

Этот инцидент имел последствия для работы миссии — он ограничил патрулирование наблюдателей только дорогами с асфальтным и бетонными поверхностями, что уменьшило возможность контролировать использование и (не)соблюдение режима вывода оружия; снизило способность использования технологий дистанционного наблюдения, которые требуют, чтобы его операторы покинули твердое покрытие для запуска или обслуживания устройств; ограничить наши контакты с гражданскими лицами, живущими вдали от дорог с твердым покрытием.

Увы, скорей всего эти ограничения будут оставаться в силе до тех пор, пока стороны не предпримут ощутимые шаги для разминирования или хотя бы отметки заминированных территорий.

— Как вы можете охарактеризовать ситуацию на Донбассе с начала 2017 года? Как много людей гибнет из военных и гражданских — от оружия и от низкого качества жизни?

— Уровень насилия каждый день меняется — от нескольких сотен до более тысячи нарушений режима прекращения огня в день. В конце января — начале февраля мы наблюдали серьезную эскалацию в «треугольнике» Авдеевка — Ясиноватая — аэропорт Донецк. Причем в первую неделю месяца число зарегистрированных нарушений увеличилось почти втрое, по сравнению с неделей до того. Число взрывов, вызванных оружием, запрещенным Минскими соглашениями — минометов, танков и артиллерии — увеличилось в шесть раз. Более 40% этих взрывов были вызваны многоразовыми ракетными системами.

С тех пор наблюдается некоторое снижение насилия, но ситуация с безопасностью остается напряженной и неустойчивой. Худшее последствие продолжающихся боевых действий — многочисленные жертвы среди гражданского населения. Часть докладов о человеческих потерях невозможно читать без содрогания. В итоге в этом году мы подтвердили 219 жертв среди гражданских лиц: 44 из них были убиты, а 175 получили ранения. То есть число жертв, по сравнению с тем же периодом 2016 года, выросло на 120%.

— Что удалось и что еще можно сделать, чтобы жертв становилось как можно меньше, а ситуация все больше разряжалась?

— Мы подтвердили, что более 80% жертв из гражданского населения были ранены или убиты осколками от тяжелых снарядов. Многие пострадали от взорвавшихся мин или неразорвавшихся боеприпасов. Если бы это оружие удалось изъять, как договорились, а минные районы были разминированы или, по крайней мере, отмечены (отгорожены), можно было бы избежать многих жертв среди гражданского населения.

Другая ключевая мера, которая могла бы обеспечить устойчивое прекращения огня и защитить гражданское население и гражданские объекты по обе стороны линии соприкосновения — отвод войск и техники. Мы наблюдали частичный вывод оружия с момента подписания Минских соглашений, но по-прежнему фиксируем большое количество запрещенного оружия. Также стороны не всегда придерживались своих позиций, что приводило к сближению вооруженных сил и техники.

Линия соприкосновения проходит по большинству населенных пунктов Донецкой и Луганской областей. В итоге значительная часть наблюдаемых нами боевых действий случается в городских или полугородских условиях: солдаты, вооруженные люди часто врываются и размещают технику среди гражданских объектов. Стрельба с этих позиций вызывает ответные удары, которые приводят к тому, что люди, живущие в этом районе, все чаще становятся жертвами. Очень важно, чтобы стороны увели своих людей и технику из жилых районов.

— Какие неявные опасности таит в себе эта война? Возможны ли эпидемии, экологическая катастрофа?

— Во многих своих отчетах и на форумах наша миссия отмечает изменения, которые могут привести к пагубным последствиям для окружающей среды и стать потенциальной угрозой здоровью и жизни жителей Донбасса. Мы особенно акцентируем внимание на Донецкой водозаборной станции, которая много раз подвергалась обстрелу за последние четыре месяца. Попадание снарядов в резервуары с хлором может привести к экологической катастрофе на большой территории. Кроме того, почти 345 000 человек по обе стороны линии соприкосновения зависят от станции очистки питьевой воды.

Есть и много других объектов, которые несут потенциальный риск в случае обстрелов: это Бахмутский аграрный союз, расположенный в поселке Новолуганск (опасность несет попадание снарядов в фекальные отстойники, — прим. Ред), и фенольный завод в селе Новгородское (опасность утечки ядовитой химии, — прим. ред.). Единственный способ защитить эти предприятия — вывести тяжелое вооружение и увеличить расстояние между позициями враждующих сторон.

Мы в миссии делаем все возможное, чтобы свести к минимуму опасность и сохранить функционирование этих объектов: устраиваем и контролируем так называемые «окна тишины», которые согласовываются Совместным центром по контролю и координации (JCCC), чтобы стал возможным ремонт гражданских объектов, включая Донецкую водозаборную станцию.

В апреле миссия провела в Луганской и Донецкой областях 46 «зеркальных патрулей» — это когда одновременно патрулируются обе стороны линии соприкосновения.

После ремонтных работ на Донецкой водозаборной станции удалось возобновить снабжение водой 345 000 человек по обе стороны линии соприкосновения. Завершены и работы по ремонту высоковольтных линий электропередач, поставляющих электроэнергию в пять сел на севере от Луганска.

— Верите ли вы в абсолютную победу одной из сторон? Каким видите наиболее реальный вариант полного решения конфликта?

— Не буду спекулировать на возможных сценариях. Однако, есть один очевидный и самый реалистичный способ положить конец конфликту — обеим сторонам надо выполнить свои договоренности: необходимо прекратить стрельбу, вывести оружие, запрещенное Минскими соглашениями, провести разминирование и уделить особое внимание защите гражданского населения.

Все соглашения подписаны, обеими сторонами, по пунктам. Осталось лишь выполнить свои обещания. Но пока стороны отказываются это делать, существует постоянная угроза новой вспышки конфликта.

— Есть ли у вас миссионеры из Латвии? Как Латвия могла бы способствовать в решении конфликта?

— Латвия всегда и в полной мере признавала важность миссии и выступала за то, чтобы она могла осуществлять все свои полномочия. На сегодня в Миссии работают два прикомандированных наблюдателя из Латвии. Уверен, что эта поддержка продолжится.

Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 2 июня 2017 > № 2196775 Александр Хуг


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 мая 2017 > № 2214487 Валентин Наливайченко

Валентин Наливайченко: пришло время создать международную коалицию и остановить Путина

Delfi.lt, Литва

Выживание независимой, демократической Украины — это в том числе и платформа для новой, настоящей оппозиции в России, сказал в интервью Delfi экс-глава Службы безопасности Украины Валентин Наливайченко. Валентин Наливайченко, украинский политик, лидер движения «Справедливость», а также глава Службы безопасности Украины в 2014-2015 гг. принимал участие с проходившем на прошлой неделе Третьем форуме российской оппозиции в Вильнюсе.

По его мнению, на данный момент для победы в России демократических сил крайне важно понимание того, что нужно прекратить идущую на востоке Украины войну и заставить нынешнее российское руководство сделать шаги в этом направлении. «Я считаю, что настало время создания международной коалиции, чтобы остановить Путина, его режим и агрессию через лидерство в этой международной коалиции США. Настало время для серьезного политического влияния такой коалиции в вопросе прекращения войны, против незаконных действий режима Путина. Это такие страны как Литва, Германия, Польша и, конечно, Украина, которая сейчас борется и противостоит этой войне», — убежден украинский политик.

Delfi: Вы приехали из Украины на форум российской оппозиции. На что вы хотели обратить внимание участников этого события?

Валентин Наливайченко: Сказать правду о том, как против Украины началась и идет необъявленная война, как на самом деле режим Путина и его военные спецслужбы организовали и проводят гибридную войну против Украины, а также поддержать российскую оппозицию тем, что выживание независимой, демократической Украины — это в том числе, и прежде всего, платформа для новой, настоящей демократической оппозиции в России, чтобы она из оппозиции стала властью, которая работает в интересах всех россиян, а не олигархической верхушки, как это обстоит сейчас при режиме Путина. Это первое.

Во-вторых, я обязательно скажу и господину Каспарову, и другим представителям российской оппозиции, которых мы все на Украине уважаем, насколько важно для победы демократических и действительно свободных сил в России понимание того, что нужно прекратить войну, заставить сейчас режим Путина (сделать шаги в этом направлении — прим. ред.) и продолжать международное давление и оппозиционное давление внутри России, чтобы однозначно были выведены войска c временно оккупированных территорий Донецкой и Луганской областей, чтобы был возвращен оккупированный и аннексированный Крым. В этом мой ключевой посыл сейчас, сказать российской оппозиции, а через них и всем независимым неправительственным организациям, активистам, союзам матерей и многим другим людям, что в этом ключевое понимание мирного демократического будущего и для двух стран — Украины и России, и для континента в целом.

Мир возможен и нужен, нужно объединение усилий оппозиции, российских активистов, неправительственных организаций, гражданского общества и всех россиян через правду, в том числе об этой гибридной войне, ужасах, преступлениях против человечности. И одним из приоритетных призывов, скажем, для господина Каспарова, Навального и других оппозиционеров заключается в том, чтобы они поддержали и включили в свою политическую повестку дня ключевое требование в том числе освободить украинских политических заключенных в России. Это наши граждане, которые ничего общего не имеют с криминалом, это люди, которые, как и российская оппозиция, убеждены в независимом, демократическом развитии и Украины, и России. Это все те украинцы, среди них и крымские татары, которые сейчас находятся в российских тюрьмах и являются политическими узниками и, безусловно, заложниками. Я обращаюсь ко всей российской оппозиции и гражданскому обществу с призывом объединить наши усилия и показать, освобождая каждого конкретного человека, насколько мы — другие. Речь не о том, чтобы одним людям пересесть в другие кресла, вопрос в системе ценностей и понимании того, что человек для нас — это то, что мы предлагаем как альтернативу власти в России и Украине.

— Вы сказали о мире, многие сходятся во мнении, что минские договоренности не работают, и их реализация вряд ли возможна. Какие вы видите механизмы урегулирования ситуации с учетом меняющейся ситуации на международной арене?

— Я убежден, тем более при меняющейся международной ситуации, что Литва, наш ключевой союзник и партнер, как демократической Украины, так и демократической, развивающейся цивилизованным путем России. Я считаю, что настало время создания международной коалиции, чтобы остановить Путина, его режим и агрессию через лидерство в этой международной коалиции США. Настало время для серьезного политического влияния такой коалиции в вопросе прекращения войны, против незаконных действий режима Путина. Это такие страны как Литва, Германия, Польша и, конечно, Украина, которая сейчас борется и противостоит этой войне.

— Президентство Дональда Трампа в США усложняет ситуацию для Украины?

— Я был среди первых украинских политиков, кто, еще во время президентских выборов в США, утверждал, что это неправдивый миф, что Трамп и его администрация может пересмотреть свое отношение к украинскому вопросу. Это несмотря на то, все, особенно провластные СМИ трубили как пропагандисты о другом. К счастью, после победы господина Трампа на выборах подтвердились наши слова, и сохранились те международные контакты, которые у нас всегда были, и с Сенатом, и с Конгрессом США и среди республиканцев, и среди демократов. Мы — та политическая сила на Украине, которая справедливо говорит о том, что нужна двухпартийная поддержка независимой Украины, особенно в войне против режима Путина.

Хорошо, что уже новый президент заявляет четкие позиции в отношении России, что она должна вывести войска, по крайней мере, понести ответственность за оккупацию территорий и, что самое главное, войска с оккупированных территорий должны быть выведены и война прекращена. Поэтому, я думаю, что и позиция самого господина Трампа и его администрации сейчас, особенно во время последних встреч, событий и переговоров в Брюсселе и Италии очень важно, что в вопросах безопасности администрация США рассматривает вопрос деоккупации и освобождения Украины как один из ключевых вопросов по безопасности в Европе. Я думаю, что тема остановить агрессию Путина на Украине актуальна сейчас, поскольку это возможность и для российской оппозиции, и для политических сил Украины подумать и сделать совместную платформу взаимного политического видения будущего и России, и Украины, потому что все нужно понимать объективно.

Россия — огромная страна с большим народом, Украина — тоже большой народ. Все-таки мы вместе исторически, многие тысячелетия имеем общие границы, и эта граница в конце концов должна быть восстановлена, возвращена безопасность, остановлены боевые действия и преступления против человечности, отысканы и возвращены все, кто пропал без вести, убиты (и их тела до конца не идентифицированы), разобраться со всеми этими ужасами войны. Я думаю, для любой демократической власти и на Украине, и в России эти вопросы должны быть приоритетными.

— Сейчас много говорят о балтийско-черноморском пространстве, в которое входят и Литва, и Украина. Но есть небольшая загвоздка, которую бывший посол Украины в Белоруссии Роман Бессмертный назвал пробкой — это Белоруссия во главе с Лукашенко. Как вы смотрите на развитие этого пространства и отношения с Белоруссией, ведь, все прекрасно знают, что в ООН Белоруссия и Россия голосуют одинаково?

— Я думаю, что для балто-черноморской дуги в принципе сейчас ключевой вопрос, который стоит на первом месте — это остановить агрессию, необъявленную войну Путина против Украины и, как мы понимаем, не только против Украины, а идет подготовка военных подразделений и спецслужб для возможных дальнейших агрессивных действий против соседей. В том числе и Балтийских стран. Вот что сейчас приоритет номер один. Что касается возможного экономического сотрудничества, создания зоны свободной торговли и транзитных коридоров, то я не из скептиков. Я думаю, что с Белоруссией можно и нужно работать на экономической основе. Я точно знаю это, поскольку работал там послом. В первую очередь это очень важно для экономики Белоруссии — украинские рынки, литовские и латвийские порты, транзит товаров. Экономика — это то, что может эту пробку выбить и поставить все на экономическую основу, транзитную основу, свободное перемещение товаров по балто-черноморской дуге в ее полноценном понимании. Но здесь есть над чем работать и на Украине. Я имею в виду тарифную, транзитную политику и другие области. Я не думаю, что белорусское правительство будет против максимальной либерализации и упрощения взаимного транзита от Балтийского до Черного моря.

— После Евромайдана вы стали во главе СБУ. С какими проблемами вы столкнулись?

— Выживание страны.

— Вопрос в том, что в силовых структурах оставались люди работавшие при Викторе Януковиче.

— Они разбежались, развалили сектор безопасности и обороны Украины, откровенно сказать, до основания. Развалили предательством, откровенно пророссийскими, а иногда и российскими подходами в работе. Люди, которые находились на руководящих должностях, предали страну, убежали сразу же после расстрелов на Майдане. Убежали, естественно, на российские военные базы в Крым и сразу же перешли на сторону агрессора и более того, отдавали преступные приказы на захват украинских же территорий. В этом глубочайшая трагедия нашей страны, что и сам Янукович, и его силовики, ближайшее окружение тут же перешли на сторону режима Путина и призывали войска и спецслужбы проводить оккупацию.

Второе, что меня действительно больно ударило, как и всех украинцев, что и Партия регионов, и партия коммунистов, особенно у власти в Крыму, в Донецкой и Луганской областях открыто политически и во всех администрациях сразу же выступили за оккупацию территорий, ввод российских войск. Одним словом, это было тотальное предательство собственной страны и собственных людей.

— Удалось ли наладить работу силовых структур Украины?

— Сейчас да. Мы очистили ее, пришли совершенно другие люди, если говорить об СБУ. На Украине теперь действительно существует украинская контрразведка, нам удалось воссоздать и подразделение по борьбе с терроризмом. Но масштабы, угрозы и потери в связи с таким тотальным предательством, российской агрессией, безусловно, таковы, что нужно работать еще не один год.

— Недавно на Украине были запрещены российские социальные сети. По вашему мнению, это правильный шаг, эффективная мера?

— Я знаю и могу поделиться этим со всеми: с первых же дней российской необъявленной войны режима Путина против Украины и оккупации ее территории была включена сумасшедшая информационная машина. И пропагандистская, и дискредитационная, и откровенно лживая. То есть в гибридной войне против нас действовали российские СМИ, так называемые журналисты России, социальные сети под контролем России. У них есть специальные подразделения спецслужб, которые созданы и работают для искажения, а иногда манипуляции целыми социальными сетями, все это было использовано как инструмент агрессии и оккупации. Мы делимся с европейцами этой информацией для того, чтобы вы понимали, насколько серьезный механизм черного влияния, манипуляции социальными сетями, интернетом и СМИ создал режим Путина.

— Удается ли Украине убедить западных коллег в том, о чем вы говорите?

— Я думаю, что специалисты, во всяком случае руководители спецслужб все знают. С первых же месяцев после Революции достоинства, когда я отвечал за безопасность, они все были у меня, и мы все показывали, передавали и делились опытом. Я знаю, что Эстония, Литва, Великобритания были одними из первых стран, кто с нами сотрудничал и руководители спецслужб, я думаю, получили очень важную информацию о том, как защищать себя в информационном и интернет-пространстве. Правильным решением на уровне ЕС было решение о создании в Финляндии Центра по противодействию информационным угрозам против цивилизованных стран со стороны Путина. Это важное решение. Нужно его запускать, потому что влиянию и манипуляциям нужно противопоставить, объединив усилия и координацией с ЕС, каналы правдивых новостей. Мы то сильнее, на нашей стороне правда. Но финансирование, использование российских спецслужб и созданная Владимиром Путиным за огромные деньги инфраструктура, ясно, что это серьезная сила и недооценивать ее нельзя.

— Вы сказали, что хотите наладить отношения с Россией через оппозицию. Многие говорят, что действия России сделали нормальные отношения невозможными.

— Мы говорим о режиме Путина. Четко акцентируем — режим Путина, его силовики, его военные. Те люди, которые отдали эти преступные приказы и они есть те, кто организовал все те преступления против человечности на нашей территории, которые так терроризируют нашу страну и наших граждан. Поэтому мы четко формулируем: вернуть Крым, вывести войска из Донецкой и Луганской областей и, одна из ключевых вещей — понимание возможного пути движения дальше. Цивилизованного, демократического. Если это не понимать, то ни у российской оппозиции нет шансов, ни для украинского независимого государства, ни для цивилизованной Европы в принципе.

— Видите ли вы в какой-либо перспективе решение этих вопросов?

— Перспектива решения зависит от эффективности, быстроты и жестких действий и со стороны международной коалиции, и Украины, и США. Жесткие решения в отношении секторальных санкций в отношении России, не допустить использование западных современных технологий в российских новых вооружениях, которые тут же направляются против нас, против вас теперь — все российские самолеты и ракеты вокруг. Все то же самое происходило долгие годы вокруг Крыма, пока в конце концов они не зашли на его территорию. Мой прогноз следующий: в случае решительных, скоординированных действий международной коалиции в этом году, мы будем как независимое государство биться и дальше не пускать агрессора. Но объединение усилий, в этом году — да, в следующем году, насколько мы знаем, в России президентские выборы. И ситуация в России далеко не простая, несмотря на всю пропаганду. Больше правды для россиян об истинных причинах войны, в том числе о жертвах войны, в том числе и россиян, в огромных преступлениях против украинцев, о концлагерях на наших оккупированных территориях, об изоляции Крыма и прочем, к чему привел режим Путина. Это инструменты, которые, на мой взгляд, могут и должны быть использованы, чтобы понимать, что такая война долго не продлится.

— Украине нужно пытаться говорить с российским президентом Путиным?

— Только в случае вывода войск и возвращения контроля над российско-украинской границы. В этом случае мы можем защищать и своих граждан и возвращаться к пониманию того, что делать дальше.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 30 мая 2017 > № 2214487 Валентин Наливайченко


США. Украина. РФ > Финансы, банки > forbes.ru, 30 мая 2017 > № 2191785 Андрей Костин

Минус $440 млн: глава ВТБ о цене закрытия бизнеса на Украине и травле Трампа в США

Андрей Злобин

редактор Forbes.ru

Андрей Костин рассказал о снижении базовой ставки «до начала лета», аппетитах западных инвесторов и лучшем ответе на санкции США

Война, объявленная американской элитой президенту США Дональду Трампу, полностью парализует его возможности действовать и не позволяет Белому дому начать диалог с Россией. Об этом заявил в интервью, опубликованном во вторник, 30 мая, газете Financial Times президент — председатель правления ВТБ Андрей Костин.

Костин рассказал изданию также об ожиданиях Москвы и президента Владимира Путина от прихода Трампа в Белый дом, об ошибках, которые президент США допускает вследствие своей неопытности, о санкциях против России и о том, что банк думает делать с бизнесом на Украине. Forbes приводит самые главные заявления Костина.

Травля Трампа

«Элита в Вашингтоне или бюрократы в Америке, ведут кампанию против Трампа, и это полностью парализует его способность делать что угодно, даже вести диалог с Россией», — заявил Костин. По его словам, борьба американского истеблишмента с Трампом с использованием «русской карты» «близка к абсолютному безумию». «Я ошеломлен», — подчеркнул Костин, которого издание называет крупнейшим российским банкиром и соратником президента Путина.

Костин считает текущее положение дел «очень печальным» и не только из-за антироссийских санкций. Он заявил, что как человек, у которого есть дети, он больше озабочен безопасностью и стабильностью. И назвал «очень опасным» отсутствие контактов между Москвой и Вашингтоном по основным международным вопросам на фоне, когда две страны, обладающие мощным ядерным потенциалом, вступают в новую гонку вооружений. «Винить в этом следует не нас. Откровенно говоря, вина за это лежит на американских элитах», — отметил глава ВТБ.

Костин рассказал, что у Трампа есть слабые стороны, в том числе отсутствие опыта «в коридорах власти» и «ошибки при работе с прессой». Но подчеркнул, что обвинять Трампа в связях с Россией или с банком ВТБ — это «абсолютная чепуха».

Несбывшиеся ожидания Москвы

По словам Костина, «сумасшедший дом» в Вашингтоне не оставляет никаких шансов на улучшение отношений России и США в обозримом будущем. Это заявление отражает разочарование, которое царит в правящих кругах России, которые с оптимизмом ожидали, что избрание Трампа президентом США приведет к снятию напряженности между двумя странами, вызванной воссоединением Крыма с Россией, пишет газета.

Костин при этом отметил, что Путин, как очень опытный политик, никогда не имел завышенных ожиданий на этот счет. «Насколько я понял из собственных наблюдений и бесед с ним, он всегда знал, что это будет нелегко. Он просто терпелив», — подчеркнул глава ВТБ.

Санкции и ВТБ

В своем интервью Костин выразил обеспокоенность, что в результате «охоты на ведьм» в США западные санкции в отношении России, одной из главных мишеней которых является ВТБ, продлятся на неопределенное время.

ВТБ оказался среди российских банков, находящихся под контролем государства, против которых в 2014 году были введены санкции. Эти санкции, а также падение цен на нефть «практически уничтожили» прибыль ВТБ в 2014 и 2015 годах. Издание отмечает, что в 2016 году прибыль банка восстановилась до 50 млрд рублей ($885 млн), а годом позднее — удвоилась. Это придает Костину уверенность, что ВТБ сможет процветать даже при длительных санкциях, подчеркивает газета.

«Когда вам говорят о санкциях в 2003-й раз, вы просто даете вот такой ответ», — заявил Костин. И с усмешкой показал, по свидетельству Financial Times, поднятый средний палец.

Костин заявил, что «очень благодарен» американским банкам, которые продолжили «работать очень оперативно» с ВТБ, понимая, как решать проблемы в сложившейся ситуации. Но признал, что некоторые партнеры банка на Ближнем Востоке и в Азии расценили наложенные санкции как полный запрет на сотрудничество с ВТБ.

Закрытие бизнеса ВТБ на Украине

«Мы готовы закрыть наш бизнес на Украине, но это, возможно, займет еще один год», — сообщил Костин.

В марте 2017 года президент Украины Петр Порошенко ввел на год новые санкции в отношении пяти банков с российским капиталом, в том числе Сбербанка, ВТБ, Проминвестбанка (принадлежит ВЭБ), VS Bank (принадлежит Сбербанку) и БМ Банка (принадлежит ВТБ). По словам Костина, группа ВТБ уже нашла покупателей для своего украинского актива, но сделка были сорвана Нацбанком Украины и теперь он «готов его списать».

«Там так много неприятностей. Они бросают камни, проводят демонстрации, угрожают людям», — пояснил Костин.

Он уточнил, что банк уже зарезервировал 70% портфеля украинских кредитов. Но может потерять от 25 до 27 млрд рублей в случае реализации сценария, при котором дочерние банки ВТБ на Украине будут закрыты.

Экономика России

По словам Костина, экономические перспективы России улучшаются и появляется возможность для снижения базовой ставки до 9,25% уже до начала лета.

Продажа Россией в прошлом году 10-летних облигаций с доходностью в 4,75% на сумму в $3 млрд, говорит, c точки зрения Костина, что интерес инвесторов к российским бумагам растет. Еще одно свидетельство тому, по мнению Костина, — недавняя продажа ВТБ 50% аэропорта Пулково в Санкт-Петербурге консорциуму фондов из Катара и Китая. «Западные инвесторы смотрят... Думаю, ждут сигнала из Америки», — заявил глава Внешторгбанка.

США. Украина. РФ > Финансы, банки > forbes.ru, 30 мая 2017 > № 2191785 Андрей Костин


Украина. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 мая 2017 > № 2190603 Рефат Чубаров

Рефат Чубаров: Украина вернет Крым раньше, чем этого хотели бы в Кремле

Один из лидеров крымских татар уверен, что Украина вернет полуостров в недалеком будущем.

Лилия Рагуцкая, Апостроф, Украина

Украина уже опаздывает с созданием крымскотатарской автономии, но именно это могло бы стать в будущем главным аргументом в деле возвращения оккупированного полуострова, уверен народный депутат, председатель Меджлиса крымскотатарского народа Рефат Чубаров. О задержаниях и анонимных письмах-доносах в Крыму, перспективах освобождения полуострова и том, как наказать тех, кто сотрудничал с оккупационными российскими властями, один из лидеров крымских татар рассказал во второй части интервью «Апострофу».

Первую часть интервью читайте здесь: Есть два способа нанести удар по России – Рефат Чубаров о Крыме и том, как убрать Путина

Лилия Рагуцкая: Как вы оцениваете усилия украинской власти на международной арене, направленные на то, чтобы вернуть Крым? На ваш взгляд, делается все возможное или можно было бы и больше?

Рефат Чубаров: В этой ситуации, я думаю, сколько бы ни делалось — мы всегда можем говорить, что этого мало. И, мне кажется, первое, в чем можно упрекнуть власть — это в том, что с осени 2014-го или, по крайней мере, с 2015 года, ни в коем случае нельзя было отделять ситуацию на Востоке Украины от ситуации в Крыму. Нельзя отделять вопрос восстановления контроля над отдельными районами Донецкой и Луганской областей от вопроса возвращения Крыма. Я об этом всегда открыто говорю.

Я могу понять причины, почему появились Минские соглашения, в частности Минск-1. 2014 год был страшным для Украины. Возможно, мало кто осознает, насколько страшным. Но я действительно тогда чувствовал (и сегодня уверен, что не ошибался), что Украина тогда была на грани потери своей суверенности. Я хотел бы, чтобы военные историки, в конце концов, отдали должное добровольческим батальонам, которые тогда не допустили этого. Они были разные. И люди там были очень разные. Там были и авантюристы, и кто хочешь. Но все они защитили Украину. Если бы не было тогда добробатов, я думаю, ситуация сегодня была бы куда хуже.

И потом некоторые катастрофы, тот же Иловайск — все это привело к возникновению паники и значительному ухудшению ситуации. Я видел, что тогда происходило в Администрации президента. И кто бы что ни говорил, но если бы Петр Порошенко тогда как президент не принял несколько важных решений, за которые его сегодня очень критикуют, я не знаю, кто бы удержал ситуацию в Украине. И можно ли было бы это сделать вообще.

Но… Тут, знаете, включается вот это украинское «но». Уже через год, когда уже продвинулась армия, когда уже начало приобретать определенные очертания профессиональное сдерживание агрессора — тут уже можно и нужно было делать некоторые поправки к предыдущим позициям. И надо было убеждать и объяснять нашим западным партнерам.

Путин всегда импровизирует. И он имеет много различных интерпретаций своих предыдущих позиций. Он не связывает свои действия предыдущими обещаниями. И делает это нагло, даже с каким-то маниакальным удовольствием. А мы очень тверды в своих обещаниях. Это хорошо, когда имеешь дело только с западными партнерами. Но в некоторых моментах нас западные партнеры поставили в неловкое положение. В первую очередь, власть.

Я снова возвращаюсь к вопросу оккупированного Крыма и событиям на Востоке Украины, неконтролируемых районов Донецкой и Луганской областей. Я не знаю, как, но нам надо вернуться к тому, что должно быть единственное требование. Мы не можем рассматривать вопрос восстановления границ Донецкой, Луганской областей, проведения каких-то выборов, особого статуса этих территорий отдельно от вопроса возвращения Крыма. Мы должны говорить об одном, и очень четко: о восстановлении территориальной целостности украинского государства в пределах границ, признанных международным сообществом. Включая Автономную Республику Крым и город Севастополь. У нас должна быть одна цель, оформленная по единой формуле для всех международных площадок, — деоккупация Крыма и восстановление территориальной целостности Украины.

Я понимаю, что это в какой-то мере усложнит сегодняшнюю ситуацию. Потому что это якобы даст какие-то преференции Путину, он будет снова выпрыгивать из штанов и говорить: «Видите, Украина не хочет выполнять Минские соглашения! Украина не является договороспособной!» И так далее. Но мы должны просто отойти и честно в глаза всем говорить: «Слушайте, мы ничего не хотим, кроме восстановления своей целостности. Это наше право».

— Тем более, что весь мир это наше право вроде как признает…

— Это не упрек власти, но в этой части, думаю, просто надо набраться мужества всем — и Кабинету министров, и президентской институции, всем — и сказать, что у нас в Украине есть единственная задача — восстановление территориальной целостности. Но не по очереди, а вместе. Потому что поочередно Путин не даст.

— А насколько вообще вероятно, по вашему мнению, что Крым вернется в Украину при нашей с вами жизни?

— Здесь я всегда и очень уверенно говорю: это произойдет гораздо раньше, чем этого хотели бы в Кремле.

— Раньше, чем никогда? Потому что они вряд ли планируют отдавать украденное…

— Это будет гораздо раньше.

— Как скоро, есть предположение?

— Это будет при нашей жизни. Мы вернемся в Крым — иначе и быть не может.

— Для этого Российская Федерация должна распасться? Или что должно произойти?

— Разные могут быть варианты. Если бы и распалась, мы бы, я думаю, не очень жалели бы. Главное, чтобы это было во благо им самим.

Знаете, века существования Российской Империи, потом советской империи в таких огромных по объемам территориях уже окончательно продемонстрировали: они не способны управлять такими масштабами. Ничего здесь нет страшного. Пусть берут свои исторически связанные земли, которые отвечают, возможно, определенному этапу развития Российской Империи — и пусть там налаживают жизнь. Я думаю, что много народов, которые против своей воли удерживаются в Российской Федерации, тоже будут очень счастливы от такого развития событий. Там есть Татарстан мощный, есть Башкирия, есть буряты, есть удмурты, есть Кавказ.

Но я понимаю, что все это должно происходить под тотальным внешним контролем. И снова — не надо пугаться таких сроков. Потому что речь идет о ядерном оружии, которое сегодня находится в руках у людей, которые не ценят ни своей жизни, ни настоящего, ни будущего своего народа. И, тем более, их не волнует существование и будущее их соседей. И это надо взять под контроль.

— Достаточно длительное время идет дискуссия о том, что на полуострове необходимо создать национальную крымскотатарскую автономию. И, судя по заявлениям чиновников, эта идея имеет поддержку власти. Почему это важно сделать именно сейчас? Или сначала, возможно, надо было бы освободить Крым? В какой очередности, по вашему мнению, эти события должны происходить?

— Это надо было делать уже вчера! Смотрите, когда международное сообщество уже будет выходить на какие-то более-менее приемлемые формулы решения глобального кризиса, наступившего вследствие военной агрессии России против Украины, все будет решаться за столом переговоров в различных вариациях. Возможно, это будет в ООН, возможно, будут специальные конференции собираться — региональные, мировые. Я вижу возвращение Крыма в результате не военных, а дипломатических действий. Но понимаю и то, что участие в будущей судьбе Крыма примет ряд мощных игроков.

— Которые, возможно, будут претендовать на полуостров?

— Нет, я думаю, что они просто будут использовать Крым как один из инструментов, в том числе для удовлетворения своих интересов. Для этого не обязательно посягать на полуостров. Это могут быть и политические интересы, и региональные.

— О каких игроках вы говорите?

— Это США, Европейский Союз, Турция, Украина, Россия. Грузия, Румыния, Болгария. А почему нет? Это черноморские страны… Они все будут иметь разный вес. Не обязательно все будет именно так. Возможен большой перечень стран или даже региональных организаций, созданных по другой формуле. Тот же ЕС или, скажем, НАТО. И каждый из этих игроков будет объявлять свои подходы, принципы. А некоторые будут приводить мотивацию, почему Крым должен принадлежать той или иной стране. Речь будет идти об Украине и о России.

— Но разве не очевидно, кому должен принадлежать Крым? Разве сейчас у кого-то, кроме России, конечно, есть хоть малейшие сомнения по этому поводу?

— Понятно, что наши позиции наиболее прочны. Они основываются на международном праве. Но когда мощные игроки ищут путь к компромиссу, то — и в истории так случалось нередко — игнорируется существующее международное право. И нарабатывается, создается какое-то исключение из этого права, которое затем само становится правилом. Вспомните, как делили мир и страны на Ялтинской конференции 1945 года…

И в этой ситуации к тем мотивам, которые будет использовать Украина относительно нерушимости границ, территориальной целостности, можно добавить сверхмощный аргумент: право коренного народа на самоопределение. Ни у кого из других стран, которые в той или иной форме будут на что-то претендовать, нет возможности выдвинуть подобный по значимости аргумент.

Только в распоряжении Украины есть этот мощнейший рычаг — право коренного народа на самоопределение. Ни у кого больше. И поэтому мы должны быть готовы к таким переговорам. В нашем арсенале должно быть одобренное собственное украинское право, нормы украинского законодательства. И поэтому мы говорим о внесении изменений и дополнений в Конституцию Украины относительно Автономной Республики Крым и города Севастополя. Мы говорим о принятии законов, которые определили бы статус крымскотатарского народа в Украине, о законе по поводу коренных народов в нашем государстве.

Разумеется, это также будет работать на восстановление прав крымскотатарского народа — на то, чего мы так и не смогли добиться в течение 23 лет.

— Но, смотрите, вы сами говорите о том, что в таких ситуациях иногда игнорируется даже международное право, а устоявшиеся нормы меняются и переписываются. Так где гарантия, что будет принято во внимание это решение, принятое Украиной в то время, когда она не имела контроля над полуостровом?

— Вы можете не поверить, но гарантией являются как раз крымские татары. 300-тысячная община. Право этой общины может быть воспринято международным сообществом как раз как рычаг, который перетягивает весы на сторону Украины. Ибо, как бы там ни было, насколько бы иррациональным не был мир и насколько иногда не были бы циничными поступки некоторых государств, но в этом мире (и дай Бог, чтобы он таким был еще долго) еще никто не решался вслух грубо сказать «нет» естественным правам целостной нации. В этом случае — коренной нации Крыма. Никто, кроме России, конечно.

И я уверен, что международное сообщество, наоборот, просто с облегчением вздохнет и скажет: «Да, это их право. И они хотят остаться в Украине». Все идет одно к одному. Нарушение международного права, нарушение границ и, главное, — принципов, которые были установлены после Второй мировой войны — это все сделала Россия. Россия нарушила все свои обязательства, в том числе договор с Украиной. То есть здесь и так очевидно, что Крым — это украинская земля. Но если там будут каким-то образом приплетаться другие сентенции — какие-то «духовные скрепы» и тому подобное — тогда пригодится уже этот рычаг, крымскотатарский.

То, о чем я говорю, очень серьезно. И я хочу, чтобы украинский политикум это понял. В истории были такие времена, когда, казалось бы, не очень мощные факторы занимали свое место — и, в конце концов, меняли ход истории. Так будет и в нашей ситуации.

— Недавно вы заявили, что собираетесь ехать на суд по делу Ахтема Чийгоза. Что такую возможность имеете благодаря гарантированному российским правом вам как свидетелю иммунитету. Неужели после того, как Россия так нагло нарушила Будапештский меморандум, после того, как Кремль наплевал на все возможные международные соглашения и договоренности, вы действительно верите в то, что вам предоставят такой иммунитет? (интервью было записано 17 мая, позже крымский суд отказал защите в вызове на допрос Рефата Чубарова, — «Апостроф».)

— Мой заместитель, мой давний товарищ Ахтем Чийгоз с 29 января 2015 года за решеткой. Его обвиняют в том, что он был одним из участников митинга в поддержку территориальной целостности Украины, который состоялся 26 февраля 2014 года. Уже прошло более 115 судебных заседаний, выступили более чем 150 свидетелей со стороны обвинения. Ни один из этих свидетелей, за исключением одного негодяя, не дал обвинительных показаний против Ахтема. Хотя там очень разные свидетели.

Теперь началась часть процесса, когда выступают свидетели защиты. Мы понимаем, что это оккупационный суд, что решение там уже готово. Это все мы понимаем. И, в первую очередь, понимает это все Ахтем. Но в то же время чрезвычайно важно, чтобы в этих судебных заседаниях мы просто фиксировали отражение позиций всех сторон — пусть даже и в такой пародии, как оккупационный суд. Это нам обязательно понадобится, прежде всего, в ходе международных трибуналов, где, я убежден, будут судить в свое время преступников, которые оккупировали Крым.

В российском законодательстве есть норма, которая гарантирует иммунитет приглашенному в качестве свидетеля, общественного защитника или эксперта, если его приглашают из-за пределов Российской Федерации. Это статья 456 Уголовно-процессуального кодекса РФ. И адвокат Чийгоза Николай Полозов обратился ко мне с предложением дать согласие на выступление в суде в качестве свидетеля. Я такое согласие подписал и отправил ему. Он теперь выступит на суде с моим заявлением, и, если суд примет в отношении меня положительное решение и пригласит меня выступить, то российская сторона должна это оформить через Министерство юстиции в Украине. Они обратятся с этой просьбой. И тогда мы обсудим вопросы предоставления гарантий в соответствии с этой статьей. Если такие гарантии будут предоставлены, я смогу поехать в Крым и выступить непосредственно на суде.

Мы, группа депутатов, встречались с руководителем специальной мониторинговой миссии ОБСЕ в Украине, господином Эртугрулом Апаканом, говорили о войне на Востоке Украины. И в ходе нашей встречи я обратился к нему с тем, что я ожидаю положительного решения того незаконного суда, который происходит в Симферополе. И в случае, если мы получим вызов со стороны Российской Федерации, я обращусь к его миссии с тем, чтобы они рассмотрели возможность моего сопровождения одним из сотрудников этой миссии. Просто, чтобы он был при мне наблюдателем, не более. То есть он выполняет свою роль, наблюдатель ОБСЕ, но при моем передвижении через административную границу и уже по оккупированному Крыму, чтобы быть свидетелем провокаций или избежать провокаций. Они это приняли к сведению. Если будет официальное согласие оккупационной власти, то я так и буду действовать.

— Но вы понимаете, риск остается весьма серьезный?

— Знаете, я честно скажу, я долго думал над этим. Те люди, которые сейчас в Крыму — я говорю о крымских татарах, в первую очередь, которых я знаю гораздо лучше, я знаю просто, что они делают сейчас — являются настоящими героями. Они изо всех сил держатся за крымскую землю. Мы настолько долго были в изгнании и настолько трудно возвращались, что должны сделать все, чтобы избежать нового такого вытеснения или изгнания из Крыма. Ахтем Чийгоз, когда я последний раз с ним виделся, когда он приезжал ко мне в Киев, уже чувствовал, что его арестуют. Я ему сказал: «Давай подумаем… Возможно, ты не поедешь?» Он сказал: «Можно сделать и так, но кто там останется?» Это его слова. И он поехал в Крым, домой, где через несколько дней был арестован.

Я не думаю, что они пойдут на такие прямые тотальные методы, они будут стараться выполнять свое законодательство не потому, что они хотят его выполнять, а потому, что в этой ситуации дешевле его выполнить, чем не выполнить. У них сейчас такая ситуация с решением международного суда (Международный суд ООН в Гааге, который недавно обязал Россию прекратить притеснения крымскотатарского народа в оккупированном Крыму, — «Апостроф»). Мы знаем точно, что они его исполнять не будут. Но они еще не знают, как его не выполнить, в этом и заключается проблема для них.

— Кстати, притеснения, репрессии усиливаются со временем?

— К сожалению. Буквально сегодня утром (интервью записывалось 17 мая, — «Апостроф») один из моих заместителей Нариман Джелялов и Леммар Юнусов были вызваны в прокуратуру и получили так называемое предупреждение в очередной раз. В канун 18 мая (День памяти жертв геноцида крымскотатарского народа, — «Апостроф») они всех членов Меджлиса вызвали. Эмине Авамилева (Леммар Юнусов и Эмине Авамилева — члены Меджлиса, — «Апостроф») больная дома была, так к ней приехали как будто в гости и вручили ей такое сообщение. Это такое морально-психологическое давление на членов Меджлиса.

Для Руслана Зейтуллаева, одного из крымских татар, которого обвиняют якобы в подготовке террористических актов, прокурор потребовал 17 лет — ему дали 7. Прокурор обжаловал это решение Северо-Кавказского военного окружного суда, и Руслану дали 12 лет. Прокурор обжаловал этот приговор и снова требует 17 лет заключения для Руслана Зейтуллаева. Это все делается для того, чтобы просто раздавить людей, чтобы они просто не осмеливались даже подумать о своем несогласии с оккупантами, а не то, что выходить на улицы.

— Из СМИ мы знаем, что, когда с обысками приходят, очень часто ссылаются якобы на анонимные доносы. Это 1937-й год возвращается?

— Получил сообщение от ребят, что главного редактора газеты «Авдет» Шевкета Кайбуллаева вызвали в прокуратуру, сказали, что это связано с тем, что на него есть письмо, в котором сказано, что он готовит террористический акт. В связи с этим от него требуют письменных объяснений для начала, а он требует, чтобы ему показали это письмо. На что получает ответ, что по российскому законодательству это невозможно. Так было и с моими родственниками.

Действительно, людей вызывают и говорят, что «на тебя пришло письмо, и в этом письме гражданин Л. или еще какой-то утверждает, что у тебя дома…» — и пошло-поехало. И человек должен объяснять.

— Но это может быть просто надуманное основание, а на самом деле этих писем и нет?

— Нет, они есть, но они могут быть организованы, это правда. Физически они есть — это точно, там есть свои системы, и когда очень будет нужно кому-то его показать, они его покажут, но оно организовано, это письмо. Возможно, человека такого нет, от имени которого это письмо написано, но само письмо есть.

— Разжигают сейчас оккупанты рознь между крымскими татарами, например, и россиянами, украинцами в Крыму?

— Знаете, ежедневного утверждения таких идей, которые бы у людей создавали образ всех крымских татар как врагов, нет. Используется такой метод, который использовался в советские времена: есть плохие крымские татары, а есть добрые, хорошие крымские татары. И хотя они пытаются это делать точечно и филигранно, но очень часто срываются, демонстрируя истинное лицо российского шовинизма, поэтому у людей устоялось такое понимание, что они — враги нам.

Я вам расскажу, чтобы это просто объяснить. Есть случаи — они не единоразовые, и они не прекращаются — когда людей задерживают по определенным признакам, которые намекают на их веру или этническую принадлежность. Последний раз на симферопольском рынке они задерживали всех мужчин неславянской внешности. С бородами — так всех без исключения. Забирали их в отделение полиции и там уже устанавливали их личности. У многих брали отпечатки пальцев и слюну на анализ. Это у них такие подходы. И сразу по базару разнесся слух, что арестовывают крымских татар или мусульман.

Были неоднократно случаи, когда людей сотнями арестовывали возле мечетей после завершения молитвы. То есть, когда люди молились, мечеть окружали, на автобусах приезжали 2-3 сотни полицейских, устанавливали коридор и всех мужчин забирали. И устанавливали, опять же, их личность. Но ни одного такого случая не было возле русской православной церкви. Это снова говорит о том, что есть такие направленные репрессии. Я не буду говорить о той пропаганде, которая каждый вечер льется в адрес Меджлиса, «плохих крымских татар», Джемилева, Чубарова… Это каждый вечер происходит. Дня не проходит, чтобы наши фамилии не звучали с крымских экранов.

— Кстати, что вы самое дикое о себе слышали в этих эфирах?

— Я уже настолько на это не обращаю внимание… Много всего было. Но они не могут выйти за рамки классических методов, которые мы знаем и переживали еще при советской власти.

Как правило, они говорят о том, что мы работаем на ЦРУ, что мы агенты… Все зависит от того, кто о нас что говорит. Если это российские центральные телевизионные каналы, то там всегда связано с антиамериканизмом, с антиевропейскими выпадами. Если это какие-то местные каналы, основная «претензия» — то, что мы служим украинству, что мы уже не крымские татары и прочее.

— Когда мы вернем Крым, как, по вашему мнению, Украина должна разобраться с теми, кто ходил на тот «референдум», кто кричал «Крым — это Россия», кто сотрудничал с оккупантами? Что с ними делать?

— Мы должны сейчас разрабатывать законодательство… Это, кстати, к вопросу, не опаздываем ли мы… Мы должны разрабатывать законодательство, где очень четко должны быть прописаны действия и ответственность за эти деяния. При этом я уверен, что государство должно наказать этих людей, которые способствовали оккупации, которые укрепляли оккупантов. Для таких людей уголовная ответственность должна быть неизбежной. Я не думаю, что таких людей будет очень много среди жителей Крыма, но их наберется несколько тысяч…

В то же время надо будет четко определить должности и людей на этих должностях, которых нельзя будет привлечь к уголовной ответственности, но они должны подпасть под какую-то люстрацию. Скажем, директор школы, который до оккупации работал на этой должности и продолжал работать, организовывать учебный процесс для детей и тогда, когда оккупанты пришли. Понятно, что все программы, содержание этих программ изменилось совершенно. Что этот директор прославляет Путина и прочее. Но должен ли этот человек нести уголовную ответственность? Должны ли нести ее учителя, врачи?.. Я думаю, что организаторы в этих сферах, то есть директора, главврачи, должны просто получить какие-то ограничения на определенный срок, на 5 лет, 3 года, не больше. Потому что, выполняя свои должностные обязанности, они переходили некоторые границы, и моральные, и, возможно, административные, но без этого они бы не работали. А так они все же организовывали, обеспечивали обучение детей.

Можно и нужно посмотреть и по другим. Те люди (кем бы они ни были), которые заехали на полуостров вопреки украинскому законодательству после 20 февраля, возможно, 27 февраля, возможно, 16 марта 2014 года, когда был сымитирован якобы «референдум» — все, кто поселился в Крыму с оккупационных времен, обязаны немедленно выехать. Там никаких не может быть послаблений. Все, кто осуществлял какие-то операции по скупке, продаже недвижимости, кто строил какие-то объекты, поселился в Крыму — и все это происходило в нарушение законодательства Украины — эти люди совершили преступление. Им просто лучше уехать. Если они не поедут, то мы их должны просто оттуда депортировать.

— Нам даст мир это сделать?

— А нет другого пути! Они туда уже завезли 200 тыс. россиян.

— Какой, по вашему мнению, реально процент поддержки России в Крыму сегодня?

— Я вам скажу, что на так называемый «референдум» 16 марта 2014 года пришло 34% людей. Это наши данные. Я мог бы их поставить под сомнение, поскольку эти данные были нами получены через СБУшников, которые еще колебались на тот момент с переходом на сторону противника в Крыму. Буквально через день я уже имел эти цифры. 16-го был «референдум», а 18-го утром я уже их имел. Я бы мог их поставить под сомнение, если бы не московская правозащитница и исследовательница Светлана Ганнушкина (кстати, она у меня была преподавателем в институте, когда я учился в Москве). Она занимается правами человека, и она сделала анализ по всем данным. Уже после «референдума» она вышла на цифру 40% тех, кто пришел на него. Вот и все. Из этого делайте вывод. Тем более, из тех, кто пришел на «референдум», не все голосовали за Россию, там были такие, которые поверили, что там вроде другой вопрос тоже есть.

— Поверили, что есть другие варианты?

— Да, что есть варианты.

— Интересно, через три года не стало у крымчан меньше радости от «возвращения в родную гавань» наконец? Не прозревают еще?

— Жители Крыма очень разные по своей ментальности. Для значительной части из них Крым — это некая территория, где им было комфортно жить. Собственно, только по этой причине они там и поселились. В любой момент, когда они перестанут его считать таковым, они покинут Крым. Теперь они в больших раздумьях, как быть дальше. Среди таких людей растет разочарование Россией, но они не готовы еще признавать свою паскудную роль в ее приходе на крымскую землю. Это те, за кого у меня голова не болит, они всегда найдут место, где им лучше. Таких я называю, извините, перекати-поле.

Очень непростое положение у тех, кто не принял и не примет российскую оккупацию. Ситуация для таких людей с каждым годом усложняется. Им необходимо выживать при любых условиях, потому что они не думают покидать Крым. И наиболее трагичным является положение крымских татар, поскольку они стали объектом системной дискриминации и репрессий со стороны российских оккупантов. Понимая, что Россия имеет целью вытеснение крымских татар за пределы Крыма, они осуществляют сопротивление присущим им ненасильственным способом борьбы.

При этом все ждут от Киева каких-то решительных действий, которые бы оправдали их ожидания. А эти ожидания известны — чтобы Россия поскорее ушла из Крыма.

Украина. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 29 мая 2017 > № 2190603 Рефат Чубаров


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 29 мая 2017 > № 2190084 Леонид Гайдук

Директор ГП "Укрмедпостач": "Примерно 2/3 лечебных учреждений не имеют специально оборудованных мест для хранения лекарств"

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" директора госпредприятия "Укрмедпостач" Леонида Гайдука

Вопрос: Насколько эффективность закупок лекарств за средства госбюджета зависит от логистики? Насколько логистика важна в международных закупках?

Ответ: Эффективность госзакупок лекарств зависит в большей мере от тех, кто закупает, но надежная и своевременная доставка препаратов лечебному учреждению, этап логистики – не менее важна. В международных закупках наша работа фактически начинается с момента таможенных услуг. Мы сотрудничаем с двумя международными организациями – Crown Agents и ПРООН (UNDP). Для них мы осуществляем "растаможивание" закупленных медикаментов, храним, комплектуем, а при необходимости наносим стикеры, и потом развозим препараты по клиникам. Мы также осуществляем входной контроль всех препаратов, которые поступают от международных организаций.

В прошлом году мы начали работать с международными организациями с марта. На сегодня мы развезли практически все лекарственные средства и изделия медицинского назначения, закупленные за средства государственного бюджета 2015 года, логистическое обеспечение которых осуществляло ГП "Укрмедпостач".

В структуре Минздрава есть таких два предприятия, которые могут по своим функциональным возможностям обеспечивать логистику лекарственных средств в процессе международных закупок. Ведь со стороны Минздрава функционально нет подразделения или специалистов, которые занимались бы контролем соответствия закупленных препаратов номенклатуре закупок, техническим заданиям и сопроводительным документам поставки. Поэтому такую функцию выполняет наше предприятие. Мы проводим контроль соответствия поставляемого товара заявленному, его качества, соблюдения условий транспортировки, и проводим таможенную очистку.

Вопрос: В прошлом году был скандал, когда Crown Agents закупил препараты у украинского дистрибьютора "Людмила-Фарм", который отказался их растаможивать, и лекарства несколько месяцев лежали на складах в Борисполе, до тех пор, пока не вмешался премьер-министр…

Ответ: Мы проанализировали эту ситуацию. Я считаю, что мы поступали в соответствии с нормами действующего законодательства. Мы не нарушили ни единой нормы действующего законодательства. На тот момент передача товара от компании "Людмила-Фарм" к британскому закупщику Crown Agents не была осуществлена. Действительно, тогда все очень надолго затянулось, и в процессе было много составляющих. Мы очень долго работали над этими вопросами, советовались с таможенниками, но повторю, мы не нарушали действующее законодательство.

Вопрос: Это просто был какой-то сбой системы, ее отсутствие вообще или какой-то злой умысел?

Ответ: Я бы сказал так: несовершенство некоторых нормативных юридических актов, и, с другой стороны, некоторые аспекты поведения наших дистрибьюторов.

Вопрос: На сегодня, учитывая год сотрудничества с международными организациями, можно ли сказать, что система международных закупок отлажена?

Ответ: Я бы сказал, что позитивные сдвиги есть. Основным недостатком в прошлом году в плане закупок специализированными международными организациями было отсутствие у них четкого графика поставки. График частичный был, но имел очень предварительный характер, не было до конца ясно, когда и что заходит, это вызывало путаницу, невозможно было организовать нормальную логистику. В 2017 году этого уже нет, мы имеем планы поставки препаратов, закупленных за средства госбюджета 2016 года уже заранее, но главное, чтобы они выполнялись.

Уроки предыдущего года дали позитивный эффект. Сейчас более грамотно разработаны технические задания, налажен коммуникативный процесс. В прошлом году, я бы сказал, мы, госпредприятие, и международные организации учились друг у друга. В работе с международными организациями мы впервые сталкивались с такими аспектами, которых у нас не было в прошлые годы, когда мы принимали участие в госпрограммах с украинскими дистрибьюторами.

Вопрос; Например?

Ответ: В первую очередь, это касается элементов таможенного оформления, сопроводительных документов, организации процессов, практической реализации нового законодательства в отношении международных закупок, применения льгот. Например, в прошлые годы процедура таможенной очистки государственными предприятиями в процессе централизованных закупок, не проводилась, это осуществляли сами дистрибуторы. Сейчас эта функция возложена на нас.

Кроме того, оказалось, что для госпредприятия актуален вопрос GDP (надлежащая дистрибьюторская практика), ведь многие иностранные производители сотрудничают только с теми предприятиями, которые имеют этот сертификат. Поэтому мы сейчас готовимся его получить, это достаточно длительный и дорогостоящий процесс.

Вопрос: Вы уже начали его?

Ответ: На сегодня, нами проведена процедура предварительного аудита, для того, чтобы понимать объемы работ и мероприятий. В этом процессе все начинается со структуры предприятия, которая должна соответствовать требованиям GDP. Далее нужно будет обратить внимание на требования по энергообеспечению, так как это предприятие построено еще в 1989 году, поэтому многое требует модернизации. Сейчас у нас немногим более 4,6 тыс. кв. м складских площадей, основной блок около 4 тыс. кв. м. Он, безусловно, требует перестройки, так как то, что было построено около 30 лет назад, уже не отвечает сегодняшним нормам. Мы выступаем как государственный дистрибьютор, поэтому нормы, которые заложены в международных стандартах GDP, для нас важны.

Вопрос: Вы планируете какую-то реконструкцию?

Ответ: Сейчас мы на этапе разработки концептуального проекта. Мы привлекли две структуры, которые будут проводить технический аудит, и будут делать концептуальный проект, после этого дефектный акт, после этого сметную документацию. Весь процесс, как мы рассчитываем, будет длиться года три.

Как государственное предприятие, согласно законодательству, мы проводим отчисления 75% прибыли в доход бюджета, и оборотных средств, которые можно направить на обновление и реконструкцию основных средств, остается не так уж много. Вместе с этим, установленная плата за наши услуги в процессе международных закупок также не велика. К сожалению, наши помещения требуют серьезного ремонта - тут только 400 метров водопроводных труб и 400 метров труб теплотрассы, которые необходимо менять, к тому же сейчас достаточно дорогостоящее отопление, высокий земельный налог - около 35 тыс. грн ежемесячно.

Вопрос: Как госпредприятие зарабатывает деньги?

Ответ: Мы получаем оплату за логистические услуги от Crown Agents и ПРООН (UNDP). Я бы сказал, что они платят не очень много – 1% стоимости товара. Такие предприятия как наше, например, в Канаде, по моим данным, получают 7-8%. Вместе с этим, принимаем на ответственное хранение грузы от других компаний, проводим с ними все необходимые в процессе хранения, комплектования и выдачи действия. Мы стараемся на 100% загружать технику и складские площади, и на этом зарабатываем.

Вопрос: Сколько стоит реконструкция, о которой вы говорите?

Ответ: По очень предварительным оценкам, около 4,7 млн грн. Мы рассчитываем заработать эти средства за три года.

Вопрос: То есть финансирования из госбюджета на это не предполагается?

Ответ: Нет. Мы рассчитываем только на свои силы. Мы всегда рассчитываем только на свои силы. Например, грузовой автотранспорт мы закупали сами. Если же нам необходим крупнотоннажный транспорт, нам целесообразно его арендовать. Например, такой транспорт нам понадобится в этом году, для доставки изделий медицинского назначения по программе перинатального диализа.

Вопрос: Создавать сеть своих складов по Украине вы не планируете?

Ответ: Таких планов пока нет. Есть государственная компания "Лекарства Украины", которая не находится в сфере управления Минздрава, она имеет свои склады по разным регионам. Мы иногда пересекаемся по работе с ними.

С другой стороны, перед нами сейчас появляются новые задачи, которые требуют новых подходов. Например, мы начинаем принимать участие в госпрограмме заместительной терапии, которую ранее осуществлял и финансировал Глобальный фонд. Сейчас у нас уже есть лицензия, оборудование. Речь идет о препаратах заместительной терапии, которые за госбюджет 2016 года, закупаются для наркозависимых пациентов. Ранее мы не работали с наркотическими препаратами, сейчас изучаем эту тему, разбираемся. Логистика в этом проекте значительно более дорогостоящая, чем логистика фармпрепаратов, каждая поставка требует особого хранения, с обеспечением электронных средств охраны – мы уже подготовили специальные помещения. Доставка по Украине будет осуществляться под охраной. Согласно предварительному договору, это обойдется около 130 грн в час на одного сотрудника полиции. Если речь идет о доставке на большие расстояния, то необходимо еще нанимать экипаж для охраны. Таким образом, только охрана может обойтись около 600 тыс. грн. Мы сейчас изучаем возможность оптимизации расходов, вместе с международными организациями стараемся внедрить практический опыт прошлых лет в процедуре централизованных поставок по этой программе. Программа заместительной терапии финансируется из госбюджета в объеме 13 млн грн. Учитывая, что из этого на логистику предусмотрено только 1%, т.е. 130 тыс. грн, то понятно, что эту проблему таким финансированием никак не решить. Реальные расходы на логистику могут составить около 7,5-8% стоимости программы.

Одними словом, нам приходится решать новые задачи, мы не стоим на месте. К сожалению, пока не очень понятно, кто придет на смену закупкам через международные организации.

Вопрос: Каким вы видите будущее госпредприятия "Укрмедпостач"?

Ответ: Безусловно, мы планируем активно развиваться. Первое – это соответствовать требованиям GDP, об этом мы говорили ранее. Сегодня перед нами стоит несколько других проблем, одна из которых, в частности, кадровый голод. Мы привлекаем молодых специалистов-провизоров, но через пару лет работы у нас их перекупают фармкомпании. Недавно приняли на работу несколько высококлассных специалистов. Обещали, что не уйдут.

Еще одна проблема – возможная приватизация госпредприятия. Все годы нашего существования мы являемся прибыльной организацией, у нас нет задолженности по зарплате, по выплатам в бюджеты. Мы приносим государству доход, платим налоги и в тоже время мы поддерживаем государственную структуру в надлежащем рабочем состоянии. И почему-то наше предприятие активно рассматривают как предприятие, подлежащее приватизации. На мой взгляд, без серьезного государственного логиста в сфере здравоохранения не обойтись.

Вопрос: Сейчас создана рабочая группа в Минздраве по созданию национального закупочного агентства. Вы входите в эту рабочую группу?

Ответ: Нет.

Вопрос: Почему?

Ответ: Нас туда никто не приглашал. Хотя мы могли бы поделиться опытом. Министерство видит результат нашей работы, но очень важно знать и понимать все процессы, которые необходимы для достижения эффективного результата. В госзакупках в части логистики очень важен график поставок. Когда он есть, мы можем оптимально и планомерно организовывать доставку по регионам и больницам. Поначалу возникали недоразумения, несогласованность действий, невозможно было нормально развозить. Все хотят, чтобы, как только препарат пересек границу, он сразу оказывался в больницах, но это процесс, который кто-то должен обеспечивать. Чтобы устранить проблему необходимо оптимизировать взаимоотношения Crown Agents, ПРООН с Минздравом, чтобы своевременно и корректно оформлялись все необходимые документы в отношении передачи груза и их распределении. Сейчас этот процесс белее менее налажен.

Вопрос: Как вы прокомментируете скандал в отношении лекарств, которые международные организации закупили с ограниченным сроком годности?

Ответ: Сроки годности, безусловно, играют очень важную роль для фармпродукции, но наше предприятие не является стороной договора между Crown Agents и Минздравом, у нас с Crown Agents свои договора и договора-поручения со стороны Минздрава, поэтому комментировать выполнение их договорных отношений не имею права. С другой стороны, мы проверяем сроки годности каждого поставляемого товара, и в оформленном акте о поставке, мы указываем срок годности поставленного товара. Обязательно обращаем внимание Минздрава на то, что поставлено и с каким сроком годности. С другой стороны, Crown Agents и ПРООН проводят работу с Минздравом, согласовывают поставки с министерством, где есть профильные специалисты-врачи, которые оценивают возможность использования препаратов и количество учреждений, которые будут использовать эти препараты. Мы принимаем товар на склад только если есть согласование Минздрава, их рабочей группы. Если товар не соответствует чему-то: техническому заданию, номенклатуре, или если есть какие-то замечания, несоответствия сопроводительным документам, качеству, мы его не принимаем и ставим в карантин.

Вопрос: В ходе международных закупок были ситуации, что вы не принимали препараты, ставили на карантин?

Ответ: Были. Но, производитель предоставлял нам необходимые документы, и только после этого мы его принимали.

Вопрос: Какая ситуация с заменой просроченных препаратов?

Ответ: Выполняя отдельное поручение Минздрава, мы собрали лекарства, у которых истек срок годности, и передали информацию в министерство. В связи с тем, что собирать пришлось по многим больницам, процесс занял около трех недель. Теперь мы ожидаем от Минздрава решения.

Если вообще обсуждать сроки поставки препаратов до лечебных учреждений то, в среднем, с момента издания приказа Минздрава о распределении лекарственных средств по регионам до полной развозки препаратов, проходит до восьми календарных дней.

Нужно отметить, что по всем прошлогодним поставкам, которые прошли через ГП "Укрмедпостач", мы ежемесячно передаем в Минздрав информацию об остатках закупленных лекарств в лечебных учреждениях. Медучреждения отчитываются об остатках и использованных лекарствах.

Вопрос: Многие эксперты и общественные активисты говорят об отсутствии в Украине эффективной системы контроля наличия и использования закупленных лекарств.

Ответ: Я бы так не сказал. Возможно, у нас нет возможности получить оперативную информацию по состоянию на произвольно выбранную дату, но есть отчетные периоды, которые позволяют мониторить ситуацию. Чтобы проводить мониторинг в режиме он-лайн необходимо серьезное техническое перевооружение и принятие регламентирующих эту процедуру нормативных актов. Пока же нет более достоверной информации, чем акт сверки, т.е. отчет по остаткам, который предоставляет учреждение здравоохранения, который подписан главврачом и бухгалтером. Когда эти люди подают такую отчетность, они несут юридическую ответственность.

Вопрос: Как вы прокомментируете информацию благотворительных организаций и фондов о том, что иногда закупленные международными организациями препараты просто не используются в клиниках?

Ответ: Элемент использования лекарств в соответствии с протоколами лечения мы не можем контролировать, но можно отметить, что есть аспект не достаточно корректного подхода к списанию остатков – в клиниках просто "забывают" подавать информацию, что препараты использованы. Мы видим такие вещи: два месяца препарат почти не использовался, потом резко 50% товара списали.

Сейчас я очень приветствую инновационное требование Минздрава, чтобы лечебные учреждения публиковали информацию об остатках. Стоит отметить, что во внедрении такой системы активную роль играют общественные организации, например, "Капля крови", "Пациенты Украины", мне кажется, что там работают очень порядочные люди.

Вопрос: Они с вами общаются?

Ответ: Редко, но мы поддерживаем контакты. Я просто смотрю на их работу со стороны в плане контроля за размещенными медпрепаратами, чтобы упаковка, скажем прямо, не ушла "налево", а попала к пациенту, который реально в ней нуждается.

На мой взгляд, информации о том, что и куда поставлено, должно быть больше. В первую очередь о препаратах, закупленных за средства бюджета, я уже не говорю о гуманитарной помощи. Иногда информацией о поставках не владеют не только пациенты, но и главные врачи не всегда знают, что мы им завезли препараты.

Вопрос: Главврачи не знали, что вы им завезли?

Ответ: Возможно, это были какие-то "своеобразные игры", но несколько раз в прошлом такие ситуации были.

Вопрос: Когда международные организации начали заниматься закупками лекарств за средства госбюджета, некоторые из них, в частности, Crown Agents говорили, что они планируют изменить систему поставок, чтобы поставлять не все препараты раз в год, а поставлять их равномерно в течение года несколькими траншами. По вашему мнению, это правильно?

Ответ: Да, это правильно. Есть существенная проблема: примерно, 2/3 лечебных учреждений не имеют специально оборудованных мест для хранения лекарств, поэтому поставки небольшими партиями позволяют обеспечить специальный или "холодовой" режим хранения хотя бы с использованием бытовых холодильников. Когда же весь годовой запас завозится за один раз, хранить многим лечебным учреждениям достаточно сложно. Иногда бывало, что нас обвиняли в том, что мы привезли некачественные лекарства, но когда начинали разбираться, то оказывалось, что условия хранения на местах не соблюдались, нарушался температурный режим. На нашем складе мы очень четко следим за этим, у нас стоят специальные электронные средства контроля, партии поставляемых препаратов сопровождаются термотестерами. Также поставка частями позволяет получать лечебным учреждением препарат более свежего производства.

Поэтому, на мой взгляд, равномерное распределение поставок в течение года – это очень правильно. И Crown Agents, и ПРООН над этим работают. Хотелось бы, чтобы к этому опыту прислушались не только в Минздраве, но и на местах, в департаментах здравоохранения.

Вопрос: Чем бы вы могли объяснить отсутствие в больницах препаратов, которые закупаются за счет госбюджета?

Ответ: Не секрет, что, например, по направлению онкологии на выделенные из госбюджета средства невозможно покрыть 100% потребности в лекарствах. Поэтому понятно, что всем препаратов не хватает.

В этом отношении хотелось бы обратить внимание на дискуссию о том, нужно ли закупать только оригинальные препараты или можно купить генерики, которые обойдутся дешевле. Лично я считаю, что закупка генериков позволит обеспечить лекарствами больше людей, главное, чтобы они были хорошего качества.

Мне сложно сказать, что происходит в больницах и куда исчезают лекарства, я очень поддерживаю общественный контроль над закупками лекарств, потому, что нет контроля, появляется своеволие. В прошлом году мы развезли почти в 150 лечебных учреждений около 420 номенклатурных позиций лекарств. Это значительный объем, который требует контроля. Могу сказать, что сейчас клиники стали более ответственно относится к отчетности.

Вопрос: Можно ли сказать, что сотрудничество с международными организациями пошло на пользу системе обеспечения лекарствами? Или все-таки раньше, когда все закупал Минздрав, было лучше?

Ответ: С участием Crown Agents и ПРООН мы пришли к тому, к чему должны были прийти раньше, но чему очень противились наши "балованные украинские дистрибьюторы". Среди них, конечно, много порядочных, солидных, но некоторые действительно стали использовать в борьбе с международными организациями не очень прозрачные методы, создавая проблемы всем, в первую очередь, пациентам. Иногда качество препаратов, которые в прошлые годы попадали в больницы через сомнительных дистрибьюторов, и к которым был лоялен Минздрав, было, мягко выражаясь, сомнительным.

На мой взгляд, очень важно, что Crown Agents и ПРООН позволили сделать большой шаг по налаживанию прямых контактов с международными фармпроизводителями. До прихода этих международных организаций никто и никогда этого фармпроизводителя в Украине не видел. Был только дистрибьютор, который "прикрывался" договорами, а сейчас есть прямые контакты с фармпроизводителями, я в этом вижу будущее. Конечно, система требует совершенствования, например, в части заключения рамочных соглашений на несколько лет. Думаю, что национальное закупочное агентство, которые планируется создать, сможет заключить такие договоры, что позволит работать долгосрочно с фармпроизводителями.

В то же время, мне жаль, что при создании такого агентства не учитывают опыт, который наработан нами. Например, в прошлом году и с Crown Agents, и с ПРООН проводилось много консультаций и согласований документов на соответствие действующему украинскому законодательству. Сейчас эти процессы нормализуются, несмотря на то, что определенной группе украинских дистрибьюторов это очень не нравится, потому, что супердоходы - это супердоходы.

Вопрос: Когда начинались международные закупки, против них активно выступали отечественные фармпроизводители…

Ответ: Большинство украинских производителей очень ответственные компании и их продукция соответствует международным стандартам. Я бы приветствовал, если бы они принимали более активное участие в тендерах, которые проводит, например, Crown Agents или ПРООН.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 29 мая 2017 > № 2190084 Леонид Гайдук


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 29 мая 2017 > № 2189931 Ирина Хомин

В Украине игнорируется мировой опыт трансформации аграрного сектора - эксперт

Рост экспорта агропродукции – одновременно национальная гордость и проблема. Животноводство коровы Производство мяса в Украине продолжает падать rus-img2.com Украина — ведущий экспортер агропромышленной продукции. Однако общенациональная гордость является одновременно и национальной проблемой. Поскольку, прежде всего, развивается почвоистощающее монокультурное растениеводство. При этом животноводство не находит себе места в отечественной агропромышленности. Как результат, большинство жителей сельских территорий стали лишними, количество рабочих мест в селах резко сократилось.Об этом пишет в своей статье для ZN.UA Ирина Хомин.

"В Украине производство мяса в убойном весе составляет 2,3 млн против 4,4 млн т в 1990 г., молока — 10,6 млн против 24,5 млн т соответственно. В Польше производство мяса в убойном весе выросло за этот период с 3 млн до 3,8 млн т, а молока составляет 80% от уровня 1990-го. Излишек кормового зерна из Украины экспортируется, в том числе и в Польшу. С позиций финансовых получается, будто отечественный аграрный сектор опосредованно финансирует, вместо собственных, фермеров соседней страны, ведь содержание добавленной стоимости в непереработанном зерне меньше, чем в импортированном из Польши мясе", - отмечает автор.

В Украине игнорируется мировой опыт трансформации аграрного сектора. В частности создание фермерских хозяйств проходит вяло, их в более чем два раза меньше, чем в Польше. При этом крупные агрохолдинги набирают силу. "Средний размер сверхкрупных агроформирований увеличился (за 10 лет – ред.) с 13 до 21,9 тыс.га (на 67,3%), а их количество выросло более чем втрое.

Вместе с тем количество фермерских хозяйств постоянно уменьшается. Причем градация фермерских хозяйств подчинена той же тенденции, ведь количество имеющих в распоряжении свыше 4 тыс. га сельскохозяйственных угодий выросло с 49 до 59, а средняя площадь — с 5,4 до 5,8 тыс. га. Следовательно, можно таких фермеров называть полуолигархами", - уверяет автор.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 29 мая 2017 > № 2189931 Ирина Хомин


Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 25 мая 2017 > № 2185064 Хьюг Мингарелли

Посол ЕС: Безвизовый режим – это лучший способ борьбы с фейковыми новостями

Эксклюзивное интервью главы представительства Европейского Союза в Украине Хьюга Мингарелли агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Осталось всего несколько недель до того, как безвизовый режим между Украиной и ЕС заработает. Ожидаете ли Вы наплыва украинских туристов в Европе? По Вашему мнению, Украина может составлять миграционную угрозу для ЕС?

Ответ: Во-первых, мы очень рады, что было принято решение о либерализации визового режима, поскольку Украина заслуживает этого. Она полностью выполнила все 144 условия. Во-вторых, мы надеемся, что большое количество украинцев будут готовы посетить 30 стран, не только стран ЕС, а еще и других - без виз. Они могут ехать для бизнеса, туризма, для краткосрочного обучения, поэтому мы действительно надеемся получить взаимную выгоду от этого нового режима.

В любом случае, на это нельзя смотреть как на угрозу, потому что украинцы - это возможность для Европейского Союза, и они не могут быть угрозой.

Я хотел также подчеркнуть, что все украинцы, у которых есть биометрический паспорт, смогут воспользоваться преимуществами безвизового режима. Все, независимо от того, где они находятся, - на Донбассе, в Крыму или на подконтрольной украинским властям территории.

Вопрос: Как поездки для граждан с неподконтрольных Украине территорий могли бы повлиять на их взгляды?

Ответ: Поездки на Запад - это лучшая возможность из первых рук получить информацию и самим увидеть, какова жизнь в ЕС.

Представительство ЕС сейчас проводит информационную кампанию относительно правил и преимуществ безвизового режима. Мы выяснили, что с востока только 4-5% были в странах ЕС, в то время как с запада - 20-25%.

Мы хотели бы, чтобы как можно больше людей с Восточной Украины могли поехать в Европейский Союз и убедиться в том, как он живет. Безвизовый режим – это лучший способ борьбы с фейковыми новостями, поскольку люди сами все видят.

Вопрос: Несколько недель назад министр иностранных дел Павел Климкин заявил, что страны, которые получили безвизовый режим с ЕС, в том числе Украина, заслуживают на "усиленную ассоциацию" с ЕС. Каким образом это может быть реализовано?

Ответ: С моей точки зрения, наше совместное приоритетное задание для Украины и ЕС - это введение Соглашения об ассоциации и углубленной и всеобъемлющей зоне свободной торговли. Это интерес Украины - не просить о новом соглашении, а ввести в действие существующее. Если Украина имплементирует ЗСТ с ЕС, то она ликвидирует все препятствия для торговли и инвестиций между Украиной и ЕС, это означает, что украинская экономика станет частью совместного европейского рынка. Это максимум, который вы можете получить на сегодняшний день.

Вопрос: В ближайшее время ожидается завершение процесса ратификации Соглашения об ассоциации…

Ответ: Я верю, что соглашение будет ратифицировано в следующие несколько недель. Я не могу быть точнее. Но вы должны знать о том, что, несмотря на то, что соглашение не было ратифицировано еще одним членом ЕС, ее важнейшие положения уже работают. Мы не просто сидим и ждем, когда Нидерланды ратифицируют это соглашение, мы выполняем это соглашение, как говорится, де-факто.

Я очень много общался с Иванной Климпуш-Цинцадзе (вице-премьер-министр по вопросам европейской и евроатлантической интеграции – ИФ), с Марией Ионовой (зампредседателя комитета Верховной Рады по вопросам евроинтеграции – ИФ) для того, чтобы обеспечить выполнение важнейших положений соглашения, для того, чтобы Украина могла гармонизировать свое законодательство с законодательством ЕС, особенно в важнейших сферах экономики.

Вопрос: Приоритетным для украинской стороны является вопрос увеличения объема беспошлинных квот на экспорт в ЕС. Что должны сделать украинские власти для достижения прогресса в увеличении квот?

Ответ: Прежде всего, следует перенять нормы и стандарты Европейского Союза в соответствии с положениями о создании ЗСТ, и вы сможете экспортировать все, что вы хотите, на рынок ЕС. Сейчас все еще существуют квоты, но как только положения о ЗСТ будут полностью имплементированы – эти квоты будут постепенно возрастать. Давайте не будем акцентировать внимание исключительно на квотах, которые касаются только узкой группы сельскохозяйственных продуктов (36 продуктов, из которых только 9 квот используются), а вместо этого ускорим работу по открытию значительно более крупных рынков ЕС, приняв стандарты ЕС.

Вопрос: В Украине созданы и работают уже некоторое время антикоррупционные органы, такие как Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ), Специализированная антикоррупционная прокуратура (САП), Национальное агентство по противодействию коррупции (НАПК). Видят ли в ЕС прогресс в вопросе борьбы с коррупцией?

Ответ: За предыдущие три года власть Украины приняла новые законы и создала новые антикоррупционные органы, такие как НАБУ, САП, НАПК, была создана новая система электронного декларирования. Было сделано много, но этого недостаточно. Власти должны, прежде всего, сосредоточиться на усилении независимости этих органов. В этом контексте то, каким образом был подготовлен аудит НАБУ, вызывает у нас опасения. Украинская власть также должна обеспечить НАБУ возможностью прослушивания, а НАПК должно иметь возможности для проверки деклараций – сейчас у агентства таких возможностей нет.

Кроме того, должны приниматься меры, связанные с противодействием коррупции, и в этом случае как можно скорее необходимо создать антикоррупционные суды, начиная с принятия закона о таких судах в кратчайшие сроки.

И, конечно, следует избегать шагов назад в отношении введения реформ по борьбе с коррупцией. Тут я хотел бы отметить, что установление требований об обязательном электронном декларировании членов неправительственных организаций было ошибкой. Мы надеемся, что эта ошибка будет как можно скорее исправлена, потому что активисты антикорупционной сферы не являются госслужащими, они не отвечают за государственные деньги в той же мере, как госслужащие, они не распоряжаются госсредствами. В случае, если Украина хочет обеспечить прозрачность неправительственных организаций, - это хорошо, мы готовы помочь создать соответствующие механизмы для проверки источников финансирования таких организаций, однако, безусловно, активисты не должны подпадать под такой же вид контроля, как и госслужащие.

Вопрос: Что, по Вашему мнению, должны сделать украинские власти для обеспечения независимости антикоррупционных органов? И кто, с Вашей точки зрения, угрожает этой независимости - экономические факторы или политические силы?

Ответ: НАБУ расследует дела, в которых задействованы высокопоставленные лица. Если, к примеру, я был бы очень богатым украинцем, который годами крал деньги с момента, как Украина получила независимость, то я бы не хотел, чтобы НАБУ был эффективным и действенным органом, я бы делал все для того, чтобы определенным образом противодействовать их деятельности. В Украине много людей, которые представляют групповые интересы, материальные интересы, в связи с этим они по понятным причинам хотят препятствовать работе НАБУ.

Вопрос: Такие люди есть в украинской власти?

Ответ: Конечно, они всюду. Они работают в Раде, в правительстве, они представлены и в гражданском обществе, также они представлены и в украинских медиа.

Вопрос: Считаете ли Вы, что кампания вокруг назначения аудитора НАБУ имеет целью создать давление на Бюро?

Ответ: Безусловно, какая-то часть людей пытается ограничить полномочия расследования НАБУ по тем причинам, которые мы только что обсудили.

Вопрос: Если говорить о конфликте между Генпрокуратурой и НАБУ – это проявление тех процессов, о которых Вы только что сказали?

Ответ: Генеральная прокуратура долгое время концентрировала в своих руках довольно много полномочий. Новый орган – НАБУ - был создан на том же "рынке", безусловно, между ними есть какое-то напряжение.

Мы с послами G7 уже организовывали встречу несколько месяцев назад между господином Луценко (генеральный прокурор Украины Юрий Луценко – ИФ) и господином Сытником (глава НАБУ Артем Сытник – ИФ) для того, чтобы посмотреть на причины этого напряжения и призвать их сотрудничать, а не бороться друг с другом.

Мой вывод из этой встречи – для этих людей возможно найти способ сотрудничества в интересах борьбы с коррупцией.

Вопрос: Работу НАПК многие называют неудовлетворительной и рекомендуют главе агентства Наталье Корчак уйти в отставку. Считаете ли вы это необходимым?

Ответ: Для меня это не вопрос личности, это вопрос структуры агентства. Она не является надлежащей, как и коллективный принцип работы. Несколько недель назад министр Петренко (министр юстиции Павел Петренко – ИФ) говорил о том, что структура агентства будет пересмотрена для того, чтобы работа НАПК была более эффективна. И это должно быть сделано. Я не хочу говорить об отставке конкретного лица, мы должны смотреть глубже - на то, какова структура НАПК.

Вопрос: Однако нынешнее законодательство по НАПК обеспечивает независимость агентства?

Ответ: Да, но нет четкого распределения ответственности, и это должно быть в первую очередь изменено.

Вопрос: Премьер-министр Украины Владимир Гройсман совсем недавно презентовал проект пенсионной реформы. Считаете ли Вы ее необходимой? И следует ли скорректировать представленный проект?

Ответ: Во-первых, мы разделяем точку зрения, выраженную многими наблюдателями, в том числе МВФ, что нынешняя пенсионная система не самодостаточна. И нет другого выхода, кроме ее реформирования. Важно реформировать ее для того, чтобы получить здоровое финансирование, а также для того, чтобы обеспечить нужды наиболее уязвимых слоев населения, поскольку мы знаем, что многие пенсионеры живут за чертой бедности. И реформа пенсионной системы не должна привести к еще большему обнищанию этих людей.

Хочу отметить, что существует много практик реформирования пенсионной системы, и я уверен, что наши коллеги из миссии МВФ хорошо ознакомлены с ними и посоветуют ряд вариантов премьер-министру Гройсману и какой-то из этих вариантов может быть приемлем для украинской стороны.

Вопрос: Проводились ли какие-либо консультации по данному законопроекту с европейскими партнерами, или же это исключительно украинский проект?

Ответ: Было много консультаций. В этом вопросе мы не были на передовой, потому что есть другие мировые игроки, такие как МВФ, Всемирный банк, которые гораздо больше вовлечены в этот вопрос, но к нам также обращались, и мы проинформированы о состоявшихся дискуссиях.

Вопрос: Как вы оцените работу и.о.министра здравоохранения Ульяны Супрун и предложенную ею реформу?

Ответ: Европейский Союз полностью поддерживает реформу, которую продвигает глава Минздрава Супрун. По нашему мнению, система здравоохранения разрушилась и необходимо ввести предложенную Супрун реформу, опять-таки, для уязвимых слоев населения, не для тех, кто может заплатить за обслуживание в частных клиниках.

Вопрос: По Вашему мнению, санкции являются достаточно действенным механизмом по сдерживанию агрессии России?

Ответ: Во-первых, ЕС использует мягкую силу и санкции в данном случае – один из самых эффективных инструментов. Во-вторых, эти санкции оказали серьезное влияние на российскую экономику, и лучшим свидетельством этому является то, что высшее руководство России прилагает много усилий для того, чтобы эти санкции снять. Поэтому, да – эти санкции эффективны, но, конечно, они не являются самоцелью. Это только средство для достижения политической цели, поэтому они будут сняты после того, как будут выполнены Минские договоренности.

Вопрос: Считаете ли Вы оправданным введение санкций против российских интернет-ресурсов, таких как "ВКонтакте", "Одноклассники", "Яндекс"?

Ответ: Украина стоит перед лицом гибридной войны. Часть этой гибридной войны - это кампания по дезинформации, которую ведет "большой сосед", поэтому мы понимаем, что Украина должна сделать шаги для противостояния этой кампании.

Однако, в то же время это не должно привести власть Украины к ограничению свободы выражения мнения и коммуникации в Украине. Нужно изучить детали относительно того, будут ли эти меры ограничивать свободу выражения мнения, если так - то мы обратимся к украинской стороне с просьбой о пересмотре данных мер.

Вопрос: Как можно определить черту, где заканчивается борьба с пропагандой и начинается ограничение возможностей СМИ на выражение своей точки зрения?

Ответ: Это очень тонкая грань, и я не тот эксперт, который скажет, что эта линия должна быть такой или иной. Но этот вопрос является очень чувствительным, здесь надо быть осторожными.

Вопрос: Если говорить о гибридных угрозах, в том числе пропаганде, как Вы оцените способность ЕС противостоять им?

Ответ: С нашей стороны мы работаем над этим, этот вопрос относительно новый для нас. К примеру, в Брюсселе есть команда стратегической коммуникации, которая занимается вопросом дезинформации и противостояния ей. Они анализируют фейковые и перекрученные новости для понимания, как нам информировать граждан, чтобы они знали правду о ЕС, о ситуации в Украине

Украина. Евросоюз > Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 25 мая 2017 > № 2185064 Хьюг Мингарелли


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 мая 2017 > № 2188043 Дмитрий Орешкин

Путин с новой войной в Украину не полезет: о плане Кремля на Донбассе

В докладе директора Агентства военной разведки Пентагона, обнародованном накануне, отмечается, что в 2018 году Минские соглашения не будут выполняться, а Россия не откажется от дестабилизации на Донбассе. Какие цели президент РФ Владимир Путин и его окружение выбрали для себя на Востоке Украины, «Апострофу» рассказал российский политолог Дмитрий Орешкин

Дмитрий Орешкин, Апостроф, Украина

Минские соглашения не работают, но они достигли своей главной цели — война остановлена. Сейчас мы имеем дело с провокациями, но это уже не война, а военизированный мир. Настоящая война происходит в другой плоскости. Если Украина сможет провести реформы, что очень трудно. Для реформирования экономики нужно побороть коррупционную составляющую, что бьет по интересам того класса, на который опирается Петр Порошенко.

Запад понимает, что Путин с войной в Украину не полезет. Он уже не может развязать на Донбассе реальную войну, которая была в 2014 году. Но вынужден делать вид, поддерживать гибридное напряжение, перебрасывать туда инструкторов. Как раз для этого используются ДНР и ЛНР. Там все время приходится поддерживать напряжение, идеологические диверсии, подрывать и убивать.

На Западе поняли, что с Путиным надо вести диалог не как с человеком, принадлежащим к общему для них цивилизационному типу, а в рамках общения с такими «псевдокочевыми вождествами». Разговаривать с ним бессмысленно, на него надо воздействовать прямыми материальными фактами. В мирном соревновании эти меры очень эффективны, санкции действенны. Путин будет проигрывать. Он до сих пор не инкорпорировал Донецк — знает, что следующим шагом будут новые санкции.

В Украине же считают, что западные меры слишком слабые. На самом деле, именно такие меры и привели к крушению Советского Союза. Стратегия отбрасывания коммунизма Рональда Рейгана перешла в стратегию отбрасывания Путина. Его отбросили из Большой восьмерки, Россия по номинальному ВВП уже ниже Южной Кореи. Страна находится в тупике, Путин изолирован. Дальше у него нет возможности двигаться — слишком тяжелыми будут последствия.

Путин в очередной раз проиграл в Европе. Попытки расколоть Евросоюз, поссорить Францию и Германию, провести Марин Ле Пен не увенчались успехом. Запад — на стороне Украины, хотя и недоволен тем, как она себя ведет.

Нужно понимать, что в практическом плане у Путина ничего нет. У него нет экономических, демографических и технологических ресурсов.

Путин контролирует средства массовой информации, а, соответственно, и представление народонаселения о том, что происходит в России. При ограниченном доступе к альтернативным источникам информации большинство людей глубоко дезориентированы. Поэтому любые экономические, внешнеполитические провалы, изоляция преподносятся как признаки того, что Россия поднимается с колен. Как было при Сталине — может, мы стали жить хуже, но это потому, что нам все завидуют.

Реагировать на ухудшение жизни следует, затянув пояса и консолидируясь вокруг любимого вождя, чтобы дать отпор враждебному внешнему миру. В Северной Корее жрать нечего, но весь народ вокруг вождя и готовит атомный ответ. В России то же самое, но в более мягкой форме: до трети всех средств уходит на военные программы, сокращаются расходы на образование и медицину, ухудшаются стандарты жизни. Но на Путине это не сказывается, его образ отделен от повседневных трудностей, он воюет с американским империализмом.

Поэтому Путину выгодно поддерживать ощущение войны. Но он понимает, что ощущение войны — это хорошо, а для ведения реальной войны нужны ресурсы, а их нет. Но ему реальная война и не нужна, ему необходима гибридная война. Чтобы население жило в напряженном состоянии, было готово умереть во имя святых идеалов, постоянно ощущало внешнюю угрозу. Население должно понимать, что оно без Путина не выживет.

В России есть люди, которые осознают ситуацию, но у них нет инструментов, чтобы поменять ее. Поэтому они уезжают из страны. Путину же, чтобы удержать свой режим, придется разворачивать внутренние репрессии. Пока масштаб этих репрессий несопоставим со сталинскими временами или Северной Кореей.

В следующем году Путину придется нагнетать патриотическую риторику, поскольку никаких достижений в повестке дня нет. Поэтому для поддержания своего статуса на президентских выборах придется использовать негативную стимуляцию — страх. Значит, нужно будет говорить, что без Путина нас уничтожат: придет НАТО и кованым сапогом нас растопчет. Чтобы это сработало, людям нужно давать доказательства. Поэтому в следующем году следует ожидать виртуальных обострений, сопровождающиеся материальными провокациями, которые будут выглядеть как наступление со стороны Украины. Логика будет такова — мы, россияне, вынуждены давать отпор и сплотиться вокруг Путина. Думаю, что путинские стратеги ждут и готовы провоцировать масштабные действия со стороны Украины. Путин будет играть в поддавки, приглашать Украину к агрессии, к продвижению на Донбассе. В украинском пропагандистском пространстве это будет восприниматься как восстановление контроля над землями Украины, а в РФ — как агрессивные шаги.

Это даст повод выступить перед народом и заявить, что «фашистский» режим уничтожает братьев России на Донбассе. Я надеюсь, что украинский политический класс это понимает. Хотя, судя по действиям так называемой партии войны, может, и не очень. Нужно понимать, что желание продвинуться на Донбассе может стать подспорьем Путину и увеличит уровень его поддержки. В России будут говорить, что кругом враги, поэтому нам придется потерпеть и забыть про экономические реформы, а то придут украинцы и захватят нас. Надо понимать, что это работает.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 24 мая 2017 > № 2188043 Дмитрий Орешкин


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 мая 2017 > № 2188033 Надежда Савченко

Савченко: Я стану президентом и изменю страну, а потом вернусь в армию

Интервью с Надеждой Савченко.

Павел Пенёнжек (Paweł Pieniążek), Krytyka Polityczna, Польша

Krytyka Polityczna: Когда вы, проведя два года в России, вернулись в Киев, в президентском рейтинге вам давали 12%, сейчас это 1-2%.

Надежда Савченко: Я не знаю, с какого потолка, вы, журналисты, берете эти цифры.

— Почему уровень вашей поддержки так колеблется?

— Замеряли, судя по всему, не мою поддержку, а то, что говорят по телевизору: риторику президента, Юлии Тимошенко и других, в том числе европейских, политиков, которые обо мне высказывались. Я и мой образ — это две разные вещи. Я проверяю уровень своей поддержки, ходя по улицам. Сначала мне бросали цветы, но я просила этого не делать. Был период, когда в меня бросали камни.

— А сейчас?

— Сейчас я могу ходить по улицам спокойно. Реакции бывают разные: есть улыбки, вопросы, возмущение, безразличие. Я могу без страха войти в любую толпу без охраны и разговаривать с людьми, могу ездить на метро. Таков уровень моей поддержки. Он показывает, что я осталась человеком.

— Сначала вас называли героиней, а потом стали называть агентом Кремля.

— Это не имеет никакого значения. Героиней меня называли люди, которые ничего обо мне не знали. Я стала образом, созданным украинской пропагандой. С другой стороны, российская пропаганда изображала из меня черта. Они хотели показать, что на Украине даже женщины — это чудовища. Но я оказалась достаточно сильной, чтобы отмежеваться от того, что выдумали обе стороны, доказать, что не все будет так, как они хотят. Из-за этого на Украине обо мне стали говорить хуже, а в России — лучше. Получилось некое равновесие, и это показывает, что лгу не я, а они.

— «Надежда Савченко достаточно искренний человек, не все ее действия мне понятны, но она настроена по-человечески и не инфицирована безумием Киева, при том, что она, конечно, за единую Украину и за возвращение Донбасса и Луганска. Она согласна разговаривать и с Захарченко, и с Плотницким, и отзывается о них, между прочим, крайне высоко». Вы знаете, чьи это слова?

— Нет.

— Российского писателя Захара Прилепина, который некоторое время назад стал майором в самопровозглашенной Донецкой Народной Республике.

— Я рада, что люди просыпаются. Хотя Прилепин — это, скорее, не писатель, а просто глупый человек.

— Вы на самом деле положительно оцениваете действия Захарченко и Плотницкого?

— Дипломатия — специфическая сфера, особенно это касается дипломатии военной. Когда вы садитесь за стол переговоров с врагом, вам нужно забыть обо всех эмоциях и обидах. Моя сестра сказала мне однажды, что я должна вести переговоры так, будто она сидит в тюрьме, а от меня зависит ее судьба. Дипломатии я научилась у нее. Я поняла, что от слов, которые я скажу в Европе и на Востоке, зависят судьбы людей, находящихся в плену. Неважно, какие у нас цели, но мы трое, я, Захарченко и Плотницкий, воевали. А солдат к солдату относится серьезно.

— Значит, вы встречаетесь с представителями боевиков только для того, чтобы постараться освободить украинских пленных?

— Это для меня очень важно. Я делаю все возможное, чтобы это случилось, и надеюсь найти изобретательный способ выхода из того тупика, в который зашли переговоры в рамках минского процесса.

— В книге-интервью «Украина — любовь моя» вы сравниваете процесс обмена военнопленными с торговлей людьми. Это очень резкие слова.

— К сожалению, происходит именно так. Даже если обменом занимаются во время войны командующие, он принимает такой вид, ведь они обсуждают цену жизни человека. Когда к этому процессу подключаются еще и политики, которые хотят сделать себе рекламу, получается просто торговля.

— Поэтому политики так затягивают этот процесс?

— Я думаю, они не хотят объявлять все хорошие новости одновременно, ведь пока власть борется с последствиями своей неудачной политики или со скандалами, о чем-то еще приходится говорить. Обмен пленными всегда становится новостью, которая привлекает внимание людей, поэтому он происходит медленно. Иногда мне кажется, что в политиках не осталось ничего человеческого.

— Вернемся к теме диалога с представителями самопровозглашенных республик. Их нельзя назвать полностью независимыми, за ними стоит Москва, зачем тогда с ними разговаривать?

— Такую идею вбили в голову людям политики. Стоит ли разговаривать с врагом? Стоит. Хотя бы потому, что его можно склонить на свою сторону. Это один из принципов военной дипломатии. Захарченко и Плотницкий — украинцы. Если мы будем называть жителей оккупированных ДНР и ЛНР территорий сепаратистами, террористами или коллаборационистами, мы лишь оттолкнем их от себя, но если мы скажем, что это наши люди, они к нам вернутся. Поверьте, все это стоит того.

— Из слов, которые звучат в книге, можно сделать вывод, что вы, если даже не приравниваете президента Петра Порошенко к Владимиру Путину, то считаете, что он не так сильно отличается от российского президента в лучшую сторону.

— Если президент ценит свои деньги выше жизни украинцев, выше государства и тех людей, которые оказали ему доверие и дали власть, — он преступник. Я не могу воспринимать это иначе. Я мыслю так, как мы мыслили на Майдане. Мы все видели богатства Януковича, но ведь он не был единственным. Впрочем, Порошенко занимал при нем министерский пост. В политике яблоко падает от яблони очень близко.

— Однако (по крайней мере на официальном уровне) именно президент и его окружение стояли за вашим освобождением из российской тюрьмы.

— В политике ничего не бывает просто так. Чтобы политики услышали людей, тем приходится кричать. Обо мне люди кричали очень громко, так что политики решили этим воспользоваться. Кто-то сделал на мне рекламу, использовал в своей популистской кампании. Президент тоже понимал, что должен что-то предпринять. Когда речь идет о жизни других людей, политики не ведут себя искренне. В них нет духа патриотизма. Ведь патриотизм — это способность отдать все ради своей страны, а они выступают патриотами лишь своего кошелька и готовы забрать из бюджета последние гривны. Поэтому я не питаю иллюзий насчет своего освобождения. Я благодарна за то, что они сделали, но еще больше благодарности я испытываю к украинскому народу, украинской диаспоре и жителям всех тех стран, которые поверили украинцам. Это была сила людей со всего мира.

— Вы были на Майдане, воевали, провели два года в российской тюрьме. Это стоило того?

— Конечно, было бы лучше, если бы все это обошло меня стороной, мне бы жилось легче. Но это не было напрасно. Каждый день — это новый урок, а полученный багаж знаний наверняка принесет пользу в будущем. Возможно, скоро станет еще хуже.

— Значит, если бы вы могли вернуться в 2013 год, вы бы снова вышли на Майдан?

— Конечно.

— А потом бы пошли в батальон «Айдар»?

— Потом я бы отправилась на фронт и в тот батальон, который там находится. Если бы это оказался «Айдар», то да. Офицер, который десять лет получал жалование за свою службу, не может прятаться за спинами добровольцев.

— Через два года на Украине пройдут парламентские и президентские выборы. Вы как-то говорили, что хотите стать президентом.

— Не знаю, как ответить, чтобы это прозвучало нормально… Я готова взять на себя ответственность за страну и выставить свою кандидатуру на президентских выборах. В парламентских выборах будет участвовать моя политическая сила. Боже, как ужасно это звучит из уст политика…

— Блок Надежды Савченко?

— Это будет политическая партия «Гражданская платформа Надежды Савченко». Почему все привязано к моему имени? Потому что больше у меня ничего нет. Это моя честь, я ставлю ее на карту. Я верю, что эта сила не станет политической партией в классическом понимании, из одной такой я уже ушла, а в новые вступать не хочу. Я не вижу в них будущего и способности развиваться в верном направлении.

— Чем ваша партия будет отличаться от других?

— Она поможет демонтировать нездоровую политическую систему, которая была создана 25 лет назад, перестроить государственную архитектуру и дать людям шансы на удобное существование в ее рамках. Это будет симбиоз разнообразных систем, мы не будем бездумно принимать или отбрасывать какие бы то ни было идеи.

— Несколько таких проектов, которые собирались быть честными или даже были таковыми, провалились без помощи олигархов и их СМИ.

— Этот проект получит поддержку олигархов и СМИ. Мы только не станем следовать примеру других партий и говорить, будто не берем у них денег. Лгать нельзя.

— Вы хотите вернуться в армию?

— Я очень хочу летать, но я вернусь в армию только тогда, когда дела на Украине наладятся, а украинская армия станет боеспособной. Но сначала придется всем этим заняться.

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 мая 2017 > № 2188033 Надежда Савченко


Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 24 мая 2017 > № 2185065 Степан Полторак

Украинская армия продолжает укрепляться и реформироваться на фоне дипломатических усилий по решению конфликта на Донбассе - Полторак

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" министра обороны Украины Степана Полторака

Вопрос: Расскажите, пожалуйста, о практических результатах последних визитов в страны-члены НАТО.

Ответ: Такие поездки очень необходимы, потому что если взять нашего стратегического партнера Канаду, то за 25 лет нашей независимости мой визит как главы Минобороны был первым. Сложно строить партнерские или стратегические отношения с таким партнером, не осуществив ни одного визита. Аналогичная ситуация с Германией – нашего министра обороны там не было больше 10-и лет. Также глава украинского оборонного ведомства не посещал Италию более 20-и лет. Говорить о стратегических и партнерских отношениях со странами, входящими в НАТО, при таком взаимопонимании очень сложно. Механизм построения взаимоотношений строится на двусторонних планах, и с каждой страной у меня есть план на год. Также есть план работы с Альянсом в целом, но подчеркиваю, что важно не только работать с НАТО, но и с каждой страной в частности. В последние годы работа в этом направлении была запущена, но мы ее активизировали. Визит в Германию дал возможность обсудить вопросы, связанные с нарушением Минских договоренностей, также мы обсудили план работы между нашими ведомствами и согласовали свыше 40 мероприятий на этот год. Но практическим смыслом наши контакты наполнились только после визита. Вопросы, которые поднимались, связаны с профессиональной подготовкой наших военнослужащих, с консультативной помощью, оказанием медицинской помощи и обучением наших медиков, оказании нам материально-технической помощи нашим госпиталям, а также вопросы обмена информацией и совместными учениями.

Вопрос: Вы также посетил Литву. О чем шла речь в ходе переговоров с руководством этой страны?

Ответ: Во-первых, мы сверили позиции в вопросе выполнения Минских договоренностей, так как нарушения этого документа продолжаются. У меня были встречи с главой парламента и министром обороны, также я ознакомился с работой киберцентра, который является одним из лучших в мире. Я много интересного увидел и спланировал соответствующую работу и в Минобороны Украины и намерен донести ее коллегам из других ведомств.

Кроме этого, с министром обороны Литвы мы обсудили вопрос взаимовыгодной подготовки наших военных. Литва намерена увеличить количество инструкторов и расширить географию подготовки. Речь идет о том, что это будет не только Львовская и Хмельницкая области, но и другие учебные центры. Также был обсужден порядок и особенности нашей работы с НАТО. Я был на учениях ССО НАТО. Впервые украинское подразделение принимало участие в этих учениях: 21 человек, из них 6 человек работали в штабе, остальные – в подразделениях. Украина впервые работала в едином штабе по управлению спецоперацией. Нам три года оказывают помощь все наши партнеры в одиночной подготовке, но сейчас мы выходим на другой уровень, это уже подготовка органов управления и штабов.

Вопрос: Вы заявили о том, что планируется увеличение финансирования Сил специальных операций, по каким направлениям будут распределены эти средства?

Ответ: Мы планируем увеличить средства на оборудование учебного центра ССО, на учебно-материальную базу. Это первый этап. Второй – техническое оснащение этих сил и их вооружение. Финансирование увеличивается по двум направлениям. Это будет приличная сумма, речь идет об увеличении в два раза по направлению материально-технической базы на 2017 год. На вооружение и технику, возможно, увеличим, однако это зависит от судьбы средств по спецконфискации.

Вопрос: Ранее в интервью Вы заявляли, что украинское руководство планирует ряд важных решений по возвращению оккупированного Крыма и территорий Донбасса под юрисдикцию Украины. Можете раскрыть какие-то детали?

Ответ: Я говорил, что руководство делает все, чтобы вернуть неподконтрольные нам Крым, Донецк и Луганск политически-дипломатическим путем, то есть, мирным путем. Люди, которые говорят, что министр обороны должен рассматривать вопрос возвращения территорий военным путем – просто провокаторы. Наша задача – удержать территорию и для этого мы делали, делаем и будем делать все возможное. Для этого у нас увеличилось количество сил, улучшился потенциал, готовность. Но проблему невозможно решить наступательными действиями на Донбассе. ВСУ готовится к отражению агрессии, и это наша главная задача, но говорить о том, что мы готовимся захватить Донбасс – это неправильно. Это был бы слишком большой подарок Путину.

Вопрос: Обстрелы на Донбассе продолжаются, Россия продолжает поставлять вооружение на Донбассе. Какие шаги планирует украинское военно-политическое руководство в связи с текущей ситуацией?

Ответ: Для того чтобы говорить с твердой позиции на любых переговорах, руководству необходима сильная армия. Наша задача – не столько заниматься политикой, сколько модернизацией, реформированием и вооружением наших ВСУ. Минские соглашения постоянно нарушаются, есть закономерность в действиях противника. Перед началом любого переговорного мероприятия на любом уровне они начинают резко увеличивать количество обстрелов, чтобы давить на нас. Эта практика работает с 2014 года. Это говорит о том, что Россия полностью контролирует террористические группировки, они могут в любой момент прекратить огонь. Перед началом последних переговоров в Минске количество обстрелов доходило до 75-и, в день переговоров с 00:00 до 18:00 у нас было 4 обстрела, и то – из стрелкового оружия. После окончания переговоров количество обстрелов увеличилось до 40-а. Общее число наших погибших – с начала года их около 100 – количество завезенной техники говорит о том, что Россия не планирует выполнять Минские договоренности. Я не вижу тенденции к тому, то она (Россия - ИФ) хочет выполнить, хотя бы, первый пункт этих договоренностей. Плюс еще развертывание войск на границе, увеличение группировки в Крыму говорит о недружественном отношении. А также о том, то опасность недружественного отношения к Украине не исчезла.

Вопрос: Какие страны на сегодня помогают Украине укреплять кибербезопасность и правда ли, что в рядах ВСУ будет создано специальное подразделение по противодействию кибератакам?

Ответ: В разных странах такие структуры подчинены разным подразделениям. В Литве они подчинены Минобороны, и они отвечают за безопасность именно этого ведомства и дают рекомендации всем остальным ведомствам. У нас есть определенная система, будет ли объединение ее вокруг одного ведомства – это решение руководства страны. Но работа идет очень серьезная, на уровне СНБО. Создаются подразделения, сеть, программное обеспечение, – все, для того чтобы защитить Украину от кибератак. Советник от НАТО помогает нам создавать такую структур в Минобороны, пока что это на уровне совещательной помощи, но я надеюсь, что будет еще и материальная. На сегодня киберзащита – это прерогатива СБУ, но наличными средствами и силам мы будем обеспечивать это на нашем уровне. Работа по созданию такого подразделения уже идет.

Вопрос: В ходе Вашего визита в Канаду было подписано соглашение о сотрудничестве, которое открывает много возможностей, в частности по закупке вооружения. Как продвигается работа в этом направлении?

Ответ: Это был исторический шаг, мы подписали долгосрочное соглашение о сотрудничестве между Минобороны Украины и Канады. Этот документ позволяет расширить возможности не только в подготовке и разной помощи, но и принимать участие в совместной разработке вооружения, оснащения и техники. Это возможность реализовать полный спектр возможностей, необходимых для укрепления украинской армии. Сейчас работа в этом направлении продолжается.

Вопрос: Осуществляются ли какие-то шаги в вопросе строительства патронного завода?

Ответ: Минобороны самостоятельно завод построить не может. Кабинет министров Украины принял государственную программу по производству боеприпасов. На сегодня отрабатывается вопрос, на каких площадях, на каких заводах, финансовый ресурс. Окончательное решение также за правительством.

Вопрос: Но Киев рассчитывает на помощь иностранных партнеров?

Ответ: Да. Технология строительства такого завода предполагает кооперацию с партнерами. Кто именно будет помогать – это будет определено в ходе переговоров. Я думаю, это будет государственное предприятие, потому что средства будут выделяться государственные. Будет международный контроль, возможно, будут акционеры.

Вопрос: На сколько на сегодня украинская армия обеспечена боеприпасами?

Ответ: Запасов боеприпасов, вооружения и техники на складах и хранилищах достаточно для обеспечения задач, стоящих перед ВСУ. На сколько хватит этих запасов – зависит от интенсивности боевых действий. На сегодня их достаточно для адекватной реакции на обострение ситуации. Количество тонн я не скажу – пускай противник потратит силы и средства, облегчать им роботу не надо. Вооружения и техники у нас на сегодня достаточно. На перспективу – нам необходимо строить свой завод для создания запасов.

Вопрос: Какие виды летального вооружения необходимы украинской армии?

Ответ: Мы нуждаемся в усилении противотанковых средств, средствах ПВО и других средств защиты. То есть в оборонительном вооружении. Именно об этом мы просим наших иностранных партнеров.

Вопрос: Известна ли окончательная цифра убытков от инцидента в Балаклее? Какие меры необходимо предпринять во избежание аналогичных событий на других хранилищах боеприпасов?

Ответ: Ситуация на складах боеприпасов на сегодня неоднозначна. В Балаклее хранилось много боеприпасов, но их количество не было критическим для ВСУ – на выполнение задач инцидент никак не повлиял. Размеры убытков определит следствие, которое основной версией рассматривает теракт. Эта база была оснащена неплохо. Однако следует понимать, что за 25 лет на охрану и оснащение складов средства выделялись минимальные. Еще 2-3 года назад это было максимум 10 млн грн. Для того чтобы оборудовать хранилища всеми необходимыми средствами защиты, оснащения, освещения, для проведения всех регламентных работ мы уже на текущий год предусмотрели 100 млн грн. Кабмин дополнительно выделил 200 млн грн. Но нам необходимо, как минимум, 5,5 млрд грн для должного оснащения всех хранилищ. Думаю, вряд ли у нас есть такие средства. Склад в Балаклее был оборудован достаточно, кроме технического оснащения и прикрытия средствами ПВО, мы еще вывези оттуда около 40 тыс. тонн боеприпасов на другие базы.

Вопрос: Как повлиял данный инцидент на систему охраны других баз?

Ответ: Они все были усилены. На всех базах проведены учения и проверка боеготовности и оперативности действий. Результат неплохой. Защитить базы сложно, но мы провели усиление. На сегодня пересматриваем технические средства, закупаем и устанавливаем новые. Работа ведется.

Вопрос: Улучшилась ли дисциплина в зоне проведения АТО?

Ответ: Она значительно улучшилась. Отдельные случаи нарушения воинской дисциплины на 95% связаны с психологическим состоянием военнослужащих. Нам необходимо поработать над созданием Центров психологической реабилитации. Сеть центров по медицинской реабилитации по всей стране развита неплохо, она рассчитана на тысячу мест. 31 мая я намерен посетить с инспекционной поездкой одну из наших баз и предложить президенту Украины открыть на ее основе базу по психологической реабилитации. Мы уже полтора года занимаемся подготовкой этой базы для нужд участников АТО, кое-что уже есть, кое-то мы еще делаем. 31 мая мы вместе с волонтерами поедем на эту базу, чтобы они посмотрели и определили, подходит ли эта база для задуманных целей. По плану, база сможет уместить 200-250 человек, в целом 9 коттеджей. На сегодня мы поменяли руководство и вернули много разворованных ранее земель. База очень приличная. Думаю, все получится.

Вопрос: Время от времени в СМИ поднимают вопросы событий в Крыму 2014 года, озвучиваются новые подробности…

Ответ: Это закономерный, на мой взгляд, процесс. Чем больше времени проходит, тем больше возможностей искажать и переписывать события новой украинской истории. По состоянию на март 2014 года я был командующим новосозданной Национальной гвардии Украины. После того, как воинские части в Крыму были захвачены, был проведен так называемый "референдум" и встал вопрос вывода украинских войск, помню, при обсуждении, я высказал свою позицию: если подразделения Нацгвардии выводить, - то только на своей технике, с вооружением, под украинскими флагами и с гордо поднятой головой. Тогда мы проделали огромную работу, я лично встречал на первом украинском блокпосту в районе Армянска вышедшие подразделения Нацгвардии. На момент выхода, все они (а это больше 1600 военнослужащих, более 50% личного состава) знали, в какие регионы, в какие воинские части отправляются; мы сделали все, чтобы решить проблемы проживания для этих военнослужащих и их семей, помочь адаптироваться на новом месте службы. Такая поддержка была очень нужна, и это, наверное, минимум того, что могло сделать командование для тех, кто не предал свою Родину.

К сожалению, вывод личного состава других структур происходил не так организовано.

Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 24 мая 2017 > № 2185065 Степан Полторак


Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 мая 2017 > № 2188026 Владимир Пастухов

Блог Пастухова. Не ненавистью единой. Размышления о будущем не чужой мне Украины

Владимир Пастухов, Русская служба BBC, Великобритания

Мой блог о тяжелом выборе между достоинством и великодушием вызвал ожидаемо неоднозначную реакцию на Украине. Обычно я не участвую в «разборе полетов» после полетов, но на этот раз решил сделать исключение.

Для этого есть две причины: тема кажется мне достаточно принципиальной, а вопрос является для меня очень личным, потому что Украина мне не чужая — это моя первая Родина. А о личном можно писать только интимно, поэтому заранее приношу извинения всем тем, кто открыл этот текст в ожидании аналитики. Я не обещаю глубоких мыслей, но постараюсь быть искренним в своих чувствах.

Никогда не говори «никогда»…

Для советского человека (а я, как и большинство представителей своего поколения, — человек советский, как это ни противно) моя жизнь сложилась фантастически — у меня целых четыре одинаково любимых «родины».

Украина всегда будет для меня первой среди равных, потому что там осталась моя душа. Душа России, напротив, всегда будет манить меня и оставаться для меня загадкой, над которой я буду биться до тех пор, пока стучит мое сердце. Англия научила меня понимать, что такое настоящее достоинство, и я всегда буду благодарен ей за то, с какой толерантностью она столетиями давала кров и защиту таким, как я. В Италии я по-настоящему понял, в чем состоит истинная радость бытия и что такое незамутненная непосредственность человеческих отношений.

Живя между такими разными мирами, я научился лучше понимать относительность любого самого искреннего патриотического порыва, мелочность ненависти и гигантскую силу любви.

Слово «немец» в нашей семье с детства было под запретом, или, как сказали бы сегодня, — имело резко отрицательную коннотацию. И никакого указа никакого президента для этого не было нужно. Просто девятилетней девочкой мою маму вывезли из практически окруженного Чернигова престарелые бабушка с дедушкой, которым спасение внучки стоило жизни от голода, холода и болезней в далекой Астрахани. Право на то, чтобы попасть в последний эшелон, ей заработали трое дядьев, с первого дня войны оказавшихся на фронте, да так и оставшихся навсегда лежать где-то под Киевом в неизвестной могиле.

На вокзале Чернигова немецкий летчик, пикируя, расстреливал толпу в упор, и мама видела его лицо. Потом был прорыв по горящему мосту через Десну, долгие месяцы скитаний по бескрайним просторам задыхающейся от боли и ужаса Империи, потеря родных, детдом, холера, дистрофия, и, наконец, возвращение в освобожденный Киев, в котором, кстати, отнюдь не немцы, а соседи по дому разграбили квартиру.

Короче, было о чем вспомнить, и поэтому при звуках немецкой речи мама вздрагивала. В середине 70-х родственники «достали» нам путевку на круизный теплоход, плывший из Москвы в ту самую Астрахань, где навсегда остались мои прабабушка и прадедушка. На теплоходе плыли «интуристы» — немцы… Мама, которой было уже за сорок, с удивлением для себя обнаружила, что они похожи на людей. Это по-своему был культурный шок.

А потом случилась перестройка, и моя тетка из Киева уехала в Магдебург по немецкой программе помощи пострадавшим в войне. А потом мама заболела, и мы метались по Москве образца «90-х» (я тогда уже переехал в Москву) в поисках хоть чего-то толком работающего. И тетка пошла в местный немецкий госпиталь и договорилась, чтобы они приняли нас. И маму лечили и вылечили немецкие врачи, за что спасибо им большое. И отнеслись к ней гораздо человечней и уважительней, чем в родном Киеве или в неродной, но культурно близкой Москве…

Прошло много лет. Шел какой-то финал какого-то чемпионата мира по футболу. Мои родители давно должны были уже спать, когда я обнаружил странные признаки их активности в «социальных сетях». Я позвонил и спросил, что происходит? И получил от своей мамы ответ: «Как мы можем спать?! Сейчас же финал, мы с папой болеем за «немцев». Так что никогда не говори «никогда»… Я все понимаю про Крым и Донбасс. Но жизнь сложнее, а главное — длиннее, чем иногда кажется. В ней все еще много раз может поменяться, и не стоит цементировать ненавистью проход в неизвестное нам будущее.

По стопам Эренбурга

Виталий Портников, к которому я отношусь с большим уважением, — один из тех, кто откликнулся на мой блог. Мне понятна его точка зрения: сегодня не время проявлять великодушие, потому что сердца украинцев сейчас должны быть целиком и полностью заполнены ненавистью к агрессору. В таком взгляде, естественно, нет особой новизны. В своих мемуарах Илья Эренбург много и очень подробно пишет о том, что в самом начале войны советские люди были не готовы ненавидеть немцев, и это мешало мобилизации сил народа на борьбу с оккупантами. Именно Эренбург тогда сформулировал нравственную парадигму военного времени — «убей немца», за что и попал в особый список Гитлера.

Даже тогда, когда я в юности читал Эренбурга, эта часть его мемуаров, в отличие от той, где он писал о большевистском терроре, показалась мне спорной. С высоты сегодняшнего дня я думаю, что залог победы был все-таки в чем-то другом, чем готовность истреблять немцев. Но даже если принять концепцию Эренбурга, она вряд ли применима к реалиям сегодняшней Украины.

И дело здесь вовсе не в отношении к русским, и не в том, что русские лучше немцев (специально говорю об этом, предвидя самые разные истолкования моих слов), а в том, что на Украине, помимо интервенции (которая, безусловно, имеет место), идет еще и гражданская война. И это делает картинку гораздо более сложной, чем ее хотелось бы видеть многим честным украинским патриотам.

Вопрос о гражданской войне на Украине — болезненный. Отрицание ее в Киеве носит тотальный характер, и в этом вопросе со мной не согласны практически все мои близкие украинские друзья. Для них есть только одна причина всех бед — интервенция. Это действительно большая беда для Украины, но с моей точки зрения — не единственная.

Интервенция, возможно, стала триггером этой войны (хотя, может быть, и наоборот). Возможно, она превратила потенциальный конфликт в открытое столкновение, тлеющую головешку — в пожар. Но интервенция не первопричина этой войны, и я не думаю, что после прекращения интервенции эта война в одночасье закончится.

Если не будет иностранного вмешательства (точнее — российского), то Украина сможет, скорее всего, подавить сепаратизм военной и полицейской силой. Но конфликт этим исчерпан не будет, он лишь примет новые формы, уйдет вглубь (Чечня в России — пример, достойный пристального изучения). Поэтому ставка исключительно на ненависть, пусть даже и к агрессору, — это опасная игра.

Агрессия рано или поздно прекратится (в конце концов, та же Россия сама управится со своими проблемами, и на смену нынешнему режиму придет другой, который покончит с никому не нужной на самом деле в России войной), а вот ненависть останется и будет еще долго отравлять ландшафт украинской политической жизни.

Под колесами любви

От концепции «плохих и хороших русских» до концепции «не бывает хороших русских» — один шаг. Чтобы пройти это же расстояние в обратную сторону, Украине потребуются десятилетия, которых у нее уже может и не оказаться в запасе.

И дело здесь вовсе не в превознесении России и русских или в какой-то особой «сакральной» значимости для украинцев связей с Россией. В конце концов, свято место пусто не бывает, и на смену русским придет кто-то другой. Дело в другом: любая ненависть в конечном счете контрпродуктивна, и ее обратный отрицательный эффект оказывается гораздо более мощным, чем ее прямой мобилизационный эффект.

Во время войны нетрудно найти повод для того, чтобы ограничить присутствие агрессора в своем культурном пространстве (следят, гадят, распространяют ложь и так далее). Требуется, однако, гораздо больше мудрости и выдержки, чтобы научиться жить и побеждать агрессора, не разрывая культурных нитей, связывающих народы, думая не столько о сегодняшнем, сколько о завтрашнем дне Украины, когда настанет время прощения.

В конце концов, избавление Украины от ужасов войны во многом зависит от того, какой станет Россия в будущем, что и как будет делать следующее русское поколение, которое только становится в политический строй. Глупо его от себя отталкивать — ведь и Борис Немцов, именем которого теперь называют площади, — не немец, а русский.

Можно делать ставку, конечно, и на ненависть. Но история учит тому, что все, кто делал эту ставку, гибли под колесами любви. Как писал замечательный русский поэт Илья Кормильцев, умерший в Лондоне:

«Это знали Хpистос, Ленин и Магомет,

колеса любви едут пpямо на свет

Чингисхан и Гитлеp купались в кpови

но их тоже намотало на колеса любви»…

Владимир Пастухов — доктор политических наук, научный сотрудник колледжа Сент-Энтони Оксфордского университета

Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 мая 2017 > № 2188026 Владимир Пастухов


Украина. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 мая 2017 > № 2187996 Рефат Чубаров

Есть два способа нанести удар по России — Рефат Чубаров о Крыме и том, как убрать Путина

Глава Меджлиса считает, что рано или поздно Путин переступит черту

Лилия Рагуцкая, Апостроф, Украина

В истории аннексии Крыма до сих пор остается много белых пятен. Председатель Меджлиса крымско-татарского народа, народный депутат Рефат Чубаров не уверен ни в одной из выдвигаемых версий захвата россиянами полуострова.

В первой части интервью «Апострофу» один из лидеров крымских татар рассказал о моменте, когда можно было остановить аннексию, о том, что сейчас мешает мировому сообществу принять более решительные меры в ответ на российскую агрессию и какая судьба ждет президента РФ Владимира Путина.

— Недавно вы заявили о начале сбора подписей под обращением крымских татар к международному сообществу с требованием деоккупации Крыма. О чем конкретно говорится в этом обращении?

— Мы действительно на исполнительном совете Всемирного конгресса крымских татар утвердили специальную форму и теперь начали кампанию по сбору подписей. Наша цель — собрать в разных странах мира миллион подписей до 10 декабря, международного Дня прав человека, когда мы планируем завершить кампанию. Обращение вместе с подписями мы направим в адрес уважаемых международных организаций.

Мы хотим снова привлечь внимание международной общественности к тому, что происходит в оккупированном Крыму, что происходит на Востоке Украины. И мы хотим убедить всех в том, что без решения кардинальных проблем, которые возникли в результате прямой военной агрессии России против Украины, мир не сможет дальше двигаться.

— Думаете, там этого не знают? Тем не менее, по сей день мы видим только «глубокую обеспокоенность» и «озабоченность» со стороны мирового сообщества и международных организаций. Да, есть экономические санкции в отношении России, но они не столь эффективны и не так быстро действуют, как нам бы хотелось. Имеете другое видение того, что мир может и должен сделать?

— Да. Нас всех не устраивает медлительность тех мер, которые мир принимает в ответ на российскую агрессию. Нам хочется, чтобы санкции были более эффективными, и чтобы для России были перекрыты все пути — и водные, и морские, и воздушные… Нам очень хочется решительных действий! И они бы были, если бы агрессором выступал кто-то другой, а не Россия.

— Почему?

— Потому что Россия имеет очень высокий ядерный потенциал, она — одна из мощнейших ядерных держав мира. К тому же, Россия является постоянным членом Совета безопасности ООН и способна блокировать почти все дипломатические, правовые усилия цивилизованного мира.

Тем не менее, международное сообщество осознает угрозу, которая нависла над миром вообще. Особенно это ощущают страны, территориально близкие к России, которые в своей истории уже имели очень трагические этапы взаимоотношений с этим государством. И при том, что шаги на противодействие России являются недостаточными, они, вместе с тем, удерживают агрессора от дальнейших агрессивных действий в отношении Украины, да и, возможно, других государств.

Но вы правы в том, что мир еще не нашел такие формы давления на Россию, чтобы заставить ее вернуться в рамки международного права, которые она так грубо перешагнула в феврале 2014 года.

— А вы видите такие формы давления?

— Вижу. Они известны. Просто мир пока не решается их применять. В первую очередь, это абсолютное усиление экономических санкций. Много экспертов говорит о двух основных путях. Первый — это необходимость введения эмбарго на российские энергоносители. Сегодня бюджет России держится на многомиллиардных прибылях от поставок нефти и газа в западноевропейские страны. Таким образом, эмбарго стало бы очень эффективным механизмом. Это был бы разрушительный удар по России. Но при условии, что это эмбарго длилось бы не меньше года. Лучше — больше.

И второй — это полная изоляция России в рамках существующих правовых отношений, изоляция российских политиков, начиная с самого Путина, и отключение России от банковской, финансовой системы мира. Дело в том, что мир очень рационален. И в российской власти, насколько бы вертикально выстроенной она ни была, есть много людей, для которых собственные интересы и, несколько меньше, корпоративные интересы — важнее того, что думает Путин. И мир должен создать такие условия, чтобы не просто российская власть в целом чувствовала себя некомфортно, а чтобы часть этой власти поставила себе целью убрать Путина.

По мнению Рефата Чубарова, только полная изоляция России станет настоящей формой давления, которая заставит ее вернуться в рамки международного права, которые она грубо перешагнула в феврале 2014 года.

Проще говоря, те меры, о которых я говорил — эмбарго на энергоносители, отключение от мировой банковской системы, полная изоляция российских политиков — все это просто заставит часть политической элиты России решать вопросы восстановления своего статуса, своего комфорта за счет отстранения Путина. Это надо делать.

— И все это, о чем вы рассказали, есть в обращении, под которым собираете подписи?

— Нет, там такой детализации нет. Это же только мое видение, рассуждения. Но, хочу отметить, то, что я сейчас озвучил, в тех или иных вариациях обсуждается повсюду. Просто пока не созрела ситуация, чтобы запустить хотя бы часть этих механизмов. Я иногда очень горько шучу и говорю, что нам еще должен помочь Путин, он должен что-то совершить — один-два таких очень ощутимых плевка против достоинства мира. Против людей, против стран, как он это делал и в предыдущие годы: и с малазийским самолетом, и с вмешательством в выборы уже во многих странах… Это уже почти доказано.

Все понимают, что с Путиным договориться нельзя. С ним невозможно достичь компромисса, потому что Путин допускает диалог, о котором так часто говорит, только на тех условиях, которые существуют у него в голове. Проще говоря, Путин не является человеком диалога, он является человеком войны. И в какой-то момент, я думаю, он перейдет ту черту, после которой в отношении России будут приняты даже жестокие меры. Но здесь есть очень большая угроза, как бы перейденная граница не стала последней для человечества, как бы не стало слишком поздно.

— Речь о том, что крайне важно, чтобы его окружение поняло, что он им вредит, быстрее, чем он успел бы воспользоваться ядерным оружием?

— Вы знаете, в прошлом году я выступал в Европарламенте. Там проходило совместное заседание нескольких комитетов — и они пригласили нас, крымских людей. И вот я там выступал, пытался просто объяснить более доступно эту идею. Я просто сказал: «Знаете, у нас практически нет времени. Вы понимаете, что мы не сможем убедить Путина вернуться в рамки правил, он уже никогда не вернется. Итак, забудем про Путина». Мы не сможем с вами убедить российское общество в том, что оно, общество, имеет какие-то рычаги влияния на российскую власть. В условиях тотального зомбирования это почти невозможно. Точнее — возможно, но на это ушло бы слишком много времени. Поэтому у нас остается только окружение Путина, особенно, экономическое окружение. И я сказал: «Мы должны их взять и так сжать, чтобы они уже не могли просто дышать», — и проиллюстрировал это жестом невольно, как именно сжать. И слышу — кто-то мне из зала кричит: «Отпусти, им больно!» (смеется).

Они поняли, что я хотел сказать. Я говорю: «Они должны зайти к нему и сказать — уходи, потому что так нельзя». Я не фантазирую, в России вопрос с Путиным решится или через внутренний мятеж, или через куда более трагические события.

— Есть вероятность, что он не переживет этого всего? Возможна ли физическая ликвидация Путина, по вашему мнению?

— Он себя загнал настолько глубоко под землю, что оттуда нет возврата. Он не просто захватил часть украинской территории — Крым, он не просто начал войну на Востоке Украины, он перешел любые границы сосуществования с мировым сообществом. Такое уже не прощают. И если и будет какой-то временный поворот, если с ним будут говорить — это будет только ради того, чтобы потом его добить. Путина будут добивать политически.

— Вы с ним когда-нибудь пересекались лично?

— Нет.

— А его персональную роль в том, что случилось за последние 3-4 года, как оцениваете?

— Есть люди, которые очень хорошо его знают, знают лично, и они имели возможность за ним наблюдать в течение какого-то времени — наверное, они больше подходят на роль объективных экспертов. Я к этому вопросу подхожу просто как историк.

Мне кажется, что, когда он почувствовал себя хозяином России, у него в голове что-то перемкнуло. Те сигналы, которые Путин озвучивает, относительно каких-то сакральных моментов в истории России, духовных скреп и прочего — это смесь самых примитивных, самого низкого уровня черносотенных взглядов. И в то же время, в нем чувствуется такая, присущая также Сталину, святая уверенность в том, что он как владыка России имеет особый статус. И этот статус ему не просто дает право, а обязывает его диктовать миру свои условия.

Возможно, именно это и имела в виду госпожа Меркель, когда говорила, что Путин живет в каком-то своем нереальном мире. Помните это ее известное высказывание? Я думаю, она абсолютно права. Он уже принес — и никто не знает, сколько еще принесет — горя и страданий не только своим соседям, но и российскому обществу. Просто России в очередной раз не повезло с правителем. Хотя, наверное, дело не в невезении. Просто Россия продолжает повторять одну и ту же ошибку: она всегда доверяется тем, кто обещает ей особый статус. Это понимание — или ожидание, или утверждение — какой-то якобы своей особенности… Не уникальности, это другое. Каждый человек — уникален, каждая нация — уникальна. А своей такой особенности в мире — это позиция, которая веками укреплялась, воспитывалась в русской среде. Два столетия — так точно. И именно поэтому Россия время от времени и рождает таких правителей.

Остается только пожалеть этническую русскую нацию за это. Но рано или поздно они, как в свое время немцы, должны все это отбросить. И не отдавать власть таким правителям, как Сталин, Путин и другие.

— Я не помню случая, чтобы русские хоть раз признали свои ошибки, попытались исправить их, извинились, в конце концов, перед теми, кому причинили зло.

— Вы знаете, я иногда вспоминаю то, что говорил вашим коллегам в интервью в первые дни оккупации Крыма. Я говорил тогда, что есть несколько факторов, которые остановят Путина. Я говорил о международном сообществе, я говорил о международном праве — всем том, что впоследствии оказалось не очень эффективным. Но я говорил также о том, что российский народ не даст Путину воевать с украинским народом. Я был почти уверен, что где-то там, в больших городах, в Санкт-Петербурге или в Москве, на улицы выйдут тысячи и тысячи людей и скажут: «Нет, мы не пойдем войной против Украины!»

Я так глубоко ошибся! Я и до сих пор не могу себе объяснить все причины того, почему русская этническая нация, россияне, оказались в таком духовном упадке, когда некоторые отдельные институты, скажем, Русская православная церковь, перестали для них быть предохранителями от такого нехорошего поведения.

— Более того, РПЦ еще и стимулирует к продолжению существующей политики…

— Теперь надо над этим думать. Надо. Можно было бы сказать, что это не наши проблемы. Но Россия всегда будет оставаться нашим соседом. И хотелось бы, чтобы больше они к нам просто не шли войной. Для этого они должны просто подумать о себе. Не о нас. Пусть они думают о себе. Но о себе не с тех позиций, которые для них сейчас кажутся наиболее верными и справедливыми, не с тех позиций, которыми их каждый вечер забрасывают российские телеканалы, а с позиций, что они должны уважать себя и уважать своих соседей.

— Сейчас, когда прошло больше трех лет после начала аннексии, как вы считаете — это было спонтанное решение со стороны Кремля? Они подобрали то, что «плохо лежало», то есть не смогли устоять перед искушением воспользоваться нашей слабостью и фактически безвластием? Или что-то подобное планировалось давно?

— Я сам порой над этим думаю. У меня нет уверенности ни в одной из этих версий, которые озвучивают другие. Даже в том, что на эту тему говорю я сам, до конца я не уверен. Надо искать документальные подтверждения.

Впрочем, мне кажется, что все-таки Россия имела разные сценарии, но ни один из них не был утвержден как единственно правильный. Я не хочу опираться на показания и самого Путина, потому что он говорил очень часто и очень разные вещи. И многое из того, что он говорил, оказалось потом неправдой.

— Он фактически сам себя и опровергал.

— Если вы помните, буквально за пару недель до начала захвата Крыма он в интервью, отвечая на вопрос журналистов, не нападет ли Россия на Украину, сказал: «Как вы так можете? У нас есть договор, это наши братья» и все такое… А потом Россия напала.

В первые дни, когда появились так называемые «зеленые человечки», он говорил, что это не российские войска, что можно в любом военторге купить любую одежду и прочее. Но если вы помните фильм «Возвращение в родную гавань», Путин там говорит о том, что в ночь на 23 февраля он проводил срочное ночное совещание с руководителями спецслужб и уже под утро, когда он остался наедине с несколькими приближенными людьми, он им сказал: «Пора!» Это он дает такое интервью в фильме.

Мне кажется, это «пора» в его голове имело такой вид примерно: начну, посмотрю на реакцию, если будет возможно — пойду дальше. И первые дни в Крыму напоминали знакомый каждому из нас с детства сюжет. Это не мое сравнение, об этом говорил тогдашний посол Литвы в Украине Пятрас Вайтекунас. Он тогда приехал в Крым, мы с ним немало говорили о том, что происходит. И однажды он сказал: вспомни, как в детстве — есть группа детей воспитанных, они вместе во дворе играют. И тут приходит хулиган. Он выбирает самого слабого — и толкает его. Не сильно, слегка так. И вроде бы и другие дети достаточно сильные и могли бы остановить того хулигана, но они этого не делают. Потому что воспитанные. Кто-то улыбается, кто-то прячет глаза, кто-то отворачивается или вообще домой идет… Хулиган видит, что малыша никто не защищает — и бьет его дальше. Сбивает с ног. Добивает…

Вот Путин что-то подобное делает с Украиной, с Крымом. Одна команда захватила административные здания — нет сопротивления, украинские войска не вмешиваются, правоохранители молчат, мир шокирован, но молчит. Далее — захват самолетов, затем — переброска войск десантными кораблями, окружение украинских военных гарнизонов, перекрытие перешейка с материковой Украиной… Путин в какой-то момент для себя сделал вывод, что ему это позволяют.

А отсюда уже пошла война на Востоке Украины. Потому что дальше у него уже, я думаю, окончательно съехала крыша, и он реально планировал взять эту огромную полосу, начиная от Харькова, и по всему югу до Одессы — и так бы он сомкнулся с Тирасполем. Я уверен, что он так и хотел. Вот откуда эти ситуации в Одессе, в Харькове — настоящие, почти вооруженные драки (в 2014 году). Вот откуда и Донецк с Луганском, и Мариуполь, и попытка взять военных, дестабилизировать ситуацию в Запорожье, в Херсонской области… Это был его план А.

— Сейчас понятно, что, наверное, должна была бы украинская армия как-то не так отреагировать на то, что происходило в те дни. Понятно, что при той непонятной ситуации с государственной властью более четкая реакция Киева должна была бы быть. Понятно, что мир отреагировал слишком мягко и вяло. Но если бы вы имели возможность сейчас, с сегодняшним знанием ситуации и пониманием последствий, вернуться туда, в момент начала аннексии — что бы вы, крымские татары, в целом сделали иначе? Как бы попытались не допустить того, что случилось?

— К сожалению, в то время уже нельзя вернуться, ибо история не знает сослагательного наклонения. Но тогда во всей исполнительной власти не нашлось никого, кто бы просто жестко сказал всем: собираемся у меня или там-то и там-то…

Вечером 26 февраля 2014 года (перед зданием Верховного совета Крыма состоялся многотысячный митинг крымско-татарских активистов в поддержку территориальной целостности Украины — прим.ред.), когда мы расходились с площади, мы были полностью убеждены, что защитили Крым, Украину. Все так думали. Я помню, о чем говорилось на всех украинских телеканалах, в интервью, в телефонных разговорах…

Я был уверен в том, что эта угроза, которая, было, нависла, отведена, и теперь уже очень трудно, турбулентно, но исполнительная власть начинает внутренний крымский диалог с Украиной, то есть с Киевом. Но этого не произошло.

Теперь я знаю больше. Мы имеем материалы следствия над Ахтемом Чийгозом (заместитель председателя Меджлиса крымско-татарского народа, который был задержан в 2015 году в Крыму, оккупационная власть инкриминирует ему организацию массовых беспорядков — прим.ред.). И как бы критично мы не относились к материалам, собранным российскими следователями, там есть очень интересные моменты. Например, там есть показания одного из бывших украинских милиционеров, который теперь служит в российской полиции. И он говорит о том, что около 10 часов вечера 26 февраля режим охраны государственных зданий в Крыму, в частности, Верховного совета Крыма и Совета министров Крыма, был переведен с особого режима на обычный. То есть кто-то пришел к выводу, что нет никаких причин сохранять усиленный режим охраны, отдал приказ — и люди разошлись, остались там 4 или 5 милиционеров на постах… Эти показания натолкнули меня на мысль, что все с самого начала в Крыму готовилось с опорой на местных правоохранителей. Потому что такой приказ не мог быть отдан из Киева — вероятнее всего, он прошел по Главному управлению МВД Украины в Крыму.

Как бы там ни было, был короткий промежуток времени, когда все можно было остановить. Речь о периоде с самого утра 27 февраля, когда поступила информация о захвате неизвестными лицами зданий Верховного совета Крыма и Совета министров, и до 28 февраля, где-то до обеда, когда началось прямое десантирование российских войск из России.

Первыми непосредственно вовлеченными были военные Российской Федерации, которые находились на базах Черноморского флота РФ. Но надо понимать, что базы Черноморского флота были не только в Севастополе. Они были разбросаны по Крыму, в том числе, и под Симферополем, под Евпаторией, под Саками и тому подобное. Я сейчас не могу сказать, что было бы, если бы было сопротивление. Кое-кто убежден, что Путин бы дальше не пошел, если бы увидел хоть какое-то сопротивление. А кое-кто считает, что он запустил бы другой сценарий, уже силовой — и Крым превратился бы в арену военных действий.

— А вы лично к какому варианту склоняетесь?

— Я знаю, что, когда уже началась прямая фаза оккупации со стороны Керчи, Феодосии, когда уже колонны днем и ночью ехали по Крыму — в Симферополе, в других городах ночью по улицам стало слоняться много групп людей. Они подходили к зданию Меджлиса крымско-татарского народа, других объектов. Это были так называемые казаки. Но уже тогда было заметно, что в каждой группе этих казаков было несколько человек, которые выделялись на фоне других. Они были в такой же одежде, как и остальные, выглядели такими же ряжеными клоунами, но наши ребята видели у них автоматы.

Это потом мы узнали, что было переброшено несколько сотен резервистов — казаков из Ставропольского, Краснодарского края. И они были главными среди местных крымских маргиналов, которые тоже вышли на улицы. И мы — и я, и мои коллеги — не отбрасывали сценария, когда ради того, чтобы объяснить миру, что происходит в Крыму, в выгодном для России свете, Кремль попытается спровоцировать физическое столкновение между людьми. Я был почти уверен в том, что таков один из основных сценариев.

И тогда мы приняли решение, которое реализовали практически во всех местах компактного проживания крымских татар. И днем, и ночью у нас молодежь была организована. Хотя и безоружна. У нас действительно не было оружия. Мы бы, возможно, и хотели — но его не было. Молодежь была организована, и мы охраняли наши поселения. А в некоторых других местах, где мы жили не компактно, а смешанно с представителями других национальностей, к такому патрулированию мы пригласили и их. И много где люди откликнулись. Потому что не только крымские татары не понимали тогда, что же происходит. Все чувствовали только, что происходит что-то плохое, и никто не знал, чем все завершится.

Угроза провокаций была очень высокой. Во-первых, это очень легко сделать. Во-вторых, у России в этом деле есть большой опыт. Тот же Кавказ. И мы тогда об этом думали. Они могли где-то совершить убийства людей — и обвинить в этом крымских татар. А дальше показать так, будто разъяренная толпа с оружием и этими казаками врывается в поселения крымских татар, убивает 50-60 человек (не важно сколько) — а Россия уже тогда вводит войска и «наводит порядок». И настаивает на этом перед миром — мы здесь порядок наводим, никаких других целей у нас здесь нет.

Нас предупреждали, что может быть. И уже потом, через несколько месяцев после захвата Крыма, люди из Москвы, которые нам симпатизировали, говорили нам о том, что вариант с таким провоцированием массового побоища на полуострове, направленного против крымских татар, со многими смертями, в Кремле держался несколько недель. Пока они сами от него не отказались. По каким причинам — мне трудно сказать.

— Украинские военные, которых вместе с тогдашним официальным Киевом часто обвиняют в бездействии, не отвечали агрессору по похожим причинам, я так понимаю…

— Для того, чтобы полностью понять причины именно такого поведения украинских военных, надо было тогда быть вместе с ними. Я был с ними на одной территории. Но я не был в их гарнизонах. Хотя ко мне приходили украинские командиры, и мы вместе обсуждали, что же нам дальше делать.

Ясно, что я не мог им много чего посоветовать или, тем более, давать какие-то указания, только говорил, что они должны связаться со своим командованием в Киеве. Но я помню их мотивацию. Их семьи находились среди остальных жителей Крыма — очень разных. Они боялись за своих детей. Они уже не доверяли друг другу, уровень дисциплины был чрезвычайно низок.

В украинской армии на протяжении многих лет не было даже намека на план действий в случае, если агрессором будет Россия. Никто в это просто не верил, даже мысли не допускал… Помню, ко мне однажды пришли несколько командиров сакского гарнизона, в том числе, из батальона охраны не самого сакского аэродрома, а «Нитки» — был у них там такой военный объект, где пилоты учились, отрабатывая взлет-посадку на авианосцы. И вот они посидели у меня в штабе, мы поговорили — а один из них тогда попросил остаться на минуту, когда все уже уходили. И когда мы остались наедине, он вдруг и говорит: «Прости меня. Мы были уверены, что у нас здесь враги — крымские татары. Нас так учили»…

— Разве это не подтверждает косвенно мнение, что Россия готовилась к оккупации полуострова задолго до 2014 года?

— Просто армии не было. Даже начиная от принципа формирования. Даже я, человек, далекий от военной сферы, сейчас понимаю: нельзя было в Крыму формировать армию по территориальному признаку. Ибо, как мы все увидели, военные, прежде всего, подумали о своих семьях, о своих детях. И, знаете, возможно, кто-то их и обвиняет в предательстве, в том, что между государством и собственными детьми они выбрали детей. А я думаю, что об этом надо было нашему командованию и военным теоретикам хорошо подумать. Почему было не отправлять в Крым служить офицеров, ребят из Львова, из Житомира, из Винницы? Чтобы можно было мгновенно, как только, не дай Бог, начались бы какие-то проблемы, вывезти оттуда членов их семей, а они сами могли остаться и защищать свое государство?

Продолжение интервью читайте на «Апострофе» в ближайшее время.

Украина. ЮФО > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 23 мая 2017 > № 2187996 Рефат Чубаров


Украина. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > interfax.com.ua, 23 мая 2017 > № 2182140 Виктор Назаренко

Глава Госпогранслужбы: Мы ожидаем увеличения пассажиропотока в первый день безвиза с ЕС на 30%

Эксклюзивное интервью главы Госпогранслужбы Украины Виктора Назаренко агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: Готова ли Госпогранслужба к введению безвизового режима с ЕС? Все ли пункты пропуска имеют необходимое оборудование? Чего не хватает?

Ответ: Этот вопрос действительно актуален, и не только для пограничников, а в целом для Украины и Европы. Это знаковое событие. Наша служба в целом выполнила весь комплекс задач, которые были определены планом по либерализации визового режима для граждан Украины. Были соответствующие поручения со стороны президента и правительства. Работу мы провели по трем направлениям. Первое – это повышение уровня безопасности и качества погранконтроля в пунктах пропуска, второе – дальнейшая интеграция нашей Госпогранслужбы в общую систему европейской безопасности и третье – это подготовка персонала.

Если говорить о первом направлении, то мы оборудовали практически все международные и межгосударственные пункты пропуска средствами биометрического контроля. В целом на сегодняшний день 157 таких пунктов пропуска, на них мы установили 1268 автоматизированных рабочих мест как на первой линии контроля, так и на второй – это общеевропейская практика.

По второму направлению – мы подключили 125 основных пунктов пропуска на госгранице к базам Интерпола и уже с первого дня функционирования этой системы мы начали получать реальные конкретные результаты, которые касались разыскиваемых преступников. За прошлый год мы зафиксировали 9900 случаев срабатывания по базам Интерпола и реализовали практически около 2500 соответствующих решений. В нынешнем году мы уже имеем более 3400 таких случаев, реализовали из них более 1300.

Многое мы осуществили в сфере подготовки персонала. Это и проект "Новое лицо границы", и соответствующая подготовка нынешнего персонала, в том числе языковая.

Я считаю, что наша служба реально готова работать в условиях безвизового режима для граждан Украины. Следующее направление работы – создание максимально комфортных условий для пересечения границы гражданами, как нашими, так и иностранцами. В частности, речь и о минимизации проблемы с очередями на границе с ЕС. Это комплексная задача и ее реализация зависит не только от погранслужбы, ведь на границе осуществляется 9 видов государственного контроля шестью ведомствами.

К сожалению, у нас сегодня не так много пунктов пропуска на границе с ЕС, их всего 18. Большинство из них были построены еще в советское время, поэтому ведется работа по увеличению их пропускной способности. Эти пункты работают в режиме, который в 2-2,5 раза превышает их реальные возможности.

Также у нас есть ряд проблем, связанных с инфраструктурными моментами перед самими пунктами пропуска. Во-первых, речь идет о сервисных зонах, подъездных дорогах, за что отвечает местная власть. Этими вопросами опекается президент и правительство, и мы совместными усилиями на сегодняшний день делаем все, чтобы минимизировать скопление людей и транспорта в пунктах пропуска.

Госпогранслужба провела эксперимент по поводу разграничения полос движения на подъезде к пунктам пропуска. Нас тут активно поддержала Львовская ОГА, и мы в "Краковце" и в "Раве-Русской" совместно с Нацполицией и местными властями создали на подъездах к пунктам пропуска четкое разграничение движения людей по цели их выезда. Отдельная полоса создана для владельцев автомобилей на иностранных номерах. Ведь у нас есть большая проблема с такими автомобилями, которые и создают большие очереди в пунктах пропуска, поэтому и принято решение создать для них отдельную полосу. Все остальные движутся по другой полосе, что дало возможность минимизировать риски, связанные с недовольством людей и конфликтными ситуациями на границе. Эффективность этого эксперимента подтвердила правильность этого пути, и он будет распространен и на другие пункты пропуска.

Кроме того, на этом пути мы эффективно сотрудничаем с европейскими коллегами, регулярно проводим погранично-представительские встречи с европейскими коллегами, на которых поднимаем вопрос касательно мер по увеличению пропускной способности.

Что касается наших прогнозов и ожиданий 11 июня, то мы изучили опыт наших молдавских и грузинских коллег. Он, конечно, разный, ведь у Грузии нет автомобильных пунктов пропуска с ЕС, плюс у наших стран разное количество населения. Но в целом, с учетом возможностей пунктов пропуска и летнего периода, мы ожидаем, что пассажиропоток в первый день может увеличиться на 30%, а в дальнейшем – на 10-15%. Это с учетом опыта наших коллег.

Мы увеличим смены и наряды, проведем соответствующую работу с нашими смежными службами и коллегами. Кстати, мы выступили с инициативой по поводу того, чтобы европейская пограничная организация FRONTEX с 10 июня делегировала нам своих представителей в пункты пропуска на границе со странами ЕС и на авиационных пунктах пропуска.

Поэтому, я уверен, что все у нас будет хорошо, Украина – это часть Европы, и мы выбороли право ездить в Европу свободно, без виз.

Вопрос: Какая ситуация на сегодняшний день на границе с РФ? Какие тенденции наблюдают пограничники по поводу скопления военной техники?

Ответ: На границе с Россией, в отличие от других участков госграницы, ситуация остается напряженной. Мы вынуждены с учетом опыта находиться в режиме постоянной готовности к активным действиям, в первую очередь со стороны вооруженных сил и других формирований РФ. Не исключены провокации на этом участке границы. Например, в марте-апреле мы начали получать многочисленные свидетельства граждан, пересекающих госграницу, что представители российских спецслужб на разных участках границы настойчиво просят их провезти на территорию России боеприпасы или муляжи оружия. А в начале мая представители ФСБ России "случайно" забыли муляж взрывчатки в поезде, который шел в Украину.

В целом с начала года мы не пропустили через границу более 1,6 тыс. граждан РФ, поскольку в их отношении возникли сомнения касательно цели поездки в Украину.

Если говорить о военной активности России на контролируемом участке границы, то мы отслеживаем эту ситуацию и все сведения сразу же передаем в штаб АТО, ВСУ и в другие компетентные структуры.

Вопрос: А как обстоят дела на линии разграничения в зоне АТО после решения о блокаде перемещения грузов?

Ответ: На сегодняшний день у нас функционируют 5 контрольных постов въезда-выезда на 6 дорожных коридорах, где люди могут пересекать линию разграничения. Вы знаете, что у нас полностью готов к работе шестой КПВВ "Золотое", но из-за позиции российско-террористических войск он сегодня не работает. Мы пытаемся создать максимально комфортные условия для граждан, но в то же время, наша компетенция там ограничена, ведь это не госграница, а линия разграничения и там действуют другие правила.

Что касается очередей, то большинство неудобств для людей возникает из-за обстрелов и блокирования работы КПВВ со стороны НВФ. С начала года наши пункты обстреливались 27 раз, это очень большая опасность, поэтому мы вынуждены немедленно принимать меры для сохранения жизней людей.

Не достаточным является и количество самих КПВВ на линии разграничения. Интенсивность пропускных операций на линии разграничения очень высокая. Мы наблюдаем увеличение движения через КПВВ по сравнению с прошлым годом на 25%. Это достаточно высокая цифра. И мы выступили с инициативой, которая была поддержана штабом АТО, чтобы работу КПВВ продлили до 19.30. Вы поймите, что в ночное время контрольные пункты работать не могут, ведь опасность обстрелов очень высокая.

Если говорить о цифрах, то с начала этого года мы оформили 3,6 млн человек и более 0,5 млн транспортных средств. Кроме того, мы выполнили более 4 тыс. поручений правоохранительных органов в отношении тех граждан, которые пересекают КПВВ. Задержали более 50 человек, в том числе 10 причастных к НВФ, изъяли оружие, боеприпасы. Кроме того, пограничники пресекли незаконное перемещение товаров на сумму более 21 млн грн.

Вопрос: Если количество КПВВ недостаточное, может, стоит открыть больше КПВВ на линии разграничения?

Ответ: Понимаете, зона АТО – это специфический регион, и здесь вопрос увеличения контрольных пунктов рассматривают штаб АТО и военно-гражданские администрации. К сожалению, это зависит не только от украинской стороны. Ведь я уже упоминал КПВВ "Золотое", который полностью готов к работе, но из-за позиции боевиков пропуск не осуществляется.

Вопрос: Какая обстановка на административной границе с Крымом?

Ответ: Что касается админграницы с Крымом, то ситуация на сегодняшний день там остается стабильно-напряженной. На этом направлении мы также постоянно находимся в режиме готовности к активным действиям и задачи здесь, как и в зоне АТО, выполняем совместно с коллегами из Нацполиции, СБУ, Нацгвардии и неравнодушными гражданами Украины.

Нам известно об увеличении контингента российских войск на оккупированном полуострове, мы постоянно фиксируем ведение воздушной разведки, инженерное укрепление позиций российских войск, движение их катеров и кораблей, периодическую ротацию личного состава как со стороны подразделений вооруженных сил, так и пограничных структур, которые там находятся.

Ежедневно в обе стороны пограничники оформляют около 5 тыс. человек и до 1 тыс. транспортных средств. Хочу констатировать, что в целом это значительно меньше, чем за аналогичный период прошлого года, и в целом мы наблюдаем устойчивую тенденцию по поводу снижения пассажиро-транспортного потока в этом направлении.

За первый квартал показатель по пассажирам уменьшился на 25%, по транспорту – на 45%, и эта тенденция продолжается. Я думаю, что большинство граждан сегодня уже понимают сложности относительно пребывания в оккупированном Крыму, а также существующую опасность во время пребывания на полуострове.

Вопрос: Скольким россиянам запрещен въезд в Украину? В частности, интересуют запреты на въезд российским артистам. Сколько их уже в этом списке?

Ответ: Хочу отметить, что Госпогранслужба действует исключительно в рамках своих полномочий и в интересах государства и украинских граждан. Свои действия мы четко координируем с СБУ, Нацполицией и другими правоохранительными органами. В прошлом году наши органы запретили въезд в Украину 5379 иностранцам, из них 1239 – это граждане РФ. В текущем году общее количество запретов на въезд уже достигло 2,5 тыс., 616 из них – граждане РФ.

Что касается артистов и других публичных деятелей из России, которые посещали Крым. На сегодняшний день мы выявили их около 40 человек. Мы очень благодарны за ту помощь, которую нам оказывают неравнодушные граждане Украины и правоохранительные органы. Напомню, что на сайте Госпогранслужбы создан ресурс "Стоп-лист", куда можно сообщать о лицах, нарушивших законодательство при въезде в Крым.

Эти лица осознанно нарушили правила пребывания в Крыму, поэтому запрет им поставлен на 3 года. Уже сообщалось, что в этот список входят такие исполнители, как Лолита Милявская, Юлия Самойлова, Наташа Королёва (гражданка РФ Наталья Порывай), Николай Добрынин, Людмила Артемьева и ряд других.

Я хочу также подчеркнуть, что незаконное пребывание того либо иного человека в Крыму нужно доказать, ведь мы действуем четко по закону.

Вопрос: Известно, что Госпогранслужба отказалась от срочной службы. Какая сейчас ситуация с кадровым наполнением, достаточно ли сил в рядах пограничников?

Ответ: Госпогранслужба с учетом того, что это правоохранительный орган со специальным статусом, еще в 2008 году отказалась от срочной службы. Но в связи со сложившимися обстоятельствами после начала АТО мы вынуждены были одноразово вернуться к практике принятия на службу военнослужащих срочной службы.

На сегодняшний день у нас хватает сил и средств для выполнения возложенных задач. В зоне АТО мы создали дополнительные части, которые несут службу на постоянной основе, создали мобильные подразделения. Мы приняли около 4 тыс. срочников, которые прошли базовую подготовку и были направлены в подразделения, но не в зону АТО. Хочу отметить, что около 10% первой волны призывников пожелали остаться на службе по контракту в рядах пограничников, мы надеемся, что часть из последующих увольняемых тоже пожелают остаться на службе.

Сейчас обстоятельства изменились благодаря тому, что нашей работе содействуют и президент, и министр внутренних дел, и правительство. Вы знаете, что существенно повышено денежное обеспечение с мая прошлого года, соответственно, увеличилось количество желающих пройти службу по контракту в погранслужбе. Мы вместе с иностранными партнерами начали реализацию проекта "Новое лицо границы", которое частично финансируется США. Мы надеемся, что благодаря этому проекту мы сможем разорвать цепь коррупции, которая местами еще существует в структуре.

Поэтому на сегодняшний день у нас нет необходимости возобновлять срочную службу. Но если такая необходимость возникнет, то мы будем готовы принять срочников на службу. Я надеюсь, что такой необходимости не возникнет.

Вопрос: А сейчас какая численность Госпогранслужбы?

Ответ: По закону, численность до 53 тыс. человек, но наш бюджет не позволяет иметь такое количество личного состава. На сегодняшний день у нас на несколько тысяч меньше.

Вопрос: Как строится "Стена" на границе с РФ? Достаточное ли выделяется финансирование на этот проект, на какой он стадии?

Ответ: Что касается проекта по созданию интеллектуальной модели охраны государственной границы с РФ, то я напомню, что в 2015 году правительством был утвержден соответствующий план обустройства границы, который рассчитан на 3 года. Есть проблема с недофинансированием этого проекта, соответственно это повлияло на объем работ по реализации проекта. На сегодняшний день мы завершаем все плановые мероприятия в Харьковской области, уже начали работы в Сумской и Луганской областях.

С середины 2015 года и до сегодняшнего дня мы обустроили более 273 км противотранспортных рвов, 47 км контрольно-следовых полос, 83 км заградительного забора, 153 км рокадных дорог. Мы также приобрели 4 боевых передвижных модуля для систем наблюдения, которые оснащены системами поражения противника.

Эти работы имеют свою цикличность, ведь зимой работы приостанавливаются и весной вновь возобновляются при благоприятных погодных условиях.

Что касается выделения средств, то на текущий год бюджетом предусмотрено 200 млн грн на эту программу, что составляет всего 17% от запланированного. На сегодняшний день мы получили около 30 млн и используем эти средства для этого проекта. В 2015 году было выделено 400 млн, а это всего 40% от запланированного. С этим и связываем не очень быстрое продвижение этого проекта. Но он все равно нужен, мы его будем реализовывать. Очень положительно этот проект оценили наши европейские коллеги, которые приезжали и знакомились с нашим опытом. Кстати, добавлю, что на уже обустроенных участках границы нарушение границы сведено к минимуму, что подтверждает эффективность этого проекта.

Вопрос: Как сейчас обстоят дела с финансированием погранведомства? Хватает ли средств для надлежащего выполнения поставленных задач и развития структуры?

Ответ: В госбюджете Украины на этот год для Госпогранслужбы предусмотрено финансирование 7,063 млрд грн. Из них общий фонд – 7,035 млрд грн, спецфонд – около 30 млн грн.

Чтобы вы понимали, 6,12 млрд грн. – это расходы потребления, то есть практически 87% нашего бюджета уходит на потребление и только 13% идет на развитие. Финансирование, предусмотренное бюджетом, составляет 27,5% от запроса, который подавало погранведомство на 2017 год.

Но при этом мы считаем, что этот бюджет нам позволяет выполнять те задачи, которые стоят перед Госпогранслужбой. Мы уже подали предложения на следующий год и ожидаем, что они будут учтены.

Что касается международной технической помощи, то в 2015 году она составила практически 1/5 часть финансирования, в 2016 году – где-то 1/8, а в этом году, я надеюсь, мы дотянемся до уровня 2015 года. У нас есть много проектов с США, ЕС и отдельными государствами. Также вы знаете, что западные партнеры нам оказывают помощь в лечении военнослужащих в их госпиталях.

Вопрос: А какой запрос бюджетного финансирования погранслужба подала на 2018 год?

Ответ: Запрос на следующий год еще готовится и отрабатывается. Я пока не хочу называть цифры, ведь он должен быть четко проработан, и тогда мы его обязательно обнародуем. Я надеюсь, что он будет поддержан.

Украина. Евросоюз. Россия > Армия, полиция > interfax.com.ua, 23 мая 2017 > № 2182140 Виктор Назаренко


Украина. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 22 мая 2017 > № 2182490 Евгений Киселев

Украина отплывает от российского имперского материка

Евгений Киселев, Обозреватель, Украина

Не знаю, как вам, а мне было, право, очень смешно смотреть обращение Ксении Собчак к президенту Украины Петру Порошенко. Сразу вспомнилось: «Эта штука сильней, чем „Фауст" Гете». И булгаковский «Абырвалг» — что-то есть такое, «шариковское», во всей этой истории, выворачивающее шиворот-навыворот очевидные вещи…

Речь Собчак, как по мне, оказалась анекдотичнее телеотповеди Алишера Усманова Алексею Навальному или немало повеселившего меня очередного перла Сергея фон Риббентроповича Лаврова по поводу «визовой дискриминации» жителей Крыма.

Ксения Анатольевна была смешна не только своим внешним видом — на мой вкус, нельзя в таком платье произносить речи, преисполненные прокурорского пафоса — и не только своей безаппеляционностью (ни одного оборота вроде «по-моему», «я считаю» и т.п. — ни тени сомнения в своей правоте).

Смешнее всего, как мне кажется, неуместность и неадекватность жанра, в котором выступила популярная телеведущая.

Ксении Анатольевне можно посочувствовать — ей уже много лет не удается избавиться от ядовитого маркера, которым ее пометила роль хозяйки «Дома-2», пусть это была всего лишь ошибка молодости. Никак не получается совестить имидж светской львицы, любимицы гламурных журналов, успешной рестораторши и путинской крестницы с новой ролью ведущей серьезных программ с легким оппозиционным флером. Впрочем, как гласит народная мудрость, и рыбку съесть, и на трамвае прокатиться едва ли возможно.

Как бы то ни было, для сравнения — только представьте себе, как Ксения Собчак обращается, скажем, к президенту США Трампу с критикой по поводу его решения уволить директора ФБР Джеймса Коми? Или — еще по какому-нибудь поводу — к президенту Франции, премьер-министру Великобритании?

Или — в глубоком декольте — читает мораль Ангеле Меркель за то, что она приняла у себя в загородной резиденции душителя свободы в интернете Петра Порошенко?

Кстати, самое смешное, что встреча Меркель и Порошенко в замке Месеберг состоялась в тот самый день, когда Ксения Анатольевна публично стращала Петра Алексеевича, что теперь его в приличном обществе не примут, и уж канцлер Германии точно от него отвернется.

Впрочем, Бог с ней, с Ксенией Собчак.

Правы, пожалуй, те, кто говорит: ее выступление — всего лишь хладнокровно рассчитанный рекламный ход, с помощью которого скандальная теледива сумела стать на несколько дней едва ли не главным персонажем в российском и украинском сегментах интернета и вернуть увядающее общественное внимание к своей персоне. Помогать тут Собчак в мои намерения точно не входит.

Выступать адвокатом украинского президента Петра Порошенко я тоже не собираюсь. Порошенко — не ангел. Он, как любой политик, допускает ошибки, принимает решения, которые часто вызывают в обществе резкую критику. С другой стороны, не ошибается и не попадает под огонь критики только тот, кто ничего не делает. И чем выше должность, тем больше одиночество и выше возможные риски.

Вот и указ Порошенко о запрете на территории Украины Яндекса, российских софтов, соцсетей «ВКонтакте» и «Одноклассники», почтового сервера mail.ru вызвал бурю споров в Украине. Кто-то его поддерживает, кто-то жестко критикует.

Кто-то даже утверждает, что запретом на российские соцсети президент Украины якобы пытается заткнуть рот критикующим его популярным блогерам.

Мне лично это кажется преувеличением — вся политизированная публика в Украине сидит в Фейсбуке, там же публикуются все эти блогеры, а основная масса пользователей «ВКонтакте» и «Одноклассников» — тут я могу ошибаться — весьма аполитична. Они, как утверждают знатоки интернета, приходят туда отнюдь не за комментариями на злобу дня, а за бесплатным контентом — кино, музыкой и, прости Господи, интимными знакомствами и откровенной порнухой.

При этом, возвращаясь к вопросу о запрете российских сайтов, мое отношение к этому решению — неоднозначное.

Во-первых, мои лично права оно ничуть не ущемило.

В тот далекий уже день, когда я впервые начал пользоваться электронной почтой, внутренний голос сказал мне: «Раз уж без этого не обойтись, создай себе мейл-бокс на каком-нибудь другом сервере, который находится не в России, где так любят подсматривать, подслушивать, читать чужие письма». Ни разу об этом мудром решении не пожалел. Это — что касается Mail.Ru.

Аккаунт в «Одноклассниках» я когда-то давным-давно завел из любопытства, но содержательный уровень общения в этой сети оказался, как по мне, ниже плинтуса, и я уже много лет туда ни разу не заходил.

«ВКонтакте» не пользовался никогда — особенно в связи с историей Павла Дурова, основателя и совладельца этой сети, которого вынудили уйти с поста гендиректора компании, продать долю в этом бизнесе и уехать в эмиграцию после того, как в декабре 2013 года он отказался предоставить ФСБ личную информацию об организаторах групп «Евромайдана».

Кстати, еще одна деталь, которая не внушает мне никакой симпатии к «ВКонтакте» — на место Дурова был назначен сын главного руководителя российских средств массовой агитации и пропаганды Олега Добродеева, юный Борис Добродеев. А в октябре прошлого года Добродеев-младший стал гендиректором группы Mail.Ru, владеющей «ВКонтакте». Это один из самых вопиющих примеров безудержного непотизма, который пышным цветом расцвел в сегодняшней России, где отпрыски членов «ближнего круга» Путина — Сечина, Патрушева, Бортникова, Фрадкова, Иванова, Рогозина, Мурова и иже с ними — занимают высокие должности в привилегированных банках, корпорациях или государственных структурах.

В поддержку запретительных мер украинских властей не могу не сказать: меня давно шокировало, что некоторые украинские политики, политконсультанты, общественные деятели все еще пользуются почтовыми ящиками на сервере mail.ru — ну неужели им ничего не известно про то, как легко российские спецслужбы могут получить доступ к их переписке?! Или они ничего не слышали про то, какой скандал разразился в США из-за того, что Хиллари Клинтон пользовалась «неправильным» почтовым ящиком?!

И электронный шпионаж через интернет, через всевозможные гаджеты — не плод воспаленного сознания поклонников конспирологических теорий. Иначе мы не сдавали бы мобильные телефоны при входе в некоторые учреждения с режимом повышенной секретности — по всему миру.

С другой стороны, что касается соцсетей российского происхождения, я скорее соглашусь с теми украинскими комментаторами, которые говорят, что соцсети — лишь инструмент. Нож — не обязательно орудие убийства.

Мне понравилось, как один из критиков решения о запрете российских соцсетей сравнил их с автобанами, которые Гитлер строил накануне второй мировой войны. Да, по ним вермахт стремительно перебрасывал свои войска на Восток. Но потом по этим первоклассным дорогам столь же стремительно развивала контрнаступление на Берлин советская армия. Не лишает ли себя Украина, отгораживаясь от «Одноклассников» и «ВКонтакте», возможности ответного влияния на российское общественное мнение?

Наверное, правы те, кто говорит: ограничительные меры следовало бы подготовить. Как минимум, проинформировать общественность обо всех возможных рисках, которые влечет за собой пользование российскими антивирусными программами и прочими софтами, почтовыми ящиками и соцсетями. Так сказать, разрыхлить почву для того, чтобы люди спокойно восприняли соответствующие решения.

Впрочем, Украина совершенно спокойно пережила запрет на распространение российских телеканалов. Украинцы не рвут на себе волосы из-за того, что многочисленным российским артистам, привыкшим периодически устраивать «чес» по городам и весям Украины, теперь не дают тут гастролировать. Одним — из-за антиукраинских высказываний. Другим — из-за того, что игнорировали неоднократные предупреждения: кто ездит в Крым как на российскую территорию, лишается права въезда в Украину.

Наконец — хотя это несколько иная тема — получив от ЕС безвизовый режим, Украина все дальше отплывает от российского имперского материка.

Оттого, кстати, Лавров в состоянии крайнего раздражения несет всякую околесицу насчет «визовой дискриминации» — проблема-то налицо: крымчане, сохранившие гражданство Украины, устремились на материк за украинскими биометрическими паспортами. Лиха беда начало — съездят разок-другой в Гейропу, глядишь, начнут задумываться, в какой заднице оказались.

Подводя итог, я должен сделать одну очень важную оговорку. Я уже девять лет живу и работаю в Украине. За эти девять лет из моих уст, из-под моего пера не вышло ни одного антиукраинского текста. Я всей душой желаю, чтобы, несмотря на все трудности, все злонамеренные или невольные ошибки политиков и чиновников, Украина, в конце концов, стала успешной, процветающей европейской страной.

Но я все равно не считаю для себя допустимым публично возмущаться теми или иными решениями украинской власти, касающимися России, какими-то запретами, «черными списками», злиться, обижаться на, возможно, совершенно несправедливые словесные эскапады украинских политиков, общественных деятелей, журналистов, блогеров про то, что «все русские одним миром мазаны», что «либерализм российских оппозиционеров не распространяется дальше украинской границы».

Потому до тех пор, пока страна, гражданином которой я являюсь, ведет необъявленную войну против Украины, я, увы, не имею на это морального права.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Украина. Россия > СМИ, ИТ > inosmi.ru, 22 мая 2017 > № 2182490 Евгений Киселев


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 мая 2017 > № 2182489

Россия открыла ящик Пандоры: чем грозит иск против Украины в ВТО

Алена Омельченко, Українська правда, Украина

В российском правительстве заявили о подаче во Всемирную торговую организацию (ВТО) комплексного иска к Украине в связи с вводимыми ограничениями и запретами в отношении РФ. Уже сейчас можно говорить, что этот спор обещает быть одним из самых масштабных и сложных в истории ВТО.

На сайте ВТО еще нет официальной информации, но уже из заявлений министра экономического развития РФ Максима Орешкина ясно, что запрос на консультации был скоординирован с двусторонней встречей министра с главой ВТО Роберту Азеведу.

В рамках встречи министр акцентировал внимание Азеведу на том, что у России есть серьезные основания предполагать, что Украина принимает меры в нарушение ее обязательств в ВТО. Такой подход к делу свидетельствует о важности и особом внимании к данному вопросу со стороны России.

Что может оспаривать Россия?

Исходя из пресс-релиза Минэкономразвития РФ, предположительно Россия попытается оспорить по максимуму все украинские ограничения, которые были введены с 2014 года в отношении торговли и доступа к рынку.

Во-первых, это может быть запрет ввоза на таможенную территорию Украины товаров, происходящих из Российской Федерации, введенный постановлением КМУ от 30.12.2015 № 1147 с последующими изменениями.

Согласно решению Кабмина, запрет касается только ввоза товара из России, был применен в ответ на российское продуктовое эмбарго и вступил в силу через 10 дней. Предположительно, Украина будет ежегодно продлевать вышеуказанный запрет до тех пор, пока РФ со своей стороны не отменит продуктовое эмбарго.

Как известно, украинский запрет охватывает мясные, молочные, рыбные и некоторые растительные продукты, кондитерские изделия, чай, пиво и спиртные напитки, сигареты, железнодорожное и трамвайное оборудование, дизель-электрические локомотивы, хлористый калий, моющие средства, некоторые сельскохозяйственные химикаты и т. д. Именно эти товары и были указаны в пресс-релизе.

Во-вторых, это могут быть персональные специальные экономические и другие ограничительные меры (санкции), перечисленные решением Совета национальной безопасности и обороны Украины от 28 апреля 2017 года и введенные указом президента Украины от 15 мая 2017 года № 133/2017.

Как известно, в законе Украины «О санкциях» предусмотрено 25 видов санкций: в частности, ограничение торговых операций; блокирование активов; ограничение и приостановление транзита ресурсов, полета и перевозок; аннулирование лицензий и других видов разрешений; ограничение и приостановления телекоммуникационных услуг и использование телекоммуникационных сетей общего пользования; запрет на участие в приватизации; внедрение дополнительных мер в сфере экономического, ветеринарного, санитарного, фитосанитарного и ветеринарного контроля. Потенциально часть этих санкций могла попасть в список тех, применение которых РФ считает не совместимым с нормами ВТО.

Более того, не исключено, что в запросе на консультации могут быть указаны и специальные санкции ВЭД, примененные в соответствии со ст. 37 закона Украины «О внешнеэкономической деятельности», или ограничения физических и юридических лиц РФ принимать участие в приватизации, установленные законом Украины от 16 февраля 2016 года № 1005.

Безусловно, на консультации вынесут применение ограничений в банковской и финансовой сфере. Например, такие как запрет кредитным учреждениям осуществлять банковские платежи и переводы, а также ограничение на выдачу лицензий на проведение валютных операций.

Также, судя по пресс-релизу, Россия поднимет вопрос о законности введения особого режима налогообложения, применяемого при ввозе подержанных российских автомобилей. В законе Украины «О внесении изменений в подраздел 5 раздела XX „Переходные положения" Налогового кодекса Украины по стимулированию развития рынка бывших в употреблении транспортных средств» от 31 мая 2016 года № 1389-VIII предусмотрено снижение ставок акцизов на подержанные автомобили до 31 декабря 2018 года.

Ставки акцизного налога, установленные настоящим пунктом, не применяются для легковых автомобилей, если они имеют происхождение из страны, признанной государством-оккупантом по закону Украины и/или признанной государством-агрессором по отношению к Украине согласно законодательству, или ввозятся с территории такого государства-оккупанта (агрессора) и/или с оккупированной территории Украины, определенной согласно закону Украины.

В-третьих, не стоит ожидать, что РФ упустит возможность попытаться оспорить запрет на распространение и демонстрацию художественных фильмов и российских программ, установленный в действующей редакции закона Украины «О кинематографии», а также ограничение доступа иностранной печатной продукции с антиукраинским содержанием, предусмотренное законом Украины от 8 декабря 2016 года № 1780-VIII, или ограничение осуществления журналистской деятельности, предусмотренное в постановлении Верховной рады Украины от 12 февраля 2015 года № 185-VIII «О временном приостановлении аккредитации журналистов и представителей некоторых СМИ РФ при органах государственной власти Украины».

Вероятнее всего, по всем вышеуказанным пунктам

РФ будет указывать на отсутствие доступа к рынку, нарушение принципа «недискриминации», наличие недостаточной прозрачности и предсказуемости, а также непредоставление возможности прокомментировать решение.

Среди прочего, возможно, будет ссылаться на нарушение статей I, II, III, X, XI ГАТТ 1994 и статей II, III, XI, XVI, XVII ГАТС, а также некоторые статьи Соглашения по применению санитарных и фитосанитарных мер, Соглашения по техническим барьерам в торговле и Соглашения по процедурам импортного лицензирования.

Предположительная позиция Украины

Безусловно, позиция Украины будет основана на том факте, что Верховная рада Украины признала Россию страной-агрессором, а следовательно, считает, что все торговые ограничения попадают под исключения из правил ВТО в связи с национальной безопасностью.

Ст. XXI ГАТТ является одной из ключевых норм, разрешающих применение торгово-ограничительных мер в виде исключения, и предоставляет максимальную свободу странам самостоятельно определять и принимать любые меры, которые они сочтут необходимыми для защиты «существенных интересов своей безопасности», если они принимаются в военное время или в других чрезвычайных обстоятельствах в международных отношениях.

Учитывая, что Украина на законодательном уровне не определила наличие военного времени, вероятнее всего, она будет аргументировать наличие чрезвычайных обстоятельствах в международных отношениях.

Помимо прочего, в ходе дела Украине придется аргументировать, что вышеуказанные ограничения применялись в защиту своих законных интересов национальной безопасности, угроза которой была реальной и законной, а применяемые меры были соразмерны существующей опасности и/или угрозе. Более того, необходимо будет обосновать связь между угрозой существенным интересам своей безопасности и соразмерностью примененных мер.

Вместе с тем ст. XXI ГАТТ крайне редко использовалась и ранее не подвергалась официальному толкованию Органом по разрешению споров ВТО, поэтому отсутствует прецедентная практика, которая определила бы законность интересов национальной безопасности по субъективному решению отдельных стран-членов ВТО, а также которая бы определила элементы, влияющие на порядок, условия и обстоятельства применения ст. XXI ГАТТ.

Данный спор между Украиной и РФ может стать первым прецедентом по толкованию ст. XXI ГАТТ, который повлияет на понимание законности ее применения.

Более того, до сих пор эта статья считалась неким ящиком Пандоры, открытие которого может «обвалить» нынешнюю систему торгового права. Именно поэтому ЕС, США, Канада, Австралия не спешили апеллировать к этой статье даже после применения к ним продуктового эмбарго со стороны России.

А кроме того, эти же страны, по неофициальной информации, удерживали Украину от оспаривания российских санкций в ВТО.

Теперь этот ящик Пандоры открыла Россия. А это означает, что спор РФ и Украины обещает стать событием мирового масштаба. Именно поэтому многие страны-члены ВТО будут внимательно отслеживать развитие событий в данном деле, поскольку прецедентная практика станет обязательной для них.

А это означает, что российский иск может открыть двери аналогичным заявлениям — уже в отношении самой РФ.

Впрочем, существует устоявшееся мнение некоторых экспертов, что Орган по урегулированию споров будет и в дальнейшем воздерживаться от создания детального прецедента в отношении толкования статьи XXI ГАТТ, чтобы обеспечить баланс и ненарушение суверенных прав.

Насколько это возможно — покажут только практика и время.

Алена Омельченко — руководитель практики международной торговли юрфирмы «Ильяшев и Партнеры».

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 22 мая 2017 > № 2182489


Украина > Транспорт > interfax.com.ua, 22 мая 2017 > № 2182139 Павел Рябикин

Гендиректор "Борисполя": Мы сделали все зависящее от аэропорта "Борисполь" для появления в Украине авиакомпании Ryanair

Эксклюзивное интервью генерального директора ГП "Международный аэропорт "Борисполь" Павла Рябикина агентству "Интерфакс-Украина"(II часть)

Вопрос: Говоря о развитии аэропорта, его финансовых и производственных показателях, стоит вспомнить базового перевозчика, в данном случае это компания МАУ. Как вы намерены выстраивать совместную работу? Есть ли спорные вопросы?

Ответ: Верный акцент, именно базовый перевозчик сегодня обеспечивает основной приток пассажиров и является на сегодняшний день единственным, кто обеспечивает нам транзитную политику за счет прироста транзитного пассажиропотока. Поэтому мы вынуждены договариваться. Мы находимся в постоянном взаимодействии, поиске взаимовыгодных решений.

На мой взгляд, нужно понимать основное: конкурентоспособный продукт, по отношению к другим хабам, создается только совместными усилиями. Поэтому мы работаем над тем, чтобы наш совместный продукт для транзита был максимально выгодным и позволил нам конкурировать с крупными пересадочными узлами нашей географической зоны.

Естественно, между любыми партнерами всегда есть какие-то споры, но мы максимально стараемся решать их мирным путем. Иногда может доходить и до судебных разбирательств, но мы понимаем, что это рабочий процесс, ничего личного. Мы работаем над стратегией превращения Украины в крупного транзитера.

Вопрос: Нет ли на сегодняшний день долгов у МАУ перед аэропортом?

Ответ: Есть долги, сформированные исторически в прошлые периоды, которые были связаны с порядком начисления сборов на транзитного пассажира. Аэропорт считал только тех транзитных пассажиров, которые летели международным рейсом в Киев и улетали из него, а МАУ в своих подсчетах исходит из того, что пассажир, прилетевший из Днепра, Одессы и пересаживающийся здесь, тоже является транзитным. Аэропорт слишком зарегулирован разными методиками, приказами, в которых сбор относился только к транзитному международному пассажиру, хотя логика перевозчика тоже понятна. Этот вопрос находится на рассмотрении в суде.

Вопрос: Вы упомянули приказы Мининфраструктуры, а насколько действенен приказ, позволяющий главе аэропорта предоставлять до 80% скидки к аэропортовым сборам?

Ответ: Это тема для отдельной большой дискуссии. Новая редакция этого приказа обнародована. Этот документ дает нам возможность более гибко использовать экономические рычаги для стимулирования роста пассажиропотока. Насколько совершенен документ? – Нет предела совершенству, всегда хотелось бы что-то лучшее, что-то большее.

Вопрос: А не может ли норма документа о праве выдачи скидки главой аэропорта в итоге сделать его же крайним и виноватым?

Ответ: У гендиректора есть контракт, который определяет его действия, четко указывает, чего он не имеет права допускать, в частности ухудшения экономической ситуации для предприятия. Поэтому это логичная норма по делегированию ответственности на уровень руководителя, который имея определенные обязательства, будет выбирать оптимум.

Министерство инфраструктуры и министр поставили задачу привлечь более дешевых перевозчиков для того, чтобы расширить количество "летающих" граждан Украины, и я поддерживаю его в этом начинании. В ходе переговоров с Ryanair мы выработали совместную программу, которая четко определяет, что может сделать аэропорт, что сделает министерство, чтобы в результате получить возможность удешевить билеты для украинцев. Этой работе были посвящены последние два месяца, аэропорт свое домашнее задание выполнил, скорректировал свою публичную оферту и еще увеличил скидки для вновь открывающихся направлений. Мы сделали все зависящее от аэропорта "Борисполь" для появления в Украине авиакомпании Ryanair. Также мы сбалансировали объемные скидки, под них попадают все без исключения авиакомпании, а министерство предусмотрело в своем документе снижение базовых нормативов по начислению аэропортовых сборов.

Мы считаем, что недополучение средств, которое произойдет в результате снижения этих нормативов, будет компенсировано ускоренным ростом пассажиропотока, который будет простимулирован удешевлением перевозки как таковой и безвизовым режимом с ЕС.

В плане удешевления перевозок мы ждем сигнала от перевозчиков, в первую очередь базового. Покажут ли они со своей стороны, что наши действия не прошли мимо них, и что они тоже смогут предложить украинским гражданам более дешевые билеты. Надеюсь, что в ближайшее время мы это увидим.

Мы уже имеем реакцию базового перевозчика, который 13 мая заявил о продаже 500 тыс. билетов в год по лоу-кост тарифу.

Вопрос: К вопросу о Ryanair, чем закончились последние переговоры?

Ответ: На сегодняшний день переговоры продолжаются. Мы обозначили существующие проблемы и разбили их на две части – технологическая, которая заключается в их обслуживании на территории "Борисполя", и финансово-организационная - наши ставки сборов, которые им приходится платить.

Подход авиакомпаний был в том, что они хотят низкую фиксированную сумму и все, а мы объяснили, что наше регулирование предусматривает дифференцированный показатель от взлетной массы, другие вещи. Мы определили, что для того, чтобы простимулировать новые направления, нам надо снизить те ставки, о которых мы говорили. Министерству дали четкие показатели, что должно быть изменено в регуляторной базе, для того, чтобы новые, в том числе бюджетные перевозчики, смогли летать в Украину и предлагать здесь свои услуги.

Между тем разработанная нами система скидок будет интересна и базовому перевозчику, и всем остальным. Сами переговоры – это рабочий момент, постоянные контакты.

Для меня важность этого вопроса не в самом приходе Ryanair, а в предпосылках для дальнейшей работы любых новых авиакомпаний.

Вопрос: Если так, то ведете ли вы сейчас переговоры с другими лоу-кост авиаперевозчиками? Скажем Norwegian Air Shuttle?

Ответ: Сказать, что есть кто-то, кто мог бы базироваться здесь и летать как Wizz Air, - нет, пока таковых не ожидаем. Хотя у министра есть план создания национального лоу-кост перевозчика, но не имею права разглашать того, что мне известно. Мы готовы работать со всеми, кто готов к нормальным здоровым рыночным условиям.

Из новых перевозчиков ожидаем Qatar, скорее через год, с летней навигации, хотя, возможно, они придут и в зимнюю навигацию 2017-18гг. Пока они не могут согласовать расписание из-за ряда вопросов по поставкам судов от Airbus. Ну и ожидаем прироста от базового перевозчика, у них очень амбициозные планы по расширению флота: как минимум плюс четыре широкофюзеляжных борта в следующем году.

Вопрос: Базовый перевозчик намерен до 2021 года иметь 91 самолет, и даже если они будут базироваться не только в Киеве, а и регионах, успеет ли "Борисполь" подготовиться к обслуживанию того парка МАУ, который запланирован к 2021г. к базированию в аэропорту?

Ответ: Прежде всего, я поставил задачу синхронизировать те инфраструктурные проекты, о которых я говорил, с планами базового перевозчика. Мы в своем инфраструктурном росте четко подвязываемся под ситуацию, которая будет у них.

Вопрос: Какие могут быть источники финансирования этих проектов?

Ответ: Наверное в наше время без кредитов не решить этот вопрос, так что, прежде всего, это кредитное финансирование. Часть проектов мы можем реализовать за счет собственных средств, к примеру, паркинг, перрон, транзитная зона.

Вопрос: Каким образом, по-вашему, лучше привлекать займы? Внутренний рынок или выход на международный, возможно выпуск облигаций?

Ответ: Лучше – когда дешевле. Поэтому мы будем выбирать самый дешевый из всех возможных источников финансирования. Выпуск облигаций теоретически возможен, но вот пару недель назад мы закрыли последние облигации, которые у нас были именно в силу того, что они были для нас дороги.

Вопрос: Собственное финансирование может быть обеспечено ростом прибыли за счет роста пассажиропотока. Каковы планы по этим показателям?

Ответ: У нас по отношению к 2016 году прирост пассажиропотока составляет 32% с января по середину мая. По итогам года рассчитываем выйти на 10 млн пассажиров. В плане прибыли, мы ставим себе максимально высокие задачи.

Вопрос: Возвращаясь к вопросу Ryanair и будущему: выступая на одной из конференций, вы отмечали, что компании в перспективе было бы неплохо летать не в "Борисполь", а в Гостомель. Это вызвало ряд разногласий. Расскажите подробнее, что конкретно вы имели в виду, с учетом, что тогда же вы говорили о перспективах к 2030 году?

Ответ: Если мы проанализируем дневную миграционную волну со стороны Борисполя, Броваров в Киев, увидим, что они приблизительно одинаковы по размеру, только Бровары дают в день 100 тыс. миграции, Борисполь – 50 тыс. Почему? – потому что в Борисполе есть аэропорт, который дает большое количество рабочих мест. А среднедневная волна со стороны Ирпеня, Гостомеля, Бучи – еще больше, чем из Броваров. Вот и ответ. Мы понимаем, что Киеву рано или поздно понадобится третий аэропорт. К сожалению "Жуляны" находятся в зажатой ситуации и ограничены природно критической длинной полосы.

Поэтому я, говоря о Гостомеле, имел в виду, что есть уникальный шанс, организовать там сегодня обслуживание этого лоу-кост перевозчика, дать импульс для развития целого региона новым направлением, не знаю, когда еще такой случай может представиться.

Вопрос: Ранее неоднократно озвучивалась проблема неэффективной аренды площадей, которую проводит ФГИ. Ведете ли вы с ними какую-либо работу?

Ответ: Они являются жестко зарегламентированной организацией, и мы понимаем, что единственный способ увеличения эффективности, заработков от аренды – это уход через корпоратизацию из-под ФГИ. Это одна из тех задач, которая стоит перед предприятием на этот год.

Вопрос: Будут ли определенные проблемы в этом процессе?

Ответ: Проблемы начинаются с простого взгляда на план, на котором видим территорию под названием "аэропорт "Борисполь". На нем сотни объектов, построенных с конца 50-х годов, потом еще строились, перестраивались. Однако за фактическими перестройками не всегда следовало их документальное оформление. Мы провели инвентаризацию и понимаем, что у 47 объектов документация на право собственности оформлена правильно, но где-то не оформлена реконструкция, достройка. Это нужно привести в порядок. Также есть проблемы землеотвода, есть много спорных моментов, наложений границ участков.

Кроме этого, нужен генеральный план, который далее будет реализовываться с четко определенным функционалом территорий.

Вопрос: К теме инфраструктуры, считаете ли реальным возрождение проекта "Воздушный экспресс"?

Ответ: Да, сейчас вновь вспомнили об этом, есть шанс, что мы сможем использовать кредит, выделенный на его строительство. Будет ли это формат облегченного варианта метро или облегченного железнодорожного состава, пока говорить не берусь. Думаю, до конца мая будет определен базовый сценарий. Сведение под одного инвестора проектов рельсового сообщения с "Борисполем" и достройка Кольцевой дороги сейчас не рассматривается.

У нас в принципе нет альтернативы, мы будем подвязываться к Бориспольской железнодорожной ветке, а в каком виде и в каком месте – обсуждаем.

В том формате, который предложен КГГА, с облегченным составом, который может использовать как ж/д полотно, так и городские трамвайные пути, это может быть достаточно разветвленная сеть маршрутов. Если такой облегченный вариант будет утвержден, то его можно было бы запустить через три года, там нет сложностей, главное заказ и производство подвижного двухсистемного состава типа Tram-Train.

Вопрос: Подводя итог, каким вы видите развитие аэропортовой инфраструктуры в ближайшие годы?

Ответ: Все будет зависеть от роста экономики и роста благосостояния граждан. Мы видим что, к примеру, открытие рейсов из Херсона дает хорошую загрузку, это говорит о существующем потенциале. Я уверен, что все региональные аэропорты будут развиваться и реанимироваться. В какой последовательности и как активно – не могу сказать, но знаю, что все они заговорили о реанимации своих мощностей. Сказать, что все оживут – не факт, но, тем не менее, оживление будет, а аэропорт "Львов" вообще может стать хедлайнером целого западного региона, недаром ведь Ryanair запланировала туда больше рейсов, чем в Киев.

Украина > Транспорт > interfax.com.ua, 22 мая 2017 > № 2182139 Павел Рябикин


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 19 мая 2017 > № 2183573 Владимир Жириновский

ЛДПР: Украина - очаг нацизма

Что происходит с Украиной? Там говорят про «европейский путь», но если тот путь и ведет в Европу, то вовсе не современную. Он ведет в Европу времен нацизма

Во всем мире, и в Западной Европе тоже, 9 мая проходила акция «Бессмертный полк». Весь мир готов признать: именно Россия спасла человечество от катастрофы, от фашизма. Но, в отличие от новостей о торжественно-траурных акциях, которые происходили 9 мая по всему миру, информационная лента событий на Украине шокировала. В Киеве группа националистов забросала дымовыми шашками и яйцами участников «Бессмертного полка», которые вышли отдать дань уважения родственникам — фронтовикам. В Харькове радикалы срывали со стариков георгиевские ленточки, не давая ветеранам возложить цветы к Мемориалу воинской славы и к Вечному огню. Полиция вмешивалась в подобные конфликты только в крайнем случае, и то, как было понятно из сюжетов новостей, крайне неохотно. Более того, даже президент Украины Порошенко без зазрения совести назвал акцию «Бессмертный полк» российской спекуляцией.

В основе всех подобных событий лежит бессилие украинских властей, которым нечем гордиться. Приписать чужие заслуги и Победу официальный Киев себе не может — никто не поверит, — поэтому пытается просто ее отрицать.

Великая Победа и праздник 9 Мая — это самая крепкая связка между ветеранами и членами их семей. День Победы — это связь нескольких поколений, которые гордятся совершенными подвигами. А у Украины нет ничего своего, поэтому ее власти хотят сломать то, что было. Но у них ничего не получится: миллионы людей по всему миру будут выходить на эту акцию, потому что везде происходили войны и гибли люди.

Украина пытается выбить из сознания людей тот факт, что во Второй мировой войне победили русские. Но правды не скроешь. Американцы, британцы, французы, по сути, проиграли в той войне. Это русский народ сделал все, чтобы их спасти.

Безусловно, Украину на Россию науськивает Запад. Поманили «европейским путем», но поставили условие: стать русофобами. Запад признает переворот в Киеве в 2014 году, однако не признает законное желание жителей Крыма вернуться в состав России, которой полуостров принадлежал столетиями. Крым был передан Украине единоличным административным решением Хрущева.

Но все началось задолго до Хрущева. Украинизация русских велась с 1920-х годов. И теперь животная антирусская направленность царит в этой стране.

Зачем мы вообще создали такую 50-миллионую страну? Зачем-то объединили западные земли, где всегда русских не любили, с Центральной Украиной, да еще и присоединили к ним исконно русские земли на юго-востоке и Крым. А что получили? Донбасс в крови и западные области, где нас еще больше ненавидят.

В результате эта территория оказалась нежизнеспособна. Власть там меняется при помощи «майданов», а последний «майдан» — самый радикальный — показал, к чему приводят перевороты: к насилию, пыткам, всем социальным проблемам, отсутствию демократии. К нацизму.

Украина фактически прекратила свое существование как государство. Украинские «власти» не в состоянии отвечать за свои слова, не в состоянии навести элементарного порядка. Удивительно, что еще ходит какой-то транспорт, что как-то наш газ через эту территорию идет в Европу.

Итак, ЛДПР постоянно напоминает: разделение или включение русских регионов в состав Украины было насильственным. На востоке Украины живут 15 миллионов русских. И нужно, чтобы русские на Украине себя окончательно осознали русскими, чтобы Украина пошла либо по пути Крыма, либо по пути Донбасса, чтобы там была та власть, которую хотят они сами. Нормальная власть, законная — а не нацистская, как сейчас.

Да, Украина — это последний чахлый очаг нацизма в мире. И она ведет беспощадную войну против русских. 9 Мая Украину раздражает, потому что в Великой Отечественной войне Россия победила — тех самых нацистов, которых украинские националисты в свое время торжественно встречали. И на стороне которых воевали против России.

Нашу победу признали все страны, все народы. И даже Германия нам благодарна, потому что мы и Германию освободили от фашизма. Стоят везде памятники русским солдатам, даже в Берлине в Трептов-парке. Именно это для Украины невыносимо, и поэтому они мешают выйти ветеранам и отпраздновать Победу. Науськивают молодежь, хамов — таких же готовил в свое время Гитлер. Как не стыдно мешать праздновать День Победы!

Но скоро это прекратится и таких позорных случаев не будет. Скоро этот очаг нацизма погаснет, потому что порядочных людей на Украине все-таки больше, чем подлецов.

Владимир Жириновский, член Госсовета РФ, лидер ЛДПР

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > trud.ru, 19 мая 2017 > № 2183573 Владимир Жириновский


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 19 мая 2017 > № 2182297 Родион Рыбчинский

Рынок муки. Освоение международной арены

Украинский рынок муки несмотря на негативные тенденции развивается, для продукции отрываются границы новых стран, а предприятия строят и обновляют свои мощности. О жизни мукомолам вопреки проблемам и о других тенденциях рынка propozitsiya.com рассказал председатель ассоциации «Мукомолы Украины» Родион Рыбчинский.

- Расскажите, пожалуйста, что сейчас происходит на рынке муки?

- Официально действующими предприятиями в Украине за прошлый год произведено 2,6 млн т муки. Прогноз на текущий маркетинговый год - 2,7 млн т. К сожалению, динамика производства этого продукта особенно за последние 3 года отрицательная. Это связано с рядом объективных и субъективных причин, в частности уменьшением населения в Украине.

Если посмотреть на потребление муки производителями хлеба, макаронных и кондитерских изделий, то в 2015-2016 МГ из произведенной мукомольной продукции было потреблено 91%, то есть 2400 т. Следовательно, можно говорить, что внутренний спрос отечественными мощностями удовлетворяется полностью и даже с избытком, и этот избыток мукомолы экспортируют.

- Сколько было экспортировано мукомольной продукции в последние годы?

експорт украинской муки- В 2015-2016 МГ - 346 тыс. т муки. На сегодняшний момент с учетом мартовских отгрузок мы идем с небольшим опережением прошлогодних графиков и имеем уже 296 тыс. т. Это связано с активизацией и поиском отечественными производителями новых рынков сбыта. У нас, как в Ассоциации, была договоренность с FAO и ЕБРР по продвижению украинской муки на внешние рынки. Заручившись их поддержкой, имели возможность принять участие в нескольких торговых миссиях и выставках на африканском и азиатском континентах. Мы были в Танзании, Эфиопии, ОАЭ, Гонконге и тому подобное. Было много миссий отдельных кампаний - в Оман, Египет и страны Ближнего Востока. Есть интерес и самих компаний, плюс работа Ассоциации, плюс содействие со стороны государства, что позволило Украине существенно улучшить свои позиции на мировом рынке. Еще несколько лет назад динамика экспорта была на уровне десятков тысяч тонн, а сейчас и в ближайшей перспективе можем выйти на объемы в полмиллиона тонн экспорта.

- Какая страна является лидером по потреблению украинской муки? Кто может стать нашим импортером в перспективе?

- Пока несомненным лидером является КНДР. Напрамую туда поставляем мало - всего около 10% экспорта муки, однако еще около 20% идет транзитом через Китай. Очень интенсивно растет в последние два года экспорт в Анголу, и видим перспективу именно в ней. Если в 2015-м в эту страну поставлялось лишь 2% экспорта (7,6 тыс. т), то сейчас - 10% (27 тыс. т). Интенсивно растет экспорт в регион Палестина-Израиль - видим несколько процентную прибавку объемов. Также появилась новая страна на экспортной карте украинской муки - Сомали, куда в 2016/17 МГ уже поставили около 20 тыс. т.

- Насколько мы конкурентны по ценовой политике и качеству муки на международной арене?

- На самом деле, цена не является определяющим фактором работы с той или иной страной или компанией. Она является лишь одним из критериев. Гораздо важнее для импортеров является качество продукта, его логистика и объемы. Поэтому строгой привязки к ценообразованию нет. Условно говоря турецкие мукомолы, которые мелют ее из украинской пшеницы, более конкурентоспособны чем мы, учитывая низкую цену логистики и другие составляющие производства/поставки.

С другой стороны нужно понимать, что в 90-годах ХХ века и даже в середине 2000-х Украина отгружала на экспорт объемы, которые вполне сопоставимы с сегодняшними - 300-400 тыс. т, но в основном это были контракты с Туркменией и Таджикистаном в обмен на газ и нефть. Сейчас украинские мукомолы, априори, выходят на международные рынки, где из наших давних покупателей остались только Молдова и частично Грузия. Для игроков международного рынка украинская мука - terra incognita. С нашей мукой нужно научиться работать, делать пробные выпечки, приспосабливаться к украинскому продавцу, а на это нужно время.

Мировой рынок торговли мукой не столь большой - в среднем 15 млн т. Он неплохо укомплектован и давно поделен. Мы должны бороться за свои позиции с турками, европейцами, поставщиков из Ирана и Пакистана. Украинским производителям приходится демпинговать, быть более лояльными к условиям поставок, постоплате, чтобы закрепиться на рынке и расширять сотрудничество.

- Не могу не поинтересоваться качеством нашей муки. Скажите, является достоверной информация о том, что украинская мука не дотягивает по качеству до мировых показателей?

- Никаких мировых стандартов качества муки в природе не существует. У каждой страны есть свои стандарты качества пищевой продукции и муки в частности. В какой-то стране они более строгие, где-то меньше и определяются обычно методом пробной выпечки у потребителя. Сказать, что украинская мука чем лучше или хуже чей-то - проблематично. Для определенных рынков наша продукция очень хорошая. Например, в некоторых странах Африки смотрят на украинскую муку как на эталон качества. А для Саудовской Аравии наша продукция ординарная, для Гонконга тоже не идеальная, ведь они привыкли работать с австралийским мукой - это продукт из зерна совсем другого типа и качества. Итак, есть рынки где мы конкурентные и выиграем, а есть и те, на которых по качеству проигрываем, но тогда в ход вступают другие рычаги, в частности цена и договоренности об оплате.

На самом деле хлебопекарные предприятия по всему миру не работают с одним сортом муки, делают комбинации от различных поставщиков и даже стран. Особенно такая тенденция характерна для стран, где мука является априори импортируемым товаром.

- Что сейчас происходит с мукомольными предприятиями? Насколько они загружены?

экспортеры муки- В Украине существует достаточно весомый игрок на рынке муки - ГПЗКУ, который перерабатывает около миллиона зерна в год. Однако больше компаний сосредоточено в частных руках и они производят 4/5 украинской муки. Лишь небольшое количество из них загружено на 80% мощности, остальные работают с 50-60% загрузкой. Аналогичная ситуация с экспортом: есть объемы, которые экспортирует государственная корпорация, но суммарно гораздо больше экспортируют частные предприятия. На мукомольном рынке никаких префенций государственным мукомольных предприятиям не существует - они работают в таком же налоговом поле и рыночных условиях, как и остальные.

- А как обстоит ситуация со строительством новых мощностей? В каких регионах наиболее активно ведется строительство и обновление мельниц?

Действительно, за последние несколько сезонов введены в действие несколько новых мельниц в Харьковской и Николаевской областях. Многие мельницы модернизируют, вводят дополнительные линии. Как правило, устанавливают турецкое и турецко-швейцарское оборудование. Несколько лет назад был модернизирован комбинат в Винницкой области, где установили исключительно украинское оборудование. К сожалению, модернизация и построение объектов происходит не очень активно - все зависит от инвестиций.

основные производители муки в Украине

- О каких суммах на модернизацию и строительство идет речь?

- Нет стандартных цифр. Все зависит от суточной мощности, ассортимента, от того какой цикл будет задействован - с фасовкой, витаминизацией тому подобное. Например, стоимость новой 150-тонной мельницы в зависимости от комплектации может стоить $ 4-8 млн. Учтите, это только прямые затраты на оборудование, системы и коммуникации и тому подобное. В отличие от тех же стандартных элеваторов, здесь есть масса нюансов, которые могут существенно варьировать цену конкретной мельницы.

- Кроме пшеничной муки, которая на сегодняшний день является лидером по производству, есть и другие виды муки, в частности, ржаная, гречневая и тому подобное. Есть ли на нее спрос внутри государства и за ее пределами?

- По итогам 2015-го доля пшеничной и пшенично-ржаной муки составляла 92,8%, при этом 6,5% - это сугубо ржаная мука, остальные - другие виды муки, в частности, кукурузная, рисовая, овсяная, ячменная, гречневая и др. Спрос на нишевую муку как внутри государства, так и за ее пределами есть, однако он не настолько глобальный, потому что нет сложившейся культуры потребления. Бесспорно, нишевая мука имеет более высокую, чем устоявшаяся, цену.

Отдельно хочу остановиться на такой культуре как рожь. Сельхозтоваропроизводителю невыгодно производить ее из-за низкой урожайности. Большинство аграриев выращивает только те культуры, которые имеют высокую стоимость - пшеницу, кукурузу, подсолнечник, сою. Объемы производства ржи в Украине снижаются. Хлебопекари вынуждены импортировать ржаную муку из Беларуси. В 2015/16 МГ мы завезли 20,6 тыс. т, а в 2016/17 МГ включая март уже 20,8 тыс. т. Импорт растет, ведь предложений на внутреннем рынке по этой культуре мало. Де-факто, рожь стало нишевой культурой, и вскоре может стать ею де-юре. По факту, объемы ржаного производства вскоре будут равны другим видам нишевой муки.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 19 мая 2017 > № 2182297 Родион Рыбчинский


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter