Всего новостей: 2578243, выбрано 1956 за 0.157 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

Украина. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 августа 2018 > № 2699341 Виталий Портников

Виталий Портников: Украина не должна превратиться в страну дураков

Виталий Портников, Еспресо, Украина

Ситуация вокруг Светланы Алексиевич — это не мелочь. Это диагноз болезни, которую необходимо лечить.

Дело даже не в том, что появление — пусть и на несколько часов — нобелевского лауреата и выдающейся писательницы Светланы Алексиевич в списках «Миротворца» — замечательная тема для российской пропаганды, возможность выставить нас идиотами перед всем цивилизованным миром. В конце концов, какое значение имеет, что еще там придумает российская пропаганда?

Главное — это то, что мы выглядим идиотами и безумцами перед самими собой. Что оскорбляем одного из немногих интеллектуалов мирового значения, кто всегда последовательно выступал в поддержку нашей страны и с осуждением российской агрессии. И уже совершенно не важно, что в оправдание этого оскорбления воспользовались «свидетельством» пропагандистов из «Russia today». Потому что можно по косточкам разбирать что сказала Алексиевич во время публичного выступления несколько лет назад. Можно согласиться с какими-то ее тезисами, можно сказать, что она допустила ошибку или неудачно выразила свою мысль. Но главное в том, что человека, который всю свою жизнь борется со злом, который начал эту борьбу еще тогда, когда многие современные обличители и самоназначенные патриоты еще делали партийные или комсомольские карьеры, уравнивают с российскими пропагандистами и диверсантами! И тем самым, между прочим, компрометируют саму идею и миссию «Миротворца», превращают поиск тех, кто бросил вызов украинской государственности, в провинциальную клоунаду. Какая глупость, какой позор, какой стыд!

Можно, конечно, сказать самому себе, что это все очередная российская провокация — и успокоиться. Но это ведь будет не вся правда. А вся — она в том, что провокаторов среди нас действительно немало. Но благонамеренных идиотов еще больше.

Майдан привел в политику и общественную жизнь огромное количество новых людей. Среди них много умных, порядочных, талантливых. Эти люди все последние годы защищают страну, реформируют ее, добиваются перемен. Но одновременно — как это всегда бывает во время таких серьёзных общественных изменений — появились и невежественные конъюнктурщики, и просто люди в той же мере честные, в какой и глупые. И эти люди становятся добычей любой провокации, генерируют любую глупость. И не стоит считать, что это — просто досадные мелочи. Ситуация вокруг Светланы Алексиевич — это не мелочь. Это диагноз болезни, которую необходимо лечить.

В прошлом все попытки создать полноценную украинскую государственность терпели фиаско не потому, что не хватало смелости, а потому, что не хватало ума. Потому что провокаторы и идиоты брали верх над умными и профессиональными людьми и получали широкую поддержку.

Нельзя допустить, чтобы и на этот раз Украину опять превратили в страну дураков и уничтожили. Хватит уже. Достали.

Украина. Белоруссия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 11 августа 2018 > № 2699341 Виталий Портников


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 10 августа 2018 > № 2700833 Сергей Ткаченко

Хлебная база №73 в І полугодии 2018 г получила почти 11 млн грн чистого дохода

По результатам финансово-хозяйственной деятельности ГП «Хлебная база №73» (входит в систему Госрезерва) чистый доход предприятия за 6 месяцев текущего года составил почти 11 млн грн, что по сравнению с аналогичным периодом прошлого года больше на 138%. Об этом рассказал директор ГП «Хлебная база №73» Сергей Ткаченко.

По его словам, причины динамики роста чистого финансового результата за 6 месяцев в сравнении с аналогичным периодом — увеличение оказание услуг по хранению и отгрузке партий зерна, уменьшение затратной части, уменьшение себестоимости за счет проведения ремонтных работ по подготовке материально-технической базы собственными силами.

Предприятие продолжает работы по модернизации мощностей элеватора и складских помещений. На сегодня закончены работы по перекрытию кровли двух складов напольного хранения.

«Модернизация и развитие наших производственных мощностей — это одно из основных приоритетных направлений ГП «Хлебная база №73», которое способствует наращиванию объемов заготовки, зерновых и масличных культур», — отметил директор предприятия Сергей Ткаченко.

По результатам деятельности предприятия в 1 полугодии 2018 г. оплачено почти 5,6 млн грн налогов.

На второе полугодие на предприятии планируют реконструкцию платформы автомобилепидйомника, установления новой линии сепарации, которая позволит увеличить отгрузки зерна на железнодорожный транспорт, ремонт кровли элеватора и складов.

Пресс-служба Госрезерва

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 10 августа 2018 > № 2700833 Сергей Ткаченко


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 10 августа 2018 > № 2700831 Максим Мартынюк

Урожай пшеницы меньше 2017 года не повлияет на экспортный потенциал Украины, - Мартынюк

Украинские аграрии в текущем году соберут на 2 миллиона тонн пшеницы меньше, чем годом ранее, что, однако, почти не отразится на внутреннем рынке страны, годовые потребности коего в продовольственной пшенице составляют 4,5 миллиона тонн, тогда как урожай соответствующего сорта прогнозируется на уровне 13 миллионов тонн.

Об этом в своей авторской колонке для издания "Экономическая правда" написал первый заместитель министра аграрной политики и продовольствия Максим Мартынюк.

Соответствующий прогноз базируется на данных от 5 августа, когда 89% площадей, засеянных этой культурой, уже были обмолочены.

"Урожай пшеницы ожидается на уровне 24 млн тонн (по факту уже собрано 21,7 млн), из них 13 млн – продовольственной. По состоянию на 5 августа балансы выглядят вполне благополучными, а ситуация – полностью контролируемой", - подчеркнул зам.министра, поспешив успокоить тех, кто переживает за валютные поступления в экономику, падение которых может вызвать падение курса национальной валюты и, в следствие, очередную волну инфляции.

По его словам, падение импорта продовольственной и фуражной пшеницы, соотношение которой в текущем году прогнозируется на уровне 55/45 соответственно, компенсируется за счет поздних культур, а в особенности кукурузы, повышенному урожаю которой такая погода наоборот поспособствовала.

Мартынюк также отметил, что хоть никто из профильных чиновников ни разу не произнес слова "квоты", по аграрному рынку страны их "призрак" все равно бродит, несмотря на то, что вопрос введения каких-либо ограничений на экспорт зерна министерством и вовсе не рассматривается.

"Уровень самоорганизации трейдингового рынка весьма высок, и я убежден, что мы обойдемся без крайних мер. В ближайшее время мы подпишем с зернотрейдерами меморандум, в котором закрепим прогнозные ожидаемые объемы экспорта продовольственной пшеницы", - подчеркнул чиновник.

Максим Мартынюк также напомнил, что в последний раз ограничения на экспорт зерна вводились правительством еще в 2010/2011 маркетинговом году. Замглавы профильного министерства также выразил надежду на то, что сознательность участников рынка и впредь будет держаться на уровне, достаточном, чтобы у Кабинета министров больше не возникало необходимости идти на подобные ограничения, и навсегда оставили подобные меры в прошлом.

Левый Берег

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 10 августа 2018 > № 2700831 Максим Мартынюк


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 августа 2018 > № 2699357 Георгий Тука

Россия будет сопротив­ляться, но Путин не вечен — о расплате за войну и оккупацию

Заместитель министра Георгий Тука о новых органах власти и старых лицах в политике.

Екатерина Шумило, Апостроф, Украина

Заместитель министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Георгий Тука в первой части интервью «Апострофу» рассказал о ситуации вокруг создания межведомственного координационного органа для подачи иска против России за причиненные убытки на Донбассе, о перспективах появления в стране Министерства по вопросам ветеранов, а также о новых и старых лицах в политике на фоне приближения выборов 2019 года.

«Апостроф»: Петр Порошенко поручил создать межведомственный координационный орган, который заставит Россию возместить ущерб за оккупацию территорий. Как определить размер этих убытков и по Донбассу, и по Крыму? Те цифры, которые мы слышим из года в год, приблизительные.

Георгий Тука: Эта комиссия уже в процессе создания. Положение о ее создании уже сейчас находится в Министерстве юстиции на юридическом мониторинге. Дело в том, что существует целый комплекс вопросов, связанных с нанесением ущерба нашему государству.

Например, музеи, которые остались на территории Крыма, Луганской и Донецкой области, коллекции, которые там хранились. Видимо, не наше министерство и не МВД будет заниматься этим вопросом. Очевидно, что этой информацией лучше владеет Министерство культуры. Следовательно, нужно ли его привлечь в эту комиссию? Абсолютно. Второй пример — «Черноморнефтегаз», который был отобран. Кто этим вопросом лучше владеет? Министерство топлива и энергетики или НАК «Нафтогаз». Незаконная добыча недр, которая до сих пор продолжается, это и рыбные ресурсы, и полезные ископаемые, это — Министерство экологии. Поэтому в эту межведомственную комиссию должны быть вовлечены все центральные органы исполнительной власти и специальные органы, которые не являются центральными органами исполнительной власти, по согласию. Я имею в виду прокуратуру, СБУ, возможно, еще какие-то специализированные органы.

Я надеюсь, что вскоре формализация этого процесса уже будет завершена. Сейчас трудно предсказать объем этой работы, потому что претензии должны приниматься не только от государственных учреждений. А почему мы должны игнорировать бизнес-структуры?

— Тот же банковский сектор.

— И не только банки! Там огромное количество имущества, которое принадлежит украинским структурам. Например, какое-то шахтоуправление там имело пансионат, некая коммерческая структура — виноградники. Таких примеров — десятки тысяч. Так же и частные лица: у человека был там какой-то коттедж или отель, а сейчас он не может им пользоваться. Кстати, согласно международному гуманитарному праву, когда у человека вроде бы имущество не конфисковали, но он лишен возможности пользоваться своим имуществом, то это тоже считается нанесением убытков.

— А что касается Донбасса?

— Абсолютно аналогичный подход.

— Есть ли возможность оценить объем ущерба на неподконтрольных территориях?

— Да, такие возможности есть. Здесь нам будет нужно очень тщательно сотрудничать с нашими спецслужбами, у которых есть очень разветвленная агентурная сеть, для того чтобы собрать в кучу всю информацию и обобщить, проанализировать ее. Это огромный пласт работы.

— А сколько примерно времени может занять эта работа?

— Все это будет зависеть от того, каким образом будут развиваться события на востоке и в Крыму. Ведь надо понимать, что убытки каждый день только увеличиваются, а не уменьшаются. Надо специалистам из разных ведомств собираться, анализировать, разрабатывать определенный алгоритм реагирования. Кстати, один из примеров — это неполучение выгоды от чего-то. Вот мы сейчас лишены возможности добывать нефть Черноморнефтегаза. Это тоже убытки. Не только потому, что у нас украли «вышки Бойко», но и потому, что нас лишили возможности добывать наши полезные ископаемые. Это тоже убытки. Процесс очень сложный. Я не хотел бы быть каким-то ура-оптимистом и рассказывать, что через месяц мы уже флагом махнем.

— Представим, что уже подсчитаны убытки, мы подаем в суд, выигрываем — и Россия должна возместить. Многие эксперты говорят о том, что Россия не будет спешить платить, а этот процесс затянется на долгие годы. Какие у нас есть механизмы воздействия?

— У меня крайне негативное отношение к распространению некогда уважаемого названия «эксперт» на огромное количество людей, которые к экспертной среде никакого отношения не имеют. Ведь, к сожалению, распространенное явления, когда утром он — эксперт по международным вопросам, днем — эксперт по военным вопросам, вечером — по экономическим вопросам, а ночью он — общественный деятель. Такую, извините, «экспертную среду», можно выйти на майдан и там найти.

Поэтому я не соглашаюсь с такими людьми, которых вы назвали экспертами. Объясню почему. Во-первых, не надо обманывать ни себя, ни наших людей, рассказывая о том, что только подсчитаем, только будет решение суда — и на следующий день Россия нам все компенсирует. Это не соответствует действительности. Надо быть реалистами, честными перед собой и перед гражданами. Представим себе ситуацию: 1944 год, кто тогда мог какие-то даты называть, когда Германия будет компенсировать убытки? Но факт есть факт, он состоялся. Убытки были уплачены. Во-вторых, кто сказал, что Путин вечен и Россия в современном виде тоже вечная? Я прекрасно осознаю, что будет оказано огромное сопротивление как со стороны самой Российской Федерации, так и будут применены международные механизмы с привлечением различных пророссийских политических или международных структур для лоббирования интересов РФ именно в этом вопросе. Но это абсолютно не свидетельствует о том, что, во-первых, этого не надо делать и, во-вторых, что это невозможно. Я убежден, что именно так и будет, но когда это произойдет, это зависит от многих внешних факторов.

— Учитывая долгий путь к этой цели, это уже сейчас надо начинать делать?

— Да. И вот довольно часто я слышу, опять-таки, «экспертные» высказывания: «Гады! Сволочи! Только сейчас проснулись! Пятый год войны! Надо было еще в 2014 году!» Яркий пример, к сожалению, наши друзья из Грузии: мгновенно поспешили подать иск, и результат отрицательный, все, они его проиграли.

— Есть примеры таких исков, когда страна выигрывала?

— Есть и немало. Ирак, Кувейт. Заставляют платить разными методами — санкции, отчуждение зарубежного имущества, активов.

— Как думаете, будет ли создано новое Министерство по делам ветеранов и нужно ли оно вообще?

— Я уже, наверное, больше года говорю о том, что оно нужно. А будет ли оно создано? Надеюсь, что да. Я сейчас могу назвать цифру, которую на правительственном комитете обнародовал то ли Степан Кубов, или кто-то другой из вице-премьеров, относительно того, сколько государственных органов разного уровня занимается делами ветеранов, — это 52. Если консолидировать сумму средств, которые эти органы тратят, то это миллиарды. А давайте выйдем и спросим у самих ветеранов, чувствуют ли они это? Поэтому я больше года говорю о том, что я выступаю за. Но это не просто создание некой структуры ради структуры. Эта структура имеет целью совместить в себе полномочия этих 52 бестолковых и неэффективных государственных органов для того, чтобы был один единый орган, а ребята, которые, рискуя собственной жизнью, защитили нас с вами, имели возможность непосредственно знать, куда обратиться и от кого требовать эффективных действий.

— Эти многочисленные органы, о которых вы сказали, подчиняются министерствам. Например, Госслужба по делам ветеранов и участников АТО действует при Минсоцполитики и так далее.

— Да. Об этом и идет речь. Но все эти органы, во-первых, лишены возможности влиять на решение Кабинета министров, поскольку они не являются центральными органами исполнительной власти. Во-вторых, они в основном все подчиненны или непосредственно, или через ряд посредников Министерству социальной политики. Конечно, если сравнивать проблематику, например, пенсионеров и ветеранов АТО, то я не хочу никого обижать, это абсолютно нормально, но для Министерства социальной политики в приоритете стоят пенсионеры, потому что просто их количество намного больше. И поэтому вопрос ветеранов антитеррористической операции остается на втором, а то и на пятом уровне. Мы, кстати, испытываем такую же проблему и в отношении переселенцев. Я об этом не стесняюсь говорить тоже уже больше года, что вопрос решения насущных потребностей вынужденных переселенцев тоже решается, к сожалению, по какому-то непонятному мне и неприемлемому для меня принципу. С моей точки зрения, очень яркий пример: на ремонты и строительство дорог мы выделяем в этом году 47 миллиардов, на обновление футбольных полей — 270 миллионов, а на решение жилищных проблем переселенцев — 34 миллиона.

— Как думаете, кто должен возглавить это Министерство ветеранов, если оно будет создано? Сейчас идет речь о четырех условных кандидатурах.

— Я скажу откровенно: мне предлагали, я отказался.

— Почему?

— Во-первых, на собственном опыте создания министерства, в котором я сейчас работаю, я прекрасно понимаю, какой это груз — с нуля создавать центральный орган исполнительной власти. Во-вторых, я осознаю, какой будет саботаж со стороны коллег по кабмину, который мы и сейчас чувствуем, и со стороны низовых организаций. Вы что думаете, что эти все 52 организации под барабанную дробь и с горнами пойдут в ряды нового министерства? И они будут карабкаться и биться на смерть за свои бюджеты! Поэтому ожидать, что там все будет с ковровыми дорожками — это полный бред.

И в конце концов я хотел бы, если получится достучаться до самих ребят, ради которых создается министерство, друзья, пожалуйста, наберитесь терпения. Я могу с легкостью спрогнозировать — я со многими из них разговаривал, и они соглашаются, к сожалению, со мной — что сначала, кто бы ни был назначен министрами и заместителями, эти люди будут получать поддержку снизу, через три месяца будет разочарование, а через полгода: «Гады! Сволочи! Преступники! Ничего для нас так и не сделали!» К сожалению, такова наша природа.

— А почему так происходит?

— Потому что подавляющее большинство наших граждан не знает вообще проблем государства, каким образом построен государственный механизм, каким образом он функционирует. И поэтому нашим людям кажется, что все вопросы можно решать вот так на раз-два, было бы только желание. Сегодня — министерство, завтра — бюджет, через две недели — всем по сто миллионов выдали. К сожалению, это абсолютно не соответствует реалиям. Я считаю, что у нас очень неуклюжий механизм управления государством. Более того, я убежден в том, что мы как государство существуем не благодаря, а вопреки. Потому что иногда я откровенно не понимаю, как мы еще вообще существуем как государство при таком алгоритме управления нашей страной. Но мы имеем то, что имеем.

— Я сразу вспомнила противостояние, которое мы видим во власти. Почему нет единства в Верховной Раде, между правительством и президентом? И как можно достичь совместных целей при такой ситуации? С тем же получением компенсации от России?

— Вы абсолютно правы. И, опять-таки, свою позицию я никогда ни перед кем не скрывал. Начнем с самого начала. Те условия, в которых мы сейчас живем, это не демократия, это псевдодемократия. Вы как журналист не хуже меня знаете и осознаете, каким образом проходят выборы. Это и подкуп избирателей, которые стадами продают за две копейки свои голоса, а на следующий день начинают вопить о преступной власти; это и манипуляции при подсчете голосов; это и коррупционные манипуляции во время предвыборной гонки. Вон сейчас одна из кандидатов в президенты завесила всю страну бордами. А за счет чего?

Кстати, я слышал, как уважаемые люди рассказывали об их оценках, сколько средств будет потрачено на предвыборную кампанию. Речь идет о миллиардах долларов. У кого-то есть сомнение, что 99% этих средств — это коррупционные деньги? Они были где-то задекларированы? Да ни в коем случае. Потом эти люди попадают в Верховную Раду и начинают формировать правительство. И работа этого правительства — это следствие коалиции. Есть такое выражение: «Каждый друг прокусить готов твой спасательный круг». Когда среди членов коалиции происходит или открытое, или скрытое противостояние, оно отражается на деятельности и чиновников. Не может быть исключения.

Мне легко об этом говорить, потому что я не принадлежу ни к одной партии, ни к одному лагерю влияния. У меня своя личная позиция, ниша, «норка», поэтому я могу абсолютно откровенно об этом говорить. И, конечно, я считал и считаю, что такой подход позорно отражается на существовании нашего государства, особенно в этот опасный период ведения войны. Поэтому я, пожалуй, единственный еще среди тех людей, которых называют политиками, хотя я очень не люблю, когда меня называют политиком. Ибо у меня стойкая ассоциация, что 99% украинских политиков заслуживают места на нарах. А мне нечего стыдиться, мне не за что туда отправляться.

Я являюсь сторонником жесткой вертикали власти, я за то, чтобы хотя бы на 5-8 лет управление страной перешло к человеку вроде де Голля, чтобы прекратить это беспредел, повальное мародерство, грабительство, заигрывание с пятой колонной, что в конечном итоге может привести к крайне негативным последствиям, вплоть до потери государственности Украины.

— Сейчас среди кандидатов есть человек, похожий на де Голля?

— Нет.

— Как думаете, почему за эти годы после Майдана не появились новые лица в политике?

— Вы знаете, это выглядит довольно смешно. Я лично очень люблю господина Рабиновича, это для меня объект наслаждения для троллинга, я его называю «фонтан популизма», такой яркий, как у нас на Майдане Независимости вечером с подсветкой. На ниве популизма это супердеятель. Он там наговорил о новых лицах: «Голосуйте за тех, кто никогда не был ни во власти, ни в политике!» — и он это ляпает, а в студии в онлайне сидит Шуфрич, который является членом вот этого образования «За життя». «Новое» лицо Рабиновича — Шуфрич, извините, Шуфрич! «Новое» лицо Рабиновича — Медведчук, «новое» лицо Рабиновича — Елена Бондаренко, «новое» лицо Рабиновича — Червоненко.

— То есть в каждой политической партии все лица, которым уже очень много лет.

— Я вам могу назвать другие примеры новых лиц.

— Давайте.

— Михаил Гаврилюк. Я ему откровенно симпатизирую, но место ли такому человеку в законотворческом органе? Когда я слышу откровенную чушь о Сердючке, Бобуле, 95-м квартале или Вакарчуке, поверьте, я уже три года вращаюсь в том, что называется власть, это на грани идиотизма. Ибо человек, который не имеет на что опираться, не имеет собственной структуры, собственной политической силы, какими инструментами он будет оперировать, оказавшись в самом высоком должностном кресле государства? Его обыграют еще во время предвыборной гонки. Его обложат «экспертами», как у нас любят говорить, и максимум через три-четыре месяца этот человек будет просто марионеткой.

— То есть все равно нам стоит ожидать старые лица на важнейших государственных должностях?

— Мне, например, последние года три минимум достаточно часто задают вопрос: «А почему ты не идешь в президенты?» А каким образом я могу идти в президенты, если только официально на банковский счет госказначейства надо положить два с половиной миллиона. У меня, извините, таких средств нет. А я уже не говорю о всем этом предвыборном балагане. Я же говорю, цифры назывались, это миллиарды долларов. У меня таких средств нет. Если бы я хотел идти в президенты, где бы я должен был брать такие средства? Обращаться к тем, у кого они есть? А я не настолько наивный человек, чтобы не понимать, что если какой-то бизнесмен согласится вкладывать в меня такие средства (это не сто тысяч долларов, это намного больше), то он будет преследовать собственные интересы. Я знаю немало достаточно богатых людей, которые в частности входят в список Forbes, у меня с ними близкие отношения. Я убежден, что, если бы я изъявил желание построить собственную политическую силу, подавляющее большинство из них согласилось бы выступить в качестве спонсоров. И совершенно не для того, чтобы лоббировать свои частные деловые интересы. Подавляющее большинство людей, с которыми я общаюсь — это бизнесмены, но это порядочные бизнесмены.

— Они не связаны с политикой?

— Нет, они никак не связаны с политикой. И если они и прибегают к каким-либо коррупционным действиям, то исключительно потому, что их к этому принуждают. Подавляющее большинство этих людей хотели бы жить в стране с честными правилами ведения бизнеса, поэтому вот такие люди меня бы поддержали. Но когда речь идет о миллиардах, то, извините, таких друзей у меня нет (смеется).

— Вы видели огромный список кандидатов в президенты…

— Сколько из них имеют реальный шанс? Это же просто используется людьми для собственного пиара, не более того. Тем более — бесплатного пиара.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 августа 2018 > № 2699357 Георгий Тука


Украина > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > ukragroconsult.com, 9 августа 2018 > № 2700866 Николай Горбачев

В УЗА не видят риска для продовольственной безопасности Украины

В меморандуме, как и в прошлые годы, необходимо отображать экспорт не только продовольственной, но и фуражной пшеницы.

Об этом в комментарии Latifundist.com заявил президент Украинской зерновой ассоциации (УЗА) Николай Горбачев.

«Мы, как УЗА, не согласны с рядом позиций меморандума. Начнем с того, что мы вообще не видим никакого риска для продовольственной безопасности страны. Украина в этом году, по нашим оценкам, произведет около 24-25 млн т пшеницы. Рынок ожидает, что будет экспортировано 16 млн т. С учетом того, что население потребляет 4 млн т, никакой проблемы не существует», — отметил эксперт.

По его мнению, цифра в 5 млн потребления завышена, потому что не учитывается огромное количество «заробитчан», которые в стране не проживают. Речь идет о 8-10 млн украинцев вне территории страны.

«Сейчас министерство нас по сути шантажирует, дескать, большинство игроков согласны с нынешними положениями меморандума. Но мы общаемся между собой, с другими ассоциациями — я не нашел 100%-го согласия», — комментирует Николай Горбачев.

При этом, он сообщает, что надо убрать пункт о 1-5 классе «продоволки» так как этот пункт вызывает диссонанс у международных партнеров.

«Наш 5 класс для них не является продовольственной пшеницей. Проблемы с нашими стандартами никого в мире не интересуют», — отметил президент УЗА.

Николай Горбачев добавляет, что в последней версии меморандума пункт, согласно которому за 2 месяца участники рынка должны быть предупреждены о возможных ограничениях, — правильное решение. Ведь раньше этого пункта не было, а в предыдущей версии — только 21 день.

«Все должно быть в пределах ожиданий, мы «в одной лодке», и эти колебания никому не нужны. И любые дискуссии то ли вокруг непонятных объемов, то ли качества зерна, несут тревогу международному рынку и вредят репутации страны», — добавляет Николай Горбачев.

Напомним, что в 2018/19 маркетинговом году Украина сможет экспортировать только 8 млн т пшеницы продовольственных I-V классов.

Elevatorist.com

Украина > Агропром. Внешэкономсвязи, политика > ukragroconsult.com, 9 августа 2018 > № 2700866 Николай Горбачев


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 9 августа 2018 > № 2700574 Алексей Шершнев

Гендиректор медкомпании ilaya: "Об эффективности медреформы мы будем судить по дисциплине платежей от НСЗУ"

Эксклюзивное интервью агентству "Интерфакс-Украина" генерального директора медицинской компании ilaya, первой среди частных клиник заключившей договор с Национальной службой здоровья (НСЗУ), Алексея Шершнева

- Почему вы приняли решение о вхождении вашей клиники в реформу?

- У меня и нашего главного врача Ирины Быковой была идея создать клинику, которая продает здоровье, а не медицинские услуги. Это может быть только, когда есть абонентская плата за некий пакет услуг, который позволяет человеку быть здоровым. Мы это видели как CheckUp (профосмотр) или медосмотр, плюс какой-то набор безлимитных или лимитированных услуг. У нас над разработкой такого пакета работала научная группа – практикующие врачи, эксперты с кафедры семейной медицины. Это не был произвольный набор каких-то услуг, нужно было соблюсти компромисс, не назначать лишних обследований, но так, чтобы это было информативно. Так у нас родились пакеты медуслуг - некие годовые программы, ориентированные на разные возрастные группы, для мужчин, женщин, детей,

Но тут Минздрав объявил о реформе системы здравоохранения, концепция которой в части первичной медпомощи, по большому счету, является аналогом нашей программы - некая абонентская плата, которую платит государство. Правда, с очень обрезанным перечнем услуг, по сути, это только консультация семейного врача. Но, с другой стороны, если к нам приходил пациент и осознанно платил за пакет, которым пользовался, то в случае медреформы, фактически этими услугами воспользуется только часть пациентов, подписавших декларацию. Это, возможно, позволит нам выйти на какую-то минимальную окупаемость.

По большому счету мы за год до старта реформы начали то, что подразумевает реформа. Поэтому, когда реформу приняли и предложили клиникам заключать договора с НСЗУ (Национальная служба здоровья Украины), я сразу для себя принял решение войти в реформу. Конечно, нам еще предстоит изучить объем ответственности, чтобы не попасть в жесткие рамки.

И еще очень важный момент относительно участия частных клиник: в отличие от государственных: мы не ожидаем роста наших доходов от участия в реформе, максимум, на что мы можем рассчитывать, это безубыточность, но и к ней еще нужно будет прийти за счет какого-то количества деклараций.

- Сколько, по вашим расчетам, нужно деклараций для безубыточности?

- Где-то около тысячи.

- А сколько у вас их сейчас?

- Сейчас около 600. На самом деле мы никому не отказываем в декларациях, просто люди медленно идут. Об этом мало знают, хотя мы стараемся пропагандировать эту услугу. Мы вывесили рекламу на фасаде, что мы подписываем декларации, еще планируем проводить промоакции. Правда, после того, как НСЗУ заключила с нами договор, все пошло быстрее, люди начали обращаться активнее. Подписание декларации - это процесс достаточно формальный, нужен паспорт, код, код авторизации. Спасибо НСЗУ, что она упростила этот процесс, что все подписывается в электронном виде, но все равно нужен код авторизации. Мы не можем кого-то подписать заочно или рассчитывать, что к нам и так придут пациенты, поэтому мы стараемся активно привлекать декларантов.

С другой стороны, нас смущает то, что государство пока оставило государственным медучреждениям оплату за "приписанное население", т.е. без подписанных деклараций. Это привело к тому, что частные клиники оказались в абсолютно неконкурентных условиях, так как госклиники, за приписанных к ним "на участок" людей, которых они в глаза не видят, автоматически получают 240 грн. А частные клиники не получают такой финансовой подушки, и это ставит нас в неконкурентные условия. Надеюсь, что это, как и заявлено, продлится только до конца 2018 года, иначе это будет не только несправедливо, но и будет прямо нарушать антимонопольное законодательство. Сейчас мы тратим собственные деньги на содержание семейного врача пока не "достигнем" экономически оправданного количества деклараций. Для нас участие в медреформе это пока убыточная история, и государство не особо помогает эту убыточность сократить, предоставляя преференции нашим государственным конкурентам. Как юрист, я считаю, что, в будущем этот факт заслуживает рассмотрения АМКУ.

- Вашей клинике сложно было найти семейного врача с необходимым уровнем квалификации?

- Мы взяли не интерна, который бы нам ничего не стоил, наоборот, мы взяли опытного специалиста, что бы он людям нравился. А это порой непросто, потому, что люди к семейному врачу приходят очень разные, часто просто приходят поговорить на отвлеченные темы. Нам пришлось поработать над тем, чтобы врач мог заниматься своей работой в комфортных условиях…

Одним словом, отвечая на вопрос, почему мы вошли в реформу, скажу так: мы в целом поддерживаем реформу и ее идею, однако не всегда поддерживаем имплементацию реформы. Но мы не разочарованы, мы понимаем, что все делают какие-то ошибки, особенно в процессе каких-то изменений. Об эффективности реформы "первички" мы будем судить и по дисциплине платежей от НСЗУ. Пока она четкая.

От НСЗУ к нам пока не было замечаний. С точки зрения качества работы их и не должно быть, ведь мы к такой модели организации медпомощи на первичном уровне пришли сами и сами ее внедряли еще до реформы. Я думаю, что будущее будет за такой моделью, граждане должны привыкнуть к семейному врачу и любой вопрос по своему здоровью будут начинать с него. На самом деле, многие украинцы и так имели своего врача – знакомого, соседа, родственника, которому звонили и спрашивали, что делать в том или ином случае. Теперь это будет закрепленная законодательством услуга, за которую платит государство. Это справедливо, нормально и нужно эту практику развивать.

- Для многих людей важно не только спросить, что делать, но и получить больничный. Вопрос с возможностью частной клиники выписывать больничный уже решен?

- Есть нюанс. Частные клиники и раньше могли выписывать больничные при условии аккредитации, но аккредитацию они могли пройти только после двух лет работы. Поэтому, если вы создали свою клинику или открыли свой ФОП как семейный врач, то вы не можете получить аккредитацию, а значит, вы не можете выписывать больничный. В то же время вы не имеете права пройти аккредитацию, если не проработали два года. Минздрав обещает устранить эту коллизию в ближайшее время.

В целом я хочу отметить, что медреформа вообще не касается медицины, это больше реформа финансовой модели.

- Это хорошо или плохо?

- Основой любого нормального сервиса, в том числе и здравоохранения, является правильная финансовая модель. В Украине нет глобальных проблем с неумением лечить, у нас проблема с системой справедливого финансирования, конкуренции, стандартов качества, и ответственности. Здесь нет ни одного медицинского вопроса. Когда немедицинская основа здравоохранения будет сформирована, тогда можно будет отшлифовывать и саму медицину – какие технологии и протоколы использовать, ориентируясь на то, на что есть деньги.

- У других частных клиник тоже были абонентские пакеты, как у вас. Почему они не вошли в реформу?

- Я хочу немного вас поправить: не то, чтобы мы были самыми умными на планете, но пакеты частных клиник – это просто продажа диагностических услуг. У нас же была идея сделать человека здоровым, и поддерживать его здоровье, поэтому мы до минимума сократили наши пакетные предложения. Более того, мы предлагали пациенту пройти дополнительное исследование только в случае, если что-то настораживало врача, мы не стараемся загрузить все наши диагностические мощности и провести все виды анализов. У нас основная цель, чтобы люди "прикипели" к нам, чтобы люди нас воспринимали, как привычку, чтобы иметь пакет у нас стало нормой, как нормой является проходить техобслуживание автомобиля или покупать страховку. У нас CheckUp (профосмотр) имеет свою логику: мы на входе оцениваем состояние здоровья человека по определенной шкале, проводим "CheckUp-ы", наблюдаем за динамикой, чтобы пациент был в постоянном контакте с семейным врачом. У нас есть клиенты, которые приобретают такие годовые пакеты, их немного, но они есть. И их конечно меньше будет, чем подписанных деклараций.

Достигая безубыточности с "декларациями", параллельно мы получаем лояльных клиентов, которым можно предложить дополнительные услуги. В этом объективная выгода, потому, что борьба за клиентов на частном рынке достаточно ожесточенная, на это тратятся огромные бюджеты, и отсутствие этих затрат - это уже выгода.

- Что может вас заставить свернуть эту программу, прекратить сотрудничество с НСЗУ?

- Такие действия, которые мы наблюдаем сейчас с оплатой за "приписанное население", которая создает неконкурентную преференцию каким-то игрокам. Но, честно говоря, я сейчас вариант выхода из реформы не особо рассматриваю, не вижу проблем с реформой, просто нужно время, чтобы убедить граждан прийти именно к нам.

- Вы говорили, что для того, чтобы врач себя окупал, нужно 1000 декларантов, а у вас сейчас меньше, т.е. сейчас врач себя не окупает?

- Ну, это в прямом смысле, без учета дохода от дополнительных услуг. Со временем наша система позволит высчитать, насколько комфортно работать с бюджетным финансированием. Если мы посчитаем, что это минус, и это нам вообще неинтересно, то тогда свернем наше участие в реформе. Войдут ли другие частные клиники в реформу, во многом зависит от Минздрава и НСЗУ. Пока нельзя сказать, что частные клиники слетелись на государственные деньги. Фактически мы в Киеве в июле были первой и единственной частной клиникой. Сейчас, я знаю, что и другие уже подключаются. Но, чтобы было развитие, нужна конкуренция.

- Вас это не настораживает, может быть, вы ошибаетесь с оптимистичной оценкой реформы?

- Нет. Но хотелось бы, чтобы Минздрав всегда помнил, что реформу прорекламируют только частные клиники. Государственные медучреждения, если в них не инвестировать дополнительные средства, могут ее периодически дискредитировать.

- Правда ли, что реформа для частных клиник - это канал для продажи вторичных медуслуг?

- Да. У нас все нормально с вторичной, специализированной медпомощью. Вопрос в том, что Минздрав утвердил довольно странную методику расчета тарифов для вторичной медпомощи. В ней есть нормы, которые вызывают вопросы, это немного нетранспарентная методика, которая, по моему мнению, не совсем соответствует закону о реформе. Например, из тарифа убраны затраты на содержание тяжелого оборудования, вообще не предусмотрена норма рентабельности (прибыли). Таким образом, будет искусственно заниженный тариф, и частные клиники не смогут работать по таким тарифам в убыток. И это путь в никуда, так как очень быстро это банально приведет в упадок материально-техническую базу государственной клиники. Выходом могла бы стать возможность сооплаты, и те люди, которые были бы готовы доплатить разницу и прийти в частную клинику, пришли бы и доплатили. Но в постановлении правительства, которым утверждена методика, ни слова об этом не сказано, т.е. постановление очень нерабочее. Заниженный тариф без сооплаты чреват не только отсутствием интереса со стороны частных клиник, но и грозит дефолтом государственных, ведь даже у них должна быть прибыль и деньги на развитие.

- Т.е. вы свои тарифы на вторичную и третичную (специализированную и высокоспециализированную - ИФ) медпомощь считать по предложенной Минздравом методике не можете?

- Не можем, потому, что мы не можем работать в убыток.

Вообще, со вторичной медпомощью много вопросов. Я думаю, что первые попытки внедрения во вторичной медпомощи принципа "деньги за пациентом" покажут проблемные места. И не нужно сбрасывать со счетов, что мы имеем дело с бизнес-сообществом, кто-то из частных клиник может подать в суд, ведь пока что методика расчета тарифов на медуслуги нарушает, как минимум, антимонопольное законодательство.

- Т.е. нарушение именно в том, что оно ограничивает участие частных клиник в реформе вторичной/специализированной медпомощи?

- Да. Это регуляторный документ, который регулирует деятельность субъектов предпринимательства, проект постановления должны были обнародовать и согласовать. Если эта процедура и была, то, как эту методику согласовал, например, АМКУ? Какие бизнес-ассоциации дали свое заключение? Насколько я помню, президент просто не подписал бы закон о реформе "первички" без принятия этого постановления. Таким образом, у меня есть сомнения, что реформа без нормальной методики будет работать выше первичной медпомощи.

Ну и еще раз самое главное: если утвержденная методика расчета стоимости медуслуг будет применяться в том виде в каком она существует сейчас она стратегически убьет государственные клиники, ведь у них затрат больше, чем у частных, им нужен более высокий тариф. Я имею в виду весь объем их накладных расходов, коррупции, завышения цен при закупках, неэффективности. Только частные клиники по социальным программам могут работать с минимальной рентабельностью, продавая при этом дополнительные услуги.

- Как развивается ваш биотехнологический проект, программа по лечению раненых военнослужащих?

- Когда начались военные действия на востоке Украины, мы через фонд People Project нашли деньги на программу лечения ранений, основанную на клеточных биотехнологиях – выращивали кости раненым бойцам, которым по традиционной методикам должны были ампутировать конечности. Мы три года работали на этих финансах, в итоге получили, немалый я бы сказал, коварный убыток.

- Что значит коварный?

- Потому, что он не сразу появился, и был неочевидным. Когда мы лечили много солдат, наш денежный поток позволял обслуживать затраты, но когда поток пациентов сократился, затраты не уменьшились, а денег стало меньше. Мы надеялись привлечь к финансированию этого проекта государство, считали, что государство начнет лечить своих солдат, но государство так не думало, Минздрав решил, что лучше дешево проводить ампутации, чем дорого сохранять раненым конечности. В результате мы накопили долг, начали терять лицо перед крупными поставщиками, пришлось покрывать задолженности из прибыли и сворачивать проект.

- Этот проект сейчас свернут?

- Да, но он не может быть свернут полностью, мы сейчас долечиваем несколько солдат, это длительный процесс.

Тем не менее, несмотря на убыток, мы от этого проекта получили некий нематериальный актив. За счет определенного массива данных по успешному лечению солдат, мы смогли провести в США переговоры с одним из инвестиционных фондов, который поможет нам привлечь инвестиции для развития нашей технологии - лечения аваскулярного некроза головки бедренной кости с помощью клеточных технологий.

- Это вместо замены сустава?

- Да. Вместо замены сустава в определенных случаях можно применять лечение стволовыми клетками. Это изобретение позволяет нам сделать и международный патент, мы сейчас активно этим занимаемся. Если все сложится, то получится, что вложив когда-то несколько миллионов долларов в реабилитацию раненых, и, фактически, закопав эти инвестиции, мы получаем некие активы, которые можно монетизировать и вложить в новую компанию. Возможно, мы создадим продукт, который будет приносить нам очень хорошую прибыль.

- Он будет развиваться в США?

- Конечно. Он может и в Украине продаваться, но проблема в том, что наш Минздрав предпочитает зарубить отечественную технологию, и покупать ее потом втридорога, потому, что американский продукт будет намного дороже. У нас в США уже есть биотехнологическая компания, которая будет продавать продукт, основа для которого разработана в Украине.

Ну и сама клиника Ilaya, имеет прибыль, мы занимаемся ЭКО - это нормальный бизнес, хотя это очень конкурентный рынок, лидеры этого рынка перебивают нас рекламой, они, как правило, давно на рынке и известны. Но мы выплываем за счет того, что создали три года назад компанию в Испании, офис в Валенсии, который привлекает на ЭКО иностранных пациентов, и мы там зарабатываем деньги.

- Вы говорили о проекте строительства клиники…

- Мы сейчас занимаемся проектом создания госпиталя на территории Киевского региона, который будет работать по американским стандартам, но будет относительно доступным, ведь медпомощь американского уровня вы сможете получить, не выезжая в США. Мы ориентируемся на дипломатов, иностранных специалистов, которые привыкли к другим стандартам медпомощи. Это хорошая тема, которая развивает здравоохранение.

- А на какой стадии проект?

- Сейчас он на стадии разработки проектной документации. Это сложный проект, я им занят постоянно, и он изменит сектор. Если кто-то побывает в американском госпитале, он не уведит там оборудования, которого у нас нет, он не увидит каких-то супер-врачей, которых у нас нет. Но в глаза бросится работающая система, стандарты качества, грамотный менеджмент. Это не пустые слова, это стандарты аккредитации, которые так организовывают процессы оказания медицинской помощи, что ребенок не может быть инфицирован во время операции, и пациент с открытой травмой головы не будет ждать операции сутки и т д.

- Вы верите в страховую медицину?

- А зачем в нее верить? Она есть, это просто механизм финансирования, когда человеку экономят его деньги, при этом страховая контролирует стандарты, чтобы не было сверхдиагностики и ненужных назначений.

- Почему украинские страховые компании не предлагают индивидуальную медицинскую страховку?

- Потому, что это дорого и наши граждане не имеют культуры страховать все, что можно. Если будет внедряться индивидуальное медстрахование, то страховым компаниям нужен будет такой компонент, как оценка состояния вашего здоровья, тот же CheckUp. Если диагностика покажет, что у вас прокуренные легкие, поэтому страховка не покроет риски легочных заболеваний, включая онкологию, вы захотите такую страховку? А другой вам не предложат: страховка не будет за чужой счет покрывать ваши проблемы, которые вы сами себе создаете. Здесь как в автостраховании: если вы попали в ДТП, будучи в состоянии алкогольного опьянения на неисправном автомобиле, ваши расходы никто не покроет. Это не какие-то мои фантазии, это правила в мире страхования.

- Вы работаете со страховыми компаниями?

- Мы работаем, но в формате корпоративного медстрахования. К сожалению, страховые компании заинтересованы только в недорогих, демпингующих операторах медицинских услуг, потому, что только тогда у них математика позитивная. Страховым компаниям сегодня в Украине неважно, какое у вас оборудование, какой специалист, и лечит ли он реально или нет. Им важнее, чтобы как можно дешевле, и чтобы клиника за застрахованных пациентов еще давала скидку. Иногда страховая находит медцентр, который на это соглашается, но, как правило, соглашаются не владельцы клиник, а топ-менеджеры, и делают они это, чтобы повысить показатели, либо скрыть реальную убыточность. Но есть и другой вариант: коррупция, когда страховая и менеджеры клиник делят между собой откаты. Мы много раз пытались работать со страховыми, но все упиралось в то, что им было все равно, качественная ли у нас услуга, и сколько она объективно стоит, им было важнее, что какая-то клиника давала более низкую цену. Мы были не готовы снижать свои стандарты качества. Например, эндоскоп после каждого пациента мы моем в моечной машине, а не протираем тряпочкой, поэтому у нас не будет низкой цены. Вы можете сами увидеть: услуги клиник класса "А", "А+" в страховых продуктах, как правило, доступны только ТОП-менеджменту. Но привычка платить за медуслугу не по-хитрому, когда припекло, а платить заранее, за диагностику, это привычка богатых, успешных, правильных людей. У нас таких не очень много, поэтому индивидуальное медицинское страхование пока не приживается.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 9 августа 2018 > № 2700574 Алексей Шершнев


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 августа 2018 > № 2700573 Екатерина Рожкова

Первый замглавы НБУ Рожкова: к осени мы финализируем и представим стратегию макропруденциальной политики

Эксклюзивное интервью первого заместителя главы Национального банка Украины (НБУ) Екатерины Рожковой агентству "Интерфакс-Украина" (II часть)

- Мы уже проговорили, что вы занимаетесь проектом BEPS, "сплитом". Чем вы еще занимаетесь после назначения первым замглавы центробанка, и остался ли у вас надзор?

- Да, надзор остался в прежнем объеме. Это непосредственно сам надзор – выездной и безвыездной, финансовый мониторинг, лицензирование, методология и "связанные лица", или как мы в шутку называем "управление по борьбе со связанными лицами".

Вопрос, над которым мы сейчас работаем, он очень важный, но пока не оформлен ни в какой документ – это макропруденциальная политика. Мы несколько раз подходили к снаряду и, наверное, с 2015 года обсуждаем - что это, и зачем она необходима. Если посмотреть глобально, основная задача центральных банков обычно сводилась к ценовой стабильности и экономическому развитию. Но в последние годы, поскольку произошла серия кризисов разного масштаба – мировые и локальные, на уровне нескольких стран - все регуляторы уже говорят, что в период повышенного внимания к ценовой стабильности или экономическому росту финансовая система накапливает системные дисбалансы. И это четко показал кризис 2007-2008 годов, проявившиеся проблемы ипотечного кредитования - это ведь не один банк что-то плохо сделал, это была системная проблема. Вот задача макропруденциальной политики и состоит в том, чтобы отслеживать накопление подобных системных проблем.

Как это работает. Сначала проводится анализ данных. К сожалению, мы прошли через два страшных кризиса, но у нас за это время накопилось очень много полезной статистики. Теперь важно ее грамотно проанализировать, чтобы понять, где и в чем были самые главные риски. При этом подчеркну – выявить системные риски, а не на уровне отдельных банков. Мировые регуляторы говорят, что к микропруденциальному надзору – надзору за банками, нужна еще макропруденциальная политика, поскольку эти вещи дополняют друг друга. Просто надзор не позволяет увидеть общую картину, он сосредоточен на конкретном банке, у которого все может быть хорошо. Но когда мы все банки соберем вместе, мы можем сопоставить их ожидания с нашими макропрогнозами. Допустим, мы видим, что кредитование какой-то конкретной отрасли растет слишком высокими темпами, тогда как монетарное подразделение НБУ ожидает снижение цен на товарных рынках. Тогда мы говорим банкам: смотрите, у вас в планах сумасшедший рост, такие темпы, что вы можете попасть в кризисную ситуацию. В этом случае макропруденциальная политика требует установить ограничения, будь-то на весь сектор, или какой-то отдельный сегмент.

Комплексное видение вопроса Национальный банк озвучит этой осенью – к тому времени мы финализируем стратегию макропруденциальной политики.

- То есть, риск-менеджменту банка вы все-таки менее доверяете в таких ситуациях?

- Мы доверяем, но риск-менеджмент банка не видит картины сверху. Мы же анализируем все отрасли, видим макропрогноз, который сами делаем, и который делают мировые организации, в том числе Международный валютный фонд (МВФ), Всемирный банк (ВБ), и другие экспертные организации. Консолидируя всю эту информацию, у нас получается общая картина. Возможно она не совсем точечно точная, но она более комплексная и позволяет сделать вывод, где может назревать "перегрев", и где могут потребоваться ограничения объема кредитных операций или какие-то дополнительные требования к банкам. Кроме того, банки – это бизнес, у которого особая система стимулов. Часто она способствует проведению агрессивной и рисковой кредитной экспансии, даже если менеджмент осознает все соответствующие риски.

Хороший пример – розничное кредитование, которое сейчас растет на 40% в год, в том числе из-за низкой базы сравнения. С одной стороны, эта сфера на сегодня является хорошим стимулятором спроса и, соответственно, роста экономики. С другой, мы видим определенные риски. В частности, на сегодня более половины таких кредитов идут на покупку импорта, в том или ином виде. Соответственно растет отток валюты по текущему счету. Если в дальнейшем другие направления кредитования, которые стимулируют экспорт, не будут догонять тренд на финансирование импорта, то через какое-то время возникнет угроза для платежного баланса, и нам необходимо будет предпринимать соответствующие меры. Вот это и есть взаимосвязь между макропруденциальным надзором и монетарной политикой, финансовой и ценовой стабильностью: если будет давление на текущий счет, то это отразится на национальной валюте, и далее по кругу.

Теперь вернемся к микропруденциальному надзору. Банковский риск-менеджмент смотрит на другое. Здесь мы просим показать нам скоринговые системы банков, как они ранжируют клиентов, поскольку исходя из класса заемщика – A, B или C – банки определяют процентные ставки, условия кредитования и от этого зависит уровень проблемных кредитов (non-performing loans, NPL) у банков. Что при этом должен делать рисковик Национального банка, который занимается микропруденциальным надзором? Он должен сравнить между банками уровень NPL и определить среднее значение. Если у какого-либо банка уровень NPL выше среднего, то посмотреть на скорринг этого банка, поскольку он может брать на себя слишком высокие риски.

Вот пример двух политик, и мы уже начали показывать такую картину в наших отчетах о финансовой стабильности.

- То есть, вы можете ограничить долю этих кредитов в портфеле?

- Мы можем по-разному отреагировать на это. Например, можем сказать, что при расчете риска капитала, риск взвешивания по потребительским кредитам должен составлять не 100%, а, например, 150%. То есть, мы не будем ставить "кеп" по кредитам, но потребуем добавить под это капитал.

Разные могут быть инструменты. При этом не забываем, что это кредиты без залога, соответственно их отработка более сложна ввиду отсутствия рычагов влияния на заемщика.

- А сказать, как народный депутат Виктор Галасюк, что под отечественные покупки будет 100%? Или это не сработает?

- Я считаю, что это не сработает, поскольку потребитель голосует за качество товара. Во время глобализации, прогресса и широкого доступа к информации через интернет, YouTube, телевизор, ты не можешь заставить людей жить хуже, а особенно украинцев. Кстати, был такой комплимент в Грузии, они говорят: "у вас народ настолько потенциальный, он точно молчать не будет".

Необходим другой подход, и в частности развивать внутреннее производство.

- В этой системе координат последняя дискуссия по облигациям внутреннего государственного займа (ОВГЗ), это макропруденциальная, это финансовая стабильность?

- В каком контексте?

- Я имею в виду недавнюю рекомендацию Совета НБУ правлению установить потолок на покупку центробанком госбумаг.

- Это ценовая стабильность, монетарная политика. Мы, в частности, говорим, что наша задача избежать фискального доминирования в любом его виде.

Во всех странах, как только начинается политический цикл, растет популизм, и, как правило, делаются попытки смягчить фискальную политику: давайте повысим пенсии и зарплаты и понизим стоимость коммуналки, проезда и всего остального. То есть, расходы бюджета повысим, доходы снизим, чтобы всем было хорошо, и чтобы все сказали, что мы самое лучшее правительство, новое или будущее, не важно. Как правило, подобные заявления заканчиваются тем, что власти садятся и смотрят, а что в бюджете, есть ли на это ресурсы, и если ресурсов нет, то первое, что говорят: "а у нас ведь есть центральные банки, а у них банкнотно-монетные дворы, и они могут очень быстро эту проблему решить".

Украина в этом случае не исключение: за долгие годы, предшествовавшие отказу от фискального доминирования в 2015 году и переходу к инфляционному таргетированию, Нацбанк накопил огромный портфель государственных бумаг. Оправдано это было только в 2014 году, когда на кону стояла безопасность страны как таковой: война, нет газа и денег, плюс банковский кризис и необходимость подкреплять Фонд гарантирования вкладов физических лиц (ФГВФЛ). То есть, ситуация требовала мгновенного решения. Все остальные разы это делалось, чтобы мы постоянно что-то повышали, но только не производительность труда, и закрывали бюджетный дефицит монетизацией госбумаг.

К счастью, сейчас у нас в законе написано: "Национальному банку запрещено прямо или опосредованно кредитовать правительство". Абсолютно запрещено! Мы в прошлом году еще сделали репрофайлинг с Министерством финансов, чтобы сгладить пиковые выплаты. Ведь наш портфель госбумаг формировался при разных правительствах, соответственно ОВГЗ имели разные сроки. Мы тогда сказали Министерству финансов: брать новые бумаги нам законом запрещено, поэтому давайте реструктуризируем долг так, чтобы ваши выплаты были распределены равномерно. Это то, что мы сделали и больше ничего делать не собираемся.

Что касается рекомендации Совета НБУ, то он сказал: "есть норма закона, запрещающая кредитовать правительство, но это нигде не имплементировано в ваших внутренних документах, у вас это должно быть где-то зафиксировано". Вот мы и зафиксировали в нашей Стратегии монетарной политики, что мы фактически не будем участвовать в приобретении ценных бумаг.

- И действительно не будете участвовать?

- И не будем участвовать.

Но, опять-таки, это не значит, что банки не могут покупать ОВГЗ.

- А вы не будете выкупать у банков?

- Нет, мы не будем финансировать дефицит госбюджета ни напрямую, ни через госбанки.

Да, у нас есть стандартные инструменты по поддержке ликвидности банков – тендеры, через которые мы предоставляем кредиты рефинансирования, в том числе под залог ОВГЗ, а также операции репо с гособлигациями. Но когда ты выходишь на прозрачный тендер, там очень сложно что-то непонятное сделать. При этом сегодня госбанки докапитализированы, у них хватает ликвидности на обычную деятельность, и потому спрос на кредиты рефинансирования небольшой.

Кроме того, недавно был принят закон о госбанках (законопроект №8331-д – ИФ), согласно которому они должны уже потихоньку начинать формировать набсоветы. Это, кстати, одно из условий финансовой помощи, которую мы будем получать от ВБ и других кредиторов. Так вот, новые наблюдательные советы обязаны, в том числе, следить за операциями госбанков и их эффективностью.

- Если правительство придет к вам и скажет: "мы не можем покрыть дефицит". Что вы ему будете советовать? Повышать ставку, идти на секвестр?

- Наверно, мы не вправе давать правительству какие-либо рекомендации. Но логика говорит: если у тебя не хватает доходов, то ты или должен найти финансирование, или должен уменьшить расходы, через Верховную Раду или управляя своим счетом.

Вы же понимаете, что нам и в этом, и в следующем году предстоят серьезные валютные выплаты по госдолгу.

- К тому же ставка растет, и внутри и снаружи.

- Да, и ставка растет. То есть, у правительства не такой большой запас, чтобы разогнаться и каким-то образом допустить фискальное послабление, а если точнее, то у них вообще нет такой возможности.

Оксана Маркарова (и.о. министра финансов – ИФ) профессионал высокого уровня и все это прекрасно понимает: если решить сегодняшнюю проблему включением печатного станка, то послезавтра люди, которые на тебя молились, будут тебя же проклинать, поскольку это достаточно быстро отразится на ценах. Это же спираль - стоит ее только раз толкнуть и дальше она пойдет раскручиваться без тебя…

- Сколько раз все это понимали, но продолжали запускать эту спираль…

- Да, и потому наша позиция – твердое "нет"!

- Возвращаясь к макропруденциальному надзору: вы уже затронули потребительское кредитование, интересует, как надзор будет действовать в отношении крупного бизнеса. Последний кризис и возникшая закредитованность показали, что бизнес склонен переоценивать свои ожидания в благоприятный период. Какие в этом случае могут применяться ограничения?

- Здесь, скорее, будут не ограничения.

Один из инструментов – это стресс-тестирование. Его задача – показать, насколько выстоит бизнес и банки, когда рушится все. Стрессовый сценарий выбирается самый плохой, но максимально приближенный к вероятному. Сейчас мы планируем проводить стресс-тестирование ежегодно.

Здесь мы не столько бизнес будем регулировать, сколько требовать от банков при расчете бизнес-плана обязательно определить границу прочности, уровень падения, после которого он выстоит.

Это первое. Второе – это девятый стандарт МСФО, который требует рассчитать при кредитовании перспективу погашения этого займа на несколько лет вперед. Не так, как раньше: сегодня он у нас обслуживается, а что будет завтра - неизвестно.

Третье - это наши новые требования к организации риск-менеджмента (положение "Об организации системы управления рисками в банках Украины и банковских группах" – ИФ). Это комплексный документ, где не все прописано детально, но суть в том, что банки должны через набсовет утвердить свой риск-аппетит - по отраслям, объему и прочим параметрам. Это очень важно. Ведь как часто бывает – в банк приходит бизнес, сначала он говорит, что ему нужен оборотный капитал. Через год он, как это было всегда в период экономического роста, подрастает и говорит, что теперь необходимо немного расшириться. Банк начинает его докредитовывать и в конечном итоге достигает предельного уровня норматива Н7 (норматив максимального размера кредитного риска на одного контрагента – ИФ). Тогда этот бизнес идет кредитоваться в другой банк, поскольку он все время растет, а расти и инвестировать хочется быстро, поскольку конкуренция на рынке и т.д. И никто при этом не смотрит на EBITDA, на потенциал бизнеса, и не оценивает риски.

Я также помню случаи, когда бизнес все время растет, а потом ты видишь, что он истощен ростом. Ведь между тем, когда бизнес инвестирует и начинает получать какую-то отдачу, должно пройти какое-то время. А если он все время расширяется, то некоторые его процедуры начинают устаревать, обозы с продовольствием не поспевают. Тогда система начинает ломаться, давать сбой, соответственно падает доход и рушиться бизнес-план. И это при хорошо работающем рынке.

Поэтому, первое – стресс-тесты, второе - девятый стандарт, третье - рисковые политики и четвертое – наш кредитный реестр. Мы все очень ждем начала полноценной работы кредитного реестра.

- А что, у вас без кредитного реестра нет общей картины?

- Сейчас она у нас есть, поскольку мы постоянно проводим стресс-тесты. У нас также есть отчетность, согласно которой банки обязаны показать все кредиты объемом свыше 2 млн грн, но там информация весьма скудная.

- Я так понимаю, что там, к тому же, банки не видят друг друга?

- Да, не видят, а в кредитном реестре смогут увидеть, и это важно.

- То есть, линия фронта теперь переместится на банки?

- Абсолютно, ведь тогда банк увидит, как его заемщик обслуживается в другом банке, что он там оставил в залоге. Вот так вот будем двигаться.

- Вы сейчас проводите стресс-тестирование, есть ли какие-либо предварительные результаты?

- Оно у вас разделено на два этапа. Первый - мы называем его "оценка устойчивости" - это оценка качества активов, которую проходят абсолютно все банки. Второй - сам стресс-тест, в котором задействовано только 25 наиболее важных для системы банков. Сейчас мы завершили первый этап и приступили к стресс-тестированию.

В рамках первого этапа 50 небольшим банкам мы уже утвердили результаты оценки и на комитете по надзору, и на правлении. В принципе, могу с уверенностью сказать, что все хорошо. Доначисления резервов были, но не существенные. При этом ни один из этих 50 банков не провалился по капиталу.

- И это даже в той модели, где, как сообщалось в СМИ, был заложен курс 40,8 грн/$1?

- Это уже элементы стресс-тестирования, а небольшие банки его не проходили. Удельный вес этих банков на рынке небольшой и в этом не было необходимости.

В целом, я считаю, что во время имплементации постановления №351 ("Об определении банками Украины кредитного риска по активным банковским операциям" – ИФ) и предыдущего стресс-тестирования, мы добились успехов. Мы тогда перебрали все кредитные портфели банков руками. Эту оценку мы уже проводили вместе с аудиторами. Так вот, некоторые аудиторские компании были вынуждены корректировать свои отчеты, поскольку наши ребята уже знают банковские портфели и, получив отчеты, обращают их внимание – здесь вы немножко ошиблись.

У нас осталось пять банков, которым мы еще не утвердили оценку. Это средние банки, состояние которых необходимо было более подробно изучить.

- А какие результаты по крупнейшим банкам?

- Они еще в процессе. Но, в целом, я не ожидаю в итоге каких-либо сюрпризов. Как я сказала, мы весь прошлый год занимались имплементацией постановления №351, и фактически опять перебирали руками все кредитные портфели. У некоторых банков, к сожалению, "догнал" их старый портфель. Но это не новая проблема, просто она только проявилась: когда портфель устаревает, вступают разные математически расчеты – снижается класс заемщика, ухудшается обеспечение и прочее. Понятно, что банки будут это обеспечение забирать. Это нехорошо, поскольку мы видим, что доля непрофильных активов на балансе банков растет, есть даже банки, у которых изъятые залоги составляют 40% активов. В будущем с этими активами необходимо будет что-то делать. Но, по крайней мере, сейчас у банков защищен капитал.

- А как насчет доли связанных лиц в активных операциях?

- С этим все нормально. Общая сумма таких кредитов в настоящее время составляет всего 26,4 млрд грн. Это совсем немного и системного риска как такового уже нет. 20 банков продолжают выполнять согласованные с НБУ планы по сокращению объема кредитов связанным лицам и мы ожидаем, что в 2019-2020 годах все банки будут соблюдать соответствующий норматив.

Хочу отметить, что там, где действительно функционирующий бизнес и реальные залоги, банки начали перекредитовывать друг друга. Мы говорим – вопросов нет, поскольку другой банк в любом случае должен будет все это правильно оформить. Для нас ведь самый большой риск в том, что в какой-то момент не будет обеспечения или они (связанные лица – ИФ) перестанут обслуживать обязательства.

Поэтому, по стресс-тесту мы ничего плохого не ожидаем.

- Я еще раз уточню, поскольку эта цифра всех очень смутила, даже при курсе 40,8 грн/$1, или какой вы закладывали?

- Курс для нас был вторичен. Для базового сценария стресс-теста мы его сами не рассчитывали, а брали из отчетов Focus Economics (консенсус-прогноз ведущих аналитиков – ИФ). Для неблагоприятного сценария мы учли средние темпы, которыми гривня девальвировала в течение двух предыдущих кризисов.

Мы в стресс-тест заложили и много других страшных макропрогнозов. Но они не страшнее того, что мы пережили. Наша задача – оценить устойчивость системы. Если выстоит – супер. Если же мы увидим, что рушатся какие-то направления, то это не значит, что банки должны нести капитал под наш страшный сценарий. Мы тогда говорим: ребята, у вас здесь просели показатели и вы или поставьте себе лимит на эту отрасль, или возьмите залоги, или что-то подкрутите в своей риск-политике. Это макропруденциальный надзор, о котором мы говорили.

Мы уже представили новые нормативы ликвидности: LCR (liquidity coverage ratio – ИФ) уже введен, NSFR (net stable funding ratio – ИФ) - будет чуть позже. Это тоже макропруденциальный надзор. Главная задача, чтобы не было системного риска.

- И к этому вы еще хотите проверять бизнес-модели?

- Да

- А зачем, не будет ли такое регулирование чрезмерным? Иногда Нацбанк обвиняют в том, что вы субъективно подходите к разным банкам, соответственно в этом может быть нечестная конкуренция…

- Смотрите, любой банк имеет бизнес-план. Думаю, вы с этим согласны?

- Должен иметь.

- Вот. Каждый банк имеет свой бизнес план, и мы хотим, чтобы он нам его представил на три года. Зачем мы это делаем. Затем, что мы столкнулись со случаями, когда банки не знают, что они намерены делать в той или иной ситуации. Все банки считают: раз мы банк, мы должны привлекать вклады населения. Вопрос - куда затем вкладывать? Этот вопрос особенно обостряется, когда у банка начинает снижаться прибыль. Тогда он начинает вкладывать куда угодно, не всегда имея на это компетенцию, лишь бы был доход. А что будет дальше, это менее важно.

Мы никогда раньше подобным не занимались. Если банк работал прибыльно, мы вообще туда не ходили, и только если возникали убытки, мы просили показать план, как они намерены выйти на прибыль. Но этого однозначно недостаточно, поэтому сейчас хотим оценить их бизнес-планы.

Если специалист по надзору посмотрит и скажет – да, план реалистичен, сопоставляя при этом ожидания банка с макропрогнозами монетарного департамента НБУ - у банка есть компетенция в кредитовании таких-то отраслей и направлений, тогда все хорошо. Мы просто будем следить, идет ли он по плану.

Если мы увидим отклонения от плана, тогда спросим, почему они произошли, и что банк намерен с этим делать.

Помимо этого, мы разделили банки по бизнес-моделям: корпоративные, розничные и другие. Таким образом, мы можем их сравнивать между собой в группах.

- А если он не согласен, как он может вас убедить? Ведь сразу возникает вопрос убеждения?

- В рамках имплементации новой методики оценки банков – SREP (supervisory review and evaluation process – ИФ), мы уже встречаемся с банками, приглашаем правление, набсовет, собственников, если речь идет о небольших банках. Мы пока не обсуждали их планы на будущее, только текущее состояние, но уже слышим практически одно и то же: "планируем строить свой процессинговый центр, развивать финансовые технологии и так далее". Это пока не конкретные заявления и очень стандартные фразы, тем не менее, у нас возникает ряд вопросов. В частности, как они намерены догонять те банки, которые уже там. Ведь для этого необходимы большие инвестиции. Если они готовы показать источники этих инвестиций, то, пожалуйста, мы не возражаем. Даже, если с нашей точки зрения они их не догонят, а просто потеряют инвестиции, мы не запрещаем развивать это направление.

- То есть, если у вас есть на это деньги, то это ваше решение, куда их вкладывать?

- Да. Но с рынка под это деньги мы не разрешим привлекать.

То же касается потребительского кредитования – если вы хотите этим заниматься, тогда покажите, пожалуйста, какая у вас скоринговая система, каков ваш план возврата кредитов. Если это все хорошо работает – то, пожалуйста, нет вопросов.

- А если российский банк вам приносит модель и заявляет, что мы хотим продать, но не можем?

- Это не модель, на самом деле, это целевая функция (смеется).

- Так что, ему необходимо на три года согласовать сворачивание?

- БМ Банку мы уже согласовали, этим же путем идет ВТБ Банк, и достаточно успешно. Они согласовали с нами такой уход еще в 2016 году, просто объявили об этом только сейчас.

Проминвестбанк в какой-то степени тоже сжимается, в меньшей степени сжимается Сбербанк.

- Может он все-таки надеется на продажу?

- Возможно. Мы очень хотели бы, чтобы это произошло цивилизованным путем. Но мы не видим реального покупателя, вот в чем вопрос.

- И со второго раза тоже?

- К сожалению, и со второго раза тоже.

Есть требования к документам, инвестору и его репутации, а есть требование к пониманию, что дальше будет с этим банком и с этим инвестором. Вот пока все это не сложится в одну картину, положительного решения никогда не будет.

Поэтому я и не вижу такого покупателя на сегодня… Международные институты не могут приобрести из-за санкций, а среди частных инвесторов я не видела таких, которые были бы в состоянии содержать это финучреждение. Ведь это не маленький банк, и вопрос не только в том, чтобы его купить, но и в его дальнейшем развитии. А для этого необходим и опыт, и капитал, и возможность этот капитал при необходимости внести. В общем, есть много "но".

В целом, наши принципы не поменялись. Мы не хотим возвращаться к тому, что уже прошли. Я надеюсь, что они тоже поймут, какой единственно правильный выход у них может быть.

- Не будет ли более убыточным подобное сворачивание деятельности, нежели согласование заявки Паритетбанка на покупку Сбербанка?

- Мы уже один раз отказали заявителю, поскольку он не соответствовал нашим требованиям.

- А в чем было несоответствие, это были технические вещи?

- Там был целый ряд пунктов, не только технических. Посмотрите на размер капитала и портфеля Паритетбанка и Сбербанка, это одно из несоответствий.

Если бы Паритетбанк претендовал, например, на Украинский банк реконструкции и развития (УБРР), то мы, может быть, им и разрешили, но размеру Сбербанка они не соответствуют.

- Вся прошлая история взаимоотношений Национального банка с акционерами проблемных банков – Игорем Коломойским, Олегом Бахматюком, Константином Живаго, Дмитрием Фирташем, Николаем Лагуном, Леонидом Климовым, тоже на вас, или для решения этих вопросов будет найден кто-то другой?

- Понимаете, с одной стороны наши взаимоотношения с ними, вроде бы, формально закончились в тот момент, когда эти банки были признаны неплатежеспособными и переданы в Фонд гарантирования вкладов физических лиц. Но…

- Кроме персональных, я так понимаю, гарантий?

- Да, я как раз к этому и возвращаюсь, осталось рефинансирование, которое не погашено, и мы, понятно, не можем это просто так оставить.

Как это работает: у нас есть департамент управления рисками, который занимается залогами и просроченным рефинансированием. У нас также есть кредитный комитет, где мы принимаем решения о том, какие иски и куда мы подаем. Мы ищем и другие пути, каким образом повысить эффективность возврата предоставленного рефинансирования.

В целом, я не могу сказать, что это все исключительно на мне, это скорее на нашей команде. Поэтому персонального общения со всеми этими должниками у меня нет. Как член кредитного комитета, как член правления, я принимаю участие в обсуждении всех концепций и направлений действий в отношении этих должников. Затем юридический департамент вместе с департаментом управления рисками готовит все юридические документы.

Хочу также напомнить, что личные поручительства по кредитам рефинансирования предоставляли Бахматюк – на сумму 8,8 млрд грн, Жеваго – на 1,45 млрд грн и Климов – на 300 млн грн. Фирташ и Лагун не давали личных поручительств, но последний предоставил в ипотеку принадлежащие ему земельные участки, в отношении которых в настоящее время идет процесс взыскания.

В отношении каждого из них идут судебные процессы. В частности, в отношении Бахматюка и подконтрольных ему предприятий НБУ инициировал 55 исков, Живаго и подконтрольных ему структур – 26 исков, Климова и его структур – семь исков, в отношении подконтрольного Фирташу предприятия – один иск, и в отношении Лагуна – восемь исков.

- Просто в обществе есть запрос, как на посаженых высокопоставленных чиновников, так и на то, что понесут ответственность эти владельцы банков. Пока этого нет, во всем виноват НБУ и Фонд гарантирования вкладов. Какой прогресс в этих делах?

- Это обидно, конечно, но, с другой стороны, тоже можно понять. Ведь если не они виноваты, то кто?

У нас сейчас очень плотная работа с правоохранительными органами по всем поданным искам. Так быстро получить конечный результат, как этого желает общество, наверное, не получается, в силу того, что это очень специфические дела - это финансовые схемы, транзакции, где часто сложно установить все связи. Иногда мне даже кажется, что мы какое-то подразделение прокуратуры или Национального антикоррупционного бюро (НАБУ), поскольку мы с ними очень тесно сотрудничаем, передаем все документы и стараемся показать, где по нашему мнению были допущены нарушения и почему это произошло. Разница только в том, что нарушение с точки зрения пруденциального надзора и нарушение с точки зрения криминального законодательства – разные понятия, и они не всегда такие, что можно взять и пойти с ними в суд.

Тем не менее, мы продолжаем работать, и я верю, что по некоторым делам у нас вскоре будет положительная динамика, которая будет представлена обществу.

Если обобщить те проблемы, с которыми мы столкнулись, то все они накапливались в течение многих лет. Поэтому банки пришли в кризис с уже плохими активами. Разве раньше не было связанных лиц - были, или не было плохих залогов – в том же банке "Хрещатик" его "бесценные" бумаги находились на балансе много лет. Формально тогда смотрели – да, но подобную практику наша команда уже в корне изменила. Что дальше произошло, почему, например, ФГВФЛ начал очень сильно нас критиковать…

- Да, Фонд начал очень резко о вас отзываться…

- Да, он говорит: "Мало того, что эти банки накопили плохие активы, так вы, когда их передавали нам, позволили в последний момент что-то забрать, переоформить и прочее".

С нашей стороны, то, что делается в последнюю ночь, когда акционер или менеджмент начинает переписывать залоги, перепродавать активы, и выносить мешки с наличностью из кассы - это преступление, которое НБУ не в состоянии предотвратить. И не важно, когда эта последняя ночь наступила – на 180-й, или на первый день признания банка проблемным, она все равно у него будет. И Фонд это понимает, но у них тоже сложная ситуация.

Это первое. Второй момент, проявившийся в момент кризиса - мы не были готовы к таким потрясениям. Наши внутренние процессы, процессы взаимодействия с Фондом, в целом наше законодательство не предусматривало четкой процедуры вывода банка. ФГВФЛ говорит, что необходимо было раньше выводить тот или иной банк, мы же открываем закон "О банках и банковской деятельности" и смотрим на ст.75, где четко определены шесть пунктов, по которым мы можем признать банк проблемным. Если банк не соответствует ни одному из них, то мы не можем его вывести. У нас даже доходило до абсурда, когда банк определенно подлежал ликвидации, и даже акционер сказал, что все понимает, но у банка не просаживается по балансу капитал. Пришлось попросить сформировать резервы, чтобы мы могли его вывести. Это абсурдно, но это так.

Более того, посмотрите на 75-ю статью, которая называется "Отнесение банка к категории проблемных". Если внимательно в нее вчитаться, то какая же это проблемность, это определенно неплатежеспособность: в банке уже заведена картотека, он не может выплачивать не то что депозиты - проценты по ним, он не соблюдает нормативы ликвидности, уже просел капитал. Это чистая неплатежеспособность, а у нас, по закону, мы должны отнести такой банк к проблемным и представить ему 180 дней на устранение несоответствий. Это ведь тоже проблема …

- Но положительные какие-то примеры есть? Вот Бахматюк заявляет, что готов реструктуризировать свои обязательства, глава ФГВФЛ Константин Ворушилин положительно отзывается о Живаго, что он, вроде, тоже готов. Вы готовы рассматривать подобные предложения, вести какие-то переговоры?

- Переговоры могут быть. Если Бахмаюк или Живаго готов, то они должны сделать какое-то предложение.

- А такого предложения не было?

- Нет, не было.

У нас, кстати, есть банки, которые гасят рефинансирование за счет реализованных активов.

- Банк "Форум", если не ошибаюсь?

- Да, "Форум", но не только он. Из крупных, мы еще продаем активы Брокбизнесбанка, сейчас поставили на продажу много активов Дельта Банка, банка "Надра". Посмотрим, что получится. Но процесс пошел.

До этого времени мы с Фондом очень долго работали над подходом к продаже залогов. Опять-таки, в законе "О системе гарантирования вкладов физических лиц" написано, что необходимо провести предпродажную оценку таких активов. Но как оценивать – выше или ниже балансовой стоимости, и как потом это отражать? К счастью мы нашли голландский аукцион, инфраструктура есть, вот мы и начали продавать.

Мы с ФГВФЛ при поддержке МВФ и ВБ также приступили к имплементации Директивы 2014/59/ЕС. Суть ее в следующем: поскольку банкротства были и будут, когда тот или иной банк попадает в затруднительное финансовое положение, уже поздно что-то планировать. Чтобы минимизировать возможные потери для клиентов банков, и главное избежать бюджетных расходов, во всем мире пришли к необходимости заблаговременно планировать выход банка из кризисной ситуации. Как это работает - и это то, что мы будем делать: у банка есть бизнес-план, мы его оцениваем и, допустим, согласовываем. Дальше мы проводим стресс-тест и смотрим, какие показатели просели. Исходя из полученных результатов мы будет требовать от банка так называемый "план восстановления". Ведь в случае стресса у него должен быть план, что он будет дальше делать. Например, он может собрать в пул и продать некоторые активы или закрыть некоторые отделения, или получить от акционера дополнительную ликвидность и так далее. Это такой себе план действий в кризисной ситуации, но не системного кризиса. Затем мы будем смотреть, если триггер такой ситуации наступает, мы скажем банку - быстро включай свой план восстановления и уже делай вот это и это. Кстати, в плане восстановления при определенных процедурах должна работать процедура bail-in (принудительная конвертация долгового капитала в акционерный – ИФ), мир уже к этому пришел.

В свою очередь Фонд гарантирования вкладов на основании плана восстановления должен будет разработать план урегулирования обязательств. Например, если план восстановления не сработает, тогда он смотрит, есть ли возможность какую-то часть бизнеса сразу отделить и продать или просто присоединить к другому банку вместе с депозитами, или отдать под санацию. Иной банк, может быть, к сожалению, придется ликвидировать. В этом случае, при наступлении триггерного события, Фонд немедленно забирает у менеджмента все полномочия и начинает спокойно продавать активы и рассчитываться с клиентами. ФГВФЛ также может сказать нам – вы знаете, при наступлении триггера из этого плана восстановления ничего не получится, поэтому вы должны вот это и это запретить, иначе нам не на чем будет делать урегулирование.

Все эти планы будут постоянно обновляться, а не так, что банк его сделал, а потом сидит и десять лет на него смотрит.

Вот так это работает: от бизнес-модели на уровне микропруденциального надзора к консолидации бизнес-планов в макропруденциальном надзоре, затем на случай стресса будет план восстановления, а в случае неплатежеспособности – план урегулирования обязательств. Главная задача такого подхода - минимизировать потери, как государства, так и клиентов банков. Это то, что говорит евродиректива 2014/59/ЕС и это то, что мы планируем имплементировать.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 августа 2018 > № 2700573 Екатерина Рожкова


Россия. Украина. Грузия > Армия, полиция > inosmi.ru, 9 августа 2018 > № 2699408

Границы НАТО

НАТО должна протянуть руку Украине и Грузии

Передовая статья, The Times, Великобритания

У Кремля имеется испытанная и протестированная схема «добрый полицейский — злой полицейский», в которой Дмитрий Медведев, российский премьер-министр и бывший президент, является добрым полицейским. Но даже при таком раскладе он не смягчает свои слова. В ходе интервью, когда его спросили по поводу недавно сделанного заявления НАТО о возможном членстве Грузии в альянсе, он подчеркнул, что это может привести к «страшному конфликту».

Это была не столько угроза эскалации конфликта на Кавказе и его превращения в третью мировую войну, сколько напоминание о двух фактах. Во-первых, Россия с момента своего вторжения в отколовшуюся от Грузии провинцию Южная Осетия в 2008 году имеет военные базы на территории, которые международное сообщество считает частью Грузии. Во-вторых, определяющий принцип НАТО, закрепленный в Статье 5 Вашингтонского договора, состоит в том, что нападение на одного из членов альянса считается нападением на всех. Из этого следует, что агрессора ожидает подавляющий военный ответ.

НАТО была образована в то время, когда в международных отношениях доминирующее положение занимали два идеологических блока, каждый из которых возглавлялся военной сверхдержавой. Этих блоков больше нет, однако НАТО продолжает оставаться оборонительным военным альянсом, в задачу которого входит обеспечение территориальной целостности своих европейских и североамериканских членов. Она не может себе позволить расшириться и принять в свой состав те страны, в отношении которых не будет полной уверенности в выполнении с помощью силы своих коллективных гарантий безопасности.

Грузия является одной из таких стран. Еще одна такая страна — Украина. Демократические, прозападные чаяния подавляющего большинства населения этих стран заслуживают щедрой западной поддержки в области дипломатии, торговли, а, если необходимо, то и помощи. Помимо этого, существует возможность сотрудничества в сфере обороны, если оно пропорционально тому уровню опасности, который представляет собой Россия, и той активности, к которой стремятся избранные правительства принимающих государств. Совершенно другое дело быть связанным обещанием начать войну всеми объединенными силами самого мощного в мире альянса от имени стран, которые являются оккупированными непредсказуемой и все более милитаристской ядерной державой.

После агрессии России против Грузии, Роберт Гейтс, бывший в то время министром обороны Соединенных Штатов, отметил: «Мы должны быть осторожными в отношении наших обещаний, однако мы должны выполнять те обещания, которые однажды уже были сделаны. Что касается НАТО, то Статья 5 должна соответствовать своему содержанию». Важность Статьи 5 еще больше возросла за последнее десятилетие, в ходе которого российское военное и кибернетическое бряцание оружием распространилось до границ членов НАТО в Прибалтике и в других местах восточной Европы.

Оценка г-на Гейтса была правильной в 2008 году, и она остается правильной сегодня. НАТО должна проявлять осторожность. Ее расширение за счет включения Грузии или Украины одновременно приведет к усилению кремлевского нарратива о том, что предположительно оборонительный альянс пытается окружить Россию, и это укрепит уверенность президента Путина в том, что обязательства НАТО в отношении Статьи 5 при проверке могут оказаться слабыми.

Кремль пользуется теми возможностями, которые предоставляет президент Трамп. Его двусмысленный подход к НАТО становится очевидным в его недовольстве по поводу недостаточных расходов на оборону, а также в его публичных рассуждениях о том, почему вообще Соединенные Штаты должны заниматься защитой самого нового члена альянса — Черногории. Это достойно сожаления. Любая позиция Америки, поощряющая Россию к тому, чтобы чувствовать себя в безопасности после захвата территорий, лишь повышает вероятность такого рода действий в будущем. Однако сам принцип остается. НАТО не может позволить давать обещания, которые она может не выполнить.

Россия. Украина. Грузия > Армия, полиция > inosmi.ru, 9 августа 2018 > № 2699408


Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 8 августа 2018 > № 2700572 Вадим Черныш

Блиц-интервью министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Украины Вадима Черныша агентству "Интерфакс-Украина".

Время от времени от высокопоставленных лиц звучат заявления, что в тех или иных событиях в Украине усматривается прямое или не прямое влияние России. Часто это остается лишь заявлениями, как минимум для общественности. Можно ли говорить прямо, что Россия действует не только военными методами?

Давайте сначала о военных методах. Это не только непосредственное применение силы. К военным методам относятся также и угрозы применения силы: мы видим это на протяжении всей украинской границы. Таким образом Россия постоянно проверяет на прочность Украину и постоянно сосредоточивает у границ силы и различные средства, но точно не знаешь, - это истинные намерения, или чтобы испытать Украину на прочность, или чтобы запугать. Российская Федерация военный арсенал использует не только непосредственно на востоке во время боевых действий, но и применяет методы, известные со времен Холодной войны. РФ концентрирует силы и средства на наших направлениях, она переориентировала, я убежден, целый ряд современных вооружений с обозначением целей в Украине. И это не только восток, а вся территория нашего государства.

А если говорить именно о невоенных методах?

Параллельно, в таких условиях, обычно применяется комплекс соответствующих действий невоенного характера. Есть несколько теорий, но они сводятся к скрытым и нескрываемым невоенным действиям. К последним относятся все инструменты и силы, которые есть в руках Российской Федерации, например экономические санкции. Помните эти истории: то грузинское вино не того качества, то сыры из Украины не такого качества, а на самом деле, это – применение экономических рычагов для влияния на Украину. Здесь следует понимать, что часть из этого общество замечает, но не видит, что это сделано именно для воздействия. Например, я уже неоднократно говорил, что ситуация с минеральными удобрениями на самом деле не столь однозначна, как ее некоторые депутаты, эксперты, ученые и, возможно, даже неправительственные организации описывают. Это элемент серьезного влияния на экономику государства, как прямой, так и косвенный, в том числе и в сельском хозяйстве.

Россия также против нас применяет дипломатию: дипломатическое давление на другие страны для поддержки своей позиции. То есть, различные инструменты, которые есть в руках России, применяются против Украины. Как это проявляется внутри? Могут быть инструменты прямой и косвенной поддержки бизнеса, который симпатизирует Российской Федерации и видит себя в ее орбите. И, конечно, такой бизнес может финансировать те или иные проекты, как легально, так и не легально.

Скрытых мероприятий общество не видит. Классически, то что украинское общество научилось отличать - это прямая пропаганда, прямолинейная, с пророссийскими месседжами. Но россияне уже сменили тактику, давно уже это не прямая, а скрытая информационная деятельность на территории Украины. То есть, это уже не такие месседжи, которые не воспринимает общество, а это уже более тонкие, склоняющие общество к определенной мысли, а не прямо навязывающие ее. А пропагандистские усилия можно разделить на две категории: поддержка тех, кто по их мнению должен прийти к власти в Украине и дискредитация тех, кого они не хотят видеть.

В политической и общественной сфере применяются механизмы, которые россияне скопировали, или пытались скопировать, например, - система неправительственных организаций пророссийского направления. Вспомните так называемое казацкое движение, особенно на востоке нашей страны. К сожалению, они опустились до того, что используют религиозные организации - показательный пример с Русской православной церковью, то есть это - нескрываемое использование, очень часто, отдельных элементов.

Параллельно экономические методы, такие как блокировка экономических интересов тех, кто им не выгоден, и наоборот, - поддержка экономических интересов тех, кто выгоден во время прихода к власти.

Конечно, это и деятельность специальных разведывательных органов. Также очень серьезно государственная научная машина Российской Федерации работает на изучение проблем Украины. Я абсолютно убежден, что количество научных и экспертных учреждений России, которые занимаются Украиной, больше, чем в самой Украине. Очень много делает их Национальный институт стратегических исследований.

Существует количественное выражение таких действий России?

Мы в министерстве зафиксировали за июнь как минимум 450 таких действий, или случаев вандализма, или конфликтов, которые так или иначе используются Российской Федерацией для эскалации противостояния внутри нашего общества.

Что по этому поводу говорят наши международные партнеры? Например, Вы недавно были на форуме безопасности в Аспене (США), насколько наши партнеры в контексте так называемых невоенных методов России и воспринимают их всерьез?

По сравнению с ними, арсенал средств, используемых Россией в невоенной сфере в Украине, намного шире. Они с таким не сталкивались, поэтому наш опыт для них является очень интересным, теперь они понимают масштаб такого арсенала. Все поняли, что это целенаправленные, серьезные подходы, которые использует Российская Федерация, чтобы ослабить Украину. Мы при этом сохраняем свою независимость и успешно защищаем свою землю. Этот опыт для США и Европы очень полезен, поэтому большая часть людей ездит сюда этот опыт получить, особенно те, чьи страны находятся рядом. Такого опыта сейчас не имеет ни одна другая страна.

Я на форум в Аспене был приглашен для выступления вместе с генеральным директором Эстонской службы внешней разведки и директором по международным коммуникациям Правительства Великобритании, и мы проиллюстрировали различные аспекты скрытой и нескрываемой деятельности (РФ – ИФ) в разных странах. По Украине мы рассказали о концептуальных подходах Российской Федерации. Эстонцы подтвердили нашу позицию. Панель проиллюстрировала для всех, кто специализируется на вопросах безопасности в Соединенных Штатах и мире, как раз те подходы, которые Россия применяет. И мы получили ряд предложений относительно обмена информацией и опытом для того, чтобы улучшить координацию именно в невоенной сфере.

О договоренности с какими странами идет речь?

В основном, это США. Большинство договоренностей - о дальнейших действиях. Ну и, конечно, общались с Эстонией и Британией. И могу вам сказать, что такой подход был очень положительно воспринят профессиональным сообществом. Опыт Украины повлияет сейчас на общее мнение о современных конфликтах и о том, как противостоять гибридным угрозам во всем мире. Я думаю, что Украина должна развивать этот успех.

И еще одно. Конечно, хорошо, что создали платформу с НАТО в Варшаве, хорошо, что есть центры в Литве, но мне кажется, что нужно создавать подобные вещи и в Украине. Я думаю, что международные партнеры готовы к тому, чтобы именно в Украине была такая платформа, потому что мы испытываем все риски и опасности на себе.

Если говорить о США, то недавно специальный представитель Госдепартамента по вопросам Украины Курт Волкер заявил, что Украина окажется в невыгодной ситуации, если не продлит действие закона об особом порядке местного самоуправления на Донбассе. Согласны ли вы с его мнением?

Так этот закон фактически и не работал на практике, поскольку Россия не выполняет свою часть обязательств по минским соглашениям. Мировое сообщество, включая Украину, говорит о том, что Минские соглашения сейчас являются моделью решения этого конфликта между Украиной и Россией. И он демонстрирует всему миру, что Украина действительно выполняет эти соглашения, и демонстрирует, что она способна, готова и уже сделала максимум для их выполнения. При этом всем видно, что Россия не сделала ничего. И нам нельзя дать Российской Федерации никакого повода, который бы она использовала для того, чтобы обвинить Украину.

То есть закон нужно пролонгировать?

Я считаю, что в противном случае мы дадим России карт-бланш (и не только России), говорить, что Украина не выполняет минские соглашения. Но в этом документе остаются без внимания многие важные моменты. К сожалению, один закон не решает все вопросы. Это целая система, которая состоит из ряда законодательных и подзаконных актов, который потом Украиной должен быть принят для того, чтобы вопросы эти решить. Здесь спор в действительности о минских соглашениях, как базы, вокруг которой уже есть единство.

Почему я спросил об этом законе, потому что сегодня уже некоторые депутаты говорят, что его действие не продлят из-за того, что принят закон о реинтеграции Донбасса.

Я не вижу там противоречий. Я на самом деле считаю, что закон о восстановлении государственного суверенитета на Донбассе не перечеркивает возможности имплементации минских соглашений. Россия этим манипулировала, но когда все международные партнеры увидели окончательный текст закона, сказали, что никакой проблемы для имплементации минских соглашений нет. А по закону об особом порядке местного самоуправления, то он дважды голосовался парламентом, дважды, а теперь, перед выборами, вдруг другие мнения.

По закону о реинтеграции Донбасса, несколько дней назад президент Петр Порошенко обратился в Кабмин по созданию межведомственного органа для выдвижения иска к России за ущерб на Донбассе. Этот орган предусмотрен данным законом. Почему до сих пор он не создан и когда Вы прогнозируете начало его работы?

Положение о такой комиссии, координационном органе, прошло согласование почти со всеми органами, это около двух десятков структур, и сейчас уже прошло правовую экспертизу в Министерстве юстиции. После этого оно будет передано на рассмотрение правительственных комитетов и непосредственно правительства.

Какой будет формат этого органа?

Министерство предложило формат, но я не знаю, каким он будет по результатам рассмотрения правительством. Наше видение: каждое министерство дает в рабочую группу представителя, а возглавлять будет один из вице-премьеров. Этот координационный орган, который представлен каждым министерством, предоставляет соответствующую информацию, или получает задание по сбору или систематизации такой информации. После этого консолидированным решением готовится предложение, которое будет поступать для соответствующей обработки президенту Украины и его консультативно-совещательным органам, а также МИД, которое, по нашему мнению, также должны входить в эту комиссию.

Какая конечный цель работы такого органа?

Систематизация всех претензий в различных областях, которые есть к Российской Федерации.

А относительно частных исков?

Нет, мы не можем как государство подменять их, потому что это частное дело. Но методические рекомендации и максимальное содействие будут. Кстати, получение соответствующей информации и сейчас происходит. На совещаниях по Крыму, которые проводит вице-премьер Степан Кубив, например, присутствовали, в том числе, и частные компании. Мы согласовывали действия правительства и частных компаний по привлечению России к ответственности через юридические механизмы.

Хочу затронуть еще один вопрос. С российской стороны иногда поднимался вопрос о проведении референдума на Донбассе. Ваша позиция относительно возможного развертывания такого сценария, насколько это возможно?

Нет такой страны, которая бы могла подменить государственный суверенитет. Никто этот референдум не "освятит", это неприемлемо. Мы уже видели заявления тех, кто якобы это обсуждал, о том, что никто вопрос референдума не принимает, и он не может быть вообще на повестке дня. Но это все для чего сделано? Каждый раз, как только международное сообщество, основываясь на демократических процедурах, приходит к общей концепции, на которую якобы Россия соглашается, и вот-вот уже кажется скоро будет общая договоренность, РФ меняет нарратив, вбрасывает "а давайте референдум". И снова начинаются определенные разногласия и обсуждения. Затем "вбрасывают" еще какую-то идею, и еще, и таким образом все время Россия отвлекает союзников от основной единой платформы, с которой мы должны прийти и сказать: "мы ее не меняем, вам придется присоединиться к ней, или будут санкции, ухудшение, ухудшение и ухудшение положения РФ".

Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interfax.com.ua, 8 августа 2018 > № 2700572 Вадим Черныш


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 8 августа 2018 > № 2699436 Андрей Клименко

Путин тренируется в Азовском море, но главные действия РФ против Украины начнутся в другом месте

О ситуации в Азовском море, сухопутном коридоре в Крым и военных планах РФ.

Марина Евтушок, Апостроф, Украина

Эксперт по вопросам Крыма, главный редактор портала «Блэк си ньюс», председатель наблюдательного совета фонда «Майдан иностранных дел» Андрей Клименко в интервью «Апострофу» рассказал об эффекте от провокаций России в Азовском море, о слабой реакции на такие действия со стороны государственных органов Украины и о дальнейших военных планах Кремля против Украины.

«Апостроф»: Какие последствия будет иметь задержание судов в Азовском море?

Андрей Клименко: Главный экономический смысл этой блокады решается не во время задержания в море, а когда судно с грузом на 3-5 дней попадает на якорную стоянку перед Керченским проливом. В среднем оно стоит на входе одни сутки, затем еще 3-4 суток — на выходе, следовательно, теряет 5-6 дней. Эти цифры показывают, что россияне все больше вращают тот ключик, который оказался в их руках после оккупации Крыма и захвата контроля над Керченским проливом.

Задержание имеют также демонстрационный эффект: они рассчитаны на деморализацию как наших военных, так и местного населения, а также на доведение до истерики экипажей судов и их владельцев. Представьте, что вас сутки держат на входе в Азовское море, а вы при этом видите, что остальные суда беспрепятственно направляются в российские порты? Учтите, что вы не просто стоите себе — к вам на борт поднимаются эфэсбэшники, осматривают судно, каюты, груз, пишут протоколы и прочее. Затем такая же процедура ожидает вас в море, и в конце концов вы сутками стоите перед выходом. «Оно мне надо?» — скажет капитан или судовладелец.

— Мол, куда угодно, только не туда.

— Да, ну и конечно, это может использоваться для провоцирования какого — casus belli (военный инцидент, повод для объявления войны — прим. ред.). Представим себе, что произошли столкновения с украинскими пограничниками или еще кем-то. Но это не означает, что Украина должна спокойно за всем этим наблюдать.

— Учитывая всю эту непростую ситуацию, как мы практически и теоретически можем реагировать?

— Знаете, классика casus belli — это начало Второй мировой войны, инцидент в Гляйвице: немцев одели в форму польской армии, а затем они напали на радиостанцию в немецком городке Гляйвиц. Это и стало формальным поводом для вторжения в Польшу. Если россияне захотят создать casus belli — они это сделают. Но еще более деморализующий эффект имеет тот факт, что органы власти не делают того, что они должны были бы делать в этой ситуации.

— А что должны бы? Первые несколько недель вообще была тишина.

— Возможно, если бы СМИ не придали огласку теме, так бы все и было. Динамика реакции выглядела следующим образом: сначала в пределах своих полномочий начали реагировать военные. Демонстративные учения, самолеты над пляжами — все это происходило потому, что командиры соединений, оценив ситуацию, решили отреагировать именно так. Первыми на ситуацию отреагировали представители иностранных посольств — через комнату, в которой мы сейчас общаемся, прошло полтора десятка дипломатов очень высокого уровня. Это были первые секретари посольств, военные атташе, даже один посол, заместитель посла. Они были в недоумении и пытались понять, что происходит и почему нет реакции от высших органов власти Украины.

— А вы понимаете?

— Я не хочу понимать, честно говоря. Первым на эту ситуацию отреагировал представитель президента в Крыму Борис Бабин. Он не профессиональный чиновник, а ученый, работал завкафедрой в Одесской морской академии. Постановку проблемы также поддерживает министр инфраструктуры Владимир Омелян, это понятно, ведь от блокады страдает его отрасль. Министерство имеет позицию в этом вопросе и реализует ее.

Потом начались упоминания вроде «на такой-то встрече такой-то чиновник упомянул о ситуации в Азовском море». Далее об этом на странице в фейсбуке написал президент, добавив, что мы будем жаловаться на россиян во время саммита Европейского союза. В принятой по его итогам резолюции была фраза «милитаризация Черного и Азовского морей». Так Азовское море впервые попало в резолюции ЕС, что очень важно. В Мариуполь и Бердянск уже ездили иностранные послы, ну и наконец во время учений «Си бриз» в Одессе президент заявил о безобразиях в Азовском море и заверил, что поручил руководству Вооруженных сил, ВМС Украины и пограничной службе принять меры реагирования. Я имею представление о мерах, которые принимаются, не обо всех из них мы можем говорить, но понятно, что речь идет об усилении присутствия ВМС Украины. Но в ВМС Украины есть только в виде морской пехоты и береговой артиллерии, которые находятся в составе Операции объединенных сил на Востоке Украины. Отдельно я бы выделил позицию, точнее, ее отсутствие, МИД.

— Неужели действительно нет жалоб от владельцев судов и до сих пор эта проблема, грубо говоря, не существует?

— Я говорил об этом на закрытом совещании представителям МИД и говорю сейчас: во-первых, я считаю их позицию капитулянтской, а во-вторых, нельзя ставить интересы одного судебного процесса, который закончится (если закончится, да и то неизвестно чем) лет через пять, более интересы национальной безопасности Украины.

Немало политиков и общественных деятелей обратились в МИД с требованием объяснить их позицию. Они же сделали ответ документом с грифом «для служебного пользования». Приличного слова для этих бумаг у меня нет, ибо уровень аргументации там такой, что это невозможно читать. Но то, о чем открыто заявляли представители МИД, сводилось к тому, что мы имеем иск против России в морском арбитраже в Гааге за нарушение Москвой Конвенции по морскому праву от 1982 года.

— Официального перевода которой у нас, кстати, нет.

— У нас много чего нет. Так вот, в иске говорится о захвате шельфа Черного моря и портов в Крыму, строительстве Керченского моста, но никто не видел тех десятков килограммов заявленных документов. Да и поданы они были до того, как в Азовском море начался кризис. Поэтому я имею большие сомнения относительно того, что весь этот азовский кейс туда попадет.

— Почему?

— Потому что в 2003 году Украина и Россия фактически договорились, что Конвенция ООН по морскому праву не распространяется в важной своей части на Азовское море, потому что это — внутренние воды. Насколько мне известно, Россия уже опротестовала юрисдикцию арбитража в части Азовского моря и Керченского пролива. И правильно сделала, ибо там, очевидно, более профессиональные юристы по морскому праву. Они увидели, что Азовское море, к сожалению для нас, не подсунешь под Конвенцию ООН по морскому праву.

— Как мы пришли к соглашению об Азовском море с Россией? Его заключили после кризиса на Тузле, однако россияне постоянно выдвигали какие-то территориальные претензии к Украине.

— Думаю, сейчас уже не надо смотреть далеко в прошлое и пытаться разобраться, что к чему, когда-то об этом расскажут историки. Сейчас стоит думать, как на все это реагировать. Но перед тем, я хотел бы сказать, что почти уверен в том, что это была тренировка.

— Перед чем?

— Главные экспортные пути Украины находятся в Черном море. Сейчас все действия происходят в Азовском море, и если было уже более 80 задержаний, то можно представить, какое количество людей и экипажей отработали свои действия в таких ситуациях. Идем дальше: белые точечки на карте — это захваченные Россией нефтяные платформы на морском шельфе Украины. Одесское месторождение — это знаменитые «вышки Бойко». Оно ближе к побережью Одесской области, чем к оккупированному Крыму. Еще есть Голицынское, Архангельское и Штормовое месторождение, которое уже ближе к полуострову. На каждой платформе и на каждой буровой есть гарнизон российского спецназа или морской пехоты, а также локаторы наблюдения подводной, надводной и воздушной обстановки. Таких военных объектов там полтора десятка. И если раньше их патрулировали вспомогательные корабли — буксиры и прочее, то с первого июня охрана украинских вышек на украинском шельфе официально передана 41-й бригаде малых ракетных кораблей Черноморского флота РФ. Происходит круглосуточная ротация кораблей, то есть речь идет о боевых кораблях со значительным потенциалом.

Как бы я поступил на месте россиян, наблюдая отсутствие активной реакции Украины на безобразия в Азовском море? Я бы начал задерживать для досмотра суда, идущие в или из Одессы. А почему нет? ФСБ доложило мне, что на одном из судов, курсирующих по этому пути, находится диверсионная группа, которая хочет взорвать, например, «вышки Бойко», буровые платформы на Одесском месторождении. Вот вам и привет. Если они раз, второй, третий так поступят, то мы можем себе только представить, что будет с морским трафиком в этом районе.

— Его не станет.

— Он существенно уменьшится, и это будет крайне неприятная ситуация. Такого может и не произойти, но этот вариант развития событий надо иметь на столе. Аналогично надо отработать варианты с высадкой десанта. Война не завершилась. Закончился, возможно, один из ее первых этапов. Вопрос заключается лишь в том, как, куда и откуда. Почему-то у меня предчувствие, что россияне не полезут дальше на Донбассе. Во-первых, они боятся новых санкций, реакции международного сообщества, крупных военных потерь. А вот на море… Азовское море — это на 100% российское озеро.

— Уже?

— Уже и было. Они там имеют абсолютное преимущество на море. К тому же они имеют преимущество на восточном берегу Азовского моря. Ростов, Ейск — это самый мощный в российских вооруженных силах Южный военный округ. Он имеет морскую пехоту, авиацию, спецназ, которые, кроме всего, постоянно проводят учения и тренировки. Также за годы оккупации Крыма Москва очень усилила Черноморский флот. На море они превосходят нас в разы и, конечно, рассматривают варианты, как это можно использовать.

В чем, как говорит молодежь, прикол десантной операции? Предположим, что вы на побережье, а противник — в центре Азовского моря. Вы не знаете, куда именно он ударит, потому что расстояние до всех возможных точек примерно одинаково. А защитить весь берег сразу просто невозможно, а еще добавьте сюда дезинформацию среди населения и другие факторы. Вы не угадаете, куда ударит десант. Все украинское побережье в обоих морях является десантно опасными участками.

— Чем мы можем ответить?

— Пока мы не разовьем ВМС Украины, то есть ближайшие два-четыре года, мы можем только аргументированно просить НАТО, чтобы у нас в Черном море постоянно дежурили их военные корабли. Как это было в 2014-м.

— Это фактор сдерживания?

— Безусловно. С марта 2014-го в течение почти 90% дней до конца года в Черном море патрулировали корабли НАТО. Именно благодаря этому, на мой взгляд, 2 мая 2014-го у нас не появилось «Одесской народной республики». Сценарий был готов — подожгли, убили, «Путин, спаси». И он бы спасал, если бы не корабли НАТО в Черном море. Это очень сильный фактор сдерживания. Понимая объективно невысокую боевую способность корабельного состава ВМС Украины надо договариваться с альянсом о таком дежурстве. Путин пытается растянуть силы НАТО и отвлечь их от Черного и Средиземного морей на Балтику. Наши друзья там обеспокоены активностью россиян на севере, но, на мой взгляд, это демонстрация, призванная отвлечь силы НАТО из Средиземного моря. Это большая военно-политическая игра. У нас нет других вариантов, кроме как играть в нее. И желательно при этом выигрывать.

— Какие меры, симметричные или асимметричные, мы реально можем применить?

— Есть две-три очень важные вещи. Во-первых, нам нужна морская граница в Азовском море. Что делать с договором 2003 года? Денонсировать, приостанавливать, пока отношения с Москвой не наладятся лет так через 100, или что-то еще. Тем более что строительством Керченского моста Россия сама же цинично его нарушила.

— Но пункт о том, что Азовское море является внутренним морем двух стран есть также в «Большом договоре о дружбе».

— Нам нужно было еще в 2014 году пересмотреть весь комплекс документов, которые связывают нас с Россией неразрывными узами. В дальнейшем мы должны проинформировать мир о том, что договор от 2003 года относительно Азовского моря не действует, и поэтому мы, в соответствии с Конвенцией ООН по морскому праву, объявляем 12-метровую зону украинскими территориальными водами и просим учитывать это. Тогда главнокомандующий обязан отдать армии приказ обеспечить охрану границы. Это сложный и объемный вопрос, но это надо делать.

— И у нас есть чем охранять эту границу?

— Я не хочу никого обижать, но думаю, что когда мариупольский отряд морской охраны будет должным образом стимулирован и вспомнит не о рыбе в Азовском море, а о том, что они имели там потери… Мы имеем 18 «вымпелов» — 2 корабля и 16 катеров. Надо, чтобы все они были вооружены, а экипажи — мотивированы защищать свою Родину, а то придет другая отчизна.

Кроме морской границы, нам нужны санкции против России. Я рад, что министр инфраструктуры Владимир Омелян тоже поддерживает идею о том, что против портов РФ на Черном и Азовском морях надо ввести экономические ограничения. Когда он сказал об этом впервые, в российском политикуме сразу началась истерика, потому что все они — бизнесмены, а из Ростова, Таганрога и Ейска через Азовское море идет огромный морской экспортный трафик. Речь идет о зерне, бензине, нефти, сере. Если мир только узнает о том, что Украина собирается подвести их под санкции, то это уже будет очень болезненным ударом по ним, потому что международные партнеры не будут предоставлять им кредитов, не будут продлевать договоров и так далее. Бизнес очень чувствителен к подобным вещам.

Ну и, конечно, нам нужно усиливать свои морские способности. У нас есть морская пехота и она очень хорошо работает на берегу, но моряки должны ходить в море. Думаю, основная задача государства — чтобы у нас были корабли, и чем быстрее, тем лучше.

— Какой должна была бы быть морская политика Украины?

— Я всегда говорю, что Украина — это государство с сухопутным мышлением, хотя у нас, по разным оценкам, около сотни тысяч человек, а то и больше, работают моряками по всему миру. Что такое сухопутное мышление? Когда мы смотрим на морской горизонт — и он нас пугает. А если пройтись по сайтам приморских городов, то видно, что там почти нет морских новостей. Мы должны формировать морское мышления в стране, но это длительный процесс.

— Часто люди не понимают, почему то, что происходит на Азовском или Черном море, важно для них, мол, это далеко от моего, скажем, Ровно. Как жизнь украинцев зависит от морей?

— Я не знаю точных цифр, но знаю, что украинская экономика в целом зависит от экспорта зерна, подсолнечного масла и продукции металлургии. И весь этот экспорт — это море. Сейчас потеря морского экспорта — это огромный кризис в экономике нашего государства. Морские перевозки и их защита — это вопрос защиты национальной безопасности. Государство, главнокомандующий, вооруженные силы, спецслужбы должны заниматься этим в первую очередь.

— О жизни в Крыму: в мировой прессе образ оккупированного полуострова изображается примерно как захваченный пляж, где нарушают права человека. Можно ли считать такую картину исчерпывающей?

— Именно из Крыма сейчас исходит угроза всей Европе и восточному Средиземноморью. Крым и Сирия — это уже неразрывная связь, и она еще больше усилится после полного ввода в эксплуатацию Керченского моста. Уже четыре года из Крыма в Сирию поставляют зерно и военную технику. Когда же заработает железнодорожная часть моста, я уверен, что весь сирийский транзит передадут Крыму, потому что порт Новороссийск очень не хочет попасть в сирийский список американских санкций. Европе потребуется время, чтобы понять, что Крым — это сверхмощная военная база, которая не имеет аналогов в Европе. Оттуда можно накрыть, например, Лондон и Средиземноморье вплоть до Испании.

— Что там есть?

— Там есть все: несколько видов крылатых ракет морского, сухопутного и воздушного базирования. Все они могут нести ядерные боеголовки и прошли испытания в сирийской войне. Новые корабли, подводные лодки, малые ракетные корабли с ракетами «Калибр» уже знают вкус крови — они стреляли тем же «Калибром» по настоящим целям в Сирии. Когда командир подводной лодки уже не впервые нажимает кнопку «Пуск», то ему по большому счету все равно, где именно находится цель — в Сирии или в Европе. Это войска, которые готовы к войне с кем угодно.

К тому же за время оккупации Крыма Россия начала строить ракетные корветы на двух крымских заводах — в Феодосии и Керчи. Десять последующих ракетных кораблей будут построены именно там. И это еще больше повысит уровень угрозы, которую несет в Крым для всего европейского континента. И в нашей стране, и за ее пределами мы должны говорить о том, что Путин не остановится. Он уже царь, а не президент.

— Кстати, было много разговоров о том, каким будет Владимир Путин во время этой каденции. К какому варианту вы склоняетесь?

— Он будет наступать. У него нет другого выхода — там не все так хорошо с экономикой, поэтому ему нужен внешний фактор, чтобы сплачивать вокруг себя зазомбированное население, которому нужна победа. Сейчас он играет с Трампом, Макроном, Меркель. Когда они наконец поймут это, у Путина не останется другого пути для доминирования в стране и по соседству, кроме ядерной угрозы и кибервойн. Агрессивная сущность путинского режима не изменилась — она лишь будет усиливаться. Поэтому мы можем поздравить себя с тем, что будем жить в крайне нескучные времена.

— Военным базам в Крыму, среди прочего, очень нужна вода. Есть ли риск, что россияне попытаются получить контроль над «волшебной кнопкой» в Каховке силой?

— Думаю, что тема «Новороссии» не ушла, и мы увидим ее или в военном виде, или сначала в политическом — весной, перед выборами-2019. Нужно просчитывать варианты действий и противодействий. Представим, что на выборах в Приазовье и Причерноморье побеждает условная Партия регионов, причем теми методами, к которым они привыкли. Моделируем ситуацию: начинаются схватки между сторонниками «русского мира» и украинскими патриотами, появляются несколько человек в униформе украинской армии и открывают огонь. Вот вам и casus belli.

— То есть история с сухопутным коридором в Крым, о котором распинались россияне в 2014-м не снята с повестки дня?

— Ни в коем случае — ни в Херсонской, ни в Бердянске, ни в Мариуполе, ни даже в Одессе. Надо готовиться к этому. Соответствующие планы должны быть как у силовиков, так и у местных органов самоуправления, чтобы опять не проходить это с чистого листа.

— Как вы относитесь к дискуссии о возможности подачи воды в оккупированный Крым?

— Как человек, который вместе с коллегами очень эффективно эту дискуссию прекратил в течение одной недели. Ни один украинский политик, который начнет рассказывать о восстановлении водоснабжения и торговли с оккупированным Крымом, не может ни часа оставаться в украинской политике, потому что это уже не украинская политика. Это сознательная или неосознанная пятая колонна в чистом виде, и они будут получать от нас все, чего заслуживают.

— Для россиян очень важно получить воду в Крым перед следующим сельскохозяйственным сезоном, и период их потенциальной активности совпадает с нашей предвыборной кампанией…

— Да и в целом Путину нужна Украина. Ему также нужна Молдавия, где скоро состоятся выборы… Несмотря на сезон отпусков, стоит готовиться к тому, что этот год у нас будет очень сложный. Как, в принципе, и следующий, и еще много лет в общем.

— Ситуация с Владимиром Путиным такова, что сначала он пожимает руку Башару Асаду, а потом — Эммануэлю Макрону и Ангеле Меркель. Почему, несмотря на все, он все-таки выигрывает? По крайней мере на европейском континенте.

— Это сложный вопрос. Во-первых, он авторитарный лидер, даже диктатор. Цикл «проблема-решение-выполнение решения» у него занимает очень мало времени. Демократии или, тем более, международные организации вроде НАТО или ЕС, которые состоят почти из трех десятков стран, даже теоретически не могут действовать так быстро. Поэтому диктатор всегда действует более оперативно. Кроме того, за последние десятилетия Путин коррумпировал не только очень много политиков в европейских странах, но и СМИ. Денег у россиян было много, и они их не жалели.

В целом же мне кажется, что за годы относительного благополучия, когда экономики были успешные, а доходы граждан росли, ценности цивилизованного мира, ради которых создавались и НАТО, и ЕС, забылись. Когда мы видим международную политику сегодня, то понимаем, что очень много лидеров государств, которых мы считали сторонниками ценностей, все больше скатываются к Realpolitik, то есть к политике 19 — начала 20 века. Это очень сложный этап, и Путин это понимает. Его элиты и спецслужбы действуют грамотно и последовательно. То есть если они решили дожать Мариуполь и Бердянск, то делать это системно и постепенно. Они дойдут туда, куда мы их пустим.

Если они решили превратить Крым в военную базу и понимают, что крымские татары и активная часть населения является угрозой для этой цели, то просто вытеснят тех, кто им мешает. Мы с крымскими друзьями «шутим»: если к вам еще не пришли, то это означает, что просто не успели, а не забыли. Россия будет наступать на всех возможных фронтах и на Украине, и в Европе, и в мире в целом до тех пор, пока ее не остановят. К сожалению, нам приходится жить в такое время.

— Империя будет экстенсивно расширяться, потому что такова ее природа. Но как долго еще ей будет хватать ресурсов для таких планов и такого темпа? Не пожрет ли она сама себя?

— Думаю, в ближайшие несколько лет рассчитывать на это не стоит. Есть очень большой запас прочности. Мы оцениваем, что экономические санкции, связанные с оккупацией Крыма, обходятся России примерно в 1% ВВП. Это много, но надо больше. Думаю, Украина должна образовать нечто вроде министерства экономической войны, как это сделала Британия в 1940-м году. Оно проанализировало, что есть немецкого на их территориях, и все это арестовало, прекратило торговлю между британскими территориями и гитлеровской Германией и так далее.

Для Украины это сложный вопрос, потому что у нас до сих пор есть большое присутствие российского капитала во всех сферах. Санкции, арест активов — это элемент экономической войны. У нас нет другого выхода — будет или горячая война, или тихая экономическая. Но возможен вариант и обеих. Мы же понимаем, что Украина не сдастся, даже если во время парламентских выборов состоится попытка реванша сил «имени Януковича». Вопрос лишь в одном — на каких рубежах мы останемся.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 8 августа 2018 > № 2699436 Андрей Клименко


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 8 августа 2018 > № 2696106 Сергей Стоянов

Экспорт украинской продовольственной пшеницы в этом сезоне будет мягко ограничен — мнение

В Украине в нынешнем зерновом сезоне все равно будут определенные экспортные ограничения, чтобы не оставить страну без продовольственной пшеницы. Скорее, это будут очень мягкие ограничения, «soft limits».

Такое мнение в комментарии к материалу Latifundist.com высказал директор по внешним связям компании Allseeds Black Sea Сергей Стоянов.

«Неизвестно достоверно, сколько там из ранее озвученных «13 млн тонн продоволки» настоящей продовольственной пшеницы, по классам. Такой настоящей «продоволкой» для наших мукомольных стандартов и культуры потребления хлеба является 2-й класс, и в качестве «ухудшителя» к нему 3-й класс, но никак не 4 и 5 классы пшеницы, из муки из которых можно испечь только лаваш или формовой хлеб-кирпичик», — говорит Сергей Стоянов.

Он уточнил, что в противовес этим консервативным рассуждениям имеются и оптимистические: непродовольственная и/или условно продовольственная пшеница через месяц-два послеуборочного дозревания может стать настоящей продовольственной.

Но никто не знает сколько будет такого, дозревшего до продовольственного стандарта, зерна.

«Переходя к вожделенному Меморандуму, которым определятся цифры зернового экспорта из Украины, не сомневаюсь, что будет достигнут разумный консенсус между Государством в лице полномочных должностных лиц МинАПП и рынком, представленным сонмом общественных организаций. Не хотелось бы оказывать на этот процесс малейшее давление, называя конкретные цифры. Пусть стороны Меморандума поработают над ними, но, думаю, они разочаруют скептиков», — сказал Сергей Стоянов.

Latifundist.com

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 8 августа 2018 > № 2696106 Сергей Стоянов


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 8 августа 2018 > № 2695695 Максим Мартынюк

Мартынюк рассказал о режиме экспорта зерна из Украины в этом сезоне

Вопрос введения ограничений на экспорт зерна не рассматривается. В меморандуме с зернотрейдерами будут закреплены прогнозные ожидаемые объемы экспорта продовольственной пшеницы.

Об этом в личном блоге на портале Экономическая правда рассказал первый заместитель министра аграрной политики и продовольствия Максим Мартынюк.

В то время, когда большинство стран-ключевых поставщиков зерна на мировом рынке преодолевают последствия погодных катаклизмов, Украина, которую климатические проблемы в 2018 году тоже не обошли, имеет все шансы собрать высокий урожай на уровне 60 млн тонн и более, считает Мартынюк.

У государства достаточно механизмов, чтобы обеспечить баланс на внутреннем рынке при любом развитии внешней конъюнктуры.

Урожай пшеницы в Украине в 2018 году ожидается на уровне 24 млн тонн (уже собрано 2,17 млн тонн), из них 13 млн тонн — продовольственной. Эти прогнозы зафиксированы на 12-00 в минувшую пятницу, 5 августа, по результатам обмолота 89% площадей под этой культурой.

Итоговый результат будет на 2 млн тонн ниже, чем годом ранее, однако это не критично для внутреннего рынка, потребность которого в продовольственной пшеницы — 4,5 млн тонн.

Погода, считает Мартынюк, была благоприятна для развития поздних культур, особенно кукурузы, и это компенсирует экспортный потенциал.

По данным анализа Госпотребслужбы и институтов в структуре НААН, соотношение «продовольственное зерно/корм» в урожае пшеницы 2018 составит 55/45.

Южные и центральные области успели собрать урожай до начала затяжных ливней и с существенным преимуществом компенсируют снижение качества в западных регионах, где уборочная кампания пришлась на период осадков.

Сейчас на элеваторах (включая портовые) находится 7,75 млн тонн пшеницы. Из них 5,1 млн тонн — 1-5-го классов, причем 5-го класса, который относится к «условно-продовольственным» — не более 0,6 млн тонн.

«Таким образом, состоянию на 5 августа балансы выглядят вполне благополучными, а ситуация — полностью контролируемой», — подсчитал Мартынюк.

Также заместитель министра рассказал о причинах повышения цен на пшеницу.

«Актуальные расценки — 6000 грн+, тогда как месяц назад тонну продовольственного зерна можно было купить за 5200 гривен. Причин несколько. Ключевой игрок глобального продовольственного рынка, каким является Украина, не может оставаться вне мировых тенденций, а погода существенно снижает мировое предложение зерна урожая 2018 года и движет цены вверх. Второй фактор — нестабильность на валютном рынке, которая заставляет внутренних игроков форсировать закупки зерна», — написал он.

По данным участников этого рынка, удельный вес муки существенно снизился в последние годы по мере роста цен на другие ресурсы, и сегодня в структуре себестоимости хлеба из пшеничной муки 1-го сорта занимает 40,3%. При этом 22,3% приходится на расходы на сбыт и топливо, 9,3% — на технологические цели, 9,2% — общепроизводственные расходы, 7,4% — административные расходы. По расчетам опять-таки же пекарей, подорожание муки на 10% генерирует надбавку к цене хлеба на уровне 5%.

«Несмотря на то, что никто из профильных чиновников официально ни разу не произнес страшное слово «квоты» по рынку этот призрак ходит. В Минагрополитики активно обращаются участники отрасли разного статуса и с разной долей рынка с просьбой прояснить ситуацию. Всем им мы отвечаем, что на сегодня (а это, напомню, уже 90% собранных площадей) вопрос введения ограничений на экспорт зерна не рассматривается. Однако, учитывая ситуацию на внешних рынках и повышенный спрос на продовольственную пшеницу, мы обязаны принять меры безопасности. Еще раз повторюсь, что прямые ограничения — самые нежелательные из них. Но уровень самоорганизации трейдингового рынка достаточно высок, и я убежден, что мы можем обойтись без крайних мер», — пояснил Мартынюк.

Экономическая правда

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 8 августа 2018 > № 2695695 Максим Мартынюк


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 7 августа 2018 > № 2700881 Юрий Лупенко

Рентабельность говядины вышла в «плюс» впервые за 25 лет

Производство подавляющего большинства агропродукции сельскохозяйственных предприятиях Украины в 2017 году было прибыльным.

Об этом сообщил директор Национального научного центра «Институт аграрной экономики», академик НААН Юрий Лупенко, говорится в сообщении института.

По его словам, в прошлом году уровень рентабельности производства зерна составил 25,0% против 37,8% в 2016 году, семян подсолнечника — 41,3% против 63%, сахарной свеклы — 12,4% против 24,3%, овощей открытого грунта 15,6% против 19,7% соответственно. То есть почти по всем видам растениеводческой продукции — кроме нетипичного для сельхозпредприятий картофеля — рентабельность производства уменьшилась. Больше всего она снизилась по сахарной свекле — почти вдвое, подчеркнул ученый.

«В животноводстве впервые за последние 25 лет рентабельным стало производство мяса крупного рогатого скота — 3,4% против (-24,8%) в 2016 году. Также стало рентабельным производство мяса свиней — 3,5% против (-4,5%) в прошлом году. Хотя этот показатель еще значительно меньше исторического максимума последних 25 лет: в 2015 году рентабельность производства мяса свиней достигло 12,7%», — напомнил академик.

Второй год подряд рентабельным было и производство мяса птицы (без учета переработанного на собственных мощностях): 7,0% в прошлом году и 5,0% — в 2016 году.

В то же время впервые с 2006 года убыточным стало производство яиц (-9,0)%. В 2016 году они едва удержали рентабельность в 0,5%, тогда как 2015 г. рентабельность производства этого вида продукции птицеводства достигла рекордного с 1994 года уровня в 60,9%, отметил Юрий Лупенко.

Убыточным осталось производство мяса овец и коз (-39,9)% против (-35,2)% в 2016 году.

«Уменьшение уровня рентабельности производства большинства видов сельскохозяйственной продукции будет усиливать переориентацию сельхозпредприятий на наиболее маржинальные, в первую очередь зерновые и технические культуры, кроме сахарной свеклы», — подытожил Юрий Лупенко.

Agroportal.ua

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 7 августа 2018 > № 2700881 Юрий Лупенко


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 августа 2018 > № 2699479 Георгий Тука

У Путина уже развязаны руки: что ждет Украину осенью

Георгий Тука, Апостроф, Украина

Наиболее трудный период в современной истории Украины будет начинаться с сентября этого года. У президента РФ Владимира Путина развязаны руки после завершения чемпионата мира, и Россия будет активно действовать в своих интересах, используя наши внутренние противоречия и слабость для того, чтобы дестабилизировать ситуацию в стране. Такое мнение в эфире «Апостроф ТВ» высказал заместитель министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Георгий Тука, комментируя нападения на активистов, которые произошли в первую неделю августа.

— Я собирался встретиться с руководством СБУ по этому поводу, просто хотел лично поговорить. С точки зрения политической целесообразности — это выглядит как система. В ноябре прошлого года мы делали отчет (я не знаю, был ли он открытым), который предоставляли для служебного пользования, об определенных внутренних и внешних факторах. И мы сделали выводы, что наиболее тяжелый период в современной истории Украины будет начинаться с сентября этого года.

С одной стороны, накладывается агрессия России, ведь у Путина абсолютно развязаны руки после окончания чемпионата мира по футболу. С другой стороны, будет рост популистских настроений в Европейском союзе, а ни для кого не является секретом, что популистские партии, как правило, крайне левые или крайне правые, сотрудничают с Российской Федерацией. То есть можно утверждать, что прорастают пророссийские настроения в Европе, плюс мы сейчас входим в опасный для нас, но очень привычный турбулентный период — избирательная гонка.

На фоне всех этих факторов мы сделали вывод, что примерно с сентября для Украины наступит самый опасный период в нашей истории. У нас нет никаких сомнений, что Россия будет активно действовать в своих интересах, используя наши внутренние противоречия и слабость для того, чтобы дестабилизировать ситуацию в стране. И одним из направлений может быть такой комплекс действий, как нападения на активистов.

Например, накануне был ряд погромов лагерей ромов. Я уже общался с руководством лагерей по этому поводу. Есть материалы, где эти, казалось бы, случайные действия на самом деле были управляемыми. То, что они были управляемые организацией С14 (запрещенная в России организация — прим. ред.), не соответствует действительности. Для этого я лично встретился с Евгением Карасем, которого я знаю еще с 2014 года, и он мне рассказал очень много деталей. Во-первых, в Киеве наиболее известный погром на Лысой горе был очень хорошо срежиссирован. Я буду настаивать, чтобы они провели тщательные расследования, чтобы выявить кем именно. Поверхностных действующих лиц мы знаем — это сотрудники благоустройства, Голосеевского райотдела и часть самих ромов, проживавших там. Я убежден, что ряд вроде бы случайных событий был срежиссирован, и единственная цель — показать наружу «звериное лицо украинского фашизма». Что и было сделано. На этой неделе уже даже было заявление ООН по этому поводу.

Что касается случаев, произошедших на этой неделе, то я против обобщений, что, например, это была «рука Кремля». Этим должны заниматься компетентные органы — исследовать, искать причинно-следственные связи: не только исполнителей и причины, но и заказчиков.

К сожалению, у нас неоднократно были примеры, как используются наши внутренние проблемы и противоречия нашими «братьями». Один из самых ярких примеров, каким образом развивались по спирали противостояния между Украиной и Польшей. Сначала в одном месте разрушили памятник, у нас в ответ разрушили, там снова разрушили, а в Луцке обстреляли из гранатомета консульство Польши, а затем перекрыли международную трассу. И в тот самый момент очень удачно сработали наши спецслужбы с польскими, зафиксировав, каким образом руководитель блокады общался со своим куратором (тот давал указания), и по роумингу они выяснили, что он находится в Ростове.

Одна из причин, почему так происходит — это безнаказанность, и это касается не только тех людей, которые нападают на активистов. Это вообще у нас проблема номер один. Начиная от мелкого хулиганства, бардака на дорогах, Янтарной народной республики, евробляхового народного движения, заканчивая безнаказанностью чиновников за коррупционные действия.

Что с этим делать? Это, в первую очередь, вопрос к национальной полиции. Лично я уверен, что этот тренд будет раскручиваться по спирали. Случаи могут быть совершенно разными, не связанными между собой. Ведь, казалось бы, что общего между нападением на девушку в Херсоне и убийством («Сармата») в Бердянске. Но, видите, мы как граждане это сознательно объединяем. Однако есть следствие, и я бы сейчас не советовал бежать впереди поезда, слишком большая угроза уйти в ложном русле.

Абсолютно логично, что у кого есть голова на плечах, тот должен понимать, что в конце августа начнется цепочка неприятных событий, например, по рейдерству фермерского урожая. Для этого нужно заранее подготовиться местным правоохранительным органам, создать оперативные группы, жестко и быстро реагировать. А они, как правило, реагируют довольно вяло.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 7 августа 2018 > № 2699479 Георгий Тука


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 7 августа 2018 > № 2696176 Сусана Халилова

Директор по маркетингу "Фармака": "В начале программы "Доступные лекарства" фармкомпании не могли угадать необходимое количество препаратов "

Эксклюзивное интервью директора по маркетингу и продажам ПАО "Фармак" Сусаны Халиловой

- Какие наиболее ярко выраженные тренды вы видите на фармрынке на середину 2018 года?

- В первом квартале мы наблюдали, с одной стороны, активизацию госпитальных закупок по процедуре закупок с участием международных организаций, а с другой – так и нерешенные проблемы с закупками, которые регулируются Национальным перечнем основных лекарственных средств (Нацперечень), вступившим в силу во второй половине 2017 года. Были достаточно конкретные дискуссии относительно отсутствия некоторых категорий препаратов в Нацперечне, что делает невозможной их закупку за средства бюджета. Но, к сожалению, вопрос пока не решен. Несмотря на официальные заявления по расширению Нацперечня, фармакомпании неоднократно получали четкий месседж от Минздрава, что Нацперечень расширяться не будет. Ясность в этом вопросе помогла бы нам и другим фармацевтическим компаниям при планировании.

Что касается программы "Доступные лекарства", то создается впечатление, что дальнейший количественный рост продаж препаратов по ней приостановился. Ажиотаж спал, сформировалось более-менее четкое количество пациентов, которые в ней участвуют. Мы слышим от коммунальных аптечных предприятий, что периодически аптечные учреждения и сети, чтобы удовлетворить запросы пациентов, вынуждены для покрытия расходов закладывать в программу собственные деньги, несмотря на то, что госпрограмма должна работать бесперебойно. Особенно по инсулинам, ведь от наличия денег на реимбурсацию инсулина зависит человеческая жизнь.

Это тенденции госпитальных закупок. Что же касается розницы, то в целом рынок растет и развивается по всем направлениям более-менее одинаково.

- Вы говорил, что Нацперечень фактически не расширяется. Почему так происходит?

- По информации, размещенной на сайте Государственного экспертного центра (ГЭЦ) в открытом доступе, мы видим, что пока ни одна заявка на включение в Нацперечень не была принята. По всем заявкам идут отказы по тем или иным причинам.

- У вас тоже есть отказы?

- Мы пока заявки не подавали, так как пытаемся для себя выработать оптимальную тактику участия в этом процессе. Понятно, что фармкомпании должны инициировать расширение Нацперечня, но хотелось бы, чтобы государство приняло принципиальное решение – расширяет оно его или нет, сколько денег готово дать под закупки входящих в него препаратов. Однако с момента открытой публичной дискуссии на эту тему прошло уже полгода, но ничего не меняется. Многие больницы уже закупили основные препараты из перечня даже впрок, и не понимают, что дальше - таких препаратов им больше не нужно, а не входящие в Нацперечень они купить не могут. Кто-то пытается писать обоснования для закупок вне перечня, и такие закупки даже происходят. Но это, как правило, касается очень крупных медучреждений, имеющих сотрудников, которые могут обосновать необходимость в них. Остальные медучреждения пока ждут.

Но не хотелось бы, чтобы клиники на все имеющиеся деньги закупали ненужные им препараты только потому, что они входят в Нацперечень.

- Почему вы пока не подаете заявки на включение в Нацперечень?

- Многие наши препараты уже вошли в Нацперечень при его формировании. Просто так, на всякий случай, подать заявку нельзя. Есть отработанный механизм: больница формирует потребность, фармкомпания выходит на тендер и выигрывает или проигрывает. Главным фактором является соотношение цены и качества.

Если продукта в Нацперечне нет, то это исключительно розничный рынок, где действуют другие правила, более жесткие. Там приходится сталкиваться с конкуренцией брэндов и небрэндов, генериков и оригинальных препаратов. Это совершенно иные расходы на маркетинг и другие стратегии. Поэтому нам очень хотелось бы понимать будущее Нацперечня, будет ли он объединяться со списком препаратов по программе "Доступные лекарства", будет ли распространяться на программы реимбурсации, будут ли закупки, которые проводятся за средства госбюджета, проводиться по Нацперечню, как это декларирует Минздрав. На сегодня это все разные перечни, что не очень удобно.

И главное - мы хотим понимать стратегию государства в этом вопросе. На одной из последних встреч в Минздраве был задан конкретный вопрос: будет ли расширяться Нацперечень. И.о. министра (Уляна Супрун – ИФ) ответила, что нет. И это - несмотря на официальные приглашения подавать заявки на включение в Нацперечень. Но до сих пор в него не пропустили ни одной заявки - все, что в нем есть, вошло при его формировании в 2017 году.

-Почему?

- Подача заявки на включение в Нацперечень - огромная работа. Специалистов на рынке, которые понимают, как это делать, нет. Пока мы ставим пред собой глобальную задачу - подать до конца года несколько заявок, возможно, две-три, не больше. Нас настораживает, что перечень доступных лекарств пока не расширяется, нозологии не добавляются. Как лидеру рынка нам очень хочется участвовать во всех этих программах и реформах, но с определенного момента.

- Насколько необходимо фармрынку такое активное регулирование государством? Нацперечень, программы реимбурсации как бы диктуют компаниям, что производить. Не должен ли все-таки рынок быть совсем свободным?

- В отношении производства лекарств полной свободы быть не должно, потому что каждая компания понимает свободу по-своему. Во всех развитых странах фармацевтика всегда очень жестко регулируется государством. Нацперечень не является чем-то новым и уникальным, в других странах давно существуют аналоги этого документа. Но глобальное отличие Украины в том, что наш документ не защищает национального производителя. В других странах такие документы написаны не только, чтобы навести порядок в закупках, но и для поддержки национального производителя, а у нас этого нет. Все молекулы, входящие в Нацперечень, могут быть обеспечены национальными производителями. Даже если в него включат молекулу, которая в Украине не выпускается, то при наличии госзаказа местные компании наладят ее производство в течение 2-3 лет и национальной фармой можно будет покрыть весь спектр лекарственных средств.

- В какой форме должен быть этот заказ – заказ конкретной компании или всем?

- Всем производителям. Если же никто из отечественных компаний к установленному сроку не произведет препарат, то государство купит у иностранцев.

В начале программы "Доступные лекарства" был просто "сумасшедший дом" - фармкомпании не могли угадать необходимое количество препаратов. Прошел год и мы примерно понимаем, сколько и каких препаратов нужно, пациенты немного успокоились и не закупают впрок по 2-3 упаковки. Потребовалось время, чтобы наладить процесс. А если бы государство в самом начале сказало, сколько денег потратит на определенную молекулу или озвучило бы примерное потребление того или иного препарата, было бы намного проще.

Я считаю, что это должен делать аналитический отдел Минздрава.

- А аналитики фармкомпании не могут это просчитать?

- Нет. Мы можем оценить потребление только на основании какого-то периода. Количество некоторых, очень старых молекул, даже не увеличилось – значит, пациентам они не были нужны. Но они вошли в перечень доступных лекарств. К возможности спрогнозировать потребность мы пришли только через год.

- Говоря о стратегии розничных продаж, вы затронули тему конкуренции брендов. Насколько сегодня тема брендирования актуальна для фармрынка?

- С юридической точки зрения есть формулировка: "хорошо известная торговая марка". С точки зрения маркетинга - есть понятие бренда. Это то, во что компания вкладывает деньги и что является ее активами. Для фармрынка это особенно актуально, ведь мы работаем на рынке как генерическая компания. После того, как на оригинальную молекулу заканчивается патент, появляется много желающих производить генерики, и каждая генерическая компания соответственно создает свой бренд. В любом генерическом бизнесе бренд - это маркетинговые активности, которые направлены на узнаваемость бренда. Мы стремимся к тому, чтобы у потребителя была четкая ассоциация с "Фармаком".

- В настоящее время на украинском фармарынке есть проблема, что разные компании называют свои продукты одинаково?

- Да, у нас есть такая проблема, например, в отношении "Корвалола". "Корвалол" - это бренд, который "Фармак" развивал с 60-х годов прошлого века, формировал у потребителя ассоциацию. "Корвалол" - это не название молекулы, это название бренда, но сегодня на рынке есть еще один "Корвалол" от другой компании. В нашем понимании - это вне закона. Никто не говорит о том, что нельзя производить корвалол как лекарственное средство, но называть его нужно иначе, потому что таким брендом владеет именно "Фармак". Не могу сказать, сколько сейчас компаний производит подобный продукт с другим названием, но мы сталкиваемся с "корвалолом" конкурента, и хотелось бы, чтобы все участники рынка понимали, что это нарушение закона. Выводить на рынок продукт с хорошо известным названием гораздо легче, даже если вставить в бренд название своей компании, ведь потребители не очень понимают разницу.

- Насколько дешевле может обойтись выведение на рынок продукта под "чужим" брендом?

- Мы выводим около 20 препаратов в год, это генерики. И мы понимаем, что такое развитие бренда. Строить свой бренд на основе чужого в разы дешевле и легче, ведь у потребителя уже есть четкая ассоциация с молекулой.

Кроме того, потребитель не всегда понимает разницу между продуктами, технологиями производства, качеством сырья, уровнем контроля качества.

- Сейчас есть законодательные инициативы, которые должны, по идее, привести к тому, чтобы в Украине производилось больше генерических препаратов, а патентная защита приняла более приемлемую форму. Как выстраивать маркетинговые стратегии, если законодательство будет способствовать увеличению производства генериков?

- Опять таки, существуют брендированные генерики и небрендированные. Компании сами принимают решение, выводить на рынок бренд или нет. В качестве примера можем привести собственную молекулу "амлодипина", участвующую в программе "Доступные лекарства", и у нас есть ее брендированный препарат. Мы это делаем потому, что хотим быть более узнаваемыми, хотим, чтобы этот препарат четко ассоциировался с "Фармаком".

-Много ли в вашем портфеле препаратов, которые вы планируете брендировать?

- Нет. Как правило, решение принимается сразу – будет это брендированный или небрендированный генерик. Например, если формула не новая, если ей уже лет 30, то как бы мы его не назвали, на рынок это не повлияет - и пациент, и врач понимают, что это такое, маркетинговой ценности у этого бренда не будет.

- Могут ли общеупотребительные названия становиться брендами? И наоборот?

- При определенных условиях бренды с течением времени могут стать и общеупотребительными названиями. Безрецептурные препараты – это острая конкурентная борьба, в которой пациент лично принимает решение о совершении покупки.

- А как "Фармак" придумывает названия своим брендам?

- У нас в компании есть номенклатурная комиссия. В нее входят сотрудники маркетинга, патентные поверенные, юристы. Есть база данных, по которой наши поверенные проверяют, чтобы мы ни с кем не вступили в конфликт. В законодательстве есть определенные требования к названиям, например, не использовать сочетания букв уже существующих брендов. И мы иногда удивляемся, когда видим наименования чужих продуктов.

Мы ориентируемся на выведение брендированных препаратов. Согласно стратегии нашей компании, мы декларируем выведение от 15 до 20 новых продуктов ежегодно, а это 15-20 новых брендов.

Чтобы бренд стал узнаваемым, в среднем нужно около двух-трех лет. Стоимость создания и развития бренда зависит от статуса препарата – отпуск по рецепту или без рецепта.

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 7 августа 2018 > № 2696176 Сусана Халилова


Украина > Финансы, банки. СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 7 августа 2018 > № 2696175 Екатерина Рожкова

Первый замглавы НБУ Рожкова: у Украины нет иного пути, как следовать плану действий BEPS

Эксклюзивное интервью первого заместителя главы Национального банка Украины (НБУ) Екатерины Рожковой агентству "Интерфакс-Украина" (I часть)

-- Тема деофшоризации или внедрения в Украине так называемого "плана BEPS" (план по противодействию уменьшения налоговой базы и перемещения налогов за границу), столь актуальная и модная весной 2016 года после скандала Panama Papers, в последнее время как-то исчезла с радаров. Более года назад Нацбанк заявлял о планах реализовать 5 из 15 шагов плана BEPS. У Минфина были свои 4 шага из 15, однако лишь на днях удалось сделать первый из них – подписать Многостороннюю конвенцию (MLI). Что дальше?

-- Подписание MLI означает, что Украина согласилась с единым форматом предоставления информации. Но этого недостаточно. Теперь с каждой страной нам нужно будет подписать двустороннее соглашение о таком обмене информацией, так как MLI – это рамочный документ.

К такому обмену нужно технически подготовиться, к нему должны быть готовы банки, так как просто руками никто этого делать не будет. Какое-то время уйдет на техническую подготовку банков и финансовых учреждений, которые должны будут эту информацию собирать, а также налоговой, где тоже нужно создать технические условия для приема информации, ее консолидации и рассылки. Это важный момент. После подписания MLI мы должны первый раз подать информацию за полный 2019 год уже в 2020 году. Не могу сказать, что времени очень много, но достаточно, чтобы при условии интенсивной работы все сделать.

Другая часть работы – это подготовленный нами, совместно с Минфином и парламентским комитетом по вопросам налоговой и бюджетной политики, пакет законопроектов, который определяет семь основных шагов плана BEPS (из пяти, которые мы отмечаем как важные, два входят в четверку приоритетных для Минфина). Нам также помогали консультанты и наши международные партнеры.

Мы обсуждали возможность подачи законопроекта в парламент вместе с разработанным Нацбанком законом "О валюте и валютных операциях". Дело в том, что полностью перейти к свободному движению капитала не получится, если не устранить риск неконтролируемого вывода капитала, который грозил бы поставить под угрозу финансовую стабильность. А для этого в Украине должны быть приняты основные принципы BEPS. Но потом мы отказались от этой идеи, поскольку на кону был долгожданный переход от запутанного и репрессивного валютного регулирования 25-летней давности к современной, прозрачной и либеральной модели. В конечном итоге парламент очень продуктивно отработал эту последнюю сессию: принят закон о валюте и валютных операциях, о защите прав кредиторов, о кредитном реестре, а также о корпоративном управлении госбанками. Поэтому над законопроектами, связанными с имплементацией остальных шагов плана BEPS, мы начнем активно работать с народными депутатами уже с сентября.

Я 17-18 июля вместе с главой парламентского комитета Ниной Южаниной участвовала в конференции высокого уровня в Тбилиси на тему международного сотрудничества в борьбе с уклонением от налогообложения, на которой были министры финансов, представители центробанков и налоговых органов… Вернулась оттуда вдохновленная. Во-первых, потому что план действий BEPS работает: те, кто уже имплементировал, рассказывали, что у них за счет расширения базы серьезно растут налоговые поступления, хотя при этом они продолжают снижать налоговую нагрузку. А когда снижаешь налоговую нагрузку, то автоматически улучшается деловой и инвестиционный климат. В результате у стран, которые прошли эти шаги, налоговая нагрузка – 24-27% ВВП, а у нас сегодня -- 38% ВВП, а была вообще более 50%. Конечно, тут есть вопросы и к размеру ВВП, но, как показывает практика других стран, это вещи связанные.

-- Это на примере Грузии, или есть и другие страны?

-- Да, есть и другие, где это хорошо работает. Ведь истории стран с высокой долговой нагрузкой похожие: поскольку экономика циклична, то в периоды экономического спада самым быстрым решением наполнения бюджета всегда было повышение налогов. Но с их повышением теряется часть бизнеса, поскольку он уходит в низконалоговые юрисдикции. На конференции в Тбилиси выступал представитель Италии, который сказал: после начала обмена информацией они выяснили, что их домашний бизнес представлен более чем в 40 юрисдикциях.

-- Нацбанк на днях тоже впервые посчитал, сколько украинского бизнеса скрывается под вывеской прямых иностранных инвестиций – 10,4%. Хотя эксперты говорят, что, вероятно, их еще больше.

-- На самом деле 10,4% - это по итогам прошлого года. Наши подсчеты за 2010-2017 гг. показали, что гораздо больше - 22% - от всех ПИИ, поступивших в Украину за этот период, представляли собой round-tripping (перемещение – ИФ) украинского капитала, который был выведен за пределы страны отечественными компаниями, к примеру, с помощью того же трансфертного ценообразования, и вернулся в виде прямых вложений в акционерный капитал из-за границы и кредитов от прямого инвестора.

Аналогично, если посмотреть на внешнюю торговлю, то около 10% экспорта из Украины идет через оффшорные низконалоговые юрисдикции.

Мы прошли через идеальный шторм в целом, и в банковской системе в частности. Из всех банков, которые мы с рынка убрали, больше 10% ушло за транзакции, связанные с отмыванием денег. На конференции в Тбилиси были коллеги из Италии, Словакии, Словении, Австрии, стран Балтии, которые меня поддержали в том, что, на самом деле, это проблема глобальная. Если классические оффшоры и респектабельные низконалоговые юрисдикции не будут выстраиваться с нами в одну линию, то все это не будет иметь смысла: мы не знаем бенефициаров, используются shell company (компании-пустишки или фиктивные компании – ИФ), используются нераскрытые собственники…

Еще один вопрос, который поднимался - конфиденциальность и защита информации. Поскольку это касается состояния счетов, транзакций, то для бизнеса этот вопрос очень чувствителен. Соответственно, задача регуляторов, которые воплощают BEPS, – обеспечить защиту таких данных, в том числе законодательно определить, кто и какой будет иметь к ним доступ.

Мы с коллегами обсуждали, как они все это имплементировали, и у меня возникла идея сделать подобный форум в Украине - посвященный обмену информацией, ее раскрытию и реализации плана действий BEPS. Я хотела бы, чтобы там обязательно присутствовал наш бизнес, чтобы он услышал, что это не страшно. Важно также, чтобы на форум пришли все заинтересованные регуляторы, так как один орган сам по себе не сможет это воплотить: ни сама налоговая не сможет, ни сам Минфин. Мы все должны объединиться, в том числе парламент, ввиду необходимых изменений в законодательство.

Отсюда и идея большого форума, на который я хочу пригласить коллег, которые уже прошли этот путь. Чтобы они рассказали, с какими сложностями столкнулись, и как их преодолевали.

-- Как можно убедить наших депутатов, достаточное количество которых не понаслышке знакомо с оффшорами, принять такое законодательство?

-- Ответ в том, что это -- мировой тренд. В кулуарах все участники соглашались, что банковская тайна, в классическом ее понимании уже умирает: глобализация, взаимопроникновение, финансовые технологии – все это стирает границы между странами. Мы можем ничего не делать, но тогда останемся на обочине.

Посмотрите, как поступили американцы с FATCA (закон о налоговой отчетности по зарубежным счетам, foreign account tax compliance act - ИФ). Они приняли свой закон в 2010 году, подписали его со всеми странами и сегодня обмениваются этой информацией в одностороннем порядке. Если ты отказываешься быть транспарентным и прозрачным, то мировое сообщество тебя помещает в "серую зону". Это, в свою очередь, означает, что к вашему бизнесу, который намерен выйти на международные рынки, будут предъявляться более высокие требования: будут тщательнее проверять KYC-файлы (знай своего клиента, know your client - ИФ), все транзакции, контракты... Это усложнит работу бизнеса. Если компании не смогут полноценно вести бизнес с украинской "пропиской", то мы в конечно итоге их потеряем.

Еще один аргумент -- увеличение поступлений в бюджет за счет расширения базы налогообложения.

Таким образом, у Украины нет иного пути, как следовать плану действий BEPS. Исторически наш бизнес структурировался в низконалоговых юрисдикциях, и тому миллион причин – десятилетия экономической и политической нестабильности, запутанная правовая система, высокая налоговая нагрузка. Но сегодня, когда мировой тренд развернулся, необходимо им воспользоваться и тоже найти подход к работе с "тихими гаванями". В одиночку бороться тяжело, вместе с миром - проще.

Но при этом важно позаботиться и о комфорте для бизнеса. На конференции называли три важных условия, которые способствуют уплате налогов на настоящей родине бизнеса. Это - понятная и приемлемая нагрузка, качественное администрирование, а также простота уплаты налогов, чтобы все осуществлялось в электронной форме, а не год необходимо собирать все чеки и бумажки, затем полгода их заполнять, нанимать аудитора для проверки заполненного, сдавать это и затем еще полгода отвечать на письма и запросы налоговой. Упрощение системы налогообложения – это еще один мировой тренд, поскольку исчезают все лазейки, когда можно чем-то манипулировать.

Так что интереснейший был форум, сейчас займемся организацией подобного и у нас.

-- Вы упоминали о проблеме определения бенефициаров. Насколько известно, ее решение – это одно из условий Евросоюза по предоставлению Украине макрофинансовой помощи. Нацбанк первый, кто смог добиться установления бенефициаров своих подопечных банков. Кстати, в этом процессе не произошел откат?

-- Нет, никакого отката нет.

-- Тогда планируете ли вы идти дальше и требовать от банков четкого установления конечных бенефициаров всех их клиентов?

-- По банкам мы действительно закрыли вопрос. Мало того, мы расширили такой подход на получающие у нас лицензии небанковские финансовые компании и компании, которые хотят предоставлять услуги инкассации: в своих лицензионных требованиях мы поставили условие №1 – раскрытие конечного бенефициара (ultimate beneficial owner, UBO). Если его нет или он вызывает сомнения, мы не лицензируем.

Теперь аналогичную задачу – раскрытие конечного бенефициара – мы ставим перед банками и по отношению к их клиентам. Но банки сталкиваются с объективными проблемами. Во-первых - это оффшорные юрисдикции, где эти реестры просто закрыты. Во-вторых, к сожалению, - это наши реестры и качество данных в них. Да, там есть очень много полезной информации, которой наши специалисты активно пользуются, но есть и огромный пласт некачественной информации, или некорректной, поскольку за ошибку при подаче информации, случайную или намеренную, никто не несет никакой ответственности.

Что мы делаем? Мы работаем с Минюстом, уже подготовили изменения в закон о финмониторинге. Но это вопрос, для решения которого необходимо, чтобы все включились.

Для банков у нас есть два рычага. Первый – кредитный риск. Согласно нашему постановлению, если конечный бенефициар не определен, то банк должен оценить операцию как более рисковую. Мало того, если не известен конечный бенефициар, то мы считаем, что это связанное лицо. Банкам это не нравится, поэтому они вынуждены сами "подталкивать" клиентов, чтобы те раскрывали конечных бенефициаров.

Второй рычаг – финансовый мониторинг. Это в отношении пассивов, где нет кредитного риска или влияния на капитал. Мы в сентябре будем собирать глав банков, чтобы еще раз им объяснить всю важность этого вопроса. Мы проанализировали результаты финмониторинга с 2015 года и видим: в 90% случаев попадание операций нормальных, не схемных банков, в поле зрения финмониторинга обусловлено отсутствием действенного информационного фильтра в самом начале такой операции. То есть KYC-файлы заполняются формально, "для галочки", из-за чего система не срабатывает. Ведь она должна начинаться с качественного KYC: необходимо сопоставить клиента с его потенциалом и его операциями, и тогда может сложиться картинка. А если на входе сделана ошибка, то дальше система просто не работает, и это может привести к серьезным санкциям по финансовому мониторингу.

Банки, конечно, немного на нас обижаются. Даже Александр Витальевич (экс-глава правления банка "Аваль", в котором работала Е.Рожкова, А.Деркач, создавший после ухода из банка вместе с партнерами группу "Молочный альянс" – ИФ) пишет, что хотел положить деньги в банк, а из него просто "кровь пили". Или пытались зарегистрировать какой-то кредит от нерезидента, но тоже наткнулись на сложности. Мы несколько разъяснений давали по банковской системе по этим вопросам, как ранжировать клиентов -- с низким риском, с высоким… Будем еще больше объяснять это нашим банкам.

Но все равно, в рамках процедуры KYC конечный владелец должен быт определен. Если не известен UBO, то это, даже в вычищенной банковской системе, работать не будет.

-- А нет опасения, что такие действия еще больше бизнеса выдавят в "серый" и "черный" рынок? Например, мелкий бизнес туда будет уходить...

-- Как раз мелкому бизнесу нет смысла что-то скрывать. Сейчас в банковской системе проходит диагностика. Крупнейшие банки пойдут чуть позже, а начали мы с небольших банков и оцениваем, как поменялись их портфели. Они реально растут, во многом за счет небольших клиентов, реального малого бизнеса. Когда мы смотрим на кредитные файлы, все раскрыто: маленькому бизнесу нечего опасаться, ему не от кого прятаться. Думаю, как раз наоборот: тот малый бизнес, который хочет вырасти в средний и большой, заинтересован в открытости, поскольку это открывает доступ к другим ресурсам и сервисам.

Другое дело, что необходимо все комплексно отреформировать и в налоговой части. Нельзя же сказать бизнесу, что ты раскройся, а мы, через некоторое время, снизим ставки. Хотя это не территория Нацбанка…

-- Зачастую сопротивление связано не столько с боязнью, сколько с нежеланием нести дополнительную юридическую нагрузку.

-- Действительно важный вопрос по поводу юридической нагрузки. Эту идею мы обсуждали еще в 2015 году с одним из наших банкиров, который увидел решение этой проблемы в России, где для малого и среднего бизнеса приготовили программный комплекс: когда ты обслуживаешься в банке, он сам тебе распределяет все твои налоги и формирует твою отчетность. Фактически он интегрируется в твой клиент-банк. Такая себе надстройка.

-- Это как раз поле, на котором банки могут конкурировать за клиентов…

-- Да, это очень классно! В Грузии это также обсуждалось, и это тоже одно из направлений, которое будет интересно для наших ребят в финтехе, которые все время что-то автоматизируют. Тот из банков, кто первым это сделает, получит колоссальное конкурентное преимущество. Но для этого нужна простота уплаты налогов.

-- Вы уже несколько раз упомянули финтех. Многие считают, что успех биткоина и других криптовалют связан с тем, что они обслуживают "серый" и "черный" рынок. Как вы оцениваете риски того, что финтех "подхватит" клиентов и их запросы, которые уже не могут удовлетворять банки после усиления требований со стороны НБУ?

-- У меня есть несколько позиций по этому поводу.

Во-первых, не нужно бороться с финтехом – нужно бороться с "черным" рынком, который использует все, что угодно. В Украине огромное количество наличности в стране. Какая-то ее часть обслуживает "бабушек с дедушками", которые не могут пользоваться электронными сервисами или банкоматами, о чем говорил глава "Укрпошты" Игорь Смелянский. Но зачем остальная часть – очевидно: Всемирный банк говорит, что 45% украинской экономики в тени, и это огромный объем.

"Черный" рынок будет искать любые входы-выходы, будет маскироваться, использовать финтех, но при грамотной работе, с этим можно успешно бороться. Например, в свое время у нас пошел бум терминалов – типа Ibox, где можно оплатить все, что угодно. Их устанавливали финансовые компании с единственным банковским счетом, на котором велась как хозяйственная деятельность, так и "падала" инкассация, и потом это все как-то делилось. Мы проанализировали, изучили опыт других стран и увидели, что не вся сумма, которая поступала наличкой в этот терминал, потом инкассировалась на счет. Какая-то часть наличности продавалась как наличность. По-хорошему, делать они этого не должны. Поэтому мы разделили: должно быть два счета: все, что вы получили в терминал, должно быть инкассировано и отражено на отдельном счете и уже с него безналичным путем отправляться к операторам и поставщикам услуг с понятным назначением платежа.

-- А вы разве для них регулятор?

-- Мы для них не регулятор, но они ведь держат свои счета в банках.

-- И через банки вы можете это контролировать?

-- Да, мы можем контролировать. И банки обязаны это контролировать, иначе это обналичивание.

Этой проблемой обезпокоены все регуляторы. Директор-распорядитель МВФ Кристин Лагард в своем последнем выступлении опять об этом говорила: о финансовых технологиях и угрозе того, что они могут быть использованы в целях отмывания денег, уклонения от налогообложения, финансирования терроризма и т. д.

Но, опять-таки, нельзя запрещать прогресс. Что такое финтех, блокчейн и какие-то другие технологии? Это попытка предоставить новые удобные услуги. Многие из них -- бесконтактно. Сейчас уже можно осуществлять платежи пальцем или приложив смартфон – это здорово, это и есть та финансовая инклюзия, о которой столько говорят. Более того, от этого действительно увеличиваются безналичные расчеты, потому что это элементарно удобно. Среди моих знакомых есть частные предприниматели, которые всегда пользовались наличностью, но сегодня они поставили терминалы и восклицают, как это удобно. Или другой пример: наконец-то большинство людей поняло, что не нужно покупать доллары или евро, когда ты едешь за границу, а можно платить карточкой, на которой есть гривня, и все работает.

Все это благодаря, в том числе, развитию так называемого "финтеха", хотя я называю это "прогрессивные цифровые услуги". И они не существуют отдельно от банков, самые крутые финансовые технологии тут же подхватываются банками.

-- И все же, вы будете контролировать их через банки или будете добиваться права стать их регулятором напрямую?

-- Если взять небанковский финансовый рынок, то у нас сложился очень хороший диалог с компаниями, которые у нас получают лицензию на денежные переводы и которым нужна лицензия на обмен валют. Там очень много прогрессивных и талантливых ребят. Я это с гордостью за страну говорю. Они объездили полмира, они показывают, как это работает в Китае, в других странах, они могут написать программу ко всему, что угодно, но им нужно поставить задачу. Так вот, с ними у нас сложился диалог, и мы договорились о создании такой себе "песочницы". Мы еще не знаем, что из этого получится, но представители отрасли говорят: разработайте для нас регулирование, которое бы нас стимулировало, а не запрещало с точки зрения финмониторинга или чего-то другого. Мы в ответ спрашиваем, какие у них идеи и что они собираются делать. Ведь всегда спрос создает или банк, или клиент. Поэтому мы хотим как-то их всех вместе собрать и послушать, какие у них ожидания, и тогда понять, как правильно регулировать и обеспечить развитие. Чтобы не получилось так, что они создадут что-то, а работать оно не сможет.

-- Нацкомиссия по ценным бумагам хотела даже сертифицировать программное обеспечение.

-- Мы пока все делаем через банки. Конечно, если "сплит" (законопроекта "О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно консолидации функций по государственному регулированию рынков финансовых услуг" – ИФ) будет принят и Нацбанк станет регулятором небанковских финучреждений вместо Нацкомфинуслуг, то тогда надо будет садиться с представителями рынка и комплексно на все это смотреть. Именно вместе с рынком. Как я уже говорила, на примере небанковского финансового сектора, который у нас получает лицензии, мы видим, что это работает, -- у нас абсолютно нормальный диалог. Они очень часто пишут, что у вас там слишком многое зарегулировано, требуется слишком много "бумажек". Мы на это реагируем – сели, изучили, отменили. "Обменники" пожаловались на необходимость печатать по два чека. Мы сели, изучили вопрос, согласовали с налоговой, и отменили такую необходимость. Мне кажется, что рынку такой конструктивный подход нравится.

На последнем заседании в нашем профильном банковском комитете Верховной Рады по "сплиту" мы четыре часа обсуждали с представителями рынка почти 200 поправок. Не было ни единого вопроса, где бы мы не нашли понимания! Хотя вначале была настороженность. Например, их пугает, что документы при подаче, как сейчас в Нацкомфинуслуг, будут ходить не известно сколько и где. Мы говорим, что давайте тогда поставим предельный срок. И таким образом мы нашли все решения.

-- Их, наверное, больше пугает, что в случае "сплита" им придется переоценить сформированные активы на балансе. Они уже видели, к чему справедливая оценка привела в банковской системе.

-- Хочу сказать, что за эти три-четыре тяжелых кризисных и посткризисных года, когда все остановилось, рынок и так очень сильно изменился. Я очень хорошо помню докризисные годы до 2008 года, когда "бум" ипотечного и автокредитования поднял страховые компании. Ведь страхового бизнеса в Украине, кроме Госстраха, особо и не было, и эти услуги не были популярны. Страхование жизни, которое может рассматриваться как очередной уровень пенсионной системы, тоже никогда не было популярно, люди его не понимали. Более того, не было инструментов, куда страховые компании могли бы вкладывать средства для обеспечения сохранности капитала. В условиях макрофинансовой нестабильтности, высокой инфляции элементарные расчеты показывали, что лучше себе пенсию обеспечивать по-другому.

Так вот, именно страхование от несчастного случая, страхование залогов и прочее страхование, в том числе КАСКО, все это родилось с бумом кредитования. Вместе с тем, как только случился кризис, он мгновенно перекинулся на страховые компании: сократились поступления от продажи новых продуктов, у них начались проблемы с ликвидностью. Особенно пострадали компании, страховавшие автомобили, поскольку КАСКО в том виде, в котором оно существовало, - это был убыточный бизнес, который выживал за счет других продуктов, где процент страховых случаев ниже.

Сейчас у нас произошло то, что можно назвать очищением рынка, но в хорошем смысле этого термина.

Во-первых, ушло очень много бумаг, которые мы назвали "бесценными". Мы сказали, что в рамках финансового мониторинга любого рода работа банка с такими бумагами является рисковой деятельностью. И это так и есть, мы считаем, что это схемные операции. Так вот, банки перестали с ними работать, а поскольку страховые компании обслуживаются в банках, ведь они просто в магазине этого купить не могут, то ситуация изменилась.

Второй момент – это вынужденная приостановка кредитования, которая фактически присадила этот рынок.

Более того, мы через банковское регулирование поставили в перечень рисковой деятельности перестрахование на оффшорные юрисдикции, страхование финансовых рисков, по которым никогда не бывает выплат, и прочие сомнительные операции. То есть, мы вынуждаем банки смотреть на это с точки зрения финансового мониторинга, и объем таких операций потихонечку снижается.

Что мы еще сделали. В нашей инструкции, которая на сегодня регулирует кредитные риски, мы отменили обязательное страхование ипотеки. В силу случившегося кризиса и прочих факторов мы считаем излишне устанавливать такое требование, поскольку оно просто превратилось в формальность: физическое лицо-клиент несет дополнительные расходы, тогда как вероятность наступления страхового случая стремится к нулю

То есть, в целом, думаю, что страховой рынок ментально уже перешел на другой уровень. Это как с банками, которые в свое время поняли, что на самом деле это бизнес и есть правила, по которым ты должен двигаться, если хочешь заниматься этим бизнесом, в том числе максимально уходить от каких-то нелегальных, схемных или подозрительных операций. Соответственно, страховым компаниям вряд ли стоит глобально чего-то опасаться.

Тем более что в рамках "сплита" у нас будет 12-месячный транзитный период. В прежней редакции законопроекта был заложен переходной период в шесть месяцев, но мы сказали: полгода мало. У нас ведь нет задачи прийти и за полгода все это перелопатить. Наоборот, мы хотим, чтобы этот переход был незаметен и здесь, кстати, будет полезен накопившийся колоссальный опыт работы с банками, которые пошли по упрощенной процедуре сдачи лицензий: собственник финучреждения понял, что это не его бизнес, слишком он стал сложным, соответственно, ему легче сдать лицензию и преобразовать банк в финансовую компанию. Этим путем пошел Кредит Оптима Банк. Он в основном занимался платежными системами, но поскольку требования к капиталу ко всем банкам одинаковые, он сдал банковскую лицензию и получил лицензию на переводы и валютообменные операции. То есть, банк стал финансовой компанией, и думаю, что его акционер счастлив с этим уже небанком. Это такая добровольная, совершенно безболезненная процедура просто сдать лицензию или присоединиться к кому-то, перестать заниматься этим бизнесом, поскольку он становится слишком сложным, особенно если мы говорим, что взяли обязательство привести свои регуляции, свое законодательство и финансовый сектор в целом к европейскому уровню.

-- Я так понимаю, вы рассчитываете на принятие закона о "сплите" уже этой осенью?

-- Мы хотели бы… Мы уже все подготовили, еще необходимо пройти комитет Верховной Рады Украины по вопросам финансовой политики и банковской деятельности и будем двигаться в этом направлении.

Украина > Финансы, банки. СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 7 августа 2018 > № 2696175 Екатерина Рожкова


Украина > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > interfax.com.ua, 6 августа 2018 > № 2694307 Светлана Панаиотиди

Госуполномоченный АМКУ: "Предмет закупки будет формироваться по принципу "один препарат - один лот"

Эксклюзивное интервью государственного уполномоченного АМКУ, члена постоянно действующей административной коллегии по рассмотрению жалоб о нарушении законодательства в сфере публичных закупок Светланы Панаиотиди

- Как АМКУ планирует урегулировать ситуацию с бюджетными закупками лекарственных средств?

- АМКУ дал рекомендации МОЗ и МЭРТ относительно порядка формирования предмета закупки. Речь идет о том, чтобы закупки проводились по принципу: один МНН (международное непатентованное название – ИФ) – один лот. Недавно прошла рабочая встреча, на которой в очень широком кругу представителей фармрынка, мы обсуждали совместный проект Методических рекомендаций МОЗ и МЭРТ, которые были разработаны в исполнение рекомендаций АМКУ. Я ожидаю, что их принятие внесет достаточно существенные и позитивные изменения в региональных закупках лекарственных средств.

- Можно ли ожидать, что новые Методические рекомендации будут направлены против участия в закупках дистрибьюторов, которые могли объединить в один лот разные препараты, разные дозировки и формы выпуска?

- Ни в коем случае. При подготовке рекомендаций мы учли, в том числе, предложения дистрибьюторов. Как бы странно не звучало, дистрибьюторы при закупках тоже подают жалобы на объединение в один лот большого количества лекарственных средств. Мы считаем, что изменения позволят участвовать в торгах и конкурировать всем, кто и сейчас участвует в торгах. Наверное, вряд ли все 100% производителей будут выходить на торги, но активные будут, и будут конкурировать друг с другом и с дистрибьюторами. Я ожидаю, что изменения приведут к снижению стоимости в региональных закупках - к ним я отношу все закупки, которые осуществляются не через международные организации: департаменты охраны здоровья, институты, медучреждения и т.д. На самом деле только централизованные закупки, которые осуществляет Минздрав через международные организации за средства госбюджета, формируются по принципу "один МНН – один лот", остальные, в большинстве своем региональные, в настоящее время объединяют все в один лот, даже лекарства c наркотиками, хотя для торговли ими требуется специальная лицензия. Все это очень сокращает количество потенциальных участников торгов.

Отдельным пунктом так же не рекомендуется устанавливать в тендерной документации требование гарантийного письма от производителя, в котором указано название конкретного участника, номер процедуры, объем, и "как бы" гарантию поставки. Они широко применяются в действующей практике закупок и еще больше сужают круг потенциальных участников. Производитель ведь может кому-то дать такое письмо, а кому-то нет. А по сути, письмо никоим образом не гарантирует заказчику поставку продукции, гарантировать поставку ему будет победитель торгов, заключая договор и принимая на себя обязательства.

Если проанализировать некоторые закупки лекарственных средств в системе ProZorro, то можно увидеть, что есть закупщики, которые все закупают полотово, без искусственного объединения. Например, так начал проводить закупки Национальный институт рака - и по некоторым препаратам цена падает в два раза, в торгах участвуют пять участников, а не два, к чему все уже привыкли. Я вижу, что желающих принимать участие становится все больше, и думаю, что изменив подход, мы расширим конкуренцию и снизим цены.

- Почему было принято решение об изменении подхода к формированию лота?

- Накопилась критическая масса проблем, которые получили широкий резонанс. В конце прошлого года в АМКУ начали поступать много жалоб. Жалобы по тендерам как раз касались объединения большого количества препаратов в один лот, того, что компании, даже предложив более низкую цену, не могу выйти на торги, если у них, например, в ассортименте только один онко-препарат, а объединенный лот должен включать 20 наименований разных нозологий. Если мы говорим о дорогостоящих препаратах, то экономия может составить до 20%. Это действительно большие деньги, на которые можно купить больше лекарств.

- И все-таки, такой подход не сделает бюджетные закупки невыполнимыми для дистрибьюторов?

- У дистрибьюторов все равно будет возможность принимать участие в торгах. И они не откажутся от тендеров, поскольку все равно покупают лекарственные средства и заинтересованы их реализовать.

- Они же не будут работать себе в убыток?

- Ни в коем случае. Я не верю, что кто-то в этой стране будет работать себе в ущерб. Но давайте смотреть на торги не с точки зрения субъекта хозяйствования, а с точки зрения государства: государство хочет купить лекарства дешевле.

- Участники закупок рассказывали, что в первое время работы системы ProZorro цены упали, торги стали прозрачными и все стало хорошо. Но примерно через полгода все поняли, как работает ProZorro, и начались системные нарушения, связанные с тем, что условия торгов были прописаны под одного поставщика. Как с этим бороться?

- Наши новые рекомендации - это как раз и есть способ борьбы с этим. Но я бы хотела озвучить наш принцип: если кто-то из участников видит, что тендерная документация прописана под кого-то конкретно, необходимо подавать жалобу. Всегда нужно пользоваться своим правом оспаривания условий тендерной документации, аргументировать, почему они дискриминационные. Я вам точно могу сказать, что если мы определяем, что условия дискриминационные, мы обязываем заказчика внести изменения в тендерную документацию. Внесет он изменения или нет, это уже его выбор и ответственность, к сожалению, у нас нет механизма влияния за невыполнение решений коллегии (Коллегия АМКУ – отдельный орган, уполномоченный рассматривать жалобы по тендерам). Есть единичные случаи, когда заказчик злостно не выполняет наши решения, но в большинстве случаев преимущественно наблюдается уважение к органу обжалования АМКУ и заказчики с большой ответственностью относятся к рекомендациям. К сожалению, у нас пока мало кто привык отстаивать свои права - есть активные жалобщики, но есть и те, которым это не нужно. Но возможность цивилизованно отстоять свои права на самом деле стимулирует прозрачность закупок.

Сейчас вся информация о закупке есть в системе, можно собрать аналитику, поэтому я точно убеждена, что система ProZorro - это к лучшему. То, что будет сопротивление, будут попытки обойти систему, это понятно. Всегда кто-то будет говорить, что система сложная, неудобная, что они так не привили. Но должен быть более прозрачный, более экономный для государства механизм закупки лекарственных средств. Это социальный товар.

- То есть вы уверены, что новые рекомендации будут полезны для бюджета?

- На 100%. Я уверена, что учреждения здравоохранения в какой-то момент времени поймут, что такой механизм позволяет им экономить и больше закупать, и, как следствие, лечить большее количество людей.

- Нужно ли ожидать, что на рынке уменьшиться количество игроков?

- Наверняка, основные участники останутся на рынке. Очевидно, что никто не исчезнет, возможно, появятся новые. Иногда компании заявляют об уходе с рынка из-за каких-то проблем, но пока никто не ушел. Это я говорю обо всех участниках – и производителях и дистрибьюторах. Лекарства нужны постоянно, население не становится здоровее, поэтому никто никуда не уходит. Если же будут появляться новые схемы, будем с ними бороться.

- Ранее на местах выступали против принципа "один препарат – один лот", мол, очень много бумажной работы, документов, а в клиниках этим некому заниматься…

- У больших закупщиков, в том числе у местных департаментов здравоохранения, клиник всегда есть какой-то человек, который занимается тендерами. Закупать эффективно и результативно должен человек, который в этом компетентен и который будет добросовестно делать эту работу не в качестве дополнительной нагрузки. Если для торгов будет определен отдельный человек, не будет никаких жалоб и проблем с подписанием договоров или формулировкой условий закупки. Если просчитать экономию и возможность закупать больше лекарств, то можно найти второго человека, который будет заниматься этим направлением. А когда клиники будут автономизированы, будет возможность и зарабатывать и выделять необходимое количество людей.

- Давайте вернемся к методическим рекомендациям. Что это будет за документ?

- Это общий приказ Минздрава и МЭРТ об утверждении методических рекомендаций. Он будет рекомендовать закупать лекарства по принципу "один препарат – один лот". Приказ будет подписан и.о. министра здравоохранения Уляной Супрун и министром экономического развития и торговли Степаном Кубивым. Я буду делать максимально для того, чтобы этот документ вышел уже в ближайшее время.

- То есть это будут не обязательные для выполнения требования, а только рекомендации?

- Пока это будут методические рекомендации. Но, как правило, закупщики побаиваются, что в случае проверки их спросят, почему они не учли рекомендации и почему в учреждениях, которые закупают полотово, препарат получился дешевле. В настоящее время такие закупки уже проводят, например, Днепропетровская ОДА, Национальный институт рака и др.

- Гослекслужба обнародовала проект нового порядка получения сертификата GMP, который вызвал широкую дискуссию. АМКУ и участники рынка высказали к нему ряд серьезных замечаний. Однако Гослекслужба не согласилось с критикой, заявив, что это был просто рабочий документ. Удалось ли достичь взаимопонимания в вопросе усовершенствования порядка получения сертификата GMP?

- Гослекслужба просто у себя на сайте обнародовала проект нового порядка, а не для общественного обсуждения. И поскольку участники рынка неоднократно высказывали замечания к действующим процедурам, мы созвали рабочую встречу, чтобы проанализировать обнародованный документ и понять мнение участников рынка. В ходе этой встречи мы поняли, что данный проект не только не решает существующие проблемы - непрозрачная ситуация по срокам, дополнительные экспертизы, привлечение экспертов и т.дю, но и создает новые.

Я предложила Гослекслужбе и Минздраву обнародовать этот документа в порядке, предусмотренном для общественного обсуждения и провести полноценное обсуждение. Сейчас ожидаю реакцию от Минздрава относительно официальной публикации этого проекта, и если она будет, АМКУ сможет вносить свои предложения и замечания. В порядке инициативы они были направлены и в адрес Гослекслужбы, и МОЗ. Если официального обнародования проекта в ближайшее время не будет, то я вижу только одно решение – предложить Кабмину дать какие-то рекомендации Гослекслужбе по регулированию проблем с получением сертификата GMP.

- В чем заключается главный вопрос к Гослекслужбе в отношении этого документа?

В проекте остаются те же проблемы, которые есть сегодня, только все полномочия по сертификации передаются госпредприятию "УФИЯ". Порядок остается непрозрачным.

На самом деле, это очень важный вопрос, так как от этого зависит доступ лекарств на рынок, поэтому я, как государственный уполномоченный, отвечающий за фармацевтический рынок, обязана принять участие в его решении. И если я вижу, что создаются какие-то административные барьеры для производителей, отечественных или иностранных, я буду бороться за создание прозрачных правил игры. Чтобы производители понимали, что нужно делать, каким образом привлекаются эксперты, в какие сроки и т.д.

- По вашему мнению, готовы ли госорганы, Гослекслужба предоставить такие прозрачные правила игры?

- Я надеюсь, что все госорганы, в том числе Гослекслужба, АМКУ и Минздрав нацелены на то, чтобы создать в государстве прозрачные условия. И такая позиция должна быть у всех госучреждений.

- Гослекслужба сейчас отвечает на ваши письма?

- Мне показалось, что Гослекслужбе не понравилось, что я "залезла на их территорию", но, надеюсь, это просто трудности перевода и коммуникаций. Со стороны АМКУ была просто инициатива помочь в подготовке эффективного нормативно-правового акта, тем более, что это в рамках наших полномочий, равно как и обязанность, чтобы нормативно-правовые акты органов власти не вредили конкуренции или не создавали барьеры для входа на рынок.

- А Минздрав, что говорит?

- Минздрав пока молчит, но после завершения отпускного периода я будут инициировать встречу, чтобы понять, на какой стадии находится процесс и будут ли вноситься изменения или останется старый порядок. Даже если будет принята тактика "ничего не менять", АМКУ будет вносить предложения по изменениям. У нас есть поддержка всего рынка, всех ведущих ассоциаций и производителей, причем, как иностранных, так и отечественных. Все участники рынка идут на встречу, обращают внимание, вносят предложения, инициируют обсуждения. Откровенно говоря, я не вижу оснований, почему этот вопрос не решается. Я не медик, не фармацевт, я – юрист, и как юрист и госуполномоченный я вижу, что влияет на сроки выхода лекарственных средств на рынок и на их стоимость.

- Вы могли бы прокомментировать некоторые корпоративные кейсы, например, расследование в отношении компаний "Санофи", "Сервье" и их дистрибьюторов?

- Я люблю говорить о победах. Относительно "Сервье" вы знаете, что АМКУ выиграл в Верховном суде дело по иску фармдистрибьютора БаДМ. Это было дело о согласованных действиях с компанией "Сервье", оно касалось как раз контракта фармпроизводителя с дистрибьютором, в котором была совокупность условий, ведущих к антиконкурентным согласованным действиям. Это так называемые известные фармацевтические дела. Теперь по этому делу БАдМ должен заплатить суммарно почти 1,8 млн грн - 902 тыс. штрафа и почти столько же будет начислено пени. Дистрибьютор отказался заплатить штраф и пеню добровольно и это придется делать в принудительном порядке, что продлит срок взыскания денег в бюджет.

У меня в расследовании есть еще несколько аналогичных дел. Вот как раз 2 августа было вынесено решение по антиконкурентным согласованным действиям между "Рош Украина" и дистрибьюторами - БаДМ, "Бизнес-центр Фармация" и "Альба Украина", которая уже в стадии прекращения. Еще есть несколько дел, которые завершаются и вскоре будут вынесены на рассмотрение АМКУ.

По компании "Санофи" мы судимся сейчас в первой инстанции. Для меня очень важно, чтобы мы это решение отстояли в суде, потому что это решение, которое может изменить правила игры на рынке. "Санофи" - специфический кейс, поскольку, на мой взгляд, договор между "Санофи" и дистрибьютором был прописан таким образом, что способствовал вытеснению и недопущению с рынка генериков. На самом деле по некоторым препаратам компании патентная защита истекла 20 лет назад, но условия продажи были таковы, что стимулировали дистрибьютора закупать именно оригинальный препарат. Мы сейчас говорим о бонусах, скидках, о том, что должно способствовать снижению стоимости лекарственного средства для конечного потребителя, но на самом деле оседает между производителем и дистрибьютором как дополнительная маржа. Посмотрим, что скажет суд. Это важный кейс, я вижу влияние этих дел на ситуацию на рынке. Когда рынок меняется в лучшую сторону, это хорошо. Раньше это была удобная тихая гавань, где все живут по каким-то установленными самими же участниками рынка правилам игры, которые иногда называли "правилами делового оборота на фармрынке", говорили что "мы так привыкли". На самом деле, ретро-бонусы появились примерно в 2008 году, не так уж давно. Они не являются плохими или хорошими, вопрос в том, как их используют, для чего и к чему это приводит.

- Если объяснять простым языком, получается, что фармпроизводитель выплачивал бонусы дистрибьютору за то, что дистрибьютор представлял на рынке оригинальный препарата, а не генерик?

- Что касается "Санофи", то да. Что же касается "Сервье", ретробонусов, то речь шла о том, что производитель и дистрибьюторы договорились, кто из них и на каком рынке представляет товар. Только он и больше никто. Такие договоренности в соответствии с нашим законодательством являются антиконкурентыми. Только сейчас, после наших расследований, от этих практик начинают отходить. Многие считают, что они вправе нарушать, если не наступает наказание, но когда за нарушением следует наказание, компании начинают работать более дисциплинированно. Более того, рынок меняется еще и потому, что участники начинают обращаться за рекомендационными разъяснениями по контрактам, чтобы понять, может это привести к нарушению конкуренции или нет.

- Есть ли основания предполагать наличие сговора между дистрибьюторами?

- Если бы у меня были обращения относительно горизонтальной договоренности, мы бы уже начинали расследование. И сразу же возникнет вопрос: по каким препаратам?

- Разве можно такие контракты производителя с дистрибьюторами реализовывать без подобных договоренностей?

- Это вертикальные договоренности, крупные дистрибьюторы реализовывают приблизительно те же препараты. Например, у меня есть заявление народного депутата о сговоре между двумя дистрибьюторами по программе "Доступные лекарства", я сейчас это исследую. Участникам рынка направлены требования, некоторым это очень не понравилось, но мы проанализируем в любом случае, необходимо иметь безупречные доказательства того, что они согласовывают какое-то поведение на рынке относительно какого-то либо каких-то препаратов.

- Кейс с "Санофи" и ее дистрибьюторами может привести к каким-то изменениям на фармрынке?

- Изменения уже происходят. Дистрибьюторы начинают думать над условиями контракта и их последствиями. Сейчас, после наших расследований и публикаций о них, я вижу, что они меняют ситуацию. Поэтому я планирую вынести совместные рекомендации всему рынку - и дистрибьюторам, и производителям.

- Когда это может быть?

- У меня еще три расследования. Думаю, до конца года мы их вынесем на комитет, поэтому рекомендации могут появиться в следующем году. Слушание дела - не очень быстрый процесс, может длиться несколько месяцев.

В следующем году ситуация с закупками лекарств может серьезно измениться. Будут рекомендации относительно внедрения принципа "один препарат – один лот", будут судебные решения по делам, будут разъяснения компаниям о применении наших рекомендаций. В своей совокупности это приведет к снижению стоимости единицы лекарственного средства, которое будет покупать государство, и того, что будет идти на так называемый внутренний рынок, в аптечный сегмент.

- Как ваше расследование восприняли дистрибьюторы?

- Ненормально, равно как и производители.

- На вас пытались давить?

- Давление было. Я не буду говорить как, в каких обстоятельствах, и кто давил, но было очень сильное сопротивление с разных сторон. Поэтому я очень ждала и вынесения решения комитетом и судебных решений.

- Насколько суды поддерживают вашу позицию?

- По всем делам каждый ответчик подает отдельный иск. По иску БАдМа по контракту с "Сервье" мы выиграли Верховный суд, по иску "Сервье" мы выиграли апелляцию, будет Верховный суд и, надеюсь, он нас поддержит.

По "Санофи" ситуация интересная – "Оптима" и "БАдМ" выиграли первую инстанцию за одно заседание. Это очень сильно меня удивило, потому что там дела очень объемные, их нужно долго изучать. Но суд принял такое решение - принимаем. Мы подали апелляцию. Я не могу представить ситуацию, в которой мы не будем судиться. Судебные разбирательства, скорее всего, продляться долго, но я надеюсь, что в следующем году будет финал. В любом случае, я готова судиться и в Верховном Суде. Я туда хожу сама и защищаю свои расследования.

- А ваши оппоненты готовы?

- У них сильные наемные юристы, которые, безусловно, отстаивают свою позицию. Для этих фармкомпаний это, в том числе, репутационные дела, потому что они проходят комплаенс и для них важно, чтобы не было оговорок о штрафах, расследованиях, поэтому они будут нанимать лучших и сильных юристов. От нас в суды будут ходить исполнители, участвовавшие в расследовании дел, юристы и я.

- Когда АМКУ доберется до отечественных производителей? Или к ним нет замечаний?

- У меня в работе есть расследование против одной отечественной компании, в ближайшее время мы будем выносить его на комитет. У отечественных компаний несколько другие практики, и их также нужно исследовать, насколько они конкурентны.

Есть дело о злоупотреблении монопольным положением одной отечественной компании. В ближайшее время оно будет вынесено на рассмотрение комитета, я завершила расследование.

- Когда оно будет вынесено?

- Полагаю, осенью.

- Вы принимаете участие в работе по созданию национального закупочного агентства?

- Да. Мне предлагали принять участие в конкурсе на главу этого агентства, когда он будет объявлен, но согласиться я не смогу. Во-первых, здесь у меня контракт с государством на семь лет, и у меня очень ограниченный перечень оснований, по которым я могу уволиться, да и процедура моего увольнения сложная, так же, как и назначения.

А во-вторых, эти три года были непростыми. Ко второму такому кейсу, боюсь, я уже не готова. Здесь - это год за два, а то и три. Если говорить о работе в Коллегии по обжалованию госзакупок, например, то бывают дни, когда мы принимаем сто решений по жалобам суммарно миллиардов на пять, например. Это очень большая ответственность и большая моральная и физическая нагрузка. Короткие сроки, большое количество жалоб, огромный массив документов. А ведь есть еще моя работа как государственного уполномоченного, отвечающего за фармацевтические рынки: расследования, сговоры, антиконкурентные действия органов власти.

Человеку, который придет возглавлять Национальное закупочное агентство, нужно иметь крепкие нервы, и нужно быть сильным, чтобы противостоять внешнему давлению, поскольку в некоторых случаях нужно будет очень радикально все менять.

Если говорить о назначении министра здравоохранения, то ведь всегда была борьба за одну вещь - за закупки. Никого ранее не интересовали изменения, реформы. Когда обсуждали, кто будет министром здравоохранения, всегда обсуждали, кто будет закупать. Я лично считаю, что Минздрав не должен закупать, потому что это внутренний конфликт интересов. Поэтому то, что сейчас этого напрямую не делается, хорошо.

- И все-таки - будет создано это агентство или нет?

- Я думаю, будет создано, даже надеюсь, что в ближайшее время.

- Участники рынка говорят, что нам не были нужны международные закупки, что все можно закупать через систему ProZorro...

- Все можно, наверное. Но давайте сделаем срез того, что было до международных закупок, до 2014 года, когда завалили закупки, и сколько времени пришлось все это разгребать. И кто ответил за это? Никто.

Сейчас международные закупки догнали все сроки, вошли в нормальный ритм, несмотря на сопротивление и информационные войны. Вот это важно. Весь наработанный международными закупками опыт должен быть передан Национальному агентству. Это очень сильный вызов, давление на него со всех сторон будет огромное. Агентство должно будет собрать хороших экспертов, будут анализировать все, что касается эффективности препарата, людей, которые смогут сформировать разумную номенклатуру и корректно собрать потребность. Во главе агентства должен стоять хороший менеджер, который будет принимать трудные решения. Об этом неудобно говорить, но если в стране на закупку лекарств есть сумма, а лекарства нужно купить на 2Х, то чья-то потребность не будет удовлетворена. Поэтому решения закупочного агентства должны быть очень взвешенными и обоснованными. Нужна и команда и поддержка. Надеюсь, это будет.

Украина > Госбюджет, налоги, цены. Медицина > interfax.com.ua, 6 августа 2018 > № 2694307 Светлана Панаиотиди


Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 3 августа 2018 > № 2693115 Роман Труба

Директор ГБР: Давление на Бюро неизбежно – слишком серьезные полномочия

Эксклюзивное интервью директора Государственного бюро расследований Романа Трубы информационному агентству "Интерфакс-Украина"

О неформальных проверках кандидатов на руководящие должности в Бюро, почти детективной истории с помещениями, поддержке и информационных атаках, законодательных "дырах", неизбежности быть субъектом недовольства и основаниях утверждать, что уже через месяц новый правоохранительный орган будет открывать дела в отношении своих же коллег, судей и высокопоставленных чиновников страны.

Внешняя комиссия отобрала 27 кандидатов на руководящие должности в Бюро, к некоторым из них у общественности есть претензии репутационного и финансового характера. Вы говорили, что уже обратились к директору НАБУ на предмет проверок этих людей. Есть ли результаты?

Законодательство предусматривает, что в обязательном порядке после рекомендаций конкурсной комиссии проходит спецпроверка. Есть целый ряд уполномоченных органов, которым я обязан направить запросы на ее проведение.

Но также я обязан проанализировать информацию в СМИ о кандидатах. Поэтому еще до объявления победителей конкурса я обратился к общественности, в том числе, к совету общественного контроля при ГБР, с просьбой провести аналитику по будущим победителям, несмотря на то, кто ими станет.

То есть, спецпроверка в некоторой мере может быть формальной - уполномоченные органы, как то: Минюст, Минздрав, МВД - проводят ее строго в рамках своей компетенции. Информация же в СМИ более обширна; те, кто проводят спецпроверку, не могут дать ответы на все интересующие общественность вопросы.

Большинство информации по победителям конкурса носит имущественный характер, поэтому я обратился к директору НАБУ провести соответствующие проверки. Антикоррупционное бюро и другие антикоррупционные органы могут подтвердить эту информацию или опровергнуть.

Рассчитываю на объективность и полноту данных с их стороны. Эта информация в обязательном порядке будет взята мною во внимание при принятии решения о назначении того или иного кандидата на должность. Пока результатов проверок еще нет.

Более того, мы проанализируем – и уже начали это делать – как комиссия проверяла соответствие кандидатов квалификационным требованиям. Например, собеседования с победителями конкурса – а это, прошу обратить внимание, ключевые должности – длились 9-10 минут. С одним победителем – 7 минут. Какое интервью вы, как журналист, сможете записать за это время? А это – не просто интервью. Это, например, выбор руководителей следственных управлений – они будут отвечать за качество проведенных расследований, в которых будут фигурировать наивысшие государственные чиновники. Это выбор директоров территориальных управлений. И действительно кто-то думает, что можно оценить победителя за 7 минут?

Многие говорили, что результаты голосования – это фарс. Так вот, я считаю, что фарс – такие собеседования.

Хочу подчеркнуть, что представления на назначения кандидатов, определенных внешней комиссией, носят только рекомендационный характер. Не будет ни одной формальной проверки! При назначении на должности я буду руководствоваться всем массивом собранной информации.

Внешняя комиссия уже предоставила Вам информацию о кандидатах? Вы говорили, что пока у Вас есть только их фамилии.

К сожалению, со стороны внешней комиссии отсутствует коммуникация. Я с прошлого года говорю о том, что полномочия внешней комиссии слишком широкие. В Украине ни одна комиссия не избирает такое количество руководящего состава, как это делает внешняя комиссия ГБР – это 170 руководящих должностей: от руководителя хозяйственного сектора до Директора ГБР. Все это неправильно. После определения победителей ситуация стала очевидной.

Они предоставили мне только фамилии, имена и отчества претендентов на руководящие должности в Бюро. И ничего более. Я не могу идентифицировать людей, которых они мне рекомендуют назначить. Например, если я прошу назначить сцецпроверку, то я должен предоставить необходимый пакет документов и заявление кандидата о согласии на ее проведение.

Я обратился к внешней комиссии с требованием предоставить мне более обширную информацию, к сожалению, до сих пор от них ничего не получил. Ничего этого нам не дали, хотя такие материалы у комиссии есть. Почему так – вопрос остается открытым. Но предприму все меры, чтобы как можно быстрее назначить спецпроверку и другие проверки по каждому кандидату.

Как долго будут длиться проверки, и могут ли они отсрочить старт работы ГБР, намеченный на сентябрь этого года?

Ни одна проверка не должна повлиять на начало работы ГБР. Есть четкий срок, в который уполномоченные органы обязаны предоставить информацию – не более 2-3 недель. Я буду просить об оперативности в этом плане.

По факту проверки уже начались?

Нет. Мы сейчас выясняем контактные данные людей, которые стали победителями в конкурсе на руководящие должности, вызываем их в Бюро, собираем документы. Я не могу начать проверки без согласования с каждым кандидатом. Если бы внешняя комиссия отреагировала на мои обращения, оперативно предоставила нам эти данные, проверки уже были бы запущены.

Кандидаты уже ходят к Вам?

На этой неделе мы начинаем такие встречи с кандидатами.

Можем говорить о конкретных людях, к которым претензии у общественности?

Я лично пока не изучил документы победителей, т.к. мне нужна системная картина – с подтверждением или опровержением предоставленной информации. Пока нет результатов проверок, я не буду делать выводы и вешать ярлыки. Но, повторюсь, сделаю все, чтобы проверки не были формальными. Мое решение по каждому из кандидатов будет взвешенное, с учетом всей информации.

К примеру, относительно членов семьи некоторых кандидатов есть информация, что они фигурируют в уголовных производствах. Будет ли правильно согласиться с предложенной кандидатурой? Я понимаю всю ответственность, которая лежит на мне, как на руководителе Бюро, и приложу все усилия, чтобы не дискредитировать новый правоохранительный орган.

То есть, к затягиванию начала работы ГБР это не приведет?

С уверенностью могу сказать, что именно это не отсрочит запуск работы. Потому что работают другие комиссии, избирающие других сотрудников.

Важно, чтобы спецпроверки завершились в течение августа, и к сентябрю было видение по каждому из кандидатов.

Сомнительно, что к сентябрю этот процесс завершится. Или можно начинать работу без руководящего состава Бюро?

Впереди еще месяц, и я приложу максимум усилий, чтобы в сентябре ГБР начало работу.

Внутренние комиссии, которые создаются директором, оперативно проводят отбор на 674 должности. Согласитесь, это впечатляющая цифра. Мы выбираем не только следователей, но и всех госслужащих Бюро.

Конкурсная комиссия №1, которая отбирает сотрудников центрального аппарата, уже передала мне первый пакет документов с рекомендациями о назначении победителей конкурсов. Мы планируем на следующей неделе сделать первые назначения по результатам конкурсного отбора.

Речь идет о госслужащих – главных специалистах и специалистах центрального аппарата Бюро. Это не руководящие должности и не следователи. В отношении их не требуется спецпроверка, и они смогут приступить к работе.

А как проходит конкурс по отбору следователей? Без них Бюро точно не сможет работать.

31 июля комиссия определила 75 победителей на должности следователей. Это те кандидаты, которые работают следователями в прокуратуре и других правоохранительных органах.

Закон четко установил квоты для следователей ГБР: 51% не должны работать следователями правоохранительных органов в течение последнего года, 49% – это действующие следователи прокуратуры и других правоохранительных органов. Всего мы объявили конкурс на 152 должности следователей центрального аппарата и на 231 должность – для семи территориальных управлений. То есть на 383 должности.

Спецпроверку они тоже должны пройти?

Да, такая же схема проверок и назначения, как и для претендентов на руководящие должности. Только от этой комиссии нет препятствий, у меня есть полная информация по кандидатам, и я могу незамедлительно назначить спецпроверки.

Также уже запущена процедура назначения проверок для заместителей директоров территориальных органов, которых также отобрала и передала документы внутренняя комиссия ГБР. Кстати, эти кандидаты тоже пройдут проверку НАБУ. В данном случае важен объективный подход ко всем ключевым должностям.

Готовы ли те, кто приходят на работу в ГБР, к новому формату и новым подходам в работе? Ведь те же следователи – люди из ныне действующей правоохранительной системы.

Конкурс – это механизм, который дает возможность выбрать лучших из лучших. Конкурс имеет несколько этапов, и в совокупности они дают возможность выбирать. Наиболее важные этапы конкурса – проведение психофизиологического исследования, то есть, прохождение так называемого полиграфа и собеседование.

Поскольку я смотрел несколько собеседований, которые проводит внутренняя комиссия, вижу профессиональный подход. К тому же, мы попросили Консультативную миссию Европейского Союза быть наблюдателем во время этих конкурсов, и представители Миссии отслеживают все этапы.

Думаете, можно изменить мышление следователей со стажем?

В чем-то это стереотипная оценка. Не на всех следователях, не всех прокурорах стоит печать системы. Есть много профессиональных и при этом честных людей. Важны условия, которые мы создадим для этих людей в новом правоохранительном органе. Я делаю акцент на смене подходов и принципов работы. Когда мы это сделаем – будет результат и доверие общества.

В одиночку это сделать невозможно. Чувствуете ли Вы поддержку коллег из правоохранительных органов, общественности, политикума?

Пока что больше ощущается сопротивление. Потому что намного легче жить в той среде, к которой привык, и ничего не менять.

С сентября правоохранительные органы потеряют много полномочий, они перейдут к ГБР. И это не сотни, это тысячи уголовных производств.

Многие представители правоохранительных органов этих изменений не хотят, но изменения необратимы, другого варианта быть не может.

Что касается тех, кто поддерживает нас, такие люди тоже есть, хоть их и немного. Они не создают препятствий, морально и делом помогают созданию ГБР.

О ком идет речь?

Если говорить о материально-техническом обеспечении – это правительство, местная власть. Они откликаются на мои запросы на предмет предоставления помещений для Бюро.

Есть коммуникация с Генеральной прокуратурой Украины. Мы уже начали сотрудничество в плане работы наших следователей с Единым реестром досудебных расследований, так как это процесс не одномоментный. И я четко могу утверждать, что в сентябре наши следователи смогут работать в системе ЕРДР.

Также мы общаемся с Генпрокуратурой о видении структуры процессуальных руководителей, они уже проводят отбор таких руководителей. Все это свидетельствует о поддержке.

С генпрокурором общаетесь, нет противоречий?

Со стороны генпрокурора есть поддержка и понимание.

С главным военным прокурором, периодически нелестно высказывающимся в Ваш адрес, так или иначе Вам тоже придется коммуницировать…

Коммуницировать мне необходимо не только с заместителем генпрокурора, но и со всеми руководителями правоохранительной системы Украины.

А насчет нелестных слов, то отвечу так: "На обиженных воду возят". Не думаю, что этот вопрос настолько важен, чтобы выделять время для обсуждения.

Что касается самого процесса коммуникации, то тут важны два условия: интеллект и ценности - именно с такими людьми я пытаюсь общаться. Это касается моей команды, с которой мы делаем без преувеличения подвиг: в течение короткого периода времени создаем правоохранительный орган с нуля.

Недавно общался с нашими международными партнерами. Они удивлены, как можно такой небольшой командой создавать новый правоохранительный орган и находиться уже практически на завершающем этапе проведения конкурсов.

С экспертами, учеными я общаюсь и привлекаю их к формированию ГБР еще с ноября прошлого года. Слышу также критиков, оппонентов, общественных активистов, народных депутатов, контактирую с ними. И все эти разговоры проходят здесь, в этом небольшом кабинете в помещении Кабмина, где мы временно находимся, а не в ресторанах и лаунж-барах.

А от кого чувствуете сопротивление, кто препятствует запуску работы Бюро?

К сожалению, есть политическое сопротивление, хотя мы еще и не начали работу. А именно блокирование народными депутатами принятия крайне важного закона для ГБР.

Можно говорить и об информационных атаках, которые начались после того, как я озвучил, что проверки в отношении 27 кандидатов на руководящие должности в Бюро не будут формальными. Два-три сайта по очереди опубликовали негативную, неправдивую информацию обо мне, и тут же, на этих же ресурсах, появляется информация позитивного характера, связанная с одним из кандидатов. Ну, это как-то примитивно, у меня это вызывает улыбку.

Понимаю, что отсутствие давления как такового в принципе невозможно, ГБР – это правоохранительный орган с очень серьезными полномочиями.

С учетом того, что в подследственности ГБР будут дела в отношении правоохранителей, можно ли будет избежать конфликтных ситуаций, "межусобных войн" и открытых противостояний?

Одно из полномочий Бюро – расследование дел в отношении всех правоохранителей. Недовольными будут не только субъекты уголовных производств, но и в целом правоохранительные органы. Избежать этого, будем откровенны, мы не сможем. Если недовольства никакого не будет, это будет свидетельствовать только об одном – что мы плохо работаем, а у нас совсем другие цели.

Но могу гарантировать, что не буду политизировать отношения с правоохранительными органами и давать другую оценку, кроме юридической, в рамках расследования конкретного производства. Я не буду вешать никаких ярлыков ни на сотрудников, ни на правоохранительные органы. Только профессиональные отношения: если сотрудник виновен, вне зависимости от того, где он работает, он должен нести ответственность.

Вы говорили, что методы работы ГБР будут похожими на стандарты ФБР. В чем конкретно это будет выражаться?

Технологии. Инновации. Аналитика. На мой взгляд, это самые главные критерии, которые есть в работе ФБР и которые я буду пытаться сделать основными принципами в работе ГБР.

Сил и средств для этого достаточно будет?

Могу точно сказать, что этой цели я не достигну в сентябре 2018 года, но это реально сделать за 3-4 года. Это та работа, которая не делается здесь и сейчас, немедленно, это процесс с определенными этапами. И при верных принципах и подходах на каждом из этапов мы сможем достичь успеха.

Уверен, что я не один нацелен на такой результат. Вижу и общаюсь с людьми, которые понимают необходимость создания ГБР как нового органа с выверенными принципами и подходами в работе. Уверен, что в нашей стране сейчас происходят бесповоротные изменения, которые обязательно приведут к позитивному результату.

Вы действительно верите в это?

Я уверен, что так и будет. Да, это сложно. Но все это надо пытаться делать. Если у человека есть большое желание, у него есть хорошая команда, то будет и результат.

И у Вас есть такая команда?

В настоящее время моя команда – это 17 человек, те люди, с которыми мы начали работу. Мы проводим самые большие в истории Украины конкурсы на должности в Бюро, решаем административные задачи, отстаиваем законодательное урегулирование работы ГБР.

К слову, о законодательном урегулировании. Насколько важно для полноценной работы Бюро принятие законопроекта, который депутаты так и не приняли перед каникулами? Речь только о технических моментах?

И да, и нет. Эти законодательные изменения жизненно важны для ГБР. Мы начнем работу в сентябре, но это будут только следственные подразделения. Было бы намного эффективнее, если бы начали свою работу вместе с оперативными сотрудниками, потому что за результат расследования уголовного производства отвечают не только следователи - ответственность солидарная у оперативного сотрудника и следователя. Только в этой синергии можно достичь верного результата.

К сожалению, мы начнем работу без оперативных подразделений. И это только потому, что законодатель, принимая закон, забыл вписать одно словосочетание – "оперативный сотрудник". Поэтому мы не можем начать конкурс по набору оперативников.

Следующий момент – упорядочивание технических полномочий оперативных служб. В законе о ГБР определены структурные подразделения, которые проводят оперативно-техническую деятельность, но нормы не везде коррелируются с положениями закона об оперативно-розыскной деятельности.

Кроме того, хотим уточнить список субъектов, которые подследственны ГБР, потому что из этого списка выпали несколько важных государственных органов, чьи сотрудники не являются субъектами нашей подследственности.

Также необходимо уточнить размещение наших территориальных управлений. В настоящее время подобраны областные центры, в которых инфраструктура усложняет работу подразделений, чьи полномочия будут распространяться на несколько областей.

Самый важный вопрос – это вопрос внешней комиссии. Она формируется из представителей от политических институтов – Верховной Рады, президента и Кабинета министров – и проводит конкурс на 170 должностей руководящего состава ГБР. Это неправильно. Мы хотим изменений с передачей этих полномочий внутренним комиссиям. Внутренние комиссии формируем мы сами из тех людей, которые действительно заинтересованы в достижении практических результатов, без затягивания.

К тому же следует понимать, что комиссия – это постоянно действующий орган, он не создается только для определения победителей конкурса на 27 руководящих должностей. А внешняя комиссия состоит из людей, у которых есть своя работа и свои интересы, они не могут посвящать все свое время ГБР.

Как обстоят дела с помещениями для ГБР? Будут ли решены вопросы с помещениями и материально-техническим обеспечением своевременно?

Это один из самых болезненных вопросов. Мы уже больше восьми месяцев не можем определиться с помещением и переехать, это практически детективная история.

Первое помещение, которое мы нашли, и этому нам содействовало правительство, было помещение по ул.Симона Петлюры. Несмотря на то, что оно не отвечает техническим требованиями, у нас нет другого варианта, кроме как начать расследование первых уголовных производств именно в его стенах.

А совсем недавно выяснилось, что на это помещение наложен арест, поэтому мы сейчас занимаемся решением юридического вопроса.

Но есть и позитивные сдвиги: пару недель назад мы подписали договор на аренду части помещения, где будет находиться центральный аппарат. Сейчас мы изучаем вопрос разработки технической документации для проведения ремонта и будем пытаться как можно быстрее начать этот ремонт, чтобы к концу года заехать в центральный офис.

Где находится это помещение?

Это помещение в здании "Пресса Украины" на проспекте Победы. Когда мы переедем в это помещение, то в здании по ул.Петлюры будет находиться киевское территориальное управление.

А пока там ремонт, то в помещении на Петлюры и центральный аппарат будет работать?

Да, как-то так.

Планируем на следующей неделе уже первые назначения. И эти люди начнут свою работу в этом помещении.

Его состояние действительно плохое, не приспособлено для работы следователей, но другого варианта у нас нет, должны начинать работу. Так что первые несколько месяцев будем там.

Будут ли передаваться дела из ГПУ в ГБР? Или расследования Бюро начнутся "с чистого листа"?

Расследовать дела будут те следователи, которые этим и занимались изначально.

Законодатель выделил время, на протяжении которого у следователей прокуратуры есть возможность завершить досудебное расследование – это два года.

На самом деле, за этот период можно завершить расследование любого по сложности, многоэпизодного уголовного дела.

Если мы будем видеть, что к окончанию этого периода невозможно завершить расследование, я буду говорить об этом генпрокурору и будем искать пути решения этого вопроса.

Завершать дела других следователей было бы неправильно, основная категория дел так или иначе имеют отношение с событиям на Майдане в 2014 году, много сложных дел, по которым необходимо еще расследование. Передать их новым следователям ГБР означало бы поставить их на длительную паузу, так как новым следователям необходимо много времени для изучения томов материалов. Мы не можем терять время. Уверен, что руководство Генеральной прокуратуры не пойдет на этот шаг.

То есть, ГБР будет расследовать только дела, которые само будет открывать?

Да, и считаю, что это правильно.

У нас очень широкая подследственность. Это не десятки и не сотни, а тысячи уголовных производств. Мы не сможем начать работу, если нас завалят таким количеством дел. Каждый следователь, который начинал производство, проводил следствие, должен отвечать за качество и результат расследования.

А мы будем отвечать за те производства, которые начнем сами.

Вы планируете начать работу в сентябре, фактически через месяц. Это будет синхронный старт центрального аппарата и региональных управлений?

Да, мы начинаем работу центрального аппарата и всех семи теруправлений. Это должно быть одновременно, иначе центральный аппарат может быть завален большим количеством уголовных производств из регионов и не сможет эффективно обеспечить работу на местах.

С помещениями теруправлений вопросы решены?

Это вопрос я не перекладывал на руководителей теруправлений, работу по поиску помещений начал еще в марте. У большинства управлений уже есть помещения, мы сейчас на этапе составления договоров аренды и в ближайшее время начнем ремонты.Самая большая проблема у нас с помещением в Краматорске, но, уверен, до сентября проблему решим.

Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 3 августа 2018 > № 2693115 Роман Труба


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 3 августа 2018 > № 2692772 Иван Сакаль

Agrofusion построит завод по сушке овощей

Компания "Agrofusion" объявила о запуске нового проекта — строительстве завода по сушке овощей. Об этом в интервью Agravery.com сообщил финансовый директор группы компаний "Agrofusion" Иван Сакаль.

"Сейчас мы реализуем инвестпроект по строительству завода по сушке овощей. Идет активная стадия начала строительства, если все будет хорошо, планируем завершить объект осенью 2019". — сообщил Сакаль.

Также он добавил, что некоторые чиновники анонсировали строительство нового завода по переработке томатов, но пока это только планы.

"Сейчас мы только разрабатываем перспективный план возможного строительства завода в Чаплинке Херсонской области, объемом переработки 250 тысяч тонн томатов, или модернизацию действующих заводов. Пока проект на начальной стадии переговоров с финансовыми партнерами и организациями. Это все кропотливый процесс и обсуждать сроки и формат завода рано", — отметил финдиректор "Agrofusion".

В планах у "Agrofusion" до 2020 года увеличить площади под органические томаты до 330 га.

Как сообщало Delo.ua, компания Agrofusion намерена в текущем году запустить фабрику по производству томатного порошка в Снегиревке в Николаевской области. В июне 2018 года она получила долгосрочный кредит от Международной финансовой корпорации (IFC) в размере $17 млн.

СПРАВКА

Agrofusion Group основана в 2007 году бизнесменом Сергеем Сипко, который ранее был совладельцем компании "Сандора". Компания объединяет три завода, 20 тыс. га орошаемых земель и два тепличных комплекса по выращиваю рассады.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 3 августа 2018 > № 2692772 Иван Сакаль


Россия. ЦАР. Украина > Армия, полиция > forbes.ru, 2 августа 2018 > № 2698799

Бизнес на крови. Что известно о российских частных военных компаниях

Николай Ларин

журналист

В Центральноафриканской Республике погибли журналист Орхан Джемаль, с 2009 по 2015 год писавший для российского Forbes, оператор Кирилл Радченко и режиссер Александр Расторгуев. Они снимали там документальный проект о работе частной военной компании. Что такое ЧВК? Как работает рынок частных военных услуг, каков его потенциал и какое место в нем занимают российские ЧВК?

В той или иной форме наемные войска, напрямую не подконтрольные собственной стране, существуют столько, сколько существует организованная война как таковая. В современном виде такие вооруженные формирования именуются одним емким термином ЧВК — частные военные компании. В развитых странах ЧВК являются вполне сформировавшимся направлением бизнеса, в котором задействованы десятки тысяч людей, а его прибыль зачастую измеряется в миллиардах долларов. Объемы мирового рынка ЧВК огромны: только по подсчетам некоммерческой организации War on Want, рынок услуг «военного консалтинга» имеет годовой оборот от $100 млрд до $400 млрд. Несмотря на то что большая часть этих денег оседает на банковских счетах владельцев и совладельцев, своих сотрудников частные военные компании не обижают. В среднем только за время пребывания в Ираке сотрудники одиозной Blackwater получали от $500 до $2500 в сутки в зависимости от должности и квалификации. А, например, выручка самой крупной ЧВК в мире G4S составила $10,5 млрд в 2015 году. В то же время в развивающихся странах ЧВК представляют собой явление из «серой» зоны, опасно балансирующее между службой государству и статусом нелегального вооруженного формирования. Наиболее ярким примером такого отстающего развития частных военных компаний является Россия.

Не секрет, что Россия имеет богатую военную историю. На протяжении веков в больших и малых конфликтах русские доказывали, что в случае необходимости умеют воевать как мало кто другой. Поэтому появление русских на рынке частных военных услуг было исключительно вопросом времени. Ввиду довольно сложного в экономическом и социальном отношении периода, переживаемого Россией накануне XXI века, воспользоваться западным опытом работы ЧВК долгое время никому не приходило в голову. Вкупе с общей разрухой на рубеже тысячелетий в России началась гражданская война в Чечне, потребовавшая значительных людских ресурсов и еще больше дестабилизировавшая общество. Только после окончания Второй чеченской кампании в 2009 году, когда тысячи молодых людей, испробовавших на себе войну, остались не у дел, в военной среде начались первые, тогда еще робкие разговоры о ЧВК.

Но первая серьезная попытка занять новый рынок была предпринята лишь спустя несколько лет, в 2013 году. Именно тогда была сформирована и зарегистрирована первая «официальная» российская ЧВК «Славянский корпус». Поскольку российское законодательство запрещает наемничество как таковое, регистрировать фирму пришлось в Гонконге. Первым контрактом компании стала охрана нефтяных месторождений в Сирии, где к тому времени уже два года шла война. Для выполнения поставленной задачи было сформировано подразделение, состоящее из двух рот, общей численностью чуть меньше 300 человек.

Однако в результате непродуманной логистики и откровенной халатности командования первое же боестолкновение «Славянского корпуса» оказалось для него последним — колонна подверглась обстрелу и, не получив поддержку, вынуждена была отступить на аэродром, откуда в срочном порядке эвакуировалась в Россию. И вот здесь начинается самое интересное. Сразу же после приземления все участники «Славянского корпуса» были арестованы сотрудниками ФСБ по обвинению в наемничестве. После долгого судебного разбирательства некоторые получили реальные сроки до трех лет тюремного заключения.

Все руководители компании от дальнейших планов по развитию ЧВК отказались. Все, кроме одного.

Помощь придет

Одним из взводных командиров «Славянского корпуса» был бывший офицер спецназа ГРУ, тогда еще никому не известный человек по имени Дмитрий Уткин. Очень скоро, буквально через год, его позывной «Вагнер» станет именем нарицательным, синонимом понятия «российская ЧВК».

В 2014 году, когда конфликт на Юго-Востоке Украины перерос в настоящую гражданскую войну, так называемому народному ополчению (жителям Донбасса, несогласным с действиями центральных властей Украины) отчаянно требовалась военная помощь, выходящая далеко за рамки того, что может официально предоставить Российская Федерация. Такой помощью стало вмешательство внезапно сформированной безымянной ЧВК, которая появилась на Донбассе неожиданно для обеих сторон конфликта. Первой серьезной операцией новой военной силы стал так называемый Дебальцевский котел — масштабное окружение в феврале 2015 года, в которое попали, по разным оценкам, от 5000 до 8000 украинских военнослужащих. За неимением названия новую ЧВК начали именовать по позывному ее руководителя, вначале даже не склоняя, — «ЧВК Вагнера». Тогда «вагнерá» показали себя наилучшим образом, действуя эффективнее не только местного ополчения, но и штатных армейский формирований, уступая разве что спецподразделениям российской армии. Однако в том же 2015 году широкомасштабные военные действия на Юго-Востоке Украины были окончены. А «Вагнер» остался.

В Сирию за деньгами

Гегель писал, что история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, а второй — в виде фарса. Это как нельзя лучше описывает дальнейшую судьбу «ЧВК Вагнера». После окончания активных боевых действий на Украине «Вагнер» вновь вернулся в Сирию, на этот раз обладая куда большими силами и административным ресурсом. Непосредственная связь «Вагнера» и российского Министерства обороны была очевидна с самого начала. Очевидно, что в специфике российских реалий никакой чисто коммерческой организации ни за какие деньги просто не позволили бы участвовать в украинских событиях. Впрочем, полностью исключать коммерческую составляющую нельзя, ведь для рядового сотрудника компания «Вагнера» все-таки является более-менее типичной ЧВК — в первое время заработная плата наемника в «песках» могла достигать 300 000 рублей в месяц и более. Правда, по мере роста потока сотрудников и авторитета компании расценки сильно упали, практически вдвое, да и то с подводными камнями. А уж о том, чтобы родственники могли получить страховку в случае гибели бойца, никто уже и не думал.

Но вернемся к Вагнеру. Заручившись поддержкой на высочайшем уровне и доказав свою лояльность государству, Дмитрий Уткин развернул по-настоящему масштабную деятельность в Сирии. С осени 2015 года число сотрудников компании, пребывающих на территории Сирийской Арабской Республики, практически не опускалось ниже отметки 1000 человек. Это притом что по условиям контракта каждые три месяца предусмотрена ротация. То есть совокупно число сотрудников этой компании может превышать три тысячи человек. Наряду с российскими ВКС, «ЧВК Вагнер» стал главной силой, помогающей Башару Асаду удержать власть в стране. Российские наемники показали себя как самодостаточные и сверхмотивированные воинские формирования, способные эффективно выполнять задачи любого уровня сложности. Именно «вагнеровцам» принадлежит авторство одной из самых известных операций сирийской компании — освобождение Пальмиры.

Разумеется, за эффективность нужно платить. На войне главной разменной монетой являются человеческие жизни, и Вагнер в этом отношении оказался на удивление щедрым человеком. По оценкам непосредственных участников событий, средний уровень боевых потерь достигает 30-35%. Уже в первые месяцы участия России в сирийском конфликте стали расползаться слухи, что Вагнер с молчаливого одобрения Кремля просто утилизирует наиболее пассионарных граждан России. Однако даже это не разрушило ореол таинственности и юношеского романтизма российских ЧВК. Вместе с потоком желающих попробовать себя в роли «солдата удачи» росло количество компаний, якобы предоставляющих такую возможность. Иногда, как в случае с ЧВК «Туран», речь шла о чистом вымысле, порожденном ошибкой журналистов. Иногда же за ЧВК выдавалась работа штатных спецподразделений (ССО) Министерства обороны РФ, действующих под прикрытием. Самым известным примером такой химеры является ЧВК «Патриот».

Экспансия российских ЧВК

«Черным четвергом» российских ЧВК стало 8 февраля 2018 года, когда колонна из нескольких сот «вагнеровцев» была уничтожена огнем артиллерии и авиации вооруженных сил коалиции во главе с США. Тогда, по разным оценкам, погибло от 200 до 600 человек. Причины столь серьезного провала официально не названы до сих пор и вряд ли когда-либо будут представлены широкой аудитории. Одной из самых циничных и в то же время реалистичных причин, приведших к таким вопиющим потерям, стал конфликт руководства «Вагнера» и высших чинов Министерства обороны РФ. Причиной конфликта могло послужить все что угодно, но, вероятнее всего, Вагнер поверил в собственную незаменимость и решил показать характер, чего официальные власти очень не любят. Исходя из этого можно предположить, что «золотой век» Вагнера остался в прошлом и в ближайшем будущем его ждет усиленное внимание и давление со стороны государственных структур. А поскольку необходимость в услугах ЧВК, как и рыночная возможность их предоставления, в России никуда не денется, очень скоро мы сможем наблюдать начало здоровой конкуренции и неизбежный выход русских на международный рынок частных военных услуг. Впрочем, это уже началось.

Одним из первых засвидетельствованных появлений россиян на рынке серьезных ЧВК стала компания PMC FDG Corp., созданная в 1996 году, но претерпевшая значительные организационные изменения после прихода в ее руководство бывшего российского офицера Дмитрия Смирнова в 2010 году. С тех пор компания успешно действует на территории Афганистана и Ирака, выполняя в основном разовые спецоперации. Впрочем, есть и «чистые» ЧВК, состоящие только из россиян. Например, компания «РСБ-Групп», зарегистрированная в России как ЧОП (частное охранное предприятие), по факту заявляет стандартный перечень услуг ЧВК. Правда, при этом на сайте организации подчеркивается, что компания не занимается наемничеством и не участвует в военных конфликтах на стороне других государств. Очевидно, такой прием используется ввиду специфики российского законодательства, которое, к слову, не первый год пытаются изменить в сторону легализации ЧВК. А до тех пор, пока этого не произошло, желающие работать на рынке частных военных услуг вынуждены искать лазейки и пути обхода законодательных препятствий.

Между тем уже известны случаи, когда интерес к русским специалистам проявляют иностранные компании. Например, ЧВК Centurion, изначально заявляющая себя как консалтинговая компания, набирает в свои ряды российских офицеров запаса из состава элитных подразделений. В качестве работы будущим сотрудникам предлагается не стандартное участие в боевых действиях и охране объектов, а консалтинг вооруженных сил, сотрудников полиции и частных служб безопасности в странах второго и третьего мира. На практике же в зависимости от квалификации сотруднику может быть предложена только аналитическая и аудиторская работа, не предполагающая даже выезд за границу. Возможно, именно такая бизнес-модель окажется «золотой серединой», позволяющей разделить коммерческую и политическую сферы.

В целом, рассматривая специфику российских частных военных компаний, можно отметить два очевидных факта. С одной стороны, российская власть, и в особенности спецслужбы, не желают допускать деятельность «самостоятельных» ЧВК, продолжая использовать схожие структуры для достижения своих политических целей. С другой стороны, в России проживает масса неустроенных в жизни людей, обладающих колоссальным боевым опытом и желающих этот опыт реализовывать на коммерческой основе. В результате получается довольно специфическая ситуация, когда действуя с массой правовых ограничений, российские ЧВК обладают значительным потенциалом развития и способны оказать серьезное влияние на рынок частных военных услуг. На сегодняшний день объем этого рынка, по приблизительным подсчетам, составляет порядка $400 млрд. Даже сейчас, в полулегальном положении, русские наемники благодаря сочетанию высоких профессиональных качеств и низких зарплатных ожиданий могут начать демпинг, доставляя массу неудобств старым рыночным игрокам. В том же случае, если деятельность ЧВК в России будет полностью легализована, можно с большой долей вероятности говорить о грядущем переделе рынка такого масштаба, что вполне вероятно обострение геополитической обстановки вплоть до прямых столкновений представителей США и России.

Россия. ЦАР. Украина > Армия, полиция > forbes.ru, 2 августа 2018 > № 2698799


Украина > Медицина. Финансы, банки > interfax.com.ua, 2 августа 2018 > № 2693114 Константин Ярынич

Константин Ярынич: "Медуслуги вторичного и третичного уровня государство не может себе позволить, но об том сегодня многие намеренно умалчивают"

Эксклюзивное интервью главы подкомитета по вопросам медицинского образования и науки комитета Верховной Рады по вопросам здравоохранения Константина Ярынича агентству "Интерфакс-Украина"

- Как вы оцениваете восприятие медицинской реформы - в профессиональной среде, в депутатском корпусе, на местах?

Сегодня есть проблемы с пониманием медреформы и среди депутатов разных уровней, и среди врачей, и среди пациентов. Абсолютно не просчитанна реформа второго и третьего уровня медицинской помощи. Пока не ясно, когда при таком подходе начнется эта реформа, и насколько удастся улучшить медицинское обслуживание наших граждан. Очевидно какие-то изменения в этом направлении начнутся в 2020 году, но как жить до 2020? Насколько те изменения, которые проводятся сегодня на первичном уровне, доступны и возможны на вторичном и третичном, в специализированной и высокоспециализированной медпомощи? Как будут существовать областные, районные и городские больницы, специализированные клиники, какая будет калькуляция стоимости медуслуг, где взять деньги для их оплаты? Ответов на эти вопросы, к сожалению, пока нам никто не может дать. Неопределенность пугает всех.

- Что именно вызывает вопросы в отношении реформирования системы здравоохранения?

Сначала хочу пояснить, какая реформа происходит на первичном уровне: мы приняли решение, что государственное финансирование в его существующем объеме пойдет на финансирование первичного уровня в части работы врачей и содержания учреждений, в которых они работают. Концептуально понятно, что на первичном уровне, таким образом, есть полное финансирование. Сейчас, по мере подписания деклараций, после начала проплат через НСЗУ (Национальная служба здоровья Украины) мы посмотрим, какие же платежи придут, к кому они придут, за что? Когда реформа первичного уровня начнет работать, будет видно, сколько ты наблюдаешь пациентов, и за скольких ты получаешь деньги. Пока медики находятся в ожидании, какие зарплаты они получат завтра. Например, если врач в поликлинике набрал только 200 пациентов из 2000, которые рекомендует Минздрав, то будут ли они получать финансирование за этих 200 или нет?. С другой стороны, получит ли врач, с которым подписали 2000 пациентов декларации, свой законный доход, если медучреждение, в котором он работает, не заключило договор с НСЗУ о медобслуживании? И какой доход будет у коллег первичного звена, часть пациентов которого еще не подпишут декларации до 2019 года? Будут ли им оплачиваться "неподписанные пациенты", которые, тем не менее, есть? Сейчас идет процесс запуска реформы, но медики понимают, что много в нем зависит не только от их работы. Здесь нужно учитывать и уровень подготовки региона, и заинтересованность населения: в каком-то районе все готовы подписывать декларации, а в каком-то не приходят вообще, и не ясно, как быть с ними?

- Какие вопросы вызывают наибольшее непонимание в реформе вторичного и третичного уровня?

Проблема в том, что если на "первичном" уровне правительство обещает хоть какой-то доход, то для вторичного и третичного уровня вообще все призрачно. Давайте не будем забывать, что вскоре будут президентские и парламентские выборы, а в 2020-м еще и местные. Ни мы, ни наши избиратели не знают, как врачи второго и третьего уровня "переживут" эти два года. Как врач, который стоит в операционной с утра до вечера и получает зарплату в 4,5 тыс. грн, до 2020 года будет смотреть на семейного врача-терапевта, которому обещают не менее 20 тыс. грн дохода? И что будет, если до 2020 года поменяются политические настроения и отношение к медреформе изменится – будут ли изменения в системе вторичной и третичной медпомощи?

Клиникам на сегодняшний день отвечают: автономизируйтесь и зарабатывайте деньги. Автономизация это очень хорошо. Например, главврач готов свою клинику автономизировать, у него для этого все готово. Но как клиника будет зарабатывать деньги, если нет калькуляции, расчетов и не понятно, на чем она должна зарабатывать? Получается, что клиникам дали право зарабатывать, но не дали инструментов.

- Но ведь Минздрав декларирует, что если есть утвержденный тариф, то автономизированные клиники могут им пользоваться…

Меня очень удивило высказывание и.о. министра здравоохранения, что администрации клиник, на самом деле, имеют возможность выплачивать дополнительные деньги медикам, врачам, медсестрам. И.о. министра заявила, что в нормальных клиниках медсестры получают и по 9-10 тыс. грн. Я хочу увидеть этих медсестер и услышать, каким образом администрация это делает, если в целом по отрасли денег даже на минимальные зарплаты хватает только на 80%. Каким образом и где мы будем брать деньги, для того, чтобы сегодня, когда мы еще не перешли на рельсы автономизации, платить медикам адекватные зарплаты? Как мы должны прожить этот промежуток времени, чтобы не прекратить работу системы здравоохранения по всей стране. Пока ни вторичный, ни третичный уровень, ни депутаты, ни местные власти этого понять не могут. Я уверен, что в этом есть либо недоработка, либо непонимание Минздрава. Когда и.о. министра здравоохранения сказала, что, так как у нас есть реформа "первички", то у нас уже есть страховая медицина, это вызвало только смех в зале, ведь страховая медицина это как раз то, что направлено на решение проблемы финансирования вторичного и третичного уровня. С "первичкой" мы решили, но где брать деньги на специализированную медпомощь – неясно, ведь бюджет закрывает, максимум, на 30% ее потребности. Где взять еще 70%? Как правило, эти 70% как раз и обеспечивает страховая медицина. Бюджет не может обеспечить таких объемов, хотелось бы ясности в части того, как мы увеличим финансирование со 100 млрд грн до 300 млрд грн за счет бюджета...это невозможно. Дополнительный источник как раз и находится в сфере страхования, и Минздрав должен стимулировать этот вопрос, ведь иначе мы не сведем концы с концами. И основное: почему мы до сегодняшнего дня все-таки не имеем утвержденной стратегии развития системы здравоохранения. Ее нет. Все должно быть прописано, мы должны сказать всем, что будет страховая медицина. И тогда, независимо от того, кто возглавляет Минздрав, у нас будет закон, который будет работать.

- Чиновники Минздрава неоднократно говорили о постепенном переходе к страховой медицине до 2020 года. Что вас настораживает?

А я сейчас смоделирую ситуацию, в которой мы окажемся, когда у нас пройдут выборы и возможен этап безответственности: допустим в 2020 году мы получим всех новых на всех уровнях – новых депутатов, новое правительство. Есть очень большой риск, что такая новая власть скажет о медреформе, что это не их затея, и реформа прекратится. И если изменения на вторичном-третичном уровне остановятся, начнется недовольство в медицинской среде. Сегодня мы чудом сдерживаем недовольство медиков хотя бы постепенными шагами, нацеленными на лучшее, но рано или поздно, кто-то авантюрно призовет недовольных под свои знамена, наобещав "светлое будущее уже сейчас", а это большой риск для всей страны. Кто-то может спровоцировать медиков и столкнуть лбами, потому что может появиться причина, ведь медики первичного уровня уже будут получать нормальный доход, а специализированная и высокоспециализированная медпомощь не будет, ведь для того, чтобы платить в больницах нормальные зарплаты, нужно привлекать дополнительное финансирование. Но в законах этого нет, и министерство не предлагает действенной модели увеличения средств в области медицины.

- Когда-то из законопроекта о государственных гарантиях предоставления медицинских услуг и лекарственных средств (законопроект №6327, закон о медреформе) убрали механизм сооплаты, именно по настоянию парламентариев, которые опасались введения платной медицины. Рассматривается ли идея возвращения механизма сооплаты?

Да мы убрали сооплату из закона. Тогда Минздрав, который инициировал сооплату, уверял, что сооплата - это временное явление, но в законе должно быть прописано то, что будет действовать на постоянной основе. В законе должно быть прописано дополнительное финансирование, и если это прописано в законе как сооплата, то это один путь, если как страховые фонды – другой путь. Но сейчас в законе дополнительных источников, кроме бюджета, нет вообще.

- Есть шанс, что будут внесены изменения в этот закон?

Нет, сейчас мы можем говорить только об отдельном законе про страховую медицину. Это будет возможностью и сохранить вторичный и третичный уровень, и понимать, за счет чего они будут финансироваться. Та медпомощь, которая оказывается на первичном уровне и та, которая на вторичном-третичном несоизмеримы по финансовым затратам. Сегодня специализированная медпомощь финансируется всего на 30%, я боюсь, что когда мы начнем корректно калькулировать эту услугу, то сумма может быть колоссальной.

- Как эту ситуацию может изменить закон о медстраховании?

Если появляется закон о страховании, в нем буде прописана возможность дополнительного финансирования: либо сам пациент страхуется, либо его страхует работодатель. Таким образом, появится дополнительный источник средств.

- У нас же есть закон про финансовые гарантии? Этого закона недостаточно?

Финансовые гарантии, прописанные в законе, касаются только небольшого количества услуг, которые может позволить себе государство. Медуслуг вторичного и третичного уровня государство не может себе позволить, но об том сегодня многие намеренно умалчивают. Такая медпомощь может быть профинансирована только при условии дополнительных финансовых отчислений. Это должен быть дополнительный налог с работающих. А для тех, кто не работает, должно включиться государство. Такой принцип мы должны увидеть в прописанной и утвержденной стратегии реформирования, но пока мы занимаемся лишь маленькими тактическими шагами, не видя конечной цели.

Я не знаю, что будет в 2020 году, потому что денег в бюджете на оплату медуслуг на вторичном и третичном уровне может хватить в объеме 10%. Бесплатной медицины не бывает, кто-то за нее должен платить.

Есть значительные сложности, с которыми нам придется столкнуться, когда не хватит денег на то, чтобы покрывать госбюджетом услуги вторичного и третичного уровня, и они полностью лягут на плечи пациентов. Если раньше люди платили за медикаменты, то теперь будет и доход врача, и расходы, и налоги и т.д. Тогда сумма счета возрастет в разы. Поэтому сегодня первоочередной задачей является не реформа первички и подписание деклараций, а программа реформы вторичного и третичного уровня, ведь основные медуслуги оказываются именно там.

- Что говорят в регионах по поводу реформы первичного уровня?

Я считаю, что реформа первичного уровня это самое простое, потому что там есть 100%-е финансирование. Возможно, где-то не очень активно подписываются декларации, где-то не очень активно идет автономизация, но негатива я не вижу. Есть риски, связанные с тем, что в реформу может зайти только громада, населенный пункт, но реформе первички никто не сопротивляется, ведь она несет позитив: кто будет сопротивляться тому, что врачи будут получать больше, что пациенту начнут оказывать должное внимание, улучшится качество обслуживания и подготовка врачей? На первичном уровне я не вижу никаких проблем.

Есть риски для второго уровня: медучреждения с низким уровнем оказания медпомощи могут оказаться без финансирования, ведь финансирование пойдет за пациентом. Если в клинике не будет грамотного менеджмента, ей будет тяжело развиваться, а работа менеджера, в том числе, и заключается в привлечении финансирования. К сожалению, многие руководители клиник привыкли к потоку пациентов, при этом ничего не делая. И когда пациенты поедут в другие клиники, это будет крах для главврача, который так и не стал менеджером. Для административного управления нужны другие навыки. Это пока не активно звучит в медийном пространстве, но нужно, чтобы врачи об этом уже думали.

- Как, по вашему мнению, к реформе относятся главврачи?

Большинство ждут. Около 90% заняли выжидательную позицию и ждут 2020 года. Нужно не забывать, что мы входим в эру юридических отношений. Если раньше медучреждение работало без юристов, то сегодня для того, чтобы пройти автономизацию клинике нужно их привлечь. Где взять этих юристов и менеджеров здравоохранения? Кто будет помогать автономизироваться? Сегодня в реформе должны принимать участие два основных специалиста – главврач-менеджер и юрист. Но и тех, и других у нас недостаточно.

Поэтому Минздрав, как центральный орган исполнительной власти, который реализует государственную политику в сфере здравоохранения, должен уже сегодня начать активную разъяснительную работу среди медработников и менеджмента второго и третьего уровней медпомощи, и за эти полтора года, что остались до запуска реформы, на уровне подзаконных актов дать ответы на все те вопросы, без разрешения которых реформа специализированной медпомощи вряд ли заработает должным образом.

Украина > Медицина. Финансы, банки > interfax.com.ua, 2 августа 2018 > № 2693114 Константин Ярынич


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 2 августа 2018 > № 2691405

Названы основные импортеры украинской агропродукции в I полугодии 2018 г.

Основными рынками сбыта отечественной агропродукции остаются 4 региона — страны Азии, Африки, Европейского Союза и СНГ. В I полугодии 2018 г. их суммарная доля увеличилась и составила почти 97% стоимости украинского экспорта сельхозпродукции.

Отмечается, что характерной чертой января-июня 2018 г. стало увеличение объемов зарубежных поставок отечественных продуктов питания в страны Азии и СНГ — на фоне уменьшения экспорта в Евросоюз и Африку.

Позицию основного импортера отечественной агропродукции уже несколько лет подряд удерживают азиатские страны, которые за январь-июнь 2018 г. закупили украинского продовольствия на $3,7 млрд. Доля Азии за этот период составила 43,2% от общего экспорта аграрной продукции.

Около трети отечественного экспорта сельхозпродукции — 30,4% — приходится на страны Европейского Союза. За I полугодие 2018 года они закупили украинского продовольствия на $2,6 млрд.

Объемы экспорта в страны Африки составили $1,3 млрд — 14,6% от общего экспорта аграрной продукции.

Сохраняется тенденция оживления экспорта отечественной сельхозпродукции в страны СНГ, наметившаяся в прошлом году. Страны этого региона за январь-июнь 2018 г. импортировали украинского продовольствия на $0,7 млрд, что составило 8,6% от общего экспорта аграрной продукции.

По результатам I полугодия 2018 г. рейтинг стран-импортеров агропродукции традиционно возглавили:

Индия — на $1 076 млн;

Египет — на $576 млн;

Китай — на $527 млн.

Значительную выручку украинские экспортеры получили также из Нидерландов ($525 млн), Испании ($470 млн), Турции ($458 млн) и Италии ($449 млн).

Эти семь стран обеспечили более 47% доходов от экспорта продукции агропромышленного комплекса в I полугодии 2018 года.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 2 августа 2018 > № 2691405


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 1 августа 2018 > № 2691874 Василий Говера

Строить бизнес на временно высокодоходных культурах неразумно

Украинским аграриям следует комплексно подходить к созданию и ведению бизнеса, а не гнаться за быстрой окупаемостью, как это бывает с нишевыми культурами.

Такое мнение высказал экономист в сфере агробизнеса Европейского банка реконструкции и развития Василий Говера.

«Искать «нишу» не нужно, а строить бизнес на временно высокодоходных культурах неразумно. В сельском хозяйстве нужно формировать эффективные производственные системы и цепи добавленной стоимости, потому что только так производитель сможет выйти на конкурентную себестоимость с любым продуктом в любом сегменте рынка», — считает он.

По мнению эксперта, нужно инвестировать в долгосрочную перспективу, внедрять новые технологии, планировать свой бизнес на 10-20 лет, а не искать окупаемости за 3 года.

«Внедряя новые технологии, ты получаешь эффективный уровень использования собственных ресурсов, снижаешь себестоимость и улучшаешь качество продукции», — подчеркнул Говера.

Как отмечает экономист, следует понимать, что на сегодняшний день украинские производители зависят от мировых цен. Соответственно, быстро окупить инвестиции можно в «нишевом» и временно высокодоходном сегменте, или производственными системами, где занижены инвестиционные расходы, экстенсивно используется дешевая рабочая сила и земельные ресурсы.

«Рассмотрим на примере мясо-молочного скотоводства. В Украине работает молочный сегмент, в основном с низким уровнем автоматизации и неэффективным использованием кормов, потому что у нас дешевая рабочая сила и кормовая база. Капитальные инвестиции в основном минимизированы, себестоимость производства молока высокая, а его качество низкое. И как только проседает рынок, мы понимаем, что не можем адаптироваться, ведь выходим за рамки доходности. В то же время производители, которые инвестировали в технологию и качество, продолжают работать в прибыль», — пояснил он.

Также, по мнению Говеры, в Украине существует еще одна проблема — нечего продать.

«У нас есть прекрасные примеры успеха, однако по большей части компании не готовы к экспорту, они не только не умеют, но и не имеют, что продавать. Как формируется устойчивая позиция на рынке? Стабильными объемами, стабильным качеством и конкурентной ценой. Покупателя не интересует разовая поставка интересной продукции, ему нужны количество и качество, которое ты можешь гарантировать в долгосрочной перспективе», — добавил экономист.

Он подчеркнул, что украинский производитель должен работать по формуле: гарантированный объем — гарантированное качество — низкая себестоимость.

«Повторюсь, что этого можно достичь только при внедрении долгосрочных инвестиций… Задайте себе вопрос: почему фермеры-иностранцы в Украине являются успешными? Прежде всего, потому что они имеют капитал из-за рубежа на более низких процентах. Они могут инвестировать в более долгой перспективе, чем украинские фермеры», — добавил Говера.

С другой стороны — у них нет тенденции чистую прибыль сразу инвестировать в новый автомобиль. В этом и заключается секрет успеха их бизнеса, который должны брать на вооружение и отечественные аграрии, подытожил эксперт.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 1 августа 2018 > № 2691874 Василий Говера


Украина > Агропром. Внешэкономсвязи, политика. Экология > ukragroconsult.com, 1 августа 2018 > № 2691747

Опубликован закон о требованиях к органической продукции

Закон № 2496-VIII об основных принципах и требованиях к производству, обороту и маркировке органической продукции опубликован в официальном парламентском издании "Голос Украины".

Вступит в силу новый закон с завтрашнего дня, однако будет введен в действие лишь 2 августа 2019 года.

Документ направлен на совершенствование украинского законодательства и его гармонизацию с действующими в ЕС нормами.

В частности, закон устанавливает правила производства органической продукции, если речь идет о растениях, животных, грибах, аквакультурах и водорослях, кормах, пищевых продуктах.

При этом действие закона не распространяется на продукцию для собственного потребления, косметику и лекарства, а также продукцию охоты и рыболовства из природной среды.

Новым законом, производителей обязали декларировать все свои действия по отношению к органической продукции, разделять изготовление органической и неорганической продукции, а также ежегодно проходить сертификацию.

Заметим, что документ устанавливает и основные правила производства органической продукции, однако более детально их утвердит Кабмин.

Производитель должен использовать преимущественно возобновляемые ресурсы, безопасные технологии, качественную воду. Пищевые добавки допустимы только согласно перечню и в установленных пределах. Запрещается применение ГМО, синтетических веществ (в частности, пестицидов), транквилизаторов и методов электростимуляции животных.

Запрещено содержание домашней птицы в клетках. Вместо этого ей нужно обеспечить доступ к ручью, пруду, озеру или бассейну. А пчелиным маткам нельзя обрезать крылья.

Предполагается создание трех государственных реестров – производителей продукции (операторов), органов сертификации в сфере органического производства, а также органических семян и посадочного материала.

Согласно закону, продукция должна соответствовать установленным нормам, если на ней есть отметка "органический", "биодинамичный", "экологический", "органик" и любые однокоренные и/или производные слова от этих слов с приставками "био", "эко" и пр. на любых языках.

Государственное урегулирование органического производства, оборота и маркировки продукции возложили на Кабмин, Министерство аграрной политики и Государственную службу Украины по вопросам безопасности пищевых продуктов и защиты потребителей.

Профильное министерство, согласно закону, обязано утвердить государственный логотип для органической продукции.

Предусмотрены условия и сроки переходного периода и параллельного производства органической и неорганической продукции.

В законе прописали штрафные санкции за нарушения. Если производитель вовремя не устранил нарушения в отношении производства, оборота и маркировки органической продукции, штраф составляет 29,8 тыс. грн для юрлиц и 18,6 тыс. грн для ФЛП. Если производитель соврал относительно продукции или несвоевременно предоставил информацию, ему грозит штраф в размере 18,6 тыс. грн для юрлиц и 11,2 тыс. грн для физических лиц-предпринимателей. Маркировка продукции как экологической без надлежащего сертификата может стать причиной для штрафа 29,8 тыс. грн для юрлиц и 18,6 тыс. грн для ФЛП.

Органы сертификации в случае нарушений также понесут ответственность. Если не выполнили требования касательно нарушений закона, штраф 29,8 тыс. грн; несвоевременно предоставили информацию/сообщили неправду - 18,6 тыс. грн; нарушили этот закон и неправомерно выдали сертификат - 59,6 тыс. грн; повторно нарушили порядок сертификации - 89,3 тыс. грн штрафа.

В случае, если человек, ответственный за маркировку продукции как органической, ввел в оборот несертифицированные товары, предусмотрен штраф 29,8 тыс. грн для юрлиц и 18,6 тыс. грн для ФЛП.

Украина > Агропром. Внешэкономсвязи, политика. Экология > ukragroconsult.com, 1 августа 2018 > № 2691747


Украина > Агропром. Недвижимость, строительство > ukragroconsult.com, 1 августа 2018 > № 2691746 Олег Бахматюк

Бахматюк рассказал, какую модель земельного рынка стоит внедрить в Украине

Олег Бахматюк, владелец крупнейшей в Украине агрокомпании UkrLandFarming, рассказал, какая модель рынка земли нужна украинским аграриям и что должно сделать государство, чтобы помочь развитию аграрного сектора экономики Украины. Об этом Олег Бахматюк заявил в интервью РБК-Украина.

По его словам, рынок земли - не самоцель. Стране нужна эффективно работающая экономическая модель для разных кластеров агробизнеса, и соответственно – разная политика государства для поддержки производителей агропродукции в этих кластерах.

"Я бы разделил рынок земли на три примерно одинаковых кластера. Первый - это по сути небольшие участки до 5 га земли. Государство уже начало давать определенные дотации этим людям на содержание одной коровы, но надо продумать и другие механизмы, прежде всего связанные с кооперацией. Второй кластер - средний землевладелец, который должен насытить внутренний рынок своей продукцией. И львиная доля дотаций государства должна идти именно сюда. Кроме того, именно эта часть хозяйств страдает от рейдерства. Что-то уже сделано, но это ненормально, когда фермеры объединяются в военизированные отряды против рейдеров. И третий кластер - это крупный производитель, который должен работать, прежде всего, на экспорт", - заявил Олег Бахматюк.

По мнению Бахматюка, крупному производителю нужны не дотации от государства, а помощь с инфраструктурой (дороги, подъездные пути к портам и т.д.) и государственный лоббизм отечественного агробизнеса на внешних рынках.

"Американский посол в одной стране мира не стесняется говорить, что "Я - это Coca-Cola", а японский посол нигде не стесняется говорить, что "Я - это Toyota или Mazda". И только украинский посол боится даже заикнуться о том, что он поддерживает какую-то украинскую компанию", - говорит бизнесмен.

Напомним, что компания Бахматюка Ukrlandfarming - лидер в сфере сельскохозяйственного производства в Украине, управляющий более чем 300 предприятиями в 600 населенных пунктах Украины.

По оценкам Антимонопольного комитета Украины, компании Олега Бахматюка управляют самым большим в стране банком плодородной черноземной земли площадью более 600 тыс. га, а компания "Авангард", входящая в агрохолдинг, является вторым в мире и первым в Украине производителем куриных яиц.

Украина > Агропром. Недвижимость, строительство > ukragroconsult.com, 1 августа 2018 > № 2691746 Олег Бахматюк


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 июля 2018 > № 2692326

«Европейский выбор» vs. территориальная целостность Украины

Крещение Руси как пролог евразийского вектора

Сосед орет, что он — народ, что основной закон блюдет:

Мол, кто не ест — тот и не пьет, и выпил, кстати.

Все дружно повскакали с мест, но тут малец с поправкой влез:

«Кто не работает — не ест, ты спутал, батя…»

Владимир Высоцкий

Из «Свадьбы»

Мечущийся в канун выборов украинский эрзац-президент Порошенко, от которого, если верить экс-президенту Кравчуку, отвернулись даже его предшественники («обещает и обманывает — откровенно и цинично»), использует любой повод, чтобы «засветиться» в информационном пространстве. Ну и, понятное дело, 1030-летие Крещения Руси — это как раз такой самый повод, не сделать на котором «пиар» — себе потом до конца дней не простить, ибо до 1040-летия можно и не дотянуть, если уж в смысле и не физического долголетия, то уж политического точно.

Ну и осчастливил сограждан и соседей, уже отвыкших удивляться, очередным историческим изыском, что, мол, святой равноапостольный князь Владимир, совершив Крещение Руси, оказывается, сделал «европейский выбор».

Православные на эту филиппику отреагировали массовым участием в Крестном ходе, который проводился Украинской Православной Церковью Московского Патриархата (УПЦ МП), собравшем около четверти миллиона верующих. И это несмотря на козни, которые чинились организаторам со стороны СБУ и националистических групп. Будучи не в силах этому ничего противопоставить, украинские власти собрали свой «крестный ход», загримировав под него митинг, собранный под «жовто-блакiтными» флагами в утешение многократно обещанной Порошенко, но так и не полученной в канун юбилея, украинской «автокефалии» от «клятой Москвы».

Предстоятель УПЦ МП владыка Онуфрий, находясь на этом митинге, по сути, в одиночестве и во вражеском окружении, выступил с мужественной проповедью, призвав не допустить «повреждения святого православия» и предостерег тем самым от угрозы раскола. Из контекста происходящего ясно следовало, что как этот паноптикум, на котором сам Порошенко просто сиял как начищенный медный таз, как и режим, установленный в 2014 году в Киеве, если и символизирует «европейский выбор», то лишь для коррумпированной элиты, но никак не для отвергающего этот выбор народа.

Зиц-председателю Функу с Банковой своевременно и верно с исторической точки зрения ответил российский сенатор Алексей Пушков, подчеркнувший, что и понятий-то таких в ту эпоху не было, а выбор князем Владимиром был сделан сугубо византийский. То есть в пользу Второго Рима, а не самозваного «первого». Тут ведь каких два нюанса при ближайшем рассмотрении требуют учета?

Во-первых, «европейским» в те времена был строго католический выбор. До Реформации с ее нововведениями, которые запустили процесс, если так можно выразиться, секуляризации и «омасонивания» западного христианства, оставалось еще более половины тысячелетия. И Запад и тогда, и неоднократно после Крещения Руси предпринимал попытки подчинить Русь папе не мытьем, так катаньем. Задолго до правления и даже до рождения князя Владимира его бабушка княгиня Ольга уже отправляла из Киева восвояси так называемую миссию Адальберта Магдебургского, которую, правда «для проповеди христианства» сама и запросила у императора Священной Римской империи, но быстро в этой проповеди разочаровалась.

Иначе говоря, «европейский выбор» на религиозном поприще для русской территории, которая с начала XX века стала называться «Украиной», завершился, не начавшись, после чего взоры были обращены на Византию. Не секрет, что Крещение лишь канонически зафиксировало факт перехода Руси в православное христианство, ибо к 988 году в него обратилась очень значительная часть русской элиты, в том числе киевской.

Во-вторых, к 988 году еще не произошел окончательный разрыв западной и восточной Церквей, он случился только через половину с лишним столетия, в 1054 году, но уже оформилось, причем во вполне законченном виде, их противостояние, которое неуклонно нарастало на протяжении более чем полутысячелетней истории Вселенских Соборов, начиная с Первого Никейского (325 г.) и заканчивая седьмым или Вторым Никейским (787 г.), решения которого были подвергнуты обструкции франкским королем и будущим первым императором Священной Римской империи Карлом I и папой Адрианом I.

И понятно, почему: в последние десятилетия перед седьмым Собором в Риме происходили показательные события, связанные с заговором папского престола и будущих императоров против законной власти королевского рода Меровингов, которому сам Святой престол и присягнул еще на исходе половины первого тысячелетия.

Папы, обменявшиеся территориями и властью с новыми властителями, будущими императорами, никак не хотели обсуждения своих заплечных делишек Вселенской Церковью. Следовательно, выбор Руси в пользу Востока — Византии, а не Запада — Европы, был вполне осознанным и последовательным. Это был выбор в пользу Закона против «тайны беззакония».

Будучи сугубо светским, не посвященным в эти детали даже не политиком, а бизнесменом, в чём и состоит его настоящее призвание, Порошенко об этих «высоких материях» попросту не осведомлен. Для него мантра «европейского выбора» и в религиозно-конфессиональном вопросе звучит всего лишь припевом к майданутым поскакушкам под вопли «Україна — це Європа!».

И уж тем более киевский «Функ», думающий о выборах, только о выборах и ни о чём, кроме выборов, а если не о выборах, то о том, куда податься при их проигрыше, чтобы не оказаться на нарах, «как Ленин от буржуазии» далек от проектного видения истории. А оно показывает, что Крещение Руси в тех конкретных условиях как раз и было разрывом с Европой и обращением к великой евразийской пассионарной Мечте, которая благодаря этому превратилась в историческую повестку. И именно этим были предопределены и переход русского центра из Киева в Москву, и северо-восточный бросок Руси к берегам Северного Ледовитого и Тихого океанов вслед за распадом Золотой Орды.

Это ведь надо додуматься было: поучать Юрия Долгорукого, попрекая его основанием Москвы. Гигант, которому памятники от благодарных потомков ставили столетиями, которые стоят сегодня и будут стоять в веках. И карлик, пигмей-мироед, мальчиш-плохиш, которому памятником не станет даже кондитерская фабрика в Липецке, ибо этот «иностранный инвестор», как иронично назвал как-то Порошенко Владимир Путин, даже эту фабрику не построил, а приХватизировал в рамках пресловутого «большого хапка».

Пошлое бюргерство с пассионаростью как-то не сочетается, как и выбор между «конституцией и севрюжиной с хреном», даже если при этом терзаться сомнениями, чего в данный момент «хочется» больше.

В византийской иерархии Киев со своей митрополичьей кафедрой занимал 62-ю позицию, если кто не знает. Чем бы он стал при польском владычестве Ватикана — общеизвестно. Ничем, в лучшем случае колонией, выстроенной на основах чужой стратегии, весьма напоминающей появившейся несколько позже «Генеральный план Ost».

Не произойди евразийского выбора Руси-России и не перейди ее столица в Первопрестольную, восточные границы Киевского княжества неминуемо превратились бы в рубеж кровавого противостояния с исламом. Наша страна была от него избавлена одним лишь только порывом на Восток, прикрывшим от такой ликвидационной исторической перспективы и сам Киев. Кстати, украинцы на российском Дальнем Востоке — Порошенко это, видимо, не докладывают — третья по численности национальная группа, и язык не поворачивается обозвать ее иностранным словом «диаспора».

Да и нынешние, пусть и осторожные, но «утечки» по итогам хельсинских переговоров Владимира Путина и Дональда Трампа показывают, что озабоченность достигнутыми договоренностями в Киеве проявляет лишь клика временщиков, современных «Скоропадских», судьба которых незавидна.

Тем временем, если верить этим утечкам, которым трудно не аплодировать, в ходе российско-американских, а ранее российско-израильских переговоров очень серьезно поколеблены были перспективы реализации проекта «Небесного Иерусалима» с предполагаемым переносом Израиля (или его части) на причерноморские территории Новороссии. Всё идет к тому, что выбран иной вектор передислокации — в направлении аргентинской Патагонии, на косвенные признаки которого обратили внимание уже и украинские СМИ.

Сохранение Украине целостности ее государственности, поколебать которую может лишь военная авантюра в Донбассе, о чем киевский официоз был оповещен на высшем российском уровне, создает совсем иной контекст нынешних юбилейных церковных торжеств. Ибо Скоропадские и Порошенки приходят и уходят, а народы остаются.

 Владимир Павленко

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > regnum.ru, 30 июля 2018 > № 2692326


Россия. Украина > СМИ, ИТ > mvd.ru, 28 июля 2018 > № 2699694 Семен Канада

Есть один жанр - хорошая песня!

20 лет назад на отечественной эстраде появилось имя Семёна Канады. Его песни вошли в горячую ротацию музыкальных радиостанций и телеканалов, зазвучали в ресторанах и на дискотеках.

- Семён, вы стали известны в 44 года, - прямо скажем, необычный возраст для творческого дебюта.

- Начинал-то я ещё в раннем детстве, когда моё исполнение песни «Солнечный круг» так вдохновило руководителя школьного хора, что он сразу предложил сделать меня солистом. Правда, любовь к мотоспорту тогда возобладала, и дальше прослушивания дело не пошло.

А если серьёзно, то моё настоящее имя, Семён Дюков, было известно в музыкальных кругах давно. Я играл на гитаре и пел в различных ВИА и рок-группах, продюсировал молодых артистов, был художественным руководителем и автором в проекте «Провинция» Владимира Преснякова-старшего. Тогда это была по-настоящему звёздная команда: Алексей Глызин, Сергей Минаев, Владимир Пресняков-младший… Вы только представьте: было продано три миллиона пластинок «Провинции»! Но с этой «трижды платины» мы ничего не получили, потому что выпустили диск во времена существования фирмы «Мелодия» и смешных концертных ставок. На Западе группы с такими тиражами альбомов становятся миллионерами.

- То есть, затевая сольный проект, вы решили работать на себя, а не на чужого дядю?

- И это тоже. Но главное, к тому времени у меня накопилось много музыкального материала и творческих идей, которые требовали воплощения. А ещё захотелось сменить стилистику: душа просила красивых мелодий и светлых, немного грустных стихов. Возможно, это была такая возрастная метаморфоза.

- И заодно вы решили поменять сценическое имя?

- С псевдонимом Канада получилась забавная история. Дело в том, что к тому моменту большой популярностью на эстраде пользовалась певица Ирина Дюкова - моя дочь, которую я же и продюсировал. Понятно, что выводить на сцену однофамильца было не совсем правильно с точки зрения раскрутки. Да и злые языки наверняка заговорили бы: мол, решил к известности дочери примазаться…

Короче, сидели мы как-то с друзьями и ломали голову, какое новое имя взять. И жена моя говорит: «У тебя же есть чудесная песня «Гоп-стоп Канада». Так и возьми себе этот псевдоним - Канада. Причём чтобы окончательно всех запутать, ударение поставь на французский манер - на последнем слоге». На том и порешили.

- Но по-настоящему выстрелила не озорная плясовая «Гоп-стоп Канада», а лирическая композиция «От тебя я ухожу». Вы всегда знаете, какое ваше произведение станет хитом, а какое нет? Или бывает, что песню, в которой заранее уверены, слушатель не принимает?

- Есть обратные примеры, когда я совершенно не ожидал, а песня пошла на «ура». Так случилось, скажем, с композицией «Вернись» из альбома «Непогашенный свет». Я думал, что это будет обычный, проходной концертный номер. Но когда разместил этот трек на одном профессиональном сайте, которым пользуются музыкальные редакторы радиостанций и диджеи, количество скачиваний оказалось больше, чем у других моих песен!

А что касается песни «От тебя я ухожу», то коллеги - ресторанные музыканты до сих пор меня за неё благодарят, говорят, что она даёт им заработок. Как, впрочем, и многие другие мои композиции.

Кстати, я с большим уважением отношусь к так называемым «кабацким лабухам». Во-первых, сам долгое время выступал в этой роли. А во-вторых, это, как правило, высококлассные музыканты, прекрасные импровизаторы, которые свободно играют всё: и эстраду, и джаз, и классику. Что уж говорить, если сам великий Ян Лорд из Deep Purple не считал для себя зазорным сыграть блюз в заштатной пивнушке вместе с местной группой. А потом ещё выпустить этот замечательный концерт на DVD!

- Интересно, а певцу и композитору Семёну Канаде какая песня нравится больше всего?

- Пожалуй, Feelings бразильского автора и исполнителя Морриса Альберта. Её перепели все известные исполнители, включая нашего Муслима Магомаева, а песня до сих пор волнует и сладко сжимает сердце.

Меня часто спрашивают: к какому жанру я отношу своё творчество? К шансону, эстраде, поп-музыке? Знаете, за свою жизнь я столько всего сыграл и спел, что признаю только один жанр - хорошую песню. И неважно, в каком обрамлении она существует - старинном или современном, акустическом или электронном. Главное, чтобы трогала душу, вызывала эмоции и желание услышать её вновь и вновь.

- Я обратил внимание, что ваша музыка последнего времени в корне поменяла звучание, в ней как раз появились электроника, биты, современные тембры и обработки. Это дань моде?

- Не моде, а времени. Артист не может стоять на месте, я всегда был за эксперимент, поиск нового. А ещё на мою теперешнюю музыкальную палитру очень сильно повлияла встреча с замечательным молодым аранжировщиком, композитором и потрясающим певцом Владимиром Курто. Он необыкновенно талантлив, очень тонко чувствует музыку, и у него свежий взгляд. Когда мы с ним переделали «От тебя я ухожу», старая песня зазвучала по-новому и стала более светлой. Сейчас Володя работает в продюсерском центре Григория Лепса, делает очень интересные вещи. Я рад, что в своё время не прошёл мимо этого талантливого парня и пригласил его в Москву.

- А какими ещё находками вы как продюсер гордитесь, к каким новым именам и исполнителям публике стоит присмотреться внимательней?

- Как показывает практика, всё зависит не от исполнителя - он может быть хорошим или плохим, а выстреливает конкретная песня. Впрочем, не сомневаюсь, что в ближайшее время слушателей порадует новый проект, которым я сейчас занимаюсь - это Маша Васаби. У неё есть как минимум пара мегахитов. Хотя, успех в шоу-бизнесе - это разновидность шаманства, здесь трудно что-либо предугадать на сто процентов.

- На отечественной сцене много уже состоявшихся артистов. Кто из них вам больше по душе?

- Очень люблю творчество Леонида Агутина, Владимира Преснякова-младшего. Просто в восторге от последних альбомов Григория Лепса - у него появился такой плотный, как говорят знатоки, жирный, «американский» звук.

А я к таким вещам очень чутко отношусь. В своё время, когда понял, что далеко не всякая концертная площадка может предоставить артистам (и мне в том числе) качественное оборудование и аппаратуру, я серьёзно вложился и приобрёл очень хороший звук, который может раскачать любой зал и даже стадион. Эту технику часто используют в своих шоу мои друзья и коллеги по музыкальному цеху.

- Я знаю и про вашу первоклассную студию звукозаписи. Надеюсь, она тоже не простаивает?

- Само собой! Я помогаю записываться начинающим исполнителям, у которых нет денег на другую столь же профессиональную студию. А для меня помочь им - просто большая радость. Да и все свои авторские и продюсерские проекты я пишу и довожу до ума здесь. Скажу вам больше: в этом году уже был готов к выходу новый альбом из 12 треков. Но в последний момент появились ещё 5 совершенно сумасшедших песен. Кстати, не без помощи уже упомянутого Володи Курто. Я решил их записать и добавить в практически готовый проект. Очень надеюсь, что осенью этот гигантский диск увидит свет.

- Выложите его в Интернет или это будет коробочный вариант?

- Я человек старомодный, поэтому выпущу обычный компакт-диск с фотографиями, буклетом - всё как полагается. Вы же знаете, что сейчас на этом не заработаешь, в основном тираж разойдётся по друзьям и знакомым. Согласитесь, ведь глупо дарить на память близким людям ссылку на сайт, где лежит альбом в электронном виде!

- Семён, в вашем недавнем клипе к песне «Я ищу свою женщину» в первых же кадрах появляется человек в парадной полицейской форме…

- А как же! Это полковник внутренней службы Владимир Коротицин, сейчас он возглавляет Культурный центр ГУ МВД России по Московской области. Мы с ним дружим больше двух десятков лет, то есть познакомились ещё до появления проекта «Канада».

Володя - человек удивительный. Ведь начинал он участковым инспектором в Ростовской области. И одновременно занимался пародией, стал победителем целого ряда престижных юмористических конкурсов. До сих пор он много работает на сцене, снимается в кино. И свои офицерские обязанности выполняет блестяще. Талант! Как говорится, настоящий полковник.

Мне вообще повезло с друзьями, родными и близкими людьми. Более того, всю жизнь я занимаюсь тем, что люблю, что приносит мне радость и удовлетворение. Надеюсь, это душевное равновесие передаётся через мои песни и слушателям.

Беседу вёл Владимир МАКАРОВ

Визитная карточка

Семён Канада (настоящая фамилия Дюков) родился в 1954 году в Харькове. Певец, продюсер и композитор. Лауреат премии «Шансон года» и национальной российской премии «Овация», неоднократно поощрялся за свою благотворительную деятельность.

Если бы он не стал музыкантом, то наверняка был бы мотогонщиком.

(Щит и меч № 28, 2018 г.)

Россия. Украина > СМИ, ИТ > mvd.ru, 28 июля 2018 > № 2699694 Семен Канада


Украина > Медицина > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690745 Константин Ефименко

Президент Biopharma: Развивать службу крови в Украине необходимо на основе государственно-частного партнерства

Эксклюзивное интервью президента группы компаний Biopharma Константина Ефименко агентству "Интерфакс-Украина"

- Начнем с итогов 2017 года: как вы оцениваете успехи компании, отразился ли на ее деятельности пожар на складе сырья?

- Для Biopharma 2017 год был достаточно успешным – оборот компании составил 950 млн грн, несмотря на то, что пожар, произошедший в сентябре, полностью уничтожил склад вместе со всем сырьем. Из-за этого пришлось приостановить на некоторое время ряд бизнес-процессов.

- Вы уже возобновили полноценную работу после ЧП?

- Мы восстановили работу склада. На месте сгоревшего здания все снесли и построили новый склад, полностью его оборудовали, начиная от холодильников, стеллажей, электропогрузчиков, которые работают с четвертым уровнем, предусмотрели также комнаты отбора проб, вентиляции и запустили его в работу. У нас прошла проверка GMP, выводы позитивные.

- Каким был объем убытков?

- Объем убытков составил порядка 120 млн грн, но у нас все было застраховано в компании Colonnade Insurance Group, с которой мы тесно сотрудничали. До настоящего времени компания уже возместила 70 млн грн и еще 50 млн грн мы ожидаем в ближайшее время.

Сама стоимость конструкции составляла 42 млн грн. Столько же мы израсходовали на возобновление склада. Все остальные средства нам компенсировали за утрату сырья и убытки, которые мы понесли в результате того, что не работали в нормальном режиме на протяжении трех месяцев. То есть, на рынке возникла дефектура (недостаток) наших препаратов и страховая компания нам все это покрыла. Речь идет о 25 млн грн той прибыли, которую мы не получили за три месяца.

- Какие новые рынки компания освоила за последнее время?

- Biopharma вышла на рынок Индии. Мы зарегистрировали наши препараты из компонентов крови за два месяца. Для Индии это рекордно сжатые сроки за всю историю их фармрынка. Первые поставки начались в сентябре 2017 года. Сейчас мы проводим регистрацию анитрезусного иммуноглобулина и фактора свертывания крови VIII.

Помимо этого, в 2018 году мы заключили контракт с британской компанией, который позволяет нам экспортировать свои иммуноглобулины в 10 стран Африки.

Ранее мы также осуществляли поставки в ряд дальних стран, таких как Монголия, Вьетнам, Камбоджа, Уганда, Парагвай и еще несколько государств. Контракты были небольшими, поскольку у нас отсутствуют необходимые мощности для обеспечения крупных объемов: в настоящее время производство Biopharma полностью загружено до середины ноября. Как только мы введем в эксплуатацию новый завод-фракционатор, мы сможем увеличить объемы производства препаратов крови и эти проблемы с недостатком мощностей, конечно, закроем.

- Помимо этого, у вас есть планы по производству новых препаратов в ближайшее время?

- Мы дополняем свои продукты в трех основных направлениях – педиатрия, гинекология и препараты крови (в госпитальном сегменте). В частности, мы вывели на рынок свечи "Гексия", "Биоспорин фемина". В этом году мы намерены представить лактобактерии для здоровья женщины "Флактония G" ("Флактония джи") и еще несколько продуктов по этому направлению. Мы также занимаемся в настоящее время маркетингом ряда педиатрических препаратов: средства для улучшения усваивания молока у младенцев с непереносимостью лактозы, пробиотиков для детей в каплях, назальных капель, спрея и пастилок для горла на основе прополиса, таблеток от кашля, сиропа от кашля, а также ибупрофена для педиатрического сегмента. Кроме того, для взрослых мы выводим на рынок продукт для регидратации с пробиотиком, который используется для восполнения водного баланса.

Часть из этих препаратов уже прошла регистрацию и производится, начиная с 2017 года, часть из них мы выведем на рынок до конца 2018 года. Определенно все из перечисленных препаратов, кроме ибупрофена, до конца 2018 года будут в аптеках.

Помимо этого, мы разрабатываем пробиотик для повышения иммунитета "Субалин Иммуно". У нас есть результаты исчерпывающего исследования, согласно которым после применения этого препарата дети либо меньше болеют, либо в случае заболевания быстрее выходят из состояния болезни. Кроме того, мы в ближайшее время намерены выпустить "Биоспорин тревел" - продукт для тех, кто путешествует. Без применения каких-либо химических препаратов человек получает позитивное действие в виде предотвращении проблем с пищеварением при резкой смене места пребывания и, соответственно, климата, пищи, воды. Уже сейчас к "Биоспорину" проявили интерес наши американские партнеры. В настоящее время мы совместно с одной компанией из США создаем совместное предприятие. Biopharma будет владеть 50% компании. Сейчас юридическая фирма Baker McKenzie работает над соответствующим акционерным соглашением. Таким образом, Biopharma сможет вывести свой пробиотик на американский рынок. Думаю, что уже в октябре текущего года мы осуществим первые поставки.

В целом хочу отметить, что сегодня в мире к пробиотикам очень большое внимание. Интерес продиктован рынками США и Европы, где была получена очень серьезная доказательная база относительно эффективности соответствующих препаратов. Как следствие, объем рынка пробиотиков в США на сегодня составляет около $4 млрд в год, что в два раза больше, чем весь фармацевтический рынок Украины. Поэтому у меня была мечта - добиться выхода компании на рынок США.

- А как обстоит ситуация с выпуском препаратов госпитального сегмента?

- Мы сегодня выводим на рынок новое поколение антирезусного иммуноглобулина. Сам препарат мы производим уже 40 лет, но сейчас модернизируем форму выпуска, которая полностью будет соответствовать европейской. Препарат, в частности, будет выпускаться в преднаполненном шприце. Помимо этого, Biopharma разрабатывает и планирует вывести до конца 2019 года 16%-ный и 20%-ный иммуноглобулин для подкожного введения.

Учитывая потребности страны, мы также работаем над специфическим иммуноглобулином против столбняка и рассчитываем, что сможем вывести его на рынок до конца 2019 года.

Работаем также над внесением изменений в показания для традиционно производимых нами иммуноглобулинов "Биовен Моно" и "Биовен", которые применяются, в том числе, при лечении детей. Для этих целей мы проводим масштабное мультицентровое клиническое исследование "Биовена" в трех странах – Украине, Беларуси, Казахстане. В будущем, возможно, добавим Польшу .

Biopharma также приступила к клиническим испытаниям препарата фактора свертывания крови VIII.

- Изменит ли ситуацию с присутствием Biopharma на европейском рынке запуск фракционатонатора плазмы крови?

- Раньше компания перерабатывала 60-70 тонн плазмы в год. Начиная с 2017 года, мы приблизились к 100 тоннам, а в этом году намерены увеличить объем переработки уже до 140 тонн. Пока это теоретический максимум, на который в настоящее время способны мощности Biopharma. С запуском осенью 2018 года первой очереди фракционатора, мы значительно увеличиваем объем переработки плазмы – до 250 тонн в год.

Поскольку у нас "все о бизнесе", мы будем интересоваться всеми направлениями, где будут видны перспективы получения прибыли. В первую очередь, конечно, будем расширять объемы продаж в Украине, которая, к слову, сегодня потребляет на одного человека в десятки раз меньше препаратов крови, чем соседняя Беларусь. Со США я вообще не сравниваю.

Будем также усиливать свои позиции на внешних, традиционных для нас рынках, где присутствуем на протяжении длительного периода времени – Беларусь, Казахстан, Узбекистан, Азербайджан, Армения, Таджикистан, Кыргызстан, Грузия.

Вместе с тем, самым перспективным для нас является рынок Индии, а после нее – Африка. Именно там мы будем усиленно наращивать свое присутствие.

Что касается Европы: в Словакию, Чехию осуществляются поставки двух наших пробиотиков. Мы также смотрим на рынок Польши. Но в принципе мы не сильно ориентируемся на страны ЕС. Украину в Европе все уважают и относятся к ней как к демократической стране, но когда речь идет о деньгах, все достаточно консервативно. Рынки защищены, и просто так туда не зайти. Поэтому наша цель – движение на восток.

В целом мировой рынок крови и компонентов составляет $252 млрд, из которых 75% контролирует одна страна, поэтому следует отметить, что Biopharma заходит в один из таких больших рынков.

- Когда будет запущена вторая очередь фракционатора?

- До конца 2019 года, максимум первый квартал 2020 года. Это будет самый современный, единственный биотехнологический фармацевтический завод в Украине, единственный на всем постсоветском пространстве, а также в восточной Европе – в Финляндии, Норвегии, Дании, а также в Африке, за исключением одного института в ЮАР. Подобный завод есть в Латинской Америке, но там он не работает – построенный в Мексике фракционатор пока не запущен.

- Кроме производства антистолбнячного иммуноглобулина, есть ли у компании планы по производству других специфических иммуноглобулинов или сывороток?

- Это не наша специфика, мы туда идти не будем. Наш приоритет – пробиотики и, безусловно, бизнес, связанный с фракционированием плазмы крови. Сегодня к специфическим иммуноглобулинам в мире тенденции нет. Наши иммуноглобулины сегодня имеют титры против многих вирусных заболеваний. Из специфических иммуноглобулинов - антирезусный иммуноглобулин, который применяется при резусконфликте во время беременности. Риску развития резус-конфликта подвержены около 10% беременных. Мы будем, безусловно, развивать иммуноглобулин антистолбнячный и у нас есть комбинированный иммуноглобулин человека нормальный, который может применяться для постконтактной профилактики кори и при лечении других заболеваний

- В каком формате в настоящее время осуществляется государственно-частное партнерство с Сумским областным центром службы крови?

- Сумской областной центр крови принадлежит нам на 75% и, соответственно, на 25% нашему партнеру – Сумскому областному совету. Это яркий пример качественного государственно-частного партнерства. Мы инвестировали в СОЦСК свыше $3 млн. Кроме того, мы открыли в этой области наши плазмацентры в Шостке и Конотопе. В сентябре мы получаем новые аппараты для плазмафереза и доведем количество до 30 кресел и аппаратов в Сумах и по 15 в Шостке и Конотопе. Суммарно будет 60 кресел. Сейчас около 35.

- Что вкладывает в центр облсовет?

- В денежном эквиваленте - ничего. Вкладываем полностью мы. В то же время, по распоряжению Управления охраны здоровья из госбюджета станция получает часть комплектующих и реагентов для заготовки компонентов крови в лечебно-профилактические учреждения Сумской области.

- Планируете ли вы открывать подобные центры в других регионах?

- Давайте сначала проговорим проблему. Нам нужна плазма для того, чтобы делать продукт. В мире ежегодно сокращается количество переливаемой плазмы и на первый план выходят препараты целенаправленного действия, изготовленные из плазмы. В Украине применение препаратов крови значительно меньше, чем в развитых странах, что имеет для населения страны серьезные последствия. По официальным данным на 1 ноября 2017 года, в Украине насчитывается 240 тыс. ВИЧ-инфицированных людей. Это без АР Крым и части Донецкой и Луганской областей! По мнению ряда специалистов, эта цифра в разы, возможно, даже в два-три раза выше. По той же самой официальной статистике Министерства здравоохранения Украины, около 20 тыс. человек ежегодно инфицируются ВИЧ. Точной статистики нет, но, предположительно, часть из них - во время переливания компонентов крови.

В Украине нигде, кроме Сумского центра службы крови, нет круглогодичного, ритмичного и 100%-ного обследования компонентов крови на гемотрансмиссивные инфекции. В Сумах обследование проводится только на автоматических анализаторах закрытого типа производства Roche и Abbott методом ИХЛА–ЭХЛА и полимеразной цепной реакции (ПЦР-анализ). Используются оригинальные тест-системы для данного вида оборудования, сертифицированные для службы крови. Данные автоматически переносятся в информационную систему, что исключает человеческий фактор.

Исследование крови в других центрах в большинстве случаев осуществляется ручным методом, грубо говоря, они капают кровь в пробирку и потом изучают ее на наличие инфекции, а это совсем другая вероятность ошибки. Поэтому у нас в стране такое количество первичного ВИЧ-инфицирования от переливания крови. В Украине, качество компонентов крови ни одной станции переливания, кроме СОЦСК, не соответствует требованиям завода-фракционатора. Поэтому мы вынуждены самостоятельно развивать плазмацентры.

Параллельно с получением соответствующего качества плазмы мы также хотим и можем решить проблему с инфицированием гепатитами В, С, ВИЧ и сифилисом через переливание крови. Это вопрос десяти лет, и нам для этого не нужны деньги государства, помощь или советы. Мы без посторонней помощи занимаемся решением этой проблемы: Biopharma построила центры в Сумах, в Шостке, в Конотопе. Сейчас мы также занимаемся строительством двух плазмацентров в Харькове. Уже взяли в аренду помещение площадью 700 кв. м и планируем взять в аренду еще одно помещение площадью 1,5 тыс. кв. м.

Мы также намерены построить еще по одному центру в Днепре, где уже арендовали помещение (733 кв. м) и в Черкассах. Со временем будем строить в других областных центрах.

В настоящее время мы собираем около четырех тонн плазмы в месяц и рассчитываем, что в первом квартале 2019 года сможем увеличить объем сбора в пять раз – до 20 тонн ежемесячно. То есть, главная задача здесь состоит в том, чтобы самостоятельно обеспечить фракционатор необходимым количеством качественной плазмы – 240-250 тонн. Если все будет идти хорошо, мы справимся с этой задачей до конца 2018 года.

- На какой стадии сейчас находится запуск центров?

- По Харькову и Днепру утверждены концептуальные проекты, получены разрешения и начаты демонтажные работы, утверждены проекты по строительству. Планируем, что в Харькове запустим первый свой центр осенью, в Днепре – точно в декабре.

- Какой объем финансирования необходим для их запуска?

- В каждый из них будет вложено от $1 млн до $2 млн. В небольшой в Харькове – $1 млн, в Днепре - порядка $2,2 млн.

- Могли бы вы прокомментировать концепцию реформирования системы крови, предложенную Минздравом?

- Мы уже 25 лет читаем разные концепции, они становятся все лучше и лучше, но сама ситуация катастрофически ухудшается с каждым днем. Мы уже не обращаем внимания ни на какие концепции. Нас государство поддерживает в плане развития государственно-частного партнерства. И мне кажется, что нас услышали.

Концепция предусматривает выделение 3 млрд грн на развитие плазмоцентров. Но по все прекрасно понимают, что этих денег нет. А мы за свои средства развиваем службу крови. Если вы побываете в Сумском центре крови и в другом, то отпадают все вопросы. Мы верим в свою страну, строим заводы в ней. Инвестиции Biopharma в первый пусковой комплекс – завод препаратов крови и инъекционный завод (ампульная линия, флаконная, шприцевая, цех лиофильных продуктов, цех пробиотиков), а также инвестиции во фракционатор после завершения его строительства совокупно составят более $90 млн за последние семь лет. Мы инвестируем в нашу страну, верим в нее, но при этом мы хотим построить систему крови в формате государственно-частного партнерства.

- Вы говорите о государственно-частном партнерстве. Какова роль в нем государства?

- В тех областях, где мы намерены строить новые центры, местные власти через управления здравоохранения сдают нам в аренду помещения на коммерческих условиях. Если говорить о Сумском областном центре службы крови, то в рамках этого партнерства мы отпускаем компоненты крови европейского качества по минимальной стоимости. Сумская область вместе с областным центром по количеству населения сравнима с Киевской (без Киева). Но при этом Сумы тратят на компоненты крови 5 млн грн, в то время как Киевская область – 35 млн грн.

- Как вы относитесь к текущей реформе системы здравоохранения? Повлияют ли эти изменения на потребление ваших препаратов?

- Мы внимательно следим за всеми происходящими переменами, и подстраиваемся под эти условия. В то же время у Biopharma нет достаточной компетенции, чтобы говорить о том, как правильно развивать первичную помощь. Многое из того, что делает Минздрав, по моему мнению, правильно, хотя как эксперты мы можем давать советы только в вопросах реформирования службы крови. Ни в одной из стран постсоветского пространства, в том числе в европейских странах, которые ранее находились под влиянием бывшего СССР – я говорю о Польше, Словакии, Болгарии, бывшей Югославии и Румынии - нет завода фракционатора. В Украине он есть. Это наша компетенция – реформирование службы крови.

Сумской областной центр службы крови планирует до конца 2019 года получить сертификаты Европейского медико-биологического агентства о соответствии нашей плазмы крови европейскому уровню. Коллеги уже заключили контракт с немецкой компанией, которая проводит необходимую подготовку. То есть, у нас есть опыт реформирования службы крови: мы понимаем, как отстроить производство компонентов, увеличить количество кадровых доноров и реформировать эту систему в целом. Сегодня зарубежные партнеры, ознакомившись с работой Сумского центра во время проведения предварительного аудита на соответствие его требованиям европейских стандартов, пришли в восторг. Они не могли даже представить, что в Украине может быть построена такая система. Поэтому мы можем давать советы. Но только в сфере службы крови.

- Что необходимо со стороны государства для реформирования системы службы крови?

- Мы как частная компания заинтересованы, чтобы служба крови в Украине активно развивалась, поскольку нам нужна безопасная качественная плазма для работы фракционатора, и мы бы хотели, чтобы жители нашей страны были здоровы.

Для реформирования службы крови государству нужно вкладывать деньги в станции переливания. Никакие законы или подзаконные акты здесь не помогут. В Украине достаточно специалистов, которые знают, как менять систему, но государству надо инвестировать в нее деньги.

В каждый центр переливания крови, а они, как правило, типовые, нужно вложить около $3 млн. Вопрос только в том, сможет ли государство инвестировать эффективно и правильно. Именно для этого и необходимо партнерство между государством и частными компаниями.

Мы готовы вкладывать в подобные проекты финансовые ресурсы. Если посмотреть на пример с Сумским центром, то сумма инвестиций превысила $3 млн, и это при том, что закрытые комплексы по ИХЛА-ЭХЛА и ПЦР-анализа мы получаем безоплатно от производителя под реагентные программы. То есть, мы покупаем реагенты и тест-системы для обследования плазмы, а их производитель безоплатно предоставляет нам свое оборудование. В этой схеме все в выигрыше – Biopharma строит систему, вкладывает деньги в центры крови, получает плазму для производства своих препаратов, а местные органы власти, департаменты и управления здравоохранения получают качественные компоненты крови, проверенные на все инфекции ИХЛА-ЭХЛА и ПЦР-анализами, и закрывают потребность своих медицинских учреждениях именно в компонентах крови.

Подчеркну, что в связи с отсутствием лицензий на изготовление препаратов крови на станциях, плазма, которая не используется для переливания больным, накапливается и будет утилизирована по окончании срока ее хранения, поскольку они с ней ничего не смогут сделать. Чтобы наладить производство препаратов из этой плазмы крови необходимо вложить около $90- 100 млн, как это делает Biopharma. Я уже не говорю о годах, необходимых для того, чтобы эти препараты вывести на рынок.

В существующей сегодня системе, в государственных учреждениях плазма образуется только при взятии крови и ее компонентов, однако мы не можем брать эту плазму у государства, поскольку, как я уже сказал, ее проверяют только одним методом и ручными системами. Кроме того, ни одна станция переливания крови не применяет технологию шоковой заморозки плазмы, из-за чего мы не можем собрать с нее факторы свертывания.

Кроме того, в случае такого партнерства мы предоставляем местным властям систему учета для работы с кадровыми донорами. Такое партнерство помогло бы всем. Проблема инфицирования ВИЧ и гепатитами огромного количества украинцев через систему крови – это серьезная проблема, о которой мы должны говорить. Вокруг каждого из зараженных есть как минимум 10 близких людей – родители, дети, муж/жена, друзья. Т.е. умножьте тысячи пациентов на 10 и представьте, сколько человек каждый год становится несчастными, получают стресс. Ведь и для больного, и для всех его родственников жизнь меняется навсегда. Мало радости жить с такими инфекциями как гепатит С или ВИЧ. С некоторыми болезнями на каком-то этапе полноценно функционировать уже не получится. Это уже будет человек с теми или иными ограниченными способностями и возможностями.

Но это все можно решить и очень просто. Для этого не нужны миллиарды. В рамках такого государственно-частного партнерства мы в состоянии решить эту проблему, и чем быстрее мы это поймем, тем быстрее мы сможем начать менять ситуацию. У меня такое ощущение, что нас начинают слышать. Поэтому, какая разница, какие там концепции и программы? Пока их переписывают, проблема никуда не девается. Насколько мы видим по опыту, самостоятельное развитие государством системы крови ставит под сомнение эффективность использования средств, которые закладываются в соответствующие программы. Например, если говорить о том, почему сегодня в Украине не собирается плазма методом плазмафереза, то следует сказать, что расходные материалы для центров на местах, где стоят аппараты производства Baxter, закупались по $40 за шт. Biopharma покупает такой же комплект по $5,3 за шт.

- Это в рамках условий сотрудничества с производителем оборудования?

- Нет. Это потому, что мы частная компания. Поэтому необходимо выяснять вопросы, почему у нас в стране 120 установленных аппаратов Baxter не работают, и по какой причине цены на сет-пакеты для одной донации составляю $40 за шт. У Biopharma все расходы учтены. Мы должны зарабатывать деньги, и разница – в $34,7 на комплекте.

- Кадровые доноры обеспечивают безопасность крови, ее компонентов и плазмы?

- Инкубационный период ВИЧ-инфекции составляет шесть месяцев, поэтому столько же длится карантин. Если человек ВИЧ-инфицирован только два месяца, то маловероятно, что анализы это покажут. И если его плазма попадет в препараты или какие-либо другие продукты из плазмы крови, то реципиент однозначно заразится. Хотя анализы донора на инфекцию продемонстрируют негативный результат.

Если человек ходит и сдает плазму крови, к примеру, пять лет, то это говорит о том, что он, как минимум, ответственно относится к своему здоровью. Кроме того, сдавая плазму у нас, он каждый раз получает точный безоплатный анализ как на инфекции, так и на общие показатели крови – сахар, эритроциты и прочее.

Работа с кадровыми донорами лежит в основе службы крови во всем мире. Если человек пришел один раз и не вернулся - по утвержденному стандарту, собранная у него плазма должна уйти на утилизацию. Так делают в наших центрах. Руководитель любой станции переливания крови все это прекрасно знает и понимает, но у него нет денег. А затраты на утилизацию почти такие же, как и на донацию. Хороший центр крови может не получиться, даже если есть деньги, но если их нет, то он точно не получится.

Потенциал работы с кадровыми донорами был утрачен, но в рамках государственно-частного партнерства мы готовы предоставлять станциям переливания крови свою программу для такой работы.

Мы зарабатываем и в Украине, и на экспортных рынках, и нам необходимо дальше вкладывать в завод-фракционатор, в разработку новых продуктов, в развитие службы крови на основе государственно-частного партнерства. Но мы можем решить три глобальные проблемы в стране.

- Первая проблема, которую вы намерены решить, это ВИЧ-инфицирование через переливание, а две другие?

- Первое – это создание центров службы крови, которые позволят увеличить количество кадровых доноров, динамическое и качественное их обследование. В конечном результате это сведет к минимуму заражения гепатитами В, С, ВИЧ и сифилисом через переливание крови.

Вторая проблема – 100%-ное обеспечение беременных женщин Украины антирезусным иммуноглобулином для создания условий рождения здоровых детей.

Третья проблема - это гемофилия. В Украине в настоящее время около 2500 граждан с этим заболеванием. Мы бы хотели обеспечить качественными препаратами эту категорию больных не только для оказания неотложной помощи, но и для профилактического введения факторов свертывания. Это позволит создать им условия для нормальной, полноценной жизни.

Возможно, на это потребуются десятки лет, но у нас в стране есть возможность решить все три проблемы, и мы полны сил и уверенности, что сделаем это.

Если другие частные компании последуют нашему примеру, каждая возьмет какое-то определенное направление, и не будет жаловаться, на то, что государство не помогает, а направлять все свои усилия на решение этой проблемы, то получится как у Чехова: "Какой прекрасной станет земля, если каждый человек на введенном ему метре сделает все от него зависящее".

Украина > Медицина > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690745 Константин Ефименко


Украина. США > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690744 Максим Поляков

Firefly Aerospace Макс Поляков: Отмена ограничений на работу в Украине частных компаний космического сектора уже давно на повестке дня украинско-американских отношений

Эксклюзивное экспресс-интервью владельца американской Firefly Aerospace Максима Полякова агентству "Интерфакс-Украина"

ИФ-У: Уточните, пожалуйста, цели и планы Firefly Aerospace в Украине: как известно, компания имеет офис в Днепре, с работой которого в рамках официального визита в мае в Днепр ознакомился глава государства. Налажено ли на сегодняшний день Firefly какое-либо сотрудничество с компаниями украинской ракетно-космической, возможно, оборонной, промышленности? Кто входит в круг партнеров, кого Вы рассматриваете в числе потенциальных партнеров?

МП: В первую очередь работа украинского офиса Firefly будет направлена на взаимодействие в R&D (Research & Development, англ. - исследования и разработки, или НИОКР и ОКР – ИФ) задачах, которые возникают в процессе разработки ракет Alpha и Beta главным американским офисом компании в Техасе. Пока мы ограничились готовностью привлечь к решению этих задач украинских специалистов, которые обладают значительным опытом и знаниями в данной сфере, но в дальнейшем мы планируем рассматривать украинские компании отрасли в качестве подрядчиков для выполнения работ, спектр которых, с учетом имеющегося производственного потенциала, очень значителен - от термообработки деталей до испытания отдельных компонентов ракеты.

ИФ-У: От каких факторов, по Вашему мнению, зависит открытие новых возможностей для прихода реальных, в первую очередь, зарубежных инвестиций в украинский аэрокосмический сектор, и организация нового формата международной отраслевой кооперации на замену разорванной в связи с известными событиями 2014 года традиционной, постсоветской?

МП: Зачастую новые возможности открываются в результате реформирования отрасли и менеджмента отрасли. Постсоветский менеджмент, как правило, закрыт для кооперации и не готов выдавать какие-либо гарантии для инвесторов. Смена законодательного поля, содействие частным компаниям в отрасли, обновление подходов и задач повлекут за собой приход как инвесторов, так и заказчиков в украинскую ракетно-космическую отрасль. Государство должно гарантировать не кредиты, привлекаемые госпредприятиями под проект, а комфортные условия работы для инвесторов и партнеров в Украине.

ИФ-У: Как известно, до сегодняшнего дня в Украине действуют законодательные ограничения на деятельность, связанную с производством и эксплуатацией РН. В частности, согласно ст.4 закона Украины "О предпринимательстве", деятельность, связанная с производством и эксплуатацией РН, в том числе с их космическими запусками с любой целью, может осуществляться только государственными предприятиями и организациями. Можно ли предположить, что в Firefly ожидают обновления украинского законодательства? Есть ли видение сроков этой реформы?

МП: Мы, безусловно приветствуем такого рода изменения и готовы участвовать в их имплементации, но не замерли в их ожидании и не устанавливаем даже для себя какие-то сроки. С учетом существующего законодательства и конъюнктуры отрасли, мы пока не видим возможности и целесообразности в базировании всего технологического цикла по производству и эксплуатации РН в Украине, поэтому основные возможности мы усматриваем именно в международной кооперации американской компании с ее украинским офисом в Украине - это позволяет нам действовать в рамках правового поля обоих государств и использовать существующий потенциал и опыт украинских разработчиков.

ИФ-У: Может ли, на Ваш взгляд, вопрос отмены ограничений на работу частных компаний космического сектора в Украине быть внесен в повестку обсуждения перспектив развития украинско-американского сотрудничества на межгосударственном уровне, учитывая, в том числе, новые тенденции мирового рынка пусковых услуг и возрастающую роль на рынке компаний т.н. "Нового космоса»?

МП: Этот вопрос давно уже на повестке дня и не последнюю роль в его обсуждении играют именно частные компании. Успех Firefly в Украине послужит хорошим индикатором изменений украинско-американского сотрудничества в сфере космоса в целом.

ИФ-У: Какое наполнение сотрудничества могли бы предложить представители "Нового космоса" Украине, среди которых, помимо Firefly, в том числе мега-популярный в Украине Илон Маск?

МП: Частные компании могут открыть множество возможностей - начиная от размещения тех или иных заказов, создания рабочих мест и стимулирования подготовки специалистов в отрасли, заканчивая открытием международных рынков для украинских предприятий. Возможно, стоит несколько иначе формулировать сам вопрос - к какому наполнению открыта Украина на сегодняшний день?

ИФ-У : В начале мая Firefly сообщила о полученном компанией официальном заявлении ВВС США (USAF) о поддержке космической программы Firefly Aerospace. Может ли известная в мире своими ракетными технологиями Украина стать частью этой программы в перспективе? На каких условиях?

МП: Украинский офис Firefly - уже часть этой программы. И это уже определенное участие Украины. Чем больше Украина предоставит возможностей для развития, тем больше будет ее участие. При этом, о включении этой программы в часть государственных космических программ Украины пока речь не идет - ни от ГКАУ, ни от украинских предприятий отрасли не поступало никаких предложений по участию в программе.

Украина. США > СМИ, ИТ > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690744 Максим Поляков


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690743 Иван Свитек, Виктория Михайле

Главы правлений Альфа-банка и Укрсоцбанка: Мы -- частный банк, наше преимущество – скорость

Эксклюзивное интервью CEO "Альфа-Групп" в Украине, председателя правления Укрсоцбанка Ивана Свитека и председателя правления Альфа-банка Украина Виктории Михайле агентству "Интерфакс-Украина". (Часть вторая)

Часть первую читать по ссылке https://interfax.com.ua/news/economic/521043.html

– В конкуренции с какими игроками вы видите потенциал для своего роста? Это государственные банки, банки с украинским капиталом или иностранные банки, которые до сих пор не знают, что тут делать со своими дочками?

И.С.: Мы видим потенциал везде. Рынок растет, клиентская активность улучшается… Мне кажется, что мы в выгодной позиции. С одной стороны, государственные банки, у которых масса ограничений, и которые намного медленнее нас. С другой стороны, иностранные банки, которые до сих пор боятся Украины. А мы -- частный банк, и наше преимущество – скорость. Мы, безусловно, самый амбициозный и быстро развивающийся банк, имеющий ресурсы для развития, технологии и материнскую структуру, которая поддерживает нас, понимает местный рынок и пришла сюда давно и надолго.

– Материнская структура готова поддерживать и капиталом, в том числе?

И.С.: Пока дополнительный капитал нам не нужен. Идет борьба за качество и изменения в самой структуре. Я ожидаю, что в следующем году мы выйдем на прибыль, и тогда сможем сами генерировать капитал.

– Мажоритатный акционер Укрсоцбанка, ABH Holdings, сконцентрировала 100% акций банка благодаря сквиз-ауту. Обязательный выкуп проводится по цене 3 копейки за акцию номиналом 10 коп, тогда как на рынке до последнего пытались продавать эти бумаги по 6 коп.?

И.С.: На рынке обращалось очень небольшое количество акций, поэтому вряд ли можно говорить, что сформировавшаяся на бирже цена была действительно рыночной. По закону мы должны были привлечь независимого профессионального оценщика для определения цены выкупа, что мы и сделали.

Для нас очень важным было качественно оценить акции, поэтому кроме собственно оценки, мы заказывали рецензию на оценку, которая подтвердила выводы первого оценщика. Все требования закона были соблюдены, и сейчас со всеми акционерами уже начинаются расчеты за акции. Я думаю, что в рамках других сквиз-аутов, которые сегодня идут и которые еще будут на рынке, вы увидите практически те же тенденции.

– О какой общей сумме выкупа идет речь?

И.С.: Суммы там небольшие – 4,6 млн грн. Мы затевали этот процесс для оптимизации управления структурой и повышения уровня корпоративного управления. Поэтому вопрос здесь был вовсе не в деньгах и экономии, а в четком соответствии закону и нормативным требованиям.

- В дискуссиях, которые сейчас ведутся по сквиз-ауту, часто выдвигается такой аргумент, что если миноритарий не согласен с ценой, то ему нужно предоставить право выкупить по ней мажоритарный пакет… Как цена, которую предложил оценщик, соотноситься с ценой, по которой покупался Укрсоц?

И.С.: Эти две цены нельзя сравнивать. В-первых, сделка обсуждалась и прорабатывалась 2,5–3 года назад. Во-вторых, есть большая разница между миноритарным и мажоритарным пакетом… Добавлю также, что Укрсоцбанк никогда не выплачивал дивиденды.

– А в перспективе Альфа может выйти на публичный рынок со своими акциями?

И.С.: У нас и сейчас хорошая структура акционеров: в структуре капитала материнской компании есть UniCredit, появился австрийский инвестор (MSP Stiftung – ИФ). У наших акционеров есть богатый опыт партнерства с другими игроками в различных проектах. Поэтому, я думаю, что и в будущем речь будет идти о таком партнерстве, а не о выходе украинского банка на публичные рынки.

В.М.: Поживем-увидим. Я надеюсь, что в стране многое будет по-другому. Но это точно не 2019 или 2020 годы.

– Ваша доля рынка по активам порядка 6%. В каких сегментах доля выше? Где планируете усиливать позиции?

И.С.: Мы очень активно развиваемся в рознице: сейчас уже вторые в стране по объему выдачи кредитов физлицам. Но развиваемся как универсальный и транзакционный банк по пассивным операциям, зарплатным проектам, диджитал-сервисам, включая мобильное приложение. Запустили собственную программу лояльности, активно работаем с affluent-сегментом (состоятельными клиентами – ИФ).

На втором месте – малый и средний бизнес. В этом направлении нам очень помог Укрсоц пополнением клиентской базы. По технологичности мы пока отстаем в этом сегменте, но есть новые проекты и новые кредитные продукты. Совсем скоро увидите очень много новых интересных решений.

Мы очень активны в приватном банкинге и корпоративном бизнесе. В целом мы, повторюсь, универсальный банк и видим свое преимущество в возможности синергии бизнес-направлений, которые могут комплексно обслужить клиента: от обслуживания лиц, принимающих решения, до зарплатных проектов, кредитов, РКО, приема платежей, карт, кассы, инкассации. Плюс у нас в группе страховая компания, лизинг. Лизинг, например, сейчас хорошо развивается и неплохо наращивается портфель.

– А управление страховой группой вы осуществляете?

И.С.: Да, это часть нашей группы. Альфа-банк – лидер, но у всех компаний – страховой, лизинговой, факторинговой – независимые менеджеры. Наша стратегия такова, что каждый из бизнесов должен иметь своего лидера – человека, который отвечает полностью за операционную деятельность и финансовый результат. А наши коллеги представлены в набсоветах компаний.

– А какова судьба Укрсоц-недвижимость?

И.С.: С этим активом мы будем прощаться.

– Каковы планы по наращиванию кредитного корпоративного портфеля?

И.С.: В корпоративном риске мы более осторожны, чем в розничном. У нас есть новые проекты – мы будем развивать такой сложный для всех банков сегмент, как региональный корпоративный бизнес. Но в целом в этом году объем нашего портфеля крупных корпоративных кредитов будет стабильным.

А вот где точно будем расти – это розница. Кроме того, мы начали выдавать первые простые понятные кредиты МСБ и, соответственно, там мы тоже будем развиваться. У нас достаточно большие планы до конца этого года и на следующий. Мы понимаем, что этот сегмент без кредитования не может расти.

– Совокупный кредитный портфель по итогам 2018 года останется на уровне прошлого года?

И.С: Я думаю, что будет позитивная динамика: исходя из текущего темпа, до 10% прирастем.

С точки зрения сегментов, мы этот процент точно диверсифицируем. В корпоративе мы так и останемся на уровне $1 млрд, а в рознице мы уже взяли более высокий темп, чем в прошлом году – 18% прироста портфеля за пять месяцев.

– Мы уже касались темы NPL. Каков сейчас портфель таких активов?

И.С.: Когда я пришел – это было полмиллиарда долларов, потом мы снизили до $280 млн, а сейчас чуть больше $200 млн. Думаю, что к концу года мы выйдем на $100 млн.

В 2019 году мы будет отрабатывать остатки сделок. Мы хотим продавать деньги, а не здания, сооружения и земли. Поэтому для нас один из фокусов – отработка NPL на Укрсоце. К сожалению, не все сейчас хорошо продается, но если посмотреть динамику снижения проблемного портфеля, то мы идем быстрее рынка. И хороший, и плохой заемщик должны понимать, что любая модель, которую одобрят акционеры при слиянии банков, – с выделением бизнеса по работе с NPL или без него – ничего не изменит в стратегии отработки плохих кредитов командой объединенного банка.

– Какова сейчас доля NPL по портфелю Альфа-банка?

И.С.: У Альфы на начало года NPL просчитывался на уровне 10,9%, в Укрсоце показатели уже находятся ниже среднего по рынку. И есть дальнейшая тенденция к снижению. Мы считаем, что Альфа уже "отработана", хотя, конечно, есть сложные кейсы. Для нас сейчас фокус – отработка проблемки Укрсоца.

В.М.: Объем резервов сформирован в полном объеме, об этом мы можем точно говорить. Весной этого года были закончены две большие комплексные проверки Нацбанка, и ни один из банков не получил предписания по доформированию. Думаю, что неожиданностей после стресс-тестирования у нас тоже не будет.

-- Альфа-банк расформировал 1,5 млрд грн резервов за 5 месяцев этого года, Укрсоц – 0,5 млрд грн

В.М.: Да, уходят плохие кейсы, и мы расформировываем резервы. Большая работа была проделана в 2016 и 2017 годах. Это были два года, когда нам пришлось активно работать в Укрсоце. Нам надо было построить на Укрсоце ту фабрику взыскания, которую в свое время нам удалось построить в Альфе как по залоговому, так и беззалоговому взысканию. По оценке регулятора, у нас лучшие показатели и динамика.

В этом сегменте нам есть, чем гордиться. Для нашего коллекшна нет предела совершенству. Поднять то, что не платилось годами, – это вызов. Они даже (раскрою тайну) в разработке своих концепций по debt settlement (урегулированию долгов – ИФ) в разного рода реструктуризациях не разделяют понятий мораторийного и немораторийного клиента. Им удается договориться, в том числе, с мораторийными клиентами. Разработаны 4 разные модели урегулирования, масса других программ, которые связаны с взысканием и реструктуризациями, удобных для клиента. На сегодня у нас среднее recovery по этому портфелю – 100 млн грн в месяц.

– Вопрос по финтеху. Это популярная сегодня среди банков тема. Вы готовы работать с ним на аутсорсе?

И.С.: Это не аутсорс, а широкая стратегия по инновациям. Есть внутренняя часть, где мы активно в рамках хакатонов мотивируем сотрудников на генерацию идей. И есть внешняя часть, где мы с партнером привлекаем стартапы. И здесь могут быть разные условия сотрудничества. У кого-то мы покупаем продукт, кому-то даем возможность тестировать свои продукты на нашей площадке, в кого-то готовы инвестировать. И речь не только о продуктах и услугах. У нас много внутренних клиентов и направлений, где нужно улучшать процессы.

– То есть у вас такой мини-венчурный фонд?

И.С.: Это не венчурный фонд. У нас нет задачи заработать на продаже этого актива. Наша задача – заработать на внедрении этого решения в банке. Если к нам кто-то придет с биткоинами, мы не будем рассматривать этот проект. Мы всегда смотрим, насколько проект, продукт или решение повлияют на бизнес и насколько будет интересен клиентам. Есть пример компании, которая занимается переводом денег от украинской диаспоры за границей в Украину. У нас пока нет таких услуг, мы бы хотели зайти в этот сегмент. Мы поддерживаем эту компанию, помогаем расти и, возможно, в будущем присоединим ее к нам.

– С "Киевстаром" как сестринской компанией у вас есть какая-то синергия?

И.С.: "Киевстар" развивается быстрыми темпами. Они наши клиенты, мы - их корпоративные абоненты. У компании огромные амбиции, связанные с электронным бизнесом, и они заходят в определенные сегменты. Мы очень активно с ними работаем там, где есть совместные интересы.

Два года назад был реализован проект телеком-скоринга для оценки платежеспособности и контроля уровня мошенничества при кредитовании клиентов-физлиц. Еще один наш совместный проект будет запущен в августе: сервис бесконтактных платежей с применением QR-кодов на базе технологии mVisa платежной системы Visa. Он позволит торговцам и предпринимателям принимать платежи за товары и услуги без установки дорогих терминалов, только с помощью смартфонов. Мы видим в этом решении большие перспективы для развития сети приема карт и безналичных расчетов в мелких торговых точках.

– Ранее банк планировал разместить облигации серий Q и R, но их не удалось продать, почему? Какие ожидания по размещению серии S?

В.М.: Облигации предыдущей серии К были достаточно эффективно размещены, а когда вышли Q и R со ставкой 14%, то конъюнктура рынка сильно изменилась. Учитывая, что перед банком всегда стоит цель удешевления фондирования, мы просто пошли в другие инструменты. В начале июля серия K была погашена. Мы видим, что спрос на бумаги новой серии S есть. Поэтому ожидаем, что этот выпуск будет практически полностью размещен в установленные сроки – с 28 июля по май следующего года.

– Без дисконта? Ведь ставка 14% --- это ниже, чем по ОВГЗ.

В.М.: Перед нами стоит задача сделать это размещение эффективным, без дисконта. Рынок сложный, но такие амбиции у нас есть.

-- Вы за пять месяцев на 700 млн грн нарастили портфель ОВГЗ в Альфе. Это из-за того, что некому давать деньги, или просто потому, что хорошие ставки?

В.М.: Это, прежде всего, ставки и диверсификация. Это часть нашей стратегии сбалансированного управления ликвидностью.

– Вы можете еще дальше наращивать портфель госбумаг?

В.М.: Пока мы находимся в том объеме, в котором есть.

– Могут ли произойти изменения в структуре акционеров, в доле капиталов? В этом или следующем году.

И.С.: У меня нет такой информации. Я думаю, что акционерная структура банка, которая складывается из ABHU и нашего австрийского партнера по Альфа-банку и ABH Holdings по Укрсоцбанку, будет стабильной. Но это вопрос, все-таки, к акционерам.

– Как повлияло появление нового акционера -- MSP Stiftung с его 9,9% акций?

И.С.: Для нас вхождение нового акционера – это новые знания и новый опыт. И мы чувствуем это влияние, в том числе, через коллегиальные органы. У нас новый независимый глава набсовета с очень хорошей экспертизой и богатым опытом на разных рынках, с которым прошли уже два заседания.

В.М.: В нашей группе всегда большое внимание уделяли стандартам корпоративного управления. Альфа-банк в рамках проекта с Международным валютным фондом прошел тестирование по корпоративному управлению. Мы получили очень хорошие оценки. Поэтому укрепление структуры, в том числе, за счет очень сильного независимого главы набсовета сложно переоценить.

– Сейчас у ваших акционеров в Украине из крупного бизнеса только банк и две компании: "Киевстар" и IDS Borjomi.

И.С.: Да, в Украине три бизнеса.

– За недавнюю историю присутствия Альфы в Украине количество бизнесов ее акционеров в этой стране только уменьшалось. Раньше были, например, Альфа-Эко, продуктовая розница, ТНК…

И.С.: Из ТНК наши акционеры вышли системно, продали долю.

– То есть для акционеров банк самоценен?

И.С.: Да, мы банк, который работает в рамках отдельной банковской группы ABH Holdings. Я считаю, что темп, который мы взяли, достаточно хорош.

– Не могу не задать вопрос об ожиданиях на 2019 год. Большинство экспертов говорят, что уровень неопределенности в стране будет расти. Мы видим проблемы с МВФ, отсутствие безусловного политического лидера в рейтингах, а те, кто пока лидируют, – пугают бизнес. Вы уже думали, как обезопасить себя и клиентов? Может не так быстро расти?

И.С.: Уровень неопределенности в Украине всегда высокий. Если бы мы ждали, когда это изменится, и откладывали планы по развитию, то просто ничего бы не делали и не росли.

Я выделил для себя и для банков группы две основные задачи до конца этого года и на следующий. Первая – это выход из непрофильных активов, реструктуризация и продажа низко прибыльных активов, выход в кэш. Вторая – это развитие бизнеса. Не важно, какая ситуация на рынке, людям нужны банковские услуги. Поэтому мы выходим в розницу, идем в высоко маржинальные продукты и, даже в случае кризиса, мы будем зарабатывать, выстраивая долгосрочные отношения с нашими клиентами. Для этого нужны технологии, качественное управление, хорошие IT-системы и, безусловно, открытая корпоративная культура. То есть мы просто будем работать.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690743 Иван Свитек, Виктория Михайле


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690742 Иван Свитек, Виктория Михайле

Главы правлений Альфа-банка и Укрсоцбанка: Мы входим в финальную волну миграции

Эксклюзивное интервью CEO "Альфа-Групп" в Украине, председателя правления Укрсоцбанка Ивана Свитека и председателя правления Альфа-банка Украина Виктории Михайле агентству "Интерфакс-Украина".

(Часть первая)

– Когда завершится процесс слияния Альфа-банка и Укрсоцбанка?

Иван Свитек: Юридическое слияние запланировано на I-е полугодие следующего года. Но до слияния таких двух гигантов как Альфа и Укрсоц, а таких слияний на украинском рынке еще не было, нужно проделать огромную подготовительную работу. Сейчас в рамках миграции мы стараемся всех активных клиентов Укрсоцбанка перевести на площадку Альфы. Наша цель, к которой мы планомерно движемся, – перевод 75% всех активных клиентов, в том числе и в объемах бизнеса, на баланс Альфа-банка до конца 2018 года. И вы уже можете это видеть по динамике баланса Укрсоцбанка.

Виктория Михайле: В рамках подготовки к миграции, мы разработали ноу-хау – мягкий формат миграции "2 в 1", когда на площадке Укрсоцбанка размещаются отделения двух банков – и Укрсоца, и Альфа-банка. В рамках такого формата мы можем клиенту Укрсоца, пока он пользуется привычным сервисом в привычном отделении, тут же рассказать обо всех преимуществах перехода на обслуживание в Альфа-банк. Основной аргумент, конечно, технологичность Альфы. Хотя в объединенную структуру мы взяли и немало крутых идей и проектов Укрсоца, в том числе, например, любимую клиентами карту Carbon. Таким образом, клиенты в отделениях "2 в 1" в удобном формате переводят пассивы из Укрсоца в Альфу с премией, получают более премиальные карты и продукты.

– Работает ли такая же мягкая миграция для клиентов-предпринимателей и корпоративных клиентов?

В.М.: Безусловно. Мы делаем все для того, чтобы переход был более удобным и практичным для всех сегментов клиентов. С НБУ согласован план мягкой миграции и регулятор понимает, что когда банки сольются, то не мигрировавшие клиенты, оставшиеся на балансе Укрсоцбанка, все равно будут переведены в Альфа-банк. Поэтому мы сделали упрощенную юридическую и комплаенс процедуру при миграции, чтобы минимально вовлекать клиентов, в том числе и по документальному оформлению перехода.

Всех остальных, кто по разным причинам не мигрирует в Альфу до конца года, мы будем рады увидеть на своем балансе "в ночь с пятницы на понедельник", когда произойдет юридическое слияние.

– Из ваших слов следует, ключевая цель мягкой миграции -- это осознанный переход клиентов и знакомство их с Альфа-банком?

В.М.: Так и есть. На текущем объеме бизнеса подход "уснуть в Укрсоце и проснуться в Альфе", сделав для клиентов welcome pack с информацией об изменениях, невозможен. Да это и не та культура бизнеса, в которой мы работаем и к которой стремимся. И мы видим совершенно другое отношение, когда клиент начинает понимать, что переход происходит в рамках одной группы, что команды двух банков сильно переплетены, а часто и вовсе объединены. Зачастую, для клиента в текущей работе с банком ничего не меняется – его обслуживают те же менеджеры, что и раньше, но теперь трудоустроенные в Альфа-банке. Для нас важно "отвкусовать" Альфу перед клиентом, показав ему новые возможности на новой для него площадке.

И это очень хорошо работает. Миграция идет уже около года, и мы видим, что клиенты Укрсоцбанка, перешедшие на обслуживание в Альфа-банк, приумножают свой бизнес на новой площадке. Например, мы более активно продаем кредитные продукты, чего Укрсоцбанк не делал уже очень давно. Кроме того, все обеспеченные клиенты в Альфа-банке в рамках нашей модели обслуживания получают персонального менеджера… Интернет-банкинг и мобильное приложение в Альфе более современные и высокотехнологичные.

– Что будет с сетью объединенного банка?

В.М.: Сеть будет сокращаться за счет закрытия неэффективных, а также задвоенных точек продаж на соседствующих локациях. Мы оставляем только лучшие отделения и локации. Уже сейчас мы переводим на баланс Альфа-банка отделения, работающие в формате "2 в 1". Когда мы понимаем, что базовый объем клиентов по точке продаж переведен из Укрсоцбанка в Альфу, мы принимаем решение о закрытии здесь отделения Укрсоцбанка.

Сейчас мы входим в финальную волну миграции, в рамках которой из 301 отделения Альфа-банка и Укрсоцбанка по состоянию на начало 2018 года к концу года останется 241 отделение Альфа-банка и 8 хабов в разных регионах, которые будут работать в формате "2 в 1". В этих хабах клиенты Укрсоцбанка, которые не успели самостоятельно перейти на обслуживание в Альфу, смогут получить стандартный сервис. Безусловно, здесь не будет новых продуктов и услуг, поскольку мы остановили продажу всех активных и пассивных продуктов и услуг на площадке Укрсоцбанка: не выпускаем новые карты, а лишь перевыпускаем пластик в рамках действующих, пока не мигрирующих зарплатных проектов, перестали принимать розничные депозиты.

– Согласно свежей статистике Нацбанка, у Альфы на середину этого года было 259 отделений, а у Укрсоца – 209 (на начало года соответственно 187 и 231). Суммарно это больше 301 отделения, о которых вы говорите. Это из-за формата "2 в 1"?

В.М.: Да. Мы, повторюсь, находимся в финальной стадии мягкой миграции, в рамках которой порядка 80 отделений Укрсоца до конца года должны выйти из формата "2 в 1" и стать отделениями Альфа-банка. Отделения, которые не имели потенциала перевода в формат "2 в 1", закрываются.

– В случае с Банком Кипра не использовали такой формат миграции.

В.М.: С Банком Кипра была совершенно иная стратегия и другая модель. Банк Кипра был значительно меньше, чем Укрсоцбанк. Он не имел такого объема розничного портфеля, как портфель Укрсоцбанка, с которым Альфа, если вы посмотрите наши показатели, стала очень активно работать. Сейчас идет высокорезультативный процесс recovery по проблемным розничным клиентам в рамках урегулирования задолженности.

Клиенты приходят за сервисом в Альфу, и у нас устанавливаются совершенно иного уровня взаимоотношения. У Банка Кипра не было такого портфеля МСБ, какой есть у Укрсоца. Ведь основной целью покупки Укрсоцбанка была покупка бизнеса, увеличение клиентской базы.

К тому же мы с Укрсоцем очень разные и с точки зрения продуктов, и с точки зрения IT-составляющих. Поэтому слияние через договора факторинга или "перелив" без подготовки невозможны. Нам нужно почистить системы, подготовить шлюзы, уменьшить объем данных, вычистить архив для того, чтоб осуществить переход.

К юридическому слиянию двух банков мы тоже тщательно готовимся, стараясь успеть в сроки, отведенные для того, чтобы сделать это по упрощенным процедурам. Мы закончили сквиз-аут Укрсоцбанка, уменьшили базы, так как чем меньше их останется, тем меньше нужно строить шлюзов и тем легче пройдет процесс слияния.

И.С.: Еще одна причина, по которой мы так глубоко и так осторожно зашли в процесс миграции… Вы можете юридически слить два банка в один, но внутри все равно останется два банка – две системы, разные продукты.

– Вы хотите этого избежать?

И.С.: Да. Самое сложное – это реально объединить два банка в один, избежать лишних расходов, объединить разные культуры, процессы, продукты. Мы над этим работаем буквально с момента сделки осенью 2016 года.

Кроме того, все, о чем мы говорили сейчас – это клиентская сторона, то, что видит рынок. Но чтобы клиенты и рынок это увидели, была проведена огромная внутренняя работа по унификации продуктов, мэтчингу наполнения продуктов, синхронизированы подходы к оценке рисков по активам и пассивам, по IT-сопровождению.

– Проблемные клиенты Укрсоцбанка пока остаются в нем?

И.С.: NPL-портфель – это один из ключевых фокусов работы. Большая работа была проделана в 2017 году и такие же большие планы на 2018-й. Мы планируем к концу года очень сильно уменьшить как портфель кредитов, так и портфель инвестиционной и операционной недвижимости. Уже на выходе достаточно крупные сделки. Кроме того, баланс Укрсоцбанка уменьшится и за счет закрытия и продажи отделений. Отделения Альфа-банка отформатированы по-другому, нам не нужны большие площади. В том числе потому, что мы активно уводим клиентов из сети в дистанционное обслуживание. С предоставлением клиентам качественно другого уровня сервиса от Альфы это становится возможным.

Безусловно, есть NPL, который мы не можем тронуть из-за моратория. С акционерами могут быть согласованы разные модели слияния: как юридическое присоединение, так и, например, выделение NPL-портфеля в отдельную финансовую компанию. С точки зрения управляемости это может быть более эффективное решение по работе с плохими долгами. Этот вопрос еще в процессе согласования.

-- Экономия на масштабах во что выльется для сотрудников Укрсоцбанка и Альфа-банка? Сколько из них уже потеряли или еще потеряют работу?

И.С.: Если брать суммарно количество сотрудников Альфа-банка и Укрсоца на начало 2017-го и сейчас, то эта цифра практически не изменилась.

-- А в чем тогда смысл? Считается, что благодаря слиянию есть возможность сократить расходы, в том числе и на персонал.

И.С.: Пока мы работаем в формате "2 в 1", у нас действительно задваивается ресурс – персонал в сети, бухгалтерия, бек-офис. Определенное сокращение персонала при переходе сети под вывеску Альфа-банка и при слиянии будет, но оно не будет большим. Да, с одной стороны сейчас мы где-то сокращаем людей, но в других направлениях нам нужны люди, потому что, например, активно развивается контакт-центр, диджитал, появляются новые продукты, мы активнее занимаемся взысканием долгов. В Укрсоцбанке, например, не было контакт-центра, они не занимались активно взысканием.

-- В Укрсоцбанке не было контакт-центра?

В.М.: Не было. Банк не продавал так активно кредитные продукты, там была другая модель. Все кредитные продукты сегодня продаются на Альфе. Поэтому сократив сеть с 309 до 241 отделения, мы сделаем ее эффективнее, внедрим новую, более совершенную сервисную модель.

-- Есть ли какие-то географические особенности процесса миграции?

В.М.: Мы сохраняем практически ту же карту, что и была. Соответственно в каждом городе мы будем представлены многими отделениями.

-- Клиенты из Западной Украины также охотно переходят в Альфу, как в других регионах?

И.С.: Это мой любимый вопрос, на который я всегда отвечаю примером. Когда на старте мы запускали пилот по миграции, то взяли для сравнения Киев и Львов. Хотели попробовать на тот случай, если будут какие-то сложности на Западной Украине. Так вот, по итогам пилота Львов справился лучше, чем Киев.

У нас ровно идут практически все регионы. В каждом регионе есть специфика, и проект миграции очень тонко ее учитывает.

- Глядя на динамику активов, процесс миграции пока не очень заметен. Если на начало года у обоих банков было примерно по 58 млрд грн активов, то на 1 июня у Альфы примерно столько же -- 57,3 млрд грн, а уУкрсоцбанка -- минус 5 млрд грн. Почему так? И на какие цифры вы хотите выйти?

В. М.: По цифрам мы изнутри видим эту миграцию. Но по открытым данным лучше анализировать пассивную сторону баланса, например, депозиты, чтобы понять, какой объем бизнеса переходит. Активную часть баланса сдвинуть намного сложнее. Альфа растет в рознице, стабильна в объемах корпоративного кредитования и отрабатывает проблемные активы. Уменьшение баланса Укрсоца в активной части также связано с отработкой проблемных и сложных долгов и инвестиционной недвижимости.

У нас впереди много значимых сделок: думаю, к концу года мы увидим сокращение баланса Укрсоцбанка в активах, взвешенных на риск, с 23 млрд грн примерно до 17 млрд грн. Давать более точные цифры достаточно сложно, поскольку динамика непростая. Но если в ближайшее время пройдет несколько крупных сделок по реструктуризации проблемных долгов и продаже значимых объектов, показатели могут быстро уйти до указанных 17 млрд грн.

Хотя цель у нас не в условном показателе актива, взвешенного на риск, а в его глубоком наполнении. Потому что для нас важнее, чтобы кредиты стали рабочими, а клиент получал качественный сервис на понятной ему площадке.

-- На начало этого года суммарно на два банка приходилось 6,2% активов украинской банковской системы, на 1 июня – это 5,9%. Каков ваш целевой показатель в конце процесса? Или для вас важнее сохранить живых, хороших клиентов Укрсоцбанка, а уже потом наращивать активы?

И.С.: У нас есть цель расти и в количестве, и в качестве. Но в приоритете, конечно, качество. Мы, может быть, не наращиваем долю рынка, но в этой доле объема мы все равно качественно меняемся. Как сказала Виктория, мы активно работаем в диджитале, с проблемными активами. В Укрсоце много проблемных активов, по которым мы успешно договариваемся, структурируем, продаем. Внутри проходит достаточно большая борьба за качество, что хорошо видно по результатам первых месяцев этого года.

-- У вас прибыль Альфы фактически покрывает убытки Укрсоцбанка

И.С.: Да, два банка группы вместе – прибыльные.

В.М.: Операционный доход Альфы за первое полугодие 2018 года – 1,4 млрд грн, очищенный результат – 414 млн грн. Это соответствует нашим прогнозным данным, о которых Иван говорил в своем интервью в начале года, что Альфа встретит конец года с чистой прибылью 800 млн грн. Если сравнивать с прошлым годом, когда финрезультат составил чуть меньше 600 млн грн, то это достаточно большой прогресс, так как внедрение стандарта МСФО дает определенную коррекцию.

И.С.: У Укрсоцбанка тоже хорошая динамика, потому что банк начинает выдерживать операционную эффективность. Хотя все знают уже, что мы едины, но пока это два бизнес-юнита на рынке, и Укрсоц должен соответствовать всем регуляторным требованиям. Поэтому нам пассивы у него переводить проще, чем работающие активы. Поэтому работа с активами – это отработка качества. И поэтому Укрсоц держит операционную прибыль, пускай небольшую. И его 370 млн грн в минус за полугодие произошли, в основном, за счет резервов.

-- Раньше прогнозировали убыток Укрсоца по итогам этого года около 700 млн грн по сравнению с 800 млн грн прибыли Альфа-банка.

И.С.: Если взять линейный прогноз по имеющимся показателям за полугодие, то выходим на этот уровень. Мы не отходим от намеченной стратегии. И очень надеемся, что показатели и Укрсоца, и Альфы будут лучше благодаря текущей динамике процессов.

– Сейчас Альфа-банк с учетом показателей Укрсоцбанка -- крупнейший частный банк в Украине. В конце процессов миграции и слияния вы планируете сохранить это звание?

И.С.: Мы планируем стать крупнейшим и лучшим частным банком.

– На какой стадии переговоры о бренде объединенного банка?

-- И.С.: Переговоры еще идут. Но если будет новый бренд, то он появится в момент юридического слияния, когда возникнет новый субъект на рынке. Мы целимся на 1-е полугодие следующего года.

– А какие варианты рассматриваются?

И.С.: Есть сотни вариантов, но ключевой выбор между тремя: Укрсоцбанк, Альфа-банк и третий новый бренд.

– У какого варианта больше сторонников?

И.С.: Мы в дискуссии. Сложность задачи в том, что у каждого варианта есть безусловные плюсы и минусы. Но, повторюсь, я считаю, что в момент слияния возникнет новый субъект, который прошел невероятную трансформацию. Этот субъект будет достоин нового имени. Просто пока рано говорить, что это будет за имя.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 27 июля 2018 > № 2690742 Иван Свитек, Виктория Михайле


Украина. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 27 июля 2018 > № 2687594

В порту Одессы корабли НАТО. О чем это говорит?

Андрей Клименко, Новое время страны, Украина

Сейчас в порт Одессы зашло шесть кораблей НАТО. И произошло это вне американо-украинских учений «Си бриз». Сейчас речь об учениях Breeze, которые параллельно проходят в Болгарии. Обычно какой-то один корабль из группировки, проводившей Breeze, конечно, заходит в Одессу. Но чтобы вот так, большой группой в шесть кораблей, — беспрецедентный случай.

Также в этой ситуации бросается в глаза фраза командующего постоянной военно-морской группой НАТО №2, офицера королевских военно-морских сил Нидерландов Боудевина Бутса, о том, что: «Нам нужно научиться маневрировать в условиях ситуации военного конфликта…» Такой формулировки ранее я не встречал. Обычно говорят более обтекаемые фразы вроде «улучшать совместимость военных кораблей разных стран». Да, учения во многом могут походить на те, что проводились и в предыдущие годы, но такая фраза сказана впервые.

Немного предыстории для понимания, почему это важно. 2016 год для НАТО по количеству заходов в Черное море был провальным. Связано это с тем, что РФ предприняла серьезную отвлекающую операцию в Балтийском море — через Калининград демонстрировала угрозу бывшим советским балтийским республикам и Польше. Мне, как и многим другим экспертам, было понятно, что это — отвлекающий маневр: на самом деле, никто не верил, что РФ всерьез собирается атаковать страны НАТО. Но картина сложилась следующая: в 2014 году военные корабли стран НАТО зашли в Черное море 31 раз, в 2015 — 21, а в 2016 — 14. 14 кораблей — это уровень 2010 года: ни у Шестого флота США, ни у военно-морских групп НАТО не хватило сил поддержать военное присутствие в Черном море на уровне 2014-2015 годов из-за этой отвлекающей операции РФ в Балтике.

В зону ответственности Шестого флота США и морского командования НАТО входят моря от Норвегии до Южной Африки. Разлет — огромный, нехватка сил — естественна. Но, конечно, их начали за это критиковать: самым первым был Эрдоган — как раз в тот период, когда он был в конфликте с Путиным после сбитого штурмовика. Тогда именно он сказал: «Черное море превратилось в российское озеро». И после этого в НАТО признали, что им действительно нужно усиливать военно-морское присутствие в Черном море. Что было не так просто сделать: ради увеличения количества кораблей НАТО в постоянных военно-морских группах, нужно увеличить военные бюджеты. Содержание военного корабля, будь то фрегат, ракетный крейсер или ракетный эсминец, — это большие деньги.

В НАТО многократно обсуждали эту ситуацию: уже в 2017 году заходов кораблей нечерноморских стран НАТО (значит, без Румынии, Болгарии и Турции) было 20 — уровень 2015 года. То есть, количество заходов все же увеличили. Такая ситуация и критика — одна из причин. Но, конечно, нам хочется верить, что не единственная: что НАТО прекрасно понимают всю остроту ситуации (а она не спадает). И вот этот заход именно шесть кораблей из группировки учений Breeze, по сути, беспрецедентный, дает надежду.

В любом случае, их присутствие важно. В 2014 году после того, как произошла спецоперация РФ по аннексии Крыма, корабли НАТО присутствовали в Черном море практически каждый день. Вдаваясь в детали, напомню, что в 2014 году был 31 заход военных кораблей стран НАТО в Черное море. И по документам, начиная с 20.02.2014 (день начала операции РФ по оккупации Крыма), корабли ВМС стран-НАТО отсутствовали в Черном море только 68 дней из 315. То есть, почти 80% календарного времени военные корабли стран-НАТО присутствовали в Черном море. При этом подчеркну: это без учета сил Румынии, Болгарии и Турции. И 50% этого календарного времени в 2014 году (156 дней) — это были корабли именно Шестого флота США. В 2015 году — корабли стран НАТО присутствовали 51% календарного времени. И снова основное присутствие (40%) — Шестого флота США. Я утверждал и продолжаю утверждать, что ежедневное присутствие кораблей НАТО в Черном море после оккупации Крыма выполнило функцию сдерживания: именно благодаря им Путин не пошел дальше. Мы все помним ситуацию с т.н. проектом «Новороссия». Так вот, 02.05, во время печально известных событий в Одессе, два корабля НАТО находились в Черном море. И я, опять-таки, утверждаю, что в 2014 году, когда наша армия только начинала формироваться, именно военное присутствие НАТО в Черном море выполнило функцию сдерживания агрессора.

Дело в том, что за эти 4,5 года РФ на 99% доминирует в Черном море — своими новыми подводными лодками, ракетными фрегатами и ракетными корветами. И ее доминирование будет только нарастать — больше 10 ракетных кораблей поступят к ним в ближайшее 2 года: большинство этих кораблей строятся на наших, захваченных в Крыму строительных заводах (это будут ракетные корветы). Поэтому сейчас, когда уже и президент прямо и открыто говорит, что не исключает военной операции по захвату Мариуполя, нам нужно не стесняясь говорить, в том числе, нашим союзникам по НАТО, что пока ВМС Украины в комплексе не встанет на ноги (как береговая оборона, так и авиация ВМС, ракетные войска, корабельный состав), мы просим, чтобы дежурство военных кораблей НАТО не прекращалось.

У нас пока нет другого выхода: да, у нас есть усилившаяся береговая оборона и артиллерия. Но военное-морские операции, особенно десантные, нельзя отразить только силами береговой обороны. Для этого нужны ВМС, военно-воздушные силы, а у нас с последними двумя — проблемы. А вот когда заходит ракетный эсминец (американский, голландский, испанский — не имеет значения), то мы сразу, автоматически, понимаем: пока в наших водах находится такой корабль, государство-агрессор РФ вряд ли начнет морскую операцию против Украины.

Говорить о том, что присутствие таких кораблей может, наоборот, спровоцировать РФ, нельзя: они и так ведут себя максимально агрессивно. Ситуация в Азовском море не улучшилась: корабли продолжают задерживать на 3-4 суток. РФ не остановится: она продолжает действовать по известному принципу — идти до тех пор, пока ее пускают и не начинают оказывать жесткое сопротивление. Поэтому нужно давать сдачи, показывать, что мы, пусть и меньшими силами, но действуем; пусть не только вооруженными силами, но и через санкции, другие ассиметричные ответы. Нужно усиливать свое морское направление. Но присутствие военных кораблей НАТО — архиважно для сдерживания агрессора. Это — то, что мы пока не можем сами себе обеспечить.

Украина. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 27 июля 2018 > № 2687594


Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 27 июля 2018 > № 2687450 Иван Сакаль

Agrofusion будет делать томатный порошок

В Украине сегодня перерабатывают 850 тыс. т промышленных томатов, и 750 тыс. т переработки приходится на долю компании Agrofusion. В следующем году компания планирует запустить новый завод по производству томатного порошка, что станет новым направлением в производстве.

Об этом в эксклюзивном комментарии AgroPortal.ua рассказал финансовый директор компании Agrofusion Иван Сакаль во время агропромышленной выставки «Агропорт Юг Херсон 2018».

«Ежегодные темпы прироста компании находятся на уровне 30%, это показатели как роста объема производства, так и финансовые. В этом году мы планируем переработать 700-750 тыс. т томатов, хотя в прошлом году этот показатель был на уровне 500 тыс. т. Такой рост производства связан с запуском осенью 2017 года нового завода в Снигуривке (Николаевская обл.)», — отмечает Иван Сакаль.

По его словам, сейчас на этой же площадке ведется строительство завода по производству томатного порошка, который планируется запустить в работу в 2019 году.

«Это востребованный продукт в Европе, и мы надеемся, что в следующем году запустим завод. Для компании сегодня самой большой проблемой является потребность в увеличении земельного банка. Когда заработает новый завод, объем томатной пасты, которую Agrofusion сейчас производит, будет направлен на переработку томатного порошка, и мы будем иметь дефицит томатной пасты», — рассказывает Иван Сакаль.

По подсчетам компании, чтобы начать производство томатного порошка и сохранить на нынешнем уровне производство томатной пасты, нужно увеличить земельный банк компании на 6 тыс. га.

Для справки: Agrofusion — украинская вертикально интегрированная группа компаний, которая занимается выращиванием и переработкой томатов для производителей соков, кетчупов и томатных соусов во всем мире. Производственные мощности компании — три завода с мощностью переработки по 4 тыс. т свежих помидоров в сутки — расположены в Херсонской и Николаевской областях.

Украина > Агропром > ukragroconsult.com, 27 июля 2018 > № 2687450 Иван Сакаль


США. Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 июля 2018 > № 2687647 Балаш Ярабик

Соглашение Трампа с Путиным не помогло бы Донбассу — западный политолог

Владислав Кудрик, Апостроф, Украина

Балаш Ярабик — словацкий политолог и политический консультант, внештатный сотрудник Фонда Карнеги, специализирующийся на Центральной и Восточной Европе, в особенности Украине; в прошлом работал в мадридском исследовательском центре FRIDE и киевском офисе международной некоммерческой организации Pact. В первой части интервью «Апостроф» пообщался с экспертом о недавней встрече президентов США и России в Хельсинки, итогах саммитов НАТО и Украина-ЕС для Киева, отношениях между Украиной и Евросоюзом и украинских президентских и парламентских выборах в 2019 году.

— В США о поведении Трампа после встречи с Путиным говорили как об измене. Конечно, из-за реплик на тему российского вмешательства в американские выборы. Расскажите сперва о ваших впечатлениях от саммита. Ну и второй момент: об Украине на пресс-конференции было сказано мало. Причем только Путиным. Почему, как вам кажется?

— Думаю, что реакции на встречу в Хельсинки в основном связаны с американским внутриполитическим измерением. То, что Россия каким-то образом вмешалась в выборы, для Демократической партии самая большая тема практически с момента победы Трампа над Клинтон. Идет расследование [спецпрокурора Роберта] Мюллера, и это, конечно, придает ситуации огромную пикантность.

А что касается Украины, то я не ожидал чего-то существенного. Конечно, мы не знаем, что было во время разговора тет-а-тет. И даже американцев это очень волнует. Я уже видел несколько высказываний, что теперь «нужно, чтобы переводчики дали отчет» (смеется). Видно, что нет доверия между Трампом и практически всем американским истеблишментом.

Я не ожидал, что будет что-то об Украине. Американская позиция более-менее однозначна. Украинцы пытались даже купить американскую поддержку: есть разные контракты — например, на уголь и ядерное топливо. И после того как Трамп согласился с поставками вооружений, политика США [в отношении Украины] стала практически такой же, какой была — нет изменений.

Не в компетенции Трампа договориться по Крыму — он просто не сможет это сделать. И я не думаю, что Россия может в этом вопросе как-то торговаться.

Я ожидал, что они будут больше говорить о Сирии, в то время как интересы Израиля, вероятно, играли важную роль. Путин мог бы сыграть на эго Трампа — что тот может стать «миротворцем». По Украине стать миротворцем невозможно, потому что практически все зависит от местных игроков — главное от Киева. И здесь, в Украине, конечно, нет желания и готовности согласиться с какими-то международными договоренностями, согласованными между внешними игроками без участия Киева.

Уже есть Минские договоренности. Можно договориться о чем-то новом, но в итоге будет то же самое: какой-то политический процесс и гарантии безопасности — каким образом и когда передать территорию Украине. Ничего больше, на мой взгляд, не придумаешь. И у меня есть ощущение, что Россия тоже это хорошо понимает: что они, допустим, потеряли Украину как минимум на одно или два поколения, что сейчас изменить ситуацию практически невозможно. Но это больше ощущение, чем осознанный факт.

— То есть сейчас по Донбассу вы никакого продвижения не ожидаете вообще?

— Специальный представитель Государственного департамента США по вопросам Украины Курт Волкер провел несколько пресс-конференций и сказал, что США ожидают шагов от России. Нельзя исключать, что на тет-а-тет что-то об Украине было (интервью состоялось до того, как стало известно о предложении Путина провести референдум и на Донбассе, которое отклонил Белый дом, — «Апостроф»). Но мне трудно представить, что. Какая-то договоренность Трампа с Путиным мирному процессу не помогла бы. Думаю, даже наоборот.

— Путин заявил, что якобы на встрече согласились начать диалог о каких-то идеях по «урегулированию кризиса» на Донбассе. Для начала на уровне экспертов. Что это вообще может быть?

— Экспертный диалог идет на уровне Волкера и Суркова. Просто сейчас они сделали паузу — с февраля ничего не было. И в минском процессе, уже без американцев, тоже есть экспертные группы. Поэтому что они могли иметь в виду, помимо этого, я совершенно не понимаю. Сомневаюсь, что, кроме диалога Волкера и Суркова (посмотрим, останется он или будет кто-то новый), будет какой-то новый процесс.

— Один интересный момент из речи Трампа в Хельсинки: всего через несколько дней после жесткой критики в Брюсселе «Северного потока-2» и Германии президент США говорит, что Америка будет конкурировать с Россией за европейский рынок газа. Чем мотивировано это изменение?

— Трамп — бизнесмен. Он постоянно говорит об искусстве сделки. Об этом кто-то написал для него книгу, и он продает ее как свою. В понимании Трампа политика должна строиться на сделках. Он хочет быть таким американским президентом и ожидает, что мир будет делать, что он хочет. Это первое.

Второе: конечно, тут интересы Америки и Украины совпадают. Трамп действительно видит Россию конкурентом на европейском газовом рынке, это его мотивация. Со сланцевым газом Америка стала экспортером газа. Для Трампа это хороший бизнес-проект по продвижению американских бизнес-интересов.

— В этой парадигме выгоднее было бы настаивать на том, что проект «Северный поток-2» нельзя реализовывать. А сейчас выглядит, будто Трамп уже не собирается противостоять строительству газопровода.

— Нет, я так не считаю. Были даже утечки, что США могут ввести санкции против европейских компаний [участвующих в проекте]. Но я думаю, что американцы точно понимают, что «Северный поток-2» будет. Проект уже в такой фазе, что остановить его невозможно, можно только мешать ему. Если бы такие попытки были год или полтора назад, может быть, это бы и дало результат. Если Трамп будет выступать против запуска газопровода, поддержка проекта населением Германии будет лишь повышаться.

— И что сейчас должны сделать Украина и те ее западные партнеры, которые выступали против «Северного потока-2»?

— Я не эксперт в энергетической отрасли. Мое личное мнение: украинцам нужно каким-то образом привлечь Германию. Без анбандлинга (разделения активов «Нафтогаза» с целью отделения транспортировки от трейдерской деятельности, — «Апостроф»), который Украина не очень хочет делать, это невозможно, украинский газовый бизнес просто не будет интересен для сильного немецкого или другого европейского игрока.

Вопрос, каким образом провести анбандлинг. Меркель говорила, что дала какие-то риторические гарантии, что украинский транзит должен сохраниться после реализации «Северного потока-2». Думаю, что это очень большой результат — это немало. Конечно, вопрос, какими будут гарантии. Многое зависит от арбитража в Стокгольме. Это долгий процесс. Но мне кажется, что Украина имеет шанс не остаться без транзита даже после запуска «Северного потока-2».

Есть у меня мысль, что немцы попытаются его завершить, когда в Украине будут выборы: после выборов украинцы будут просто заняты своими внутренними политическими делами.

Я согласен с политическими аргументами (о том), почему Германии не надо было реализовывать проект «Северный поток-2». С другой стороны, есть сильные экономические аргументы: российский газ гораздо дешевле, чем LNG (сжиженный природный газ, — «Апостроф»). Североевропейские газовые месторождения приходят в упадок. И немцам газ очень нужен из-за новой энергетической политики, в рамках которой они закрывают атомные электростанции — остаются газ и уголь. Но из-за угля по выбросам парниковых газов Германия — первая в ЕС.

Поэтому покупка российского газа имеет для Германии экономический и стратегический смысл. Политического и геополитического — не имеет. Поэтому те аналитики, которые хотят доказать, что проект этого газопровода не имеет смысла, к сожалению, неправы.

— Сейчас четвертая годовщина сбития Boeing рейса MH17. К какому итогу, по-вашему, движется расследование?

— Это хороший вопрос. Я, опять же, не являюсь специалистом в этой отрасли. Но с самого начала я думал, что голландцы попытаются все сделать так, чтобы иметь доказательства для суда. Мы уже видели, что они хотят все проработать до деталей, чтобы сомнений в правильности выводов вообще не возникло. Поэтому работа длится так долго.

Сейчас ясно, что «Бук» был российским. Но кто стрелял? Думаю, это голландцы и пытаются выяснить и найти доказательства. Когда это произойдет и какими будут последствия — трудно сказать. Если они найдут доказательства причастности российского командования, это, конечно, будет иметь свои последствия.

— В июле прошли саммит Украина-ЕС и саммит НАТО. Как вы оцениваете их итоги для Украины?

— Я думаю, что оба были успешными для Украины, по разным причинам. Венгры сделали все, чтобы Украины не было на саммите НАТО, но американцы нашли способ, который устраивал почти всех (имеется в виду заседание Североатлантического совета с Украиной и Грузией, — «Апостроф»).

Конечно, Украина не могла рассчитывать на ПДЧ. И не получила членство в Программе расширенных возможностей. Но это было гораздо важнее для Грузии, потому что она действительно делает реформы, о которых договорилась с НАТО. А Украина — нет.

Украина и Порошенко получили от саммита максимум возможного. В НАТО не склонны давать Украине ПДЧ, и Грузии тоже. Не то чтобы они боятся конфликта с Россией — просто не видят, чем такой шаг выгоден блоку.

Конечно, самый большой вопрос — это реформа спецслужб. Реформа наконец произошла (Верховная Рада приняла законопроект о национальной безопасности Украины, — «Апостроф»), но в НАТО очень скептичны по поводу ее имплементации — они публично критиковали работу СБУ и то, что она имеет очень широкий мандат. Видно, что пока нет политического желания что-то менять. Конечно, до выборов ничего не будет, а после выборов — это будет долгий процесс.

Саммит Украина-ЕС был действительно очень успешным для Украины. Во-первых, из-за совместного заявления: европейцы не только согласились опять включить формулировку «европейские стремления Украины», хотя последние три года в первую очередь голландцы и немцы были категорически против, но и очень положительно отозвались о реформах и имплементации Соглашения об ассоциации. Наверное, просто хотели дать Украине что-то позитивное, и это получилось. Совместное заявление — это очень важно.

Второе: это не значит, что с точки зрения Евросоюза и его стран-членов в Украине все хорошо. Но перед саммитом в Хельсинки стало ясно, что нельзя давать какую-то причину для конфликта или кризиса.

Ну и третье: очень важный фактор — это выборы в 2019 году. В ЕС понимают, что Порошенко хочет играть на поле евроинтеграции. Поэтому не было вообще никакой [публичной] реакции на планы Порошенко о четырех секторах евроинтеграции (участии Украины в «четырех союзах» ЕС: таможенном союзе, энергетическом союзе, едином цифровом рынке и Шенгенской зоне, — «Апостроф»). Кроме единого цифрового рынка, это не имеет смысла, и Евросоюз это очень хорошо знает и говорит украинцам. Но не хотели даже этим навредить репутации Порошенко. В последние месяцы изменилась даже риторика посла Евросоюза в Украине. Проблемы невыполнения Соглашения об ассоциации, коррупции и отсутствия реформ никуда не исчезли. Но из-за выборов изменилась точка зрения Евросоюза. Не то чтобы они не хотят, чтобы Порошенко проиграл — они не хотят давать оппозиции повод для критики.

Европейцы не ожидают, что здесь будет, как в Молдове: [президент Игорь] Додон построил свою кампанию на антибрюссельской риторике. Думаю, политики, та же Юлия Тимошенко, будут больше играть на том, что с Порошенко евроинтеграция невозможна.

— Делает ли Киев ошибку, упирая на символизм в отношениях с Евросоюзом и НАТО: признании европейских устремлений, желания вступить в НАТО? Тем самым, может быть, лишая себя возможностей получить что-то более существенное в практическом плане.

— Во-первых, Евросоюз действительно считает, что акцент должен быть на имплементации реформ и Соглашения об ассоциации. Без этого двигаться некуда. Киеву надо бы посмотреть, что работает в Соглашении об ассоциации и DCFTA (Углубленной и всеобъемлющей зоне свободной торговли, — «Апостроф»), а что нет. Украина имеет очень хороший результат в торговле со странами ЕС, но проблема в том, что европейский рынок пока не может заменить российский. В Молдове лишь в прошлом году торговля с ЕС впервые уже не только превысила по объему торговлю с Россией, но и компенсировала ущерб от российского эмбарго. Но там российское эмбарго действует уже где-то десять лет.

Во-вторых, в ЕС очень хорошо знают, что проблемы имплементации связаны с ограниченными способностями государственных органов и сложностью законодательных процессов в Раде. Они очень плотно работают с этими госорганами и видят: много что выглядит как коррупция, но является практически вопросом компетенции. Они видят, что тут не хватает способностей, понимания, совершенно другой процесс формирования политики. В Украине нужно менять все. И Евросоюз уже понял, что это не произойдет мгновенно.

С моей точки зрения, мы слишком много говорим о коррупции. Не все, что происходит в Украине, является вопросом коррупции — это вопрос разных интересов, политических в том числе. Эти процессы есть в каждой стране, и в Евросоюзе тоже. Объяснять все коррупцией очень легко: «Украина? Там коррупция, ничего не сделаешь…» Преувеличивать значение коррупции — это очень большая стратегическая ошибка Евросоюза.

Еще одна ошибка — мы не инвестируем в Украину. Мы с коллегами из Фонда Карнеги написали об этом большой доклад в феврале-марте. Мы [европейцы] многого ожидаем от Украины, не вкладывая сюда деньги. Пакет поддержки со стороны ЕС сейчас составляет где-то 14 млрд евро. Немало, но из этой суммы лишь 1,5 млрд — грант, а остальное — кредиты. Это, конечно, дешевые кредиты, гораздо дешевле, чем на рынке облигаций. Но это все равно не такая помощь, какую Евросоюз дал странам-членам. Для модернизации Украины нужно гораздо больше инвестиций. Это вопрос ожиданий и ответственности.

Я из Словакии, как и [глава стратегической группы советников по поддержке реформ в Украине] Иван Миклош, я его очень хорошо знаю. Я считаю, что ваши выборы могут быть положительными, и они очень важны. Потому что помню, что, когда Миклош и компания пришли к власти, нужно было два стабильных правительства, чтобы привести в страну достаточно FDI (прямых иностранных инвестиций, — «Апостроф»). Но тут же война, коррупция и очень плохая репутация страны в мире! Поэтому ожидания, что FDI придут сразу, были очень нереалистичными.

Еще одной ошибкой было то, что Запад — в основном МВФ и ЕС — настаивает на строгой экономии. Если не будет FDI, то кто здесь будет инвестировать? Политика Запада выглядит не так хорошо, если посмотреть на нее критически. Даже делая выводы из опыта Центральной Европы, можно было действовать по-другому. МВФ хочет макрофинансовой стабильности, экономного государства, а правительство — стимулировать украинскую экономику. И мы [на Западе] это называем популизмом! Ну как?!

— В ожидании выборов, по слухам, Евросоюз отказывается от некоторых своих требований как условий выделения следующих траншей макрофинансовой помощи (совсем недавно в ЕС приняли решение о выделении Украине 1 млрд евро). При этом в ЕС рассчитывают, что Украина выполнит часть условий и получит первый транш. То есть они стоят перед выбором моральным и прагматичным. Как вы это видите?

— Согласно закону о макрофинансовой помощи, без МВФ ЕС ничего не может сделать. Не скажу, что Евросоюз отказался от критики, но я вижу, что в ЕС появляется понимание, что необходимо дать этому государству возможность действовать «популистически» (именно в кавычках, потому что я не считаю это популизмом, когда ты хочешь что-то дать людям — здесь невозможно жить на $100 в месяц). Это процесс осознания реальности, реальных возможностей страны. Но в МВФ такое явно не проходит.

Думаю, Евросоюз действительно не станет включать в список требований, например, отмену моратория на продажу леса-кругляка. Вы видели этот новый британский доклад о том, куда идет дерево… Также несколько других условий. Но все антикоррупционные требования, электронные декларации (требование отменить норму закона о е-декларировании для антикоррупционных активистов и автоматизировать проверку электронных деклараций госслужащих, — «Апостроф») останутся. Любимое гражданское общество мы в обиду не даем (смеется). Я за прозрачность гражданского общества, но есть другие средства ее обеспечить.

Если будут нормальные выборы — все равно, кто выиграет, — и государство будет более-менее нормально работать, Украина тогда покажет Евросоюзу, что она стабильна, является нормальным государством. Если Порошенко не победит, будет трудно стабильно пройти переходный период, но посмотрим.

— Чего вы ожидаете от кампании?

— Она уже идет. Все говорят о каких-то новых лицах, но я не думаю, что они действительно могут победить. Будут какие-то пиар-проекты и ребрендинг старых лиц. Если честно, считаю, что на президентских победит либо Порошенко, либо Юлия.

— В третьего претендента не верите?

— Нет. Может быть, конечно, но пока я не вижу, чтобы у Вакарчука или Зеленского была команда или серьезные попытки двигаться в этом направлении. Так что думаю, что будут старые лица. Новые, конечно, будут делать свое, но кроме пиар-эффекта я ничего серьезного не ожидаю.

Серьезно к выборам готовятся Тимошенко и Порошенко… Есть и другие, но они хотят участвовать и не выиграть, хотят быть в парламенте.

Будут действительно какие-то договоренности между Ляшко и Ахметовым, чтобы Ахметов имел своих людей в Радикальной партии. Это уже будет более контролируемая партия, чем сейчас, когда во фракции много людей, которых контролировать невозможно.

Олигархи будут больше контролировать партии, если будет какой-то контракт с Порошенко. Пока он есть. Порошенко, Фирташ, Ахметов и Косюк, может быть, еще кто-то пятый из агробизнеса — «забирают деньги». Значит, есть какой-то рабочий контракт. Даже, может быть, будут договоренности с Коломойским. Вы видите какую-то кампанию против Порошенко от Коломойского? Ее нет.

Юлию видно, и с ней, думаю, тоже будут пытаться играть… Я не могу пока себе представить, как себя поведут силовики, если Юля выиграет. Но это уже другой вопрос — характер ее отношений с Турчиновым и Аваковым для меня неизвестен.

— А что скажете о возможности создания какой-то единой «промайдановской» или проевропейской платформы, которая могла бы поучаствовать в парламентских выборах? меет ли она перспективы?

— Думаю, что да. Подозреваю, что есть попытки, но здесь разные игроки с разными интересами. Был очень рад услышать заявление Кличко, что он не пойдет на президентские выборы. Это очень честно. Отлично, но как договорятся, к примеру, Вакарчук и Гриценко, еще и с меньшими игроками? Мне это непонятно.

Потенциал, я полагаю, есть. Конечно, было бы хорошо, если бы победили «реформаторы». Но пока я не вижу у них такого потенциала, какой имела «Самопомич» на предыдущих выборах. И «Самопомич» стала действительно «львовской» партией. Потенциал был большим… Сейчас я не вижу силы, которая могла бы играть на национальном уровне, объединив в себе молодых людей, которые хотят что-то изменить. Вакарчук с Гройсманом и другими могут играть на этом, но смогут ли они объединиться? Я даже не думаю, что Гройсман наконец-то уйдет от президента.

США. Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 25 июля 2018 > № 2687647 Балаш Ярабик


Украина > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 25 июля 2018 > № 2687628 Сергей Лозница

Над головой мечом висит война

Лариса Козовая, УНИАН, Украина

Одесса — В эксклюзивном интервью УНИАН известный режиссер Сергей Лозница поделился своим видением событий на востоке страны, рассказал, почему творчество не может быть аполитичным, а также о трудностях, с которыми столкнулся во время работы над фильмом «Донбасс». В рамках девятого Одесского международного кинофестиваля с аншлагом прошла украинская премьера картины «Донбасс» Сергея Лозницы. В Одессе режиссер лично представил свой новый фильм, ранее получивший премию за лучшую режиссуру в рамках программы «Особый взгляд» Каннского кинофестиваля. Кинолента, состоящая из тринадцати новелл, снятых на основе реальных событий, вызвала у зрителей бурю эмоций. Это не удивительно: события на востоке Украины — болевая точка. Режиссер поделился с УНИАН своим видением событий на востоке страны и рассказал о трудностях, с которыми столкнулся во время работы над фильмом.

УНИАН: Некоторые зарубежные критики, видевшие ваш фильм в Каннах, назвали «Донбасс» черной комедией… Вы согласны с такой формулировкой?

Сергей Лозница: Это, скорее, трагифарс, в нем — элемент гротеска в некоторых эпизодах. Это то, что меня поразило, когда я смотрел все эти видео на «Ютубе», снятые неизвестными авторами. Сняты они были в 2014 — 2015 годах, в период начала смены власти, начала войны. Поразило меня то, что с одной стороны это выглядит как какой-то карнавал, дурная комедия, с другой — трагическая история. Люди страдают при этом… И все это связано, не разделено, и непонятно, как к этому относиться. Это интересное явление, которое также меня заинтересовало, кроме того, что я хотел бы рассказать о происходящем там.

— У людей неоднозначное отношение к ситуации на востоке Украины. Каково ваше личное мнение?

— Самая настоящая война. Она возникает на территории, на которой общественные связи, институции полностью разрушены. На территории, на которой возможно быть аморальным, и все это принимают как норму. На территории, где нет закона, где закон — оружие… То, что это произошло именно там, не случайно — у территории есть определенная предыстория. Сколько театров, например, в городе Донецке? Когда они появились? В 30-е годы 20 века. Что там было раньше? Это же было гуляй-поле…

— То есть, причина случившегося — недостаток культуры?

— Не просто культуры. Туда же, в свое время, привезли заключенных, и там когда-то достаточно серьезно прошелся советский каток: и по сельскому хозяйству, и по интеллектуальным людям. Все это играет серьезную роль. Например, в такие города, как Киев и Львов гораздо сложнее зайти и разрушить социальные связи, а на востоке Украины — гораздо проще. Если же у кого есть силы, ресурсы, желание это сделать, то, как оказалось, — сделать это возможно, и никто не противостоял, что не удивительно. В принципе, очень длительное время страна находилась «под чутким руководством» — в разной степени, в разных областях. Почему [в независимой Украине] до определенного момента не было кинематографа, как такового? Были годы, когда вообще никого [из режиссеров] не запускали. Это же не вопрос денег. Двадцать миллионов — немного, с точки зрения государства. Отсутствие кинематографа и, в то же время, российский кинематограф, который снимал здесь, в основном, сериалы, чтобы актеры работали «на туда» [на российский рынок]. То есть, отсутствие какой-либо политики со стороны государства — тоже определенная программа.

— Что было самым сложным во время работы над фильмом?

— Организовать съемки. Они проходили недалеко от прифронтовой территории — в Кривом Роге Днепропетровской области.

— Как местные жители отнеслись к работе съемочной группы? Были же определенные декорации, символика, говорят, кто-то даже хотел снести ваш постановочный лагерь «антимайдана»…

— Об этом не знаю. Никто не хотел сносить. Отношение было очень доброжелательное, и я ничего не боялся, но те, кто живет в Украине, и те, кто участвовал в съемках, опасались надевать «колорадские» ленточки. Боялись, что люди не будут их носить и играть с ними. Но это же — ерунда… Это же кино, а не реальная жизнь. И вообще, очень талантливые, потрясающие люди с нами работали. Около двух тысяч человек в массовых сценах и сто актеров, которые произносят тексты. Из них тридцать — профессиональных и семьдесят, которых я пригласил на съемки (в том числе, «людей из народа» и участников АТО — прим. ред.).

— Вы общались с людьми, которые реально пережили конкретные события на Донбассе?

— Когда проводил кастинг непрофессиональных актеров, кастинг массовки, встречался почти со всеми. Общался по 10 минут с каждым. Человек шестьсот я так принял. Шестьдесят человек в день по 10 минут. Десять дней. Вот так вот они проходили. Мне просто очень интересно было, чем каждый из них живет, что его волнует, что он думает о происходящем. У большинства — боль, страдание… Я объяснял, о чем картина, и очень многие захотели участвовать.

— При общении с ними, что вас больше всего впечатлило?

— Общая подавленность, понурость… Ситуация очень сложная, преобладает безысходность — это сразу видишь и чувствуешь. Ощущаешь как от увиденного, так и в общении с людьми. Над головой мечом висит война — Кривой Рог не так далеко… Там есть батальон «Кривбасс», базируются военные части. И пока мы снимали фильм, в город доставили нескольких украинских солдат — привезли хоронить. Это все ужасно. И, когда все время такой фон, он сам по себе разрушителен. Нерешение проблемы разрушает, в силу существования этой проблемы во времени. Разрушает внутри всю субстанцию жизни.

— От разных актеров, режиссеров слышала две противоположные точки зрения: одни говорят — искусство должно быть над схваткой, другие, что нужно иметь свою точку зрения. Каково ваше мнение?

— Категорически не согласен с аполитичностью. Невозможно делать аполитичные фильмы, в принципе. Можете не обращать внимания на это, но все равно картины куда-то, к какому-то берегу прибьются. Это же искусство, которое апеллирует к массам людей, а люди живут в обществе. Если посмотреть на всю историю советского кинематографа… Просто не так давно натолкнулся на эту мысль, посмотрев фильм, который называется «Реконструкция». Это и произведение искусства, и художественное высказывание и политический стейтмент. Французская кинематография — не только про любовь. Есть очень много фильмов, Мельвиля, например (Жан-Пьер Мельвиль — знаменитый французский режиссер и сценарист — прим. ред.). Очень много фильмов говорят о чем-то важном. «Полет над гнездом кукушки» — тоже политическое заявление и произведение искусства. Не могу сказать, что «Психо» [Альфреда Хичкока] — не политический стейтмент. Потому что Хичкок, вообще-то, говорит о принципе правосудия, а это — уже политика. Он говорит, что, с одной стороны, когда человек совершает преступление, — психо. А потом, когда мы его судим, он — в другом состоянии. Можем ли мы судить того, кто уже не психо? Можем? Это глубокий философский вопрос, из которого вообще произрастает структура нашей жизни, общества, и, в том числе, политические акты…

Поэтому отношусь к тем, кто говорит, что мы не можем оставаться в стороне. Увидев «Реконструкцию», пытался взглянуть ретроспективно на советский кинематограф, было ли что-то, что рядом стояло по степени хлесткости, политического высказывания. И могу назвать, но это уже не советское время, фильм Киры Муратовой «Астенический синдром» — такая пощечина мощная. И — «хук слева» — «Хрусталев, машину!» Алексея Германа [художественный фильм о последних днях сталинского режима, снятый в 90-х]. До этого, к сожалению, не могу гениальных прекрасных режиссеров найти. Ну, может быть, Иоселиани «Жил певчий дрозд» или «Пастораль». Это тоже форма протеста.

— В основу ваших фильмов легли глобальные темы — Майдан, Донбасс. Насколько знаю, хотите снять «Бабий яр»… В мае 2014 года в Одессе тоже произошли резонансные события, приведшие к гибели почти пятидесяти человек и сотням раненых. Может ли это лечь в основу вашего нового фильма? Нужно знать, что произошло… Вы не в курсе?

— Нет, я в курсе. Знаю, что погибли люди. Но нужно понять, что именно произошло. Потому что очень много странных моментов, которые говорят о том, что нужно вообще-то разобраться. Как говорят греки, пока вы не найдете все доказательства и не дойдете до последней точки, вы не можете принимать решение…

— На широкий экран в Украине «Донбасс» должен выйти 18 октября. Видите свое детище прокатным?

— Да. Очень хотел бы. Ведь в картине много мест, которые могли бы стать цитатами. Очень важно услышать все эти фразы.

Украина > Внешэкономсвязи, политика. СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 25 июля 2018 > № 2687628 Сергей Лозница


Украина > Агропром. Финансы, банки > ukragroconsult.com, 25 июля 2018 > № 2685767 Сергей Щепанский

Средний размер кредита фермерских хозяйств составляет 1,5-2 млн грн

«Агропросперис Банк» является единственным в Украине банком, который кредитует исключительно малых и средних агропроизводителей. На протяжении 3 лет финансовое учреждение не только декларирует, но и действительно целенаправленно финансирует фермеров с площадью земли всего от 100 га.

Об этом в эксклюзивном комментарии AgroPortal.ua сообщил председатель правления «Агропросперис Банка» Сергей Щепанский.

«Для нас ключевыми факторами являются не размер земельного банка или наличие твердого залога, а уровень агротехнологий хозяйства, опыт агропроизводства, финансовое состояние и деловая репутация, а также готовность развиваться», — уточняет Сергей Щепанский.

По его словам, более 40% клиентов «Агропросперис Банка» — компании, обрабатывающие до 500 га земли. Это компании с большим потенциалом, который не мог быть полностью реализован из-за ограниченности кредитных ресурсов.

«Нам приятно видеть, как растут и развиваются наши клиенты, получив достаточное финансирование. Есть предприятия, которые за несколько лет сотрудничества с «Агропросперис Банком» смогли увеличить обороты в 5-10 раз», — рассказывает Сергей Щепанский.

По его словам, залогом по кредитам преимущественно выступают аграрные расписки либо права на будущий урожай, поскольку небольшие фермеры часто не имеют достаточно твердого залога для получения классического банковского кредита.

Щепанский уточнил, что средний размер кредита данных хозяйств составляет 1,5-2 млн грн.

Для справки: «Агропросперис Банк» предлагает аграриям две программы финансирования: «АП Урожай» — для финансирования текущей деятельности, и «АП Инвест» — для финансирования покупки новой или б/у агротехники.

Украина > Агропром. Финансы, банки > ukragroconsult.com, 25 июля 2018 > № 2685767 Сергей Щепанский


Украина. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 июля 2018 > № 2688306 Дмитрий Орешкин

Горячая картошка за шиворотом Порошенко

Дмитрий Орешкин, Обозреватель, Украина

Трамп — самый виртуальный президент США. Никто из его предшественников не присутствовал в информационном пространстве столь назойливо. Как и положено первопроходцу, он собирает больше всех сливок и шишек. Но только не в России: в сравнении с советской традицией, которая подняла пустозвонство на высоту государственной политики, Трамп просто дитя малое.

У нас, начиная с обещаний светлого будущего, земли крестьянам и мира народам слова вообще не значат ничего. Точнее, значат лишь то, что в данный момент нужно руководящей и направляющей силе.

Президент Путин сказал, что мы провели референдум в Крыму в строгом соответствии с международным правом и уставом ООН. Потом оказалось, что слова «мы» в тексте не было. А если и было, то обозначало суверенный народ Крыма.

Трамп со своей стороны отметил, что Россия, вопреки сообщениям американских спецслужб, не вмешивалась в американские выборы. Но вскоре поправился: таки вмешивалась; а спецслужбы таки были правы. Именно это он и имел в виду — просто все неверно поняли его слова.

На заре политической карьеры Путин съездил в КНДР и вернулся с сообщением, что уговорил Ким Чен Ира свернуть атомную программу. На что из Пхеньяна ответили, что обещание было дружеской шуткой. Российский президент извлек урок из мастер-класса, а Трамп пропустил его мимо ушей. И недавно вернулся из Пхеньяна с аналогичным утверждением. Для разъяснения правил восточной игры в слова референты могли бы ему прочитать, например, короткую статью №112 из сталинской Конституции 1936 года: «Судьи независимы и подчиняются только закону».

Теперь с нами шутят про референдум в Донбассе. Президент Путин объяснил, что они с Трампом в принципе договорились — просто он не хотел заявлять об этом официально, чтобы дать время ему подумать, не ставить в неудобное положение. И тут же по-дружески поставил в удобное положение, слив эту новость на совещании с десятками высокопоставленных персон из МИД: самый надежный способ обеспечить конфиденциальность.

Поскольку президент США реагировать на утечки не обязан, ясно, что целью атаки был не Трамп, а общественное мнение. В Украине в данный момент даже нет закона о референдуме: закон 1990-х годов «О всеукраинском и местном референдуме» отменил Янукович, заменив законом «О всеукраинском референдуме» (с красноречиво опущенным в названии словом «местный»). Но и этот закон в апреле 2018 года был отменен Конституционным судом. Так что референдум вообще не тема для серьезного обсуждения — украинский истеблишмент вряд ли поспешит на помощь «ДНР», «ЛНР» и Путину с законодательной инициативой. Несложно сообразить, что слитые в прессу благодаря маленькой спецоперации слова, в строгом соответствии с законами жанра, к референдуму отношения не имеют.

А к чему имеют, коль скоро в Кремле озаботились их включением в повестку дня?

Основной месседж заключается в том, что состоялась фиксация сфер влияния. Такое случается в наших краях с периодичностью примерно в 40 лет: пакт Молотова-Риббентропа в 1939 году, договор в Хельсинки в 1977-м и теперь (едва ли случайно) опять в Хельсинки. Ничем особенно хорошим те договоренности не кончились — в первую очередь для нашей страны. После пакта 1939-го, обезопасив себя с востока, Гитлер затеял Вторую мировую войну. После 1977-го, обезопасив себя с запада, СССР двинулся в Афганистан.

На этот раз ситуация отличается ярко выраженной виртуальностью. Нам настойчиво намекают, что Трамп (Make America Great Again!) устал оплачивать чужие счета, обеспечивать безопасность ненужной ему Европы и по старой республиканской традиции склонен заняться собственным задним двором. А аборигены Африки и Евразии пусть сами друг с другом разбираются. По крайней мере, пока их действия напрямую не угрожают интересам США.

Возможно, Трамп этого бы и хотел. Но во-первых, власть его хотений не беспредельна. А во-вторых, у твиттер-политики тоже есть свои правила. После сомнительных успехов в КНДР, Иране, Сирии и Турции публичная оплеуха из Восточной Европы была бы для него явно лишней. То, что гипотетический «референдум» может быть проведен лишь так, как СССР выполнял обязательства по правам человека из «третьей корзины» Хельсинки-77, понятно всем.

Крымский референдум, который проводили не «мы», а кто-то другой, прямо противоречил действующим на тот момент украинским законам — ибо не был всеукраинским. Соответствующее решение Верховного Совета (см. геройские воспоминания Гиркина-Стрелкова) было продавлено под дулами автоматов. Вопреки даже этому незаконному решению на процедуру отвели лишь три недели вместо трех месяцев (крымские законодатели, пытаясь сохранить лицо, наметили голосование на 25 мая 2014 года, а состоялось оно 16 марта). Для помощи и инструктажа были присланы специалисты по подсчету бюллетеней не откуда-нибудь, а из Башкортостана. Который наряду с Чечней, Дагестаном, Ингушетией и Тывой систематически входит в десятку самых крутых «электоральных султанатов», где фальсификат считается нормой. Этого достаточно, чтобы не принимать результаты всерьез — даже не касаясь вопроса о дискриминации крымских татар и многих других проколов. Всерьез его нигде, кроме сужающейся «сферы влияния» Кремля и не приняли. В том числе в Генассамблее ООН, на устав которой ссылается президент Путин.

Так что забудьте. Трампу вовсе не обязательно лишний раз выглядеть идиотом. Сухой остаток этой истории в другом: Кремль шлет сигналы. Он хочет снять напряженность. Его достали санкциями. Ему необходимо переключить внимание с приближающегося суда по МН17. Он готов вернуть Донбасс Украине — запихнув его, как горячую картошку, за шиворот Порошенко. Главное, чтобы это выглядело как очередная победа.

Украина. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 24 июля 2018 > № 2688306 Дмитрий Орешкин


Украина. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > snob.ru, 23 июля 2018 > № 2694348 Захар Прилепин

Референдум под столом

Захар Прилепин

Может ли судьба Донбасса решиться на всенародном голосовании

Президент России якобы предложил президенту США провести на территории Донбасса референдум. Чтобы на четвертый год войны выявить реальные предпочтения жителей региона.

Пусть съедутся все европейские наблюдатели и пронаблюдают за происходящим, почему нет. Пусть весь мир узнает, что на самом деле думают о себе мрачные жители Донбасса.

Перед нами, конечно же, грамотный слив информации. Президент России предъявляет себя в качестве демократа и вообще независимой стороны. Пусть люди выберут, мы смиренно примем их выбор.

Между тем, наш «улыбчивый деспот и тиран» отлично осведомлен, какой именно выбор будет сделан. Даже те территории Донецкой и Луганской областей, что сегодня находятся под юрисдикцией Киева, в случае честно, без запугивания и фальсификаций проведенного референдума, выбор сделают очевидный: не с Украиной.

Именно поэтому украинский министр иностранных дел Павел Климкин сразу вскрикнул: референдум — это репетиция развала Украины!

Как говорят в пацанской среде: палишься, братан.

Если, согласно неистовой киевской пропаганде: а) Украина стала как никогда едина в связи с «российской агрессией»; б) жители ОРДЛО (отдельные районы Донецкой и Луганской областей. Термин, принятый на Украине для обозначения неподконтрольных Киеву территорий на юго-востоке страны — Прим. ред.) только и ждут, когда их освободят от «русского мира»; в) в то время как Славянск, Краматорск, Авдеевка и Мариуполь не нарадуются свершившемуся освобождению, — о каком развале может идти речь?

Самим надо требовать проведения референдума.

Но Климкин трезвый человек: для нынешней Украины подобная практика действительно рискует обернуться катастрофой.

Когда случился «крымнаш», те из представителей российской либеральной общественности, что готовы были трезво обсуждать произошедшее, сетовали: да, мы понимаем, что жители Крыма были в большинстве своем за возвращение в Россию, но надо же по закону все делать.

На контраргумент, что по закону все равно не получилось бы, они несогласно крутили умными головами: надо было просто попробовать.

Тут, на несчастье, русины — есть такие люди на Западной Украине, — скооперировались и местным парламентом подали заявку на автономию.

Я эту заявочку нашел и подумал: вот люди пытаются по закону, со всеми процедурами. Знаете, чем все это закончится? Ничем, — ответил я сам себе. — Никто с ними даже разговаривать не станет.

В то же время не только пророссийские, но пропольские, прорумынские, провенгерские, протурецкие и какие-нибудь прогреческие настроения на Украине, измученной небывалыми итогами Майдана, действительно сильны.

И желающих принять к себе блудные украинские территории в некоторых европейских странах — тоже предостаточно; разве что никто их не спрашивает, чего они там себе нажелали.

В любом случае, «парад суверенитетов», если б его всерьез запустили на Украине, разнес бы всю страну по закоулочкам. И самые огромные проблемы были бы связаны, конечно, с территориями, где традиционна пророссийская ориентация. В Харькове на улицы в недалеком 2014-м выходило до полумиллиона граждан с российскими флагами — вы думаете, они куда-то все рассосались, исчезли, сошли на нет?

Сидят дома, как сидели, и клянут Порошенко. Флаги под самой скрипучей половицей припрятаны, сложенные на черный день как в романе «Мать». Ну, или на светлый день: смотря с какой стороны посмотреть, с московской или с киевской.

Но здесь придется немного остыть и успокоиться.

Никакого референдума, конечно, не будет.

Более того, никакой независимости Донбассу в процессе этого референдума, даже если бы он случился, никто б не предложил: исключено, немыслимо, невозможно.

Предложили бы ту или иную автономию, широкую, узкую, в полосочку — не важно.

Жители Донбасса выбрали бы и автономию — куда деваться. Несмотря на жестокое разочарование в пресловутом «русском мире», который предложил вместо «крымского сценария» — «донецкий аэропорт»; отвращение к действующей киевской власти, забомбившей насмерть под 8 тысяч мирных человек, — куда более весомо и концентрированно.

Более того, Россия, признаем, тоже втайне нацелена на вариант с автономией.

Не потому вовсе, как наши патриотические паникеры уже четвертый год кричат, что собирается «запихнуть» Донбасс обратно на Украину.

Полноте! Наши эффективные менеджеры деньги считать научились, и не для того четыре года не давали Донбассу погибнуть и умереть с голоду, чтоб взять его и Киеву вернуть на блюдечке.

Автономный Донбасс — всего лишь возможность и впредь третировать киевскую власть, держа при помощи этих территорий Украину за — выберите себе часть тела по вкусу — за кадык, за хвост, за ребро или еще за что-нибудь, более болезненное.

Любая киевская власть — и нынешняя, и завтрашняя, — не решившая донбасский вопрос, — а решить она его не сможет, — вынуждена будет так или иначе договариваться с Москвой, перманентно пытаясь спасти свой неизбежно сдувающийся рейтинг и тратить триллионы гривен на бестолковый и бессмысленный военный бюджет.

Толку Москве и Кремлю от ДНР и ЛНР в нынешнем их виде — когда вопрос стоит куда шире.

Вопрос этот банален: Россия не может позволить себе иметь по соседству огромное, сорокамиллионное государство с враждебной властью.

Пока Киев будет безрезультатно пытаться пришить Донбасс обратно к Украине, Россия будет присоединять всю Украину к Донбассу.

Это метафора, конечно, но за полным отсутствием реальных механизмов разрешения ситуации приходится обращаться к метафорам.

Как не парадоксально, время работает на Россию.

Для европейских игроков Украина оказалась слишком габаритной и быстро надоевшей игрушкой — к тому же, плохо контролируемой: то зарычит, то заскачет, то заплачет, как дитя, то в какую-то свою сторону поедет, делая таинственные знаки честным лицом и что-то рассовывая по карманам. Питается киевская власть далеко не печеньками, и ест непотребно много.

Американские демократы в этом смысле куда последовательней — для них весь мир далеко, пусть он дымится себе, чего нет: и пока украинский прожорливый трактор тарахтит и катается туда-сюда, — они будут довольны.

Но в Америке дядюшка Трамп портит всю игру: как человек мыслящий в бизнес-категориях и действительно желающий блага США — по крайней мере, сообразно своим представлениям о благе, — он может трактор этот и обменять на другую игрушку.

По итогам: украинский вопрос сейчас всего лишь одна из карт в разнообразном русско-американском торге. И эта карта — не туз. И даже не валет.

Такова реальная цена постмайданной украинской субъектности на мировом торге.

И не очень понятно, что ее способно повысить.

Референдум уже идет. Просто голосуют на нем не жители Донбасса, увы, и тем более не жители Украины.

На этом референдуме голосуют под столом, передавая друг другу вещи, которые нам никогда не покажут.

Украина. США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > snob.ru, 23 июля 2018 > № 2694348 Захар Прилепин


Украина > Агропром. Транспорт > oilworld.ru, 23 июля 2018 > № 2689390 Владимир Козакевич

Украина. Целесообразность и перспективы развития речных рейдовых загрузок.

Имеющийся потенциал перевозок зерновых грузов речным транспортом по сегодняшний день в Украине остается нереализованным. Подавляющее большинство грузов доставляется в морские порты колесным транспортом (автомобили и ж/д вагоны). По факту, оба способа перевозки грузов являются самыми слабыми звеньями в логистической цепочке: температурные режимы на дорогах, нехватка зерновозов, как автомобилей, так и вагонов, и т.д. Развитие речных перевозок грузов позволило бы не только удешевить и оптимизировать транспортировку с/х грузов, но и исключить из логистической цепочки за счет речной рейдовой перевалки лишние звенья. О целесообразности и перспективах развития речных перевозок и рейдовой перевалки в интервью ИА «АПК-Информ» рассказал генеральный директор «АП МАРИН» Владимир Козакевич.

- Практически 100% экспорта зерновых грузов в Украине осуществляется через порты Черного моря. Какую роль в их доставке в морские порты играет речной транспорт?

- К сожалению, развитие речной логистики зерновых грузов в Украине находится на минимальном уровне. Если сравнивать логистику зерна к морским портам в Европе и Украине, то в первой львиная доля зерна доставляется в порты речным транспортом по р. Дунай, а в Украине порядка 98% зерновых грузов доставляется колесным транспортом (автомобильный и железнодорожный).

- Связана ли сложившаяся ситуация с какими-то принципиальными отличиями р. Днепр и р. Дунай, которые осложняют развитие и использование первой?

- Одновременно эти реки и похожи, и разнятся. Дунай, являющийся основной водной артерией Европы, можно разбить на два основных участка:

первый (порядка 950 км) пригоден для использования только речного флота грузоподъемностью до 2 тыс. тонн и осадкой до 2,7 м. Такие суда не выходят в море. На них зерновые грузы перевозятся в порт Констанца по искусственно прорытому каналу Дунай – порт Констанца;

второй – небольшой участок от порта Браила до Черного моря, на нем работают суда грузоподъемностью 6-7 тыс. тонн и осадкой до 7 м.

В отличие от Дуная, Днепр, являющийся водной артерией Украины, более сложный с навигационной точки зрения и сильнее сегментирован, как результат, он более требователен к флоту:

Верхний Днепр – до г. Каменское (бывш. Днепродзержинск), ниже которого из-за скальных пород проходная осадка ограничена 2,7-2,8, изредка 3 м;

Нижний Днепр – участок от г. Днепр до г. Херсон, с осадкой до 4 м;

Херсон и ХМК, где осадка до 7,5 м;

Бугско-Днепровский лиманный канал (БДЛК) – участок, где проходная осадка составляет 10,3 м.

Я, вообще, называю Днепр не рекой, а системой водохранилищ. Всем прекрасно известно, что некоторые водохранилища условно даже называются морями. И это неспроста. В отличие от Дуная, Южного Буга, Днестра или той же Миссисипи, о которой мы так любим говорить, дешевому и эффективному речному флоту здесь делать нечего. Нужен как минимум озерный флот или флот прибрежного плавания, который конструктивно сложнее и дороже. Сложности в выборе оптимального флота, несомненно, осложняют и тормозят развитие реки и унификации логистики зерна по ней. Наибольшее негативное влияние на развитие реки оказывает небольшой скальный участок (порядка 35 км) ниже Каменского шлюза, который разделяет Днепр на верхний и нижний, фактически отрезая его большую часть.

- Сегментированность Днепра и Дуная – единственная проблема, которая тормозит развитие речной логистики, или Вы видите и другие узкие места?

- Нет, не единственная. И даже не самая важная. К самой важной проблеме на сегодня я отношу экономическую причину, а именно – неправильную систему тарификации, подпитанную системой сборов, налогов, ценообразования на топливо и т.п. Составляющих множество, и в результате они приводят к тому, что на сегодняшний день у нас речной флот является самым дорогим видом транспорта, тогда как известно, что во всем мире это самый дешевый вид транспорта. Кто-то явно не прав – или весь мир, или мы. Такой тарифный перекос приводит к тому, что река в основном работает на обеспечение рейдовой дозагрузки в открытом море, куда ж/д вагоны не доезжают, или на пике уборочной, когда колесного парка просто не хватает.

- Как, по Вашему мнению, можно оптимизировать речную логистику зерна, и каких результатов это позволит достичь?

- Один из способов оптимизации речной логистики – это рейдовая перевалка с Днепра. Причем не дозагрузка судов типа Panamax на рейде до полной осадки, что популярно сейчас, а полноценная обработка морских судов без захода в порт. Без дополнительных капиталовложений, конечно, не обойтись, но в результате это позволит оптимизировать перевозку зерновых грузов и ощутимо снизит затраты за счет частичного исключения из логистической цепочки портовых элеваторов. В мировой практике чаще всего эта цель достигается организацией устьевых рейдов на стыке реки и моря, где безопасно работает речной флот и одновременно уже могут заходить крупнотоннажные морские суда. В результате зерно и другие грузы перегружаются непосредственно с одного судна на другое по схеме «борт-борт», минуя портовый терминал. Есть и случаи, когда не морское судно заходит в реку, а наоборот, речное выходит в море, чтобы отдать свой груз. Но если в большинстве случаев это делается по обоснованным технико-экономическим причинам, то в нашей стране это чаще всего происходит по бюрократическим причинам или из-за нежелания что-то делать.

Я считаю, что в ближайшее время востребованность и популярность такой схемы перегрузки будет только расти. В подтверждение этого можно привести ситуацию с бумом строительства линейных элеваторов, которую мы недавно наблюдали. Сейчас многие фермеры поняли, что эти элеваторы – лишнее логистическое звено, которое увеличивает затраты. В результате сельхозпроизводители построили себе собственные зернохранилища, и элеваторы попросту стоят незагруженные, не давая требуемой оборачиваемости. Аналогичным образом, я думаю, будет происходить и с морскими портами. Конечно, река не покрывает всю Украину, и даже не большую ее часть, но там, где будет возможность отказаться от перевалки зерна через портовый терминал, от нее будут отказываться.

- Рейдовая загрузка, в том числе и устьевая, требует значительных дополнительных капиталовложений. При этом Вы уверены в ее целесообразности и востребованности. Почему?

- Во-первых, рейдовая дозагрузка применяется и сейчас портами, считающимися глубоководными. В частности, суда типа Panamax с полной осадкой свыше 13 м фактически может принять и загрузить под полную осадку у причала только порт Южный. Остальным приходится или недогружать судно, или применять дозагрузку на внешнем рейде. Чаще всего ее использует порт Николаев, но и Черноморск, и Одесса также регулярно прибегают к дозагрузке после выхода судна из порта, так называемой «top off».

Примерное развитие стандарта балкера, заходящего под зерно в Черное море, можно представить в виде следующей последовательности роста тоннажа в тысячах тонн: 25 – 50 – 60 – 80 – 90. Еще 10-15 лет назад для нас суда типа Handy-Size считались огромными. После этого примерно в течение 10 лет мы учились обрабатывать «маленькие» панамаксы дедвейтом до 60 тыс. тонн. Сейчас стандарт доходит к отметке 80 тыс. тонн, и начинают появляться так называемые пост-панамаксы, дедвейт которых равен 90 тыс. тонн.

Это вполне логичное развитие ситуации: чем крупнее тоннаж, тем дешевле перевозка 1 тонны груза. Пока есть конкуренция, будет идти борьба за каждый цент, за каждую тонну посредством увеличения тоннажа. Поднять же гарантированную проходную осадку в морских портах до 13,5-14 м гораздо сложнее и дороже, чем догружать суда на рейде. Плюс ко всему, в Украине имеется достаточно технических возможностей для последнего. Остается только перевести данную схему погрузки судов на поток и снизить ставки дозагрузки на 20-30%, а то и на 50%.

Экономическая выгода от погрузки судов по схеме «борт-борт», независимо от открытого или закрытого рейда, также очевидна. Морской порт (терминал) может максимально снизить ставку перевалки до $6-7/т, т.е. до среднеевропейских тарифов. Тенденция снижения ставок наблюдается уже на протяжении последних 3-5 лет. В случае перевалки плавкраном («борт-борт») на внутреннем рейде и в закрытой акватории ставка будет колебаться в пределах $2/т. Если переваливать на рейде в открытом море, то ставка будет равна примерно $5/т, с тенденцией снижения до $4/т и ниже. При постоянном спросе на данный вид услуг и при потоковой схеме доставки зерновых каботажным флотом как альтернативным видом транспорта морские терминалы не смогут уверенно выдерживать конкуренцию с этой схемой. Если сравнять стоимость доставки зерна речным транспортом с доставкой ж/д транспортом, хотя, на самом деле, она должна быть ниже, то трейдеру придется работать в минус, перевозя зерно по суше из тех регионов, где есть река.

- Чем отличаются внешний и внутренний рейды, и каковы преимущества одного перед другим?

- Внешний рейд – это загрузка судна в открытом море, как в территориальных водах, так и за их пределами. Внутренний рейд – это загрузка судна в акватории порта или реки/канала.

Оба рейда имеют свои плюсы и минусы. Внутренний рейд более безопасный, более дешевый по стоимости перевалки, т.к. менее требователен к применимому флоту, и имеет меньший коэффициент простоя по погодным условиям. При этом он требует больше времени и средств для организации: согласование, паспортизация, проведение работ по дноуглублению, оборудование и т.д. Внешний рейд проще и быстрее с точки зрения организации. Он организовывается на естественных глубинах, не требует никаких технических мероприятий и капитальных вложений, кроме как оградить его зону буями, можно даже виртуальными, и выполнить обследование дна. Однако внешний рейд требует наличия специального перегрузочного флота, и каботажный флот также уже должен быть сложнее и дороже того, который не выходит в море.

- Вы упомянули о специальном перегрузочном флоте. Какими видами данного флота пользуются в Украине, и от чего зависит выбор?

- Говоря о постоянном росте среднего размера обрабатываемого морского судна, нельзя забывать и о постоянном росте норм перевалки. Чем ниже норма перевалки, тем дороже фрахт, и сегодня уже мало кого устраивают нормы 3-5 тыс. т/сут. Чтобы уверенно конкурировать с морскими терминалами, нужно выходить на гарантированные 10 тыс. т/сут. и выше. А сделать это можно только с помощью современных мощных средств рейдовой перегрузки. Из общего числа специальных перегружателей можно выделить три основных типа:

Грейферные рейдовые перегружатели, или просто плавучие краны. Их существует множество видов, но суть работы у всех одна: кран швартуется к борту судна приемника, а к крану с другой стороны швартуется второе судно – источник (или баржа). Современные краны обеспечивают перевалку по схеме «борт-борт» с нормой 10-15 тыс. т/сут. по насыпным и до 20 тыс. т/сут. по навалочным грузам на один кран.

Суда-накопители. По сути, это элеваторы, только на плаву, которые собирают зерно с барж и накапливают судовую партию. После этого подходит морское судно, и по схеме «борт-борт» происходит перегрузка зерна. Скорость последней порядка 20 тыс. т/сут. Они значительно дешевле стационарных элеваторов и не имеют географической привязки, т.е. могут работать на любых глубинах.

Специализированные конвейерные перегрузочные комплексы. Они имеют наибольшую перегрузочную мощность и наименьшую себестоимость услуг, но для них требуется груз одного типа/вида в большом количестве для создания монопотока. У нас соответствующих грузопотоков в необходимом количестве пока нет.

Из перечисленного спектра специального перегрузочного флота в Украине в основном используются плавкраны для работы как на внутрипортовых, так и морских рейдах. Также наблюдается тенденция развития использования судов-накопителей.

- Какие перспективы развития речной логистики в Украине Вы видите в ближайшем будущем?

- В ближайшие годы не стоит ожидать кардинальных изменений в данном сегменте логистики. Я думаю, сначала произойдет незначительное перераспределение грузопотоков. Это будет происходить как ввиду естественной трансформации бизнеса и его адаптации к новым требованиям рынка, так и в результате реализации транспортной стратегии, утвержденной Министерством инфраструктуры Украины, и принятия закона о ВВП с соответствующими необходимыми правками. Последнее позволит удешевить каботажные перевозки, особенно при условии отмены портовых сборов для каботажного флота. C одной переваливаемой тонны груза портовый сбор должен удерживаться только один раз, мы ведь не платим портовые сборы, когда завозим грузы вагонами или машинами, хоть последние с таким же успехом пользуются физической территорией ГТС, как и баржи. Эти небольшие изменения могут сработать триггером, который запустит каботажный поток как полноценный и конкурентный вид транспорта не только для рейдовой перевалки, но и для доставки грузов в те же порты наряду с колесным транспортом.

Если говорить о развитии рек, то думаю, что логистика по Днепру будет развиваться и грузопоток по ней будет расти примерно на 10-15% ежегодно. Относительно грузопотока по Дунаю могу сказать, что буквально в ближайшие годы он станет не эпизодическим, как сейчас, а постоянным. Есть вероятность, что увеличится доля транзита из Молдовы и, может, появится транзит из других стран. Безусловно, последнее возможно при наличии соответствующих условий – нормативной базы и ставок, от уровня которых все зависит. Это классический закон рынка: где выгоднее условия, туда и перенаправляется грузопоток.

- Отразится ли это каким-то образом на востребованности рейдовой загрузки судов?

- Я уверен, что рейд и речная логистика в целом будут развиваться. Безусловно, темпы будут не столь стремительными, как этого бы хотелось, но процесс не остановится. Главная причина – экономическая: водный транспорт и рейдовая перевалка должны быть и будут дешевле транспортировки сушей и прохода через дорогостоящую инфраструктуру морских портов. Конечно, от морских портов никуда не уйти, и я не их противник, но уверен, что при достижении должного уровня речной инфраструктуры и накопления требуемой критической массы каботажного тоннажа вдобавок к дозагрузке запустится механизм полноценной погрузки морских судов на рейдах, я это называю концепцией «out of port». В итоге сформируется стабильный рынок контрактов «борт-борт», и это лишь вопрос времени.

Беседовал Константин Зейкин

Украина > Агропром. Транспорт > oilworld.ru, 23 июля 2018 > № 2689390 Владимир Козакевич


Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 23 июля 2018 > № 2683621 Михаил Згуровский

Згуровский: Финаудит "Укроборонпрома" ответит на вопрос о прошлом, стратегический аудит - на вопрос о будущем

Эксклюзивное интервью главы Набсовета госконцерна "Укроборонпром" Михаила Згуровского агентству "Интерфакс-Украина"

ИФ-У: В июле исполняется полгода с момента Вашего избрания главой Набсовета "Укроборонпрома" и было бы логично подвести первые итоги проделанной Набсоветом за этот период работы. Что на Ваш взгляд можно отнести в актив, что пока не удалось сделать ?

МЗ: Прежде всего, следует отметить, что совместно с новым руководством "Укроборонпрома" мы провели мониторинг деятельности предприятий госконцерна – прежде их было 134. И оказалось, что порядка 30 предприятий занимаются деятельностью, непосредственно не относящейся к оборонной промышленности. В связи с чем, Набсоветом и администрацией госконцерна было принято решение передать их в подчинение ФГИ для дальнейшего использования по назначению. Сегодня в управлении госконцерна остается около 100 предприятий, занимающихся непосредственно оборонным производством.

Проведенный анализ также показал, что предприятия госконцерна работают по разобщенным направлениям, в их деятельности имеет место дублирование. В подобной ситуации они не способны на создание больших комплексных видов вооружения, в связи с чем возникла идея создания специализированных кластеров: групп предприятий, близких по направлениям деятельности с координирующими центрами для качественного решения комплексных задач перевооружения. Исходя из потребностей оборонно-промышленного комплекса и специализации предприятий было сформировано пять кластеров: авиационный, бронетанковый, судостроения и морской техники, высокоточного вооружения и боеприпасов, а также средств радиолокации, радиосвязи и РЭБ.

Также анализ показал, что основные фонды оборонных госпредприятий являются устаревшими и недостаточными. Мы понимаем сегодняшние ограниченные возможности государства по их обновлению и переводу на новый технологический уровень. С целью обеспечения потребности в привлечении дополнительных капиталов в техническое перевооружение оборонной промышленности, было принято решение о проведении корпоратизации предприятий отрасли и повышении их инвестиционной привлекательности.

Ключевым условием привлечения инвестиций выступает решение задачи по повышению доверия инвесторов к ОПК, и к "Укроборонпрому" в частности, после продолжительного периода интенсивной дискредитации госконцерна в части коррупции и других негативных явлений в оборонном секторе. Установлению истины в этом вопросе и возвращению доверия к госконцерну призван помочь готовящийся международный аудит "Укроборонпрома". Актуальными также оказались задачи переподготовки и повышения квалификации высшего менеджмента предприятий «Укроборонпрома» и других силовых ведомств, научное сопровождение оборонных проектов, организация инновационных механизмов создания новых видов оружия. С этой целью была создана и уже воплощается специальная программа для предприятий «Укроборонпрома», Министерства обороны, «Лиги оборонных предприятий Украины».

ИФ-У: Можно уточнить, по ходу, специализацию предприятий, передающихся ФГИ? А также, когда планируется завершить этот процесс?

МЗ: Специализация у них разная: это выпуск гражданской продукции широкого профиля, не имеющей прямого отношения к военной технике и оружию.

ИФ-У: Есть ли среди них предприятия известные прежде на рынке, что называется предприятия "с именем" ?

МЗ: Есть разные предприятия: известные и не очень. Некоторые из них уже прекратили свою производственную деятельность, и существуют чисто формально. Но, повторюсь, основным аргументом для их передачи ФГИ, явилась их функциональная непринадлежность к оборонно-промышленному комплексу.

ИФ-У: Есть ли предварительное видение, какой ориентировочный объем средств "Укроборонпром" планирует получить от переданных ФГИ, как следует понимать, для последующей приватизации предприятий госконцерна? Вероятно, эти средства планируется направить на цели начатой реформы ОПК и госконцерна? Нет?

МЗ: Таких финансовых взаимоотношений с ФГИ у концерна нет. Данные предприятия относятся к форме государственной собственности. Цель по привлечению дополнительного капитала в данном случае отсутствует.

ИФ-У: Но это вопрос об источниках финансирования технического перевооружения оборонной промышленности. Как известно, и эти данные неоднократно озвучивались официальными лицами ранее, изношенность основных фондов ОПК уже в течение многих лет превышает 80%. С учетом заявленной цели по переходу украинской оборонной отрасли на стандарты НАТО, вопрос источников финансирования технического перевооружения более чем актуален.

МЗ: Согласен. И этой цели, скорее, отвечает корпоратизация предприятий отрасли с целью привлечения дополнительных капиталов в их основные фонды и их трансформации к моделям оборонных компаний передовых стран мира. Корпоратизация в перспективе будет означать их перевод в публичные акционерные общества с предоставлением им права выпуска и продажи своих акций через биржи. В таком случае инвесторами, которые по украинскому законодательству определяются на прозрачной, конкурсной основе, могут быть как национальные, так и иностранные ведущие компании. Объемы привлечения дополнительных капиталов, конечно, будут зависеть от брендов и от авторитета тех или иных предприятий, их текущего состояния. Именно эти дополнительные капиталы и должны быть направлены в обновление основных фондов предприятий отрасли. Инвестиции же могут осуществляться в конкретные, оборонные проекты. И то, и другое, позволит решить целый ряд задач по техническому обновлению оборонной промышленности.

ИФ-У: Позвольте все же вернуться к весьма деликатному вопросу об обновлении основных фондов ОПК. Многие годы, включая новейшую историю, в Украине проводится множество международных инвестиционных конференций, в том числе, посвященных привлечению инвестиций в оборонный сектор. Тем не менее, не могу припомнить ни одной корректной оценки относительно ориентировочной потребности в инвестициях на техперевооружение ОПК. Понимаю, что это непростой вопрос, тем не менее, должен быть хоть какой-то близкий или дальний горизонт подобных расчетов?

МЗ: Думаю, точной оценки на сегодняшний день не существует. По имеющимся оценкам отдельных крупных оборонных предприятий, таких как ГП "Антонов" или ОАО "Меридиан", речь идет о десятках миллиардов гривен для каждого из них. Если говорить о показателе в масштабах отрасли, думаю, что и сотен миллиардов гривен будет недостаточно. Перевооружение нужно осуществлять на постоянной основе, нарастающими темпами, через стратегию привлечения дополнительных капиталов, как в уставные фонды, так и в проекты.

ИФ-У: Относительно планов корпоратизации: есть ли видение лучшего и худшего сценариев сроков завершения формирования необходимой нормативно-правовой базы для ее проведения? Согласно ранее озвученной информации, часть законопроектов по данному вопросу уже подготовлены, в том числе госконцерном.

МЗ: В лучшем случае хотелось бы провести через парламент Украины основные законы по реформированию «Укроборонпрома» уже в этом году. Помешает ли этому начавшийся политический процесс в стране, покажет ближайшее время. В худшем случае завершение реформирования будет происходить уже после окончания политического процесса, в конце 2019-го – начале 2020 года.

ИФ-У: Сформулируйте, пожалуйста, ключевые приоритеты Набсовета "Укроборонпрома" на сегодняшний день

МЗ : Прежде всего, это содействие комплексному реформированию ОПК. Начало военного конфликта на востоке Украины застало ОПК в плачевном состоянии с устаревшей системой управления. Тогда руководству госконцерна было не до реформ: ОПК нужно было выпускать оружие для армии и наполнять бюджет страны за счет оборонного экспорта. Надо отдать должное предыдущему руководству госконцерна, сумевшему обеспечить решение этих задач в новой и крайне непростой ситуации и для Украины, и в Украине. Сегодня "Укроборонпром" уже находит ресурс не только для решения первоочередных задач по выпуску оборонной продукции, но и для переосмысления своей перспективной деятельности и реформирования концерна с целью адекватного ответа на новые вызовы. Набсовет в этом процессе берет на себя аналитическую, прогностическую, координационную функцию, а также решение задач наращивания международного сотрудничества.

ИФ-У: Разделяете ли вы имеющее место, в том числе, в корпоративной среде мнение о том, что военное время - не самое удачное для проведения структурных реформ оборонной промышленности и привлечения инвестиций. Учитывая объективно долгосрочный характер новых вызовов обороноспособности Украины, каким образом, на Ваш взгляд, целесообразно решать эту задачу?

МЗ: Согласен, проведение многих реформ и, в частности, корпоратизации ОПК в особый период несет, безусловно, дополнительные риски. И нам нужно быть очень внимательными в части выработки критериев корпоратизации. Необходимы, в первую очередь всестороннее продуманные процедуры выпуска акций оборонных предприятий, а также критерии оценки и требования к субъектам, которые смогут их приобретать. Уже сегодня мы столкнулись на практике с непониманием общей оборонной политики отдельными миноритарными акционерами некоторых предприятий "Укроборонпрома". И очень часто менеджменту этих предприятий приходится преодолевать непонимание указанных акционеров, что сдерживает развитие и выполнение стратегических задач отрасли. Крайне важно избежать этого на следующем этапе корпоратизации, когда государство отдаст свой контрольный пакет акций в руки, фактически, новых собственников. И роль Набсовета в разработке подобной критериальной базы корпоратизации, которая предопределит дальнейшую работу предприятий "Укроборонпрома", является очень важной.

ИФ-У: Есть ли на сегодняшний день политическое решение о том, что контрольный пакет акций в ходе корпоратизации украинских оборонных предприятий будет передаваться акционерам? Ведь согласно действующей нормативной базе, контрольный пакет находится в управлении государства. Как известно, в мае прошлого года правительство своим постановлением поддержало предложение МЭРТ о корпоратизации двух известных предприятий авиакластера "Укроборонпрома" – ГП "Антонов" и ГП "410 ГА" путем преобразования их в ПАО, 100% акций которых принадлежит государству. Следует ли понимать, что в Украине пересматривают подходы к этому вопросу?

МЗ : Собственно сам смысл корпоратизации состоит в превращении предприятий с контрольным пакетом акций в руках государства в публичные акционерные товарищества с последующим акционированием, т.е. распределением акций между учредителями предприятия или его инвесторами, в соответствии с их вкладами. Конечно, перед осуществлением такого акционирования необходимо принять политическое решение относительно предприятий, которые должны оставаться под управлением государства, и остальных, которые целесообразно полностью акционировать. После чего необходимо принять соответствующие законы. Это очень непростая и ответственная работа. Наблюдательный совет ее инициировал, будучи абсолютно уверенным в безальтернативности такого пути для Украины.

В пользу этого решения можно привести ряд аргументов. Во-первых, оборонная промышленность многих развитых стран мира, с лучшими армиями, устроена именно так. По мнению многих наших зарубежных партнеров, в системе управления оборонной промышленностью государство должно выполнять несколько иную функцию: не менеджмента, и не оперативного управления, где оно не является эффективным игроком. Государство должно заняться выработкой оборонно-промышленной политики и созданием условий для ее реализации.

Вторым, важным для нас аргументом является эффективная деятельность «Лиги оборонных предприятий Украины». Таких частных оборонных предприятий, которые объединились в Лигу, сегодня порядка 50-ти и они берут на себя выполнение до 50% оборонных заказов при существенно меньшей численности штатных сотрудников. Если в "Укроборонпроме" общая численность сотрудников составляет около 80 тыс. чел, то в Лиге - их менее 5 тыс. чел, а эффективность приблизительно равная. Таким образом, нельзя утверждать, что в частном секторе ОПК нет понимания государственной политики и стратегии.

ИФ-У: Как известно, одним из ключевых этапов реформы "Укроборонпрома" выступает уже упомянутый Вами ранее международный аудит госконцерна. В июне госконцерн продлил до конца сентября сроки подачи заявок на участие в тендере на проведение аудита с учетом пожеланий ряда его потенциальных зарубежных участников провести очередную доработку тендерной документации. Можно уточнить, о каких доработках идет речь?

МЗ: Что касается изменений тендерной документации. По предложению целого ряда потенциальных зарубежных участников тендера, а это авторитетные международные аудиторские компании, в том числе, из США, в мае тендерный комитет совместно с Набсоветом утвердил ряд изменений к тендерной документации в части большего приближения ее к международным стандартам и задачам аудита. Однако, даже такой авторитетный состав готовивших эти изменения международных экспертов, не учел некоторые детали, которые оказались препятствием для участия в тендере авторитетных международных аудиторов. В частности, это касается требования об обязательном наличии степени MBA для экспертов, которые будут проводить аудит и ряд других технических требований. Поэтому по предложению ряда аудиторских компаний, например, таких как Baker &Mckenzie, Ernst &Young, Baker Tilly и других, тендерный комитет госконцерна продлил срок подачи заявок на аудит до 28 сентября с целью окончательной доработки условий.

ИФ-У: Есть ли среди потенциальных участников тендера наиболее желательные для Украины?

МЗ: Это конкурс, и до 28 сентября тендер открыт для всех желающих в нем участвовать. Как предполагается, это будет альянс наиболее авторитетных компаний, в том числе из США, Израиля, стран Евросоюза. Кто желателен? Например, в лоте «стратегический аудит» Украине очень полезной была бы стратегическая экспертиза компаний из Израиля, которые в последние годы участвовали в реформировании армии своей страны. Мое частное мнение, которое никак не может повлиять на тендерную процедуру, что опыт таких компаний, которые помогли армии Израиля трансформироваться, а также их стратегическая экспертиза, были бы очень полезны для Украины, учитывая схожесть условий, в которых находятся Украина и Израиль.

ИФ-У: Как известно, готовящийся аудит пройдет в три этапа: юридический, экономический и стратегический, частью которого будет технический аудит. Все эти этапы аудита будут проводить разные компании?

МЗ: Да, аудит будут проводить группы выигравших тендер аудиторских компаний по отдельным лотам. Конечно, для нас очень важен финансовый лот, чтобы снять подозрения и повысить уровень доверия к концерну со стороны международных партнеров. Мое частное мнение, которое сложилось за эти несколько месяцев работы в Набсовете, что обвинения Украины и "Укроборонпрома", в частности, в коррупции значительно преувеличены. Причем преувеличены теми оппонентами, которые хотели бы представить Украину, через обвинения в коррупции, как несостоявшееся государство. Поэтому очень важно, чтобы авторитетные международные аудиторские компании сказали всему миру: вот это было, а вот этого не было. Мы делаем выводы, наказываем виновников, устраняем условия возникновения коррупции, и движемся дальше, работая прозрачно. Это, что касается финансового аудита.

Но, на мой взгляд, для нас еще более важен стратегический аудит, компонентом которого является технический аудит. Потому что финансовый аудит ответит на вопрос о прошлом, а стратегический аудит ответит на вопрос о будущем. Естественно, также важен и юридический аудит: как построить законодательную и нормативную базу реформ. По итогам аудита мы бы хотели получить не только фиксацию и констатацию каких-то несоответствий в каждой из составляющих аудита, но и экспертизу: что делать, и как нам трансформировать оборонную отрасль по каждому направлению.

ИФ-У: Разделяете ли Вы озвученное недавно в медиа мнение члена НС, зарубежного советника госконцерна Энтони Тетера о том, что аудит "Укроборонпрома" должна проводить американская компания, работающая с оборонным сектором США? По вашему мнению, какую составляющую аудита – экономическую, юридическую, стратегическую, он мог иметь в виду?

МЗ: Мы не обсуждали с ним эту тему. Но как мне представляется, мы должны исходить из того, что победителя конкурса должен определить тендерный комитет. Я предполагаю, что среди победителей окажутся и американские компании. Будут ли в нем компании из других стран, скажем, Израиля, или стран ЕС, покажут итоги тендера.

ИФ-У: Решен ли на сегодняшний день вопрос с финансированием аудита? Учитывая, что его будут проводить известные мировые аудиторские компании, речь идет о достаточных затратах. По имеющимся в оборонном секторе данным, в начале года американская сторона озвучила готовность оказать поддержку в финансировании аудита. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

МЗ: Если говорить о финансовой помощи американской стороны в проведении аудита, то мне об этом ничего не известно. Мое личное мнение, что за эти услуги доведется платить Украине. И это справедливо, поскольку ей нужно знать истину в вопросах коррупции и с помощью международных экспертов наработать стратегию реформирования оборонно-промышленного комплекса. Это стоит того. Аудит недешевый: его стоимость $5 млн, или 130 млн грн. Коль скоро проведение международного аудита как части оборонной реформы - это политическая цель Украины, связанная с возможностью реформирования всего украинского ОПК и интеграции в тот же блок НАТО, за это нужно платить. Важно, чтобы проведение масштабного и затратного международного аудита имело практические позитивные результаты для реформы оборонной промышленности Украины.

ИФ-У: С 2016 года в корпоративной среде идет обсуждение планов создания в оборонном секторе украинского аналога Агентства передовых оборонных исследовательских проектов США DARPA - GARDA, которое, согласно озвученным в начале года руководством "Укроборонпрома" планам будет создаваться на базе НТТУ "КПИ им. Игоря Сикорского". Дан ли уже старт этому процессу? Как бы вы прокомментировали озвученное не так давно в медиа г-ном Тетером, являющимся как известно, экс-руководителем DARPA, мнение об ошибочности создания GARDA на базе КПИ ?

МЗ: Прежде всего, следует уточнить, что решения о создании GARDA на базе КПИ не принималось. Действительно, идея выносилась на обсуждение Набсовета, но после обмена мнениями, она была снята с рассмотрения. Затем г-н Тетер, который с 2001 по 2009 год возглавлял эту очень авторитетную и стратегически важную для США организацию, озвучил свое мнение по данному поводу публично. Я с ним абсолютно согласен. Действительно такое агентство должно быть органом государственного управления и финансироваться из бюджета страны. По итогам совместного с руководством "Укроборонпрома" всестороннего анализа вопроса создания украинского аналога DARPA, мы пришли к выводу, что в Украине уже есть агентство, близкое к этой модели. Это государственное инновационное финансово-кредитное учреждение (ГИФКУ), которое функционирует в системе Министерства экономического развития и торговли Украины. В уставе этого учреждения нет никаких ограничений относительно характера поддерживаемых им проектов, независимо от их отношения к гражданской или оборонной сфере. Сегодня "Укроборонпром" уже начал консультации с ГИФКУ по подготовке дополнений к регламенту этого учреждения с учетом специфики оборонных проектов.

ИФ-У: Очевидно, данный вопрос будет вынесен на утверждение правительства? Набсовет "Укроборонпрома" уже поддержал это решение ?

МЗ: Да, Набсоветом был рассмотрен вопрос о целесообразности создания аналога DARPA. Но конкретная его модель еще не утверждалась. И это, кстати, уже выходит за пределы полномочий Набсовета. Повторюсь, что г-н Тетер озвучил свое мнение о том, что украинский аналог DARPA должен быть государственной структурой в подчинении Кабинета министров Украины и финансироваться из госбюджета, для поддержки лучших инновационных идей и проектов в области создания новых видов вооружения. Это мнение принято Набсоветом к сведению. Пока что, на сегодняшний день, мы выходим из следующего: создавать новый орган госуправления "с нуля" – долго, трудно и может быть нецелесообразно. Вместе с тем, вариант по использованию ГИФКУ для решения тех же задач представляется наиболее быстрым и экономически целесообразным решением. После разработки проекта внесения дополнений в регламент и устав этой организации, мы выйдем с соответствующим предложением на руководство страны. Сразу оговорюсь, что подготовка подобных дополнений - не сложная работа, вопрос месяца-двух. К осени, я думаю, можно уже будет принимать решение на уровне правительства.

ИФ-У: А когда может быть завершено формирование новой структуры? Это будет в большей степени госучреждение, научное или финансовое учреждение? Специалисты какого профиля станут ее кадровым костяком? Кому она непосредственно будет подчинена ?

МЗ : Сегодня в ГИФКУ работает достаточно современная команда. О кадрах мы не думали, поскольку это компетенция правительства. Если смотреть на американскую DARPA – то это государственное учреждение с очень высоким уровнем компетенций и экспертизы, в которое приходят изобретатели, носители новых идей, новых проектов. Эти люди предлагают на конкурсной основе проекты для последующей трансформации в готовую продукцию военного назначения. Я думаю, что экспертной средой украинской DARPA могут быть ученые, конструкторы, инженеры из разных научных и учебных заведений. Участие зарубежных специалистов, конечно же, также желательно. Если это будет ГИФКУ, то она входит в состав МЭРТ, которое сегодня уже курирует ОПК, так что здесь все логично. МЭРТ находится в подчинении первого вице-премьера. Кто будет курировать новую структуру, решит правительство, это их вопрос.

ИФ-У: Таким образом, ожидаемое участие авторитетной площадки НТТУ "КПИ им. Игоря Сикорского" в многообещающем проекте по созданию украинского аналога DARPA – GARDA не состоялось. Вам не обидно?

МЗ: По этому поводу могу заметить следующее : "КПИ им. Игоря Сикорского" создал инновационную экосистему Sikorsky Challenge. Сегодня она уже вышла за пределы КПИ и охватывает 9 регионов Украины, в которых работают ее отделения. На данном этапе в эту экосистему входят 110 высокотехнологичных компаний, из них 20 из США, приблизительно столько же из стран ЕС, но большинство их из Украины. Есть компании из Израиля, Юго-Восточной Азии и других регионов мира. В инновационную экосистему также входит пять предприятий "Укроборонпрома" и два предприятия ГКАУ, 28 инвесторов и венчурных фондов. Взаимодействуя друг с другом участники экосистемы занимаются созданием "хайтека" за счет привлечения новых критических знаний, частных капиталов, высоких компетенций бизнеса. В составе экосистемы работает стартап-школа Sikorsky Challenge, которая помогает изобретателям становиться предпринимателями. По этой модели за последние 11 лет на рынок выведено более 100 стартап-проектов и технологий. Треть из них относятся к проектам военного и двойного назначения, например, закупаемый для ВСУ и продвигаемый на экспорт БПЛА Spectator, системы кибербезопасности и др. технологии. Важно, что объемы инвестиций в стартапы нарастают с хорошей динамикой: в 2012 году в два проекта было инвестировано $22 тыс. 2014-й год принес уже $2 млн инвестиций в шесть проектов, 2015- й - уже $26 млн, и далее по нарастающей. На наш взгляд, помимо государственного источника финансирования инновационных оборонных проектов через будущую GARDA, Украине целесообразно привлекать и частный капитал через модель, подобную Sikorsky Challenge. Мы не хотели бы конкурировать с GARDA – она создается по другой модели с учетом опыта США, Японии, России и других стран. Мы лишь предлагаем ОПК воспользоваться параллельным источником негосударственных инвестиций в инновационные, оборонные проекты. Эта модель уже неплохо работает.

ИФ-У: Можно ли, на Ваш взгляд, ожидать дальнейшего доукомплектования состава Набсовета "Укроборонпрома", учитывая наличие еще одной свободной вакансии по квоте правительства? Остаются ли актуальными озвучивавшиеся в 2017 году планы пополнения состава НС специалистами оборонного сектора государств - западных союзников Украины?

МЗ: Просьба о доукомплектации состава Набсовета госконцерна по квоте правительства была направлена в Кабинет Министров еще в конце 2017 года. В апреле этого года правительство ввело в состав Набсовета г-на Тетера. Обновленный Набсовет еще раз обратился к правительству завершить доукомплектацию. Конкретных кандидатур мы не предлагали: это ответственность правительства. Нам нужен компетентный человек с хорошим опытом работы в оборонном секторе либо нашей страны, либо одной из развитых, дружественных Украине стран с мощной армией. Такой специалист был бы нам крайне нужен. К сожалению, пока еще эта вакансия не заполнена.

Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 23 июля 2018 > № 2683621 Михаил Згуровский


Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 июля 2018 > № 2681963 Виталий Портников

Виталий Портников: российские антисанкции нам помогут

Интересно даже не то, кто в санкционном списке РФ окажется, — а то, кого в нем не будет.

Портников Виталий,  Еспресо, Украина

Российские СМИ утверждают, что уже вскоре президент Владимир Путин подпишет указ о введении санкций против физических и юридических лиц Украины. Эти «антисанкции» должны стать ответом Москвы на соответствующие украинские меры.

Как это ни парадоксально, но до сих пор их введение откладывалось. И если Россия действительно обнародует свое решение накануне президентских и парламентских выборов в Украине, оно станет настоящим подарком и нам, журналистам и украинскому избирателю. Ведь будет интересно даже не то, кто в этом списке окажется — а то, кого в нем не будет.

Предположения о том, что Россия может «нарочно» включить в этот список людей, которые связаны с ней реальными контактами, я бы сразу отбросил. Деньги — слишком серьезная вещь, чтобы на постсоветском пространстве с ней шутили. Вот выступить с обличительной речью, дать задание придворному журналисту охаять того или иного «агента влияния» — это еще возможно. Но лишать своего человека прибыли — никогда.

В «контрсанкционном» указе Путина должно быть нескольких сотен физлиц и порядка ста юрлиц. Понятно, что за каждой компанией стоит конкретный человек. И понятно, что будут компании, которые даже после этого путинского указа продолжат работать в России. Кремль практически бесплатно предлагает нам энциклопедию тех, на кого он рассчитывает в работе по возвращению Украины в сферу своего влияния. Такой подарок дорогого стоит, он заменяет годы агентурной работы и кропотливых исследований.

Еще один важный подарок — это то, что Россия сама начинает рвать те самые драгоценные экономические связи, на сохранении которых она настаивала даже после нападения на Украину. Да, конечно, от разрыва таких связей — ущерб для текущего состояния экономики, потому в Москве и хотят пойти на него перед выборами. Но от сохранения связей со страной, которая работает на наше уничтожение — еще больший ущерб.

Поэтому пусть Кремль делает свою часть работы — и часть нашей, раз уж у наших властей и части граждан не хватает для этого ни мужества, ни самоуважения. Это будет еще один важный вклад Владимира Путина в построение украинской государственности.

Россия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 20 июля 2018 > № 2681963 Виталий Портников


Грузия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 18 июля 2018 > № 2681903 Виктор Баранец

ПАСТЬ

Саммит НАТО: Грузия и Украина в шаге от альянса?

Пасть - зев, рот зверя, рыбы (о рте человека — грубо). Клыкастая пасть. Раскрыть пасть. К щуке в пасть (на верную гибель).

С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова. Толковый словарь русского языка.

11-12 июля состоялся саммит НАТО. Взглянем на инфографику, демонстрирующую расширение НАТО за последние десятилетия. Слева направо, с запада на восток, на сердце России, на ядро Русского мира направлена раззявленная пасть. Зубы охватили Россию с трёх сторон. Сверху прибалтийские страны (бывшие республики СССР), сбоку и снизу – бывшие участницы Варшавского договора. На подходе усиление челюстей — речь о Грузии и Украине. И вместе с тем от части «экспертов», журналистов и политиков мы постоянно слышим успокаивающие заверения. Нас кормили ими и в последние дни, Вы, наверное, читали, что «Венгрия заблокирует итоговое заявление НАТО из-за конфликта с Украиной» (по поводу закарпатских венгров). Ничего Венгрия не заблокировала. «Трамп расколет НАТО», «НАТО доживает последние дни». Никак НАТО не раскололась и, наоборот, в своей русофобской риторике поднялась так, как не поднималась в худшие дни минувшего.

12 июля президент Украины Петр Порошенко на встрече с генсеком Североатлантического альянса Йенсом Столтенбергом заявил о намерении закрепить в украинской Конституции стремление страны вступить в НАТО: «Я намерен обеспечить трансатлантическую интеграцию, указать эту цель в Конституции Украины, чтобы никто не мог от этого отступить».

Участники саммита НАТО в Брюсселе 11 июля одобрили декларацию, которой подтверждаются евроатлантические стремления Украины: «Независимая, суверенная и стабильная Украина, твердо приверженная демократии и верховенству закона, является ключом к евроатлантической безопасности».

12 июля генсек НАТО Йенс Столтенберг заявил, что Грузия станет членом альянса: «Лидеры стран-членов организации подтвердили это накануне. Союзники признали в совместном заявлении прогресс Грузии в проведении реформ. В НАТО полностью поддерживают евроатлантические устремления Тбилиси».

НАТО может открыть для Грузии перспективу вступления в военно-политический блок без выдвижения для республики Плана действий по членству (ПДЧ), сообщил накунуне РИА Новости дипломатический источник в Брюсселе.

Некоторые фрагменты итогового коммюнике саммита НАТО, которые касаются России. «Евроатлантическая среда безопасности стала менее стабильной и предсказуемой из-за провокационных действий РФ, в том числе вблизи границ НАТО, включая развёртывание современных ракет двойного назначения в Калининграде, неоднократное нарушения воздушного пространства НАТО и продолжающееся наращивание военного потенциала в Крыму. Поэтому, как написано в пункте 9, мы оказываем поддержку нашим восточным партнёрам Грузии, Украине и Молдове… Обеспокоенность в связи с пытками и незаконным осуждением украинцев на территории России и в оккупированном Крыму… Из-за оккупации полуострова НАТО пришлось провести масштабное усиление войск».

Экспертные оценки

Виктор Баранец

МИД РФ выпустило заявление: «Пока бесполезный военный блок НАТО обвиняет нас в провокационной деятельности и продолжает скрежетать зубами в Брюсселе, мы готовимся смотреть Чемпионат мира-2018». В данном случае МИД совершенно не оригинально. Оно просто стибрило эту фразу у президента США, который ещё несколько месяцев назад сильно постращал руководство североатлантического блока абсолютно этими же словами, обозвав НАТО «бесполезным блоком». В данном случае, по-моему, над российским МИДом довлел некий взаимно-политический кураж, смешанный со спортивной обстановкой вокруг чемпионата мира. Шутить, конечно, надо. Иногда шутки нашего МИДа снайперские, но в данном случае получилась очень неудачная шутка. Потому что МИД наряду с Минобороны — это те тончайшие нервы российской безопасности, которые должны постоянно реагировать на реальные угрозы — и с северо-запада, и с запада, а теперь уже назревают чирьяки и на юге. Надо высказать соболезнования нашей Смоленской площади за эту плоскую, как струганная доска, шутку и посоветовать нашим ребятам не забывать, что слово Министерства иностранных дел иногда бывает выше Кремля. И надо, как говорится, «фильтровать базар» и отвечать за него. Что, хотели этим сказать: «Вы там накачивайте европейские мускулы НАТО, вы там подгоняйте новые дивизии, бригады, а мы тут будем жрать попкорн, запивать пивом и смотреть футбол»? Это, конечно, не так. Хотя бы потому, что во время чемпионата мира Генеральный штаб РФ не спал и в режиме онлайн все 24 часа в сутки отслеживал те телодвижения, которые именно во время ЧМ появились на европейском театре военных действий. А там немало интересного. Появились новые подразделения, в том числе американские, более интенсивно стали вестись разведывательные полёты с аэродромов Прибалтики. Там и учения проводились, в том числе и на Яворовском полигоне — это уже Украина. В общем, ребята, одним глазом можете смотреть футбол, а другой всё-таки косите на НАТО.

О саммите НАТО. Когда я прочитал его итоговый документ, налитый злостью, замешанной на цианистом калии, я почему-то подумал про одного известного типа — фамилия его Шендерович. Он как откроет рот, так из него, извините за выражение, говнецом пахнет. Впрочем, я ничего другого от заявлений НАТО и не жду, потому что это всё пишется затем, чтобы оправдать свою воинствующую политику. Ведь чем сильнее НАТО будет пугать мир российской угрозой, тем очевиднее, что таким макаром оно оправдывает своё существование. Я хотел бы посмотреть в бессовестные глаза Йенса Столтенберга и задать простой вопрос: «А почему группировка НАТО на европейском театре военных действий превышает нашу группировку Западного военного округа и Северного флота только по основным видам вооружения в 10-15 раз?» Это что, пластилиновые танки, деревянные луки? Это мебельные фабрики или мыловаренные заводы? Это же гигантская военная инфраструктура!

Теперь о том, что касается Грузии и Украины. Есть устав НАТО, в котором чёрным по белому написано, что членом НАТО не может стать государство, у которого есть территориальные претензии к соседям. Задаю ещё один вопрос тупым политикам альянса: у Грузии есть территориальные претензии? Есть, дорогие друзья! У Украины есть территориальные претензии? Есть. Так какого хрена бросаете сладкий пряник и грузинам, и украинцам, хотя знаете, что устав у вас совершеннейшим образом запрещает им быть членами НАТО?

Вот цитата из Столтенберга от сегодняшнего дня: «Мы полностью поддерживаем евроатлантические устремления Грузии. Грузия станет членом НАТО. Наши лидеры это вчера подтвердили, мы продолжаем работать для подготовки членства». Ещё на саммите намекали, что конкретно для Грузии, а также для Украины будет принята облегчённая модифицированная система условий для вступления в альянс. Так что есть опасение, что Запад пойдёт на всё, закрыв глаза и на Абхазию, и на Южную Осетию, и на Крым, и на Донбасс. Да, им придётся много менять, но они могут пойти даже на самый радикальный шаг — на смену устава НАТО, лишь бы побольше нагадить России. Это, конечно, вопрос времени. Потому что для НАТО принципиально важно, чтобы к южному брюху России были приставлены грузинский и украинский пистолеты. Это совершенно понятно.

Но за нами ведь тоже не постоит принять в состав РФ по всенародному желанию наших соседей — республики, которые доставляют грузинам и бандеровцам много неприятностей. Мы сейчас именно этим и будем заниматься. Мы пообещаем… (вы знаете, о ком я говорю) подготовку к вступлению в Российскую Федерацию. Только так мы будем разговаривать с ослами, которые не понимают нормального разговора.

Если у НАТО будут какие-то особенные условия для Украины, то придётся менять и условия украинской конституции. Ведь украинская конституция запрещает дислокацию иностранных войск и баз на своей территории. Я думаю, что и здесь НАТО позволит Украине реконструировать свой основной закон, лишь бы побольше насолить России. Украинские политики уже договариваются до того, чтобы реанимировать своё ядерное производство. Украина снова хочет стать ядерной державой и делать ядерное оружие.

А вообще я должен сказать, что саммит в Брюсселе, который завершается 12 июля, говорит только об одном: нам вряд ли удастся найти в обозримое время общий язык между Россией и НАТО. Потому что ярые антироссийские декларации, новая НАТОвская доктрина, которая открыто провозглашает борьбу с Россией и её «злокозьями» — это не плацдарм для того, чтобы найти общий язык. У нас впереди будет противостояние.

Здесь мы можем видеть несколько чрезвычайно опасных моментов. Начнёт замыкаться дальше НАТОвский пояс, обнимая нас и с юга. НАТО получит ещё один выгоднейший плацдарм на стратегически важном направлении. НАТО получит возможность размещать свои базы и контингенты на Украине. Следующий шаг мы можем читать — и к бабушке не ходи. Когда Украина «оперится», когда её накачают НАТОвскими базами, уже у Украины возникнет аппетит под покровительством своих патронов из альянса разинуть пасть на Крым и каким-то образом проглотить Юго-Восток Украины. Этот вариант худший, но его тоже надо реалистично рассматривать. Сегодня Украина больше не беспокоится о том, чтобы брюхо украинского народа было сытым. Бандеровцы беспокоятся: лишь бы Трамп дал им какой-нибудь НАТОвский веник или швабру для того, чтобы с киевских трибун кричать «Америка с нами! НАТО с нами!» Украина сегодня похожа на вонючую блоху, которая прячется под брюхом у такого слона, как альянс. Она сейчас просто бредит тем, чтобы НАТО быстрее взяло её под своё крыло. И мы не будем исключать вероятной возможности вступления Украины в НАТО.

Но мы же не будем сидеть сложа руки и смотреть, как Украина натягивает на себя НАТОвские латы. В международной политике всегда есть какие-то противовесы, которые могут оказаться очень болезненными для нашего противника. Мы развратили США в ельцинское время. Уж сколько раз из патриотических недр России звучала простая и ясная мысль: «Если НАТО подползает к границам России, то почему бы нам не разместить у берегов СЩА по согласованию с народом Кубы и её правительством контингент войск, в том числе с «Искандерами»?» Чтобы мы адекватно приставили таким же образом пистолет к жирной попе Америки. Игра на таких противовесах почему-то утеряна в политической стратегии России. Мы почему-то всё время менжуемся, боимся. Ну хорошо, (то есть плохо), были ельцинские времена. Борис Ельцин готов был вынести своё президентское кресло навстречу американцам и уступить его им — лишь бы они помогли ему удержаться в Кремле. Сейчас другое время. Но меня настораживает опасливая осторожность: как бы не обидеть США, как бы не обидеть НАТО. Дорогие друзья, прошло время, когда мы сидели на ельцинском горшке, тихо какали и писали, ожидая, что нам прикажет хозяин из Вашингтонского обкома. Пришло время спокойно, без визга встать на Кубе, а там уже и Венесуэла нас попросит. Мы и так уже слишком опоздали. Чем сильнее будут привечать этих двух болоночек, которые скребутся лапками в предбаннике НАТО, тем решительнее мы должны ответить на это. И пусть воет и верещит кто угодно — Трамп, Мэй, Берлин, Париж. Нам плевать! Мы делаем глобальный противовес. И я думаю, что здравые люди во власти это поймут. Потому что мы упускаем стратегическое время. Пока мы вздыхаем, пока мы смотрим чемпионат мира по футболу, пока мы высказываем сожаления и соболезнования, танки альянса скоро будут своими стволами почёсывать золотые купола Пскова. Как бы до этого не дошло...

Пришло время глобальных ответов. Я понимаю, что после того, как нас обложили красными флажками санкций, «наверху» думают: «Да на хрена нам ещё сильнее нагнетать обстановку, дайте нам возможность оценить ситуацию и мы, может быть, выкарабкаемся». На деле выкарабкаемся тогда, когда могучий русский кулак ударит по брюссельскому столу и скажет: «Пацаны, хватит! Мы будем с вами по-советски разговаривать!» У нас уже есть военные мускулы, которые позволяют это делать. Это мы лежали дохляками в 90-е годы, когда убивали собственную армию, когда орали на всех либеральных углах, что «у нас нет врагов». Россия — страна, которая погибнет на второй день, когда скажет себе, что «у нас нет врагов». Это историческая данность ещё со времён основания Руси. И мощь выживания России всегда была в том, что она настороже и всегда готовилась к отражению угроз, которые всегда были и бродили около её границ, как голодные волки. Но мы что-то залиберальничались. Есть даже целый ряд дипломатов и политиков, которые всё время подговаривают Кремль: «Владимир Владимирович, ну не надо, да зачем? Вы знаете, это ещё сильнее будет нагнетать ситуацию. Зачем нам эта конфронтация? У нас и так сейчас тяжёлое время, у нас плохо с экономикой, зачем мы будем обострять?» Так мы упустили стратегический момент. И выходят эти декларации НАТО, которым нас заплёвывают с ног до головы, которые нас делают мировыми изгоями. Вы же знаете, что «наш» (уже бывший) чёрненький президент по фамилии Обама поставил нас в один ряд с террористами. Я не знаю, почему мы не ответили как-нибудь по-русски — без мата, но достаточно хлёстко, чтобы надавать обезумевшим от жирности собственного величия США. Мы давно не били Америку, в этом наша слабость. Ну что же, если они напрашиваются — будем к этому готовиться.

Грузия. Украина > Внешэкономсвязи, политика > zavtra.ru, 18 июля 2018 > № 2681903 Виктор Баранец


США. Украина. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > oilcapital.ru, 11 июля 2018 > № 2692740 Екатерина Вадимова

Военные базы США против «Северного потока – 2».

США может прибегнуть к НАТО как инструменту шантажа против российского газопровода.

США, Украина, ряд стран Восточной Европы и руководство ЕС продолжают упражняться в словесном противостоянии проекту «Северный поток – 2», поскольку никаких юридических способов помешать строительству газопровода у них не осталось. Вместе с тем дополнительную интригу во взаимоотношения США и Германии может внести предстоящий саммит НАТО, так как Вашингтон намерен заставить Берлин пойти на новые экономические уступки для сохранения Североатлантического альянса, которые касаются в числе прочего и поставок газа.

По данным ряда СМИ, в недавнем разговоре с канцлером Германии Ангелой Меркель президент Соединенных Штатов Дональд Трамп напомнил, что именно США защищают ФРГ от российской угрозы, но несут от этого сплошные убытки, в то время как Берлин заключает с Москвой многомиллиардное соглашение (строительство «Северного потока – 2»).

В связи с этим на предстоящем саммите НАТО Белый дом может заявить о намерении пересмотреть отношения с ФРГ.

Стоит отметить, что американский Конгресс активно готовится к этому разговору. В частности, он собирается рассмотреть законопроект, который обязывает госсекретаря, главу Минфина и директора Национальной разведки США подготовить доклады, где будет дана оценка последствий успешной реализации проекта «Северный поток – 2». Предполагается, что в документе будет содержаться параграф о том, что Вашингтон должен сделать все возможное, чтобы реализация российско-европейского проекта «Северный поток – 2» не состоялась. Для этого США готовы предпринять «дипломатические меры» для пресечения строительства в Европе подобных газотранспортных магистралей.

Заметим, что не так давно Германия, один из основных участников проекта «Северный поток – 2», заявляла, что Вашингтон предоставил предварительные гарантии защиты от санкционного давления на газовые проекты.

«Мы получили обещания американской стороны, речь шла прежде всего о проектах, связанных с трубопроводами, есть обещание американской стороны эти проекты пока что исключить из санкций», – заявила на брифинге в Берлине в мае 2018 года представитель Министерства экономики и энергетики Германии. Однако желание Трампа помочь американской нефтегазовой отрасли может быть сильнее всех предыдущих договоренностей.

На прошедшем на днях саммите Евросоюз – Украина также дежурно ругали «Северный поток – 2» и старались приободрить Украину. В совместном заявлении в рамках саммита глав ЕС и ЕК Дональда Туска и Жана-Клода Юнкера, а также украинского президента Петра Порошенко подтверждается роль Украины как стратегической страны – транзитера газа в европейские страны. При этом Дональд Туск отметил, что проект «Северный поток – 2» не отвечает стратегическим интересам Европы, но некоторые страны ЕС заняли другую позицию.

«Мы обсуждали «Северный поток – 2», но ничего нового сообщить не могу, мы пытаемся получить мандат на применение энергетических правил ЕС, но, к сожалению, некоторые страны заняли абсолютно иную позицию», – указал глава ЕС.

Отраслевые эксперты считают, что пока строительству «Северного потока – 2» ничего не угрожает, поскольку никаких юридических препятствий для его реализации нет. Более того, в него уже вложено много средств и сил европейского бизнеса. Не поменяется ситуация и с защитой ЕС от «российской угрозы», так как США ни при каких обстоятельствах не будут выводить свои войска из Германии.

Замдиректора аналитического департамента «Альпари» Анна Кокорева в интервью «НиК» отметила, что реализация проекта «Северный поток – 2» – вопрос решенный.

«Компания Nord Stream 2 ждет ответа от Дании, в зависимости от которого будет прокладываться маршрут газопровода. Соответственно, после этого начнется строительство, потому что разрешение от всех остальных стран получено, в том числе и от Германии. Я думаю, что Трамп может заявлять что угодно. Если посмотреть на статистику, то становится понятно, что США не способны обеспечить своим СПГ Европу в объеме, который заменит российский газ. У ЕС есть большая потребность в российском голубом топливе. Все эти разговоры и заявления просто являются негативным фоном», – считает аналитик.

Отвечая на вопрос о том, смогут ли навредить реализации проекта «Северный поток – 2» попытки украинского «Нафтогаза» арестовать имущество «Газпрома» в Европе, Кокорева заметила, что российский концерн не является единственным акционером Nord Stream 2, в их число входит и ряд европейских компаний.

«Даже арест офисных зданий не свидетельствует о том, что эти активы перестали принадлежать «Газпрому» или его дочерним предприятиям», – напомнила Кокорева.

Директор Института национальной энергетики Сергей Правосудов указал, что США традиционно против сближения России с Германией.

«Вашингтон всегда был против абсолютно всех трубопроводов, которые идут из России в ЕС. Ни один газопровод не был обойден вниманием, но так или иначе все они были реализованы. Сейчас вряд ли что-то повлияет и на «Северный поток – 2». Это экономический проект, уже все закуплено для его строительства, поэтому я не думаю, что немцы послушаются каких-то угроз и пойдут на поводу у США. Говорить будут много, возможно, прозвучат угрозы, но практических итогов они иметь не будут»,  – заявил эксперт в интервью «НиК».

Он считает, что Германия будет последней страной, из которой США выведут свои военные базы.

«Для них принципиально важно иметь возможность давления на Германию. Фактически ФРГ до сих пор является оккупированной странной», – заметил Правосудов.

Екатерина Вадимова

США. Украина. Евросоюз. РФ > Нефть, газ, уголь. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > oilcapital.ru, 11 июля 2018 > № 2692740 Екатерина Вадимова


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > zavtra.ru, 11 июля 2018 > № 2674387 Алексей Анпилогов

Лингвоцид

за четверть века "новой языковой политики" Украина провалилась в глобальную культурную пропасть

Алексей Анпилогов

Уничтожение русских на Украине: язык как маркер

Русские на Украине. Или, как теперь пытаются заставить всех говорить, в нарушение традиционных норм русского (да и украинского) языка, — "в Украине". Этот сюжет отдаётся болью в сердце любого русского человека вот уже целую четверть века. И здесь нет никакой "потерянной империи" или "великорусского шовинизма", о которых любят кричать националисты всех мастей и расцветок, но есть поломанные судьбы и разрушенные жизни миллионов русских, которые остались за пределами границ новой постсоветской России. И теперь, фактически, стали заложниками геополитики — и "неугодным элементом" для новых национальных республик, образовавшихся на обломках СССР.

Лингвоцид: краткое пособие от украинского националиста

Определение лингвоцида, или же, в буквальном переводе на русский, "языкоубийства", принадлежит Ярославу Рудницкому, украинскому канадскому лингвисту и, одновременно с этим, "премьер-министру Украинской народной республики в изгнании (1980—1989)". Интересна биография Рудницкого. Родился он на территории Западной Украины, в городе Перемышле. Родной город Рудницкого своей историей буквально отразил все шатания западных украинцев между европейскими "центрами силы": основан как город киевским князем Владимиром Святославовичем, во время монгольского нашествия завоёван Польшей, окатоличен, долгое время был приграничной крепостью Австро-Венгрии; потом, во время Первой мировой войны, был ненадолго занят русскими войсками, вскорости снова потерян во время немецкого наступления, попал в состав Второй Польской республики, после её разгрома гитлеровской Германией отошёл к СССР, по итогам Второй мировой войны окончательно передан Польше.

Неудивительно, что вместе с метаниями западных украинцев, попавших в жернова европейской истории, метался и наш герой. Молодой Рудницкий состоял в "Пласте" — украинской националистической скаутской организации, в членах которой отметились и Роман Шухевич, и Степан Бандера. Окончил университет во Львове, там же в 1937 году получил степень по философии. В 1938 году молодой Рудницкий переехал в нацистский в то время Берлин, где работал вплоть до 1940 года, после чего примкнул к Украинскому свободному университету (УСУ), организованному в оккупированной Праге.

Взаимоотношения УСУ с нацистами были весьма сложными: университет рассматривался Германией как нежелательный пережиток прошлой политики Чехословакии по поддержке украинской эмиграции. Тем не менее, УСУ спокойно пережил Вторую мировую войну, а в 1945 году переехал в Мюнхен, в американскую зону оккупации. США, в отличие от нацистской Германии, не испытывали никаких предубеждений против украинских "унтерменшей", предпочитая использовать их как оружие в борьбе против Советского Союза.

Судя по всему, именно тогда началось сотрудничество Рудницкого с американцами. В 1949 году Рудницкий переезжает в канадский Виннипег, основывая отдел украинистики в Манитобском университете. Во время руководства отделом он развернул активную политическую деятельность, добиваясь особого статуса украинского языка в Канаде. В частности, в 1967 году он добился того, что украинский язык и другие языки меньшинств были признаны официальными языками для территорий Канады, где таковые меньшинства составляли более 10% местного населения. В том же 1967 году Рудницкий ввёл в научный оборот и сделавший его известным термин "лингвоцид". Согласно принятому теперь определению, лингвоцид — это комплекс мер административно-политического, а также экономического характера, направленных на искоренение языка, обычно в регионах его исконного и исторического распространения. Впоследствии определение лингвоцида было включено в документы ООН, которые приравняли насильственное изменение языковой идентичности к геноциду. Обычно в случае лингвоцида доминирующая бюрократическая машина государства довольно лояльно относится к сохранению этнических, культурных или религиозных элементов при подавлении языка — однако вполне может сочетать все эти элементы для полного искоренения неугодной ей идентичности и "перепрошивки" своих граждан на нужный языковой, культурный и религиозный стандарт.

Лингвоцид русских на Украине: идеология

Конечно же, любой украинский националист, кроме совсем уж отмороженных праворадикалов, ни в коем случае не признается в использовании украинской государственной "машины" для насильственного уничтожения русской идентичности — как в языковом, так и шире того — в культурном смысле.

Манипулирование данными социологических опросов, фальсификация данных в рамках переписи населения, существующая политика замалчивания, а то и просто извращения повестки русского языка в украинских СМИ — всё это должно стать не более, чем "фиговым листком" для максимально жёсткого и однозначного курса государственной политики Киева на создание невыносимых условий для носителей русского языка. По определению одного из наиболее одиозных представителей украинского национализма, чьё имя не стоит рекламировать в нашей статье, "русский язык должен занять своё законное место — в туалете; а вот даже на кухнях между собой наши граждане должны говорить на украинском".

Такой радикальный подход — один из краёв украинского спектра отношения к русскому языку. Второй его край наглядно обозначил украинский писатель Андрей Курков, который призвал объявить русский язык на Украине "украинской культурной собственностью" и взять под "филологический контроль". По мнению Куркова, необходимо создать какой-то мифический "украинский русский язык", который позволит использовать его носителей в качестве тарана против "российского самодержавия".

Как видите, запрограммированный выбор для русских и русскоязычных на Украине в представлении украинских националистов различных оттенков весьма невелик: или же просто языковая смерть, о которой и говорит определение лингвоцида, или же — использование его носителей для борьбы с Россией, причём использование в буквальном смысле "до последнего русского".

Создание такой идеологической платформы для уничтожения, будь то медленного или быстрого, русского языка и "перепрошивка" его носителей — это альфа и омега для любого украинского националиста. Но откуда берётся такая звериная ненависть к русскому языку и к русским? Ведь, на деле, такой подход разрушает в первую очередь саму Украину! Миллионы граждан страны как бы "зависают" между двумя языками, по-прежнему общаясь между собой на русском, и лишённые свободного доступа к научным и техническим знаниям, русской "культурной матрице", включаются в украинское языковое поле — минимально, так как его наполнение им представляется и чуждым, и малозначительным.

В чём же состоит замысел идеологов русского лингвоцида на Украине, и является ли это чисто украинским изобретением и начинанием?

Лингвоцид: глобальный аспект

Неустранимой проблемой украинского национализма, как и всех "малых" национализмов второй половины ХХ века является их несводимое родимое пятно: никто из них просто не успел к настоящему, "взрослому" национализму, который смогли привнести в мир Великобритания и Франция, Германия и Россия, США и Япония.

Все эти мировые державы в той или иной степени прошли горнило национализма ещё в середине XIX века, и к началу ХХ века угодили уже в следующую стадию цивилизационного развития — имперскую. Именно имперская стадия, этот удивительный этап "сплава непохожего" позволил поднять голову национализму малых народов Европы, да и всего мира.

Ни германская, ни австро-венгерская, ни российская (а потом советская) империи не видели в национализме своих малых народов ничего плохого — ровно до тех пор, пока он не начинал разрушать имперский порядок и влиять на саму структуру государства. Поэтому-то и выходит, что все нынешние доморощенные украинские националисты были поголовно или комсомольцами или же членами КПСС: их в советское время использовали для будничного имперского строительства, предпочитая закрывать глаза на их мелкие "странности".

Однако проблемой стало то, что сами индустриальные империи попали в кризис в конце ХХ века, вступив в противоречие с новым формирующимся укладом — глобальным. Глобализм как течение возник сразу после Второй мировой войны, породив сразу два проекта: американский "мир объединённых корпораций" и европейский мир "объединённых наций".

Старая максима "враг моего врага — мой друг" была сполна использована глобалистами против классических империй. Новый, местечковый национализм стал поднимать голову везде: в Африке и в Юго-Восточной Азии, на Ближнем Востоке и на просторах деградировавшего в конце своего существования СССР. Уход Франции из Алжира, уход Великобритании из Южной Родезии и ЮАР или же уход России с Украины можно подвергнуть простому сравнительному анализу — и везде найти одни и те же сюжеты.

Переход к стадии картонного "национального строительства" происходил везде по одним и тем же странным лекалам. Квалифицированные имперские кадры во всех сферах тут же замещались "национальным элементом" различной степени некомпетентности. Уход из публичной сферы имперского, "большого" языка приводил обычно к чудовищной деградации культурной, научной, социальной и технической сферы. В случае с Украиной такой подход выразился в известном перечне "национальных" ценностей: тын, глечик, вышиванка и рушник (забор, кувшин, крестьянская рубашка и полотенце), — которые показывали уровень понимания современного мира в представлении украинских националистов.

Интересно в данном плане невольное сравнение с Россией: здесь лапти, балалайку, косоворотку или самовар никто не считает признаками нынешней "русскости", предпочитая в качестве символов нынешней России использовать куда более современные предметы, а не лубочную "клюкву" из прошлых и позапрошлых веков.

Впрочем, такой подход, если его рассмотреть через призму глобализма, оказывается весьма продуктивным. Такая полуразрушенная и перепаханная лингвоцидом территория (а назвать это образование государством как-то и язык не поворачивается), сразу же попадает в тотальную зависимость от глобальных систем. Имея собственные структуры на уровне "добротного конца XVIII века", а то и местами — куда хуже, нынешняя Украина как пример оказывается в полной политической и экономической зависимости от ЕС и США — не имея ни собственного будущего, ни собственной исторической судьбы после искомого часа икс, когда во главу националистического тупикового угла был поставлен отказ от русского языка.

Лингвоцид: последствия

Конечно же, изменение языкового ландшафта — это дело отнюдь не одного десятилетия. Демографические и языковые процессы достаточно инертны — например, сейчас на территории Украины ещё "рулят" в основном выпускники советской системы образования. Поэтому-то на Украине ещё не взлетают на воздух химические заводы или атомные станции, массово не падают самолёты и не сходят с рельс поезда. Хотя, надо сказать, что первые "звоночки" в такого рода сюжете мы уже наблюдаем — достаточно лишь внимательно прочитать ленту новостей об очередных происшествиях на просторах "незалежной".

Однако надо сказать, что в другой, более чувствительной и нежной, сфере Украина уже сполна получила все негативные эффекты от такой самоубийственной политики в сфере языка. Вам знакомы известные украинские театральные постановки? Произведения новой, независимой украинской литературы? Украинские кинофильмы мирового уровня? Наконец, ёлы-палы, украинские изобретатели и учёные?

Скажем просто: за прошедшие четверть века "новой языковой политики" Украина просто провалилась в глобальную культурную пропасть. Большая часть из того, что реально стоит упоминания в культурном плане, создана в стране русскими и на русском языке даже сегодня. А вот украинское культурное поле скорее напоминает заброшенный пустырь, по которому ветер гоняет грязные и рваные листки каких-то скучных и унылых заметок. В большинстве случаев — не интересных не то что читателям, но даже и самим авторам, которые творят их скорее из-за "вовлечённости в процесс", а не с вдохновением или с внезапно пришедшей музой.

Украинская культура и наука стали явлениями глубоко вторичными, не имеющими собственного наполнения и смысла. Результат достаточно запрограммированный, ожидаемый — но никогда не провозглашавшийся в начальной идеологической платформе. Как мы помним, четверть века на Украине националисты бредили "второй Францией", только вот по факту получили ухудшенную копию какой-нибудь африканской Зимбабве (бывшей Южной Родезии). Белых фермеров в Родезии или "русских колонизаторов" на Украине успешно выгнали, но тут же выяснилось, что национальная экономика без них "не работает". А национальная культурка так и вовсе — катится в тартарары.

Опять-таки, возвращаясь к идеологическому наполнению, разница между глобалистскими элитами Лондона, которые пятнадцать лет не признавали Родезию Яна Смита, но сразу же признали Зимбабве Роберта Мугабе, — и глобалистскими элитами в Москве, которые до сих пор говорят о каких-то "партнёрах" в Киеве, — минимальна. Нынешняя Россия столь же больна вирусом глобализма, как и лондонский Сити. Ведь для известной российской корпорации сохранность газопровода через территорию Украины является гораздо более весомой величиной, нежели сохранность или просто элементарное выживание русской и русскоговорящей общины. А Сбербанк России добровольно, по первой готовности готов докапитализировать свои "дочки" на Украине и косвенно финансировать украинскую войну против русских Донбасса — но в то же время лживо продолжает рассказывать, что не имеет возможности предоставлять свой сервис на территории российского Крыма.

Конечно, российских глобалистов на этом пути ждёт ожидаемая расплата — никто на Западе не рассматривает Украину как будущую глобальную вотчину Газпрома или Сбербанка. Скорее, незадачливых российских нуворишей при первой возможности выбросят из Украины, ещё и обеспечив позорную конфискацию всех активов. Как это уже, кстати, и происходит в случае упомянутых компаний. Но первыми пострадавшими, конечно же, будут отнюдь не эти "жирные коты", но — русские Украины, которые живут в состоянии лингвоцида уже не первое десятилетие.

Может ли Россия защитить русских?

Ситуацию, которую сегодня мы видим на Украине, уже отнюдь не решить "одним взмахом сабли". Если, конечно, вдруг не произойдёт чудо — и в Москве не появится единое мнение в вопросе Украины как имперской территории, ушедшей в сепаратное плавание. Но даже в этом случае, как показывают множественные примеры нового и новейшего времени, у России будет масса врагов в реализации такого силового подхода и, что гораздо важнее, — ноль союзников. Решения 1991 года никто не даст отменить "просто так" — за наши красивые голубые глаза или по причине величия русского языка.

Но, как показывает история, даже в нынешнем положении "независимой Украины" есть своя слабость. Аналогичный украинскому языковый подход по изменению языкового "ландшафта" уже не раз применялся в мировой практике. Наиболее наглядно он был оформлен в случае двух языков современной Норвегии: букмола (датско-норвежского) и нюнорска (новонорвежского).

Букмол (норв. "книжная речь") — это стихийно "норвегизированный" датский язык, аналог украинского суржика, во многом унаследовавшего нормы русского языка. Причём, как и в случае суржика, букмол имел давние исторические связи с Данией, а также испытал влияние Нового времени, когда южная часть Норвегии находилась под властью Дании. Известные норвежские писатели Генрик Ибсен и Бьёрнстьерне Бьёрнсон творили именно на букмоле, ничуть не стесняясь его датского прошлого.

В конце XIX века на волне собственной "украинизации" Норвегия тоже пошла на насильственное внедрение новой лексики и грамматики, взяв за основу сельские западнонорвежские диалекты. На их основе был создан во многом искусственный язык нюнорск (норв. "новонорвежский"). Впрочем, в истории Норвегии всё-таки не было попыток насильственной "норвегизации": начиная с 1915 года язык обучения в школах выбирается на общем голосовании совершеннолетних жителей местной коммуны.

Единственный краткий период насильственного внедрения нюнорска пришёлся на период нацистского режима Видкуна Квислинга в Норвегии во времена Второй мировой войны, когда доля преподавания нюнорска в школах составила около 34%. По иронии судьбы, в политике насильственной "норвегизации", проводимой режимом Квислинга, приняла самое активное участие его жена, Мария Квислинг (в девичестве — Пасечникова), которая была… уроженкой Украины, родом из Харькова.

Нынешнее же состояние новонорвежского весьма показательно — на сегодня он преподается в 15—17% норвежских школ, а языковая среда Норвегии в основном базируется на букмоле. Хотя жители страны в целом понимают "экспериментальный" язык, ставший частью норвежской идентичности. Во многом победа букмола произошла как из-за позиции Дании, защищавшей этот вариант норвежского языка, так и по выбору самих жителей Норвегии: в Скандинавии всё-таки здравый смысл победил — в отличие от украинских чернозёмов.

Именно на воплощение такого рода сценария и надо постоянно работать России на территории Украины. У нас есть свой "букмол" для неё — русский язык, который имеет куда меньшие отличия для случая Украины и России, нежели это наблюдалось для датского и старонорвежского языков. "Филологический контроль" русского языка — это прерогатива исключительно русских людей и России, никакой внешней рамки политического, бюрократического или государственного контроля над ним допускать нельзя ни в коем случае. В этом плане для российских политиков должна стать образцом реакция Венгрии на новый закон об образовании на Украине. Будапешт пошёл на радикальное ухудшение своих взаимоотношений с НАТО и ЕС — но чётко дал понять, что ни с какими проявлениями лингвоцида он не согласен в принципе. И только украинские венгры могут определять, на каком языке будут учиться их дети — и где и как они будут жить.

Именно такой подход стоит проповедовать России по отношению к украинским, среднеазиатским или прибалтийским националистам. Те русские, которые хотят уехать, — должны иметь возможность вернуться в Россию не как гастарбайтеры или бесправные мигранты, а как репатрианты и возвращающиеся на родину соотечественники. Тех же, кто вопреки внешнему давлению своих государств (которое никуда не денется) решат остаться, надо всячески поддерживать — как на уровне Российского государства, так и в виде целевых программ помощи.

Быть русским на Украине должно стать престижно — начиная от возможностей к образованию и работе в России и заканчивая участием в общем культурном и социальном пространстве. И, если вам кто-нибудь из "упоротых" украинских националистов скажет, что "русских на Украине слишком мало", то приводите им определение лингвоцида их кумира Ярослава Рудницкого и скромно упоминайте, что именно он добился того, что в Канаде даже 10% жителей той или иной территории имеют при желании право на полную языковую автономию.

В противном случае — просто посылайте их в Зимбабве, к наследникам товарища Мугабе. Они научат их, как бороться с "имперскими колонизаторами".

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Образование, наука > zavtra.ru, 11 июля 2018 > № 2674387 Алексей Анпилогов


Россия. Украина. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 июля 2018 > № 2670485 Леонид Бершидский

Россия должна признать, что использует наемников

Солдаты удачи больше не молчат о своей службе на Украине, в Сирии и других странах.

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Кремль не смог скрыть использование наемников в ходе своих военных интервенций, потому что предоставляющие многих солдат по найму крайние националисты открыто обсуждают их роль. Благодаря этому и другим соображениям Россия, вероятно, в конечном итоге признает, что прибегает к помощи частных войск.

5-го июля Евгений Шабаев, крайне левый националистический активист и атаман московского казачьего общества, потребовал, чтобы бойцы частной военной компании, участвующие в операциях в Сирии, Центральноафриканской Республике, Судане, Йемене и Ливии были официально признаны ветеранами. На данный момент российское правительство не признает даже существование вышеозначенных компаний.

В заявлении, подписанном Шабаевым и двумя другими националистическими деятелями — отставным генералом Леонидом Ивашовым и отставным полковником Владимиром Петровым, — утверждалось, что «руководители частных военных компаний („Патриот", „Вагнер" и другие) получают государственные награды лично из рук президента России». Но даже несмотря на то, что Кремль обеспечивает компаниям выгодные коммерческие уступки в странах дислокации, их бойцы в случае боевых ранений от правительства никакой помощи не получают. Вместо этого, утверждается в заявлении, за ними следит полиция и внутренние контрразведывательные службы, а семьи погибших бойцов вынуждают молчать.

Шабаев, один из нескольких националистических активистов, сообщивших о гибели множества российских наемников в февральском столкновении с американскими войсками в Сирии, заявил, что ближайшее окружение президента Владимира Путина учреждает военные компании для личной выгоды, но для вооружения и обучения солдат использует ресурсы российской армии и правоохранительных органов.

Российские националисты представляют собой основной источник добровольцев для частных военных компаний и неофициальных подразделений, воюющих на востоке Украины под небрежным контролем Кремля. Многие националисты имеют боевой опыт или, по крайней мере, служили в армии; воюют они не только за деньги, но и из соображений поддержки политики России. Кремль это вполне устраивает: для военных авантюр ему нужно самоотверженное пушечное мясо. Единственная загвоздка в том, что националисты истинными поклонниками Путина не являются, считая его режим чересчур продажным и трусливым в плане защиты национальных интересов страны. Именно поэтому они не могут помалкивать о том, что делают в тех странах, где российских войск быть не должно.

У Кремля есть, конечно, еще один важный источник человеческих ресурсов для своих операций: военнослужащих отправляют в неофициальные театры военных действий на время «отпуска». Эти люди не склонны жаловаться, поскольку, будучи солдатами, имеют право на достойное медицинское обслуживание и другие льготы. Но они — как и семьи погибших в войнах — тоже необязательно станут держать язык за зубами.

После первоначального этапа отрицания на могилах убитых на Украине российских десантников появились надгробия с фотографиями в униформе и с указанием дат, однозначно указывающих на то, где именно они погибли. 4-го июля офицер Олег Леонтьев, которого судят за халатность, повлекшую за собой смерть военнослужащего, попросил снисхождения на том основании, что принимал участие в боевых действиях «на территории соседней страны, где нас якобы не было».

Российский опыт ведения войн с участием нерегулярных формирований и «находящихся в отпуске» военнослужащих показывает, что отрицание не имеет ничего общего с реальностью. Рано или поздно причастность к данному вопросу правительства всплывает на поверхность. И когда это происходит, все вовлеченные в конфликт российские силы сваливают, как правило, в одну кучу. США, например, предполагают, что все россияне в зоне боевых действий принадлежат российской армии, хотя официально американские военные заявлять подобное не станут.

В Сирии американские войска продолжают время от времени сталкиваться с силами, не поддающимся, по их словам, идентификации. В подобных случаях с целью исключения конфликтных ситуаций они обращаются к российскому военному командованию.

В интересах Путина было бы прекратить попытки хранить уже разоблаченные секреты и признать существование частных военных компаний. Недвусмысленное отделение их от официальных вооруженных формирований может принести пользу в контексте разрешения конфликтных ситуаций. Также это создало бы новую возможность правдоподобно отрицать свое участие — грань между частной инициативой и государственными интересами в тех областях, где данное различие носит малопонятный характер. Даже Америка свои частные военные компании скрывать не пытается.

6-го июля пресс-секретарь президента Путина Дмитрий Песков заявил, что в случае поступления в Кремль официального обращения о необходимости признания бойцов частных военных компаний ветеранами, он передаст его Министерству обороны «для проработки и выработки каких-то основополагающих подходов». До официального признания по-прежнему далеко, поскольку для подготовки новых правил необходимо будет внести изменения в российский закон, приписывающий наемному труду криминальный характер. Однако Кремль, как представляется, не настаивает на продолжении отрицания важной части своей военной стратегии.

Россия. Украина. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 июля 2018 > № 2670485 Леонид Бершидский


Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 июля 2018 > № 2670477 Артем Сытник

Насколько плохи дела с коррупцией на Украине?

Юлиан Рёпке (Julian Röpcke), Bild, Германия

Украина ведет сейчас борьбу сразу на двух фронтах: в Донбассе против кремлевских войск, а на остальной территории против всепоглощающей коррупции. Борьба с коррупцией поручена Артему Сытнику, который с 2015 года руководит независимым Национальным антикоррупционным бюро Украины — НАБУ. В интервью нашему изданию он открыто рассказал о том, как ведущие политики страны вставляют ему и его коллегам палки в колеса.

Бильд: В поисках информации об успехах вашего ведомства за этот год я наткнулся, в первую очередь, на сообщения о проблемах и спорах с украинским правительством. Писали даже, что вас пытались снять с должности. Как вам удается работать в таких условиях?

Артем Сытник: Все, кто наблюдал за протестами на Майдане в 2013 и 2014 годах, видели, что главной проблемой Украины была коррупция — и борьба с ней. Коррупция возникла не при тогдашнем президенте Януковиче, но именно при нем она достигла своего апогея. Поэтому и начались протесты и революция следом за ними. Хуже всего то, что после «Майдана» нынешняя политическая элита играет по тем же самым правилам, что и прошлая. Поэтому под давлением общественности и иностранных государств и было создано мое ведомство — НАБУ. Тогда элита еще не подозревала об опасности, которую впоследствии повлек за собой этот шаг. Но когда мы арестовали первых политиков, элита как бы «проснулась» и стала нам сопротивляться.

— И это сопротивление привело к тому, что было решено ограничить ваши полномочия, не так ли?

— Да, такие попытки были с самого начала. Самая мощная атака против нас была предпринята в декабре, когда в парламент был внесен законопроект, который серьезно облегчил бы мою отставку. Эта попытка провалилась, потому что против выступили гражданское общество и наши международные партнеры.

— Тем не менее, есть ощущение, что давление на вас растет. Власти пытаются «перевести» антикоррупционные «часы» на время до 2014 года?

— (глубокий вздох) Трудно сравнивать. Сегодня коррумпированные чиновники боятся нашей работы. Они, так сказать, «вышли из зоны комфорта». Но этот их страх приводит также к тому, что они пытаются ухватить сразу все, до чего могут дотянуться. Это сравнимо с обострением болезни.

— Но этот страх перед вами оправдан? Будут ли в дальнейшем новые громкие аресты?

— Мы затронули уже все чиновничьи группировки. Мы активно расследуем коррупционные преступления, совершенные высокопоставленными чиновниками. Исключение составляет лишь действующий президент, действия которого мы не можем контролировать. До сих пор нам удалось «расшатать» эту своеобразную «ВИП-касту», но это была лишь тактическая победа. А стратегическая победа возможна лишь тогда, когда все расследуемые дела дойдут до судов, в рамках которых будут вынесены справедливые приговоры. К сожалению, в настоящий момент наша судебная система не позволяет нам всего этого.

— Поэтому вы и требуете создания специальных антикоррупционных судов, где судьи не будут «заболевать» по политическим мотивам или просто не являться на заседания. Вы в принципе можете бороться с коррупцией при нынешней судебной системе?

— Если бы нынешние суды имели такие полномочия, мы бы не дискутировали уже два года о том, когда, наконец, будет осужден кто-то из чиновников. Так что единственная надежда связана с введением антикоррупционного суда. До сих пор все начатые процессы свидетельствуют о том, что при нынешней системе у нас нет шансов на успех. Официально судебная реформа должна длиться пять лет, но мы не можем ждать так долго! На Украине нет проблем с осуждением продажных чиновников «деревенского» уровня. Но это ничего не дает на более высоком уровне, потому что импульс должен поступить с самого верха.

— В 2019 году на Украине состоятся выборы. Будет ли к тому моменту осужден хотя бы один чиновник, коррумпированность которого вы доказали?

— Я не могу делать такие прогнозы. Следственные действия продолжаются, но удастся ли еще до выборов отправить за решетку какого-нибудь депутата, я затрудняюсь сказать. Но наши обвинительные заключения должны быть сформулированы еще до суда.

— Это, откровенно говоря, не слишком хорошо. Вы согласны с теми, кто утверждает, что Украина сейчас так же коррумпирована, как Россия?

— Я согласен с критикой, что Украина недостаточно жестко борется с коррупцией. Но при пророссийском президенте Януковиче отдать под суд лиц из его окружения было совершенно немыслимо, подобно тому, как нам это удалось сделать с руководителем таможенной службы, заместителем министра обороны или сыном главы МВД. К сожалению, коррупция на Украине имеет настолько мощные корни, что до сих пор нам не удается бороться с ней в полную силу. Потому что власть имущие контролируют СМИ и имеют иные ресурсы, чтобы оказывать на нас давление. Эта ситуация очень выгодна для российской пропаганды, которая изображает нас страной, где ничто не работает и не изменяется в лучшую сторону. Поэтому мы продолжаем нашу работу.

Украина > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 июля 2018 > № 2670477 Артем Сытник


Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 июля 2018 > № 2668901 Николай Маломуж

Россия готовит новый плацдарм для наступления на Украину: что делать

Николай Маломуж о ситуации на Азовском море

Николай Маломуж, экс-глава Службы внешней разведки Украины, Апостроф, Украина

Сегодня Россия пытается занять стратегические позиции в прилегающей к Черному морю акватории вокруг нашего государства. Поэтому, наряду с усилением позиции в самом Крыму (речь, например, о новейших комплексах С-400), они наращивают присутствие в море, особенно там, где нет линии разграничения. Россия очень удачно пользуется соглашением от 2003 года о совместном использовании Азовского моря. В свое время мы на Совете безопасности и обороны ставили вопрос президентам (сначала Кучме, а потом — Ющенко) относительно четкого определения границы в Азовском море.

В 2003 году, во время конфликта вокруг Тузлы, а затем в 2008 году ставился вопрос о новых сценариях конфронтации, особенно в период войны с Грузией. Четкая граница в Азовском море была чрезвычайно актуальной, этот вопрос поднимали как военные, так и дипломаты. На тот период и президент Кучма, и Ющенко не могли этого решить даже на самом высоком политическом уровне. Почему? Потому что Российская Федерация решила не устанавливать никаких границ — им было удобно вроде бы совместно использовать море, но, обладая чрезвычайно мощными вооруженными и военно-морскими силами, они имели преимущество. Мы готовили средства противодействия, но на период начала войны Россия приступила к прямой реализации сценария блокировки нас с позиции Азовского моря и усиления военного присутствия. Все для того, чтобы в случае масштабной конфронтации иметь плацдармы наступления с моря, например, на Мариуполь и другие регионы.

Речь идет также об обесценивании нас как морской торговой державы — это удар по нашей торговле и дискредитация нас в глазах международных партнеров. Каким образом? Здесь постоянно останавливают, задерживают, осматривают корабли, есть угроза ареста. Под предлогом того, что после ареста «Норда» они защищают свои корабли, Россия начала аресты и задержания, используя при этом новую технику. Все это — признаки того, что Россия ползуче берет под контроль эту акваторию.

Из-за таких действий россиян ряд наших партнеров из-за рубежа уже ограничивает торговые возможности на перспективу, думает, заключать ли в дальнейшем контракты. Это еще один удар по нашей экономике. Россия пытается показать, что именно она в этой акватории будет определять приоритет для иностранных государств, то есть захочет — будет осматривать суда, захочет — ослабит режим.

Мы можем применить различные международно-правовые методы, в первую очередь — морское право относительно сопровождения этих судов и недопущения их осмотра без уважительных причин. Например, должны быть явные данные, что на борту есть террористы или контрабанда. Также надо поставить вопрос относительно четкого разграничения, чтобы мы имели свои воды. Мы имеем предварительные предложения по делимитации, согласованные с Россией.

Следующая составляющая — это установление нашей свободной экономической зоны, ведь, согласно морскому праву, мы имеем зону в пределах территориальных вод, поэтому это надо определить. Есть международные нормы, и нам нужно принять решение относительно разграничения и территориальных вод Украины — как шельфа, так и свободной экономической зоны. Это обеспечит свободный доступ судов. А если Россия не будет этого соблюдать, то мы, в случае наличия всех необходимых документов и законов, имеем право применять силу, устанавливать режим контроля над акваторией. И если бы российские суда пытались пройти ее, это было бы поводом применить силу.

Сейчас, учитывая, что позиция по разграничению Азовского моря неопределенная, мы можем брать под охрану важные иностранные суда — и пусть тогда россияне попытаются применить силу. Можно также объявить зону военных учений на море, это станет причиной для России и других стран не заходить туда, ведь никто не имеет права этого делать. Мы можем проводить обучение перманентно и таким образом ограничить деятельность российского флота. Если они откровенно пойдут на конфронтацию, то это уже практически война. Исходя из различных соображений, Путин в этой ситуации не рискнет идти на полномасштабный конфликт, чтобы не допустить противостояния со странами НАТО и глобальными партнерами, которые могут прекратить политику невмешательства и применить не только политические рычаги, но и военную силу. Это крайний вариант, ибо в таком случае Россия может натолкнуться не просто на малоэффективные санкции, а на полное блокирование финансовой системы. Сегодня США и Европа относятся к Москве более-менее лояльно: введены санкции, звучат заявления о том, что Россия должна уменьшить аппетиты относительно Украины, Сирии и в других регионах, однако эффективного противодействия нет. Поэтому в ситуации с Азовским морем надо полагаться на собственные силы: установить правовые и территориальные рамки, защищать судна, усилить наши военные позиции в регионе в противовес РФ. Это тот формат, который позволит сдерживать ее от агрессивных действий там.

Стратегически они уже предвидели, что надо взять этот регион под контроль и использовать неопределенный правовой статус Азовского моря относительно Украины и России, а поводом для активных действий по подготовленному сценарию стало задержание корабля «Норд».

Правовой статус Азовского моря

До 2003 года статус Азовского моря был вообще не определен, ставился вопрос о том, чтобы провести линию разграничения. Этого не сделали как раз по вине РФ — она принципиально не хотела, чтобы мы установили свои режимы и имели полный контроль над своей долей территории Азовского моря. В России боялись, что мы будем задерживать российские суда или будем заставлять их платить пошлины и прочее. Конечно, им было бы это невыгодно, и в период «кольчужного скандала» Путин использовал ситуацию в отношении Кучмы, на которого активно давили США за якобы продажу «Кольчуг» Ираку. Такого на самом деле не было, но Запад был настроен против Украины. Тогда, понятно, Путин предложил альтернативный вариант, мол, мы же «братские народы», поэтому давайте не спорить из-за линии разграничения, а совместно использовать Азовское море. Понятно, что президент Украины пошел на это, хотя такой подход в принципе неправильный.

Мы ссылались на принципы международного права, наши аргументы базировались на опыте разных стран мира. Вопрос о четких границах поднимался нашими МИД, СБУ, разведкой. Но Россия использовала не очень благоприятную для Украины ситуацию с «кольчужным скандалом» и прижала на высшем политическом уровне, чтобы мы вышли на другую формулу — совместное использование, раз мы никак не могли выйти на четкое определение границ.

Сейчас стоит вопрос о денонсации соглашения от 2003 года, определения территориальных вод Украины нашим законодательством и предложение новой сделки, которая бы предусматривала четкое разграничение с учетом сегодняшних отношений с Россией. То есть о совместном использовании моря речи быть не может. Когда мы отсчитали все позиции по параллелям и меридианам, Россия их не отрицала, а просто проигнорировала подписание.

Если Россия не согласится, будем устанавливать границу в одностороннем порядке, как на суше. Например, в 2014 году мы начали строить защитные укрепления, и Россия не была против. Почему? Потому что они уже были согласованы и определены на картах, просто не было реальных защитных полос, физического и технологического разграничения. Мы это сделали — и что? Россия ничего не сделала, а должна была согласиться, потому что все происходило в соответствии с международным правом и предыдущими двусторонними соглашениями.

Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 10 июля 2018 > № 2668901 Николай Маломуж


Великобритания. Украина. СФО > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 10 июля 2018 > № 2668766

Наночастицы диоксида церия защищают микрокапсулы с лекарствами от агрессивных веществ.

Разработка новых эффективных систем адресной доставки лекарственных средств является одним из наиболее перспективных путей совершенствования лечения социально значимых заболеваний. Совместная работа ученых из Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН (ИТЭБ РАН), Института общей и неорганической химии имени Н. С. Курнакова РАН (ИОНХ РАН), Томского государственного университета совместно с иностранными коллегами из Института микробиологии и вирусологии им. Д.К. Заболотного (ИМВ НАНУ) и Лондонского университета королевы Марии при поддержке РНФ представляет инновационный подход к производству композитных микрокапсул с усиленными защитными функциями. Статья, посвященная этой разработке, была опубликована в майском номере журнала ACS Applied Materials & Interfaces.

Многие лекарственные средства, попадая в наш организм, подвергаются воздействию различных агрессивных для них веществ, из-за чего значительно уменьшается их эффективность. По этой причине приходится повышать дозировку лекарств. Некоторые из них имеют ряд нежелательных побочных эффектов, а есть и такие, которые очень токсичны для организма, например, химические вещества, с помощью которых борются со злокачественными опухолями. Выходом из этого положения является адресная доставка фармацевтических препаратов непосредственно к органу, который необходимо излечить. Делают это с помощью микрокапсул, обеспечивающих защиту лекарственных средств при доставке в целевую зону через агрессивные среды. Более того такие микрокапсулы предоставляют возможность контролируемого высвобождения их содержимого.

В настоящее время существуют различные варианты подобных микрокапсулы. Одна из наиболее перспективных разработок - полиэлектролитные микрокапсулы. Они формируются следующим образом: на кальций-карбонатную подложку поочередно наслаиваются полимеры, имеющие разный заряд. При 6-8 слоях полиэлектролитов капсулы становятся стабильными — они сохраняют свою структуру после удаления кальций-карбонатной подложки и могут быть использованы как микроконтейнеры. Однако полиэлектролитная оболочка микрокапсул обеспечивает только "пассивную" защиту инкапсулированных веществ, неспособную противостоять агрессивным средам. В новой работе ученые предложили в качестве одного из слоев полиэлектролита использовать наночастицы диоксида церия, обладающие уникальными антиоксидантными свойствами. Раннее они уже продемонстрировали, что эти наночастицы нетоксичны для нормальных клеток млекопитающих и обладают большим терапевтическим потенциалом.

Ученые заключали в полиэлектролитную капсулу со слоем из наночастиц диоксида церия биолюминесцентный фермент люциферазу и проверяли, сохранится ли активность белка после обработки таких капсул агрессивным агентом — перекисью водорода в высокой концентрации. Исследователи выяснили, что защитный эффект зависит от содержания диоксида церия в оболочке. Варьируя концентрацию наночастиц на поверхности микрокапсулы, можно контролировать уровень экранирования ядра с действующим веществом – от фильтрации активных форм кислорода до их полной блокировки.

Научный сотрудник Лаборатории роста клеток и тканей ИТЭБ РАН, кандидат биологических наук Антон Попов рассказывает: «Мы провели комплексный анализ физико-химических свойств микрокапсул с наночастицами диоксида церия и инкапсулированной люциферазой и показали, что они легко воспринимаются нейрональными клетками крыс. Эти микрокапсулы нетоксичны и способны защитить клетки от окислительного стресса, вызванного перекисью водорода».

В своей работе ученые показали, что активная защита микрокапсулированных веществ наночастицами диоксида церия весьма перспективна для разработки новых систем доставки лекарственных средств и для диагностики различных заболеваний, в том числе и в агрессивных средах.

Материал подготовила:

Татьяна Перевязова, Пресс-служба ИТЭБ РАН, [email protected],

Пресс-релизы ИТЭБ РАН http://web.iteb.psn.ru/press-release.htm

Великобритания. Украина. СФО > Образование, наука. Медицина > ras.ru, 10 июля 2018 > № 2668766


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 июля 2018 > № 2683627 Максим Поляков

М.Поляков: Вопрос "сплита" сейчас стал сугубо политическим, а не стратегическим, экономическим и профессиональным, как это должно было бы быть

Эксклюзивное интервью народного депутата Максима Полякова агентству "Интерфакс Украина"

- Сегодня основной обсуждаемой темой на небанковском финансовом рынке является судьба Нацкомфинуслуг, а именно - принятие законопроекта о "сплите". Данному законопроекту уже почти три года, насколько он актуален сейчас?

- Законопроект действительно потерял свою актуальность. Законопроект №2413-а, предусматривающий передачу функций надзора за небанковским финансовым рынком в Национальный банк Украины и НКЦБФР, вышел из администрации президента еще в 2015 году. В разгар финансового кризиса, вызванного ситуацией на востоке страны, этот законопроект казался одним из инструментов недопущения возможного разрушения финансовой системы Украины. В том числе, и за счет консолидации управления всеми финансовыми рынками.

Опасная фаза финансового кризиса преодолена, а законопроект о "сплите" остался, несмотря на свое несоответствие нынешней экономической и финансовой ситуации в стране.

Небанковский финансовый рынок прошел через кризис 2014-2015 годов и самостоятельно справился с трудностями под надзором своего регулятора в лице Нацкомфинуслуг. Показатели красноречивы: лишь за 2017 год, например, у страховщиков чистые премии выросли на 7,7%, а чистые выплаты – на 19,8%, произведено более 2,2 млн страховых выплат на 10,2 млрд грн, причем большая часть выплачена физлицам, с которыми заключено было почти 67 млн договоров страхования.

Я сторонник профессионализма во всем: НБУ "заточен" под управление банковским сектором, не страховыми компаниями, кредитными союзами, ломбардами и пр. Готовность НБУ перенимать опыт и навыки управления небанковским рынком остается под большим вопросом, глядя на то, как сейчас игнорируется позиция профессионального сообщества по законопроекту.

Нет никакого смысла и необходимости устраивать турбулентность на этих рынках или довести до искусственного кризиса весь небанковский сегмент, принимая этот законопроект.

Тогда почему именно сейчас вопрос о "сплите" так активно лоббируется?

- Учитывая, что законопроект когда-то выносился в парламент как президентский и первоочередной, у некоторых коллег по Верховной Раде, вероятно, появилось ощущение его сверхзначимости, затмившее профессиональные аргументы о его неактуальности на данный момент и серьезных недоработках. Или же это – возможность подтвердить свою преданность президентской политической силе в преддверии выборов.

Некоторые представители западных донорских организаций, лоббирующие "сплит", откровенно поддерживают любые "действия ради действий", чтобы отчитаться перед штаб-квартирами в Лондоне и Вашингтоне о своем реформаторском влиянии на нашу страну. Им не "болят" перспективы нашего финансового рынка и будущее нашей страны. Следует также понимать, что создание мегарегулятора – не требование Всемирного банка или других международных доноров, а чисто украинская инициатива.

Поэтому вопрос "сплита" сейчас стал сугубо политическим и даже политиканским, а не стратегическим, экономическим и профессиональным, как это должно было бы быть.

- Одним из основных аргументов сторонников "сплита" является то, что у Нацкомфинуслуг якобы не хватает институциональных возможностей для эффективного регулирования небанковского финансового рынка. Как экс-глава Нацкомиссии, вы согласны с этим утверждением?

- Абсолютно не согласен. Когда я слышу утверждения, что Нацкомфинуслуг не хватает институциональных возможностей, всегда хочется сказать, что не хватает не их, а личной политической воли пользоваться своими полномочиями.

Закон о финуслугах и положение о Нацкомфинуслуг, которые регламентируют полномочия комиссии, существенно не менялись долгие годы. При этом качество надзора в разное время было разным. Оно всегда зависело от желания активно пользоваться теми регуляторными инструментами, которые есть в распоряжении Нацкомфинуслуг.

Приведу пример. Нацкомфинуслуг сейчас практически перестала вводить временные администрации. В свое время ведение временной администрации в страховую компанию "Гарант-Авто" позволило организовать уход страховщика с рынка минимально болезненно, хотя бы, изъяв бланки ОСАГО, сохранив всю информацию о клиентах и произошедших страховых событиях. Этот инструмент надзора есть, за прошедшие несколько лет его можно было еще доработать и использовать при необходимости еще более эффективно. Но не используют. Так вопрос в наличии институциональных возможностей или в готовности их применять? Даже сейчас во время моратория на проверки компаний, существует возможность получения индивидуальных разрешений на такие проверки.

При этом баланс полномочий Нацкомфинуслуг, Государственной регуляторной службы, Антимонопольного комитета и Минюста минимизирует риски давления на бизнес. В законе же о "сплите" нам предлагают совсем другую модель, в которой НБУ становится чуть ли не полновластным "сюзереном" для компаний небанковского финансового сектор – "хочу - казню, хочу - милую". Это неприемлемо в демократической стране, какой мы стремимся стать.

Также несостоятельны утверждения, что комиссии не хватает финансирования. Если есть важные цели и понятные механизмы их реализации, государство готово выделять дополнительное финансирование. Я хорошо знаю ситуацию: например, комиссии недавно было выделено 10 млн грн на техническое переоснащение и модернизацию IT-систем.

Нам надо прекратить концентрироваться на попытках зарегулировать небанковский финансовый рынок и сконцентрироваться на его развитии, в том числе, и путем создания эффективной законодательной и нормативной базы, постепенного отказа от желания ходить на проверки, заменяя это риск-ориентированным подходом, стресс-тестированием, оценкой динамики финансовых показателей и прочими инструментами пруденциального надзора.

- Недавно в ВР был зарегистрирован законопроект №8415, одним из авторов которого являетесь вы. Он, в том числе, предусматривает усиление институциональных возможностей Нацкомфинуслуг как регулятора. В чем тогда отличие между законопроектом №2413-а и данным законопроектом? Усилится ли надзор за небанковским финансовым рынком в исполнении Нацкомфинуслуг или Нацбанка?

- Существует ряд законопроектов, которые очень нужны для развития небанковского, в частности, страхового рынка, а они долгое время "лежат под сукном" и не принимаются ВР. Это принципиально обновленные редакции законов "О страховании" и "Об ОСАГО". Принятие первого законопроекта позволит решить вопросы определения платежеспособности компании на основе расчетов многофакторной модели рисков (так, как это делается в европейских странах), корректного вывода компаний с рынка, цивилизованной и простой передачи страховых портфелей, и урегулировать многие другие важнейшие аспекты. Новая редакция закона "Об ОСАГО" уберет причины для подавляющей части жалоб потребителей, усилит гарантийные функции МТСБУ.

Законопроект №8415 – часть того же пула законов, нацеленных на то, чтобы рынок развивался и двигался в сторону европейских правил игры. Это системный закон о том, как регулировать небанковский финансовый рынок, и затрагивает многие ключевые моменты работы рынка – лицензирование, определение ликвидности и платежеспособности и др. Что касается законопроекта о "сплит" - это закон исключительно про передачу полномочий от Нацкомфинуслуг к НБУ. Принципиальная разница очевидна.

Законопроект №2413-а нацелен на вывод компаний с рынка, а 8415-й – на развитие рынка, или, если уж мы говорим о его очистке, - на то, как это сделать максимально безболезненно для потребителей финансовых услуг.

Что касается конкретно работы Нацкомфинуслуг, то законопроект №8415 добавляет комиссии как регулятору не столько полномочий, сколько инструментария для их эффективной реализации.

- Несмотря на то, что часть ваших коллег по комитету поддерживают законопроект о "сплите", вы последовательно выступаете против его принятия. В чем вы видите риски и недостатки данного законопроекта?

- От национальной банковской системы остались "рожки да ножки" - на 1 января 2014 года в Украине было 180 банков, сейчас – 82, более половины банковского капитала принадлежит государству, весьма значительная часть – банкам с иностранным капиталом. Руководство Нацбанка практически полностью уничтожило украинский капитал в банковском секторе, но он еще сохранился в небанковском. И я категорически против того, что небанковский финансовый сектор повторил судьбу банковского.

Иностранные компании строят бизнес в Украине с целью получения прибыли, и могут уйти из Украины в любой момент, а украинский бизнес – основа не только экономики страны, но и ее национальной финансовой безопасности. Это и есть основной риск – утрата Украиной финансовой независимости, разрушение целых отраслей экономики.

Пытаясь делать резкие изменения, мы должны помнить и о наших гражданах, о потребителях финансовых услуг. Сегодня у НБУ нет задачи и функций защищать интересы потребителей, в то время как для Нацкомфинуслуг эта цель прямо прописана в законодательстве.

В нынешних условиях такая передача функций от Нацкомфинуслуг к НБУ не целесообразна, нам следует развивать деятельность Нацкомфинуслуг, решая вопросы ее институциональной и финансовой обеспеченности, в том числе, и путем принятия системных законопроектов, действительно регулирующие рынок, а не просто передающих власть от одного органа другому, попутно "закручивая гайки" национальному бизнесу.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 июля 2018 > № 2683627 Максим Поляков


Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 июля 2018 > № 2683563 Тамаш Хак-Ковач

Председатель правления ОТП Банка: Основная задача банка – наращивать кредитование

Эксклюзивное интервью председателя правления ОТП Банка Тамаша Хак-Ковача агентству "Интерфакс-Украина"

- Какие планы ОТП Банка по развитию?

- Наша цель – до конца 2020 года в полтора раза увеличить кредитный портфель: до 37,6 млрд грн с 25,1 млрд грн на конец 2016 года. Если сравнить украинский банк с венгерским по количеству отделений и сотрудников, то кредитный портфель венгерского банка в 5-6 раз больше, чем украинского. А если сравнивать с немецким или американским, то в них кредитов еще на порядок больше. Поэтому основная задача ОТП Банка – наращивать кредитование.

- Планирует ли банк продавать или покупать чужие кредитные портфели или другой банк?

- Кредитный портфель мы не покупаем, потому что работающие активы не продаются. А неработающие кредитные портфели, я считаю, специфичны и это не банковский бизнес.

Что касается покупки банка в Украине, то такие планы были, но сейчас от них отказались, потому что на рынке нет интересных предложений. Для приобретения нам интересен банк, способный генерировать бизнес. Мы рассматривали семь банков, но ни один из них не был "генератором", все они были по какой-то причине проблемными.

- Какой является бизнес-стратегия банка на 2018 год?

- Основная цель в этом году - продолжать стратегию развития банка, которую мы определили три года назад - наращивать кредитование. Мы работаем, в основном, с украинским средним и крупным бизнесом. И наша цель – наращивать долю в этом сегменте. В прошлом году банк вышел на рынок с продуктом "Агрофабрика" для финансирования среднего сельскохозяйственного производителя. В конце второго квартала этого года вышли на рынок тендерных гарантий: банк выпускает тендерные гарантии клиентам в течение всего двух часов.

В корпоративном бизнесе непросто развиваться, потому что потребности клиента – это, как правило, овердрафт и расчетно-кассовое обслуживание (РКО). РКО предлагает каждый банк, поэтому в этом сегменте рост очень медленный. Банки привлекают клиента качеством обслуживания и

продуктовым наполнением.

В розничном бизнесе наша цель – закрепить позиции одного из лидеров в потребительском кредитовании. В этом контексте мы в прошлом году перезапустили автокредитование. Сейчас работаем над созданием новой платформы для предпринимателей и микробизнеса.

- Планирует ли банк увеличивать уставный капитал или привлекать средства субдолга?

- У нас нет проблем с капиталом. В целом, это можно сказать обо всех хороших участниках рынка. Почему? Во-первых, все банки были докапитализированы до 2016 года. Мы тогда тоже субдолг конвертировали в капитал и зарабатываем хорошую прибыль с 2016 года. ОТП Банк не выплачивает дивиденды, а вся прибыль за 2016 и 2017 год направлялась в капитал. В 2018 году также планируем капитализировать прибыль.

- Какую прибыль намерен получить банк по итогам 2018 года?

- За первые четыре месяца текущего года чистая прибыль банка составила 723 млн грн. Чистая прибыль в 2018 году может составить 2 млрд грн. Вся она будет капитализирована. Это тоже часть нашей стратегии – капитализировать прибыль, потому эти деньги – дополнительная ликвидность, причем в гривне. Сегодня банкам не хватает дешевой гривневой ликвидности. Потому что клиенты хотят депозиты в долларах, а кредиты - в гривне. Это основная проблема, с которой мы сейчас боремся.

- Какие планы банка по оптимизации региональной сети?

- Банк сегодня уже не оптимизирует, а развивает сеть. Но мы не сильно ее наращиваем количественно, а делаем основной акцент на улучшении качества сети. Делаем ремонт и релокацию многих отделений уже третий год подряд. В текущем году мы уже открыли одно отделение в Киеве – "Воздухофлотское".

В этом году планируем открыть еще одно отделение – в Одессе. Наша цель – открывать только отделения европейского формата. Те отделения, которые открывает либо обновляет банк, по качеству, правилам и наполнению ничем не отличаются от венгерских.

Еще в текущем году откроется одно экспериментальное "отделение будущего", как мы его называем, которое будет специализироваться на предоставлении розничных услуг. Дизайн отделения также будет адаптирован под операции, проводимые клиентами.

- Какова доля проблемных кредитов и как она изменилась за последнее время?

- Сейчас есть определенный NPL на балансе банка. Все думают, что NPL – это кредит, по которому не платят. Это не так, потому что кредит, по которому платят, тоже может быть по разным причинам NPL. У нас NPL еще относительно высокий – 25%, но эти проблемные кредиты реструктуризированы и по ним сформированы все резервы. Но что самое важное – эти заемщики больше не требуют особого внимания.

- Назовите крупнейших должников банка

- "Интерпайп", являющийся исключением из вышеупомянутого правила. Это тот клиент, который никому ничего не платит, при этом более года обещает международным и украинским кредиторам провести реструктуризацию при условии частичного прощения задолженности. В 2017 году ОТП Банк инициировал претензионно-исковую работу относительно должника и поручителей, однако банк остается открытым к переговорам относительно условий реструктуризации.

- Как банк управляет недвижимостью, которая перешла на баланс банка после кризиса?

- На балансе банка практически нет недвижимости. В 2016 году мы приняли решение о распродаже всей недвижимости, перешедшей на баланс банка после кризиса. Основные продажи прошли в 2016-2017 годах. Думаю, что это было очень хорошее решение - как можно быстрее продать всю недвижимость, списать убытки и сосредоточиться на развитии банка.

- ОТП Банк был всегда активным в сфере управления капиталом. Планирует ли банк и в дальнейшем оставаться активным в этой сфере?

- К сожалению, в Украине рынок капитала очень ограничен, поэтому тут амбициозных планов перед собой не ставим. Но мы остаемся в этом сегменте, потому что, во-первых, в нашем продуктовом портфеле есть инвестиционные продукты, которые мы предлагаем нашим клиентам. Мы - единственный банк с иностранным капиталом в Украине, который имеет подразделение по управлению капиталом. Это отличает ОТП Банк от конкурентов, прежде всего, в сегменте private banking.

Во-вторых - это пенсионное направление, там у нас тоже неплохая доля рынка. Но сегодня этот рынок очень маленький, без очков вообще не виден. Но все-таки пенсионная реформа, хоть и небольшими шажками, но идет, и мы считаем, что игроки, которые находятся на старте, будут успешными, когда рынок начнет расти.

Компания "ОТП Капитал", я считаю, - это определенная инвестиция с нашей стороны в будущее страны, потому что инвестиционное и пенсионное направления зависят от общего макроэкономического развития Украины. Эти направления активно развиваются на развитых рынках.

Банковский бизнес развивается волнообразно. Сначала - это расчетно-кассовое обслуживание, зарплатные карты и т д., потом - потребительское кредитование, которое тоже достаточно развито в Украине, потом - ипотечное кредитование, которого, к сожалению, в Украине нет, поскольку был не очень удачный опыт. Ипотечное кредитование появится, когда упадут кредитные ставки. И я считаю, да и европейский опыт показывает, рынок ипотечного кредитования будет очень регулируемым. Не будет такого, как в 2008 году - любому человеку в любой валюте любую сумму.

Следующий этап развития – инвестиционные продукты. Западные рынки уже давно прошли первые этапы, и сегодня у них на первом месте - инвестиционное направление.

- Каковы успехи лизингового направления? Какой объем портфеля и ожидания по его расширению?

- На днях компания "ОТП Лизинг" подписала договор с KFW по привлечению средств субдолга на сумму $17 млн сроком на 7 лет, что расширит горизонт финансирования. Год назад компания привлекла кредит ЕБРР на сумму 514 млн грн – это был первый гривневый кредит ЕБРР для украинской компании. Кредит уже погашается.

В текущем году компания намерена профинансировать лизинговые проекты на сумму $170 млн. "ОТП Лизинг" - единственная универсальная лизинговая компания на украинском рынке, представляющая в лизинг не только автомобили или грузовики. В этом году мы открыли новое направление – лизинг вагонов. Вагоны – это украинское производство, рабочие места, определенный вклад в развитие украинской экономики.

- Каким был лизинговый портфель в прошлом году и какой ожидаете по итогам года?

- На конец 2017 года портфель составлял 4 млрд грн, на текущий момент он достиг 5,6 млрд грн, а к концу 2018 года мы планируем прирост до 6,5 млрд грн.

- Какие еще новые направления по лизингу на старте?

- У "ОТП Лизинг" четыре направления - вагоны, сельскохозяйственная техника, легковые автомобили и грузовики. У нас грузовиков мало, потому что большие производители грузовиков имеют свои специализированные лизинговые компании. У нас самый большой парк легковых машин – более 5 тыс. Мы даем сейчас в лизинг машины не только крупным компаниям, но и малому бизнесу.

У нас есть лизинг барж, но это относительно небольшое направление. Хотя речные перевозки - прекрасная альтернатива вагонным и автомобильным, с хорошей перспективой развития. В будущем может быть лизинг медобрудования, IT-техники, но эти направления не будут ключевыми.

- Будет ли банковская система прибыльной в текущем году? Какие основные риски для банков в 2018-2019 годах?

- Я думаю, что банковская система в 2018 году покажет прибыль, так как банки уже списали убытки и сформировали резервы. Банки уже начали восстанавливать капитал, потраченный во время кризиса. Релативная прибыльность будет уменьшаться, потому что процентные ставки уже не растут, а конкуренция увеличивается. Сверхприбыль, которую банки показывают сейчас, постепенно исчезнет.

Украина > Финансы, банки > interfax.com.ua, 9 июля 2018 > № 2683563 Тамаш Хак-Ковач


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter