Всего новостей: 2463862, выбрано 2329 за 0.136 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет

КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578426 Андрей Ланьков

Закрытие полигона. Почему Северная Корея отказалась от ядерных испытаний

Андрей Ланьков

Уступки, на которые готов Пхеньян, будут только частичными и не затронут основы ядерного потенциала КНДР. Вдобавок они, с большой вероятностью, будут носить временный характер: как только в Белом доме появится президент, менее склонный к жестким силовым действиям, все может вернуться на круги своя. Однако временное и неполное решение все равно лучше, чем то постепенное сползание к вооруженному конфликту, которое мы наблюдали в Восточной Азии на протяжении всего прошлого года

В последние дни мировые СМИ так много говорят о ситуации в Корее, что у широкой публики, похоже, создается впечатление, что там сейчас происходит «коренной перелом» в сложившейся ситуации. Выступление Кима на Пленуме ЦК ТПК, в котором он заявил о приостановке ядерных и ракетных испытаний, подается в большинстве СМИ чуть ли не как кардинальный пересмотр всей северокорейской политики по ядерному вопросу.

Однако ничего сенсационного в заявлении Ким Чен Ына нет, и в этом легко убедиться, если подробно ознакомиться с текстом выступления. Северокорейский руководитель сказал, что КНДР считает достаточным достигнутый уровень ракетно-ядерного потенциала и в настоящее время не видит необходимости в проведении новых испытаний ядерных зарядов и межконтинентальных баллистических ракет (МБР). Он также сказал, что Северная Корея закрывает свой «северный ядерный полигон», и подчеркнул, что сейчас, когда безопасность страны обеспечена на необходимом уровне, основные ресурсы и силы следует сосредоточить на решении экономических задач.

В таком заявлении нет ничего неожиданного. По сути, оно повторяет, пусть и в более четкой форме, то, что было официально сказано еще полгода назад, в конце ноября 2017 года. Тогда в Пхеньяне было заявлено, что КНДР «полностью завершила» разработку сил ядерного и ракетного сдерживания. Хотя напрямую о прекращении испытаний тогда не говорилось, наблюдатели восприняли ноябрьское заявление однозначно – именно как декларацию о приостановлении ядерных и ракетных испытаний, в которых теперь, дескать, больше нет никакого военно-технического смысла (потенциал уже создан). Сейчас Ким Чен Ын просто повторил то, что было сказано тогда, хотя и в более определенных выражениях.

Прекращение ядерных испытаний для Северной Кореи – шаг не просто ожидаемый, а неизбежный. Последние несколько месяцев руководство КНДР активно стремится договориться с США и, до некоторой степени, с Южной Кореей. Договоренности по определению всегда предполагают компромисс, то есть уступки с обеих сторон, а мораторий на проведение ядерных и ракетных испытаний является едва ли не самой очевидной и неизбежной из всех мыслимых уступок, которые только может сделать Пхеньян. Иначе говоря, уже несколько месяцев ясно, что в любом случае Пхеньяну рано или поздно пришлось бы делать заявление о моратории.

Само по себе заявление о прекращении работы «северного полигона», столь понравившееся мировой печати, является чисто символическим. На полигон всегда можно повесить виртуальную табличку «закрыто», но в условиях КНДР эту табличку также легко и снять. Если ситуация изменится, ядерный полигон будет объявлен открытым – или же возобновит свою работу вообще без всяких формальных объявлений. Как вариант, на смену «северному полигону» может прийти «восточный» или «южный» – тем более что на старом, ныне закрываемом, полигоне возникли, кажется, некоторые технические проблемы.

При этом надо иметь в виду, что никаких заявлений об отказе от ядерного оружия Ким Чен Ын не делал.

Заявления Ким Чен Ына – это часть подготовки к встрече с президентом Трампом, которая намечена на май или июнь. Сейчас уже мало сомнений в том, что эта встреча состоится. Очередным показателем того, что подготовка к ней идет полным ходом, стал состоявшийся в начале апреля визит в Пхеньян Майка Помпео, до недавнего времени – директора ЦРУ, а теперь – госсекретаря.

Причины, по которым Северная Корея в конце января неожиданно сменила свою позицию и согласилась на переговоры, достаточно понятны. Связано это, в первую очередь, с «фактором Трампа». На протяжении первого года его правления из Белого дома постоянно поступали сигналы о том, что на этот раз США готовы применить силу для решения «корейского ядерного вопроса».

Вдобавок Вашингтону удалось добиться того, что Китай, который ранее не проявлял особого энтузиазма по поводу санкций против КНДР, внезапно занял беспрецедентно жесткую позицию. В прошлом году Пекин активно поддержал новые санкции Совета Безопасности ООН, которые близки к полному эмбарго и фактически лишают КНДР возможности продавать те немногие северокорейские товары, которые пользуются спросом на мировом рынке.

Столкнувшись с реальной вероятностью американской атаки на военные и промышленные объекты, а также понимая, что новые санкции рано или поздно подорвут экономику страны, руководство КНДР решило пойти на некоторые уступки. При этом об отказе от ядерного оружия речи не идет и идти не может: в Пхеньяне не забыли уроков Ирака и, особенно, Ливии и считают ядерное оружие единственной гарантией своего политического, а отчасти – и физического выживания.

Тем не менее то, что у Северной Кореи нет реального желания сдавать ядерное оружие, еще не означает, что она не может о таком желании заявить. Ведь процесс денуклеаризации в любом случае будет очень долгим и очень постепенным. В конце концов, сделав такое заявление, Пхеньян окажется в неплохой компании – в соответствии с Договором о нераспространении ядерного оружия от 1968 года, все подписавшие его ядерные державы, включая США, тоже взяли на себя формальное обязательство когда-нибудь, в прекрасном будущем, отказаться от ядерного оружия.

Таким образом, задачи, которые стоят перед северокорейскими дипломатами, ясны. Они должны, во-первых, создать условия, при которых будет исключен американский удар по КНДР. А во-вторых, добиться частичного снятия экономических санкций.

В обмен на это КНДР вводит мораторий на ядерные и ракетные испытания, а возможно, также приостанавливает работу тех или иных предприятий своего ВПК (например, останавливает имеющийся у КНДР реактор – наработчик плутония). Вдобавок КНДР придется заявить о своей готовности к отказу от ядерного оружия – именно как «первый шаг» на пути к этой блистательной цели и будет представлен и мораторий, и иные шаги Пхеньяна, о которых мы услышим в ближайшем будущем.

Утверждения о том, что речь идет именно о начале процесса денуклеаризации, важны потому, что без такой упаковки компромисс по ядерному вопросу, каким бы разумным он ни был, будет неприемлем для Конгресса США и противников Трампа, которые тут же обвинят президента в капитуляции и в «готовности платить выкуп шантажистам из Пхеньяна».

Разумеется, уступки, на которые готов Пхеньян, будут только частичными и не затронут основы ядерного потенциала КНДР. Вдобавок они, с большой вероятностью, будут носить временный характер: как только в Белом доме появится президент, менее склонный к жестким силовым действиям, все может вернуться на круги своя. Однако временное и неполное решение все равно лучше, чем то постепенное сползание к вооруженному конфликту, которое мы наблюдали в Восточной Азии на протяжении всего последнего года.

Заявление Ким Чен Ына – это часть подготовки общественного мнения США и других заинтересованных стран к этому компромиссу. В ближайшее время мы, скорее всего, услышим немало подобных заявлений, а через пару-другую недель Ким Чен Ын наконец открыто заявит, что его страна собирается отказаться от ядерного оружия – со временем, конечно, и только в том случае, если для этого будут созданы соответствующие условия (такие заявления он уже делал, но пока – только кулуарно).

Пожалуй, будет лучше, если мы все притворимся, что поверили этому заявлению: хотя решить северокорейскую ядерную проблему невозможно, ее вполне можно на какое-то время взять под контроль. К этому, кажется, сейчас и идет дело – если все пойдет по плану (плану Ким Чен Ына, конечно).

КНДР. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 апреля 2018 > № 2578426 Андрей Ланьков


Украина > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576702

Больше миллиона стариков стали пленниками забытой войны на Украине: «Моя дочь забрала мою пенсию»

Себастьян Гранскуг (Sebastian Granskog), Yle, Финляндия

В промышленном городе Светлодарск, что в Донецкой области, сейчас совсем тихо, а улицы его пустынны. Нынешняя картина кардинально отличается от того, что здесь было в 1970-х годах, когда в город съезжались люди со всех уголков Советского Союза, чтобы строить идеальное общество.

В паре километров отсюда украинская армия ведет позиционную войну.

Наталья Солдатова помогает лежачим старикам по дому.

Помощь от международной гуманитарной организации «Каритас» (Caritas), которая раньше поддерживала добровольцев, в апреле резко прекратилась.

Раньше Солдатова и другие волонтеры получали компенсацию за свою работу.

«Это ужасно. Люди в панике плачут, а мы ничего не может им предложить», — говорит Солдатова.

50 евро в месяц

В унылом здании на улице Четвертой лифта нет. Подниматься на третий этаж надо по лестнице.

Этого 68-летняя Надежда не в состоянии делать уже много лет.

Дверь открывает ее 40-летний сын-инвалид. Вонь затхлости бьет в нос. Сразу заметно, что с гигиеной тут проблемы.

Здоровье у Надежды сдало, у нее трудности с дыханием.

«У меня ни на что нет средств. Мне нужны деньги на операцию, но заплатить некому».

Пенсия у Надежды соответствует примерно 50 евро в месяц (3 500 рублей). Пособие сына — не больше. Треть всех денег уходит на оплату отопления. На еду и медикаменты не хватает.

«Мы не можем позволить себе купить лекарства, денег едва хватает на еду. Мне хотелось бы хоть новый матрас получить вместо этого», — говорит Надежда.

Ее нынешний матрас практически уничтожен.

Гуманитарный кризис, о котором мир забыл

Война на Украине привела к одному из худших в мире гуманитарных кризисов. По оценкам ООН 3,3 миллиона человек нуждаются в гуманитарной помощи или защите. Конфликт на востоке Украины уникален. Треть нуждающихся в помощи — старики.

На Ближнем Востоке и в кризисных районах Африки гуманитарная помощь нужна скорее детям и молодежи. Но из Восточной Украины молодое население бежало в другие районы.

Вскоре после нашего прибытия Надежде понадобилось в туалет. Этот процесс далеко не простой, несмотря на помощь Натальи и сына.

«С тех пор как прекратилась помощь от „Каритас", у нас нет средств на подгузники», — рассказывает Наталья Солдатова.

Пустые полки зияют отсутствием предметов гигиены. На город тоже нечего рассчитывать — он не оказывает старикам никакой помощи.

Война усугубила проблемы со здоровьем

По ночам слышно эхо выстрелов. Но уже некоторое время снарядов поблизости не падало.

Пару лет назад в дом Надежды попал снаряд, разбив стекла в окнах ее квартиры.

Она долгое время жила без стекол, пока не появилась «Каритас» и не поставила новые окна.

Надежда была слишком слаба, чтобы спускаться в бомбоубежище во время обстрелов. А ее сын не мог сам найти бомбоубежище.

«Я оставалась дома. Это было ужасно», — рассказывает она.

Когда вспыхнула война, состояние здоровья Надежды ухудшилось. Это естественно.

«Война вызывает у стариков разные заболевания, связанные со стрессом. Они беспомощны, когда идут бои», — рассказывает Наталья Солдатова.

Конфликт на востоке Украины идет уже четыре года. Окружающий мир успел забыть об этой войне, и международная поддержка перестала поступать в регион.

В прошлом году ООН удалось собрать лишь треть необходимой гуманитарной помощи. В этом году целевая сумма была снижена до 150 миллионов евро, но и ее оказалось невозможно собрать.

«Моя дочь забрала мою пенсию»

На окраине Луганска находится один из немногих домов престарелых. Он финансируется из пенсионных денег стариков через некоммерческую организацию.

«Мы не бросаем тех, кто в беде. Здесь живут и люди, которые не получают пенсии, так как у них нет удостоверений личности. Их дома были разрушены во время войны», — рассказывает руководительница дома престарелых Светлана Пенчева.

Маленький одноэтажный дом находится в тихой сельской местности.

Неподалеку пасутся коровы. В огороде выращивают овощи. Все это обеспечивает большую часть питания обитателей дома.

В каждой комнате живут от четырех до восьми стариков. Всего в доме обитают около 50 человек. Все они слишком слабы, чтобы справляться самостоятельно.

Сиделка меняет белье на постели пожилой женщины. В соседней комнате сидит ослепшая Нина.

«Война началась в 2014 году. После этого я ослепла. Моя дочь пьет. Она забрала мою пенсию», — рассказывает Нина.

Матрасы в качестве защиты от осколков стекла

В кровати напротив лежит 88-летняя Екатерина и жалуется на свои больные ноги.

Дом престарелых находится вблизи от линии фронта. Пару лет назад несколько снарядов разорвались совсем рядом.

«Это было ужасно. Я вжалась в стену. Тамара спряталась под кровать», — рассказывает Екатерина.

Она всхлипывает от нахлынувших воспоминаний.

Руководительница дома престарелых Светлана Пенчева рассказывает, что сиделки накрывали стариков матрасами, чтобы защитить их от осколков стекла.

В самые сильные бои сиделки сносили стариков в подвал.

По словам Пенчевой, всей пенсии стариков не хватает на финансирование. Работники толком не получают зарплаты. Не хватает средств гигиены, матрасов и медикаментов.

Дом престарелых получает небольшую помощь от Норвежского совета по делам беженцев. Но Пенчева все равно и не рассчитывает на международную помощь.

«Если кто-то захочет предложить нам помощь, мы будем рады, но за призрачными пожертвованиями охотиться не станем».

Украина > Армия, полиция. Госбюджет, налоги, цены > inosmi.ru, 21 апреля 2018 > № 2576702


Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 апреля 2018 > № 2578382 Сергей Нечаев

Посол России в Германии: «Пока единственная жертва — это кот»0

Ян Эмендёрфер (Jan Emendörfer), Leipziger Volkszeitung, Германия

Инцидент с отравлением двойного агента Сергея Скрипаля вызвал международный дипломатический скандал. Россия решительно отвергает обвинения. Главный редактор газеты «Лейпцигер Фольксцайтунг» (Leipziger Volkszeitung) Ян Эмендёрфер (Jan Emendörfer) побеседовал об этом с российским послом в Берлине Сергеем Нечаевым.

4 марта бывший двойной агент Сергей Скрипаль и его дочь Юлия были обнаружены в бессознательном состоянии в городе Солсбери на юге Англии. Пока неясно, кем они были отравлены и при каких обстоятельствах это произошло. Британское правительство считает, что Скрипаля планировали убить с помощью разработанного в России нервно-паралитического газа «Новичок», а произошло это по указанию Москвы.

Инцидент в Солсбери вызвал международный дипломатический кризис. Россия решительным образом отвергает обвинения и требует проведения независимого расследования. Главный редактор газеты «Лейпцигер Фольксцайтунг» побеседовал на эту тему с российским послом в Берлине Сергеем Нечаевым.

«Лейпцигер Фольксцайтунг»: Г-н Нечаев, что вы можете сказать по поводу обвинений со стороны британцев?

Сергей Нечаев: Наша позиция ясна: мы не имеем никакого отношения к этому трагическому случаю. У нас нет никакого мотива. Этот человек был у нас амнистирован, он смог спокойно выехать в Англию, он сохранил свой российский паспорт, его дочь могла в любой момент к нему приехать и т.д. Скрипаль больше не представляет никакого интереса для наших спецслужб, он больше не обладает никакой секретной информацией. За два месяца до начала Чемпионата мира по футболу мы совершенно не заинтересованы в обострении международной ситуации.

— Однако британские следователи говорят, что это отравляющее вещество было произведено в России.

— В 1992 году при президенте Ельцине в России было запрещено производство нового химического оружия. В середине 1990-х годов российские ученые выехали из страны и опубликовали на Западе некоторые формулы одной группы нервно-паралитических веществ, которые, в соответствии с западным копирайтом, с авторским правом — на Западе, а не у нас, — получили название «Новичок». В 1997 году Россия подписала международную Конвенцию о запрещении химического оружия. Мы тогда сразу же начали уничтожать наше химическое оружие, и осенью 2017 года мы официально объявили о завершении этого процесса. Кстати, помощь в этом деле нам оказали в том числе и наши немецкие партнеры.

— Британцы обвиняют Россию в том, что она препятствует раскрытию дела Скрипаля.

— Мы, наверное, больше заинтересованы в раскрытии этого дела, чем сами британцы, поскольку на нас возложили ужасную вину. Мы предложили четкий механизм проведения расследования под руководством Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) — но с нашим участием. Мы хотим увидеть образцы этого отравляющего вещества, мы хотим знать, как проходит расследование, мы хотим присутствовать. Это полностью соответствует Статье 98 Конвенции ОЗХО. Но нас туда не пускают.

— У вас есть объяснение, почему британцы так себя ведут?

— У британцев — проблемы с Брекситом, они неожиданно оказались на краю политической сцены Европы. Но, вы знаете, мы не обвиняем британцев в деле Скрипаля. Мы так себя не ведем, мы не играем в игру «Слепая корова». Но мы замечаем странные вещи: было сказано, что «Новичок» — это высокотоксичное боевое отравляющее вещество, и в случае его применения смерть наступает мгновенно. Однако Юлия Скрипаль уже здорова и выписалась из больницы. И г-н Скрипаль, как говорят, чувствует себя лучше, а участвовавший в этом инциденте полицейский уже дает интервью… Единственной жертвой пока стал кот, которого усыпили. Извините, это звучит цинично, но все соответствует действительности. Дом Скрипаля сносят, все в радиусе одного километра санируется, и в конечном итоге все следы будут уничтожены.

— Российская сторона утверждает, что в ходе исследования взятых в Солсбери образцов, которое было проведено в лаборатории швейцарского города Шпица, было обнаружено производимое на Западе нервно-паралитическое вещество BZ.

— Да, речь идет о независимой лаборатории, а в России боевого отравляющего вещества BZ никогда не было. Оно вызывает именно такой эффект, который наблюдался у Скрипаля. Его жертвы в течение нескольких дней страдают, как при параличе, но затем приходят в себя и выздоравливают. Но нас никто не хочет слушать. Складывается впечатление, что санкции не приносят желаемого результата, и теперь нужен такой-то новый способ вызвать недоверие к России.

— А что происходит в Сирии?

— Мы подвергли резкой критике бомбовые удары трех держав, назвав их действия нарушением международного права, а также агрессией. На это не было никакой санкции Совета Безопасности, это были односторонние действия. Мы очень сильно разочарованы. Подобные шаги заводят в тупик весь политический процесс. Кроме того, это сигнал для других стран, которые вот-вот станут ядерными державами. Скоро они спросят: стоит ли нам отказываться от ядерного оружия, когда международное право так нарушается?

— Вы считаете, что Асад сможет удержаться?

— Мы ясно сказали, что не допустим насильственного свержения Асада.

— И то, что произошло с Саддамом Хусейном и Муаммаром Каддафи, больше не повторится.

— Когда я смотрю в интернете кадры захвата и убийства Каддафи — это демократия в действии по-британски, это катастрофа. Таким способом нельзя перенести демократию на чужую территорию. И во всех этих странах — в Ливии, Ираке, Сирии — после этого начался хаос. Пособники революции уходят, а европейцам достаются «плоды»: миграционные проблемы, «Исламское государство» (запрещенная в России организация — прим. перев.), международный терроризм — все те вещи, с которыми мы сегодня сталкиваемся.

С января нынешнего года германист Сергей Нечаев (64 года) служит послом России в Берлине. Еще молодым человеком он работал в советском посольстве в ГДР. Затем он возглавлял Генеральное консульство в Бонне, а после этого был послом в Австрии. Женат, имеет сына.

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 апреля 2018 > № 2578382 Сергей Нечаев


Великобритания. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 20 апреля 2018 > № 2577605 Сергей Лавров

Кто стоит за инсценировкой химатаки в Сирии? У России доказательств в избытке

Михаил Воскресенский

Министр иностранных дел России Сергей Лавров подробно рассказал об актуальных вопросах взаимоотношений России с западными партнерами

Глава российского МИД Сергей Лавров рассказал в интервью генеральному директору МИА "Россия сегодня" Дмитрию Киселеву о том, кто стоит за недавней фальсификацией химатаки в Сирии, ударах США по этой стране, "деле Скрипалей" и предстоящем саммите Трампа и Ким Чен Ына, а также о том, почему между Россией и США не будет военного столкновения.

— Вы говорили, что у России есть неопровержимые доказательства — не highly likely, как это сейчас у англичан, а неопровержимые — того, что так называемая химатака в Думе была инсценирована одной страной, которая рвется в первые ряды русофобов. Эту страну назвал позже Конашенков, речь идет о Великобритании. Когда и какие доказательства мы готовы против Великобритании предоставить?

— Знаете, доказательств уже в принципе в избытке. Начать с того, что это видео, с которого все началось и которое стало, наверное, главным поводом, главным предлогом для той лихорадочной атаки, которую соорудили американцы, англичане и французы, нанеся бомбовые удары по объектам производства и складирования химического оружия, как они сказали. Наверное, даже обывателю понятно, что если ты знаешь, где находится склад химического оружия, то бомбить по этому складу означает только одно: создать гуманитарную катастрофу для тех, кто живет в округе.

На видео было прекрасно видно, как люди, ничем не защищенные, кроме, может быть, некоторые из них были в марлевых повязках, поливают водой мальчиков одних, мальчиков других, каких-то взрослых людей. Наши военные, когда освободили эту часть Восточной Гуты, нашли двух врачей, которые работали в госпитале этом, и эти врачи показали самих себя на этом видео, рассказав, как ворвались какие-то люди, стали кричать: "Химическая атака, надо срочно всем обливаться водой!" — и это честно было.

К слову, тут где-то я смотрел недавно Euronews, по-моему, там показали женщину, у которой все было — и лицо, и тело — закрыто, осталась только узкая щелочка для глаз. Она не называла своего имени, держала за руку каких-то двух мальчиков, сказала, что это ее дети, которые тоже оказались в ситуации, когда у них заболела голова, им не нравился запах. Она тоже стала принюхиваться, ей тоже этот запах не понравился. Потом она завершила свое выступление фразой, что потом уже муж довез детей до врача.

Сразу приходит в голову вопрос, а нельзя ли с этим врачом побеседовать, нельзя ли узнать, как зовут эту женщину, кто ее дети, ну и так далее. Поэтому информацию, которую мы видим, надо очень тщательно анализировать — особенно сейчас, чтобы нас не держали за новичков.

Кроме того, совсем недавно Министерство обороны, освободив Думу, обнаружило склад химических веществ, в том числе произведенных в Германии, но и произведенных в Портон-Даун, в том самом городе Солсбери.

Сейчас производится анализ специалистами того, что там было обнаружено. Но, помимо всего прочего, то, что инсценировка, которая оказалась снятой на видео, была организована "Белыми касками", — этого никто не скрывает. А "Белые каски" работают исключительно на территориях, которые контролируют боевики, включая террористов, таких как "Джебхат ан-Нусра"*, и они уже приложили руку к состряпыванию такой же провокации год назад в Хан-Шейхуне, и они — это тоже не секрет — финансируются в том числе Великобританией, ну и США и рядом других западных стран.

Все это было нами достаточно конкретно и развернуто предъявлено и в ОЗХО на заседании исполнительного совета, и СБ ООН. В ответ мы слышим только одно: что пытаться обвинять Британию, что она могла пытаться что-то не так сделать — это вообще выходит за все рамки и это невозможно даже обсуждать, потому что этого не может быть.

Я надеюсь, что все разумные люди видят разницу в аргументах, разницу в том, какие факты выкладываются на стол, а какие факты вообще не предъявляются.

— В Сирии — миссия экспертов ОЗХО. Какой самый честный доклад можно ожидать? На какой самый честный доклад вы надеетесь?

— Осетрина не бывает второй свежести. Если доклад будет просто честным, этого уже будет достаточно. Мы, конечно, озабочены тем, как целый ряд игроков пытаются воспрепятствовать деятельности ОЗХО. Мы не сомневаемся, что в ОЗХО и в Гааге, и в ее выездных миссиях работают высокие профессионалы. Но мы также не можем исключать, потому что есть свидетельства об этом, что этих экспертов, этих честных ученых пытаются использовать в политических целях. Миссия, которая поехала в Сирию (вы знаете, что она прибыла в Бейрут и должна была уже на утро пересекать границу с Сирийской Арабской Республикой, где их ждали консульские представители сирийского МИД для выдачи виз), они в тот момент не смогли выдвинуться, потому что начались удары. Кому-то очень не хотелось, чтобы они попали своевременно в тот район, о котором идет речь.

Сейчас они (эксперты ОЗХО. — Прим. ред.) находятся в Дамаске, выпустили через пару дней рекогносцировочную миссию в район, который предстоит обследовать, чтобы убедиться, что там безопасно. Их сопровождали сотрудники: и ооновцы, и нашей военной полиции для обеспечения их охраны.

В момент, когда они находились в этом районе, началась стрельба из той части города, где еще остались несколько десятков экстремистов, которые явно были предупреждены о том, кто конкретно будет выдвигаться в этот район и с какой целью.

Теперь мы добиваемся того, чтобы все-таки эта миссия состоялась, но тем временем наши военные продолжают обнаруживать все больше и больше интересных предметов. В частности, в одной из квартир была обнаружена канистра с химическим веществом, хлором, по-моему. Квартира, которая находилась на территории, контролировавшейся боевиками. Эта канистра лежала на кровати, гладко прибранной. Никаких следов попадания этой канистры в комнату сверху или сбоку не обнаружилось. Ее внесли через дверь, положили. И все это мы хотим предъявить экспертам ОЗХО, чтобы они не только посетили место того самого поливания водой, но и зашли в лабораторию, которую мы нашли, где обнаружены химические вещества, произведенные в Европе. И чтобы посетили ту квартиру, где лежит эта бочка с хлором. Так что там есть что посмотреть. Я очень надеюсь, что профессионализм возьмет верх. Мы готовы были с самого начала вести профессиональный разговор и с ОЗХО, и со всеми нашими западными коллегами.

Я упоминал, что на ранней стадии нынешнего противостояния на химической почве и французы, и американцы интересовались, нельзя ли им направить своих экспертов вместе с нашими, чтобы посмотреть — наряду с экспертами ОЗХО, — что же там все-таки произошло. Ну, и когда мы сказали, что мы готовы и сирийское правительство будет готово поддержать, вместо того, чтобы реализовать эту договоренность, были нанесены удары. Так что посмотрим. Мы ждем честности, конечно же, от экспертов — и в случае с Сирией, и в случае с Солсбери. Там расследование тоже продолжается.

— О Солсбери мы еще погорим. Давайте еще пару вопросов по Сирии: а могут ли экспертам, грубо говоря, что-то подбросить, посыпать вокруг них, предложить забрать это с собой, протестировать. Возможно ли это?

— Надеюсь, что эксперты все-таки своей репутацией дорожат и будут начеку. Ничего исключать нельзя, учитывая, что методы, которые используют сейчас наши западные партнеры, — это из серии "ниже пояса". Не хочу ничего исключать, но и не хочу никого ни в чем обвинять без причин.

— А вот эмоционально, по-человечески, что вы испытали, когда увидели этого мальчика — Хасана Диаба, одиннадцатилетнего ребенка, на которого вдруг набросились взрослые дяди, стали поливать его холодной водой из шланга — он задрожал, потом что-то прыскать в рот, как-то запугивая его, и потом сам об этом рассказывал его отец. Вообще, как вы по-человечески все это восприняли?

— Как говорил Станиславский, хотелось крикнуть: "Не верю!". Но если брать уже более человеческие чувства, то, конечно, отвратительно, когда детей используют в своих грязных затеях.

— У вас большой опыт, в том числе в работе в постпредстве нашей страны в Совете Безопасности. Можете себе представить, что этот мальчик Хасан Диаб и его отец могут появиться в Совете Безопасности и рассказать о своей истории как свидетели? Либо для этого нужно их наделить дипломатическими паспортами Сирии? Вообще услышит ли мир вот этих людей, ведь это же ключевые свидетели, участники событий?

— Было бы полезно, и, конечно, мы поддержали бы такие действия, они должны прежде всего предприниматься, конечно, правительством Сирийской Арабской Республики. Наши западные коллеги часто прибегают к такого рода включениям в повестку дня Совета Безопасности, представителей "с мест" гражданского общества, когда речь идет о том, что есть свидетели того или иного действа, которое рассматривается.

— То есть такая практика существует?

— Да. Привозят представителей различных неправительственных организаций, привозили и, сейчас я не припомню, из какой конкретно организации, сирийцев, иранцев в разное время, организуют видеомосты. Так что здесь технические средства позволяют донести до членов Совета Безопасности, до членов ООН во время открытых заседаний этого высшего органа Организации Объединенных Наций точку зрения тех или иных лиц, которые были свидетелями события, о котором идет речь. Мы, кстати, хотели и будем продолжать добиваться того, чтобы и в ситуациях, которые не обязательно Сирии касаются, свидетели с мест происшествия имели возможность как-то обратиться к членам Совета Безопасности. Но в данном конкретном случае, конечно, это дело сирийского правительства, мы активно поддержали бы такое предложение.

— Во всяком случае, отец сказал, что они готовы ехать куда угодно и свидетельствовать перед кем угодно.

— Да, я слышал.

— Ну, так или иначе, эта провокация, эта инсценировка закончилась массированными ракетными ударами и, кстати, довольно эффектным отражением ракетного удара. Пожалуй, это, наверное, первый в истории человечества такой эпизод. Насколько детально, точно и заблаговременно Россия получила предупреждение о готовящейся ракетной атаке? Была ли у нас возможность прочертить свои красные линии вокруг определенных районов? В буквальном смысле красные линии на карте. Сколь решительно мы были настроены ответить, если ракеты полетят не туда, не в те районы, о которых предостерегали? Готовы ли были топить корабли неприятеля и сбивать их самолеты?

— Еще до того, как стали материализовываться планы нанести удары западной "тройкой", начальник Генерального штаба Вооруженных сил России Валерий Васильевич Герасимов четко сказал, что если какие-то боевые действия так называемой коалиции нанесут ущерб российским военнослужащим, то мы будем жестко и четко отвечать. Причем будем рассматривать в качестве законных целей не только сами ракеты, но и носители. Это было сказано четко и недвусмысленно.

И, кстати, удивляюсь, как наши некоторые, ваши западные коллеги, да и мои тоже на самом деле, и некоторые наши средства массовой информации взялись почему-то за нашего посла в Ливане Засыпкина, который повторил то, что сказал начальник Генерального штаба. Ему же попытались вложить в уста заявление о том, что если хоть одна ракета полетит вообще по территории Сирии со стороны коалиции, то мы начнем топить подводные лодки и так далее. Сказано было то, о чем предупредил начальник Генерального штаба Валерий Герасимов: что если будет нанесен ущерб российским военнослужащим. После этого были контакты на уровне военного руководства, на уровне генералов, между нашими представителями и командованием американской коалиции. Они были поставлены в известность о том, где у нас красные линии, в том числе красные линии на земле — географически. И, во всяком случае, результаты показывают, что они эти красные линии не перешли.

Что касается результатов этих обстрелов, то они ведь тоже подвергаются сомнению. Американские коллеги заявляют, что все до единой ракеты достигли целей, французские ракеты достигли целей. У нашего Генерального штаба есть очень четкая картина, мы наблюдали за всем происходящим в режиме реального времени, вживую. И статистика, которую наши военные представили, — мы готовы за нее отвечать. Если кто-то утверждает, что все 105 ракет достигли целей, пусть представит свою статистику. По крайней мере доказательства того, что наши заявления, наш подсчет, наша арифметика небеспочвенны и будут предъявлены нашими военными, как я понимаю, совсем скоро.

— Совсем скоро?

— Надеюсь.

— Было запущено 103 ракеты, 71 из них была сбита. Трамп говорил, что он кому–то позвонил, все ли ракеты долетели. И на том конце провода сказали: "Да-да, все до единой, господин президент". Кому он мог позвонить?

— Я не знаю, кому в таких случаях звонит президент Соединенных Штатов. Нашему президенту звонить не приходится — ему докладывают, когда подобного рода вещи происходят. И я бы сейчас предпочел не вдаваться в тему взаимоотношений внутри американской администрации и в тему о том, как некоторые официальные лица в Вашингтоне относятся к позиции и поручениям своего президента.

— Мы будем поставлять С-300 в Сирию?

— Об этом сказал президент. У нас нет никаких теперь моральных обязательств. У нас были моральные обязательства, мы обещали этого не делать еще где-то лет 10 назад, по-моему, по просьбе известных наших партнеров. И мы приняли во внимание их аргумент о том, что это могло бы привести к дестабилизации обстановки, хотя средство чисто оборонительное, но тем не менее мы вняли просьбам — теперь у нас такого морального обязательства нет.

— Вы говорите, что не хотели бы обсуждать расклад внутри американской администрации, но тем не менее при нынешней конфигурации, когда самый чуткий "голубь" в Белом доме — это "бешеный пес" Мэттис, складывается такое положение, что недалеко и до прямого столкновения, военного столкновения с США у России. Сколь велик риск такого столкновения?

— Я все-таки думаю, что и министр обороны Мэттис, и председатель Объединенного комитета начальников штабов Вооруженных сил США Данфорд понимают недопустимость, неприемлемость каких-либо действий, которые могут спровоцировать прямое военное столкновение России и США. Это, по-моему, настолько очевидно, что военные не могут этого не понимать. И они понимают это лучше, чем многие другие. Когда политики пытаются подзуживать, извините за жаргон, руководство своей страны, требуя от нее все больше и больше конфронтации, включая материальную конфронтацию, — это безответственно. Они достигают своих, пытаются достичь свои внутриполитические цели, там продолжается межпартийная борьба очень жестокая, и в конгрессе это проявляется, и активно спекулируют на российским факторе, понимая, что здесь есть почва для объединения на русофобских началах. Но эта кампания все-таки выдыхается, искусственно подпитывали ее совершенно беспрецедентными санкциями, рассчитывая, что подобного рода вещами они нас сподвигнут на принятие их условий дальнейшего развития отношений, но это как минимум недальновидно и наивно. Потому что они ведь о чем говорят? Мы хотим хороших отношений с Россией, но для этого Россия должна признать все свои грехи и все свои ошибки, то есть исходят они из своей непогрешимости и что во всем, что сейчас происходит, виновата исключительно Россия, которая пошла наперекор и выступает как ревизионистская держава, ревизуя современный миропорядок. Причем под миропорядком они совсем не Устав ООН понимают, они понимают то, что им видится необходимым для того, чтобы сохранять, пытаться сохранить свое доминирование. Я понимаю: когда несколько столетий исторический Запад, как мы его называем, вершил все дела по своему усмотрению в мире, сейчас, когда появляются центры силы и в Азии, и в Латинской Америке, да и, собственно говоря, Российская Федерация — один из важнейших игроков на мировой арене, — когда им не нравится, что кто-то пытается свои интересы отстаивать. Причем отстаивать-то мы свои интересы стремимся не ультимативно, мы предлагаем искать баланс этих интересов, чтобы договариваться, а они говорят: ну, договариваться будем, когда вы скажете, что вы во всем согласны с тем, как устроен мир по-нашему. Вот, собственно говоря, в чем дело. Так что, возвращаясь к вопросу о рисках военного противостояния, я исхожу на сто процентов из того, что военные этого не допустят и этого, конечно же, не допустит ни президент Путин, ни, уверен, президент Трамп. Они все-таки лидеры, которые избраны своими народами, они отвечают перед этими народами за мир и спокойствие.

— Вообще, вот такое хладнокровие и выдержка России, честно говоря, меня восхищают. Много видел, и холодную войну, и такое впечатление, что был бы в Кремле другой человек, так могло бы уже обернуться и вообще иначе, потому что провокации, такое впечатление, они следуют одна за одной. И Россию провоцируют, и Россия все время отказывается принимать эту холодную войну и принимать этот вид спорта. Но все же вы говорите, что идет на спад, а у меня лично другое ощущение — что интенсифицируется, напряженность усиливается и прямая ложь становится уже инструментом внешнеполитической деятельности (вспомним Бориса Джонсона) или наши партнеры не хотят слушать и даже слышать. У меня в кабинете экран "Россия-24", экран Би-би-си, экран CNN. И в то время как на "России-24" крутят репортаж с этим одиннадцатилетним мальчиком, который поневоле стал актером в ролике и рассказывает о том, как это было, что ему дали финики, печенье и рис. Казалось бы, вскрылась эта провокация. И тут этот же ролик Би-би-си крутит в оправдание ракетного удара, как будто бы ничего не слышит, как ни в чем не бывало. Все-таки что должно произойти, чтобы разрядка в этих условиях наступила?

— Я не сказал, что идет на спад эта кампания, я сказал, что она выдыхается. Знаете, как бежит человек стометровку или десять тысяч, а лучше 42 километра — он же ведь с каждым шагом дышит все тяжелее и тяжелее, но бежит, бежит, бежит, но в конце концов все-таки его силы оставляют. Мне кажется, мы похожее наблюдаем, хотя им хочется — тем, кто эту русофобскую кампанию разыгрывает, — им хочется, конечно, наращивать темп, но так можно, скорее всего, так и будет, так можно надорваться. И вы абсолютно правы. Я убежден, что реагировать нужно достойно. Мы не можем не отвечать на отъем нашей собственности, на высылку дипломатов — это себя не уважать. Но сваливаться в какую-то брань, в склоки, в грубость мы не собираемся и не будем этого делать — это совершенно не стиль нашего президента. Он всегда смотрит вперед, и его очень трудно, если не невозможно, вывести из себя, а пытаются сделать примерно это. Пытаются выбить из колеи, выбить из спокойствия, из уверенности, нарушить наши планы, которые мы дома должны реализовать, их огромное количество, но повторю еще раз — когда на нас кричат, вспоминается известная мудрость: "Юпитер, ты сердишься — значит, ты не прав". Юпитер, правда, там реально прям сильно не виден, но…

— Да, комплиментарно так. Ну и все же: Трамп, как стало недавно известно, пригласил Путина в Белый дом. Есть ли продолжение, есть ли какие-то уточнения по срокам, месту встречи, повестке?

— Мы исходим из того, что президент США в телефонном разговоре — об этом уже стало известно, никакого секрета нет — такое приглашение направил, сказал, что будет рад видеть в Белом доме, потом будет рад встретиться в рамках ответного визита. И к этой теме он пару раз возвращался, поэтому мы дали, естественно, знать нашим американским коллегам, что мы не хотим быть навязчивыми, но мы не хотим и быть невежливыми, и что, учитывая, что президент Трамп такое предложение сделал, мы исходим из того, что он его конкретизирует.

— И так повисло пока все?

— Ну да. Ну, как повисло? Слово вылетело.

— Ну и?

— Президент Путин готов к такой встрече.

— Она готовится или нет?

— Пока еще нет. Но если это будет, как только будет какое-то развитие, мы вам обязательно расскажем. Но я просто обращу внимание на то, что Дональд Трамп уже после этого телефонного разговора несколько раз и в твитах, и на словах говорил о том, что надо с Россией решать вопросы, мы хотим с Россией иметь хорошие отношения, это лучше, чем не иметь хорошие отношения, и только глупец думает иначе. Все это мы тоже слышим.

— Но параллельно Майк Пенс заявил о том, что США будут добиваться военного доминирования в космосе, в том числе над Россией. Приведет ли это к гонке вооружений в космосе и как собирается Россия отвечать на это?

— США сейчас уже многие годы являются единственной державой, которая блокирует начало переговоров по российско-китайской инициативе, которую мы внесли с китайскими коллегами на конференции по разоружению в Женеве, — о начале разработки договора о запрещении размещения оружия в космосе. Речь не идет о недопущении милитаризации космоса, потому что спутники в военных целях запускаются и нами, и американцами, и многими другими. Это отдельная вещь. Но вот оружие размещать в космосе было бы очень рискованно и создавало бы новые, совершенно не просчитанные, непредсказуемые угрозы. И мы с китайцами предложили такой договор заключить. Все готовы начать переговоры — понятно, что это сложная работа, но у нас есть проект. Он достаточно глубоко проработан, мы открыты к обсуждению постатейно и открыты к поиску каких-то формулировок, которые позволят его согласовать и вывести на подписание. Американцы в одиночку пока блокируют эту работу. Тем временем мы, прекрасно понимая опасность такого развития событий, сейчас в ожидании, когда созреют условия для начала переговоров о юридически обязывающем документе, продвигаем политическую концепцию — призыв всем заявить о том, что каждая страна не будет первой, которая выведет оружие в космос. Есть такая резолюция Генеральной ассамблеи, которую мы вносим. Она принимается существенным большинством голосов, американцы против, и многие американские союзники уходят в воздержание при голосовании. Но проблема эта существует. И, конечно, если эти угрозы будут материализованы, нужно будет заблаговременно готовиться к каким-то действиям, которые позволят избежать худших сценариев, когда из космоса просто будут уничтожать объекты на земле. Это большая проблема. Она включает в себя и тему противоспутникового оружия. И чем скорее на конференции по разоружению в Женеве этот разговор начнется профессионально с участием и дипломатов, и военных, тем, наверное, будет лучше для всего человечества без исключения.

Но что касается заявления Майка Пенса о необходимости военного доминирования в космосе, то, учитывая, что США отказываются от переговоров, о которых я упомянул, это неудивительно. А доминировать у них в общем-то принято везде: не только в космосе — на земле, на суше, в воздухе. И это записано в их доктринальных документах. Так что здесь ничего удивительного нет, но, повторю, перенос этой логики на космическое пространство, конечно, будет весьма и весьма серьезным риском для всего человечества.

— Ну, по крайней мере, пока никаких ограничений американцы не чувствуют. Просто работают над доминированием. И, очевидно, России тоже стоит этим заниматься, поскольку ограничений нет?

— Мы, конечно же, видим, что делают наши американские коллеги, и, конечно же, мы не имеем права просто смотреть на все это сквозь пальцы.

— Если вернуться к химической теме, но уже на английской почве, вот эта история с BZ, как вам эта интрига? Потому что сейчас уже самая свежая информация, нам уже сообщают, что BZ как бы искусственно туда подмешали в швейцарской лаборатории для того, чтобы якобы проверить профессионализм, компетентность и так далее. Что-то такое…

— Ну объясняют так, что это специально было сделано для того, чтобы проверить профессионализм тех, кто будет проводить этот анализ. Но я не хочу сейчас вдаваться в детали. Все-таки там основная часть доклада была конфиденциальной. Но хорошо известно, что, обратившись к ОЗХО за техническим содействием, британцы не просто дали им пробу вещества с места происшествия, но сказали: "Вот вам проба, найдите в ней такое-то химическое вещество". То есть это было заказано. И эксперты ОЗХО, выполняя техническую функцию, подтвердили, что это было именно то вещество, о котором британцы им сказали, но это вещество было в очень чистом виде, очень высокой концентрации, что говорит о том, что оно было впрыснуто в эту пробу буквально перед началом анализа. Потому что за пару недель оно должно было уже подвергнуться метаболизму и было бы совсем другой консистенции. Параллельно, по крайней мере, в швейцарской лаборатории в городе Шпиц обнаружено было в пробе наряду с этим веществом, которое было заказано, и определенное количество вещества BZ, которое относится к веществам второй категории. Согласно Конвенции по запрещению химического оружия, это менее опасное соединение, нежели те, которые включены в первую категорию. Там очень много вопросов, и мы хотим просто на них получить ответ. И если то, что нам говорят про этот BZ, правда — ну так объясните. И, наверное, теперь, когда такие вопросы возникают, мы бы хотели посмотреть первичные результаты анализов не только лаборатории в Шпице, но и остальных трех лабораторий, куда параллельно были направлены эти пробы. Стало также известно, что эксперты ОЗХО брали пробы не согласно собственному разумению, а в тех местах, которые указывали британцы.

— Ну, собственно, из рук британцев.

— Из рук британцев. Ну или там в их присутствии. И также не было никакого самостоятельного, независимого обследования медиками ОЗХО пациентов, то есть все полагались исключительно на британских врачей. И ладно бы, если бы британцы были открыты в своих дальнейших действиях, если бы они показывали результаты своих собственных расследований. Они же все держат в секрете, так же, как они засекретили в свое время "дело Литвиненко". До сих пор материалы засекречены. Ну и вопросы, безусловно, накапливаются. Мы сформулировали почти пять десятков вопросов, которые сугубо профессиональны. В ответ нам говорят: "Нет, вы сначала ответьте на наши вопросы". А у них вопрос один, вернее два: "Это Путин приказал сделать или это вы просто потеряли контроль над своим химическим арсеналом?". Химическим арсеналом каким? Который был уничтожен и верифицирован ОЗХО в качестве уже уничтоженного при одобрении всего мирового сообщества? Они стали выдвигать обвинения, в том числе помощник премьер-министра написал открытое письмо генсекретарю НАТО. С какой стати, почему? Но в этом письме он приводит данные, которые, как они считают, должны всех убедить в правоте английских аргументов и обвинений в наш адрес. Среди прочего там сказано, что военная химическая программа в России тайно осуществлялась все нулевые годы. Что-то там уничтожалось — то, что было заявлено по линии ОЗХО, — но была еще тайная программа. Руководил ей — потом кто-то сказал — лично Путин. Но если это так, если они знали об этом все это время, придите в ОЗХО, ударьте в набат, требуйте, чтобы нас пригвоздили. Они же молчали. В этом письме утверждается, что метод отравления людей путем нанесения всяких отравляющих веществ на дверные ручки был разработан как такой прям трейдмарк, как наша фирменная идея, и что было это достаточно давно. Но если они знали, что наша фирменная идея отравлять через дверные ручки, и если они сразу обвинили именно нас в отравлении Скрипалей, почему же они про ручку-то вот этого дома Скрипалей вспомнили где-то, по-моему, на четвертую неделю, а сначала обследовали то такси, то скамейку, то ресторан. То есть это тоже нестыковочка. Ну и многое другое. Да, и говорят, что чуть ли не Главное разведывательное управление Генштаба Вооруженных сил Российской Федерации годами следило за электронной почтой Юлии Скрипаль. Но чтобы такое утверждать, надо тоже следить за электронной почтой Юлии Скрипаль. Так что здесь чем они больше пытаются оправдаться, тем больше вопросов возникает.

— Ну, если они берут пробу, позволяют себе что-то с ней сделать, там впрыскивают BZ либо что-то еще. То есть это относится к пробе, как сказать, фамильярно, я даже не знаю как. Более того, корректность забора этой пробы тоже ОЗХО не подтверждена. То есть они сначала туда впрыскивают одно-другое, потом дают ОЗХО. Как-то ОЗХО тогда в дурацком положении вообще? Что они исследовали тогда?

— Я не утверждаю, что они впрыскивали, что они пытались вводить в заблуждение…

– Ну они же сами сказали, что они впрыскивали BZ.

— Да-да-да. Но мы хотим понять, насколько это соответствует процедурам, потому что то, что мы сейчас знаем о том, как ОЗХО была принята в Великобритании по приглашению Лондона и как ОЗХО там работала, это не вписывается в те строгие, очень четкие процедуры, которые предусмотрены Конвенцией по запрещению химического оружия. Но мы не обвиняем. Мы задали несколько десятков вопросов. Мы хотим получить на них ответы. Причем ответы взрослых и профессиональных людей. Мы хотим профессионального разговора. Не знаю, может быть, придется ждать, когда появятся в британском правительстве профессионалы. Пока разговора не получается.

— Ну хорошо, а вот сейчас же складывается ситуация, что папаша — ладно, как говорится, он сам выбрал свой путь такой "скользкий" в жизни, но Юля-то на него точно не рассчитывала. Получается, что она поехала туда со сменой белья на несколько дней спросить благословения папы на замужество, а жизнь приняла совершенно другой оборот. Сейчас кто-то пишет письма от ее имени на кембриджском английском, и, в общем, человек-то пропал, то есть это же целая драма. Она — гражданка России. В ее планы не входило там оставаться, она сделала в квартире ремонт, у нее собака, жених, вся жизнь и так далее. Как это так вообще?

— Я считаю это просто возмутительным. Мы направили уже не одну ноту официальную с требованием обеспечить нам личный контакт с российской гражданкой, чтобы убедиться в том, что все, что от ее имени говорят нам англичане, что все это правда. Пока у нас такой уверенности совсем нет. И, вы знаете, это уже на самом деле переходит не только все этические, но и правовые границы. "Она с вами не хочет общаться", вот она об этом заявила. Но она об этом не заявляла, мы этого не слышали. Она говорила по телефону со своей двоюродной сестрой, Виктория ее, по-моему, зовут, где-то полторы минуты. Виктория об этом рассказывала в нескольких интервью. И у нее была тревога, у Виктории, по поводу того, как звучала Юлия. Так что, если Юлия не хочет с нами общаться, то мы хотим, чтобы она нам это сказала сама. Во многих ситуациях, когда наши сограждане решают уехать в другую страну или попадают в беду, а мы хотим им предоставить консульскую помощь, а они от нее отказываются, — мы в этом убеждаемся в рамках личного свидания. Пусть это будут 10 секунд, она скажет: "Спасибо вам большое, я не нуждаюсь в ваших услугах".

А насчет Сергея Скрипаля — вы сказали, что он сам выбрал свой путь. Вы знаете, он был осужден, по-моему, отбывал срок где-то года четыре. И как раз тогда состоялся обмен на то, что у нас принято называть "группой Чапман": на нескольких людей, которые шпионили в пользу Соединенных Штатов, Великобритании. И этот обмен состоялся, он был освобожден из заключения, переехал на свою новую родину и жил не тужил. Если бы кто-то хотел в Российской Федерации — как сейчас говорят, у вас у единственных был мотив, — если бы кто-то хотел от него избавиться, отомстить ему, то зачем его было отдавать в обмен на наших разведчиков?

Знаете, у меня много друзей-разведчиков, я очень ценю наши отношения, очень ценю их специальность. И когда я сейчас слышу, что, в том числе, к сожалению, некоторые наши политологи, назову их так, делают заявления о том, что святое дело перебежчиков устранить, ликвидировать, — это на самом деле оскорбительно для разведсообщества любой страны мира, потому что в любой разведке вам скажут: если человека поменяли, то его трогать нельзя. Все. Вопрос закрыт. Он, не знаю, "рассчитался", не "рассчитался". И это вот разведчики очень хорошо знают.

— Я не в том смысле, что его надо устранять. Он сам выбрал свой путь, он выбрал тех своих партнеров. И именно эти партнеры с ним сейчас делают все, что хотят. Вот это определенная, так сказать, стезя. А Юлия-то вообще. Ну и "выдыхаются" ли здесь обещания?

— Здесь?

— Да, вот вы говорили, что эта история с Думой во многом "выдыхается". Да, здесь, в этом случае?

— По крайней мере, если проанализировать то, что они отвечают на наши вопросы сугубо конкретные, отметая все как выдумки, и вот как мантру твердят, что ни у кого нет сочетания опыта, вернее, возможностей произвести такое вещество, ни у кого нет опыта применения такого вещества в противоправных целях и ни у кого нет мотивов. Вот что говорит Борис Джонсон. И это тоже, знаете, полное незнание предмета. Могли бы уже за месяц с лишним как-то попросить или представить справки профессиональные. Этот так называемый "Новичок", эта классификация придумана не нами. Назвали его так на Западе. Да, у нас были разработки, и один из разработчиков — этот Мирзаянов. Он иммигрировал, уехал в Соединенные Штаты, опубликовал эту формулу. Это вещество было запатентовано, состояло на вооружении или в пользовании находилось различных институтов, биологических и химических, армии Соединенных Штатов. И оно производится элементарно. Было сейчас заседание исполнительного совета (ОЗХО — прим. ред.), и мы задали вопрос о том, как лаборатория в этом городе Шпиц, как нам удалось выяснить, убедилась в том, что это именно то вещество, о котором идет речь? Значит, у нее был прототип или, как это называется, маркер. Сказали: нет, ей дали формулу. И эта лаборатория в течение нескольких дней или, может, часов просто это вещество синтезировала. То есть сделать его не составляет никакого труда при наличии формулы, которая была опубликована в конце прошлого века. Так что и здесь совершенно непонятно, почему уважаемым членам британского кабинета, включая премьер-министра, никто не может эту информацию предоставить?

— Есть еще одна тема в мировой повестке, которая широко обсуждается: предстоящий саммит двух Корей, и президент Трамп говорит, что он в ближайшие недели увидится с Ким Чен Ыном. Места выбираются, и Россия даже предлагает это сделать в России.

— Нет, я не слышал об этом. Это, может, кто-то фантазирует и делает предположения. Упоминались и некоторые европейские страны, упоминалась Монголия, упоминалась деревушка на границе демилитаризованной зоны.

— Мы готовы предложить нашу (территорию. — Прим. ред.)?

— Нет. Я не думаю, что нам стоит активничать в этом вопросе, проявлять какую-то инициативу. Это саммит, которого, наверное, все ждут. Потому что это шаг от перспективы военного кризиса, военного решения этой проблемы — проблемы Корейского полуострова. И мы очень надеемся, что он даст старт процессу деэскалации напряженности. По сути дела, когда Россия и Китай чуть меньше года назад, в июле прошлого года, выдвинули идею дорожной карты, там как раз и шла речь о том, чтобы начать диалог между двумя Кореями и между Северной Кореей и Соединенными Штатами и создать какую-то рамку, которая позволит обсуждать взаимные претензии и взаимные озабоченности. Мы все хотим денуклеаризации Корейского полуострова. Но ее можно по-разному осуществить. То, что мы сейчас читаем об идущих внутри американской администрации разговорах, как бы показывает, что там много желающих сделать это быстро. Я не думаю, что быстро получится, учитывая, во-первых, то, что произошло или происходит вокруг иранской ядерной программы, когда договоренность сейчас — под огромным знаком вопроса. И вот в мае в очередной раз президент США должен сертифицировать, что приостановка санкций будет продолжена, а если нет, тогда это будет означать выход из той договоренности.

Поэтому, наверное, в Пхеньяне смотрят на эту картину и прикидывают, примеряют ее на себя. Так что если, нет, надо обязательно добиваться денуклеаризации, но надо быть реалистами, это будет процесс очень непростых переговоров. Потому что в обмен, особенно с учетом иранского опыта, конечно, Северная Корея захочет непробиваемых гарантий безопасности. В каком виде — сейчас сказать невозможно. Но и это было бы безусловно прекрасным решением. Но повторю: начать бы диалог и завязать бы этот диалог на встрече двух лидеров. А потом предстоит очень непростая работа, частью которой обязательно должна быть дискуссия более широкого плана о механизмах мира и безопасности в Северо-Восточной Азии. Это уже с участием и России, и Китая, и Японии, конечно же. Как, собственно, договаривались в свое время участники шестисторонних переговоров. Но мы приветствуем и предстоящий межкорейский саммит, который будет уже в апреле, и предстоящий в мае-июне, как сказал президент Трамп, американо-северокорейский саммит.

— Вы говорите о диалоге. Не чувствуете ли вы себя старомодным в складывающихся реалиях? Трамп говорит, ведь Трамп идет на эту встречу не для диалога, а он идет туда с ультиматумом. Он уже сказал, что если не пойдет, то я встану из-за стола и покину это дело, какой диалог? А вы, так сказать, романтически мыслите категориями диалога. Я понимаю, что это благородно, но насколько это близко к реальности? Он-то с ультиматумами.

— Мы не можем желать провала этой встрече. И я думаю, знаете, когда перед началом серьезного разговора — как на ринг выходят боксеры, перед этим они взвешиваются и "петушатся" друг перед другом, а потом начинают уже бой. А после боя обнимают друг друга, поздравляют друг друга. Я не хочу прямой аналогии проводить, но поднять ставки перед началом серьезного разговора — это ведь не новость в мировой дипломатии. Посмотрим.

Великобритания. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 20 апреля 2018 > № 2577605 Сергей Лавров


Украина. Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578351 Владимир Горбулин

Владимир Горбулин: «Нападение на Украину приведёт к новой мировой войне»

Анна Стешенко, журналист, LB.ua, Украина

LB.ua: Ракетный удар по Сирии, введение новых санкций против России, — мы наблюдаем рост напряженности в глобальном масштабе. Насколько велика опасность «большой войны», учитывая такое обострение?

Владимир Горбулин: На мой взгляд, напряжение действительно достигло очень высокого предела и вызывает тревогу во всем мире. Этот тезис под сомнение ставить сегодня нельзя. Мы уже «нырнули» в «холодную войну». Считаю, что из неё ещё не вынырнули. Я бы сказал, что именно в прошлом месяце у нас было какое-то «мартовское безумие». Это термин из американского студенческого баскетбола, самого модного спорта США, когда команда играет по круговой системе, а, начиная с марта, они играют уже «навылет». Так вот, 1 марта Путин задал тональность, сказав о бесконечных возможностях своего Министерства обороны. Хотя, я полагаю, что в его выступлении на самом деле было много технологического бреда. Потом последовали события с отравлением Скрипаля, высылка дипломатов. Да, такого никогда не было. 250 людей за такое короткое время! Плюс нужно учитывать взаимоотношения у США с Китаем, это уже почти торговая война. Все это создаёт, если честно говорить, очень печальный небосклон. Очень печальный! Однако я думаю, что самоубийц в этом мире мало. Я как человек, который разбирается не только в ракетных вооружениях, но и в ядерных, не думаю, что мы приблизились к «большой войне».

— Вы сказали, что началась «холодная война»…

— Сегодняшние события мне чем-то напоминают 1962 год. Советский Союз и США. Тогда Никита Сергеевич (Хрущев — LB.ua) блефовал. Тогда наш ракетный потенциал не доставал США. Он был недостаточен. А мы были окружены таким количеством военных баз, что мы бы не смогли от них защититься. От стратегической и ядерной авиации Штатов. Я считаю, что тогда мы были очень близки ко всему. Но благодаря позиции Кеннеди, в первую очередь, нам удалось «растащить» эту ситуацию. Хотя генералитет и Пентагон в то время давили на Кеннеди. После 1962 года ничего подобного не было. Просто были пересечения «по касательной» войск СССР и США.

— На Ваш взгляд, кто выйдет на этот раз победителем в новой «холодной войне» — Путин или Трамп?

— Они оба достаточно сложных человека. Но если Путина я уже изучил, то о Трампе пока что точно сказать не могу. Он пришёл из сферы шоу-бизнеса в какой-то степени. Поэтому крайне сложно сказать, как он оценивает события. Но в США, кроме президента, есть Конгресс. А в России, кроме Путина, ничего нет. Там есть только Путин! Путин — старый, Путин — новый, но на самом деле ничего не меняется. Он сам себе оппонирует. Но в то же время, считаю, что пойти на серьезное обострение не хватит того, что называется, как бы это сказать, «дурного мужества». Потому что, я не думаю, что кто-то хочет прекращения жизни на этой Земле — завтра или послезавтра. Поэтому это будет сдерживающим фактором.

— То есть все заявления о ядерном потенциале, о новых типах вооружений — это не больше, чем бряцание оружием?

— США и Россия столько сделали, чтобы сократить ядерное вооружение. В 1985 году было 60 тыс. ядерных боеголовок. Сегодня осталось всего 15 тысяч: 7,5 у России и 7,5 — у Штатов. У других тоже есть. Но я надеюсь, что здравый рассудок возобладает.

— Никто не рискнёт нажать ядерную кнопку?

— Тогда просто закончат свои жизни. А все они хотят жить! Так можете и написать. Все они хотят жить.

— Согласно информации СНБО, Россия увеличивает своё военное присутствие на нашей оккупированной территории. Это говорит о том, что Путин готовится к новому наступлению на Украину?

— Военное присутствие России давно увеличено. Только в одно время на Донбассе было порядка 9 тысяч русских, затем — 7,5 тысяч, а сейчас — 2,9 тысяч, и это только русских. В Крыму — порядка 30 тысяч хорошо вооруженных войск. Знаете, не думаю, что Крым станет спусковым крючком. Это неприятно — иметь «подбрюшье» у себя в отношении Запорожской, Одесской, Днепропетровской и Херсонской областях. Но я не думаю, что начнётся война.

— То есть Путин не пойдёт на новое вооруженное наступление?

— Думаю, что на большую экспансию и наступление не пойдёт. И на Украину, в том числе. Абсолютная правда, что Россия увеличивает военное присутствие. Мы окружены на самом деле давно. Плюс не стоит забывать, что 18 плацдармов находятся по периметру, на которых присутствуют 4-ая и 6-ая авиационные армии. И для Украины страшен не столько российский «Искандер» — в ракетном плане Россия имеет абсолютное преимущество. Поэтому нам защититься нечем. Но такое вероятное нападение на Украину приведёт к новой мировой войне. Думаю, Путин на это не пойдёт.

— Вы верите лично в то, что Украина вернёт Крым и Донбасс?

— Я не буду отвечать на этот вопрос. Потому что я верю. Но не хочу присоединиться к многочисленным нашим «кукушкам» и «петухам», которые изо дня в день на экранах телевизора столь смело рассуждают, не понимая, какой накоплен ядерный потенциал. Достаточно вспомнить: 0,002 мегатонны упали на Хиросиму и Нагасаки. Погибло 160-170 тысяч человек. А сегодня каждая боеголовка, как в России, так и США, это в лучшем случае 0,4-0,5 мегатонны. Поэтому надо бы подумать всем «кричащим» из телевизионного ящика. Нельзя обострять ситуацию дальше.

Украина. Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578351 Владимир Горбулин


США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578331 Джеймс Коми

Интервью Джеймса Коми главному ведущему «Эй-Би-Си Ньюс» Джорджу Стефанопулосу

ABC News, США

Главный ведущий «Эй-Би-Си Ньюс» Джордж Стефанопулос взял интервью у бывшего директора ФБР Джеймса Коми, которое покажут в эфире в воскресенье 15 апреля 2018 года в специальном выпуске программы «20/20», перед выходом книги Коми «A Higher Loyalty» (Преданность высшего свойства). Ниже приводится запись этого интервью.

Джордж Стефанопулос: Спасибо за то, что сделали это.

Джеймс Коми: О, я с удовольствием. Спасибо, что пришли.

— Начнем с простого. Зачем вы написали эту книгу?

— Я — я не собирался писать книги. Но я решил, что эту написать должен, чтобы попытаться принести пользу. Такова была моя цель после отставки — принести пользу. И я подумал, что могу оказаться полезным, если предложу людям, особенно молодежи, свою точку зрения на то, каким должно быть руководство, и как оно должно рассматривать ценности, ставя их во главу угла. И поэтому…

— Вы излагаете качества нравственного лидера. Каковы они?

— Прежде всего, этот человек осознает, что в центре его руководства должны находиться непреходящие ценности. Работает ли он в правительстве, в частном секторе, возглавляет ли он университет — этот человек должен быть сосредоточен на таких понятиях, как честность, справедливость и, прежде всего, правда. Он должен понимать, что правда важна.

— Складывается такое ощущение, что в основе этой книги лежит тревога. Вы считаете, что мы живем в опасное для нашей страны время?

— Да, думаю, это так. А я весьма осторожен в выборе слов. Сначала, когда я употребил слово «опасный», у меня это вызвало обеспокоенность. Я подумал: «Может, это преувеличение?» Это вызвано не тем, что…

— Почему нет?

— Меня беспокоит, что нормы, лежащие в основе нашей страны… Мы как американцы можем спорить и драться в вопросах продажи оружия, налогов, иммиграции, и мы всегда это делали и делаем. Но нас объединяет набор норм. И самое важное — это правда. «Мы считаем правду самоочевидной», — ведь так гласят наши основополагающие документы, верно? Правда — третье слово в этом предложении. Таковы наши основы. И если мы их утратим, если мы прекратим требовать от наших лидеров верности правде, то в кого мы превратимся? И в этот момент я начал волноваться. По сути дела, в опасности оказываются сами основы нашей страны, когда мы прекращаем давать оценку своим лидерам по главному мерилу — по главной ценности, какой является правда.

— А мы утрачиваем эти основы?

— Да, отчасти. Но как мне кажется, сила нашей страны в том, что мы это превозможем. Да, этой норме будет нанесен вред. Но я в книге сравниваю президента Трампа с лесным пожаром. Ущерб он нанесет величайший. Нанесет ущерб всем этим важным нормам. Но лесной пожар дает возможность прорасти полезным растениям, у которых до пожара не было никакого шанса.

— И как это получится?

— Получится двояко. Во-первых, мы перестанем бесчувственно относиться к тому, что правду каждый день попирают. Мы придем к выводу, что на это нужно обращать внимание, потому что наш сегодняшний курс — это прямая дорога к утрате правды как главной ценности нашей страны. Поэтому каждый из нас должен постоянно в этом участвовать и бить тревогу, когда видит, что правда в опасности, когда видит ложь. И далее, как я уже сказал, мы должны быть вовлечены, мы не должны проявлять равнодушие. Американский народ должен выступить на улицах, на участках для голосования и сказать: «Да, мы во многом не согласны друг с другом. Но у всех у нас есть нечто общее, что исключительно важно для нашей страны. И наши лидеры обязаны соответствовать этим ценностям.

— А откуда такое название — «Преданность высшего свойства»?

— Что ж, отчасти заголовок взялся из моей странной беседы с президентом во время ужина в Белом доме в январе прошлого года, когда он попросил меня как директора ФБР проявить личную преданность к нему. Но я должен быть предан американскому народу и институтам власти. Более того, я всю свою жизнь старался быть лучше как руководитель, старался понять, что важно в руководителе, в лидере. Изучая тех лидеров, которые намного лучше меня, я осознал, что руководитель должен хранить верность и преданность чему-то более высокому, нежели вещи срочного политического порядка, более высокому, чем популярность. Мы должны думать: «Каковы ценности того института, в котором я работаю, каковы ценности страны, о которой я забочусь?»

— Вы смотрите на свою 40-летнюю карьеру, вы как Зелиг современных правоохранительных органов (герой одноименного фильма, способный перевоплощаться в разные личности, принимать облик любого, с кем он окажется рядом — прим. перев.).

— Я человек выдающийся, потому что длинный. Меня видно на любой фотографии…

— Ну, это далеко не все. Вы боролись с мафией, с Мартой Стюарт (предприниматель и телеведущая, оказавшаяся в тюрьме из-за мошеннических действий — прим. перев.), вы оказались в центре громкого скандала из-за слежки властей, из-за пыток. Какие важные уроки вы извлекли из всего этого?

— Важный урок из всего этого? У меня была странная и замечательная карьера. Не знаю, где я оказался в итоге всех этих случаев. Но один урок я извлек. Когда ты оказываешься в трудной ситуации, и у тебя в голове кричат громкие голоса, ты должен подняться над всем этим и задать вопрос: «Что же самое важное в конечном итоге? За что выступает этот орган власти? За что выступает моя страна?»

Это помогает более четко и ясно видеть и понимать, что правда важна, что честность важна. Это нравственные ценности, и они непреходящи. Когда-нибудь тебе придется объяснять своим внукам, что ты сделал и почему, и это будет очень важно. Мои внуки не поймут, как люди злились на меня, как вице-президент США говорил мне, что из-за меня умрут люди.

Они захотят узнать следующее: «Какая у тебя была путеводная звезда? Почему ты принимал такие решения?» И я надеюсь, что смогу ответить: «Потому что я не спешил и думал о том, что имеет значение. За что выступает мое ведомство, и за что выступает моя страна».

— В самом начале карьеры вы участвовали в судебном преследовании крупных мафиозных фигур. Это как-то повлияло на ваше формирование?

— Ну, это был колоссальный опыт, настоящее образование — взгляд изнутри на Коза-Ностру, мафию — как в США, так и на Сицилии. С этим пришло осознание того, что мафия — это такая же организация, как и все прочие. Что у нее есть руководитель, есть мелкие сошки, есть ценности и принципы. Это абсолютно безнравственная организация. Это прямая противоположность нравственному руководству.

Но в то время я этого не знал. Однако эта работа сформировала у меня убежденность в том, что правда должна занимать центральное место в нашей жизни. И что руководство должно сосредоточить свое внимание на важных нравственных ценностях, а не на том, что хорошо для главного начальника, или как добиться того, что хорошо для главного начальника, дать ему то, что он хочет.

— Правда должна занимать центральное место в нашей жизни. И в деле Марты Стюарт тоже?

— Да. Поначалу я ненавидел это дело Марты Стюарт.

— Почему?

— Я не хотел иметь к нему никакого отношения. В то время у нас было много других громких дел. Дело телекоммуникационной компании «УорлдКом», дело «Аделфии», дело «Энрона». Мы старались расследовать случаи корпоративного мошенничества и обмана, масштабного обмана, и подать американскому народу сигнал, что система не прогнила, что богатым это мошенничество не сойдет с рук. Это очень трудная и очень важная работа.

Посреди всего этого, в этих делах были люди, скажем, один знаменитый человек, который во время следствия по инсайдерской торговле по всей видимости солгал. Вначале я отреагировал на это так: «Ну, это пустяки, мелочи. Это отвлечет внимание. Люди начнут бросать в меня камни. Более того, это отвлечет нас от другой работы, которой мы занимаемся».

Люди этого не понимают, но я очень сильно сомневался и едва не отказался от дела против Марты Стюарт, потому что она была богатая и знаменитая. Но я тогда решил, что если бы это был другой человек, любой простой человек, то его все равно следовало бы привлечь к ответственности. Сделать такой вывод мне помогло дело, которое я вел в Ричмонде против одного проповедника-афроамериканца, будучи там федеральным прокурором.

Этот человек лгал нам во время следствия. Я умолял его: «Пожалуйста, не лгите нам, потому что если вы будете лгать, мы привлечем вас к уголовной ответственности». А он все равно солгал. В итоге нам пришлось вынести ему приговор, и он на год с лишним отправился в тюрьму. А я стоял в своем кабинете на Манхэттене — я помню этот момент — смотрел на Бруклинский мост и думал: «А ведь никто в Нью-Йорке, кроме меня, не знает этого человека по имени».

«И почему к Марте Стюарт должно быть иное отношение, нежели к тому человеку?» Причина одна: потому что она богатая и знаменитая, и потому что меня за это будут критиковать. Правда имеет значение в системе уголовной юстиции. А раз она имеет значение, то мы должны привлекать к ответственности людей, которые лгут в процессе следствия.

— Вы не лжете следователям, вы не лжете под присягой?

— Это невозможно, так как в этом случае будет нарушено верховенство права. Было время, когда люди боялись попасть в ад, если принесут присягу именем Бога, а потом нарушат ее. Сегодня мы отошли от этого. Но вместо такого страха должен быть страх перед тем, что если ты солжешь, а власти убедительно докажут твою ложь, они привлекут тебя к ответственности, дабы подать пример всем остальным, кого могут привлечь в качестве свидетелей. Надо говорить правду. Это чрезвычайно важно.

— Вы упомянули, что вице-президент Чейни один раз сказал: «Из-за того, что вы сейчас делаете, умрут люди». Разъясните, в чем тут дело?

— Дело было в западном крыле Белого дома, в комнате для сотрудников. Я тогда работал в Министерстве юстиции, был человеком номер два, заместителем генерального прокурора. Мы в то время вели с Белым домом спор о том, имеются ли законные основания для прослушивания и слежки, которые президент поручил организовать в Соединенных Штатах АНБ.

И мы пришли к выводу — точнее, очень умные юристы, работавшие у меня, пришли к выводу, и я с ними согласился, что у нас нет законных оснований активно участвовать в такой деятельности. Поэтому мы решили отказаться от такого участия. Состоялась встреча, на которой меня пытались убедить передумать. Там председательствовал вице-президент. Он сидел во главе стола.

Я сидел от него по левую руку. Он посмотрел мне в глаза и сказал: «Из-за того, что вы делаете, умрут тысячи людей». Что он имел в виду? А вот что. Поскольку вы заставляете нас прекратить эту программу слежки из-за отсутствия для нее законных оснований, умрут люди.

Моя реакция была такой, и я сказал ему: «Это не на пользу. Да, это вызывает у меня горькие чувства. Я не хочу, чтобы люди умирали. Я всю свою жизнь посвятил защите невинных людей. Но я должен сказать то, что может подтвердить Министерство юстиции, что мы считаем законным. И то, что вы хотите другого, или что это важно, не меняет суть закона. И я — я не могу поменять свою точку зрения. В комнате сгустилась напряженность, и я почувствовал, откровенно говоря, что меня могут раздавить как виноградину. Но я не мог поступить иначе. Не было другого пути. Закон совершенно ясен. И как я, будучи одним из руководителей Министерства юстиции, могу подписаться под чем-то, что не имеет под собой законных оснований? Поэтому мы настаивали на своем.

— Тот же самый вопрос привел к ставшему знаменитым столкновению в больничной палате тогдашнего генерального прокурора Джона Эшкрофта (John Ashcroft). Вы поспешили к нему в палату. Зачем?

— Да, это так. Думаю, это было на следующий день после встречи с вице-президентом Чейни, когда я направлялся домой и ехал по Конститьюшн-авеню. Слева от меня стоял памятник Вашингтону. Справа находился изгиб дороги, откуда можно было увидеть Белый дом. И тут зазвонил телефон.

Звонили от генерального прокурора, моего начальника Джона Эшкрофта. Он был в реанимации. Очень, очень серьезно болел, лежал в госпитале Джорджа Вашингтона. Номер набрал руководитель его аппарата, и он сказал, что хотя мы заявили Белому дому, будто не можем заверить данное решение, на самом деле я исполняю обязанности генерального прокурора и имею такое право, но мы не можем одобрить это беззаконие. Поэтому это дело надо прекратить.

Он звонил, чтобы предупредить, что президент направил в реанимационное отделение госпиталя Джорджа Вашингтона двоих своих главных помощников, юридического советника Белого дома и руководителя аппарата, чтобы те поговорили с генеральным прокурором. Поэтому я повесил трубку и сказал водителю: «Эд, я должен немедленно попасть в госпиталь Джорджа Вашингтона».

Ему достаточно было услышать тон моего заявления. Он тут же включил сирену, маячки и погнал машину в госпиталь так, будто это было состязание Национальной ассоциации гонок. Мы остановились перед входом. Я выскочил из машины вместе с телохранителями, забежал в госпиталь и поспешил вверх по лестнице. Лифт ждать не стал, потому что времени не было. Мне надо было как можно скорее добраться туда, чтобы ужасно больного человека не заставили подписать что-то такое, что он был неправомочен подписывать — ведь я исполнял обязанности генерального прокурора.

— И что в итоге, он не подписал?

— В итоге он повел себя исключительно. Я попал в госпитальную палату до них. Я постарался сориентировать генерального прокурора о месте и времени. Он как будто не понимал меня. В конце концов, этот человек был смертельно болен, он посерел и лежал в кровати в полубессознательном состоянии. Тогда я сел рядом с ним и подвинулся к нему как можно ближе.

Все это время с другой стороны постели стояла жена Эшкрофта, и она не отпускала его руку. А я ждал. За мной стояли два человека из моего аппарата. Я не знал, что один из них все это время делал записи. И тут входят руководитель аппарата Белого дома и советник. Они принесли с собой конверт. Они попытались убедить Джона Эшкрофта утвердить данную программу, которую, по его словам, нельзя было продолжать, так как она не имела под собой законных оснований.

Они начали с ним говорить. И тут он меня поразил. Эшкрофт приподнялся на локтях и обругал их. Она сказал, что его ввели в заблуждение, что он не понимал, что они делают. Они лишили его в момент острой необходимости юридического совета. Тут он в изнеможении опустился на подушку. А потом сказал: «Но все это не имеет никакого значения, потому что я не генеральный прокурор». Он указал пальцем на меня и заявил: «Вот генеральный прокурор». Эти люди даже не посмотрели на меня. Они просто развернулись. Один сказал: «Поправляйтесь», и они вышли из палаты.

— В книге вы описываете один произошедший после этого эпизод, эмоциональный момент между Робертом Мюллером и Эшкрофтом.

— Да. Когда мы мчались на машине как на гонках к госпиталю, я позвонил Бобу Мюллеру, который в то время был директором ФБР. Он был на ужине в ресторане вместе с семьей. Я рассказал ему о случившемся. Он следил за этим конфликтом с Белым домом. ФБР было ключевым участником этой программы.

Мнение Боба Мюллера было таково: «Если (нецензурное выражение) Министерство юстиции не может найти для этого законных оснований, то ФБР в этом никак не участвует». Как вы, наверное, знаете, ФБР это отдельная организация, но она находится в структуре Министерства юстиции. Так что я позвонил Бобу и рассказал о происходящем. Я хотел, чтобы он знал об этом, из-за его положения, авторитета и возможностей. Мы не были близки, мы не были друзьями в плане какого-то там общения. Но я знал, что он смотрит на это дело так же, как и я. И еще я знал, что его положение, его опыт, его вес будут очень важны. И он заявил: «Я сейчас приеду».

Он тоже поспешил в госпиталь. Добрался он туда уже после того, как люди из Белого дома покинули реанимацию. Он появился спустя несколько мгновений. Он стоял там, потом наклонился к этому тяжело больному человеку и сказал ему, что в жизни каждого наступает момент, когда Всевышний подвергает его испытанию. А потом он заявил: «Вы сегодня прошли это испытание».

А я… это был по-настоящему тяжелый момент. Меня захлестнули эмоции, когда я это услышал. И я почувствовал, что закон восторжествовал. Закон удержался. Для меня это было как сон. Мы стоим в госпитальной палате, высокопоставленные чиновники добиваются от смертельно больного генпрокурора, чтобы он что-то подписал. Но это был не сон. А закон не был нарушен.

— В той же самой администрации — у вас был скандал из-за пыток, из-за того, являются они обоснованными и законными или нет. И там был весьма примечательный момент с вашей женой Пэтрис. Она не знала всех подробностей того, что вам пришлось пережить, но она сказала что-то такое…

— Да, сказала, и на самом деле, это вызвало у меня небольшое раздражение. Я очень ее люблю. И она делает замечательные комментарии. Она не знала, над чем я работаю, но видела в новостях весь этот скандал, как обращаются с заключенными в американской тюрьме Абу-Грейб в Ираке.

А еще было очень много новостей и дебатов о том, занимается или нет американское правительство пытками. Она это знала, а еще она знала о том, что на меня оказывается колоссальное давление. Это было уже после той баталии со слежкой. И как-то раз Пэтрис мне сказала: «Не будь сторонником пыток». А я ей: «Ну, ты ведь знаешь, я не могу с тобой разговаривать на такие темы».

А она ответила: «А я и не хочу разговаривать. Просто не будь сторонником пыток». А потом она время от времени это повторяла. А я с тех пор говорил ей: «Слушай, это не очень-то полезно, твой голос как эхо звучит все время у меня в голове». Она хотела сказать вот что: «Будь выше этого и помни, что когда-нибудь тебе придется объяснять внукам, как ты себя вел».

— Вы до сих пор думаете, что это не очень-то полезно?

— О, нет, это пошло на пользу. Да и в тот момент это было на пользу. Но в тот момент это вызвало у меня раздражение, потому что я хотел сказать: «Ты понятия не имеешь, насколько сложны все эти юридические вопросы. Ты понятия не имеешь, что конгресс в американском уголовном кодексе дает иное толкование пыткам, не такое, как их понимаешь ты и я. Поэтому не надо говорить: «Не будь сторонником пыток». Я не хочу им быть. Но как юрист я должен говорить: «Вот что означает правовая норма». И есть очень многое, что может оказаться приемлемым по этим нормам права. Есть много вещей, которые могут оказаться пыткой, хотя ни один нормальный человек их таковыми не считает.

— Объясните это всем, кто нас смотрит в стране, так как мне кажется, что людям это сложно понять. Вы действительно не можете говорить со своей женой о работе?

— Не могу. И это создает дополнительный стресс. Так действуют правила. А правила таковы, что если ты имеешь дело с засекреченными материалами, то обсуждать их ты можешь только с людьми, обязанными о них знать по работе и имеющими соответствующий допуск. А у моей супруги нет ни того, ни другого. Ну, раз она не работает вместе со мной в правительстве и над этим конкретным вопросом.

Но поскольку мы любим друг друга, и она всю жизнь является моей советчицей, ей и не надо было ничего знать о тех секретных вопросах, над которыми я работал. И у нее не было соответствующего допуска. Она исключительно надежный человек, но соответствующего допуска не имеет.

Но во время всех этих слежек и пыток она знала, что меня что-то беспокоит во сне. Что-то заставляет меня приезжать вечером домой очень поздно, что-то заставляет уезжать рано утром. Она могла только догадываться, в чем причина. Что касается борьбы по вопросу слежки, она не могла даже догадываться, так как все было совершенно секретно. Что касается борьбы по вопросу о пытках, то она могла иметь некое представление, так как видела это в новостях.

— В самом начале книги вы… вы пишете о том, что знаете — книгу могли расценить как проявление тщеславия.

— Да.

— И что вас в этом беспокоит?

— Ну, именно поэтому я никогда не собирался писать книги. Мне всегда казалось, что это некая попытка потешить собственное эго. А я всю жизнь боролся со своим самомнением, ощущая, что не должен влюбляться в собственную точку зрения. Так что борьба с самомнением и ощущение того, что мемуары есть попытка удовлетворить свой апломб, убедили меня, что книг я писать не буду.

И я уверен, что мои друзья по колледжу и по юридическому факультету сейчас смеются и говорят: «Ага, а вот он и написал книгу». Я никогда не хотел писать мемуары. И я надеюсь, что люди будут читать мою книгу из-за того, что я хотел принести пользу. Это не мемуары. Я не включил в книгу огромное множество моментов из своей жизни, важных моментов. Но я постарался отобрать то, что относится к руководству, дабы попытаться объяснить, в том числе, через допущенные мною ошибки, что я думаю о нравственном руководстве, и каким оно должно быть.

Я не идеальный руководитель. И вообще — я считаю, что идеальных руководителей не бывает. Но из работы с великолепными людьми, из своих собственных допущенных в жизни ошибок, из совместной работы с людьми, которые не являются эффективными руководителями, я вынес собственные суждения о том, какими должны быть лидеры. И именно об этом я постарался написать в книге.

— Как вы говорите, никто не идеален. А что Джеймс Коми может рассказать по душам о Джеймсе Коми, в чем он может его упрекнуть?

— Сколько у нас времени? Ага. По душам о себе самом? Эго у меня в центре внимания. С самого детства у меня было такое чувство уверенности в себе, переходящее в самоуверенность. Я знал, что кое в чем достаточно хорош. И есть опасность, что уверенность в себе превратится в спесь, высокомерие, и тогда я уже не смогу признавать свои ошибки и то, что другие люди соображают в том или ином вопросе лучше меня.

Думаю, это основное мое беспокойство о себе самом. Это чрезмерная самоуверенность, могущая привести к завышенной самооценке, к узости мышления. Я всю свою жизнь пытаюсь оградиться от этого. Прежде всего, я женился на человеке, который в любой момент может мне сказать что угодно. Я окружил себя людьми, которые режут правду-матку и говорят: «Нет, нет, притормози. А об этом ты подумал? А о том?»

— Так что вы не будете против неудобных вопросов, ведь вы сами написали об этом.

— Я должен их выслушивать, должен на них отвечать, если меня больше всего тревожит то, что… что я могу убедить себя в собственной правоте и непогрешимости, если у меня в окружении нет людей, которые будут пробивать насквозь мою самоуверенность, показывая, что я могу принять неправильное решение, могу допустить большую ошибку.

С возрастом начинаешь понимать, что сомнение — это не недостаток, не слабость. Сомнение это достоинство, сила. Важно всегда, вплоть до принятия решения, помнить о том, что ты можешь ошибаться. И очень важно уметь сказать это себе самому. Но не менее важно, чтобы люди вокруг тебя постоянно тыкали тебя, подталкивали, указывали тебе пальцем.

— Еще одна короткая глава в вашей карьере, когда вы участвовали в сенатском расследовании компании «Уайтуотер» по делу Клинтонов. Что именно вы делали?

— Я пять месяцев работал штатным юристом в специальной комиссии банковского комитета, которая вела расследование «Уайтуотер». Моя задача была в том, чтобы расследовать самоубийство чиновника из Белого дома, который был заместителем юридического советника в Белом доме.

— Винс Фостер?

— Да, его имя Винс Фостер. Я должен был выяснить, не взял ли кто-то документы из его кабинета, чтобы использовать их ненадлежащим образом. Я проработал там всего пять месяцев. У нас с Пэтрис была личная трагедия. У нас родился вполне здоровый мальчик, Коллин Коми. Я к тому времени проработал в следственной группе пять месяцев. К несчастью, он умер от инфекции, которую можно было предотвратить. Поэтому я ушел оттуда и не вернулся.

— А позже вы участвовали в предъявлении обвинения, или по крайней мере, в расследовании того, не сделал ли Билл Клинтон что-то неподобающее, когда помиловал Марка Рича.

— Верно. Когда после 11 сентября я стал прокурором на Манхэттене, мне от моей предшественницы Мэри Джо Уайт досталось следствие по делу о том, не было ли каких-то элементов коррупции в помиловании, которое президент Клинтон предоставил беглецу Марку Ричу и его защитнику Пинкусу Грину.

Этих парней обвинили в налоговом мошенничестве и в торговле с врагом. Они бежали в Швейцарию и прожили там много лет. А президент Клинтон, когда уходил со своего поста, помиловал их, и это был из ряда вон выходящий случай.

На самом деле, я не знаю ни единого случая, когда беглеца от правосудия помиловали бы. И ФБР вместе с прокуратурой начали расследовать, не было ли каких-нибудь обещаний о пожертвованиях для Библиотеки Клинтона или чего-то еще, чтобы эти люди были помилованы. И я, как новый босс на Манхэттене, курировал это расследование.

— И что вы выяснили?

— Мы пришли к заключению, что для предъявления обвинений по этому делу улик недостаточно. Поэтому мы его закрыли.

— Сделали ли вы из этого расследования какие-то выводы о Клинтонах, о Хиллари Клинтон?

— Нет.

— Вообще никаких?

— Нет. Прежде всего, я ни разу с ней не встречался. И у меня были очень ограниченные задачи. За пять месяцев работу по делу «Уайтуотер» я занимался в основном Винсом Фостером и его аппаратом. Один из главных вопросов следствия заключался в том, не просила ли кого-нибудь тогдашняя первая леди Хиллари Клинтон забрать документы из его кабинета. Я не помню, каким было заключение, но я лично никакого вывода о ней не сделал.

То же самое и с помилованием. Я был изумлен, узнав о том, что президент Клинтон помиловал Марка Рича. Что получается? Президент США помиловал беглеца от правосудия, даже не спросив мнение прокуратуры и следствия? Это меня шокировало. Но ни к какому мнению о Хиллари Клинтон я не пришел.

— Но что вы думали о Хиллари Клинтон до начала следствия по делу об электронной переписке?

— Она мне казалась умным человеком, очень трудолюбивым. Была сенатором, имела репутацию очень трудолюбивого человека — опять же, я сужу об этом по средствам массовой информации. Упорно трудилась на посту госсекретаря. Вот, собственно, и все.

— И вдруг 6 июля 2015 года начинается рассмотрение дела о ее электронной почте. Что сделали вы?

— В начале июля генеральный инспектор разведывательного сообщества (этот человек ищет и расследует случаи мошенничества, растрат, злоупотреблений служебным положением и нарушений стандартов в разведывательном сообществе) направил несекретное представление в Министерство юстиции и в ФБР, в котором выразил обеспокоенность тем, что Хиллари Клинтон, пользуясь персональным сервером, который находился у нее дома в подвале, могла нарушить правила обращения с засекреченной информацией. Это было в начале июля. Я этим не занимался. Вскоре после этого ФБР начало уголовное расследование. Не знаю, когда оно было начато. Я был…

— Это было ниже вашего уровня?

— Да. ФБР — это огромная организация. Дело было возбуждено в обычном порядке нашим контрразведывательным управлением. Со временем о нем мне начал докладывать заместитель директора, который является старшим агентом в этой организации. И он рассказал мне, что мы начали уголовное расследование против Хиллари Клинтон.

— Но ведь о таких вещах докладывают довольно быстро, не правда ли?

— Да, да. Я просто говорю, что не знал — я не знал до… Насколько мне помнится, я не знал до того, как они завели дело, что они его завели, но ничего предосудительного в этом…

— И это не вы отдавали распоряжение о начале расследования…

— Верно. Верно.

— Расскажите, о чем именно там шла речь, что вы искали?

— Вопрос стоял так: не было ли ненадлежащего обращения с засекреченной информацией. То есть, не говорил ли кто-то о засекреченной информации за пределами той системы, где положено вести такие разговоры? Не передавал ли кто-то документы с грифом секретности людям, которые не должны их получать?

Предстояло выяснить, не использовала ли госсекретарь Клинтон этот персональный домен электронной почты для ведения служебной переписки как госсекретарь. Она не пользовалась государственной электронной почтой. А еще генеральный инспектор поднял вопрос о том, не общалась ли она и ее окружение в процессе работы на секретные темы с использованием незасекреченной системы электронной почты?

Засекреченная информация может быть разного уровня: низшего — для служебного пользования, следующего уровня — секретная, и совершенно секретная — это самый высокий уровень. И существуют правила относительно электронной переписки о такой информации, а также относительно того, где можно говорить о ней. Вопрос стоял так: общались ли они посредством незасекреченной системы на те темы, о которых нельзя переписываться через такую систему?

— И это произошло почти сразу после знаменитого дела с участием генерала Дэвида Петреуса, который нарушил правила обращения с секретной информацией. Тогда завели дело, начали расследование. Со временем он стал давать показания. Как вы знаете, многие из ваших критиков-консерваторов говорят, что дело Дэвида Петреуса было намного менее серьезным, чем дело Хиллари Клинтон. Тем не менее, вы решили не предъявлять ей обвинение. Ответьте, почему?

— Как мне кажется, дело Дэвида Петреуса было весьма серьезным. Он был директором ЦРУ. У него был роман с женщиной, с писательницей, которая собиралась написать о нем книгу. Он брал домой и хранил в рюкзаке тетради с записями о неких государственных секретах деликатного содержания. На них стоял гриф высшей степени секретности, потому что среди прочего там были записи разговоров с президентом Обамой о программах особого доступа. А это самые охраняемые у нас секреты.

А он передал эти тетради той женщине, которой не нужно было знать об этих материалах, и которая не имела соответствующего допуска. И еще он разрешил ей сфотографировать страницы, содержащие совершенно секретную информацию. А когда ФБР допрашивало его об этом, он солгал. Так что это явный случай умышленных неправомерных действий со стороны человека, отвечающего за секреты страны на посту директора ЦРУ, в том числе, по отношению к огромному объему совершенно секретной информации. А еще там было препятствование следствию.

Так что все было вполне серьезно. Я думаю, что генералу Петреусу следовало предъявить обвинение не только в нарушении правил обращения с секретной информацией, но и во лжи ФБР. Это был удар в самое сердце нашего правосудия. В итоге тогдашний генеральный прокурор Эрик Холдер решил, что Петреусу следует предъявить обвинение только в неправильном обращении с секретной информацией.

— А еще — еще вы пишете, что с самого начала знали о том, что дело против Клинтон вряд ли передадут в суд. Некоторые ваши критики, и в том числе, президент Трамп, считают, что вы предвзято отнеслись к этому делу.

— Да. Есть какое-то непонимание того, как ФБР рассматривало это дело. Люди забывают, что на самом деле я не вел это расследование. Я руководил организацией, которая вела это расследование. Люди не знают, как ведутся такие дела в мире контрразведки. А в этом мире неправильное обращение с засекреченной информацией расследуется. И мы уже 50 лет знаем, какие дела Министерство юстиции будет рассматривать и принимать в производство.

Оно будет рассматривать такие дела как дело Дэвида Петреуса. Но оно вряд ли будет поддерживать обвинение, если вы не сможете доказать, что человек типа Петреуса точно знал, что он действует в нарушение правил. Если нет свидетельств препятствования правосудию и предательства США, указаний на шпионаж.

Без этого мы имеем просто небрежность, случай крайней небрежности в обращении с секретной информацией. А такие нарушения влекут за собой административное наказание. По таким случаям обвинения не предъявляют, и дела в суд не передают. Я полвека занимаюсь такими делами. Я не знаю ни единого дела, где бы человека привлекли к суду за небрежность, причем даже за крайнюю небрежность. Когда заводится такое дело, вся эта история нам уже известна.

Поэтому следователи знали, что если они не найдут нечто неопровержимое, типа бесспорного доказательства, если они не смогут сказать госсекретарю Клинтон, что ей не следовало так поступать, или если она признается в этом, или если появятся признаки препятствования следствию, то тогда дело вряд ли будет передано в суд.

<…>

— Итак, Министерство юстиции скомпрометировало себя. Какова причина?

— А причина такая. Я должен говорить об этом крайне осторожно. В начале 2016 года американское разведывательное сообщество получило секретную информацию о том, что есть материал, вызывающий вопросы относительно того, не контролирует ли меня и ФБР Лоретта Линч (бывший генеральный прокурор США — прим. перев.), и не информирует ли она штаб Клинтон о ходе нашего расследования.

Скажу, что я в это не верю. Я не верю, что это правда. Но был материал, с которого, как мне известно, через несколько десятков лет снимут гриф секретности, и тогда у историков возникнет вопрос: «Гм, нет ли в этом чего-то странного? Не могла ли Лоретта Линч оказывать содействие штабу Клинтон и следить за тем, что делало ФБР?»

Опять же, это была неправда. Но был и материал, который после снятия с него грифа секретности в будущем мог указать на это. Все изменилось, на мой взгляд, когда это будущее превратилось в завтра. Дело было в середине июня. Тогда российские власти, действуя через подставных лиц и организации, начали сливать украденные материалы, украденные у организаций, связанных с Демократической партией США. Внезапно меня осенило, что это будущее, в котором с материалов снимут гриф секретности, вполне может наступить уже завтра. Опять же, хотя я в это не верил, материал был вполне реальный. Я не знаю, было ли правдой то, что в нем содержалось. Но он мог позволить людям, партийным активистам и их сторонникам, аргументированно заявлять, что следствие велось неправильно…

— А вы это расследовали?

— Да.

— И что вы нашли?

— Мы не нашли доказательств, что это соответствует действительности.

— Боже. Итак, вы не нашли доказательств, что это соответствует действительности. И тем не менее, вы называете это причиной, по которой вы решили самостоятельно…

— Одной из причин.

— Одной из причин. Не бросает ли это тень на генерального прокурора, необоснованную тень на генерального прокурора?

— В определенном смысле, да. Ну, то есть, мне нравится Лоретта. Я уважаю ее даже сегодня. В определенном смысле это было несправедливо по отношению к ней. Но когда ты руководишь таким институтом как Министерство юстиции, важно то, что думают люди. Вера и доверие людей — это для Министерства юстиции все.

Так что правда это была или нет, но сам факт того, что все выйдет наружу, и люди смогут говорить, что с этим расследованием происходит нечто ужасное, потребовал большей прозрачности. Я не говорю, что это правда. Но поскольку это подрывает доверие к нашей работе, надо было реагировать, надо было показать людям нашу работу. Опять же, политика Министерства юстиции позволяет это. Разница заключалась в разделении между ФБР и Министерством юстиции. Этот материал — конечно, я говорю о нем осторожно, потому что с него еще не снят гриф секретности — он стал еще одной гирей на чаше весов. И произошло это прямо перед…

— К-каким образом?

— Электронная почта Клинтон…

— Да, я хотел бы поговорить об этом…

— Показала…

— Через пару секунд. Но я понимаю, что вы не можете об этом говорить, хотя я читал об этом. Я думаю, об этом читали очень многие в нашей стране. Речь идет об электронных сообщениях и о служебных записках, которые обнародовали русские. ФБР известно, что это мусор. Почему же тогда вы позволили этому мусору повлиять на данное решение?

— Да, здесь есть для меня подвох, потому что… потому что ФБР сказало мне, что я обязан говорить об этом очень осторожно, так как материал до сих пор засекречен. Но я могу сказать, что это вполне реальный и основательный материал. Содержание вполне реальное. Другой вопрос — соответствует ли оно действительности. Опять же, насколько мне казалось, оно не соответствовало действительности.

Я… я не вижу никаких свидетельств того, что Лоретта Линч пыталась влиять на ход расследования в интересах штаба Клинтон или как-то направлять меня. Насколько я могу судить об этом, она держалась от него на расстоянии. Однако суть в том, что я знал о наличии материала, который мог в любой момент стать достоянием гласности, и тогда люди смогли бы весьма убедительно сказать, что здесь дело нечисто.

— Но ваша обязанность… в этом случае вы должны были встать и сказать: «Нет, ничего подозрительного здесь нет. Я это знаю. Я это расследовал. Я это изучал. Это неправда».

— Ну, конечно, если бы я мог это сделать. Но я не мог, с учетом правил обращения с секретной информацией. Вместо этого я мог предложить американскому народу необычайную прозрачность процесса расследования. Я мог сказать: «Вот что мы сделали, вот что мы выяснили, вот что мы думаем об этом. Вы можете нам доверять, поскольку мы показываем вам свою работу». Опять же, политика Министерства юстиции разрешает это в необычных случаях.

Да, это было досадно, это обескураживало. Я уверен, Лоретта Линч была недовольна появлением этого материала. Но на мой взгляд, мы должны были сделать нечто необычное, чтобы показать американскому народу нашу прозрачность и открытость. А потом в конце июня наступила кульминация.

— Да, через минуту мы дойдем до этого. Еще один, последний вопрос. «Нью-Йорк Таймс» привела слова бывших сотрудников Министерства юстиции, которые заявили: «ФБР не нашло доказательств, связывающих Линч и автора документа. Оно убеждено, что Коми был нужен предлог, дабы оказаться в центре внимания».

— Смотрите, я… я понимаю, почему люди так говорят. Но это просто неправда. Я рассказываю вам, как мы оценивали эту информацию. У нас не было оснований верить в правдивость сказанного в том документе. Ну, что Лоретта Линч связывалась со штабом Клинтон и контролировала нас. Но нет никаких сомнений, что это дало бы людям возможность утверждать, что именно так оно и есть.

<…>

— Пока все это происходило, ФБР начало расследование в отношении штаба Трампа. Почему?

© AP Photo, Alex Brandon

Бывший директор ФБР Джеймс Коми в сенате

— Ну, ради ясности постараюсь объяснить. Мы начали расследование в попытке узнать, есть ли какие-то американцы, связанные тем или иным образом со штабом Трампа и сотрудничающие с Россией в рамках ее усилий по оказанию влияния на наши выборы. И в конце июля ФБР получило информацию о том, что такие люди есть, а именно, что это советник по внешней политике по имени Пападопулос, работающий в штабе Трампа.

— Джордж Пападопулос.

— Да. Это человек, который говорил с кем-то в Лондоне о том, чтобы получить от русских компромат на Хиллари Клинтон. Они делали это в рамках своих попыток повлиять на нашу кампанию… э-э… на наши выборы. Это было важно, потому что задолго до этого появилась открытая информация о наличии у русских материала, который они собираются обнародовать. И они начали сливать его в середине июня.

Поэтому мы, наше контрразведывательное подразделение в конце июля начало расследование в попытке выяснить… мы знали, что русские пытаются вмешиваться в наши выборы. И мы хотели узнать, кто из американцев сотрудничает с ними, кто пытается им помочь.

— Вы также обратили внимание на Картера Пейджа, который работал со штабом Трампа.

— Верно.

— И что вас в нем беспокоило?

— То же самое. Мы хотели выяснить, не сотрудничает ли он так или иначе с русскими в рамках их кампании по оказанию влияния на наши… наши выборы. Мы постоянно слышим слово «сговор». По работе мне это слово незнакомо. Вопрос был в другом. Не замышляет ли кто-то, не помогает ли, не содействует ли русским в достижении их цели, которая заключается во вмешательстве в американские выборы? Вот на чем сосредоточилось контрразведывательное расследование.

— Какое воздействие Стил… так называемое досье Стила… оказало на расследование ФБР? Оно как-то повлияло на начало этого расследования?

— Нет. Как я уже говорил, информация, вызвавшая начало расследования, была о Пападопулосе, и появилась она в конце июля. ФБР до этого не получало никакой информации из так называемого досье Стила, насколько мне известно. Поэтому расследование было начато независимо от досье Стила.

— Итак, ФБР расследует факты российского вмешательства в нашу кампанию, пытаясь выяснить, не сотрудничали ли с русскими в рамках такого вмешательства те или иные люди, связанные с президентом Трампом. Что вы об этом думаете? Вы видели, как президент Трамп призывал русских обнародовать переписку Хиллари Клинтон; вы видели, как он отказывается критиковать Владимира Путина.

— Это те самые вопросы, которые мы сами задавали. Не сотрудничает ли кто-то из штаба Трампа тем или иным образом напрямую с русскими? Здесь все было неоднозначно, и могло иметь двоякий эффект, так как президент призывал опубликовать переписку.

Можно утверждать, что это указывает на наличие у них тайного канала связи с русскими. Либо же можно утверждать, что они близки с русскими, и что есть связи, которые мы в состоянии обнаружить. Это совершенно очевидно представляло для нас интерес, но мы к тому времени уже начали расследование.

— А как насчет нежелания критиковать Владимира Путина?

— Я не знаю, что за этим стоит. Ну, то есть… это озадачивает даже после того, как Трамп стал президентом, так как я обнаружил, что он не хочет критиковать его даже в неофициальной обстановке, в частном порядке. Я могу понять президента, который принимает геополитическое решение и говорит: «Я не должен публично критиковать лидера враждебной нам страны по такой-то и такой-то причине». Но я обнаружил, что президент Трамп отказывается делать это даже неофициально, без свидетелей. Я не знаю, почему он так поступает.

— Впервые вас проинформировали о досье Стила в августе 2015 года. Какое вы составили мнение о нем?

— В своей основе это совпадало с другой информацией, которую мы собрали в ходе расследования. То, что русские предпринимают массированные попытки вмешательства в наши выборы, преследуя при этом три цели: запятнать американскую демократию, чтобы она перестала быть светочем для других стран во всем мире; навредить Хиллари Клинтон, к которой Владимир Путин испытывает личную ненависть; и помочь Дональду Трампу стать президентом.

Эти утверждения составляют основу досье Стила, и из других источников мы уже знали, что это правда. Так что содержание этого досье в своей основе соответствовало нашим представлениям. Информация была от надежного источника, обладавшего солидной репутацией и опытом, который заслуживал доверия и пользовался уважением в спецслужбах союзников на всем протяжении своей карьеры. Нам было важно понять, что мы можем исключить, а что должны включить, и в чем мы можем удостовериться.

— То есть, вы считаете, что этот документ заслуживает доверия?

— Ну, источник определенно вполне надежный. Нет сомнений, что у него была целая сеть источников и их источников, которые имели возможность узнавать и сообщать такую информацию. Но мы обычно подходим к таким делам как бы с чистого листа, пытаясь выяснить, что мы можем подтвердить. Этот человек, заслуживающий доверия, говорит, что информация достоверная. Хорошо. Значит, мы можем продублировать эту работу, дабы убедиться, что и мы в состоянии разработать эти источники.

— Знали ли вы тогда, что в самом начале эту работу финансировали политические оппоненты президента Трампа?

— Да, мне как-то сказали, что эту работу первоначально финансировал некий республиканец, попросивший найти компромат на Дональда Трампа. А когда процесс выдвижения в Республиканской партии закончился, данную работу стала финансировать некая группа, связанная с демократами, которые тоже пытались найти компромат на Трампа. Я так и не узнал, что это были за группы, но мне известно, что когда работа начиналась, ее оплачивали республиканцы, а потом ее стали оплачивать демократы.

— Итак, в августе и сентябре в администрации Обамы шли активные дебаты: что можно раскрыть о действиях России, что можно раскрыть о вашем расследовании. Расскажите об этом подробнее.

— Да, но не про вторую часть. На самом деле, это было не так уж и сложно — сообщать или нет о том, что мы начали контрразведывательное расследование против небольшого количества американцев. Все дело в том, что тогда еще было слишком рано. Мы не знали, что у нас есть, и мы не хотели показывать, что изучаем этих людей.

Так что мы действовали в соответствии со своей политикой. Опять же, это дело очень сильно отличалось от дела Хиллари Клинтон, которое началось с публичного представления в суд. Все знали, что мы изучаем ее электронную почту. А когда мы спустя три месяца подтвердили это, никакой опасности для расследования не было.

На сей раз все было иначе. Нам не хотелось, чтобы эти американцы знали о наличии у нас подозрений в том, что они сотрудничают с русскими. Дело в том, что мы должны были добраться до сути и расследовать эту историю. Поэтому обсуждался несколько иной вопрос, вопрос довольно трудный: что мы должны рассказать американскому народу о вмешательстве русских в наши выборы?

Попытки навредить нашей демократии, навредить Хиллари Клинтон и помочь Дональду Трампу. Что с этим делать? Один из обсуждавшихся в то время вариантов состоял в следующем. Мы должны в некоторой степени обезопасить американский народ, сказав ему: «Русские пытаются влиять на вас. Вы должны знать об этом и учитывать это, когда будете смотреть новости и видеть разные подходы к тем или иным вопросам».

— Мы… мы знаем, что республиканцы в сенате очень активно возражали против открытости. Но в какой-то момент вы добровольно решили изложить все на бумаге?

— Да. Мне кажется, это было в августе. Я добровольно вызвался сделать это. Помню, я тогда сказал, что немного устал от своего независимого мнения по разным вопросам из-за той выволочки, которую я получил после 5 июля. Но на встрече с президентом я заявил: «Я готов высказаться на эту тему, чтобы помочь обезопасить американский народ, чтобы сделать ему профилактическую прививку».

Но я также понимаю, почему это такой трудный вопрос. Потому что когда ты объявляешь, что русские пытаются вмешиваться в наши выборы, ты можешь им помочь в осуществлении задуманного, в достижении их целей. Не будет ли подорвано доверие к нашим выборам, если президент Соединенных Штатов или кто-то из его высокопоставленных руководителей заявит об этом открыто?

«Понравится ли русским то, что вы это сделали?» Тогда я написал статью в колонке мнений одной ведущей газеты, которая изложила все, что происходит. Не про расследование, потому что это была слишком деликатная тема, и разглашать ее было нельзя, а про то, что русские уже здесь, и что они мешают нам. И что они и в прошлом этим занимались. И они не стали ловить меня на слове. А администрация Обамы продолжала обсуждение до начала октября.

— Вы пишете, что на президента и его администрацию повлияло их предположение о том, что Клинтон победит.

© AP Photo, Chase Stevens

Артисты переодетые в образы Хиллари Клинтон и Дональда Трампа развлекают толпу во время выборов в Лас-Вегасе

— Думаю, что так. На самом деле, я слышал, как президент говорит, и я написал об этом в книге, что «Путин поставил не на ту лошадь». То есть, мы работали в такой обстановке, где все опросы общественного мнения показывали, что у Дональда Трампа нет шансов. Поэтому, как мне кажется, президент хотел сказать: усилия русских напрасны, а поэтому зачем нам им помогать, рассказывая о их деятельности, раз их работа не достигнет цели?

— И тогда у людей появились бы основания усомниться в результатах голосования.

— Верно. Дональд Трамп уже тогда говорил: «Если я проиграю, это будет означать, что система нечестная». А если бы администрация Обамы открыто заявила, что русские пытаются помочь избранию Дональда Трампа, то это полностью соответствовало бы его заявлениям типа «Видите, я же вам говорил! Говорил, что вся система сфальсифицирована, что нельзя доверять американскому демократическому процессу». И тогда русские достигли бы своих целей.

— Но через какое-то время администрация все-таки заявила, что выявила факты российского вмешательства. И это вызывает у меня недоумение. Я… я озадачен. И еще. Когда они решили выступить с совместным заявлением комитетов по разведке, вы как директор ФБР отказались его подписывать. Почему?

— Из-за нашего подхода к этой ситуации в преддверии выборов. Может, вы слышали об этом — есть важная норма, с которой я жил всю свою карьеру на государственной службе. Это неписаная норма — подчиняться. Но если у тебя есть возможность избежать этого, ты не должен в преддверии выборов предпринимать никаких действий, могущих повлиять на них.

Я имею в виду ФБР и Министерство юстиции. Итак, нас в октябре попросили подписать заявление, в котором говорилось: «Русские вмешиваются в наши выборы». На мой взгляд, и на взгляд ФБР, было уже слишком поздно. И мы могли избежать вредных действий.

Потому что цель уже была достигнута. Американский народ уже знал об этом, потому что многие руководители из правительства говорили об этом с прессой, и кандидаты тоже об этом говорили, члены конгресса об этом говорили. Так что прививка уже была сделана, а на дворе стоял октябрь. И мы решили поступить в соответствии со своей политикой, которая гласит, что по мере возможности нам надо избегать действий. И мы это не подписали.

<…>

— Вы решили скрыть то обстоятельство, что ведете расследование на предмет возможных связей штаба Трампа с Россией. Вы скрыли это, дабы не дать ему повод сказать: «Ага, здесь все подтасовано».

— Ну нет. Это не относится к расследованию контрразведки по небольшому числу американцев. На самом деле, выбор был несложный, поскольку следствие было засекречено и продолжалось. Мы не хотели разглашать секретную информацию и делать намеки. Но вы правы — в том плане, какое решение принял президент Обама о том, как говорить о российском вмешательстве в американские дела.

Он сказал мне об этом на той встрече, о которой я рассказывал. Он сказал: «Путин поставил не на ту лошадь». Он явно думал: «Я не хочу это разглашать с учетом того, что Трамп все равно проиграет. А так возникнет впечатление, что я положил свой палец на весы и повлиял на результат».

— Вы уже не один раз об этом сказали. Вы считаете, что в этом нет ничего зазорного. Но ваши критики говорят, что это явный, явный двойной стандарт. Вы раскрыли информацию о Хиллари Клинтон; вы скрыли информацию о Дональде Трампе. Это помогло Трампу победить на выборах.

— Да, я понимаю. Я понимаю, почему они так говорят. Но я бы хотел попросить их сделать шаг назад и взглянуть на два дела в ретроспективе. Дело об электронной почте Хиллари Клинтон, которое началось с публичного представления. Все было публично, они вели следствие против самого кандидата. А контрразведка в ходе своего расследования пыталась выяснить, действовала ли маленькая группа в интересах Трампа. Мы не вели следствие против Дональда Трампа.

Контрразведка пыталась выяснить, не взаимодействовала ли небольшая группа американцев с русскими. Мы только начали это расследование. Мы не знали, есть ли у нас хоть что-то. Поэтому было бы жестоко и несправедливо по отношению к этим людям открыто говорить на эту тему. И это поставило бы под угрозу все расследование.

И как я уже говорил, Министерство не соглашалось рассказывать об этом вплоть до марта, ограничиваясь лишь высказываниями самого общего содержания. Поэтому я надеюсь, что критики — я понимаю их первоначальную реакцию. Это кажется непоследовательным. Но если не спешить и внимательно посмотреть на два этих дела, то станет ясно, что они очень сильно отличаются друг от друга. И они иллюстрируют то правило, которому мы следуем.

<…>

— Итак, вы не захотели менять важные решения. О чем вы сожалеете?

— Ну, я сожалею о многом. Я сожалею о том, что создал всю эту путаницу и причинил боль тем, как описывал поведение Клинтон; что заставил людей идти всевозможными окольными путями. Я глубоко сожалею о том, что участвовал во всем этом, но это было неизбежно.

А еще я сожалею, что у меня не было возможности подробно все объяснить. Сказать: «Мы делаем то-то и то-то». У меня был такой шанс, единственный шанс, когда я выступал за закрытыми дверями перед всем сенатом, где сенатор Франкен… мы… я пришел туда, чтобы поговорить о России.

Но сенатор Франкен поднял руку и сказал: «А нельзя ли поговорить о слоне в комнате? Что вы сделали с Хиллари Клинтон?» Тогда я повернулся в сторону лидера сенатского большинства Макконнела, который вел заседание, и сказал: «Я могу отвечать на этот вопрос?» А он ответил: «Да, можете не спешить и подробно все рассказать».

Поэтому я ответил и изложил все, что мы сделали. «Смотрите, вот где я был 5 июля и почему. А вот 28 октября». А сенатор Франкен прервал меня и буквально заорал: «Но вы ничего не нашли!» А я ему ответил: «Сенатор, у вас склонность воспринимать события как более предсказуемые, чем они есть на самом деле».

Теперь я знаю, что ничего не нашел. Но надо вернуться вместе со мной в 28 октября. Сесть там рядом со мной. Что бы вы сделали? Я вижу две двери. Я не могу найти дверь, где написано: «Никаких действий не предпринимать». Рассказать? Это было бы ужасно. Скрыть? Это была бы катастрофа«.

<…>

— Вспомним январь 2017 года. Разведывательное сообщество и ФБР сделали заключение о том, чем занималась Россия во время выборов. И вам надо было пойти и рассказать обо всем избранному президенту. Но для начала, за день до…

— Да.

— За день до этого вы проинформировали президента Обаму. Расскажите нам об этом.

— Конечно. Это было 5 января в Овальном кабинете. Директор Клэппер, директор национальной разведки, руководитель ЦРУ, руководитель АНБ и я встретились с президентом Обамой, с вице-президентом Байденом и с их командой национальной безопасности. Мы расселись в Овальном кабинете возле камина.

Президент и вице-президент сидели в креслах спиной к камину, а я сидел немного справа, так что президенту надо было поворачиваться немного влево, чтобы видеть меня. Директор Клэппер сидел посередине и докладывал о выводах из совместной оценки разведывательного сообщества и о заключениях по действиям России.

Было много вопросов, особенно о том, что надо делать, чтобы не допустить такого в будущем, вопросов об источниках и о многом другом. Он сообщил, что это совместная оценка, что спецслужбы говорят об этом с высокой степенью уверенности. Это очень необычно. Услышать от аналитиков из… из разных ведомств, что русские это сделали, что их цель состояла в том, чтобы очернить американскую демократию, навредить Хиллари Клинтон и помочь с избранием Дональда Трампа.

Мы намеревались пойти дальше. На следующее утро он рассказал об этом «банде восьми», в состав которой входят лидеры палаты представителей и сената, руководители комитетов по разведке, спикер, лидеры большинства и меньшинства с обеих сторон. А затем мы направились в Нью-Йорк, где проинформировали избранного президента и его команду.

<…>

— На том совещании вы также обсуждали с президентом информацию из досье Стила об избранном президенте?

— Да, директор Клэппер рассказал президенту и вице-президенту, что есть дополнительный материал, что он от надежного источника, и что мы включили его в приложение к докладу. Этот материал мы выделили особо, не включив его в сам доклад, но он был достаточно достоверен, и мы подумали, что он должен составить часть доклада.

Там были скабрезные детали, относящиеся к утверждениям о сексуальных похождениях Трампа до того, как он стал кандидатом. И президент спросил… президент Обама спросил: «Что вы планируете делать с этим материалом?»

Клэппер рассказал о нашем решении — что директор Коми встретится с избранным президентом с глазу на глаз после того, как мы проинформируем его и его команду об общих выводах. Встретится и поговорит конфиденциально, потому что это весьма деликатный вопрос.

— Так сказал Клэппер. А что на это ответил президент Обама?

— Он не сказал ни слова. У президента Обамы бесстрастное выражение лица. Он просто повернулся вот так, немного влево, посмотрел на меня, а потом снова перевел взгляд на директора Клэппера. Не сказал ни слова, но подал мне этакий молчаливый сигнал. Я могу ошибаться, так как не очень хорошо знаю, когда и по какой причине президент Обама поднимает брови. Но это был сигнал сочувствия и обеспокоенности. Типа «Удачи вам». И… и все.

— А выбор какой-то был? Зачем это делать — если это было непристойно, и если эта часть досье не нашла подтверждения, на тот момент не нашла подтверждения?

— Да, когда меня отправили в отставку, она не была подтверждена.

— Зачем тогда говорить ему?

— Потому что мы, разведывательное сообщество, в том числе, ФБР, знали эту информацию о проститутках в России. СМИ сообщили нам о том, что намерены это опубликовать. А еще были две особые причины. У нас в контрразведке, если у противника есть компрометирующая информация на кого-то, и он может ею воспользоваться, то мы должны сказать человеку, который может подвергнуться шантажу, что мы в правительстве уже знаем об этом, и что он не сможет это скрыть, когда на него станут оказывать давление.

И второе. Он станет президентом США и главой всей исполнительной власти. Как можем мы, руководители разведывательных ведомств, зная что-то лично о нем, о чем также знают русские, не рассказать ему об этом, особенно если это может стать достоянием гласности? Поэтому нам показалось вполне логичным, что мы должны рассказать ему. И откровенно говоря, логичнее всего было рассказать ему об этом один на один, хотя мне такая идея не понравилась. Вот так мы и решили это сделать.

— Итак, вы все на следующий день отправились в Нью-Йорк, это было 6 января, на встречу в Башню Трампа. Вы получили еще одно предупреждение — от министра внутренней безопасности.

— Да, я написал об этом в книге. Джей Джонсон, с которым мы дружим с конца 80-х, когда работали федеральными прокурорами на Манхэттене, он позвонил мне после встречи с президентом Обамой в Овальном кабинете. Джей присутствовал на встрече, и он просто хотел сказать, что его беспокоит этот план — чтобы я один на один рассказал избранному президенту об этом материале.

Я ответил ему: «Меня он тоже беспокоит». А он спросил: «Ты когда-нибудь встречался с Дональдом Трампом?» Я ответил, что нет. Джей тогда сказал: «Будь осторожен, Джим, будь крайне осторожен». Это как раз то, что мы ценим в своих друзьях. Они говорят такое, что на самом деле не помогает, а лишь заставляет еще больше нервничать, и тяжесть в желудке ощущается еще сильнее. Но Джим позвонил — не знаю, звонил ли он по просьбе президента Обамы — и озвучил это президентское поднятие бровей.

— Что в данном контексте означали слова «Будь осторожен»?

— Ну, я не знаю. Я поблагодарил своего друга, но мне его предупреждение не помогло. Я воспринял это так, что мне следует тщательно подбирать слова. Не говорить больше, чем необходимо, постараться изложить суть дела, добиться своей цели и затем убраться оттуда. Вот как я это расценил.

— И когда вы в тот день направились в Башню Трампа, вы нервничали?

— Да.

— Чего еще вы боялись?

— Ну, я собираюсь встретиться с человеком, который меня не знает, которого только что избрали президентом США. Судя по всему, по тому, что я увидел во время кампании, Трамп может быть неуравновешенным. А я собираюсь поведать ему о слухах, будто бы он занимался сексом с проститутками в Москве, а русские все записали, и теперь могут оказывать на него давление.

А еще меня тревожило то, что избранный президент может подумать: ага, это ФБР решило меня достать. По моему личному опыту, люди обычно переносят собственное мировоззрение на других. И хотя я не намеревался загонять Дональда Трампа в угол, у меня возникла такая мысль, что с учетом его отношения к миру он может подумать, будто я играю в Гувера и пытаюсь прижать его, оказать на него давление. Поэтому я был встревожен — ведь я мог не только испортить отношения с президентом, но и, что гораздо важнее, создать ситуацию, когда президент и ФБР окажутся в состоянии войны еще до его инаугурации.

— Итак, вы поехали на лифте на самый верх Башни Трампа. Опишите эту сцену.

— Мы прошли через задний вход, вход в жилую зону. Мы постарались пройти незаметно, чтобы нас не увидела пресса. Мы поднялись наверх и встретились в конференц-зале, где-то в штаб-квартире «Организации Трампа». Это был конференц-зал со стеклянной стеной, и там повесили большой и плотный занавес, чтобы закрыть это окно-стену.

© РИА Новости, Алексей Филиппов | Перейти в фотобанк

Вид на Трамп-тауэр в Нью-Йорке

Я вошел туда вместе с директором ЦРУ, с директором АНБ и с директором национальной разведки. Мы стали дожидаться избранного президента. Маленький конференц-зал, он показался мне каким-то обыкновенным и заурядным. Спустя несколько минут вошел он, избранный президент Трамп, вошел вместе с новым вице-президентом и со своей командой национальной безопасности.

Они группой уселись за стол. Часть из них села рядом с нами, а другая часть напротив. У меня за спиной был занавес. Директор Клэппер вел встречу, делая это точно так же, как и за день до этого на Капитолийском холме с участием президента Обамы.

— Вы впервые встретились с Дональдом Трампом. Какое у вас сложилось впечатление?

— Мне показалось, что он выглядит точно так же, как и на телеэкране, разве что он показался мне менее рослым, чем в телевизоре. А в остальном он был точно такой же. Почему я это говорю? Потому что большинство людей на экране выглядят иначе, чем в жизни. Не знаю, хорошо это или плохо, но он выглядел точно так же, как и на экране.

— То есть?

— У него — большое впечатление производили его тщательно зачесанные волосы, казалось, что они все его. Признаюсь, я смотрел на них довольно пристально и подумал: «У него по утрам уходит уйма времени на прическу, но она впечатляет». Галстук у него был слишком длинный, как всегда. Вблизи он казался немного оранжевым, и у него под глазами были такие маленькие белые полумесяцы — думаю, от очков для солярия. А в остальном он выглядел точно так же, как и на экране телевизора, так мне показалось.

— Вы даже заметили, какого размера у него ладони?

— Да. Я пишу об этом в своей книге, потому что стараюсь быть честным, и потому что кое-кто высмеивает его за размер рук. Подробности я не помню, помню лишь, как пожал ему руку, и мне показалось, что ладони у него обычного среднего размера.

— А потом был брифинг. Что вы им рассказали, какова была их реакция?

— Директор Клэппер все изложил, как я уже говорил, сделав это точно так же, как и на встрече «банды восьми». «Вот что попытались сделать русские. Они попытались навредить нашей демократии, навредить Хиллари Клинтон, они попытались добиться вашего избрания». Мы… он говорил об этом вполне конкретно. «Мы не проводили анализ американской политики, потому что разведывательное сообщество этим не занимается», — сказал Клэппер.

«Мы не обнаружили никаких последствий для подсчета голосов, и мы не можем представить свое мнение о том, повлияли ли как-то усилия русских на результаты голосования». Он все это изложил, и президент Трамп задал свой первый вопрос — избранный президент Трамп задал свой первый вопрос. Он попросил подтвердить, что никакого воздействия на выборы это не оказало.

Директор Клэппер объяснил еще раз. «Нет, мы не проводили такой анализ. Мы не выявили российских манипуляций с подсчетом голосов. Мы не проводили анализ эффективности их усилий по воздействию на голосование, по изменению настроений электората».

А потом, к моему удивлению, беседа пошла о пиаре, о том, как команде Трампа позиционировать то, что она может сказать об этом. Они прямо в нашем присутствии заговорили о черновике пресс-релиза. Меня это просто поразило, ведь разговор еще не был закончен.

Разведывательное сообщество занимается разведкой, Белый дом занимается пиаром и политтехнологиями. И как я объяснил в своей книге, болезненный урок иракской войны состоит в том, что смешивать эти две вещи нельзя. Мы даем факты, а потом уходим, и вы сами решаете, что рассказать о них людям, и надо ли вообще что-то рассказывать. Но они сразу перешли к этому, начали обсуждать, что об этом рассказать.

— Вас также удивило то, о чем они не спрашивали.

— Очень. Никто, насколько я помню, не задал вопрос: «Чего дальше ждать от русских?» Вы руководите страной, которую атаковал противник, и вы не задаете ни единого вопроса типа «Что они сделают еще, и как мы можем это остановить? Что нас ждет в будущем? Ведь мы отвечаем за безопасность в нашей стране». Ничего этого не было. Ничего. Только одно: «Что мы можем сказать о их действиях, и как это отразилось на только что прошедших выборах?»

<…>

— Вы не думали, что вам следует что-то сказать?

— Наверное. Я… я думаю, это разумный вопрос. Я должен был сказать: «Эй, господин избранный президент. Мы, руководители разведывательного сообщества, пришли сюда не за этим». Да, это логичный вопрос. Почему я ничего не сказал? Надеюсь, это очевидно, я… мы только что заявили ему: «Русские пытались помочь вам победить на выборах».

А еще я собирался остаться и поговорить с президентом на тему утверждений о его похождениях с проститутками в Москве. Я тогда подумал, что мне следует сосредоточиться на этом. Поэтому я не стал… Не знаю, осознанно ли я промолчал. Я не особо задумывался об этом, о том, надо ли преподнести им урок, как взаимодействовать с разведывательным сообществом.

— Как вам кажется, тот брифинг убедил президента, что русские вмешивались в выборы?

— Я не… я не знаю. Не думаю, что это так, с учетом того, что он сказал позже, с учетом того, что он говорил о разведывательном сообществе впоследствии. Мне кажется, это убедило сотрудников его аппарата, а что касается его самого — я так не думаю.

<…>

— Когда мы остались вдвоем, я рассказал ему о подозрениях, что он в 2013 году во время поездки на конкурс «Мисс Вселенная» был с проститутками в московском отеле, и что русские сняли этот эпизод. Когда я начал говорить об этом, он довольно резко оборвал меня и заявил: «Я похож на человека, которому нужны шлюхи?»

Я полагал, что это вопрос риторический, и поэтому не стал на него отвечать. Я просто продолжил свой рассказ и объяснил: «Сэр, я не говорю, что мы это вам приписываем, я не говорю, что мы этому верим. Мы просто подумали, что вам важно об этом знать». Затем я сказал: «Одна из задач ФБР — защищать президента от принуждения. Если есть такие попытки, мы проводим защитный брифинг и даем знать человеку, который может стать объектом такого принуждения, что все это значит, и как надо действовать, как защититься от противника».

— А вы сказали ему, каково ваше мнение на сей счет: правда это или нет?

— Я сказал: «Мы это не утверждаем, я не говорю, что верю в эти заявления, я не приписываю вам эти действия». Я никогда не говорил, что не верю в это, потому что я не мог сказать ни да, ни нет. Однако я сказал: «Я не говорю, что мы этому верим». Или я мог использовать фразу «Мы не относим эти утверждения на ваш счет».

— Насколько подробно вы все рассказали?

— Думаю, настолько подробно, насколько это было необходимо. Я не стал вдаваться в такие подробности, как… как люди мочатся друг на друга. Я просто подумал, что с моей стороны достаточно странно рассказывать новому президенту США о проститутках в московском отеле. Поэтому некоторые детали я пропустил. Мне показалось, что я рассказал ему вполне достаточно, чтобы он понял суть материала и взял это себе на заметку.

— И какое у него было выражение лица?

— Он сразу перешел в оборону, пустился в… по непонятным мне причинам начал перечислять имена женщин, которые обвиняли его в том, что он их неподобающе трогал, что он к ним приставал. Трамп доказывал, что не делал ни того, ни этого.

Меня беспокоило то, что разговор закончится ничем, потому что он вел себя так, будто бы мы начали против него расследование и пытаемся выяснить, что у него там было с проститутками в Москве. Тогда я начал разговор по существу, сказав, что мы не ведем против него расследование. Я добавил: «Нам это небезразлично, и мы хотим, чтобы вы знали, что такие утверждения существуют».

— Вы поверили его опровержениям?

— Я не… я не знаю. Работа следователя состоит не в том, чтобы верить или не верить. Ты задаешь вопрос: «Какие у меня есть доказательства и улики? Какие доказательства указывают на то, что человек говорит правду или лжет?». Честно говоря, я даже не думал, что произнесу эти слова. Я не знаю, был ли нынешний президент США в 2013 году в Москве с проститутками, которые мочились друг на друга. Это возможно, но я не знаю.

— Насколько странным был тот брифинг?

— Он был очень странный. Не знаю, показался ли он странным избранному президенту Трампу, но я — у меня было очень странное ощущение. Я как будто поднялся вверх, посмотрел оттуда на происходящее и сказал: «Ты сидишь здесь и информируешь нового президента США о московских проститутках». И конечно же, в моей голове непрестанно звучал голос Джея Джонсона. Я вспоминал, как поднял брови президент Обама. Я просто хотел сделать дело и поскорее убраться оттуда.

— Вы сказали ему, что досье Стила финансировали его политические оппоненты?

— Нет. Я, как мне кажется, вообще не говорил про досье Стила. Я сказал ему просто о дополнительном материале.

— А он — он имел право знать об этом?

— Что исследование финансировали его политические оппоненты? Ответ на этот вопрос мне неизвестен. Вообще-то моя цель заключалась в другом, предупредить его о имеющейся у нас информации. Опять же, я довольно ясно выразился насчет того, правда это или нет. Важно, чтобы он знал об этом, как по контрразведывательным причинам, так и из-за того, что все это могло попасть в СМИ.

— И как все закончилось?

— Потом все закончилось довольно быстро. Когда я сказал ему, что мы не ведем против него следствие, он уже через несколько минут спросил: «Что-нибудь еще?» А я сказал: «Нет, сэр». Мы обменялись рукопожатием, и я вышел.

— Вас предупреждали, по крайней мере, некоторые люди из вашего аппарата, чтобы вы не говорили «Мы не ведем против вас следствие». А вы сказали. Это была ошибка?

— Это могло быть ошибкой. Главный юридический советник ФБР говорил: «Смотрите, по факту это правда, что мы не завели дело на избранного президента Трампа. Мы изучаем других людей» Но вместе с тем, он выдвигал следующие аргументы: «Вы не должны об этом говорить по двум причинам. Во-первых, когда расследование будет продвигаться, когда нам станет ясно, работал ли кто-то с русскими, предвыборный штаб неизбежно окажется в центре внимания. А кандидат всегда возглавляет предвыборный штаб, и поэтому нам неизбежно придется изучать и его тоже. И во-вторых, вы создадите необходимость вносить поправки. Но если вы скажете ему, что он под следствием, а ситуация изменится, вам не придется возвращаться и сообщать ему об этом».

— Прошло несколько дней, и все выплыло наружу.

— Да.

— «Баззфид» целиком публикует досье Стила — как вы и боялись. И тогда вам впервые позвонил президент Трамп.

— Да, верно. На следующей неделе СМИ, как вы сказали, опубликовали… все целиком, и президент Трамп позвонил мне в ФБР. Он был очень расстроен из-за этой утечки информации, и решил выразить свою обеспокоенность.

Я объяснил ему, что это… это не государственный материал. Что он подготовлен частными лицами, что ФБР за него не платило, что ФБР его не заказывало. «Как вы помните, сэр, мы говорили, что у СМИ есть эта информация, и что они собираются ее обнародовать. Поэтому это нельзя считать утечкой секретной информации. Она не была засекречена, и это не была государственная информация».

Тогда он пустился — я ничего не спрашивал его о проститутках — но он начал объяснять, что я-то должен знать, что все это неправда, что он поговорил с друзьями, которые были с ним, и вспомнил, что даже не ночевал в отеле, а просто переоделся там и отправился на конкурс «Мисс Вселенная».

Не знаю, правда ли это, но он так сказал. Сказал, что не ночевал в отеле, а сразу вернулся назад. И потом он добавил: «Есть еще одна причина, почему это неправда. Я гермафоб, у меня боязнь микробов. Я ни в коем случае не позволил бы людям мочиться друг на друга в моем присутствии». Меня это настолько удивило, что я даже чуть слышно засмеялся. Меня это просто поразило.

<…>

Помню, я тогда подумал, что весь мир сошел с ума. Закончив свои объяснения, о которых я не просил, он повесил трубку. А я пошел искать руководителя своего аппарата, чтобы сказать ему, что мир сошел с ума.

— На самом деле, он ночевал в Москве.

— Не знаю. Мне эти факты неизвестны. Но он сказал мне, что не ночевал.

— Итак, на тот момент у вас было два содержательных разговора с президентом. И в основном речь шла о его предполагаемой связи с проститутками в Москве.

— Да.

<…>

— Понимаю, это лишь предположения, но как вы думаете, что творилось у него в голове, о чем он думал? Вы дважды его информировали, вы дважды с ним беседовали. Мы знаем тему разговора. Вы говорили с ним о Москве. Он это забыл?

<…>

— Был прием в Белом доме, куда меня пригласили, и там он подошел ко мне, приблизился и сказал на ухо: «Я с нетерпением жду совместной с вами работы». Работали камеры, и весь мир, включая мою любимую семью, вообразил, будто президент США поцеловал человека, который помог ему победить на выборах.

Я имею кое-какое представление о складе ума Дональда Трампа. Поэтому могу высказать свою догадку. Мне кажется, он хотел утвердить свое превосходство и подгрести всех под себя.

Получается, что на приеме он обнял и поцеловал меня, сделав меня своим собственным директором ФБР. Он и директора секретной службы заставил стоять рядом с собой, как на выставке. И после этого мнимого поцелуя, который не был поцелуем, он попытался и меня поставить рядом с собой, как бы показывая: «Это мои люди».

А я отпрянул от него, как бы показывая: «Не стоит этого делать, не стоит». Про себя я думал: «Я же не самоубийца». Потом я начал отходить от него все дальше и дальше. Не знаю, может быть, я неправ, но мне кажется, он хотел сказать: «Это мои люди».

— Потом было приглашение на ужин <…> и он снова заговорил об этом золотом душе.

— Верно. Он поднимает этот вопрос и говорит, что хочет, чтобы я провел расследование и доказал, что этого не было. А потом он сказал нечто такое, что сбило меня с толку. Он заявил: «Знаете, даже если есть хотя бы один процент вероятности того, что моя жена считает это правдой, это ужасно».

А я… я тогда подумал: «Ну как такое возможно? Как твоя жена может подумать, что существует однопроцентная вероятность того, что ты был с московскими проститутками, которые мочились друг на друга? Я человек со множеством недостатков, но нет никаких шансов на то, что моя жена поверила бы в такое. Что же это за брак такой, что же это за муж, если его жена верит ему на 99%?»

Помню, я даже не слушал его, потому что у меня в голове вертелась одна мысль: как такое возможно? Когда Трамп начал говорить об этом, он заявил: «Я могу приказать вам провести это расследование». Я ответил: «Сэр, вам решать. Но надо быть осторожнее, потому что могут пойти разговоры, будто мы ведем расследование лично против вас. И второе: очень трудно доказать, что чего-то не было».

— Он с этим согласился?

— Он сказал, что подумает. А потом добавил: «Надеюсь, что и вы об этом подумаете».

<…>

— Знаете, поскольку речь зашла о досье Стила — вы говорили, что та информация о проститутках, она не подтверждена. Вы не знаете, правда это или нет. А как насчет остальной информации из досье? Она подтверждается? Этот документ заслуживает доверия?

— Ответ таков: я не знаю. Когда я ушел из ФБР в мае прошлого года, когда меня отправили в отставку, там шла работа по проверке этой информации — что исключить, а что включить. Эта работа продолжалась и дальше. Поэтому ответ мне неизвестен. Но источник заслуживает доверия.

Как я уже говорил, главная посылка досье нашла свое подтверждение. Русские пытались повлиять на выборы, и были некие связи между людьми из штаба Трампа и русскими. В частности, была информация о Пападопулосе, положившая начало расследованию ФБР.

— Таким образом, к моменту вашего ухода из ФБР связи между штабом Трампа и Россией подтвердились?

— Могу сказать лишь одно — работа шла, работа продолжалась, началось расследование, так как появилась инф… надежная информация о том, что Джордж Пападопулос вел разговоры о получении информации от русских. Наверное, это все, что я могу сказать в данный момент.

— Теперь о том известном интервью Трампа…

— Да. Это было перед игрой Суперкубка. Я не задавал никаких вопросов, но президент говорил об этом, он дал ответ Биллу О'Рейли, за что подвергся острой критике со всех сторон политического спектра. Отвечая на вопрос, он сказал, что уважает Владимира Путина, а потом добавил: «Это не значит, что я с ним полажу».

© РИА Новости, Михаил Климентьев | Перейти в фотобанк

Президент РФ Владимир Путин и президент США Дональд Трамп в перерыве рабочего заседания на саммите АТЭС

А Билл О'Рейли сказал: «Но он убийца». А президент ответил, и его ответ по сути дела свелся к следующему: «Мы тоже убийцы. Вы думаете, наша страна невинна?» Я забыл точные слова, но суть именно в этом. И этот знак морального равенства между нашим государством и путинскими бандитами, это вызвало большой скандал.

Президент во время своего монолога на том ужине сказал, что это был хороший ответ, что иначе он поступить не мог, что вопрос был трудный, и он дал лучший ответ. И так далее. Что мы втайне все с этим согласны.

Услышав это во время ужина, я подумал: этого нельзя допустить. Потому что этот был не трудный, а простой вопрос. А вторая часть ответа была ужасной. Он в один из моментов дал мне возможность вставить слово, когда сказал: «Вы согласитесь, это был хороший ответ».

— Президент хотел от вас услышать, что это был хороший ответ.

— Да. Фактически он утверждал, что это был хороший ответ, и добивался от меня подтверждения. Потом он хотел продолжить. Но я перебил его и заявил: «Господин президент, первая часть ответа была замечательной, но не вторая. Мы не такие убийцы, как Путин».

Когда я это сказал, атмосфера в комнате переменилась. Как будто тень легла на его лицо, и у него появилось такое странное, жесткое выражение в глазах. Я в тот момент подумал, что сделал нечто необычное. Затем все прошло, и встреча закончилась. Он поблагодарил меня, а Прибус проводил.

<…>

— Вы это видели воочию, и мы говорили об этом раньше. Почему президент Трамп так не хочет бросать вызов Путину?

— Я не знаю. Меня это удивляет и поражает. Я могу понять аргументы, почему президент США не хочет критиковать лидера другой страны. Потому что всегда есть веские причины для налаживания и улучшения отношений, даже когда лидер другой страны убивает собственных граждан и занимается нападками на вашу страну. Но так можно думать про себя. А в разговоре с директором ФБР, задача которого — отражать российские атаки, президент мог бы и признать, что это наш враг. Но я этого не увидел, не видел ни разу. Поэтому причины мне неизвестны. Я действительно не знаю.

— Как вы думаете, у русских есть что-то на Дональда Трампа?

— Мне кажется, это возможно. Я не знаю. Я никогда не думал, что скажу такое о президенте Соединенных Штатов, но такое возможно.

— Поразительно. Вы не можете сказать наверняка, что русские не в состоянии дискредитировать президента Соединенных Штатов?

— Это поражает, и об этом очень не хочется говорить, но это правда. Я не могу этого сказать. Я всегда думал, и по-прежнему думаю, что такое маловероятно, и я с большой долей уверенности могу сказать, что такое было невозможно с другими президентами, с которыми мне приходилось иметь дело. Но здесь я не могу этого сказать. Это возможно.

<…>

— По поводу генерального прокурора…

— Мы думали, и думали правильно, что он возьмет самоотвод, и не будет заниматься ничем, что связано с Россией. Другой вопрос — надо ли говорить человеку, выступающему в качестве заместителя генерального прокурора, который занимается этим делом временно? Мы решили, что это нецелесообразно, что надо дождаться нового человека. А уже потом министерство решит, что делать со всем этим материалом о России.

— А если бы президент вас не уволил?

— Ну, тогда мы получили бы какие-то указания, как нам вести расследование российского вмешательства, а потом решили, что можно сделать, чтобы подтвердить это. Что с этим делать. Но моя отставка определенно все ускорила.

— Что вы думали в тот день, покидая Овальный кабинет?

— Что произошло нечто очень важное, и что у меня в очередной раз возникло это странное чувство. Ведь президент только что вышвырнул генерального прокурора и попросил меня прекратить уголовное расследование. Мир продолжал сходить с ума.

— Потом он опять позвонил — пару недель спустя. Следующий звонок был — своего рода проверочным. Правильно?

— Да. Я же говорил, что мир сошел с ума. Я собирался сесть в вертолет, и в этот момент позвонил президент, чтобы… Он этого не сказал, но я услышал это в его голосе: «Эй, в чем дело?» Он хотел выяснить. Он сказал: «Как ваши дела?» А я ответил: «Прекрасно, сэр. А как вы?» Это была проверка.

— И было это 1 марта. Вы когда-нибудь задумывались, чем был вызван тот телефонный звонок?

— Нет, не задумывался.

— Потом он позвонил вам еще раз — это было 30 марта. Он был в большей степени взволнован…

— Да.

— Почему?

— Две причины. Главное — были слушания, где я по указанию Министерства юстиции впервые подтвердил, что мы начали контрразведывательное расследование, дабы понять, сотрудничали ли с русскими американцы из предвыборного штаба Трампа. Совершенно очевидно, что это привлекло его внимание.

А еще — еще было множество новостей о расследовании российского вмешательства. Так что он звонил, чтобы выразить своей недовольство всем этим и сказать, что это мешает ему заключать сделки для своей страны. Трамп хотел снять завесу, он сказал — «убрать тучу». Президент хотел, чтобы я рассказал, что он не под следствием.

— Если он не был под следствием, о чем вы ему сказали, то почему бы не сказать об этом всей стране?

— Ну, потому что юридический советник ФБР беспокоился обо мне. Если я скажу, что избранный президент Трамп не под следствием, это может ввести в заблуждение, если потом что-то изменится и придется вносить поправки. И еще, где ограничивающий принцип? Если тебя спрашивают, не под следствием ли вице-президент, ты должен давать ответ?

А если тебя спросят, не под следствием ли генеральный прокурор, ты должен давать ответ? Где — где предел? Поэтому Министерство юстиции подумало и решило, что в связи с моими показаниями оно разрешает мне сказать лишь то, что идет следствие, не говоря, кто находится под следствием. Но они сделали кое-что еще. Они поручили мне рассказать руководству разведывательного сообщества, кто именно находится под следствием, что весьма необычно, назвать имена американцев, среди которых президента не было.

— Вы не думали о том, чтобы собрать улики против президента?

— Из-за противодействия… из-за возможного противодействия правосудию я думал об этом. И продолжал считать убедительными аргументы главного юридического советника ФБР, который говорил, что нам придется расследовать действия президента. Даже моя беседа с ним о Флинне, в ней было потенциальное препятствование правосудию. Ну, можно сказать, что это совсем не то, что это не расследование российского влияния. Но была убедительная сила в аргументах о том, что нам неизбежно придется взглянуть на его поведение и действия, поскольку он глава этого штаба.

— Какое-то время они предпринимали попытки построить башню в Москве.

— Да.

— 11 апреля. Последний телефонный звонок.

— Да. Это было продолжение, и как мне кажется, это был единственный разговоры без преамбулы о том, какой я замечательный и как это великолепно. Он сразу начал выражать свое неудовольствие, спросив: «Итак, что вы сделали по поводу моей просьбы снять завесу и рассказать, что я не под следствием?»

Я объяснил, что передал его просьбу исполняющему обязанности генерального прокурора, и что он пока ничего не ответил. Это — это вызвало у него большое недовольство. Потом я объяснил, как это должно быть. Его юридический советник из Белого дома должен связаться с Министерством юстиции, если он хочет выяснить. Ему следует обратиться с просьбой. Больше он со мной не разговаривал.

— Получается, он думал, что между вами есть уговор. Он сделал вас директором ФБР, сохранил вам эту должность, и поэтому вы в долгу перед ним. Потом была пятница, 9 мая, когда ваш срок пребывания в должности директора ФБР — прошу прощения — закончился.

— Да. Я был в Лос-Анджелесе, в отделении ФБР в Лос-Анджелесе. Мы тогда устраивали мероприятие по набору.

— И что там произошло?

— Я занимался тем, что делал много-много раз во время таких посещений. Ходил, всех лично благодарил. Там была группа сотрудников, у которых не было своих столов, они были из службы режима и безопасности и из службы связи. Все они собрались в большом центральном зале, а я говорил с ними.

В задней части зала там висят телевизоры. А я стоял в центре, благодарил их за службу в ФБР, объяснял, что у каждого есть своя миссия, что они не какие-то второстепенные люди. И тут я увидел на одном из экранов надпись: «Коми уходит в отставку».

— Уходит в отставку?

— Именно так, уходит в отставку. В ФБР есть много чего замечательного, и одна из таких замечательных вещей — это любители розыгрышей, пранкеры. Вот я и подумал, что это шутка кого-то из моих сотрудников. Я поворачиваюсь к ним и говорю: «Кто-то неплохо над этим потрудился». А потом продолжил разговор.

А потом надпись на экранах поменялась, и другие каналы выдали другую информацию: «Коми отправлен в отставку». Я смотрю на экраны, и аудитория видит, как меняется мое выражение лица. Люди следят за моим взглядом и начинают смотреть на экраны. Я тогда сказал: «Не знаю, правда это или нет. Но я выясню».

«Но от этого ни капли не изменится то, что я хочу вам сказать». И я закончил свое выступление о задачах ФБР, о том, что каждый должен вносить свою лепту. Я поблагодарил людей за работу, пожал всем руки и пошел выяснять, уволили меня или нет, потому что я не ожидал никакой отставки.

— А кто вам сказал?

— Моя помощница Алтия Джеймс (Althea James). На Пенсильвания-авеню действительно пришел посыльный с письмом от президента. Она послала кого-то вниз, взяла письмо, отсканировала его и направила мне по почте. На это ушло примерно полчаса. В письме говорилось, что я отправлен в отставку «с настоящего момента».

— Вы тогда понимали, могли понять последствия своего увольнения?

— Нет, я на какое-то время просто остолбенел. И подумал: «В отставку? Меня? Это какое-то безумие». Я веду следствие о российском влиянии, пытаясь выяснить, не вступал ли кто-то из окружения Трампа в сговор с русскими, не было ли между ними какой-то координации действий. Это же бессмыслица. И причины, которые они выдвинули, они тоже нелепы, это чистой воды притворство.

Но я тогда как будто оцепенел, думая про себя: «Что ж, президент вправе меня уволить, и мне теперь надо думать о том, чему посвятить остаток жизни». Я пытался выбросить это из головы, думал, что надо будет отоспаться, больше общаться с женой и детьми. К реальности я начал возвращаться только в пятницу утром, когда президент после моей отставки написал в твиттере: «Джеймс Коми, лучше надейся на то, что записей наших бесед нет».

<…>

— Президент также… несколько раз назвал вас в Твиттере лжецом.

— Да.

— И что?

— А что я должен был сделать? Люди сами должны составлять мнение о других людях. Когда ты оцениваешь свидетелей, ты всегда задаешь вопросы. Каковы основные факты? Какие они? Какая у них манера поведения, привычки, характер? Нет ли противоречий в их показаниях? Задокументировал ли ты их? Но о себе я такие вопросы задать не мог.

— На следующий день после вашей отставки президент встретился в Овальном кабинете с российским министром иностранных дел. Назвал вас чокнутым. Сказал, что теперь давление сброшено, давление на него. Что вы подумали, когда услышали это?

— Я был удивлен. Прежде всего, что русские делают в Овальном кабинете? Как контрразведчик я подумал, что это безумие, он беседует с ними один, нет ни одного американца. И второе. Притворство постепенно исчезает, тает. Ну, это насчет того, что меня уволили из-за неправильного ведения расследования против Хиллари Клинтон, по делу об электронной почте. Вот суть того, что я подумал.

— Вы говорите, что заместитель генерального прокурора, который сегодня ведет следствие по делу о российском вмешательстве, вы говорите, что его доводы в пользу вашей отставки это только предлог, и что притворство исчезло, растаяло. Так может ли американский народ с доверием относиться к человеку, который руководит расследованием российского вмешательства?

— Да, в этом смысле да. Прежде всего, американский народ может полностью доверять Роберту Мюллеру. Я знаю его, я наблюдал за его работой… Он не станет становиться ни на чью сторону. Для него главное — это правда.

— Если президент Трамп попытается уволить Роберта Мюллера, что это будет означать?

— Надеюсь, это станет сигналом тревоги, указанием на то, что нанесен самый серьезный удар по власти закона. Это будет намного важнее всего того, чем занимается наша страна, демократы, республиканцы. Это будет важнее обычной политической борьбы. Речь идет о ценностях нашей страны и о верховенстве права. И если приверженцы наших партий не смогут должным образом оценить уровень опасности, не смогут дать отпор, это будет вечный позор.

— Как вы думаете, заместитель генерального прокурора выполнит этот приказ?

— Нет, вряд ли. Учитывая его обращение со мной… Следя за расследованием Мюллера… он имеет возможность хотя бы частично восстановить свою профессиональную репутацию. Я… я в высшей степени убежден, что он откажется подчиниться такому приказу.

— А если Роберт Мюллер решит возбудить судебное дело, вы выступите свидетелем обвинения?

— Конечно, если он меня попросит. Я свидетель, который может дать показания об обстоятельствах дела. Это относится — я уверен в этом — к препятствованию следствию. Не знаю, к чему это приведет, но — да, я выступлю в качестве свидетеля. Такое возможно.

— Вы читаете газеты. Вы следите за ходом расследования. Считаете ли вы, что связанные с президентом Трампом люди вступили в сговор с русскими?

— Если честно, то я не знаю ответ на этот вопрос. Мы пытались выяснить это в свое время. Помогал ли кто-нибудь русским, сговаривался ли с ними? Дыма было много, это несомненно. А есть ли огонь? Я занимался этим недостаточно долго, так что не знаю.

— Вы пишете, что президент Трамп аморален, не привержен правде. Дональд Трамп непригоден быть президентом?

— Да. Но не в том смысле… я часто слышу, как люди говорят об этом. Я не верю, что он умственно отсталый, или что у него слабоумие в ранней стадии. Мне он кажется человеком со средним уровнем интеллекта, следящим за ходом разговора и понимающим, что происходит. Я не думаю, что он по состоянию здоровья не годится в президенты. Я думаю, он морально непригоден быть президентом.

Я думаю, что лесной пожар пройдет, а мы станем лучше и сильнее, как это было после предыдущего лесного пожара — Уотергейта. Он привел к перебалансировке власти между ее ветвями. Мне кажется, мы еще увидим это. И я думаю, что благодаря этому мы станем лучше.

США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578331 Джеймс Коми


Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578323

Герфрид Мюнклер о конфликте в Сирии: В какой-то степени хорошо, что русские участвуют в этой войне

Это похоже на то, как родители избивают собственных детей: политолог Герфрид Мюнклер критикует поведение западных стран в ходе сирийского конфликта. По его словам, им следовало бы поговорить с Путиным об интересах, которые преследуют различные стороны.

Томас Джордан (Thomas Jordan), Süddeutsche Zeitung, Германия

С 2011 года в Сирии бушует война. В боях так или иначе участвуют военные из США, Франции и Великобритании, а также из России. Кроме того, свои элитные подразделения отправил в этот регион Иран, на что не замедлил отреагировать его злейший враг Израиль. Сирийское общество глубоко расколото. Силы оппозиции воюют против войск президента Башара Асада. Ситуация в Сирии запутана и сложна, как никакой другой конфликт последних десятилетий. Политолог Герфрид Мюнклер (Herfried Münkler) в своей новой книге обратился к теме Тридцатилетней войны. Он сравнил ее с нынешним конфликтом в Сирии, по крайней мере, по количеству участвующих в ней сторон и по сути самого конфликта.

Süddeutsche Zeitung: На днях в Люксембурге состоится совещание глав МИД стран — членов ЕС по теме Сирии. Каковы шансы, что на нем удастся согласовать какой-либо следующий шаг?

Герфрид Мюнклер: В оперативном плане я не ожидаю какого-то прогресса. В последние дни в конфликте вновь появился дополнительный компонент — произошла конфронтация между русскими и американцами. Европа же в отношении Сирии не играет сколько-нибудь заметной роли. Думаю, что в краткосрочной перспективе ввиду сложности конфликта ничего особенного ожидать не приходится.

— Можно ли вообще разрешить такой сложный конфликт, как в Сирии, политическими средствами? Или военной интервенции рано или поздно не избежать?

— Зачастую ожидания от военных решений бывают завышены. Тем самым проблемы не решаются, а лишь еще больше усугубляются. Посмотрите, что происходит в Сирии.

— Вы имеете в виду последнюю атаку США и их союзников на предприятия по производству химического оружия? Германия изначально заявила, что не будет в ней участвовать.

— Правильное решение, потому что этот военный удар не имел вообще никакого стратегического смысла, а лишь преследовал цель проучить Асада. Это было похоже на поведение рассерженных родителей, избивающих собственных детей. Но станут ли дети от этого более воспитанными или более умными — большой вопрос.

— Вопрос по поводу вашей книги: что, по вашему мнению, общего имеют Тридцатилетняя война и конфликт в Сирии?

— В Европе в 1618 году сложилась такая же ситуация, как сейчас в Сирии: во-первых, имел место внутриполитический конфликт в рамках борьбы за власть — кому принадлежала власть? Кому-то одному и его окружению — или более обширной группе? В Праге богемской знати, а в Сирии гражданскому обществу? Во-вторых, к этому добавился межконфессиональный конфликт: тогда между протестантами и католиками, а сейчас между суннитами и шиитами.

В-третьих, речь идет о переносе государственных границ, которые кто-то считает случайными, кто-то установленными династически, а кто-то определенными Западом. И в-четвертых, речь идет о том, какая сила правит всем регионом. Если стороны стремятся к стабильному миру, то надо разобраться с этими четырьмя аспектами — вести переговоры и искать компромиссы. А потом еще посмотреть, чтобы эти компромиссы в этих четырех аспектах не блокировали друг друга.

— Вы обозначили чрезвычайно сложную модель международного баланса интересов. Кто мог бы воплотить ее в жизнь?

— Примерно в 1643-1644 году различные силы, участвовавшие в войне, осознали, что победить в ней невозможно. И тогда они стали выступать с различными инициативами.

— Каким образом это применимо к нынешней ситуации в Сирии?

— Можно предположить, что европейцы в состоянии оказать определенное влияние на Саудовскую Аравию, а немцы, возможно, на Иран. Возможно, кто-то начнет говорить с русскими, а может быть, кто-то независимо от принимающих участие в войне сторон попробует «прощупать почву» на предмет того, как себе представляют будущее отдельные политические партии. Каким, по их мнению, должен быть порядок не только в Сирии, но и на всем Ближнем Востоке — ведь на территории от южной границы Турции до Йемена и от Месопотамии до самой ливийской пустыни тоже запросто может 30 лет идти война, и никто не может точно сказать, прекратится ли она тогда или нет. Чем раньше удастся погасить конфликт и решить вызванные им проблемы, тем будет лучше.

— Как, по вашему мнению, можно добиться того, чтобы Россия и Запад вновь сели за стол переговоров?

— В какой-то степени даже хорошо, что Россия участвует в этой войне. Потому что она гораздо больше может влиять на Асада, чем Запад. Запад может лишь вводить против него санкции и обстреливать ракетами, а Россия — сторона, имеющая определенные интересы. А интересы — это нечто такое, из-за чего люди намного чаще соглашаются на переговоры. Например, о сферах влияния. Потому что с русскими можно говорить на таком уровне, на котором вопросы ценностей не играют главной роли — с такими холодными и расчетливыми людьми, как Лавров или Путин, можно говорить лишь об интересах. А вот когда речь заходит о ценностях, компромиссы практически невозможны.

— Вы предлагаете сделку с Россией ради урегулирования сирийского конфликта?

— А как можно убедить людей, что им следует сесть за стол переговоров? Думаю, что средства, использованные до сих пор, были не слишком убедительными. Что с русскими нужно говорить о некой системе взаимных поощрений, а не продолжать грозить им санкциями. Эта линия более гибкая и имеет больший стратегический размах.

Так же, как ЕС в свое время договорился с Эрдоганом об укреплении турецких границ, сейчас надо договариваться с русскими. Потому что в обозримом будущем именно в их руках будет находиться ключ к изменению ситуации. А тот, у кого нет соответствующей стратегии, выйдет из игры.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 19 апреля 2018 > № 2578323


Израиль. Палестина. Иран. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575752 Гидеон Саар

«Россия всегда голосует с Палестиной против Израиля»

Экс-глава МВД Израиля о проблемах Ближнего Востока и отношениях с Россией

Александр Братерский

19 апреля Израиль отмечает 70-летие со дня своего основания. Свой день рождения Тель-Авив встречает в довольно сложной политической ситуации во всем регионе Ближнего Востока. О том, перед какими вызовами стоит сегодня еврейское государство, «Газете.Ru» рассказал Гидеон Саар, экс-глава МВД страны, один из влиятельных членов правящей партии «Ликуд».

— Как вы смотрите на ситуацию в Сирии? Не может ли решить конфликт уход президента Башара Асада?

— Было бы хорошо, чтоб Асад ушел, но проблемы Сирии глубже, чем Асад. Там многие годы различные этнические группы жили под достаточно жесткой диктатурой, однако сегодня подобное уже вряд ли возможно.

Сирии, какой она была раньше, уже не существует. Понятно, что она есть на карте, но эффективного контроля режима над большинством территорий нет, и я не думаю, что в будущем это будет возможно.

На мой взгляд, хорошо бы, чтобы это была какая-то федерация. Если Асад уйдет, это поможет, но всех проблем не решит.

— Иран играет большую роль в сирийском конфликте. Могут ли действия США в Сирии оказать влияние на «ядерную сделку» с Тегераном?

— В мае мы ждем американского решения. Пока я вижу, что шансы исправить соглашение довольно низкие. И есть довольно высокие шансы, что США решат выйти из соглашения. Конечно, Иран может продолжить сохранять договоренности с другими сторонами, он также может начать создавать бомбу, хотя это будет неразумный шаг. Что же касается нас, мы должны приготовиться к реальности. Если США выйдут из соглашения, это приведет даже к большей координации с нами, и мы должны быть готовы к любому возможному сценарию.

— И подобный сценарий может включать в себя и военные решения?

— Вашингтон ясно дал понять, что они не допустят ядерного Ирана, и мы подобные слова слышали и от президента Дональда Трампа. Мы слышали это от вице-президента Майкла Пенса во время визита в Израиль. И, конечно, если будет существовать угроза, мы должны ей противостоять. Израильская политика была всегда очень четкой: не допустить, чтобы враждебные государства рядом с нами получили ядерное оружие. Поэтому мы действовали в Ираке в 1981 году, мы действовали в 2007 году в Сирии, и если у нас не будет другого выбора, мы будем действовать и в будущем (речь идет об операциях по уничтожению реакторов в этих странах авиацией Израиля. — «Газета.Ru»).

— Какой вы видите роль России в сегодняшней ситуации?

— Я думаю, что Россия может серьезно помочь, так как она имеет свои интересы в Сирии. В контексте сирийского конфликта Иран сотрудничает с Россией, и россияне вполне могут объяснить иранцам, что они должны быть сдержанными, и это лучшая возможность, чтобы не допустить эскалации.

Мы страна, которая хочет хороших отношений с Россией, государством, с которым мы формально восстановили отношения 30 лет назад. И для нас это важно, потому что мы знаем Россию, ее возможности, ее культуру. У нас много израильтян, которые приехали из России. Россия поддержала создание еврейского государства. Россия большая, Израиль меньше. Но мы просим только одного — понимать и наши национальные интересы.

— Сейчас на почве общей озабоченности ситуации с Ираном началось сближение Израиля и Саудовской Аравии. Поможет ли это?

— Я надеюсь, но я не хотел бы строить нереалистичные прогнозы. С одной стороны, у нас с саудитами общие интересы, если учитывать угрозу Ирана. Они ее понимают не меньше нашего. Сотрудничать — очень хорошо. Однако Саудовская Аравия не может решить палестино-израильский конфликт. В то же время и они не могут прийти к полной нормализации отношений с нами, пока не решен конфликт между Израилем и Палестиной. Я думаю, очень важно сотрудничество в тех областях, где у нас есть понимание, и это будет мудро со стороны обеих стран.

— Видите ли вы какие-то подвижки в решении конфликта между Израилем и Палестиной в ближайшем будущем? Учитывая, что Махмуд Аббас — уже уходящая фигура и на смену ему должны прийти новые люди.

— Я надеюсь, что появится новое руководство в палестинском обществе, которое будет работать над установлением мирных отношений с Израилем.

То руководство, которое прекратит воспитывать детей в духе ненависти к Израилю, остановит поток ненависти в СМИ и прекратит выплачивать средства террористам и членам их семей.

Руководство, которое увидит, как можно пользоваться благами сотрудничества.

Сам Аббас пребывал у власти при правлении трех израильских премьеров, однако мы не подошли к миру. Мое понимание, что от господина Аббаса нам ждать немногого. Я думаю, что появится руководство, которое продвинет отношения вперед. Но мы не выбираем лидеров Палестины. Правда, их не выбирают и сами палестинцы, у них 13 лет уже не было выборов.

— Я знаю, что вы достаточно критически относитесь к российской позиции по Иерусалиму. Известно, что Россия говорила о возможности признания лишь Западного Иерусалима в качестве будущей столицы Израиля.

— Можно начинать с части города. Если Россия признает часть Иерусалима, это уже будет прогрессом, но пока этого не случилось. Мы, израильтяне, хотим хороших отношений с Россией, но нам важно видеть более сбалансированный подход Москвы. Если же посмотреть на российское голосование в ООН и других международных организациях, то Россия голосует всегда с Палестиной против Израиля. Мы не ждем, чтобы вы голосовали с нами в 100% случаев, но давайте начнем с чего-то, и тогда мы будем чувствовать более сбалансированный подход.

— Если говорить о решении США перенести посольство в Иерусалим, было немало критики этого решения. Многие говорят, что это преждевременно.

— Я бы не называл это преждевременным.

Каждое государство определяет свою столицу. Мы единственное государство в мире, которому отказывают в праве на столицу.

Тот факт, что международное сообщество отказываться признавать реальность, уводит нас дальше от установления мира, потому что у палестинцев появляются нереалистичные ожидания.

— Вы много занимались ситуацией с нелегальными мигрантами, еще будучи главой МВД страны. Сегодня Израиль сталкивается с такими проблемами достаточно часто. Как найти решение?

— Мы все можем понять такие вещи с человеческой точки зрения. Люди хотят лучшей жизни для себя и своих детей. Но мы, как любое суверенное государство, не можем принять нелегальных мигрантов. Если это беженцы и мы выясняем, что это в действительности так, то даем им статус.

Если бы у нас было пять-шесть еврейских государств, возможно, мы были бы более мягкими к подобным вопросам, но так как мы единственное еврейское государство, мы должны быть более жесткими.

Эта страна приняла беженцев больше, чем любое другое государство. Да, они были евреями, но они были беженцами и из Европы, и из Африки. Это не значит, что мы игнорируем человеческие страдания, но мы не хотим взваливать на свои плечи проблемы такого большого континента, как Африка.

Израиль. Палестина. Иран. Ближний Восток. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 19 апреля 2018 > № 2575752 Гидеон Саар


Россия > Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2018 > № 2575905 Алексей Рахманов

«Жить войной, даже холодной, долгое время нельзя»

Глава ОСК рассказал о развитии судостроения в условиях санкций

Михаил Ходаренок

К судостроению в России все еще остаются вопросы — и срыв некоторых заказов, и эффективность части предприятий комплекса. Однако даже на Западе высоко оценивают российский подводный флот. Когда появятся «Посейдоны», о которых говорил Владимир Путин в послании, как компании живут под санкциями, ждать ли подлодок 6-го поколения, «Газете.Ru» рассказал президент Объединенной судостроительной корпорации Алексей Рахманов.

— Алексей Львович, Россия, а раньше — СССР — лидер по количеству построенных атомных подводных лодок. При этом ни у кого нет такого разнообразия проектов АПЛ — начиная от многоцелевых и заканчивая атомными ракетными. Как этот вопрос решается сегодня? И будут ли перспективные лодки создаваться на основе единой базовой модели?

— И СССР, и современная Россия считаются лидерами по числу атомных ракетоносцев, но подход к их проектированию в разные времена серьезно различался. Многопроектность была свойственна для советских времен, а сейчас мы пришли к тому, что, по сути, имеем по одному проекту многоцелевой и стратегической субмарины. Сегодня это, соответственно, «Борей» и «Ясень», которые, замечу, в части многих компонентов унифицированы еще и между собой.

Безусловно, различия между ними есть — в силу необходимости решать совершенно разные задачи. Понятно, что для многоцелевой лодки нужны мощный гидролокационный комплекс и энергетическая установка, а на первом месте у стратегической — скрытность. Причем в ближайшее время это будет определять облик лодок. Несмотря на то что уровень унификации у нас высокий, про единую базовую модель говорить рано.

— «Малахит» создал АПЛ проекта 661, которая достигла скорости 44,7 узлов. Этот рекорд когда-нибудь будет превзойден?

— Действительно «Анчар» был уникальным проектом: доступные ему скоростные параметры остаются непревзойденными и спустя полстолетия после его спуска на воду. При этом из-за стоимости строительства «Анчара» от его серийного производства в итоге отказались.

Но для современной субмарины скорость — отнюдь не главный параметр. Создать подводный корабль, который будет достигать 44-45 узлов, можно, но решение таких задач, как бесшумность, скрытность лодки куда важнее.

И тут где-то возникает противоречие — мощная энергетическая установка, способная обеспечить быстроходность, отрицательно влияет на акустические характеристики.

В этой связи я бы, скорее, обратил внимание на проект 705 «Лира». Он лишь немного уступал «Анчару» в скорости, был маневренным и обладал крайне передовыми для своего времени технологиями. Стоявшая на нем боевая информационно-управляющая система «Аккорд» являлась, по сути, предшественником нынешних беспилотных технологий. Грубо говоря, «Лира» была эдаким «полуавтоматом». Быть может, в будущем конструкторы вернутся к подобной идее.

— Что происходит в сфере строительства сверхмалых подводных лодок?

— Лодок, подобных тем, что вы видели в фильме «Особенности национальной рыбалки», мы больше не строим и не проектируем. Современные сверхмалые субмарины — это так называемые беспилотники. Автономные боевые комплексы — одна из ключевых тенденций развития любых вооруженных сил, любых типов вооружения, будь то авиационные, танковые или другие. Флот — не исключение. Наши конструкторские бюро «Малахит» и «Рубин» ведут работы по проектированию систем, обеспеченных собственной автономной энергетической установкой, имеющих встроенную систему ориентации и, конечно, систему управления.

И, пожалуй, это все, что я могу рассказать, не вступив на территорию военной тайны.

— А что вы можете сказать о проекте многоцелевой атомной подводной лодки «Хаски»? На каком этапе находится проектирование? Как будут выглядеть ТТХ? Когда ожидается закладка головного корабля?

— Концептуальное проектирование перспективной субмарины, как и определение ее облика, в настоящий момент завершено. Могу сказать, что предложено несколько вариантов, теперь из них предстоит выбрать оптимальный. Ведется разработка тактико-технических характеристик новой лодки.

«Хаски» — это ко всему прочему хорошая иллюстрация к нашему разговору об унификации. Она должна вобрать в себя все лучшее от стратегической и многоцелевой.

А вот о том, когда произойдет закладка головной субмарины и какие у нового поколения подводных кораблей будут боевые особенности, поговорим позже.

— Что можно сказать о проекте «Посейдон»? В какой стадии находится этот носитель? Когда будет передан флоту и в каком количестве?

— Как вы знаете, в своем послании Федеральному собранию президент России намекнул на некоторые особенности боевых российских беспилотных подводных аппаратов. В частности, указал на то, что они обладают межконтинентальной дальностью действия и способны нести как обычное, так и ядерное оружие.

Пока это все подробности, которые мы готовы озвучить. Боеспособность флота определяется в том числе и тем, насколько степень готовности, количество аппаратов и время их передачи ВМФ остается неизвестным для широкой публики.

— Какой проект сменит АПЛ типа «Борей», и в каком состоянии сейчас работы?

— «Борей» — проект, хорошо зарекомендовавший себя в самых разных условиях. В ближайшее время отказываться от него нет резонов. Но, поскольку время не стоит на месте, на смену «Борею-А» придет его усовершенствованная версия.

— Как выглядят перспективы создания современной подводной техники? Обсуждаются ли проекты лодок шестого поколения?

— Смена поколений техники — это тектонический сдвиг, слом научно-технических эпох. Чтобы это произошло, должна произойти промышленная революция. То есть судостроители не смогут в этом вопросе бежать быстрее, чем будет происходить перевооружение всего машиностроительного комплекса.

Пока этого не произошло, мы стараемся сделать так, чтобы добиться максимальной эффективности при создании лодок пятого поколения. Именно это для нас насущный вопрос ближайших лет.

Если же пробовать прогнозировать будущее, то стоит обратить внимание, что создатели подводных лодок и эксплуатирующие организации абсолютно всех стран стремятся к уменьшению их габаритов. Это связано как с минимизацией затрат на их создание, так и с тем, что физические поля таких подлодок существенно превосходят более крупные аналоги. Уверен, наши заказчики из Минобороны тоже не пройдут мимо этой тенденции.

— Как правило, подводные лодки передаются флоту в декабре. С чем связана эта традиция? Сохраняется ли она?

— Не совсем так. Скажем, 636-е лодки передавалась Черноморскому флоту и в июле, и в сентябре, и в октябре. А что касается атомных, то срок их сдачи связан со спецификой расположения верфи-строителя — Севмаша. Проводить испытания зимой в Белом море невозможно, поэтому они традиционно приходятся на лето. Осенью — в начале зимы устраняются замечания, и к Новому году — сдача.

— Алексей Львович, знаю, что в рамках Петербургского международного экономического форума вы готовите выступление на панельной дискуссии «Экономика и ресурсы мирового океана». Освоение мирового океана сегодня невозможно представить без подводных роботизированных комплексов. О них тоже пойдет речь?

— Вы правы, сегодняшние подводные аппараты — это отнюдь не только подлодки. И роботы-беспилотники — важная технология для освоения Мирового океана на максимальных глубинах, картографирования дна, разведки и добычи полезных ископаемых и так далее. Сейчас мы совместно с Фондом перспективных исследований ведем работу над такими автономными подводными аппаратами.

— Вы думаете, сейчас подходящее время говорить об экспорте гражданской продукции и международном сотрудничестве — мы видим усиление санкционного давления, высылку наших дипломатов, массу других недружественных жестов?

— Знаете, мы все это уже проходили.

Периоды напряженности в отношениях с нашими западными партнерами случались, а иногда они даже сопровождались «горячими» инцидентами. Но жить войной, даже холодной, долгое время нельзя.

Новые технологии в судостроении непременно должны проходить обкатку на гражданских судах. А диалог на гражданские темы способствует разрядке и позволяет промышленникам разных стран зарабатывать не на войне, а в коммерческом сегменте.

Россия > Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2018 > № 2575905 Алексей Рахманов


Украина. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2018 > № 2575755 Алексей Чеснаков

«Волкеру нужно прекращать мегафонную дипломатию»

Алексей Чеснаков о том, почему откладывается новая встреча Суркова и Волкера

Игорь Ветров

Прошло уже почти три месяца после дубайских переговоров Владислава Суркова и Курта Волкера. И пока нет никаких сообщений о подготовке новой встречи. Поставлен ли процесс «на паузу» из-за серьезных противоречий или это всего лишь результат отсутствия договоренностей по техническим деталям. «Газета.Ru» поинтересовалась у директора Центра политической конъюнктуры Алексея Чеснакова.

— Что на самом деле происходит с подготовкой новой встречи Сурков-Волкер? Есть самые разные предположения и версии…

— Во-первых, после дубайской встречи Россия ждет предложения от американцев. Возможно, они «зависли» потому, что требуется учесть позицию европейских партнеров, но пока нет никакой версии, выверенной между США и ЕС.

Предложения России всем давно известны. Они изложены в проекте резолюции Совбеза ООН, который был внесен в сентябре. Соответственно, американские предложения должны быть сделаны в форме проекта поправок к этому документу. Это было бы логично и корректно.

Во-вторых, что более существенно, за время после январской встречи значительно изменился контекст переговоров. Президент Порошенко подписал пресловутый закон о т.н. «реинтеграции Донбасса». К сожалению, этот закон поддержала и американская сторона. Хотел бы напомнить, что Владислав Сурков сразу же после дубайской встречи отметил, что закон вводит ряд положений, которые ухудшают возможности для урегулирования конфликта.

Например, закрепляются насильственные практики, ограничивающие свободу передвижения и т.д. По ряду позиций этот закон делает невозможным выполнение Минских соглашений.

В-третьих, к большому сожалению, продолжается мегафонная дипломатия со стороны и США, и лично господина Волкера. Появляются заявления и обвинения в адрес России. Это, естественно, не добавляет Москве возможностей для нахождения компромисса. Также господин Волкер продолжает активно поддерживать и лоббировать поставки летального вооружения Украине. Все это вместе стимулирует «партию войны» на Украине, укрепляет эту партию в ее стремлении выдвигать неприемлемые условия для развертывания миссии ОНН.

Некоторые публичные высказывания Волкера мешают реализации Минских соглашений.

Например, его заявление в Гудзоновском институте о том, что «ЛНР и ДНР созданы для поддержания конфликта» и «должны быть расформированы», очень затруднило консультации с республиками по мандату миссии ООН и, возможно, стало главной причиной переноса встречи с Сурковым на неопределенный срок.

Волкеру нужно прекращать эту мегафонную или, если хотите, митинговую дипломатию, тем более, что Минские соглашения предусматривают не ликвидацию, а трансформацию республик в отдельные автономные районы. Достаточно посмотреть приложение к Минскому Комплексу мер, чтобы это понять.

Наконец, сыграли свою роль и кадровые изменения в американском Госдепартаменте. В Москве очевидно хотят посмотреть, какую позицию займет новый глава Госдепа Майкл Помпео. Совокупность этих факторов и привела к тому, что встреча пока откладывается.

— Возникает вопрос в связи с этим — что будет дальше. Процессы, происходящие в регионе, идут своим ходом: Украина готовится к выборам президента и Рады, республики — к выборам глав и Народных Советов. Это делает стороны еще дальше друг от друга.

— Естественно, республики намерены провести выборы в установленные своими конституциями сроки. Было бы странным, если бы они заморозили этот процесс.

Основные кандидаты на пост глав республик известны. В ДНР это Александр Захарченко. В ЛНР — Леонид Пасечник. Судя по их заявлениям и различным сигналам из республик они к выборам уже готовы. В Донецке также видна активность Александра Ходаковского. Да и в Луганске, судя по всему, еще будут кандидаты.

Эксперты нашего Центра неоднократно отмечали, и год и два назад, что пока Украина ничего не будет делать для выполнения Минских соглашений, политическая жизнь в республиках будет идти своим ходом. А Украина ничего не сделала. Это факт.

В условиях отсутствия шагов украинской стороны по политическому урегулированию, республики продолжают жить по своим законам. Они не могут допустить правового вакуума в условиях торможения Киевом процесса урегулирования.

Необходимо подчеркнуть — к созданию отдельных районов Донецкой и Луганской областей должно привести выполнение Минских соглашений. Пока они не выполнены, существуют Донецкая и Луганская народные республики. Со своими политическими планами. И это тоже факт. С ним нужно считаться.

— Чем дольше республики существуют отдельно от Украины, тем меньше вероятность из возвращения в единое с Киевом политическое и культурное поле. Да и социальные процессы на каждой территории идут своим ходом. Чтобы это понять, можно проанализировать уровни средних зарплат, минимальных пенсий, уровни жизни. Даже дискуссии об этом показывают принципиальную разницу подходов сторон. Будет ли Россия продолжать оказывать поддержку республикам Донбасса?

— Люди плохо живут по обе стороны линии соприкосновения. К сожалению, война по вине Украины продолжается. И пока она идет тяжело будет всем. Что касается зарплат. Сравнительный мониторинг показывает, что уровень заработной платы больше зависит от отраслей, предприятий и профессиональных категорий, а не территорий. У одних выше, у других ниже. У проходчиков, например, зарплаты на одном уровне, а у чиновников украинских существенно выше. В среднем, зарплаты на территории, контролируемой Киевом, действительно повыше.

По ценам. Сравнение по отельным показателям может быть в пользу каждой из сторон. Хлеб, яйца и непродовольственные товары дешевле в республиках. Молоко, сахар и кофе – на украинской территории. В республиках дешевле многие лекарства. ГСМ намного дешевле. Проезд на транспорте — в разы дешевле. Минимальные пенсии сравнивать бессмысленно. В целом они примерно равны.

Тарифы на услуги ЖКХ в ДНР и ЛНР гораздо ниже, чем в оставшихся под контролем Киева частях Донецкой и Луганской областей. По некоторым тарифам разница в пользу республик весьма существенна — до пяти раз.

Если же сравнить стоимость потребительской корзины, которая включает продовольственные и непродовольственные товары, услуги ЖКХ и проезд в общественном транспорте в ДНР дешевле чем в Донецкой области Украины более чем на 30 процентов.

В среднем в экономическом соревновании двух система пока ничья. Что же касается России, то здесь видят свою задачу в том, чтобы республики Донбасса жили лучше.

Украина. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > gazeta.ru, 18 апреля 2018 > № 2575755 Алексей Чеснаков


Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573348

Семь уроков военных ударов по Сирии

Эскалации, которой все опасались после воздушных ударов по Сирии, не случилось. Так что пора подвести промежуточные итоги последних дней. Один из выводов состоит в том, что и Трамп не может избежать того, чтобы играть классическую роль США.

Клеменс Вергин (Clemens Wergin), Die Welt, Германия

После предположительной химической атаки сирийских правительственных войск в городе Дума, унесшей жизни около 60 человек, резко выросло напряжение между Западом, Сирией и Россией. В субботу Франция, Великобритания и США обстреляли несколько целей на территории Сирии. Из этого можно сделать семь выводов.

1. Трампу не совсем безразличен международный порядок

До сих пор считалось, что Дональду Трампу, провозгласившему «Америка прежде всего!», нет ни малейшего дела до международного порядка, и он заботится исключительно об интересах своей страны. Однако на примере Сирии стало понятно, что президенту никуда не деться от того, чтобы исполнить классическую роль, которую традиционно играет Америка. В своем выступлении в пятницу вечером Трамп объяснил ракетную атаку США, Великобритании и Франции на Сирию тем, что ему было важно поддержать принятый еще после Первой мировой войны запрет применения химического оружия. Это было его целью еще при реакции на прошлое применение отравляющих веществ сирийской армией.

А после нынешней предположительной газовой атаки в Думе Трамп вновь атаковал объекты, участвующие в реализации сирийской программы по разработке химического оружия. Теперь Трамп выступает в классической для США роли «мирового жандарма», защищающего международный порядок, в частности, положения Женевской конвенции, от сирийского диктатора Башара Асада. Некоторым сторонникам Трампа это очень напоминает внешнюю политику Джорджа Буша-младшего, а также идеи Хиллари Клинтон.

2. Русский медведь ревет, но не кусается

Россия до ракетных ударов по Асаду грозила Западу «тяжелыми последствиями». Российский посол в Ливане даже заявил, что российские силы атакуют объекты, с которых будут запущены ракеты по сирийским военным целям. Но это оказалось пустой болтовней. Русские в итоге удовлетворились тем, что под удары не попали их собственные солдаты в Сирии. Кроме того, Москва попыталась запугать западную общественность возможной конфронтацией между мировыми державами. Это, по ее мнению, должно было удержать правительства в Вашингтоне, Париже и Лондоне от интервенции против Асада — союзника России.

Однако когда расчет не оправдался, стало очевидно, что русские точно знают, с кем они могут связываться (с более слабыми странами вроде Грузии или Украины), а с кем — нет (с более мощными США, а заодно с Францией и Великобританией). Соответствующие выводы на будущее стоит сделать и немецкой общественности — и не принимать агрессивную риторику Москвы за чистую монету.

3. Трамп не хочет ввязываться в сирийскую гражданскую войну

Ракетные удары продемонстрировали, насколько в действительности уязвим Асад. Поставленное ему Россией оборонительное вооружение, по сути, не смогло противостоять более мощной военной технике Запада. На снимках из космоса видно, что западные крылатые ракеты достигли своих целей. Якобы сверхэффективные российские комплексы ПВО, похоже, не стали серьезной помехой для западных ракет. Собственно, ранее это уже неоднократно доказывали израильтяне, также стрелявшие по сирийской территории. Тем не менее американцы воздержались от того, чтобы атаковать иные цели, кроме объектов сирийской программы по разработке химического оружия. Хотя им ничего не стоило бы драматическим образом ограничить военные возможности Асадп, не вынуждая при этом Россию вмешаться в ситуацию. Трамп ничего не изменил в том, что касается превосходства войск Асада в борьбе против сирийской оппозиции. Это говорит о том, что Трамп по-прежнему не хочет вмешиваться в гражданскую войну в Сирии и что ее исход его не волнует — даже если это значит, что в итоге Асад в ней победит. Поэтому эта акция одновременно стала…

4…негласной победой Асада

Сирийский диктатор действительно потерял часть своих возможностей и политического пространства для маневра в плане применения химического оружия. Тем не менее западные союзники лишь подтвердили статус-кво в Сирии. Стало очевидно, что США, Франция и Великобритания не хотят ни менять баланс сил в Сирии в пользу оппозиции, ни тем более устранять Асада. Они, по сути, смирились с тем, что сирийский режим при поддержке России и Ирана победит в конфликте. Их сигнал Асаду был следующим: «Пока ты не используешь химическое оружие, можешь продолжать войну против собственных сограждан». Хотя обстрелы больниц и сбрасывание бочковых бомб на гражданского населения тоже противоречат международному праву, это не является пересечением «красной черты», за которой Запад будет вынужден вмешаться в гражданскую войну.

5. Российская пропаганда работает по старым шаблонам — но многие принимают ее за чистую монету

На протяжении многих лет российская пропаганда действует по одному и тому же сценарию. Будь то конфликт на Украине, покушение на бывшего двойного агента Сергея Скрипаля и его дочь в Великобритании или сирийская химическая атака на прошлой неделе — по официальным и неофициальным каналам Москва категорически отрицает свою вину и распространяет безумные теории заговора, при этом так часто меняет версии, что за ходом ее мысли невозможно угнаться.

Так, сначала русские утверждали, что никакой газовой атаки не было, потом сказали, что это был «обманный маневр» сирийской оппозиции с целью заставить США вмешаться в конфликт. А потом выяснилось, что за нападением стоят то ли британцы, то ли какое-то другие силы. Очевидно, кремлевские пропагандисты считают, что им нет необходимости быть последовательными в своих утверждениях. Им достаточно того, чтобы сообщения в СМИ просто вызывали сомнения общественности в западной версии происходящего.

Удивительно лишь то, что многие действительно попадаются на удочку Москвы, хотя давно уже есть масса задокументированных свидетельств ее систематической лжи. Еще более удручает то, что российские теории заговора постоянно подхватывают традиционные западные СМИ, в частности, общественно-правовые телеканалы, представляя их в качестве серьезных версий.

6. Европа не делает никаких выводов из истории

Сирия находится на Средиземном море, то есть по соседству с Европой. Жертвы гражданской войны в массовом порядке бегут, в частности, в Европу, становясь большой обузой для ее социальной, а также политической системы. С учетом опасности, грозящей Европе из-за ближневосточного конфликта, логично было бы подумать о том, что странам ЕС следовало бы принять участие в укреплении запрета на применение химического оружия, по меньшей мере, в непосредственной близости от собственной территории, а также в разработке концепций по прекращению сирийской гражданской войны. Но на самом деле об этом даже речи нет. Германия, будучи главной страной Европейского союза, как и почти все остальные, уходит от ответственности, уступая инициативу двум европейским державам, все еще амбициозно претендующим на глобальную роль.

Одна из них — Великобритания — вскоре перестанет быть членом ЕС. Таким образом, останется одна лишь Франция. Утверждение, что у Трампа тоже нет никакой стратегии в отношении Сирии, верно (см. пункт 3), однако, те, кто не без удовольствия говорит о непоследовательности внешней политики США, не учитывают, что Сирия в силу своей географической близости к Европе представляет для нее гораздо большую опасность, чем для США. А те, кто лишь критикует других, не предлагая никаких собственных концепций, которые представляли бы собой нечто большее, чем мантру «всем следовало бы поговорить друг с другом», по сути, сами заняли свое место на задворках глобальной политики. «Ничегонеделание — это не политика по Сирии», — сказал, например, председатель Мюнхенской международной конференции по проблемам безопасности Вольфганг Ишингер (Wolfgang Ischinger).

7. Политикам следовало бы удалить формулировку «миссия выполнена» из своего лексикона

Немногие действия Джорджа Буша-младшего вызвали в свое время больше насмешек в его адрес, чем его утверждение в мае 2003 года на борту авианосца Abraham Lincoln, что миссия в Ираке «выполнена». На самом деле именно после этого там разразилась настоящая гражданская война, в которой американцы в какой-то момент оказались на грани поражения. А в субботу нынешний президент США Трамп написал в твиттере, что военная операция в Сирии стала «идеально исполненным ударом», и добавил: Миссия выполнена! (Mission accomplished!)

«Я посоветовал не заканчивать сообщения в твиттере этими двумя словами», — отреагировал Ари Фляйшер (Ari Fleischer) в твиттере. А Фляйшер как бывший пресс-секретарь Буша знает, о чем говорит. Вскоре после этого директору штаба вооруженных сил США, генералу Кеннету Маккензи (Kenneth McKenzie), пришлось признать в ходе брифинга в Пентагоне, что в результате ракетного удара программа Асада по разработке химического оружия ни в коем случае не была уничтожена полностью. «Я бы сказал, что там все еще существуют остатки сирийской программы, — сказал Маккензи. — Я бы не сказал, что у них нет возможностей совершить в будущем новые химические атаки». Ничто не может быть более далеким от реальности, чем утверждение, что миссия выполнена.

Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573348


Сирия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573331

Сирия: теория «безумца» и цели «красивых ракет» Трампа

Назанин Арманьян (Nazanin Armanian), Publico.es, Испания

В семидесятых годах Ричард Никсон, человек недалекий и не представляющий себе, как уйти из Вьетнама, решил, что, притворяясь безумцем, он сможет запугать Хошимина: мол, если тот не подпишет мирное соглашение, то неконтролируемый американский президент нажмет ядерную кнопку. Теория сумасшедшего лидера подразумевает, что президенты США в целях достижения глобальной гегемонии должны притворяться безрассудными и непредсказуемыми, способными использовать силу, чтобы запугать своих врагов, не обращая внимания на возможные последствия. С Дональдом Трампом в Белом доме, Джеймсом Мэттисом, по прозвищу «Бешеный пес», в качестве министра обороны, Джоном Болтоном (последователем злополучного Дика Чейни) в должности советника по нацбезопасности и представителем страны в ООН Никки Хейли руководство США являет собой просто психиатрическую больницу, контролируемую Пентагоном и ЦРУ. Только сумасшедшие могли принять решение о переносе американского посольства в Иерусалим, и только безумцы были в состоянии использовать устроенный ими фарс морального негодования в качестве предлога для военной агрессии США, Франции и Великобритании против Сирии.

Пересмотр событий, предшествующих атаке за предположительное применение Дамаском химического оружия, еще раз демонстрирует нам, как правда опять становится первой жертвой в войнах:

— 29 марта: Трамп объявляет о выводе своих войск из Сирии.

— 3 апреля: Cогласно «Таймс оф Израэль», президент США получает тревожный звонок от Нетаньяху, в ходе которого последний выражает свою озабоченность тем, что США оставляют Израиль «наедине» с иранским врагом в Сирии. Для Тель-Авива «красная линия» — это не химическое оружие, а нахождение в Сирии отрядов ополченцев, управляемых из Тегерана. Еврейский лидер, фанат «Теории безумца», попросил Терезу Мэй сделать с иранской ядерной программой нечто похожее на то, что ей удалось сделать с «химическим оружием» в Сирии.

— 7 апреля: Сирийские «Белые каски» и активисты Центра документации нарушений (Violations Documentation Center), финансируемые США и их союзниками, заявляют о применении химического оружия правительством Асада в Думе. Но ведь сирийский президент — не сумасшедший и не самоубийца, и ему невыгодно совершать подобное преступление и настраивать тем самым против себя все страны НАТО, причем как раз тогда, когда благодаря достигнутым «соглашениям о перемирии» он взял под контроль город Думу после эвакуации из него террористов «Джейш аль-Ислам» (террористическая организация запрещена в РФ — прим.ред.). С другой стороны, без согласия России он никогда бы не взялся проводить подобную операцию, а Путин, который пытается добиться соглашения с Западом, чтобы положить конец этой войне, никогда бы не разрешил ему сделать это.

— 9 апреля: Израиль под прикрытием дымовой завесы пропаганды боевиков противозаконно атакует воздушную базу Тийяс (Tiyas) в Сирии, уничтожив 14 сирийских и иранских военнослужащих. Не стоит и говорить, что ни одна международная организация не выразила протест по этому поводу.

— 10 апреля: ФБР вторгается в кабинет личного адвоката Трампа в поисках документов, связанных с касающимся президента сексуальным скандалом в деле Сторми Дэниэлс (Stormy Daniels), которое может стоить ему президентства. Благодаря этой атаке Трамп выигрывает время, чтобы успеть приготовиться к своей защите. Нужно еще посмотреть, не были ли эти инспекторы друзьями президента, которые хотели изъять указанные документы до того, как это сделает судья Миллер. Связь между этим «делом» и бомбардировкой Сирии напоминает атаку, предпринятую в августе 1998 года Биллом Клинтоном на предполагаемые фабрики химического оружия Бен Ладена в Судане, которая отвлекла от показаний Моники Левински перед Большим жюри днем ранее.

— 11 апреля: Россия и Сирия отрицают использование химического оружия и утверждают, что автором фейковой новости является разгромленная оппозиция. Чтобы доказать это, они приглашают Организацию по запрещению химического оружия (ОЗХО) посетить Думу. Но безумец угрожает Москве запуском «красивых, новых и умных» ракет против Сирии, хотя на следующий день и опровергает это: «Никогда не говорил, когда именно будет произведен удар по Сирии. Может быть, очень скоро или совсем не скоро!».

— 13 апреля: США, Франция и Великобритания выпускают 103 ракеты по предполагаемым хранилищам химического оружия Сирии, из которых 71 были перехвачены сирийскими системами ПВО российского производства (война это ведь и бизнес, позволяющий показать возможности демонстрируемого оружия!). Но тогда, почему же они не подумали о вероятной экологической катастрофе и тысячах возможных жертв? Почему не подождали доклада ОЗХО? Или они побоялись, что оценка экспертов может оказаться похожей на ту, которую в 2002 году сделал посланник ООН Ханс Блик (Hans Blix), заявивший тогда, что после своих почти четырех тысяч поездок по всему Ираку он не обнаружил никакого химического оружия? Или же речь идет о чисто американском приеме: сначала выстрелить, а уж потом спросить?

Ложь об атакующей тройке

«Я говорю этому безумцу: не атакуй Сирию… Эти действия не принесут ничего хорошего для США!», — обращался Трамп к Обаме в 2013 году. Ну и что изменилось? Для того, чтобы президент Соединенных Штатов совершил антиконституционные действия и атаковал другую страну без санкции Конгресса, должны существовать очень важные причины, намного более серьезные, чем «необходимость» наказать президента этой державы за убийство десятков своих же граждан. И давайте не забывать, что многие из ближайших союзников США — это профессионалы серийных убийств. Конгресс, сообщник своего Безумца, даже не упрекнул его за заявление о намерении еще раз разбомбить Сирию, «если режим снова воспользуется» указанным оружием. Даже Эрдоган не осмеливался на подобные действия без согласия парламента его исламской республики!

«Атакующая тройка» не искала никаких оправданий, так как еще в 2017 году они обвинили Асада в использовании химического оружия и обрушили дождь ракет на Сирию.

Между прочим, полмиллиона сирийцев были убиты с помощью обычного оружия. Но «атакующая тройка» потратила миллионы долларов на военные приготовления не для того, чтобы отомстить за смерть бедных сирийцев. Они не пролили ни одной слезинки по поводу десятков тысяч мирных граждан, жестоко убитых в Йемене силами коалиции США-Саудовская Аравия.

А если это тройка действительно знала о месте расположения тех складов, то почему они просто не информировали об этом ООН? Очень просто, еще в январе месяце в Вашингтоне на заседании «Маленькой группы по Сирии» было решено обвинить Асада в применении химического оружия.

Цели военной агрессии

— Послать «предупреждение Ирану», утверждают США, хотя в действительности они хотят побудить Тегеран разорвать Соглашение по ядерной программе Ирана прежде, чем в мае месяце Трамп примет решение обновить или отказаться от него. Возможность полностью сосредоточиться на разрушении Ирана как раз и является одной из предпосылок для мирных переговоров США и Северной Кореи.

— Создать атмосферу враждебности по отношению к России, усиливая дипломатическое, политическое, экономическое и военное давление на нее в канун проведения в этой стране чемпионата мира по футболу. В марте Запад обвинил Москву в отравлении препаратом «Новичок» двойного агента Сергея Скрипаля и его дочь Юлию в Великобритании. Опровержение Москвы и заявления как ОЗХО, так и военной британской лаборатории в Портон-Даун о невозможности доказать, что указанное отравляющее вещество было произведено в России, не предотвратили крупномасштабного дипломатического кризиса. Похоже, агрессивные круги США и Европы жаждут довести весь мир до грани войны с Россией! Запад боится, что Россия превратится в «стратегического конкурента». Они пытаются ослабить самого Владимира Путина, одновременно пытаясь найти нового Ельцина, покорного и соответствующего интересам США. И огромное дипломатическое, политическое, экономическое и военное давление, оказываемое на Россию, предпринимается именно в этих целях.

— Увеличить расходы на войну в Сирии для России и Ирана с тем, чтобы они застряли в сирийском болоте, защищая Асада, несмотря на то, что еще в декабре прошлого года Владимир Путин объявил о завершении военной операции в САР. Никто в правительстве Трампа не заинтересован в упразднении партии Баас: у них нет «не джихадистской» альтернативы для соседнего Израиля. Поэтому они и не атаковали бункер Асада, а заранее проинформировав о плане атаки Кремль, они позволили Сирии передислоцировать свои военные самолеты на русские базы в Тартусе и Хмеймиме.

— Быть главным действующим лицом на сирийской сцене, хотя бы, как сейчас, не «ступая на нее ногой». Тройка, усиленная Израилем, Саудовской Аравией и их лоббистами, возвращает себе контроль над Ближним Востоком, частично утерянный после того, как Барак Обама сосредоточил свои основные усилия на сдерживании Китая.

— Разорвать Соглашение о прекращении огня, достигнутое на конференции в Астане. 6 апреля террористы из «Джейш аль-Ислам» обстреляли ракетами и минами жилые кварталы Дамаска, в результате было убито 8 и ранено 37 мирных граждан. Это нападение было как баллон с кислородом для измученных боевиков. Поскольку единственное, что их могло спасти это интервенция США.

— Показать высокую степень вероятности осуществления угроз США: своего рода послание Ирану и Турции.

— Ослабить антирасистскую борьбу за равенство и общественное благосостояние в США, Франции и Великобритании.

— Надавить на Россию с целью добиться от нее заключения договора, наиболее приемлемого для интересов США в Сирии.

***

Надо бы напомнить Трампу, в тех же самых зоологических терминах, которые он, как правило, использует по отношению к сирийскому президенту, что за Львом (перевод имени «Асад») из Дамаска стоит русский медведь, а возможно, и китайский дракон, который в Сирии проводит политику «акупунктуры», а не «хирургических атак». Трамп, безумец, который 5 апреля объявил торговую войну Пекину, уже получил два решительных ответа от президента Си: 1) Китай наложит торговые пошлины в размере 25% на импортируемые из США товары; 2) в день атаки тройки на Сирию, Китай начал самые крупные военно-морские маневры в своей истории в водах Южно-китайского моря рядом с Тайваньским проливом. Военные конфликты почти всегда начинались из-за торговых споров.

А кровавая сирийская мясорубка уже затронула Турцию, Ливан, Ирак, Иран и Россию, перекрывая торговые пути Евразии. Ближний Восток, у которого есть и свои Безумцы, движется к большой катастрофе, причем, без тормозов.

Сирия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573331


США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573323

Причины, по которым бомбардировка Сирии была плохой идеей

Тед Карпентер (Ted Galen Carpenter), The National Interest, США

Воздушные и ракетные удары, которые Соединенные Штаты вместе со своими британскими и французскими союзниками нанесли по сирийским правительственным объектам, достойны осуждения по многим причинам. Во-первых, действия Вашингтона — грубое нарушение Конституции США. За исключением тех случаев, когда речь идет об ответном ударе, этот документ дает конгрессу, а не президенту, право решать, стоит ли вовлекать страну в боевые действия. Наказание иностранного режима за якобы совершенные им бесчинства в отношении его собственных граждан — малоубедительный довод, а какие бы то ни было контраргументы представляются либо лицемерными, либо исторически неграмотными.

Во-вторых, нет даже уверенности в том, что правительство Башара Асада виновно в химической атаке, вызвавшей такую реакцию Запада. Как я уже отмечал в предыдущей статье, есть и другие подозреваемые, в первую очередь целый ряд повстанческих группировок, пытающихся лишить Асада власти. У этих групп, еще не до конца оправившихся от серии военных поражений, есть мощный стимул втянуть Вашингтон в гражданскую войну в Сирии, чтобы он более активно выступал на их стороне. Тогда как у Асада стимула провоцировать Соединенные Штаты нет.

В-третьих, нанося последними ударами ущерб военным активам сирийского правительства, Запад рискует предоставить повстанческой коалиции — в большинстве своем исламистской — возможность победить в сирийском конфликте, который они уже могли считать проигранным. Самой мощной фракцией в этой коалиции является «Джебхат Фатх аш-Шам» (бывший «Фронт ан-Нусра», сирийское ответвление «Аль-Каиды» (обе террористические организации запрещены в России — прим. ред.). Безусловно, Асад — коррумпированный и жестокий правитель, но содействовать усилению позиций такого исламистского режима, претендующего на роль его преемника, вряд ли отвечает интересам Америки.

В-четвертых, авиаудары без всякой на то нужды создают совершенно новую напряженность в отношениях Вашингтона и России, которые уже натянуты до предела. Пока реакция Кремля носила сдержанный характер, и будем надеяться, что она не изменится. Но даже если Владимир Путин воздержится от эскалации военных действий собственной армии в Сирии (или от каких-либо решительных шагов в других регионах, таких как Грузия и Украина), новая холодная война между Москвой и Западом все равно будет углубляться.

Самое ужасное — это ханжеское лицемерие западных держав, когда они приводят свои оправдания воздушным ударам. Трамп вместе с премьер-министром Великобритании Терезой Мэй и президентом Франции Эммануэлем Макроном обрисовал свое нападение на Сирию как моральный императив, необходимость сдержать использование химического оружия в международной системе. Помимо этой цели, они также не преминули выставить Асада и его правительство как в высшей степени гнусного врага.

Объявляя о налетах в своем обращении к американскому народу, президент Трамп заявил, что «режим Асада снова применил химическое оружие для уничтожения ни в чем не повинных гражданских лиц». Новый инцидент, настоял Трамп, подтверждает «регулярность использования химического оружия этим ужасным режимом. Злонамеренная и отвратительная атака оставила матерей и отцов, младенцев и детей метаться от боли и удушья. Это не действия человека. Это преступления настоящего монстра».

Трамп также выступил с резкой критикой в адрес России и Ирана за их давнюю поддержку Асада. «А Ирану и России я задам такой вопрос: какая страна захочет, чтобы ее имя связывали с массовым убийством невинных мужчин, женщин и детей? О странах мира можно судить по их друзьям. Ни одна нация в долгосрочной перспективе не сможет добиться успеха, поддерживая страны-изгои, жестоких тиранов и кровавых диктаторов».

Последнее утверждение заслуживает приза либо за тупость, либо за обильно приукрашенное нахальство. Соединенные Штаты никогда не смущались собственной поддержкой стран-изгоев, жестоких тиранов и кровавых диктаторов. Альянсы Вашингтона с такого рода режимами — иранский шах, семья Сомоса в Никарагуа, целая череда гватемальских генералов, проводивших геноцид, Мобуту Сесе Секо в Заире, Хосни Мубарак в Египте и королевская семья в Саудовской Аравии (среди прочих) — являются достаточным доказательством хронического отсутствия у нас нравственной чуткости.

Дэниел Ларисон (Daniel Larison), обозреватель «Американ консерватив» (The American Conservative), язвительно упрекает западные державы в лицемерных моральных спекуляциях. Ссылаясь на (по-видимому, риторический) вопрос Трампа о том, какая страна захочет, чтобы ее имя связывали с массовым убийством невинных мужчин, женщин и детей, Ларисон пишет:

«Трамп должен знать ответ, поскольку у него в гостях совсем недавно побывал один из главных идейных вдохновителей войны в Йемене, в которой на протяжении последних трех лет США принимают самое деятельное участие. Ранее Великобритания со всеми почестями принимала у себя принца Саудовской Аравии, а на днях тот находился с визитом во Франции. Все трое обеспечивают саудовцев и их союзников оружием и поддержкой в Йемене без оглядки на совершаемые ими зверства. Возможно, есть правительства, моральный авторитет которых позволяет им читать нотации Сирии и ее союзникам по поводу совершаемого ими насилия, однако администрация Трампа и наши британские и французские союзники к их числу не принадлежат».

Саудовская Аравия вместе с союзниками использует оружие, продаваемое им Соединенными Штатами и другими западными правительствами, чтобы тысячами убивать ни в чем не повинных мирных жителей Йемена — к тому же в ход идут и кассетные боеприпасы, запрет на которые введен почти во всех странах мира.

Если Соединенные Штаты и их европейские союзники считают, что бомбардировки Асада станут эффективной мерой против использования химического оружия Сирией или другими странами в будущем, то эта тема заслуживает отдельных политических дебатов. Если, что вероятнее, они считают, что ослабление сил Асада может спасти повстанцев от неизбежного поражения, и что режим мятежников, который придет на смену Асаду, будет лучше отвечать интересам безопасности Ближнего Востока и Америки, этот вопрос тоже следует рассматривать в ходе политической дискуссии.

Но они должны, по крайней мере, избавить нас от морального самодовольства и лицемерного фразерства. Ни одна из этих трех стран не отвернулась от Саддама Хусейна, хотя тот в 1980-е годы многократно использовал ядовитые газы, ставшие причиной гибели более пяти тысяч курдских граждан Ирака в Халабдже в 1988 году. А Вашингтон редко пытается сдерживать паноптикум своих авторитарных союзников от совершения бесчинств. Действительно, как отмечает Ларисон, Соединенные Штаты, Великобритания и Франция являются непосредственными соучастниками недавней резни невинных жителей в Йемене, устроенной Саудовской Аравией. Прежде чем отчитывать Россию, Иран и прочие страны, западным державам следует сначала разобраться с собственным моральным обликом.

США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 18 апреля 2018 > № 2573323


Казахстан. Россия. Сирия. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 17 апреля 2018 > № 2573669 Александр Князев

Почему Казахстан воздержался при голосовании в Совбезе ООН по резолюции России

Казахстану было важно сохранить нейтральную позицию в Совбезе ООН, чтобы сохранить Астанинский процесс, считает политолог Александр Князев

Сергей Ким

Казахстан воздержался во время голосования в Совбезе ООН по российской резолюции по Сирии только из прагматических целей. Так считает известный политолог Александр Князев.

Собеседник подчеркивает, воспринимать политику эмоционально нельзя. По его мнению, утвердительный голос Казахстана при голосовании мог сыграть против Астанинского процесса. При этом политолог не видит больших противоречий в ситуации, когда в составе Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ) Казахстан был против обстрела, а в Совбезе по этой же повестке промолчал. Почему нашей стране было важно сохранить нейтральную позицию, читайте в интервью Александра Князева Sputnik Казахстан.

- Совет Безопасности ООН не принял российскую резолюцию с призывом прекратить агрессию в отношении Сирии. Казахстан при этом во время голосования воздержался наряду с четырьмя, далекими от большой политики, странами. Почему Казахстан выбрал такую позицию?

- Я думаю, что одна из целей этого американского ракетного обстрела – это срыв переговорного процесса по Сирии, который проходит в Астане. Как бы там ни было, при всех недостатках Астанинский процесс в большей степени содержит в себе какие-то подвижки, по крайней мере снижение интенсивности боевых действий, создание зон деэскалации, в отличие, например, от Женевского процесса.

Поэтому, я думаю, что позиция Казахстана формулировалась с учетом двух тезисов: во-первых, голос представителей Казахстана в Совете Безопасности не повлиял бы на общее решение – это было очевидно. В то же время Казахстану нужно было сохранить некую серединную позицию, чтобы попытаться Астанинский переговорный процесс за собой сохранить. Однозначная, прямолинейная позиция Казахстана в любом случае негативно отразилась бы на перспективах межсирийского урегулирования в Астане.

- Скажите, а насколько России мог быть важен голос Казахстана во время голосования в Совбезе?

— Думаю, в целом, для России это была не просто понятная позиция при голосовании, но, я допускаю, что она могла быть согласованной, исходя из первых двух соображений, которые я уже озвучил.

- Позиция Казахстана вызвала определенную долю критики и возбудила очень много дискуссий…

- Раздаются сейчас голоса политиков, экспертов, которые негодуют по этому поводу, но мне кажется, что требовать от Казахстана какой-то прямолинейной позиции, требовать жестко высказаться в поддержку российской резолюции, думаю, было бы слишком "в лоб" и еще менее результативно.

Хотя, вся эта ситуация из разряда тех, над которой можно задуматься — на будущее. И должно прийти понимание, что возможности многовекторности, возможности не становиться за одну из сторон конфликта, когда конфликт носит глобальный характер… эти возможности, конечно, стремительно сужаются. И в какой-то отдаленной перспективе может возникнуть более жесткая ситуация, когда Казахстану и другим странам, занимающимся многовекторной политикой, нужно будет все-таки выбирать.

- Вы имеете в виду ситуацию по Сирии?

— Не обязательно по Сирии, вообще в целом.

- Россия после ракетной атаки созвала экстренное заседание постоянного совета ОДКБ. Организация высказалась против обстрела. Понятное дело, в этом заседании принимали участие представители Казахстана. Почему в ОДКБ возможна одна реакция, а в Совбезе другая?

- Я не вижу большого противоречия. Хорошая политика всегда прагматична. В политике нет места эмоциям, каким-то моральным оценкам. Все должно исходить из результата. И, возвращаясь к моим словам, – позиция Казахстана в Совбезе оставляет пусть и не огромный, но все-таки шанс для продолжения переговорного процесса, которым управляют Россия, Иран и Турция.

Если бы Казахстан проголосовал однозначно за российскую резолюцию, думаю, что значительная часть сирийских "антиасадовских" переговорщиков, которые сейчас пусть неохотно, но идут на переговоры, наверное, встали бы в определенную позу. И Западу было бы легче дезавуировать значение астанинских переговоров с точки зрения поддержки позиции России Казахстаном.

А так остается окно возможности для продолжения переговоров. Политика цинична по определению, для нее важен результат.

Казахстан. Россия. Сирия. ООН > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > newskaz.ru, 17 апреля 2018 > № 2573669 Александр Князев


Сирия. Израиль. Иран > Армия, полиция > gazeta.ru, 17 апреля 2018 > № 2572453 Дани Ятом

Опасные соседи: кто взорвет Сирию

Ночной налет: Сирия опять подверглась ракетному обстрелу

Александр Братерский

В ночь на 17 апреля сирийский военный аэродром «Шайрат» подвергся налету. По данным арабских СМИ, атаку совершили ВВС Израиля. Эта страна не находится в состоянии войны с Сирией, однако Тель-Авив заявлял, что будет препятствовать укреплению на территории Сирии иранского влияния. Почему Израиль опасается присутствия Ирана в Сирии, «Газете.Ru» рассказал бывший глава израильской разведки «Моссад», генерал-майор Дани Ятом.

Арабский портал «Аль-Масдар» со ссылкой на сирийских военных заявил, что налет на военный аэродром «Шайрат» совершили израильские ВВС, хотя эту информацию не подтверждает армия Израиля. На портале отметили, что израильские ВВС совершили вторую атаку на Сирию за последнюю неделю. Ранее сообщалось, что два истребителя F-15 Израиля нанесли удар восемью ракетами по аэродрому «Тифор».

Корреспондент «Газеты.Ru» побеседовал об обстановке в регионе с экс-главой израильской разведки «Моссад» Дани Ятомом.

— Видите ли вы возможность конфликта или даже войны, учитывая ситуацию вокруг Сирии?

— Никто не может сегодня исключить возможности войны. Я думаю, что ни один из игроков — даже Иран — не хочет войны. Однако, учитывая, что ситуация напряженная, она может резко ухудшится из-за невозможности найти общий язык.

Если Иран продолжит усиливать присутствие в Сирии, мы будем продолжать атаковать иранские позиции и инфраструктуру, что приведет к войне.

Другой вопрос: какой будет эта война? Иранцы могут использовать ракеты, а так как ракет у них немного, они возможно прибегнут к помощи ХАМАС и «Хезболлы», у которых есть ракеты, в основном, небольшого радиуса действия, но есть и те, которые могут нанести удар по Израилю. Думаю, иранцы сами будут отправлять бойцов «Хезболлы» (ливанская военизированная организация которая, действует в Сирии — «Газета.Ru») из Сирии в южный Ливан, чтобы противостоять Израилю.

— Каковы в этом случае будут действия Израиля?

— Мы тогда не сможем сидеть сложа руки и, вероятно, даже нанесем превентивный удар, чтобы поломать планы иранцев. Я не знаю, будет ли такая кампания включать использование наземных сил. Я не сторонник использования наземных сил, потому что Ливан — это очень трудное место для использования военной техники. Кроме того, может присутствовать и еще один элемент — разрушение инфраструктуры любой стороны, которая поможет «Хезболле» осуществлять перемещение войск. Если нам придется разбомбить водные резервуары «Хезболлы», мы это сделаем.

Мы — израильтяне — не хотим никаких столкновений с российскими военными, но мы не можем позволить иранцам создавать враждебную нам инфраструктуру. И если появится новый фронт на Голанских высотах, это сделает нашу оборонительную ситуацию тяжелой.

— Влияние Ирана в Сирии растет. Каковы цели Тегерана?

— Есть несколько вещей, которые важны для иранцев. Это идеи экспорта революции, в которые верит иранская элита. Кроме того, Иран хочет стать региональной супердержавой, и этому мешает Израиль. Мы видим влияние Ирана в Сирии, в Ливане, в Йемене, а также желание угрожать Израилю с Голанских высот. Они вооружают «Хезболлу» и ХАМАС, желая использовать их против Израиля. Также иранцы всегда хотели иметь выход в Средиземное море.

— Если говорит о будущем Сирии, может ли появление на месте Сирии разных государств помочь решению конфликта?

— Такое возможно, я бы ничего не стал исключать. Конечно, трудно представить, что будет, если Асад останется с людьми, которые представляют другие группы населения. Например, суннитов, а их 80%. Будут ли они подчинятся ему после всего, что он сделал в отношении их?

Трудно также представить, что Сирия останется единой. Для Израиля это будет неплохо, так как мы сможем иметь с ними нормальные отношения.

Сирия, разделенная на анклавы будет слабее в военном отношении, чем страна, которой она была в 2011 году.

— Вы много общались с американцами. Разве США не несут ответственности за все, что случилось на Ближнем Востоке? Вторжение в Ирак, например, которое тоже косвенно привело к сегодняшним событиям.

— Я думаю, это не лишено оснований: США совершили массу ошибок. После войны в Ираке они разрушили иракские вооруженные силы, и что случилось — внезапно сотни тысяч людей которые служили в армии, были просто выброшены на улицу. И их решение было вступить в террористические группировки для атак на американцев. США должны были убрать высший генералитет, заменив их на других, оставив военных в неприкосновенности. Эта ошибка помогла усилению [террористической организации] «Аль-Каиды», которая сначала называлась «Аль-Каида в Ираке», а затем стал «Исламским государством» (все три перечисленные группировки запрещены в России — «Газета.Ru»).

Это была первая ошибка, а вторая — то, что США начали уходить с Ближнего Востока при [экс-президенте Бараке] Обаме и, к сожалению, [президент США Дональд] Трамп продолжает эту [стратегию]. Это очень грустно, потому что Ближний Восток является стратегическим пунктом и, если США потеряют влияние на Ближнем Востоке, они станут слабее глобально, а это даст козырь России. И если страны Ближнего Востока станут пророссийскими, а не прозападными, это сыграет против интересов США.

— Много лет назад в 2008 году вы говорили, что Израиль и Сирия могут заключить мир. Оглядывать назад, почему этого так и не произошло?

— Когда я говорил о возможности заключения мира с Сирией, речь шла о достижении мира с отцом Башара [Асада] — Хафезом Асадом. Мы начали переговоры с ним, я в Вашингтоне вел переговоры с главой генштаба Сирии.

Потом они продолжились с Башаром, но он был менее уверен, но мы были очень близко к тому, чтобы достичь мира. Однако документ, где содержались переговорные позиции сторон, стал доступен общественности, и это разрушило переговорный процесс.

Однако если говорить в широком смысле, то «арабская весна» (серия восстаний на Ближнем Востоке в 2010 году, начавшаяся с Египта. — «Газета.Ru») убила мирный процесс и чуть не уничтожила самого Башара [Асада]. Она стала настоящим сюрпризом для всех: для сирийцев, для египтян, для израильтян, для русских, для американцев.

Никто не думал, что народ внезапно восстанет — органы разведки там не предавали большого значения социальным сетям. Мы не думали, что случится такое. Если бы вы спросили наших людей, как бы они оценили положение [экс-президент Египта Хосни] Мубарака, они бы вам за неделю до случившего сказали, что это сильный лидер, который опирается на сильную партию и сильные вооруженные силы.

Сирия. Израиль. Иран > Армия, полиция > gazeta.ru, 17 апреля 2018 > № 2572453 Дани Ятом


Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572020 Александр Гольц

Бомбить Воронеж. В Москве создают новую реальность

Сейчас уже можно точно сказать, что США, Великобритания и Франция ставили перед собой несколько целей.

Александр Гольц, Новое время страны, Украина

На месте руководящих органов Совета по внешней и оборонной политике России я задумался бы об опасной закономерности. Вот уже два года подряд ежегодная ассамблея Совета день в день совпадает с массированными атаками крылатыми ракетами по Сирии (год назад в них участвовали только США, сейчас к Вашингтону подключились Лондон и Париж).

Черт его знает, что случится через год, когда ведущие российские эксперты в военной сфере, а также некоторое количество чиновников и депутатов Федерального собрания вновь соберутся в пансионате «Лесные дали», который принадлежит Управлению делами президента. Но пока Ассамблея СВОП была правильным местом, чтобы узнать об отношении тех, кого принято называть элитой страны, к ситуации, в которую попала Москва.

Но сначала о самих ракетных ударах. Сейчас уже можно точно сказать, что США, Великобритания и Франция ставили перед собой несколько целей. Первая и главная — никоим образом не дать России повода для прямой конфронтации. По словам председателя Объединенного комитета начальников штабов Джозефа Данфорда, российские военные были заранее предупреждены о целях готовящихся атак, а о времени атаки, судя по всему, проинформировали французы. И все для того, чтобы в результате ударов не пострадал ни один русский. При этом американские стратеги пожертвовали внезапностью — одним из важнейших факторов успеха в подобных операциях. Понятно, что, получив координаты целей, Кремль первым делом предупредил Дамаск, что позволило убрать людей с этих трех объектов: научно-исследовательского центра в сирийской столице, складов и командного пункта в Хомсе, подтянув туда средства ПВО.

Атаку вели американские и французские корабли, а также боевые самолеты США, Великобритании и Франции. Все выпущенные ракеты, как морские, так и воздушного базирования, по данным Пентагона, попали в цель. А 40 зенитных ракет, выпущенных сирийской ПВО, никого не поразили.

Россия, чьи угрозы в очередной раз были проигнорированы Западом, предпочла не встревать под тем предлогом, что вражеские крылатые ракеты не входили в зону действия российских средств ПВО (не так давно отечественные военачальники изо всех сил намекали, что наши волшебные комплексы С-400 перекрывают всю территорию Сирии). При всех гневных филиппиках по поводу западных агрессоров Владимир Путин ничего не сказал в своем заявлении об «ответных действиях». Таким образом, главный вывод из миновавшего кризиса: и в Вашингтоне, и в Москве хватает пока ответственности и разума, чтобы не скатиться к войне. Даже если при этом приходится идти на существенные уступки.

Другая цель атаки — показать России, что есть «красные линии», в частности, использование химического оружия, заступать за которые не будет позволено. И здесь очень показательно, что Вашингтону удалось привлечь к участию в операции Великобританию и Францию. При этом солидарность с целями операции выразили все ведущие страны Запада. Уже сегодня будут скорее всего введены новые антироссийские санкции. На этот раз наказывать будут конкретно за поддержку Асада.

В этой ситуации, оказавшись перед перспективой абсолютно глухой изоляции, когда Запад перешел исключительно к ультиматумам, под угрозой введения все новых санкций, российская власть, похоже, приняла стратегическое решение: ответить созданием другой, параллельной реальности. Там, где невинная, но гордая Россия противостоит сонму клеветников и злопыхателей, выбравших ее в качестве мишени только из-за того, что она представляет собой передовой отряд нового «полицентричного» мира. В этой другой реальности министр иностранных дел вроде бы великой державы поведал на Ассамблее СВОП, что из «сугубо конфиденциальных источников» стало известно, что швейцарский исследовательский центр пришел к выводу, что отец и дочь Скрипали были отравлены «натовским» веществом BZ. Суток не прошло, как специалисты этого центра проинформировали: у них нет никаких сомнений в правильности вывода британских коллег о том яде, которым были отравлены Скрипали.

Незримую эстафетную палочку перехватил начальник Главного оперативного управления Генштаба Сергей Рудской, который на голубом глазу сообщил: изготовленные 30-40 лет назад в СССР сирийские системы ПВО просто как мух сбивают новейшие американские «Томагавки» — по данным Генштаба, из 103 ракет была перехвачена 71. Высокопоставленный военный, правда, не объяснил, почему 15 лет назад, когда американцы атаковали Багдад, точно такие средства ПВО оказались совершенно беспомощны перед «Томагавками» предыдущего поколения.

Похоже, те, кто превращает МИД и Генштаб РФ в инструменты психологической войны, даже не отдают себе отчета в том, что создание фейковых новостей сказывается на выполнении главной задачи этих учреждений — информировании высшего руководства о реальном положении дел. Смешение же двух этих ремесел неизбежно приводит к искажению реальности. Идеальным примером стало выступление на Ассамблее СВОП директора Департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД Владимира Ермакова (оно почти полностью было воспроизведено в сообщении ТАСС). Его рассуждения строились на том, что «сейчас, в 2018 году, мы видим, что военно-технологический расклад кардинальным образом поменялся именно в пользу России». Очевидно, к этому выводу он пришел на основе мультфильмов, продемонстрированных российским президентом при оглашении Послания Федеральному собранию. В действительности те 100 ракет, что были запущены в ходе далеко не широкомасштабной атаки на Сирию в минувшую субботу, по количеству — две трети от всего числа крылатых ракет, произведенных российской промышленностью в 2017 году.

Закономерно, что из искажения реальности следуют чрезвычайно опасные выводы. Мидовский начальник, ответственный за процесс контроля над вооружениями, считает, что «новые юридически обязывающие международные договоренности в области контроля над вооружениями в обозримом будущем вряд ли возможны». В самом деле, зачем нужны договоры, если «военно-технический расклад» поменялся в нашу пользу. Так, Владимир Ермаков уверен, что говорить о продлении Договора СНВ-3 можно будет только после того, как американцы выполнят российские претензии. То есть никогда. А значит, после 2021 года договор исчезнет. При этом Ермаков, похоже, не в курсе, что, согласно этому договору, Россия, у которой существенно меньше носителей ядерного оружия, может спокойно наращивать их до потолков, определенных Договором. А США, которые уже в потолок уперлись, вынуждены себя ограничивать…

В такой атмосфере ряд экспертов, участвовавших в работе Ассамблеи, начали предлагать вообще нечто феерическое. А именно: возвращение к экономической системе, при которой каждое предприятие было бы приспособлено для выпуска военной продукции, а жизнью страны руководила бы некая Ставка, которой были бы подчинены все ресурсы страны. То есть фактическое возвращение к сталинской модели управления. При этом не стоит удивляться, что участвовавшие в работе ассамблеи депутаты Госдумы объясняли, что предложенные ими антизападные контрсанкции предполагают запрещение импорта не всех лекарств, а лишь тех, аналогов которых не производит российская промышленность. Я не злой человек, но очень хотелось бы пожелать им всем лечиться исключительно российскими лекарствами. Увы, этого не произойдет. Чтобы достойно ответить агрессорам, российские начальники будут упорно бомбить Воронеж…

Россия. США. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572020 Александр Гольц


Сирия. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572006 Виталий Портников

Виталий Портников: Россию спасет только капитуляция

Иначе российской элите придётся присутствовать при саморазрушении собственного государства.

Виталий Портников, Еспресо, Украина

Ракетный удар Соединенных Штатов и их союзников по сирийским химическим объектам обещает стать отнюдь не единственной реакцией Вашингтона на поддержку Москвой режима Башара Асада. Уже сегодня американское Министерство финансов намерено объявить о новых антироссийских санкциях. Они будут касаться именно ответственности за Сирию.

Таким образом, в российско-американских отношениях возникают сразу несколько санкционных пакетов. Один — в связи с нападением России на Украину и оккупацией Крыма и Донбасса. Другой — из-за вмешательства Москвы в президентские выборы в Соединенных Штатах. Третий — из-за действий Москвы в Сирии.

Объекты этих пакетов могут и не совпадать между собой, но все вместе они бьют по интересам российского политического руководства и олигархов, подтачивают основы экономики страны.

Поэтому урегулирование в российско-американских отношениях больше не касается какого-то конкретного аспекта. Решишь проблемы по Донбассу — останутся Крым, Сирия и вмешательство. Уйдёшь из Сирии — остаётся Украина. Пообещаешь больше не лезть в чужие выборы — останутся Сирия и Донбасс.

Даже президент США не сможет отменить все санкции, если останутся нерешенные проблемы. По сути, несколько различных пакетов санкций, которые вводятся за разные преступления и злоупотребления путинского режима, и создают хороший фундамент для «сделки», о которой так любит говорить президент Дональд Трамп.

Но что такое «сделка» в условиях системного воздействия нескольких различных санкционных пакетов?

Это — капитуляция. Единственное спасение для России — капитуляция Путина перед цивилизованным миром. Полная и безоговорочная.

Но Путин капитулировать не собирается. Уже сегодня совет Государственной Думе на чрезвычайном (!) заседании собирается обсудить законопроект, которым Москва собирается ответить на новые американские санкции. Не те, которые будут вводиться сегодня, а те, которые были введены из-за вмешательства Москвы в выборы и касались интересов приближенных к Путину олигархов и госкомпаний.

Путин хочет за них отомстить. Эта месть никак не скажется на американской экономике, но ударит по интересам обычных россиян. Зато российский президент продемонстрирует, что он с Трампом по-прежнему на равных. Никаких реалистичных выводов из ситуации, которая сложилась в связи с санкционной войной, Путин делать не хочет. А, может быть, он более просто не способен к реалистичному осмыслению последствий войны санкций и неминуемой изоляции России.

Остаётся под вопросом, насколько осмысление таких последствий доступно российской политической, военной и предпринимательской элите.

На самом деле у неё простой выбор. Либо она должна добиться устранения Путина и его замены политиком, способным подписать капитуляцию перед Западом. Либо российской элите придётся присутствовать при саморазрушении собственного государства. А другой России, которую можно было бы также успешно и безнаказанно обворовывать, у этих людей просто нет.

Сирия. США. Евросоюз. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572006 Виталий Портников


Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572004 Дейв Маджумдар

Начались поставки «Терминаторов» в российские сухопутные войска

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Новая российская боевая машина поддержка танков «Терминатор», созданная на «Уралвагонзаводе», способна поддерживать основные танки в бою против пехоты противника в городских условиях, а также на сложной местности. Эта машина для поддержки танков может вести огонь из скорострельных пушек, а также запускать управляемые ракеты. Русские закупают эти машины в небольшом количестве для дальнейшей отработки самой концепции, а также для обеспечения экспортных заказов.

«Боевая машина поддержки танков, получившая название „Терминатор", в настоящее время принята на вооружение и серийно поставляется в российскую армию, — сказал в интервью агентству ТАСС представитель компании-изготовителя „Уралвагонзавода". — Первая партия машин уже передана военным».

«Терминатор» — уникальная машина, созданная на шасси танка Т-72 или танка Т-90 (в зависимости от модели), но без основной 125-миллиметровой танковой пушки. Вместо этого на нем установлены две 30-миллиметровые автоматические пушки, крупнокалиберный пулемет, а также противотанковые ракеты «Атака-Т». По данным агентства ТАСС, машина предназначена для огневой поддержки бронетанковых войск «в наступательных операциях, в том числе для нейтрализации живой силы противника, вооруженных мобильными противотанковыми ракетными системами».

Российские военные особо не нуждаются в «Терминаторах», поскольку у них в распоряжении уже имеется богатый арсенал весьма эффективных боевых бронемашин, и поэтому первоначальный заказ будет небольшим, пока не будет доказана эффективность новой модели. Вместе с тем «Терминатор» может стать «хитом» на экспортном рынке, особенно в тех странах, которые ведут боевые действия против повстанцев на сложной местности.

«Особой потребности в нем нет, поэтому заказ этой платформы, вероятно, будет небольшим, но „Терминатор" может оказаться успешным на экспортном рынке», — отметил в беседе с корреспондентом журнала «Нэшнл интерест» (National Interest) Майкл Кофман (Michael Kofman), эксперт по российским вооруженным силам Центра военно-морского анализа (Center for Naval Analyses).

Обеспечение экспортных заказов — одна из причин приобретения «Терминаторов» российской армией. Небольшое количество закупленных бронемашин позволит «Уралвагонзаводу» создать линию по производству «Терминаторов». Экспортные заказы помогут российской оборонной промышленности доработать эту концепцию, а также компенсировать затраты на создание производственной линии. «Они подготовят производственную линию, надеясь тем самым привлечь экспортные заказы», — сказал Кофман.

Что касается более широкого контекста, то российская армия продолжает проводить эксперименты с концепцией «Терминатора», поскольку эта машина показывает свою перспективность и может в будущем фундаментально изменить методы использования бронетехники на поле боя. На самом деле эта новая боевая машина может появиться в Сирии для проведения испытаний в боевых условиях. Если «Терминатор» окажется успешным, то он сможет существенным образом изменить методы ведения боевых действий бронетанковыми войсками.

«Российские бронетанковые силы переосмысливают роль боевых машин пехоты (БМП) на боле боя, а также занимаются поиском альтернативных моделей бронемашин для поддержки продвижения бронетехники, — отметил Кофман. — Предстоит решить вопрос о том, какой способ поддержки танков на поле боя является лучшим, а ответ состоит в том, что БМП должны обладать определенной живучестью, а также предоставлять значительную дополнительную огневую поддержку в добавление к той, которой располагают основные танки».

Однако в настоящий момент «Терминатор» представляет собой всего лишь концепцию. Только после его успешного испытания в боевых условиях мы сможет понять, насколько она успешна.

Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 17 апреля 2018 > № 2572004 Дейв Маджумдар


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 17 апреля 2018 > № 2571680 Андрей Перцев

Политизация рабочего пространства. К чему привел запрет Telegram в России

Андрей Перцев

Блокировка одного из самых популярных в России мессенджеров Telegram стала одним из самых серьезных ударов по публичной лояльности граждан к власти. Методы обхода блокировки широко обсуждаются в неполитизированных чатах, а фрондерство публично или непублично проявляют даже представители вертикали. Блокировка продемонстрировала, что граждане готовы нарушать запреты и уходить в серую зону, более того, власти сами побудили их к этому

Государственный Сбербанк разослал своим сотрудникам инструкцию, как обходить блокировку Telegram: рабочая коммуникация банка сейчас проходит именно в этом мессенджере. Замглавы Минкомсвязи Алексей Волин – человек без сомнения государственный – намекнул, как можно обходить пресловутую блокировку, и признался, что сам это делает при помощи VPN. Инструкции по обходу появились даже на сайте опять же государственной телекомпании «Россия» (правда, материал вскоре был удален). Многие чиновники и депутаты публично фрондировать не стали, но VPN для продолжения работы мессенджера поставили – в этом они признавались в личных беседах.

Telegram запрещен 13 апреля Таганским судом Москвы, иск подал Роскомнадзор из-за того, что руководство мессенджера не передало ФСБ ключи шифрования. Шестнадцатого апреля все было заблокировано, но чиновники и депутаты в мессенджере продолжили им пользоваться (в контакт-листе видно, кто и когда из пользователей был онлайн).

Порядки вместо порядка

Появление инструкций по обходу блокировки в политизированных каналах и чатах, в общественно-политических СМИ было предсказуемо и понятно. Интересующиеся политикой люди и так умеют пользоваться VPN и Tor, потому что многие оппозиционные сайты в России заблокированы. Давно умеют обходить препоны и пользователи торрентов и пиратских сайтов с музыкой и фильмами. Методы обхода блокировок отдельных сайтов, соцсетей и мессенджеров для узкого круга россиян давно стали привычным делом.

Для остальных понятия VPN, прокси и Tor были либо незнакомы, либо казались слишком сложными для использования этих ухищрений: основные сайты, мессенджеры и соцсети, кажется, блокировать никто не собирался. Запрет Telegram в корне изменил ситуацию: в этом мессенджере организованы общие чаты государственных и частных компаний, подъездов многоквартирных домов, дачных поселков, клубов по интересам.

До прошлой недели в основном это была территория абсолютно неполитизированной коммуникации, где люди обсуждали проекты, отчеты, таймлайны, субботники, зарплату консьержа и прочие подобные вещи. Сейчас эта неполитизированная, обывательская зона резко политизировалась – в любом чате можно обнаружить инструкцию по обходу блокировки и обсуждение, какие способы работают хорошо и надежно, а какие тормозят. Попутно пользователи ругают власть, которая заставила их повозиться с настройками интернета, и шутят над ней: «Блокировка была против ИГИЛ (запрещенная в России организация), а оказалось, что ИГИЛ – это мы».

Представители власти предлагают пользоваться забытой ICQ или альтернативными мессенджерами типа TamTam, Viber или Whatsapp. Аудитория Telegram предпочитает обходить блокировку – ей нравятся возможности привычного мессенджера, из чисто прагматических соображений она не хочет ничего менять.

Запрет популярного мессенджера оказался важным рубежом в отношениях не только власти и граждан, но и внутри самой вертикали. Достаточно вспомнить продуктовые антисанкции российского правительства – их публично поддерживали не только чиновники и депутаты, но и рядовые россияне – публиковали в соцсетях фото отечественных продуктов, с гордостью говорили, что обойдутся без хамона и пармезана. Такой же патриотический интерес вызывали Крым и Сочи в обмен на запрещенную в 2015 году Турцию (сейчас запрет снят).

Как правило, запретительные действия властей граждане встречали одобрительно или равнодушно. На Telegram этот порядок сломался. Демонстративно удалил мессенджер со смартфона только депутат Госдумы от «Единой России» Сергей Боярский – несложно себе представить, что еще пару лет назад так поступила бы вся парламентская фракция единороссов. Сейчас над Боярским скорее смеются. Глава генсовета «Единой России» Андрей Турчак скорее с сожалением объявил, что отказался от мессенджера.

Свои законы, свои правила

Многотысячных протестов на улицах по поводу запрета Telegram нет и не предвидится, но блокировка Telegram стала символическим действием. В отличие от предыдущих случаев на этот раз значительная часть российского общества, ранее далекая от оппозиционных настроений, осознанно отказывается соблюдать новый запрет. Не помогло даже постоянное упоминание ИГИЛ, хотя антитеррористический консенсус всегда был одним из самых надежных аргументов в России. «Вы нарушаете закон», – говорит власть. В ответ российское общество пожимает плечами и распространяет инструкции по обходу блокировки.

Довольно сомнительная с точки зрения борьбы с терроризмом блокировка Telegram привела к тому, что граждане встали перед выбором и несколькими вопросами. Может ли власть диктовать вредные и неудобные правила для граждан и следует ли их исполнять? Если правила власти несправедливы, то можно ли их нарушать? Могут ли граждане назначать свои, более справедливые правила и жить по ним?

Разумеется, большинство россиян, которым нравится удобство Telegram, прямо эти вопросы не задают, но косвенно их формулируют и отвечают на них. Власть зачем-то поставила граждан перед выбором, задав направление заявлениями о правовом нигилизме и террористах, скорее всего рассчитывая на привычную поддержку, но получила противоположный настрой. Люди (в том числе и представители самой власти) осознанно готовы преодолевать запреты и нарушать несправедливые, по их мнению, правила. Если бы их не спровоцировали, они и дальше бы обменивались в чатах информацией о парковке, дедлайнах и ремонтах, читали бы известные телеграм-каналы и переписывались с друзьями, не задумываясь о нарушениях и ломке барьеров.

Запрет Telegram показался вредным даже внутриполитическому блоку Кремля. Через анонимные каналы у политизированного читателя формируется нужная точка зрения. Вроде бы они критикуют власть в целом и конкретных чиновников в частности, пишут об «играх башен» и тому подобных таинственных вещах, но на деле дозируют информацию и подают ее в нужном виде.

Кроме того, в мессенджере нет комментариев, поэтому анонимного автора трудно уличить в непрофессионализме или лжи. Читатель оказывается в хитросплетениях инсайдов, псевдоинсайдов, интерпретаций, а реальной картины не видит. Блокировка мессенджера этот рычаг управления повесткой уничтожает. В других соцсетях, например в Facebook, трюки с анонимностью не пройдут, в них уже сложилась культура комментирования.

Российская власть, расширяя пространство блокировок и запретов, видимо, считает, что упорядочивает сферы жизни, управляет ими, устанавливает в них свои правила. Павел Дуров не передал ФСБ ключи шифрования от Telegram, общение в мессенджере нельзя проконтролировать, значит, его лучше запретить. В итоге аполитичные пользователи, которым было нечего скрывать от власти, политизируются, осознанно нарушают запреты и уходят в серую, неподконтрольную зону. Частичный контроль теряется, а управляемость нарушается.

Осмысление законов и правил, которые диктует государство, как несправедливые и вредные, становится приметой времени. После того как Госдума выпустила проект нового закона о санкциях против США и их союзников, который, например, предусматривает запрет экспорта титана на американский рынок, производитель титана «ВСМПО-Ависма» открыто выступил против таких мер.

Если вспомнить санкционную битву 2014 года, все ее российские участники, страдавшие от санкций и антисанкций, упрямо говорили о пользе ограничений. Сейчас власть продолжает вводить новые запреты, но бизнес начинает подавать голос против. Установление жестких порядков и ограничений начинает вызывать сомнение в их справедливости, появляется альтернативная государственной трактовка законов и правил.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 17 апреля 2018 > № 2571680 Андрей Перцев


Казахстан. Россия. Сирия. ООН > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 17 апреля 2018 > № 2571640 Александр Князев

Почему Казахстан воздержался при голосовании в Совбезе ООН по резолюции России

Казахстан воздержался во время голосования в Совбезе ООН по российской резолюции по Сирии только из прагматических целей. Так считает известный политолог Александр Князев, пишет Sputnik Казахстан.

Собеседник подчеркивает, воспринимать политику эмоционально нельзя. По его мнению, утвердительный голос Казахстана при голосовании мог сыграть против Астанинского процесса. При этом, политолог не видит больших противоречий в ситуации, когда в составе Организации Договора коллективной безопасности (ОДКБ) Казахстан был против обстрела, а в Совбезе по этой же повестке промолчал.

- Совет Безопасности ООН не принял российскую резолюцию с призывом прекратить агрессию в отношении Сирии. Казахстан, при этом, во время голосования воздержался наряду с четырьмя, далекими от большой политики странами. Почему Казахстан выбрал такую позицию?

- Я думаю, что одна из целей этого американского ракетного обстрела – это срыв переговорного процесса по Сирии, который проходит в Астане. Как бы там ни было, при всех недостатках, Астанинский процесс в большей степени содержит в себе какие-то подвижки, по крайней мере, снижение интенсивности боевых действий, создание зон деэскалации, в отличие, например, от Женевского процесса.

Поэтому, я думаю, что позиция Казахстана формулировалась с учетом двух тезисов: во-первых, голос представителей Казахстана в Совете безопасности не повлиял бы на общее решение, это было очевидно. В то же время, Казахстану нужно было сохранить некую серединную позицию, чтобы попытаться Астанинский переговорный процесс за собой сохранить. Однозначная, прямолинейная позиция Казахстана в любом случае негативно отразилась бы на перспективах межсирийского урегулирования в Астане.

- Скажите, а насколько России мог быть важен голос Казахстана во время голосования в Совбезе?

— Думаю, в целом, для России это была не просто понятная позиция при голосовании, но, я допускаю, что она могла быть согласованной, исходя из первых двух соображений, которые я уже озвучил.

- Позиция Казахстана вызвала определенную долю критики и возбудила очень много дискуссий…

- Раздаются сейчас голоса политиков, экспертов, которые негодуют по этому поводу, но, мне кажется, что требовать от Казахстана какой-то прямолинейной позиции, требовать жестко высказаться в поддержку российской резолюции, думаю, было бы слишком "в лоб" и еще менее результативно.

Хотя, вся эта ситуация из разряда тех, над которой можно задуматься — на будущее. И должно прийти понимание, что возможности многовекторности, возможности не становиться за одну из сторон конфликта, когда конфликт носит глобальный характер… эти возможности, конечно, стремительно сужаются. И в какой-то отдаленной перспективе может возникнуть более жесткая ситуация, когда Казахстану и другим странам, занимающимся многовекторной политикой, нужно будет все-таки выбирать.

- Вы имеете в виду ситуацию по Сирии?

— Не обязательно по Сирии, вообще в целом.

- Россия после ракетной атаки созвала экстренное заседание постоянного совета ОДКБ. Организация высказалась против обстрела. Понятное дело, в этом заседании принимали участие представители Казахстана. Почему в ОДКБ возможна одна реакция, а в Совбезе другая?

- Я не вижу большого противоречия. Хорошая политика всегда прагматична. В политике нет места эмоциям, каким-то моральным оценкам. Все должно исходить из результата. И, возвращаясь к моим словам: позиция Казахстана в Совбезе оставляет пусть и не огромный, но все-таки шанс для продолжения переговорного процесса, которым управляют Россия, Иран и Турция.

Если бы Казахстан проголосовал однозначно за российскую резолюцию, думаю, что значительная часть сирийских "антиасадовских" переговорщиков, которые сейчас пусть неохотно, но идут на переговоры, наверное, встали бы в определенную позу. И Западу было бы легче дезавуировать значение астанинских переговоров с точки зрения поддержки позиции России Казахстаном.

А так остается окно возможности для продолжения переговоров. Политика цинична по определению, для нее важен результат.

Казахстан. Россия. Сирия. ООН > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > dknews.kz, 17 апреля 2018 > № 2571640 Александр Князев


Франция. Сирия > Армия, полиция > inopressa.ru, 16 апреля 2018 > № 2571830 Рено Жирар

Итог затрат-выгод французских бомбардировок в Сирии

Рено Жирар | Le Figaro

Участие Франции в субботних авиаударах, решение о которых долго вызревало и обдумывалось в Елисейском дворце, имеет как дипломатические, так и стратегические последствия. Первое подробное описание сделал международный обозреватель Le Figaro Рено Жирар.

Что получила и что потеряла Франция в этой военной операции?

Выгоды

1) Франция показала, что она продолжает следовать неизменной политике изгнания химического оружия, говорится в статье.

2) Неядерные державы, несомненно, отныне два раза подумают, прежде чем решаться на производство, хранение или использование химического оружия. При этом ядерные державы (Россия, Китай, Индия, Пакистан, Израиль, Северная Корея), конечно, имеют иммунитет против западных предписаний в данной сфере, замечает обозреватель.

3) Если сведения, полученные французской армией, точны, и если запасы химоружия действительно были уничтожены в ходе воздушного нападения, значит, ликвидирована опасность того, что оно попадет в руки международных джихадистов, проникших в Сирию, и однажды всплывет, например, в парижском метро, продолжает Жирар.

4) Французский президент показал, что он держит слово. Во время встречи Макрона и Путина 29 мая 2017 года в Версале Франция и Россия публично обязались нанести удар по первому, кто использует химические газы в сирийском конфликте, напоминает Жирар. Таким образом, после химической атаки 7 апреля в городе Дума русские могли бы наказать Сирию вместе с Францией. Проблема в том, что они считают не существующими доказательства того, что Асад прибег к использованию химического оружия, и, более того, что сирийский диктатор абсолютно не заинтересован размахивать красной тряпкой перед американцами.

5) В стратегическом аспекте Елисейский дворец порадовался, что ему удалось вернуть США к сирийскому досье. На пресс-конференции в Белом доме 3 апреля этого года президент Трамп с удовлетворением заявил, что "Исламское государство"* в Сирии якобы ликвидировано, и выразил желание "вернуть войска домой", передает автор.

6) В целом стратегически может оказаться полезным продемонстрировать свою способность использовать силу - хотя бы для того, чтобы заслужить уважение в предполагаемых будущих переговорах, в частности, с Россией, пишет Жирар.

Вопросы и риски

1) Почему мы не подождали неделю, прежде чем наносить удар, дабы иметь в своем распоряжении доклад нейтральных экспертов Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО)? Следователи ОЗХО прибыли в Дамаск 14 апреля 2018 года и начали расследование на месте в Думе в воскресенье. В этом заключается главный риск, на который пошел Эммануэль Макрон, считает автор. Вероятность случайности очень низка, однако потенциальные последствия стали бы опустошительными. Если общественное мнение когда-нибудь получит доказательства, что химическая атака сирийского режима в Думе была сфабрикованной повстанцами, то французский президент окажется в очень трудном положении, отмечает обозреватель.

2) А вдруг Франция своим переходом на позицию США подыгрывает неким внутренним отвлекающим действиям американского президента, втянутого в распри с ФБР? - задумывается автор.

3) Равняясь на США, не рискует ли Франция во многом утратить свой престиж в арабо-мусульманском мире, ведь она могла бы принять решение в одиночку участвовать в военной операции после более углубленного расследования? - продолжает излагать сомнения Жирар.

4) Хартия ООН ясно требует предварительного голосования в Совбезе перед всяким применением силы. Если когда-нибудь Россия снова применит силу против одного из своих соседей без прохождения через предварительное голосование в Совбезе, будет уже сложнее призвать ее к порядку во имя международного права, отмечает автор.

5) Макрон будет в Вашингтоне с 23 по 25 апреля 2018 года. Не помешает ли его участие в американских авиаударах добиться каких-то уступок от Трампа?

6) В мае Макрон должен поехать в Россию. Будут ли русские по-прежнему считать его независимым посредником, надежным и эффективным, способным снизить напряженность между Востоком и Западом и председательствовать на переговорах о частичном ядерном разоружении, к которым стремятся и Москва, и Вашингтон? - задумывается Жирар.

7) У Франции есть главный враг - исламисты, убивающие наших детей на наших улицах. Это не Башар Асад; каким бы жестоким он ни был, он ни разу не убил ни одного француза, напоминает обозреватель.

8) Эта военная операция действительно улучшит в долгосрочной перспективе ситуацию для гражданского населения Сирии? - задается вопросом автор.

Безусловно, еще слишком рано подводить окончательный итог затрат-выгод от операции. Однако надо признать, что западная коалиция сумела избежать цепи насильственных действий. Русские, между прочим, не сделали ни одного выстрела против западных ракет. Президент Макрон 13 апреля 2018 года поговорил с президентом Путиным по телефону. "Линия прямой связи" между российскими и американскими военными на сирийском полигоне функционировала в полную силу, во избежание любых инцидентов. Речь идет об искусно отлаженных военных действиях, которые позволяют главным игрокам из двух лагерей не потерять лицо, подытоживает Жирар.

*"Исламское государство" (ИГИЛ) - террористическая организация, запрещенная в РФ.

Франция. Сирия > Армия, полиция > inopressa.ru, 16 апреля 2018 > № 2571830 Рено Жирар


Сирия. США. Великобритания. ООН. РФ > Армия, полиция. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 апреля 2018 > № 2571679 Марианна Беленькая

Что изменили новые удары Запада по Сирии

Марианна Беленькая

Очевидно, что у Вашингтона нет четкой стратегии по Сирии – единичные удары с сомнительной эффективностью здесь не помогут. Но ясно также и то, что у западных лидеров по-прежнему сохраняется желание продемонстрировать свое влияние на решение сирийского конфликта. Но сирийское урегулирование не требует новых инициатив. Здесь нужно согласие всех сторон, имеющих влияние на стороны конфликта

США, Великобритания и Франция в субботу утром нанесли удар по Сирии, сдержав свое обещание наказать президента Башара Асада за то, что тот перешел «красную черту». Речь идет об обвинениях в использовании химического оружия в сирийском городе Дума. Наказание получилось столь ограниченным (пострадали три человека), что в Дамаске решили отпраздновать победу. Но Вашингтон предупреждает, что в случае нового использования химоружия последуют новые удары. Пока же наказание ждет Москву. США подготовили новые санкции против России за сотрудничество с сирийским режимом. Да и в целом создается впечатление, что главным адресатом удара тройки была Москва, а не Дамаск.

О грядущем наказании всех ответственных за применение химоружия в Сирии президент США Дональд Трамп объявил еще неделю назад сразу же после публикации новостей о химатаке в Думе. «Президент Путин, Россия и Иран ответственны за поддержку Животного (именно так, с большой буквы) Асада. Большая цена будет заплачена», – написал Трамп в своем твиттере 8 апреля.

Было или нет?

Новости о химатаке в Думе, в которой погибли по меньшей мере 40 человек, появились 7 апреля. За последние несколько месяцев число сообщений из Сирии о применении химоружия резко возросло. Это происходило на фоне двух событий – операции сирийской армии против вооруженных группировок в Восточной Гуте и дискуссии в Совете Безопасности ООН вокруг механизма расследования применения химоружия в Сирии. Москва и ее западные оппоненты в СБ ООН не могут прийти к компромиссу по этому вопросу уже полгода. Россия опасается, что механизм будет использован для смещения режима Асада, и блокирует все западные проекты, но и российские предложения не находят поддержки большинства.

Работа СБ ООН по этому вопросу парализована с тех пор, как в конце прошлого года Россия отказалась продлевать работу созданного в 2015 году Совместного механизма расследования (СМР) ООН и Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО). Москва была недовольна отчетом СМР, в котором на Дамаск возлагалась ответственность за химатаку в городе Хан-Шейхун 4 апреля 2017 года. Тогда погибли 84 человека и пострадали более пятисот. Москва с результатами расследования не согласилась.

События в Хан-Шейхуне стали поводом для США впервые за годы сирийского конфликта нанести удар по объектам, контролируемым Дамаском. Целью атаки 7 апреля 2017 года стала авиабаза Шайрат. Тогда же в Вашингтоне предупредили, что применение химоружия является «красной чертой» для режима Башара Асада. На протяжении года эти угрозы звучали неоднократно, к Вашингтону присоединились Париж и Лондон.

В марте со ссылкой на источники газета The Washington Post сообщила, что Дональд Трамп рассматривает варианты «наказания правительства Асада» в связи с появившейся тогда в социальных сетях информацией об атаках с использованием хлора. Но, несмотря на множащиеся сообщения о химатаках, никаких действий никто не предпринимал.

По иронии судьбы, а может быть, судьбе помогли, но события в Думе произошли именно в годовщину удара США по Шайрату. В Москве и Дамаске задаются вопросом, зачем Асаду нужно было применять химоружие и провоцировать США. Неделю официальные лица в обеих столицах пытались убедить мировое сообщество, что химатака была инсценировкой. Более того, как утверждается, нашли исполнителей, снимавшихся в видеороликах об атаках и изображавших пострадавших. Но Москве, а тем более Дамаску мало кто поверил.

США и их союзники не стали дожидаться и расследования ОЗХО, чьи эксперты как раз начали съезжаться в Сирию накануне удара. И в связи с этим снова звучат вопросы, а нужна ли была правда и в чем смысл ударов, которые никак не влияют на расклад сил в Сирии? Еще одно предупреждение, как и год назад?

Ограниченный эффект

После громких заявлений Трампа о «Животном Асаде» удара ждали в любую минуту. Список возможных целей обошел ведущие СМИ. И сирийские, и российские военные успели подготовиться, или им дали это сделать.

Версии России и Запада относительно удара расходятся. Разнится число выпущенных по Сирии ракет (103 – у России, 105 – у США), не сходится количество объектов атаки. Восемь, по словам начальника Главного оперативного управления Генштаба Вооруженных сил РФ генерал-полковника Сергея Рудского, и три – по версии начальника Объединенного комитета начальников штабов США Джозефа Данфорда. Из них совпадает только один пункт – научно-исследовательский центр в районе Барзе на севере Дамаска.

А дальше число различий только растет: в Москве утверждают, что сирийская ПВО смогла перехватить 71 из 103 ракет, в Вашингтоне – что ни одной. Российские военные не заметили участия в операции французов, Париж отчитывается о нанесенных ударах.

Сами сирийцы сначала неофициально сообщили о десяти объектах атаки, в официальных СМИ со ссылкой на источники прозвучала цифра три. Правда, две из трех целей не те, что назвали американцы. Разрушения сирийские СМИ демонстрируют в основном все в той же Барзе, факт бомбардировки которой не отрицает ни одна из сторон.

По одной из версий, сирийцы не ожидали атаки на этот объект, так как он считался гражданским и находится в черте столицы. Здесь, как утверждается, делались лекарства от рака и проводились исследования химического состава препаратов, используемых в разных сферах, от сельского хозяйства до краски для игрушек. Кроме того, центр в Барзе не раз исследовали эксперты ОЗХО и ничего там не нашли.

Разрушенный центр стал для сирийцев неким символом «несправедливой агрессии». Но в целом, как утверждают в Сирии, никакого стратегического урона в результате ударов Дамаск не понес. Напротив, новость, что сирийская ПВО удачно перехватила ракеты, стала поводом для сирийцев отпраздновать победу.

На Западе, перефразируя Трампа, говорят «о выполненной миссии», подчеркивая, что удар был ограничен намеренно и преследовал конкретные цели – не допустить дальнейшего использования химоружия режимом Асада и заставить его сесть за стол переговоров. Но эти результаты еще предстоит доказать.

Почему сейчас

Самое интересное, почему удар был нанесен сейчас, несмотря на неоднократные сообщения о химатаках. Даже лидер сирийской оппозиции, глава Высшего комитета по переговорам Наср аль-Харири, приветствуя удары, отметил, что в Сирии гораздо больше людей погибает не в результате химатак, а от конвенционного оружия.

Западные дипломаты утверждают, что до последнего старались избежать удара, надеясь убедить Москву согласовать механизм расследований и надавить на Дамаск, чтобы остановить военные действия в Сирии. Надеялись так долго, что сирийский режим смог вернуть под свой контроль большую часть страны, а главное – Восточную Гуту. Возвращение этого стратегически важного из-за близости к столице района серьезно укрепило позиции Башара Асада.

Сложилась ситуация, когда Западу нужно было или признать Асада как сторону переговоров, или вести речь о разделе влияния в Сирии с Россией и Ираном, или поставить сирийское урегулирование под свой контроль. Неслучайно один из ближайших союзников Вашингтона – Эр-Рияд – намекнул, что Башар Асад может остаться в Сирии, но при условии, что он избавится от иранского влияния, а США останутся в Сирии и остановят экспансию Тегерана в регионе.

Менее чем за две недели до удара президент США Дональд Трамп колебался – дать отмашку на скорейшее сворачивание американского присутствия в Сирии или пока подождать. При этом он не оставил пожелание саудовцев без ответа. «Саудовская Аравия очень заинтересована в нашем решении, и я сказал: “Ну вы знаете, вы хотите, чтобы мы остались, может быть, вам придется заплатить”», – заявил Трамп в начале апреля.

По словам советника министра информации Сирии Бассам Абу Абдалла, после того как президент Асад вернул под свой контроль Восточную Гуту, «США было важно сохранить лицо и показать, что они еще что-то значат в Сирии».

Впрочем, спустя пару дней после удара представитель Белого дома Сара Сандерс подтвердила, что США все еще планируют скорейший вывод своего военного персонала из Сирии. «Президент четко заявил, что хочет возвращения американских сил домой как можно скорее», – говорится в распространенном заявлении пресс-секретаря американской администрации.

Новые планы на старые темы

Очевидно, что у Вашингтона нет четкой стратегии по Сирии – единичные удары с сомнительной эффективностью здесь не помогут. Но ясно также и то, у западных лидеров по-прежнему сохраняется желание продемонстрировать свое влияние на решение сирийского конфликта. Особенно на этом направлении активен даже не колеблющийся Вашингтон, а Париж, который уже несколько месяцев является центром разработки очередного плана по урегулированию в Сирии.

В воскресенье президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что именно Париж убедил Трампа не уходить из Сирии и нанести ракетные удары только по химическим объектам. Он также объявил, что Франция готовит политическое решение в Сирии, и не исключил своей встречи с лидерами России, Ирана и Турции, чтобы сблизить позиции, при этом порадовавшись разногласиям между Москвой и Тегераном в связи с последней атакой по Сирии.

На этой неделе в СБ ООН начинают обсуждать проект резолюции, разработанный Францией совместно с Великобританией и США, относительно будущего урегулирования в Сирии. По сути, речь идет об ультиматуме: власти Сирии и их союзники должны остановить военные действия, допустить поставки гуманитарной помощи населению, возобновить переговоры под эгидой ООН без предварительных условий и в очередной раз доказать, что у них нет химоружия. За невыполнение этого инициаторы резолюции требуют предусмотреть механизм привлечения к ответственности.

Вряд ли сирийская сторона готова согласиться на условия, выдвинутые в форме ультиматума. Западный проект резолюции обречен на вето Москвы. Неслучайно оппоненты России в СБ ООН решили усилить давление на Россию в надежде, что она откажется от поддержки Дамаска. В один ряд ставятся химатаки и дело об отравлении в английском Солсбери экс-сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля и его дочери Юлии. Началось все со слов Трампа и продолжилось в заявлениях, прозвучавших из Вашингтона, Парижа и Лондона, объясняющих, почему тройка решила ударить по Сирии.

«В то время как эта акция специально направлена на сдерживание сирийского режима, это пошлет четкий сигнал всем остальным, кто полагает, что они могут применять химическое оружие безнаказанно», – заявила премьер-министр Великобритании Тереза Мэй. В том же духе были сформулированы заявления Белого дома и постпреда США при ООН Никки Хейли.

«Грядут новые санкции в отношении России. Министр финансов [Стивен] Мнучин объявит о них в понедельник, если он этого еще не сделал, и они будут напрямую касаться компаний, которые имели дело с оборудованием, связанным с [президентом Башаром] Асадом и применением химоружия», – отметила Хейли в интервью телеканалу CBS.

Вслед за Москвой под новые санкции может попасть и Тегеран. Как отмечает газета «Аш-Шарк аль-Аусат», американские санкции должны ослабить иранский режим и создать благоприятный климат для решения сирийской проблемы. «Без санкций Тегеран будет оставаться источником для беспорядков в регионе», – подчеркивает издание.

Попытки выдавить Россию и Иран из Сирии и перетянуть урегулирование на себя – пока единственная последовательная стратегия тройки. Но сирийское урегулирование не требует новых инициатив. Здесь нужно согласие всех сторон, имеющих влияние на стороны конфликта. Москва потратила немало усилий, чтобы заставить Дамаск проявить гибкость в тех или иных вопросах. Не сказать, чтобы успешно, но после ударов западной коалиции надежда на сговорчивость Дамаска и Тегерана практически потеряна. А если будет продолжаться давление на Москву, время уйдет на дипломатические баталии, а не на поиск компромиссов.

Сирия. США. Великобритания. ООН. РФ > Армия, полиция. Химпром. Внешэкономсвязи, политика > carnegie.ru, 16 апреля 2018 > № 2571679 Марианна Беленькая


Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570830 Дмитрий Тренин

В Сирии кипит новая холодная война

Последние авиаудары Трампа знаменуют новый американо-российский ракетный кризис, чреватый разрушительной эскалацией.

Дмитрий Тренин, Foreign Policy, США

Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерреш недавно заявил, что холодная война вернулась с удвоенной силой, но при этом с отличиями. Замечание правильное, но запоздалое. Новая конфронтация между Россией и США началась еще в 2014 году и с тех пор лишь усиливается, а кульминацией стали нанесенные США в пятницу вечером удары по Сирии, в которых администрация Трампа обвинила сирийское правительство и его российских союзников и которые пообещала продолжать столько, сколько сочтет необходимым. Президент России Владимир Путин ответил, в свою очередь, что теракты являются «актом агрессии», который «окажет разрушительное воздействие на всю систему международных отношений».

Таким образом, новое противостояние России и США достигло момента первого «ракетного кризиса». Его разрешение — независимо от того, выльется ли оно в прямое военное столкновение между вооруженными силами США и России — будет иметь огромное значение для всего мира.

Первоначальная холодная война сильно отличалась от сегодняшнего противостояния Вашингтона и Москвы. Симметрии, баланса и уважения между сторонами более не существует. Никто также не страшиться ядерного Армагеддона, который, как ни парадоксально, значительно облегчит прохождение точки невозврата.

Для многих на Западе противостояние с Россией стало продолжением войны с терроризмом, а роль Саддама Хусейна теперь играет Путин. Таким образом, в отличие от Советского Союза, Россию считают государством-изгоем. В этом весьма неравном противостоянии Соединенные Штаты по существу исключили возможность стратегического компромисса со своим недостойным противником: для американских лидеров компромисс с Россией означает компромисс с самими собой. Что повышает ставки Кремля до абсолютного максимума.

Вероятно, профессиональные военные и сотрудники национальной безопасности США осознают опасность ситуации гораздо лучше политиков и деятелей, формирующих общественное мнение. В Сирии пресечение конфликтных ситуаций между американскими и российскими военными силами функционировало довольно успешно. Начальник российского генштаба поддерживал регулярные контакты, в том числе личные встречи с председателем Объединенного комитета начальников штабов США и министром обороны, а также собирается встретиться с верховным главнокомандующим силами НАТО в Европе. В начале года руководители главных спецслужб России — Федеральной службы безопасности, Службы внешней разведки и главного разведывательного управления — нанесли беспрецедентный совместный визит в США.

В атмосфере безудержной истерии и пустословия данные каналы связи выглядят гораздо прочнее, чем знаменитый неофициальный канал передачи секретной информации в Вашингтоне между Робертом Кеннеди и российским оперативником разведки, который занимался передачей сообщений между Джоном Кеннеди и Никитой Хрущевым. Тем не менее, в отличие от первоначальной холодной войны, которая велась в основном чужими руками, новая конфронтация представляет собой более непосредственное взаимодействие. В области информации, экономики и финансов, политики и киберпространства американо-российская борьба уже приобрела ярко выраженный характер. В военной сфере Россия и США впервые со времен Второй мировой войны сражаются в одной стране, но теперь их цели и стратегии сильно отличаются, если не противоречат друг другу. Военные лидеры обеих сторон могут сделать многое во избежание инцидентов, но политика в рамки их компетенции не входит.

Последние события представляют собой не худший из возможных сценариев: серия в значительной степени символических авиаударов со стороны США и союзников, направленных на сирийские военные объекты, избегая при этом основных командных и диспетчерских центров и любых потенциальных российских целей, включая гражданских и мирных жителей, рассредоточившихся по сирийским военным и правительственным объектам. Подобная атака поставила бы отношения между Россией и Западом на еще более низкий уровень и привела бы к новым обвинениям, санкциям и контрсанкциям, но мир под угрозу не поставила бы.

Худший из сценариев, напротив, привел бы именно к этому. Многие, возможно, не услышали предупреждения начальника российского Генштаба генерала Валерия Герасимова, который за несколько недель до химической атаки в Думе расписал именно сценарий поэтапной химической атаки в удерживаемом тогда повстанцами анклаве, которая послужит предлогом для массированных ударов США по сирийскому руководству в Дамаске. По словам Герасимова, если одной из целей такого нападения станут россияне, их военные в регионе ответят перехватом приближающихся ракет и обстрелом платформ, с которых те были запущены.

Некоторые специалисты проигнорировали данные предупреждения, сочтя их блефом. Они указывают на явную ущербность России в области перспективного неядерного оружия в сравнении с Соединенными Штатами. Если русские попытаются осуществить озвученное Герасимовым, весь их военный контингент в Сирии будет уничтожен в считанные минуты, и Москве придется признать унизительное поражение, которое также может положить конец ее непродуманному вызову доминирующей мощи Америки. Возможно. Однако есть вероятность, что региональный конфликт на этом не прекратиться и разрастется до совершенно иных масштабов.

Даже если нынешнее противостояние в Сирии не приведет к осуществлению наихудшего сценария, американо-российская ситуация останется не только тяжелой, но и практически безнадежной в будущем. Америка будет, скорее всего, методично наращивать давление на Россию во многих областях в ожидании того, что в какой-то момент оно станет для Москвы невыносимым. Кремль, в свою очередь, абсолютно уверен в том, что не сдастся, зная, что даже после победы противник будет беспощаден.

На данный момент исход неизвестен. Ясно то, что периодические испытания воли и решимости будут продолжать приводить к международным кризисам, будь то в Сирии, на Украине или где-либо еще. Политикам есть чему поучиться у военных: они должны сохранять хладнокровие и думать о последствиях своих действий, как умышленных, так и непреднамеренных. Позволить новой американо-российской глобальной конфронтации идти своим чередом гораздо предпочтительнее внезапного лобового столкновения.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570830 Дмитрий Тренин


США. Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570827 Курт Волкер

Специальный представитель администрации Трампа на Украине Волкер: «Лига ошибается, европейские меры воздействия следует лишь ужесточить»

Паоло Мастролилли (Paolo Mastrolilli), La Stampa, Италия

«Италия не может снять с России санкции без серьезных последствий». Этими словами специальный представитель администрации Трампа на Украине Курт Волкер (Kurt Volker) не предупреждает Италию, а лишь подчеркивает факт: «Это европейские меры, а не итальянские. Несоблюдение их в первую очередь вызовет проблемы с Брюсселем».

Паоло Мастролилли: Давайте разберемся поподробнее. 4 марта на выборах победу одержало «Движение пяти звезд» и партия «Лига». Маттео Сальвини (Matteo Salvini), который может стать новым премьер-министром Италии, сказал, что, если он займет этот пост, то отменит санкции против Москвы. Каковы могут быть последствия, если Италия нарушит единство западного фронта?

Курт Волкер: Давайте говорить, исходя из контекста. Россия нарушила обязательства по Минским соглашениям и восстановлению территориального суверенитета и целостности Украины, где продолжается война, в которой гибнут люди. Потом она совершила еще ряд действий, например, покушение при помощи нервно-паралитического газа на территории Великобритании. В этих обстоятельствах отмена санкций будет совершенно ошибочной. Мы должны гарантировать сохранение режима санкций и, быть может, их ужесточения из-за действий России. Во-вторых, следует отметить, что это не итальянские меры, а европейские. ЕС пришел к соглашению относительно условий и содержания санкций: если Италия не применит их, у нее возникнут проблемы прежде всего с Брюсселем. Это внушает мне оптимизм, несмотря на позицию «Лиги», потому что практически Италия не может отменить санкции, не спровоцировав серьезных последствий.

- В последнее время заявлялось о различных вмешательствах России в западные политические процедуры, в том числе в выборы в Италии. Цель этих посягательств — добиться отмены санкций?

— Думаю, да, но мы должны прояснить контекст. Россия стремится прежде всего создать хаос и сумятицу. Она хочет, чтобы люди сомневались в том, что видят своими собственными глазами, таким образом она способствует распространению представления об альтернативной реальности. Россия пытается способствовать движениям, стремящимся к расколу Европы, настроенным против иммиграции, против законов. Она поддерживает крайне правые и крайне левые группировки или националистов, чтобы ослабить Запад и его политику. В этом контексте она, безусловно, стремится к отмене санкций и поддерживает любые движения, которые обещают ей это сделать.

- Чего вы требуете от союзников в Европе и в НАТО, чтобы они помогли вам добиться стабильного мира на Украине?

— Прежде всего, сохранения санкций и рассмотрения вероятности их ужесточения, если Россия продолжит свой нынешний курс. Мы расширили их, введя меры против людей, приближенных к президенту Путину: было бы хорошо, если бы ЕС присоединился к нам. Во-вторых, я бы хотел напомнить о возможности введения миротворцев ООН, чтобы облегчить осуществление Минских договоренностей. Я считаю, многие европейские страны готовы участвовать в осуществлении этой идеи и поддерживают ее и ее актуальность, чтобы русские знали, что это продуктивный способ положить конец этому конфликту, если они этого хотят. В-третьих, настоять на отказе от признания аннексии Крыма. Для любой европейской страны должно быть неприемлемо, чтобы территория чужого государства аннексировалась другой страной.

— Строительство газопровода «Северный поток-2», связывающего Россию и Германию в обход Украины, должно продолжиться, или его следует приостановить?

— Второй вариант. «Северный поток-2» усугубляет зависимость Европы от российского газа. Первое, что необходимо сделать — это обеспечить разнообразие поставщиков газа в Европу, чтобы она больше не испытывала потребность в Москве. Российский газ может быть в числе прочих поставок, но только наряду с другими международными поставщиками. И его стоимость должна основываться на рыночных ценах, а не на зависимости и доминировании. На данный момент ситуация далека от этого, поэтому вопрос транзита через Украину должен обсуждаться в первую очередь, как заявила та же канцлер Германии Меркель. Далее следует перейти к развитию нероссийских источникаов пополнения запасов и к доступу к ним, я говорю об американских, норвежских, катарских, африканских поставщиках. Нужно работать над разнообразием источников, чтобы не способствовать зависимости от России.

— Авиаудары по Сирии за применение химического оружия — тоже сигнал для России. Почему важно, чтобы Запад выступал на данном этапе единым фронтом?

— Политическая поддержка — это основа, она играет очень, очень важную роль. Цель — не нанести удар по Сирии и не спровоцировать конфликт с Россией, а остановить применение химического оружия и заложить основу для завершения конфликта. Важно, чтобы Россия видела, что речь идет о действиях и целях не только Америки, но и обширного фронта стран демократического сообщества, союзников НАТО. Мы должны вместе требовать, чтобы Москва вела себя корректно, перестала терпимо относиться к применению Асадом химического оружия и способствовала разрешению конфликта.

США. Украина. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570827 Курт Волкер


Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570812 Арсен Аваков

Арсен Аваков: У меня есть план. Условно, взять сначала отдельно Горловку

Роман Романюк, Українська правда, Украина

«Мы имеем ситуацию, которая развивается за пределами Украины, но конъюнктурно попадает в наши интересы», — переходит сразу к делу глава МВД Арсен Аваков, даже не дожидаясь, чтобы мы задали вопрос. Перед этим журналисты УП прождали министра около полутора часов в здании МВД, поскольку Авакова неожиданно «перехватил» на Форуме по безопасности его турецкий коллега. Интервью было инициативой Арсена Борисовича. Через день после выхода его обширного разговора с журналистом Liga.net, Аваков предложил УП встретиться и поговорить о войне. Мы согласились.

Озвученный в разговоре с УП план Авакова по возвращению суверенитета Украины над временно оккупированным Донбассом не идеален. Большинство его пунктов могут и, вероятнее всего, станут предметом крайне острых политических споров. Но даже в своем нынешнем виде этот план может служить наглядной иллюстрацией того набора сложнейших компромиссов, о которых на Украине сейчас мало кто готов говорить, но без которых возвращение оккупированных территорий вряд ли возможно в принципе. Правда, во время часовой беседы с Аваковым у автора не выходила из головы одна фраза, сказанная министром в разговоре с УП несколькими месяцами ранее: «Порошенко обязан вернуть Донбасс. Как бы трудно ни было, даже если это будет стоить ему переизбрания. Но это его миссия как президента и как государственника».

Начало такого чувствительного разговора в преддверии старта президентской кампании и ощущение, что министр вышел за пределы зоны своей ответственности, может вызвать некие подозрения и сомнения в искренности Арсена Борисовича. Каковы бы ни были мотивы главы МВД, стоит отдать должное его политической смелости. Инициировать публичное обсуждение вопроса, который может стоить политической карьеры кому угодно, — задание не простое. О стратегии «поглощения частями», о возможности амнистии и выборов на Донбассе, законе о «коллаборантах», совместном патрулировании и «специальных статусах» — читайте в интервью Арсена Авакова.

О двух сценариях для Украины

«Украинская правда»: Весь мир убедился, что путинский режим — опаснейшая аномалия по ту сторону цивилизационных ценностей. События последних дней — это окончательный вердикт. Начиная с ситуации отравлений в британском Солсбери, заканчивая химической атакой в Сирии. Очевидно, что ввиду этого давление на Россию будет резко увеличиваться, и как это отразится на Украине — очень меня беспокоит.

Арсен Аваков: Я вижу два главных возможных сценария, по которым может развиваться ситуация.

Первый. Под давлением санкций и пресса на российский режим, который сейчас резко разворачивается, Путин, противопоставив себя и Россию всему цивилизованному миру, все-таки тормозит — принимает решение, что надо искать точку баланса, идти на какие-то уступки. Ради того, чтобы не войти в катастрофические политические и экономические сложности и потери, которые могут привести к падению нынешнего режима. В этом варианте, с одной стороны, есть возможность ознаменовать новый президентский срок «типа» новой политикой и после чемпионата мира по футболу войти в позитивную, примирительную ноту с миром. С другой стороны, это касается денег: олигархам — бенефициарам и опоре путинского режима — нестерпимо больно от санкций… Я считаю, что такой вариант возможен.

Второе направление противоположное — дальнейшая эскалация. Путин примет решение еще больше взвинтить ставки в этой своей убийственной геополитической игре. Он же уверен, что геополитическая игра в новую империю — его миссия. Даже из рефлексий товарища Суркова видно, что они позиционируют себя как обреченные на геополитическое страдание во имя миссии. В этом случае Путин будет обострять ситуацию. Где? В Сирии, на мой взгляд, обостряться уже дальше некуда (интервью записывалось 12 апреля 2018 года до ракетных ударов Запада по Сирии — прим. авт.). Поэтому россияне могут начать искать другое место. Это может быть, например, Латвия, где в последнее время имели место конфликты с русскими школами. Это может быть территория Балкан, где у Сербии и Косово в последнее время инспирирована эскалация конфликта.

И, конечно, Украина. Это нас и беспокоит, потому что может начаться фаза горячей войны. Ясно, что большая военная операция на Украине сопряжена с рисками и потерями для Путина, потому что мы уже знаем, как давать сдачи. Но для нас это могут быть колоссальные потери. Например, силами двух оккупационных армий, бронетанковым кулаком, который больше чем бронетанковые силы Великобритании, российские наемники начнут атаку — к примеру, на Мариупольском направлении или на Краматорск. Это будет очень тяжелая миссия для Российской Федерации, потому что мы не в 2014 году. Но все равно нужно понимать, что соотношение наших сил и РФ очень разное. Да, у нас тоже теперь есть новые ракеты и многие другие вещи, однако это будет очень тяжелое столкновение. Но мы должны знать и учитывать, что это возможно. Возможно, такое столкновение приведет Путина к потерям, которые будут катастрофичны даже для его режима, но и для Украины потери будут катастрофическими. Однако у нас нет выбора, и мы должны быть готовы и к такому варианту — будем защищаться!

Вот два сценария: военный, с огромными потерями, и мирный, в тумане неопределенности. Мы должны готовиться к обоим, потому что для обоих возможных вариантов политической игры Путина Украина, увы, подходит лучше всего.

О мирном сценарии, «сигналах» из России и миротворцах

— Я сегодня хочу поговорить о позитивном сценарии, который касается мирного процесса. Есть разные сигналы, свидетельствующие, что он возможен. Они приходят от разных групп внутри путинской империи. Одни «ястребы», другие «супер-ястребы», третьи — «ястребы с деньгами», которые предпочитают, чтобы их деньги не трогали. А четвертые говорят: «Зачем нам нужна эта проблема, давайте как-то ее регулировать». И таких векторов рассуждений много. Совокупность информации, которой владеют сотрудники моего министерства, позволяет мне говорить о том, что есть два варианта. И оба — реальны, это 50/50.

— А с чего вдруг на четвертом году противостояния Путину думать о сохранении лица? Последние события в Сирии показывают, что он готов и дальше обострять.

— Вы же занимаетесь журналистикой, а я занимаюсь политикой. Я чувствую, когда ситуация доходит до пика. Кризис — это же еще и возможности. Я вам точно говорю, что есть два равновеликих варианта развития событий. Но мы же сейчас встали на одну сторону с цивилизованным миром. И, извините, должны это использовать. Возьмем вариант относительно благополучный. Где-нибудь в какой-нибудь момент времени какой-нибудь чиновник администрации Путина, возможно, и сам Путин, на какой-нибудь встрече «Нормандской четверки» неожиданно скажет: «Товарищи, вы меня совершенно неправильно понимаете. Я на самом деле полностью за то, чтобы на Украине все было хорошо. Даже Бог с ними, что они, типа, не хотят выполнять Минские соглашения, я демонстрирую свою волю — забирайте свой Донбасс назад. Вот списочек требований и пожеланий…»

— О списке — это вы чисто теоретически говорите? Или он кем-то озвучивался?

— Теоретически. Он вытекает из текста Минских соглашений, из риторики переговорщиков на той же «Минской группе» и в прессе, на переговорах глав МИДов и так далее. Мы, украинцы, если говорить честно, при текущем развитии событий не можем планировать военную операцию по возвращению оккупированных территорий без риска полномасштабного столкновения с армией РФ. Это факт. Поэтому президент Порошенко говорит о миротворческой миссии, «голубых касках». Это один из механизмов, который может быть действенным. Но надо понимать — для чего нужна миротворческая миссия? Для того чтобы патрули «голубых касок» ходили по Горловке наравне с патрулями русской марионетки Захарченко? Это неприемлемо.

— А какая должна быть эта миссия?

— Идеальная миротворческая миссия? Зашли миротворцы, все русские ушли, любые военизированные группы во главе с марионеточными правительствами Плотницких, Захарченко, или кто там сейчас, ушли с русскими.

— Есть одна проблема. Захарченко куда уходить?

— Туда, куда перед этим ушел Гиркин и все остальные.

— Но те были русские, а эти — якобы местные.

— Пусть россияне забирают их с собой. Для нас главное, чтобы они ушли. Мы же говорим о компромиссе. Когда мы освобождали наши территории, то вместе с оккупационными формированиями все эти «местные» деятели тоже уходили. И куда они девались — это была их проблема. Мы будем их потом «догонять» и находить, потому что они совершили преступления перед Украиной. Сейчас же, после захода «голубых касок», с нашей стороны должен зайти некий гражданин с украинским флагом — украинская юстиция. Он заходит в ближайший райсовет, водружает там украинский флаг и проводит выборы в местные советы по украинскому закону. Таким образом, мы имеем возможность поставить легитимную власть, избранную по нашему законодательству.

О тактике «мелких шагов, которым аплодируют все»

— У меня есть свой план. Он называется «тактика мелких шагов, которым аплодируют все». Я не считаю, что реинтегрировать можно сразу всю территорию оккупированного Донбасса. «Голубых касок» столько нет — на всю территорию. Поэтому я предлагаю, условно говоря, взять сначала отдельно Горловку или Новоазовский район. План такой: заходят миротворцы и встают на границе условного города Горловка или сельского Новоазовского района. Границу с оккупированной территорией сразу берут под контроль и «голубые каски», и украинские пограничники. Внутрь этой вернувшейся на Украину территории заходят органы украинской юстиции и проводят выборы по нашему закону. Пофиг, кто победил на этих выборах. Я глубоко убежден, что на местных выборах там в большинстве случаев выберут кого-то с откровенно проимперскими взглядами. Но, в стратегической перспективе, это не так и важно. Главное — сформировать переходную администрацию: на основе этих новых, избранных по украинскому закону органов и представителей государственной власти Украины. Туда должна прийти центральная власть вместе с украинскими полицейскими силами.

После этого Украина должна принять закон об амнистии. Он должен касаться абсолютно всех, кроме тех, у кого на руках кровь, кто убивал наших солдат, участвовал в репрессиях против мирного населения. На них амнистия не распространяется, они в глазах нашего государства — преступники и должны понести законное наказание! Но я также уверен, что нам придется принять закон «о коллаборантах». Что-то вроде закона де Голля, который был принят в 1946 году во Франции. Это касается обычного человека, вынужденного жить и работать на оккупированных территориях. Суть очень проста: нам надо определить, какова степень соглашательства. Является ли степень твоего сотрудничества с оккупационными властями критической, или у тебя были такие обстоятельства, что ты не заслуживаешь порицания, а в ряде случаев — несмотря на действия — заслуживаешь общественного прощения? Это очень сложный вопрос, он касается уровня компромисса внутри общества. Это жизнь наших людей в непростых условиях — и об этом нужно будет честно говорить.

Но закон «о коллаборантах» — обязателен, потому что нужно определить статус каждого человека. Официально установить, что он такой же гражданин Украины, как и все остальные. Он или жертва, которых большинство, или участник, но не критический. Или все же заслуживает меры порицания. Если ты пошел служить в контору и работал там, то это или неизбежно, или хорошо, или плохо. Но общество приняло закон — и тебя за это не накажут. А если ты в Славянске расстреливал протестантских священников и закапывал их в яму, что на самом деле имело место, то здесь не может быть предмета для компромисса: ты должен ответить перед законом. Очевидно, нужно будет решать вопросы с «переходным статусом» этих оккупированных территорий. Во-первых, это будет касаться какого-то специального экономического статуса. Эта территория должна будет восстанавливаться после оккупации опережающими темпами.

Здесь видится возможность привлечения международных фондов. При этом, я уверен, Россия предложит быть одним из доноров, но мы не должны брать ее деньги. Для переходного периода должны быть получены средства с помощью наших западных партнеров и государственного бюджета. Специальные механизмы развития в наличии с лихвой! Думаю, это вполне реально! Предположим, что в отдельно взятый отгороженный от сепаратистов район или Горловку зашла украинская власть. Соответственно, там начинает поддерживать общественный порядок украинская полиция. Я даже допускаю какое-то, возможно переходное, совместное патрулирование украинских сил МВД с местными представителями территориальных громад, которых будут делегировать местные райсоветы. Такой опыт в переходных ситуациях был, в частности, в Хорватии. Это тяжелейшая полицейская функция, чреватая конфликтами, чреватая нюансами переходного периода. Но это гораздо лучше, чем лобовые столкновения. Компромисс — он всегда компромисс.

Дальше что происходит? Дальше начинается восстановление инфраструктуры и повышение качества жизни людей, которые находились в оккупации. Пришли, восстановили подачу воды, горячей воды, электроэнергии, восстановили нормальную школу, начинаем выдавать нормальные украинские паспорта. Здесь тоже есть нюанс, потому что степень проверки людей с оккупированных территорий должна быть специальная, чтобы мы не выдавали кому попало украинские паспорта, а только украинским гражданам.

— Но там и без того подавляющее большинство — украинские граждане?

— Да. Но будет ситуация, как с оккупированным Крымом. Там сепаратисты захватили значительную часть бланков и успели навыдавать украинских паспортов всяким посторонним людям, часто — представителям иностранного криминала. Мы теперь это выявили и аннулировали. Но вернемся к теме. Очевидно, будут нюансы переходного периода, но суть такая — постепенно жители оккупированных территорий вступают в гражданские права нормальных украинцев и получают соответствующее качество жизни: школы, институты, образование, медицину, безвизовый режим, отстраиваются дороги, восстанавливаются взорванные мосты и так далее.

После всего этого простой человек, которого достало жить в резервации, начинает сравнивать. Мы, со своей стороны, также сравниваем — с условной Горловкой или Новоазовским районом. Верю, не верю? Пошло, не пошло? И если «верю», то идет второй шаг — эту же самую процедуру повторяем на следующих, соседних, условно, пяти районах. На сколько хватает сил и доверия. Повторюсь, будут нюансы, связанные с особенностями переходного периода. Я думаю, что люди с оккупированных территорий будут поражены в правах в отношении выборов в центральные органы власти — парламента, президента и так далее. Но это нормальная международная практика. Она применялась во всех постконфликтных зонах, начиная от постфранкистской Испании и заканчивая Балканами. Слишком горячие эмоции успокаивает время. Этот период всегда был от 5 до 10 лет. После этого территория становилась полностью полноправной.

Почему я говорю, например, что не имеет большого значения, кто сейчас победит на местных выборах в условной Горловке? Очевидно — не любители нынешней «украинской хунты». Но это будут люди, которые пойдут в эту власть и будут думать, прежде всего, о жизни внутри Горловки. А там время и здравый смысл рассудят. Нас это устраивает? С точки зрения геополитических масштабов — устраивает. Потому что мы к ним добавим в партнеры по управлению районом умного представителя государства. И размер его компромисса в работе будет равен размеру компромисса, на который может пойти украинское государство. Каждая территория будет остро нуждаться в дополнительных, помимо местного бюджета, деньгах, которые будут приходить только по соответствующим программам — для строительства, восстановления. И проходить эти деньги будут только через представителя государства Украина.

И, поверьте, лояльность к центральным украинским органам власти будет постепенно возвращаться. Как и лояльность государства к людям на оккупированных территориях. Дальше туда будут возвращаться реальные люди, начиная от «хозяев жизни», которые сейчас все сидят в Киеве, и заканчивая вынужденными переселенцами, которые расселились по украинским городам, но тоскуют по родным местам. Вот министр внутренних дел Турции, из-за встречи с которым я опоздал на наше интервью, рассказывал мне об их ситуации в районе поселения курдов. Они точно так же увидели, что местная власть, допустим, сепаратистская. Но центральное правительство ставило туда своего человека, через него проводило финансирование, контролировало, чтобы 100% этих денег шли на муниципальные проекты, для людей. Люди это видели и разворачивались в сторону центральной власти. И все это потихонечку трансформировалось. Это реальная модель, которая пришла в голову, поверьте, параллельно и ему, и мне — и это разумная практика. Если это все реализовать, то постепенно мы сможем выйти на ситуацию, когда украинские пограничники стоят на границе Украины и России, полностью обеспечивая контроль. Вместе с ними стоят «голубые каски», о которых договаривается Порошенко.

О политической воле

— Теперь к вопросу о политической воле, во-первых — нашей, во-вторых — оккупационных властей и Российской Федерации. Местная оккупационная власть меня интересует меньше всего, потому что я считаю ее не более чем марионеткой Российской империи. И если бы не было Российской империи, мы бы их смели даже военным путем без никаких проблем. Но мы говорим о спокойном разрешении конфликта, когда это решение принимается всеми сторонами. На этот момент нам нужно, чтобы Россия ушла. Будут соблюдены все нормы международного права, начиная от адекватных выборов, заканчивая обеспечением гражданских прав населения.

Какие-то переходные позиции, касающиеся специальных статусов языков, особых экономических зон и прочее меня вообще не беспокоят. Потому что речь идет о гораздо больших институциях, собственно — об успехе государственности на Украине. В итоге, Российская империя получает возможность заявить Западу о том, что «видите, мы-то хорошие ребята, и можно начинать ослабление санкций». Впрочем, санкции, как и наши претензии, не будут сняты, пока нам не вернут Крым. Это вопрос второй, гораздо более сложный и болезненный для РФ. Но, безусловно, мы не можем сказать: «Вы нам Донбасс, мы вам — Крым, и разошлись». Ни один украинский политик или кто-то, у кого в порядке с головой, такого никогда не скажет.

Но когда я говорю «концепция шагов, которым аплодируют все», то что это значит? Украинская власть зашла, водрузила украинский флаг, провела выборы по украинскому закону, начала работать украинская полиция и прочие наши государственные институты. Украинское общество аплодирует? Аплодирует. Украинский народ, который находился в оккупации, получил доступ ко всем благам мирной жизни… Он аплодирует? Да. Россия говорит, что она «добилась» статуса для русского языка, добилась выборов на этой территории, некий «их» Иванов избран в райсовет, установлена специальная экономическая зона… Аплодируют? Да. Путин это легко преподнесет своим СМИ и обществу как великую победу. А мы? В итоге, стратегически, проходит год-два-три… Мы вернули свою территорию и можем развиваться по стратегии украинской государственности? Да.

Если с людьми говорить честно и доступно объяснить, чего мы хотим и ради чего действуем, ради чего идем на болезненные компромиссы, я думаю, украинский народ эту ситуацию поддержит. Если мы будем делать шаги, о которых буду знать я, президент Порошенко и еще 5 человек, то никакой компромисс невозможен. Потому что тогда, каких бы благих целей мы не имели в виду, в парламенте всегда будут драки, в обществе — смятение, а вокруг него — война. Нужно начать честный и открытый диалог с обществом — и пусть оно примет решение. Если общество примет такую философию мелких шагов и неизбежных компромиссов, то и закон о «коллаборантах», и более внятная процедура закона про амнистию, законов о специальных переходных статусах, о специальных выборах, о поражении в правах на переходной период — все это станет возможным.

— Как вы видите, нынешний состав парламента может проголосовать за подобные инициативы?

— Считаю, что 100% сможет. Если будет честный разговор, четкий план, не закулисные игры, а очень ясный разговор о том, что мы таким образом возвращаем государственный суверенитет над оккупированными территориями, то Верховная Рада может проголосовать за такого рода решения. В том числе допускаю, что и конституционным большинством. Вопрос, естественно, в деталях. Эти детали нужно выписать. Кстати, я считаю, что тут нужно совместное творчество парламентских масс из разных фракций. Но я думаю, что будут активны абсолютно все — начиная от «Батькивщины», «Самопомощи» и Олега Ляшко, заканчивая «Оппозиционным блоком», их тоже это будет чудовищно интересовать. Как и «Народный фронт», и БПП.

— План, который вы озвучили, это план украинского истеблишмента или лично Арсена Авакова?

— Это деликатная тема. У меня есть план, который я обсуждаю. Он понятен и известен всем в политическом истеблишменте с той или иной полнотой. Более того, он известен за рубежом. Но. Международной политикой от Украины занимается президент Порошенко. У него есть свои ощущения и свои взгляды — приоритеты и процедуры достижения целей, которые я также уважаю. Например, он говорит о миротворческой операции. Работает? Я для себя говорю: ну да, чем плохо? Только если просто зашли «каски», то не работает никак! Нужен кто-то, кто возьмет ключи и будет управлять городами дальше. И поэтому я предлагаю детали и процедуры.

Отвечая на ваш вопрос, является ли этот план общепринятым? Нет, не является. Но, на мой взгляд, он является элементом большего плана, о котором говорит тот же Порошенко, когда говорит о миротворцах. Просто я как человек, двумя ногами стоящий на земле, испачканными в грязюке повседневности ногами, понимаю, что есть реальный механизм, как это можно имплементировать. Сказать, что по всей территории туда зайдет 20 или 40 тысяч «голубых касок»?.. Вообще не верю в жизнеспособность такого проекта! Когда же мы говорим о механизме пошаговой реинтеграции — верю.

Условно говоря, договариваются Порошенко и Климкин о международных наблюдателях… А дальше нужно будет ручками и ножками обеспечить механизм — как непосредственно заходить и проходить по всем этим городам и весям. Тяжелейшая, сложнейшая работа для каждого из нас. Для юстиции — аналогично. Для коммуникации по всей стране — аналогично. Но мирный план и не может быть легким. Покажите мне, где мирный план был легким! Это будет тяжелейшая работа и души, и рук. Тяжелый путь компромиссов. И на этом, возможно, сгорит не одна политическая карьера.

Потому что здесь можно и нужно будет делать непопулярные вещи, которые могут и не быть одобрены обществом. Но приемлемые с точки зрения государственности на каком-то промежутке времени. Или такие шаги будут обществом поняты, но… Понять и простить — разные вещи. Поэтому хватит оглядываться на политические карьеры — надо быть государственниками! Другого пути нет.

Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 16 апреля 2018 > № 2570812 Арсен Аваков


США. Сирия. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > kremlin.ru, 14 апреля 2018 > № 2569150 Владимир Путин

Заявление Президента Российской Федерации Владимира Путина.

14 апреля США при поддержке своих союзников нанесли ракетный удар по объектам вооружённых сил и гражданской инфраструктуры Сирийской Арабской Республики. Без санкции Совета Безопасности Организации Объединённых Наций, в нарушение Устава ООН, норм и принципов международного права совершён акт агрессии против суверенного государства, которое находится на переднем крае борьбы с терроризмом.

Вновь, как и год назад, когда США атаковали в Сирии авиабазу «Шайрат», в качестве предлога использована инсценировка применения отравляющих веществ против гражданского населения – на этот раз в Думе, пригороде Дамаска. Российские военные эксперты, побывав на месте мнимого инцидента, не обнаружили следов применения хлора или другого отравляющего вещества. Ни один местный житель не подтвердил факт химической атаки.

Организация по запрещению химического оружия направила в Сирию своих специалистов для выяснения всех обстоятельств. Но группа западных стран этим цинично пренебрегла, предприняв военную акцию, не дождавшись итогов расследования.

Россия самым серьёзным образом осуждает нападение на Сирию, где российские военнослужащие помогают законному правительству в борьбе с терроризмом.

Своими действиями США ещё больше усугубляют гуманитарную катастрофу в Сирии, несут страдания мирному населению, по сути потакают террористам, семь лет терзающим сирийский народ, провоцируют новую волну беженцев из этой страны и региона в целом.

Нынешняя эскалация ситуации вокруг Сирии оказывает разрушительное воздействие на всю систему международных отношений. История расставит всё по своим местам, и она уже возложила на Вашингтон тяжёлую ответственность за кровавую расправу с Югославией, Ираком, Ливией.

Россия созывает экстренное заседание Совета Безопасности ООН для обсуждения агрессивных действий США и их союзников.

США. Сирия. Россия. Весь мир > Госбюджет, налоги, цены. Армия, полиция > kremlin.ru, 14 апреля 2018 > № 2569150 Владимир Путин


Сирия. СНГ. США > Армия, полиция > newskaz.ru, 14 апреля 2018 > № 2569040 Игорь Додон

В связи с ситуацией вокруг Сирийской Арабской Республики (САР) по инициативе генерального секретаря ОДКБ Юрия Хачатурова и Российской Федерации состоялось экстренное заседание постоянного совета Организации Договора о коллективной безопасности, по итогам которого было принято заявление.

В заявлении говорится, что постоянный совет ОДКБ, подтверждая поддержку суверенитету, единству и территориальной целостности САР, осуждает ракетные удары США при поддержке Великобритании и Франции по территории Сирии, осуществленные 14 апреля 2018 года в нарушение фундаментальных принципов и норм международного права, вопреки Уставу ООН и без санкции Совета Безопасности ООН.

Также отмечается, что этими действиями создается ситуация, которая идет вразрез с усилиями по скорейшей ликвидации террористической угрозы в Сирии и разрешению внутрисирийского конфликта политико-дипломатическими средствами, ведет к деградации гуманитарной ситуации в этой стране. Это также чревато дальнейшей эскалацией напряженности в регионе и в мире в целом.

"Постоянный совет ОДКБ призывает Совет Безопасности ООН приложить максимальные усилия для выполнения возложенной на него международным сообществом задачи по восстановлению и поддержанию международного мира и безопасности. Убеждены, что строгое следование принципам и инструментам международного права сохраняет возможности для предотвращения эскалации кризиса в САР в интересах предотвращения дальнейших страданий сирийского народа и нанесения ущерба самой системе современных международных отношений", — говорится в заявлении.

В ОДКБ входят Республика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Кыргызская Республика, Российская Федерация и Республика Таджикистан.

Сирия. СНГ. США > Армия, полиция > newskaz.ru, 14 апреля 2018 > № 2569040 Игорь Додон


США. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568273 Дональд Трамп

Президент Трамп об ударах в Сирии: официальное заявление

The New York Times, США

Вечером в пятницу, 13 апреля, президент Трамп обратился к американцам с заявлением, в котором он объяснил свое решение отдать приказ о нанесении ударов в Сирии после предположительной химической атаки. Ниже приведен полный текст его вступления.

Президент Трамп:

Дорогие соотечественники, некоторое время назад я приказал вооруженным силам США начать высокоточные удары по целям, связанным с химическим оружием сирийского диктатора Башара аль-Асада. Совместная операция с вооруженными силами Франции и Соединенного Королевства уже началась. И мы благодарим их за это.

Сегодня я хочу объяснить вам, почему мы решились на такой шаг. Год назад Асад совершил зверскую атаку с применением химического оружия против своего собственного невинного народа. США отреагировали на нее 58 ракетными ударами, в результате которых было уничтожено 20% сирийских ВВС.

В прошлую субботу режим Асада опять применил химическое оружие, чтобы убить невинных граждан, на этот раз в городе Дума, расположенном рядом с сирийской столицей Дамаск. Эта расправа ознаменовала собой существенное увеличение интенсивности применения химического оружия, используемого этим ужасным режимом.

Эта дьявольская и подлая атака заставила матерей и отцов, младенцев и детей содрогаться от боли и задыхаться без воздуха. Человек не мог совершить такое. Эти преступления могло совершить только чудовище.

Пережив ужасы Первой мировой войны 100 лет назад цивилизованные страны объединились, чтобы запретить применение химического оружия. Химическое оружие исключительно опасно — и не только потому, что оно причиняет жуткие страдания, но и потому, что даже небольшое его количество может спровоцировать огромные потери.

Цель наших действий сегодня — обеспечить мощный сдерживающий фактор против производства, распространения и применения химического оружия. Обеспечение такого сдерживающего фактора является важным интересом национальной безопасности США.

Совместный ответ Америки, Великобритании и Франции на эти зверские преступления будет включать в себя все инструменты нашей национальной мощи — военные, экономические и дипломатические. Мы готовы подкреплять свой ответ до тех пор, пока сирийский режим не перестанет применять запрещенные химические вещества.

Сегодня я также хочу обратиться к двум правительствам, несущим большую часть ответственности за предоставление поддержки, оружия и финансовых средств преступному режиму Асада.

Я спрашиваю Иран и Россию: какая страна хочет, чтобы ее ассоциировали с массовыми убийствами невинных мужчин, женщин и детей? Страны можно оценивать по тому, с кем они дружат.

Ни одна страна не сможет преуспеть в долгосрочной перспективе, поддерживая государства-изгоев, жестоких тиранов и кровожадных диктаторов. В 2013 году президент Путин и его правительство пообещали миру, что они станут гарантами уничтожения всех запасов сирийского химического оружия. Недавняя атака Асада и наш сегодняшний ответ — это прямые следствия неспособности России выполнить то обещание.

Россия должна решить, продолжит ли она идти по этому темному пути или же она присоединится к цивилизованным странам, став силой стабильности и мира. Надеюсь, когда-нибудь мы поладим с Россией и, возможно, даже с Ираном, но, может быть, и нет.

Могу сказать, что мы можем многое предложить, имея в своем распоряжении величайшую и самую могущественную экономику в мировой истории.

В Сирии США, располагая лишь небольшим контингентом, используемым для уничтожения того, что осталось от ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная на территории РФ, — прим. ред.), делает все необходимое для защиты американского народа. За прошедший год почти 100% территорий, которые ранее контролировались так называемым халифатом ИГИЛ в Сирии и Ираке, были освобождены.

США также укрепили отношения с друзьями на Ближнем Востоке. Мы попросили наших партнеров взять на себя больше ответственности за защиту их родного региона, в том числе вложить больше денег в ресурсы и оборудование для проведения антиигиловских операций.

Увеличение степени вовлеченности наших друзей, включая Саудовскую Аравию, Объединенные Арабские Эмираты, Катар, Египет и другие страны, гарантирует, что Иран не сможет извлечь выгоду из уничтожения ИГИЛ. Америка не стремится обеспечить себе бессрочное присутствие в Сирии — ни при каких обстоятельствах.

По мере увеличения вклада других стран мы будем с нетерпением ждать того дня, когда мы сможем вернуть наших воинов домой — наших замечательных воинов. Глядя на множество проблем, возникающих по всему миру, американцы не питают никаких иллюзий. Мы не можем очистить весь мир от зла и появляться везде, где возникает тирания.

Никакое количество американской крови и денег не поможет надолго обеспечить мир и безопасность на Ближнем Востоке. Это проблемный регион. Мы попытаемся сделать его лучше, но это проблемный регион.

США будут партнером и другом, но судьба этого региона находится в руках его народов. В прошлом столетии мы заглянули в самые темные уголки человеческой души. Мы видели, как людям причинялась мучительная боль и как зло одерживало верх.

К концу Первой мировой войны более миллиона человек погибли или получили травмы в результате воздействия химического оружия. Мы не хотим, чтобы этот жуткий призрак когда-либо вернулся. Поэтому сегодня народы Великобритании, Франции и США направили свою добродетельную мощь против варварства и жестокости.

Сегодня я прошу всех американцев помолиться за наших благородных воинов и наших союзников, которые выполняют свои миссии. Давайте помолимся, чтобы Господь даровал утешение всем страдающим в Сирии.

Давайте помолимся, чтобы Господь привел весь этот регион к будущему, наполненному миром и достоинством. И давайте помолимся, чтобы Господь и впредь оберегал и благословлял Соединенные Штаты Америки.

Благодарю вас.

США. Сирия. Ближний Восток. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568273 Дональд Трамп


Россия. США. Украина > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568272

Россия и ее вездесущие шпионы

Культура интернета, смартфонов и популярность мобильных приложений для знакомств дала новое дыхание советским разведывательным методам.

Нолан Петерсон (Nolan Peterson), Daily Signal, США

Всегда наготове

Вторжение и захвата Россией украинского полуострова Крым и дальнейшая гибридная война в Донбассе побудили Эстонию, Литву и Латвию — бывшие советские республики и нынешние члены НАТО — серьезно задуматься об угрозе военного вмешательства России на их территории.

«Результатом российской агрессии на Украине стало возобновление интереса к НАТО и его функциям защищать свои территории», — считает Тон ван Лун, отставной лейтенант армии Нидерландов. Так он написал в своем отчете для Объединенного центра компетенции воздушной силы, работающего при поддержке Альянса.

Чтобы противостоять российской военной угрозе, в 2016 году НАТО инициировало ротацию четырех крупных боевых групп в Прибалтике. Около 800 военнослужащих из их числа направили в Польшу, еще несколько группировок — в горячий регион Черного моря. Сама НАТО оценивают такую ротацию как «крупнейшее подкрепление за последнее поколение существования Альянса». В рамках реализации собственной программы противостояния России, этой зимой США также разместили своих военных в Эстонии.

В увеличении количества войск США и НАТО в Эстонии и других странах Москва видит угрозу для национальной безопасности России. И, соответственно, пристально следит за иностранными военными с помощью разведки, которая в свою очередь ищет всякий повод скомпрометировать американское присутствие.

Полевые тестирования

Многие из своих современных военных и шпионских тактик Россия испытала на территории боевых действий на Украине. Российские военные силы, размещенные на Донбассе, пытались повлиять на украинских солдат, заглушая сигнал их телефонов. К тому же, представители российских вооруженных сил массово отправляли украинским военным сообщения, побуждая тех проявить себя. В ответ военные командиры Украины ограничили использование мобильных телефонов в рядах фронтовиков.

По словам экс-главы СБУ Валентина Наливайченко, накануне агрессии в 2014 году российская разведка заложила свои «жучки» практически в каждой властной структуре Украины, включая парламент, СБУ и Министерство обороны. В военных нуждах Россия также активно использовала телефонные сети и другие каналы коммуникации.

«В начале вторжения первой задачей русских было захватить телестанции и компании мобильных операторов, чьи офисы расположены в Луганске, Донецке и Крыму, — вспоминает Наливайченко начало российского вторжения. — С целью контролировать местную связь, они получили данные этих компаний и заменили их аналогичными российскими».

То же самое Россия уже провернула со смартфонами некоторых представителей НАТО, расположенных в Прибалтике. Командование США предвидело подобные шаги, а потому заранее попросило своих военных ограничить пользование мобильными телефонами.

Молодежная культура интернета, смартфонов, популярность соцсетей и мобильных приложений для знакомств дала новое дыхание советской разведывательной технике, известной под кодовым названием «Медовый горшок». Этот прием имел целью втянуть шпионов в какие-то сексуальные интрижки, которыми впоследствии можно было бы шантажировать.

«Тактика «Медовый горшок» работала до, во время, а также после холодной войны, — рассказывает эксперт Линдси Моран, экс-сотрудник ЦРУ. — Вооруженные силы США знают об этом, хотя и неизвестно, рассматривают ли они мобильный сервис для знакомств, как серьезную угрозу.

Социальная инженерия

Гибридная военная кампания России против Украины не брезгует кибероружием. Основываясь на информации профиля в соцсети, хакеры заносят вирусы в компьютеры отдельных людей. «К планированию таких операций Россия привлекает психиатров, ученых и неврологов», — утверждает Дмитрий Шимкив, заместитель председателя президента Украины по вопросам координации реформ, инноваций и управления изменениями в Администрации президента. В кибермире такую тактику называют «социальной инженерией»: она предполагает психологическое манипулирование людьми с целью осуществления определенных действий или обнародования конфиденциальной информации.

Вооруженные силы США на страже таких манипуляций. «Фейковые онлайн-профили, контролируемые иностранными противниками, уже успешно поймали сотни работников Министерства обороны, среди которых есть и наши люди», — сообщают в офисе специальных расследований Военно-воздушных войск США. Сейчас в штабе не готовы рассказывать об особенностях тренингов по противодействию киберугрозам и другим шпионским тактикам, но уверяют — в последние годы, с ростом активности России и Китая, такое направление подготовки кадров стало доминирующим.

Россия. США. Украина > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568272


Сирия. Великобритания. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568231 Саймон Дженкинс

Взгляните на Сирию, и вы увидите все элементы, приведшие к мировым войнам

Саймон Дженкинс (Simon Jenkins), The Guardian, Великобритания

Трудно поверить, что западные лидеры позволяют этой ситуации обостряться. Неужели история нас ничему не научила?

Что, скажите на милость, мы делаем? Я не слышал, чтобы хоть один эксперт по Сирии объяснил, каким образом ракетный удар на территорию этой страны будет способствовать делу мира или заставит диктатора Башара аль-Асада отступить. Они просто разрушат здания и, вероятно, погубят людей. Это чистой воды популизм, выражающийся в переменчивой риторике все более причудливых твитов Трампа. Боже упаси, чтобы теперь британская политика цеплялась за каждое его слово, а ведь, кажется, так и происходит.

Мы можем согласиться с тем, что химическая атака в пригороде Дамаска, вероятно, была совершена опытными летчиками сирийских ВВС, хотя и сами повстанцы нередко убивают своих, чтобы снискать сочувствие. Однако Великобритания тоже убивает мирных жителей на этом театре военных действий. Нет, мы не отравляем наших собственных граждан, но как будто претендуем на право убивать мирных жителей другой страны. Тереза Мэй говорит, что химическая атака «не может остаться безнаказанной», но политики в целом любят такие безличные конструкции. Кто должен приводить это наказание в исполнение и с чьего разрешения? Время наказывать сирийское руководство придет тогда, когда закончится война. Внешнее вмешательство никак не повлияет на конфликт, только отложит его завершение. Это вдвойне жестоко.

Нынешний кризис уже демонстрирует нам знакомые предпосылки безрассудного конфликта. Вербальная истерия пустилась с военной машиной в безудержный пляс. Она ищет поводов для насилия, а не способов его избежать. Так, в 2003 году у Великобритании не было никаких оснований для вступления в войну с Ираком, кроме одного: желания Тони Блэра побряцать оружием перед носом Джорджа Буша. И в 1870 году у Германии и Франции тоже не было причин сражаться. В 1914 году единственным поводов для войны послужило убийство эрцгерцога в Сербии. Как писал о 1914 годе Алан Тейлор: «Ни у кого не было сознательной решимости провоцировать войну. Государственные чиновники просчитались [и] стали узниками собственного оружия. Великие армии, созданные для обеспечения безопасности и сохранения мира, склонили народы к войне своим весом». Интересно, что бы сказал Тейлор о твите Трампа, в котором он призвал Россию «приготовиться».

Сегодня войны в большинстве своем начинаются вслед за возникновением часто случайных альянсов и обязательств, а также за отсутствием какой-то мощной площадки для дискуссий — или даже «горячей линии» связи между лидерами — посредством которых могут разрешаться разногласия и мелкие споры. Благодаря переговорам в ходе Венского Конгресса 1815 года мир в Европе на протяжении 50 лет сохранял свою относительную устойчивость. Потом он рухнул, как будто от изнеможения. Теперь нам открывается страшная перспектива того, что послевоенные урегулирования 1945 года, в целом вверенные Организации Объединенных Наций, изжили себя и сделались бесполезными.

Это еще одна причина остерегаться опосредованных войн. У Великобритании нет личных интересов в сирийском конфликте, который является горьким возрождением одной из старейших и самых жестоких междоусобных войн ближневосточных кланов. Асаду удалось призвать на помощь Иран и Россию, и они выполняют свое обещание со зловещей эффективностью. С другой стороны, повстанцы в своем противостоянии получали моральную поддержку Запада и материальную поддержку со стороны антииранских саудовцев. Сирия уже заплатила страшную цену. Дальнейшее вмешательство будет полным сумасшествием.

Похоже, Мэй попалась в ту же ловушку Вашингтона, в какую попался Блэр в 2003 году. Понятно, что ее советники не считают бомбардировку Сирии лучшим способом реагировать на химические атаки, но она, кажется, не особенно хочет это признавать. Она утверждает, что для запуска ракет не нуждается в одобрении парламента. Этот обычай ведет свое начало еще с тех времен, когда монархи и их генералы нуждались в особых полномочиях, чтобы предотвращать неминуемые угрозы национальной безопасности. Сегодня такой угрозы нет. Речь идет не о военном, а о внешнеполитическом решении. Переход к войне имеет серьезные последствия. Он явно должен получить коллективное одобрение, особенно при правительстве меньшинства.

В 2003 году Блэр добивался одобрения парламента для вторжения в Ирак, пусть даже и на лживых основаниях. Как это ни позорно, но он его получил. В 2013 году Кэмерон добивался разрешения сражаться в Сирии, и, к счастью, ему отказали. Мэй может избежать голосования в палате общин, но поскольку, если верить сообщениям, бомбардировки Сирии поддерживают только 22% общественности, в то время как 43% высказываются против, под угрозой может оказаться даже то, чего она добилась своей твердой позицией. Опасность заключается в том, что произойдет дальше. Стратегия «око за око» предполагает более эффектный и фотогеничный повтор бомбардировок, устроенных Трампом в прошлом году. Однако здесь явно высок риск убийства российских или иранских военных, и еще выше риск ответного удара. Говорят, российский лидер Владимир Путин пребывает в своего рода параноидальном состоянии, он так же преисполнен агрессии, как Трамп и Мэй. В такие моменты лидеры как правило принимают обличие командиров и присваивают себе право решать политику в одиночку. Их коллегам становится еще труднее их сдерживать. У поджигателей войны всегда находятся самые лучшие аргументы.

Это показывает, насколько слабыми являются основы международного мира, когда нарушен баланс сил. В сегодняшнем мире нет ни одной причины для конфронтации сверхдержав кроме нарциссизма и воинственности отдельно взятых мировых лидеров. Победители в войне обязаны проявлять терпение и сдержанность к побежденным. Россия потерпела поражение в 1989 году, с тех пор Запад не переставал злорадствовать. Россия несет свою вину в Сирии. Но речь не об этом. Кажется, в этом первом со времен холодной войны кризисе в отношениях между Востоком и Западом нам теперь следует полагаться на Россию, а не на Соединенные Штаты, чтобы проявлять терпение и сдержанность. Жутковатая перспектива.

Сирия. Великобритания. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568231 Саймон Дженкинс


Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568229 Марк Галеотти

Российские угрозы — это только сигналы

Михал Томеш (Michal Tomeš), e15.cz, Чехия

Ситуация в Сирии обостряется после того, как в городе Дума якобы было применено химическое оружие. Соединенные Штаты сообщили о запланированном военном ударе, а Россия пообещала ответить на него. Но, по мнению специалиста по России Марк Галеотти (Mark Galeotti) из пражского Института международных отношений, Россия не заинтересована в обострении конфликта.

Е15: Насколько серьезно стоит относиться к российским заявлениям, как к реальной угрозе?

Марк Галеотти: Определенно, речь идет, скорее, только о сигналах, а не о чем-то другом. Интересно обратиться к первым заявлениям, которые делали представители российских вооруженных сил. Они говорили о том, что армия ответит, если удар затронет россиян. Выделение именно российских граждан в данном случае принципиально, поскольку другие силы их не беспокоят. Я допускаю, что Россия будет защищать сирийские силы, сбивая ракеты, но я не могу себе представить, чтобы россияне открыли ответный огонь по кораблям или самолетам, как говорили позже.

— Трамп заявил, что нынешние отношения с Россией хуже, чем во времена холодной войны. Можно ли сложившуюся ситуацию сравнить с Карибским кризисом?

— Конечно, всегда остается возможность, что ситуация выйдет из-под контроля, как могло произойти и в 60-х. Но в остальном ситуации несопоставимы. В начале холодной войны противостояли две одинаково сильные державы. Сегодня все иначе, и военной мощи России недостаточно для противостояния западным державам. Да, у России есть масштабная ядерная программа, но служит она другим целям.

— Как ситуацию преподносят российские СМИ?

— Я ездил в Россию три недели назад и видел, как об этой ситуации информируют. Сначала российские СМИ рассказали о возможных апокалиптических сценариях, но сейчас градус уже спал. Нужно, правда, отметить, что на российские СМИ очень влияет пропаганда. Поэтому россияне получают неполную информацию, в частности, о недавней химической атаке. Методы преподнесения информации действительно изменились и после смены риторики Трампа. Главной причиной разногласий СМИ называют антипатию Запада к России.

— Оказывается ли внутри страны какое-то давление на российское правительство, чтобы оно действовало?

— С долей иронии можно сказать, что давление, скорее, направлено на то, чтобы Россия ни на кого не нападала. В регионе у нее нет особых интересов. Это касается и Сирии, и Асада. У России нет причин помогать Сирии, скажем, строить там дороги, когда, прежде всего, россиянам это нужно сделать у себя дома. Россия еще не держава. Да, она отправляет свои силы за рубеж, но, в первую очередь, заинтересована в геополитической конкуренции в мире. И именно в очагах конфликтов Россия проверяет решимость Запада и границы дозволенного.

— Это также касается действий России на границах с Украиной?

— Нет, там ситуация иная. На протяжении всей истории Украина оставалась под влиянием русского государства, поэтому Россия не могла так просто позволить ей сближаться с Европой. В рамках своей стратегии Путин, в частности, стремится сохранить влияние в постсоветских странах, за исключением прибалтийских. Он добивается этого, например, в Грузии и других регионах.

— Какое влияние на отношения с Россией оказала ситуация, связанная с бывшим российским агентом Скрипалем и его дочерью?

— Конечно, западные страны отреагировали не только на отравление одного бывшего российского агента. Подобных случаев было уже несколько, поэтому Западу пришлось подвести черту под всеми прошлыми событиями и показать России, что такого больше не должно повториться.

Разумеется, есть вероятность, что ситуация в Сирии обострится. Но Запад должен дать понять, что Асаду не сойдет с рук то, что происходит в стране, включая применение химического оружия. Также Запад должен показать, что Россия не может защищать Асада без всяких последствий для себя.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 14 апреля 2018 > № 2568229 Марк Галеотти


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > snob.ru, 13 апреля 2018 > № 2569042 Глеб Павловский

Попытка блокировки будущего

Глеб Павловский

Зачем Роскомнадзор и ФСБ заблокировали Telegram, хотя знают, что любой человек может обойти блокировку

Постановление о блокировке Telegram — «сигнал», один из первых шагов обустройства власти в новом санкционном пространстве — зондаж и разведка боем.

Не обольщайтесь насчет простоты обхода блокировки — как заметил Дуров, вам ее, может, и вовсе не придется обходить. Идея Кремля в другом — расчертить вольное пространство пунктирами и флажками, объявив пунктир обязательным. Сама вольность общения становится нелояльной, безотносительно к его содержанию. Содержание не может быть человеческим, если форма выражения предписана ему извне. Заявлен принцип единственного окна в ФСБ для всех, кто общается — друг с другом и с миром. Теперь либо-либо, или с миром, или с другом. То и другое вместе исключено. Ликвидируется пространство живой неопределенности — где ты и с теми, и с этими, и с нашими, и с ненашими.

Русская жизнь сложна тем, что раздвоена. Русский триста лет живет на два дома, из которых национален только один, и отказывается от ограничения мира. Давным-давно такой эксперимент по денационализации русских начинал было Сталин, да сдох. Теперь предлагают продолжить, вытесняя из русской жизни ее цветущую сложность.

Российская система, потеряв ощущение границ, наугад их придумывает. Но в данном случае она сильно рискует. Запрет Telegram — то есть чего-то бытового, повседневного — создал удобный для молодежи и общества предмет демонстративного неподчинения. ФСБ пригласило миллион человек к игре «А ну-ка, отними!». Игра тем веселей, что ни наказать за нее, ни помешать толком — нельзя. Не потому ли саму блокировку несколько отсрочили?

Интересно наблюдать, как глупая рыба входит в рыбацкую вершу. Ее ведет туда последняя извилина, выпрямленная до невозможного: идея «зеркальных мер». Зеркальные ответные меры — то, что делает игрока легко предсказуемым и ведет к проигрышу и разорению.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > snob.ru, 13 апреля 2018 > № 2569042 Глеб Павловский


США. Украина. Сирия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 13 апреля 2018 > № 2568237 Александр Невзоров

Будет большая война

Татьяна Гайжевская, Обозреватель, Украина

«Обозреватель» продолжает серию интервью с известными россиянами, посвященных новым 6 годам правления президента России Путина. Своим мнением о том, может ли РФ стать причиной большой войны — на Украине и в мире, о степени «кровожадности» рядового россиянина, о том, готов ли он протестовать и вообще хоть как-то реагировать на происходящее в его стране, о том, что ждет Украину, каковы перспективы решения вопроса Крыма и Донбасса в интервью «Обозревателю» поделился российский публицист Александр Невзоров.

«Обозреватель»: Мы опасаемся, что Путин может стать причиной большой войны — на Украине или в мире, особенно, исходя из того, что он сказал Федеральному собранию 1 марта, какие ракеты он там показал. Разделяете ли вы такие опасения?

Александр Невзоров: Я их, конечно же, разделяю. Я полагаю, что да, скорее всего, эта война будет — при том, что сейчас для нее нет никаких причин. Никогда еще человечество не находилось в ситуации, когда никаких причин для войны нет. И только из-за того, что Россия остается Россией, эти причины появляются. Еще в середине XIX века Маркс говорил, что именно Россия с ее кровожадностью и амбициями является причиной милитаризма в Европе. Надо понимать, что Путин — это просто имя России, и любой другой правитель, который следовал бы традициям и исполнял бы заветы, которые заложены в самой основе русской истории, вел бы себя примерно так же — плюс-минус.

Война действительно абсолютно реалистична, потому что в России есть путь войны, в России есть поклонение войне, в России — мечты о ней. Они высказываются то застенчивее, то громче, то совсем бесстыдно, но они всегда присутствуют. Русские писатели бредят ядерными ракетами, которые сожгут весь мир, рассказывают в своих эссе, как эти ракеты полетят на Лондон или в Голливуд, что недавно сделал Проханов. Надо понимать, что этот культ будет подогрет к 9 мая. То есть совсем считать ваши страхи безосновательными никак нельзя. Другое дело, что мы видим отсутствие какой бы то ни было мотивации для этой войны у тех, кто в России живет. Мы видели, как пожарные не захотели никого спасать в «Зимней вишне» — у них нет никакого драйва и никакого желания становиться героями.

И вот эта повсеместная прохладность сейчас определяет очень многие вещи в России. Есть определенная политическая элита, которая болеет войной и которая уже не мыслит себя без этой темы. Но предполагать, что Россия является какой-то грозной силой или чем-то серьезным в этом смысле, довольно сложно, потому что ничего, кроме плохого мультика, мы пока не видели. И есть обоснованные подозрения, что это всего лишь мультик.

— То есть вы считаете, что проблема российского общества, его прохладности, имеет сугубо исторические причины? Россияне — заложники собственной истории?

— Нет, никто не будет взрываться, героев не будет. А без героев не бывает войн. Не будет страсти к этому делу. Что бы ни пришло в голову руководству, все будет делаться спустя рукава. Это тот случай, когда русские войны не хотят — при том, что пропаганда их накачивает и разогревает. Сказать, что хоть один человек бредит желанием воевать, нельзя. Да, все они привыкли ненавидеть, они привыкли обзываться, они очень хотят мирового господства, но так, чтобы это не коснулось их, чтобы от них не потребовалось никаких вложений — кровью, потом, голодом, холодом. Они этого не хотят. При этом те, кто принимают решения, как вы знаете, ничем не рискуют, они гарантированы от ран и драм. Но, думаю, все равно что-то должно быть, потому что нарыв огромен, и он уже созрел. Может быть, он просто треснет по-тихому и будет долго вытекать, а может быть, он лопнет и забрызгает собою весь мир. Посмотрим.

— Если россиянам все безразлично, значит ли это, что им также безразлично участие в протестах, им безразлично, что какие-то регионы РФ при условии их самостоятельности могли бы быть успешными? Они безразличны, например, к преобразованию России в реальную, а не мнимую федерацию?

— Им все по фигу — я это могу сказать абсолютно определенно. Потому что они уже до такой степени попробовали все и объелись всего… Они пробовали свободу, они пробовали крайние формы рабства, они пробовали все — и ничто не приносило в их жизнь никаких качественных изменений — ни рабство, ни свобода. Все остается таким же безнадежным, глупым, кривым. На эту реальность ничто не действует. В этом заключается секрет их поразительного безразличия, нежелания протестовать, нежелания кого-то избирать. Мы прекрасно знаем, что одно дело — пригнать людей на избирательные участки и заставить их что-то опустить в урну, и другое дело — поднять этих людей для какого-то серьезного дела. Нет. Я думаю, что и Путин, в общем, избран больше от безразличия, чем от горячего желания разделять его убеждения и его политику.

— Значит, Россия оказалась в тупике, во временной ловушке? Кто может ее разбудить?

— Ее никто уже не может разбудить. По крайней мере, я не вижу таких лиц, и предполагаю, что в реальном мире они не присутствуют. Да, есть редкое отупение, редкое озлобление, но все это все равно под соусом безразличия и нежелания ударять пальцем о палец. Да, их мечты весьма кровожадны и глупы, но осуществлять эти мечты никто не пойдет. Если Россия не будет соответствовать своим традициям и правилам, она перестанет существовать как Россия. А если она будет соответствовать, она перестанет существовать как страна, потому что динозаврам уже нет места в современном мире. Это шизофреническое желание отомстить США, выраженное в том сладострастии, с которым русские патриоты описывают удары ядерными ракетами по США. Отомстить за бесконечную и решающую помощь в войне в свое время, отомстить за то, что спасли целые регионы от голода в 1990-е годы.

Да, действительно, сейчас сложилась очень трудноанализируемая ситуация для честного анализа, потому что она полностью не очевидна. Мы видим, с одной стороны, свирепый и бессмысленный радикализм, и мы видим, как, с другой стороны, сама Россия равнодушна к этому и к любому другому радикализму. Она не хочет протестовать и не будет. Возможно, какие-то бытовые или внезапные вещи — типа свалки или исключительной бездарности власти в ситуации с пожаром — могут разбудить. Потому что обычно на этой волне, когда все немножечко потревожено выборами, когда вдруг эта активность снова приобрела какой-то статус, возможно, пойдут какие-то глубокие трещины. Но предсказывать что-то с высокой долей определенности нельзя. Можно предсказывать только одно: что несомненно эта ситуация будет каким-то образом разрешаться, потому что деградация и поход в прошлое мало осуществимы в современном мире. Бедная Украина? Да, вероятно, ей опять будет хуже всех, потому что на свою беду — она самый близкий сосед, она принимает на себя все самые тупые и примитивные формы агрессии. Да, скорее всего, ей будет хреново, если этот огромный гнойник будет лопаться с грохотом. Но ей будет никак, если этот гнойник будет потихоньку вытекать.

— По поводу запуска автомобильной части Крымского моста, запланированного на май, я говорила с украинскими радикалами (в частности, об этом высказался координатор акции блокады Крыма Ленур Ислямов и руководитель «Добровольческого движения ОУН» (запрещенная в России организация — прим. ред.) Николай Коханивский. — прим. авт.). Они признают, что не имеют возможности препятствовать движению и действовать на территории оккупированного Крыма, но они не опускают рук, они не сдаются…

— Вы поймите, в ответе на этот вопрос я связан законодательством Российской Федерации, и того, что я думаю, я вам сказать не могу. Но Крым уже до такой степени растворен в общей игре, что этот вопрос не может быть решен в отрыве от глобальных изменений.

— Глобальных изменений в России?

— Конечно. Надо понимать, что любые действия, любые дерзости, любой героизм, любой красивый поступок сейчас просто бессмысленны. Сейчас нужно просто то, что называется, дождаться той ситуации, когда это все произойдет само собой и мирно. Хорошо было бы, если бы кто-нибудь разъяснил это радикалам, потому что они сейчас могут только испортить ситуацию. Я понимаю, что им тяжело, что они оскорблены, что им больно, но сейчас любые действия абсолютно неуместны. Потому что вопрос стал гораздо серьезнее, чем просто вопрос, хотя действительно Крым был детонатором, был причиной многих вещей.

— Каков ваш прогноз в отношении Донбасса? Может ли иметь место «разогрев» ситуации? Нужна ли сейчас Кремлю активность на этом направлении?

— Нет. Поймите, Кремль давно делает то, что ему не нужно. Разрушение, крушение, глобальные общемировые катаклизмы, в которых, в первую очередь, должна будет пострадать Россия как задиристая, но, в общем-то, слабая страна. Я думаю, что Кремль не станет делать это, но Донбасс тоже растворился в этой раскаленной магме сегодняшней реальности, он стал частью общей картины, и этот вопрос не будет решен отдельно от всех глобальных вопросов.

Это тоже надо понимать. Поэтому наилучшее, что можно сделать — это соблюдать эти Минские соглашения, понимая, что они все равно работают на вас. Потому что предоставленные друг другу, деморализованные, злобные уголовники становятся все меньше нужны Москве. В ситуации глобальных перемен, которую я предрекаю, они окажутся самыми крайними, самыми беззащитными. И уже не понадобится лить кровь и выпускать снаряды — это все тоже решится само собой.

США. Украина. Сирия. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 13 апреля 2018 > № 2568237 Александр Невзоров


Россия. Сирия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 13 апреля 2018 > № 2568233 Леонид Бершидский

Трамп и Путин: турнир двух мачо

«Российская» линия администрации Трампа вовсе не стала враждебной в одночасье из-за Сирии. Давайте признаем, они с самого начала вели себя как «ястребы».

Леонид Бершидский (Leonid Bershidsky), Bloomberg, США

Майк Помпео (Mike Pompeo), избранный в госсекретари лично президентом Дональдом Трампом, заявил, что «мягкой политике» по отношению к России «пришел конец». Слово «пришел» вызывает некоторое недоумение.

Ошибочная риторика, распространяющаяся по всей Америке, гласит, будто жесткую позицию по России Трамп занял лишь недавно. На самом же деле, достаточно одного взгляда на долгий список враждебных заявлений и поступков его администрации против путинской России, чтобы ее опровергнуть.

Начать можно с выдвижений таких «ястребов» как представитель США при ООН Никки Хейли (Nikki Haley) и директор ЦРУ Помпео. Затем перейти к первому ракетному удару США по военной базе путинского союзника в Сирии Башара Асада в апреле 2017. В августе неожиданно закрылись три дипломатических представительства России в США — шаг, охарактеризованный Москвой как «откровенно враждебный». В декабре было принято решение о поставке на Украину смертоносных вооружений. В феврале были атакованы российские наемники в Сирии, что привело к летальным исходам. Гленн Гринвальд (Glenn Greenwald), который, как и я, давно опровергает любые утверждения, будто Трамп — «российская марионетка», в своей колонке в «Интерсепт» (The Intercept), привел слегка иной список антикремлевских действий его администрации.

Почитай «Твиттер» Трампа, выходит, что у него семь пятниц на неделе. За одну только среду он сперва угрожал России «прекрасными, новыми и «умными» ракетами», а потом заявил, что американо-российским отношениям вовсе не обязательно быть настолько плохими, как сейчас. Американцам давно пора привыкнуть к тому, как мало веса Трамп вкладывает в свои слова. Он, подобно заядлому пользователю соцсетей, давит больше на эмоции и четко излагать мысли не склонен.

Его «Твит» про ракеты как бы говорит «Ах, как я зол!», а дальнейшие, кажущиеся примирительными сообщения — «Ну вот, я расстроился». В случае с Трампом куда важнее его поступки или даже сделки. И вот тут уже его никак нельзя назвать пророссийским президентом — им он не был с самого начала, вопреки голословным утверждениям, будто Кремль имеет над ним тайную власть.

Недавние же шаги — крупнейшая за всю историю высылка российских дипломатов в ответ на отравление бывшего российского двойного агента, жесточайшие за всю историю санкции против российского миллиардера и алюминиевого магната Олега Дерипаски, вереница антироссийских карьерных назначений (перевод Помпео в госдепартамент и повышение Джона Болтона до уровня национального советника по безопасности) — лишь продолжают эту цепочку. Это лишь эскалация, а никак не смена политического курса.

Помпео заявил, что «мягкая» российская политика времен Обамы закончилась с избранием Трампа. И в самом деле: Обама ото всех враждебных шагов, предпринятых Трампом, последовательно воздерживался. Разве что тоже выдвигал «ястребов» на ключевые посты, но ни к чему, кроме разочарования, это не привело. То «сейчас», о котором говорит Помпео, началось гораздо раньше, с самого прихода Трампа.

Антикремлевскую риторику трамповского президентства нередко приписывают республиканскому истеблишменту и наущению «опытных советчиков» из его администрации. Но, как отметил мой коллега по «Блумбергу» и выдающийся трамповед Тим О'Брайен (Tim O'Brien), Трамп редко когда сам спрашивает советов и еще реже прислушивается к тем из них, что дадены по собственному почину. Поэтому его российская политика никак не продиктована снаружи.

Президент США хочет громких побед. Однако добиваться их втихую он не собирается. Он требует, чтобы их ему поднесли на блюде, потому что человеку, наделенному высшей властью, они полагаются по статусу. Путин как-то назвал Трампа «ярким» и «талантливым». Это неверно перевели как «выдающийся», и с тех самых пор Трамп полагал, что Путин как политик окажется куда более податлив. «Хорошее начало положено, — заявил Трамп еще во время своей президентской кампании, — он уже признал, что Трамп — гений».

Однако подарков и легких побед от Путина ждать не пришлось. Если ему и была интересна победа Трампа, то сугубо ради смуты в правящих кругах США. И он тоже всегда ведет переговоры с позиции силы, даже если эта сила напускная и по сути всего лишь камуфляж.

Для Трампа и бизнес, и политика — это турнир самцов. Это особенно бросилось в глаза, когда он во время своей кампании всеми силами утверждал свое превосходство над соперниками. Он отпускал снисходительные комментарии, давал им унизительные клички и всячески заострял внимание на их якобы недостатке мужественности. Таким же образом он повел себя с северокорейским лидером Ким Чен-Ыном. То же самое он сейчас пытается провернуть и с Путиным. «Российская экономика нуждается в нашей помощи, и она бы не составила нам особого труда» — «твитнул» Трамп в среду, намереваясь задеть одной этой фразой.

Мачизм Трампа удачно вписывается в воинственную линию республиканцев по отношению к России. Трамп ей подпевает более чем охотно. И вовсе не из-за расследования под руководством спецпрокурора Роберта Мюллера (Robert Mueller). До сих пор на сговор с Россией следователи не обнаружили ни единого намека, но Трамп прекрасно понимает, что расследование никуда не денется, сколько ни бомби Сирию и ни высылай дипломатов. Трамп пыжится доказать, что 400-килограммовая горилла и альфа-самец здесь он, а не Путин.

Логика самцового противостояния такова, что оно неизбежно выливается в драку, если, конечно, одна из сторон не решит уступить. У Путина же талант затягивать те конфликты, которые он не может выиграть тотчас же. Он будет раздувать враждебность, чтобы не прослыть «подстреленной уткой», ведь по конституции, ему остался последний срок на посту российского президента. Кроме того, это противостояние может помочь его давнишней мечте вернуть домой часть утекшего за границу капитала. Его преимущество в том, что он автоматически пересидит Трампа, если того не переизберут в 2020.

Сейчас США и России больше чем когда бы то ни было со времен распада Советского Союза нужно сесть и договориться о правилах своего единоборства. Тлеющее выяснение отношений двух самцов неизбежно приведет лишь к новым столкновениям. Будущее зависит от того, есть ли в командных пунктах Москвы и Вашингтона по-настоящему взрослые люди. И еще — скоординировали ли США и союзники свои действия против Асада с российскими военными, подобно тому, как было сделано в прошлом году? Будем надеяться, что да.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции или владельцев «Блумберга».

Россия. Сирия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 13 апреля 2018 > № 2568233 Леонид Бершидский


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > ria.ru, 12 апреля 2018 > № 2567126

Служебная характеристика, наградные листы, приказы за подписью маршала Малиновского, список заграничных командировок и многое другое — в День космонавтики Минобороны рассекретило архивные документы, рассказывающие об офицерской службе Юрия Гагарина. РИА Новости публикует наиболее интересные фрагменты из архивов.

Баскетболист и офицер

Казалось бы, о человеке, первым побывавшем на околоземной орбите, уже известно абсолютно все. Тем ценнее бумаги, до сих пор не преданные огласке и способные раскрыть важные детали. Самый любопытный документ из архива — служебная характеристика на Юрия Гагарина, составленная во время его пребывания в Центре подготовки космонавтов ВВС и процедуры отбора. За кандидатами внимательно наблюдали несколько месяцев. Каждый удостоился похожей характеристики, но выбрали в итоге Гагарина.

"Физическое развитие хорошее. Рост 165 сантиметров, вес 68 килограммов. Спортсмен-разрядник по баскетболу. Состояние здоровья хорошее. В 1960 году не болел. Специальные виды тренировок (полеты, парашютная подготовка, упражнения на центрифуге и на других стендах) переносит легко, с нормальной физиологической реакцией организма. Интеллектуальное развитие высокое. Эмоциональные реакции соответствуют характеру воздействующих раздражителей. Волевые процессы устойчивы. В структуре личности преобладает общительность, оптимизм, здоровый юмор. Дисциплинированный, грамотный офицер".

Несмотря на невысокий рост, Гагарин прекрасно играл в баскетбол. Это говорит о хорошей координации движений, умении трезво оценивать тактическую ситуацию на площадке и способности просчитывать действия наперед.

"К вопросам службы относится добросовестно. Строевая выправка и внешний вид хорошие. С товарищами общителен, в общении вежлив. Как летчик-истребитель характеризуется положительно. Является военным летчиком 3-го класса. Общий налет 257 часов. Имеет 41 прыжок с парашютом, качество хорошее. Общая теоретическая подготовка хорошая. Материал усваивает легко. Зачеты сдает с общим баллом 4,8. По характеру спокойный, жизнерадостный. Критику воспринимает правильно. К коллективу относится с уважением. Активно участвует в общественной жизни подразделения. Политически развит, идеологически устойчив. Умеет хранить военную тайну. Предан делу партии и социалистической Родине. За время пребывания в центре зарекомендовал себя одним из наиболее подготовленных слушателей".

Из документов видно, что руководство центра обращало внимание не только на физическую форму и профессиональные качества кандидатов, но и на то, что сегодня назвали бы медийным обликом. Внешний вид будущих космонавтов, их манеры, способность работать на камеру учитывались не в последнюю очередь. И с Гагариным попали в яблочко: его знаменитая широкая улыбка стала одним из самых узнаваемых брендов ХХ века.

Старлей или майор

Текст приказа № 77 от 12 апреля 1961 года о присвоении старшему лейтенанту Юрию Гагарину внеочередного воинского звания ранее не публиковался. Но известно, что "дать майора" первому космонавту приказал лично Никита Хрущев. Министр обороны СССР маршал Родион Малиновский, требовательно относившийся к подчиненным и не одобрявший прыжки через ступени военной иерархии, предлагал повысить Гагарина до капитана, чем вызвал крайнее недовольство первого секретаря ЦК КПСС: "Какого капитана? Вы ему хоть майора дайте!" Малиновский не сразу, но согласился подписать приказ:

"Космонавт Военно-воздушных сил старший лейтенант Гагарин Юрий Алексеевич 12 апреля 1961 года отправляется в космическое пространство с тем, чтобы первым проложить путь человека в космос, совершить беспримерный героический подвиг и прославить на веки нашу Советскую Родину. Приказываю: в соответствии с Положением о прохождении воинской службы офицерами, генералами и адмиралами Советской армии и Военно-морского флота, старшему лейтенанту Гагарину Юрию Алексеевичу присвоить внеочередное воинское звание майор. Приказ объявить всему личному составу Вооруженных сил СССР".

Интересный "бумажный" парадокс: преамбула приказа, подписанного уже после приземления Гагарина, оформлена в настоящем времени: "…отправляется в космическое пространство…" То есть, согласно документу, его повысили в звании еще до старта "Востока-1". Хотя по факту Юрий Алексеевич совершил свой знаменитый полет все-таки старлеем.

Мировая знаменитость

Интересны документы о правительственных командировках Юрия Гагарина с указанием стран посещения за подписью начальника Центра подготовки космонавтов гвардии полковника медицинской службы Евгения Карпова:

"По решению ЦК КПСС и Советского Правительства летчик-космонавт Герой Советского Союза майор Гагарин Ю. А. находился в правительственных командировках с выездом за границу: в Чехословацкой Социалистической Республике с 28 по 29 апреля 1961 года; в Болгарской Народной Республике с 22 по 27 мая 1961 года; в Финляндии с 28 июня по 6 июля 1961 года; в Англии с 11 по 15 июля 1961 года; в Польской Народной Республике с 20 по 22 июня 1961 года; в Кубинской Республике с 24 по 28 июля 1961 года; в Бразилии с 29 июля по 4 августа 1961 года; в Республике Куба 4 августа 1961 года; в Канаде с 5 по 6 августа 1961 года. Период пребывания летчика-космонавта Героя Советского Союза Гагарина Ю. А. в правительственных командировках с выездом за границу внести в исторический формуляр части".

Видно, что график у первого космонавта был более чем напряженный. Этому "турне" в СССР придавалось огромное значение — в разгар холодной войны и гонки вооружений Гагарин стал той "мягкой силой", которая в лучшую сторону изменила мнение о Советском Союзе у очень многих людей на Западе.

Андрей Коц.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > ria.ru, 12 апреля 2018 > № 2567126


Россия. Сирия. Ближний Восток > Армия, полиция > forbes.ru, 11 апреля 2018 > № 2566386 Максим Артемьев

Точка невозврата. Как химическое оружие навсегда изменило характер сирийского конфликта

Максим Артемьев

Историк, журналист

Недавнее обострение сирийского конфликта не сможет стать рядовым моментом для российской военной кампании на Ближнем Востоке. Возможное использование химического оружия делает эту эскалацию ключевым эпизодом войны

Ситуация в Сирии драматически накаляется. Вопреки бодрым сообщениям российского официоза о гуманитарной акции в Восточной Гуте по вывозу оттуда как населения, так и боевиков, не желающих сдаваться, конфликт перешел в стадию обострения. Почему так парадоксально происходит, невозможно понять без осознания восприимчивости западного общественного мнения даже к намеку на применение химического оружия.

Это действительно больная тема. Вспомним свежую историю об отравлении Скрипалей с возможным использованием отравляющего вещества. Это преступление ошеломило западную общественность не только самим фактом попытки убийства, а своими последствиями: гипотетически компоненты смертоносных веществ, использованных против Скрипалей, могли затронуть сотни и сотни людей. Достаточно вспомнить угодившего в больницу полицейского.

Попадание оружия массового поражения (ОМП) в руки террористов не просто навязчивый сюжет из фильмов ужасов. Зариновая атака японской секты «Аум Синрике» в токийском метро показывает ужасающую реальность такого сценария. Все, что связано с химическим ОМП, для западного обывателя носит отпечаток панического страха — недаром антиядерное движение там во времена холодной войны носило искренний, а не показушный (как в СССР) характер.

Эта обостренная чувствительность накладывается сегодня на сирийские реалии. Так сложилось исторически, что страна, где уже семь лет бушует гражданская война, является обладателем порядочного арсенала химического оружия, по некоторым оценкам — третьего в мире. По крайней мере такой запас имелся в Сирии до последнего времени. По соглашениям 2013 года из страны должны были вывезти и уничтожить 1300 тонн отравляющих веществ.

Сирия развивала свой химический арсенал под предлогом ответа на израильскую ядерную программу. Создать собственную атомную бомбу ей было не по силам, да и Израиль бы не позволил: буквально на днях он официально признал свою атаку на сирийский ядерный реактор в 2007 году. А вот химическое оружие можно разработать проще и незаметнее. Кроме того, соседний Ирак при Саддаме Хусейне также являлся геополитическим противником Дамаска, а было хорошо известно, что он применял боевые отравляющие вещества как на фронте против иранских войск, так и против восставших курдов. Тогда, кстати, Запад «проглотил» факты убийства тысяч мирных жителей курдских деревень, отравленных войсками Саддама Хусейна, поскольку видел в Иране большую угрозу, чем в Ираке.

Но по закону дополнения, чем дальше во временной перспективе отодвигались те события, тем больше им уделялось внимания. Двоюродный брат Саддама, командовавший атакой на курдские селения, получил прозвище «химический Али», а само массовое отравление предстало едва ли не самым страшным преступлением свергнутого диктатора.

В ходе гражданской войны в Сирии были зафиксированы неоднократные случаи применения химического оружия. Фиксация стала возможной и благодаря новейшим средствам связи, в первую очередь интернету, и тому, что Башар Асад с самого начала конфликта однозначно воспринимался как враг, как «плохой парень» из голливудских фильмов, и досье на него собиралось особенно тщательно. Ныне страдания сирийцев стали рассматриваться как нечто, за что Запад несет прямую ответственность, и что его моральный долг — не допустить геноцида с помощью химического ОМП.

В результате в 2012 году Барак Обама объявил, что использование химического оружия станет «красной линией», нарушения которой Вашингтон не потерпит. И когда в августе 2013 года из той же самой Восточной Гуты пошли сообщения о массовом отравлении мирных жителей в результате химической атаки, Обама прямо угрожал атакой на объекты в Сирии. Тогда кризис удалось разрешить при посредничестве России. Стороны достигли компромисса, по которому Дамаск сдаст весь свой арсенал отравляющих веществ международным инспекторам для его последующего вывоза и утилизации. При этом Россия воспринималась как гарант того, что Башар Асад выполнит взятые на себя обязательства по избавлению от химического оружия.

Однако последующее развитие сирийского конфликта показало, что проблема до конца преодолена не была, и обвинения в использовании химоружия продолжали время от времени всплывать, как, например, в апреле 2017 года в городе Хан-Шейхун. Реакция на эти известия со стороны Трампа стала его первым значительным шагом в международных делах. Президент без колебаний отдал приказ о ракетной атаке по военной авиабазе «Шайрат».

Тогда же Трамп впервые вступил в открытый конфликт с Россией, чьи ПВО не посмели сбивать американские ракеты. Иллюзии относительно избрания Трампа, если они у кого-то и имелись в Москве, исчезли. Стало ясно, что политика США в Сирии определяется не личностью того, кто сидит в Белом доме, а гораздо более сложным набором мотивов. Нынешние аналитики, уделяющие большое внимание кадровым перестановкам в команде Трампа, заблуждаются, сводя его агрессивные заявления в твиттере в воскресенье — после новых сообщений о жертвах в Восточной Гуте — к влиянию тех или иных чиновников и помощников.

Не стоит также упорствовать в отрицании фактов химических атак. Тут дело даже не в том, кто конкретно виновен в использовании химического оружия. Дело в самом факте его применения. Для Запада это категорически неприемлемо. В глазах американской и европейской общественности Асад будет всегда виноват хотя бы потому, что довел дело до гражданской войны. И здесь нет смысла разбирать, почему сложилась такая установка и соответствует ли она действительности. Сейчас это просто реальность, с которой надо иметь дело и не пытаться тешить себя иллюзиями, что США можно в чем-то переубедить. Никакие ссылки на «борьбу с терроризмом» или «поддержку законного правительства» (на что упирает российская сторона) здесь не действуют.

Поэтому, несмотря на зримые успехи правительства Асада в борьбе со своими противниками (а ему за последние 1,5-2 года удалось взять под контроль значительную часть территории, ранее утраченной), никто на Западе не собирается умиляться им и прощать президента Сирии за что бы то ни было. Более того, его успехи могут в любой момент обернуться поражением — и к этому надо быть готовым. Вспомним другого архиврага Запада, Слободана Милошевича. Он взял под контроль практически все Косово — только ради того, чтобы потерять его для Сербии навсегда.

Вопрос реакции США на события в Восточной Гуте — это сугубо вопрос Белого дома. Россия на него повлиять не сможет. Как не смогла она воспрепятствовать даже ударам Израиля по сирийским военным объектам — а ведь тут разница сил многократная. Поддержка Москвой Дамаска очень условна. В ней есть собственная «красная линия», которую РФ никогда не перейдет.

До сих пор основным ограничителем США служила не позиция Москвы, а воспоминания о войне в Ираке, крайне непопулярной у избирателей. Но, как писал историк Пол Джонсон, Америка — очень моралистическое государство с большой ролью СМИ. Если они продолжат нагнетать страсти относительно жертв химических атак, Трамп вмешается уже не разово, а с целью покончить с этим раздражителем. Кремль же на вооруженную конфронтацию с Америкой не пойдет, особенно с учетом экономических последствий подобной операции. Даже точечных санкций хватило для обвала котировок ведущих национальных компаний России.

Трамп же, со своей стороны, был бы не прочь получить лавры миротворца в Сирии. Поэтому какое-то, пусть даже навязанное извне, но долгосрочное решение по типу Дейтонского, представляется возможным. Но оно будет означать раздел Сирии как по этноконфессиональным принципам, так и на сферы влияния. Курды на северо-востоке страны уже создали фактически независимое государство и обратно под реальную власть Дамаска никогда не вернутся. Астанинский формат, патронируемый РФ, просто самоликвидируется за ненужностью. Возможные бонусы России окажутся весьма скромными.

Россия. Сирия. Ближний Восток > Армия, полиция > forbes.ru, 11 апреля 2018 > № 2566386 Максим Артемьев


Сирия. Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 апреля 2018 > № 2565477 Дмитрий Галкин

Ответ Путину в Сирии: куда на этот раз полетят ракеты Трампа

О возможных последствиях для России после химатаки в Думе.

Дмитрий Галкин, Апостроф, Украина

В Сирии 7 апреля произошла очередная химическая атака: по меньшей мере 150 человек в городе Дума в Восточной Гуте погибли предположительно от бомбы с зарином, сброшенной с вертолета. Президент США Дональд Трамп заявил, что Россия Владимира Путина и Иран как союзники режима Башара Асада непременно понесут ответственность. Решение по поводу ответных мер американский лидер обещал принять в ближайшие дни. Какими могут быть действия США, особенно если вспомнить удар по военному аэродрому Шайрат в прошлом году, «Апострофу» рассказал российский политический обозреватель, заместитель главного редактора «Форин аффэрс хроникл» (Foreign Affairs Chronicles) Дмитрий Галкин.

От Трампа я в Сирии ничего особенного не ожидаю. Во-первых, у Трампа в Сирии не было стратегии. По крайней мере какая-то стратегия в Сирии была у [бывшего госсекретаря Рекса] Тиллерсона, а видение Трампа с ней полностью расходится. Тиллерсон выступал за укрепление существующей коалиции во главе с военными подразделениями сирийских курдов. Трамп же склоняется к тому, чтобы выполнить все требования Турции, которая в сирийских курдах видит своего главного противника. Только благодаря позиции Трампа стала возможна военная операция Турции в Сирии, которая в значительной степени привела к достижению целей, которые Анкара ставила перед собой.

Появилась ли у Трампа стратегия, стал ли Трамп рассматривать США как игрока, у которого есть какие-то собственные интересы в этом конфликте? Я плохо себе это представляю. Мне кажется, что нет. И не очень понимаю, почему США в принципе не должна устраивать существующая ситуация, когда нет ни одного явного лидера в конфликте, а Штаты остаются естественным оператором между их союзниками, участвующими в конфликте. Реализация интересов Турции, конечно, во многом зависит от того, насколько США будут их учитывать. Это относится и к [арабским] государствам Персидского залива, которые хотя и уменьшили свое влияние в Сирии, но, наверное, не готовы полностью от него отказаться.

Так что я не понимаю, почему Трамп должен действовать как-то сурово и решительно. Но какая-то показательная акция будет. Вполне возможно, что они опять обстреляют пустой аэродром: в прошлый раз (7 апреля 2017 года — прим. «Апострофа») они обстреляли военную базу Шайрат, на которой к этому времени не было ни людей, ни техники. Просто чтобы показать свою решимость и готовность и, главное, зафиксировать, что нет силы, готовой им противостоять. Я думаю, что-то подобное может быть и в этот раз.

Конечно, тогда погибли какие-то сирийские солдаты. Но количество жертв и разрушения не соответствовали силе удара (тогда США запустили около 60 ракет). Это даже позволило российскому Министерству обороны выступить с заявлением, что часть ракет они перехватили и сбили. Как оказалось, ничего они не перехватывали и не сбивали… Это был крайне бессмысленный с военной точки зрения удар: все ракеты долетели до цели, но особо ничего разрушить не могли, потому что ничего и не было, кроме нескольких самолетов в ангаре и каких-то людей, которые вокруг них стояли. Мощь удара и его результаты совершенно несопоставимы.

Может быть, в этот раз будет что-то не столь явно бессмысленное с военной точки зрения. Может быть, подобно Израилю, они обстреляют какие-то действующие части. Может быть, нанесут удар по Дамаску… Я, честно говоря, плохо представляю, что США могут сделать, потому что не понимаю, чего же они хотят. Пока, я думаю, все ограничится чисто символической акцией.

Трампу, конечно, надо показать, что США реагируют. Но это удобный случай в очередной раз зафиксировать, что военной силы, которая решилась бы противостоять США, если они действительно поставят какие-то цели и начнут их добиваться, не существует. По факту это превращает США в главного оператора конфликта. Несмотря на то, что Штаты стараются в него не вмешиваться: действуют через формирования, которые ориентируются на Америку, и в то же время не вводят собственные вооруженные силы.

Что касается решительных заявлений России, я думаю, что все будет точно так же, как в прошлый раз, когда Россия очень долго и решительно заявляла, но потом никак не отреагировала на действия США.

Сирия. Россия. США > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 апреля 2018 > № 2565477 Дмитрий Галкин


Россия. Польша. Израиль > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inopressa.ru, 11 апреля 2018 > № 2565461

Россию "выставили" из нового музея в Собиборе, откуда организовал побег советский еврей

Джули Мэсис | The Times of Israel

"Польское правительство строит музей на месте бывшего лагеря смерти Собибор, откуда был совершен один из самых отчаянных побегов времен Холокоста. Но, несмотря на то, что восстание было организовано советским военнопленным, российское правительство исключили из участия в проектировании нового музея", - пишет The Times of Israel.

"Восстание началось 14 октября 1943 года, когда группа узников-евреев заманила в бараки десяток нацистских охранников и убила их топорами и ножами. Затем группа перерезала телефонные линии и электричество, собрала оружие убитых нацистов и держала на прицеле охранников на вышках, пока 300 пленных перебирались через колючую проволоку и бежали через окружавшее лагерь минное поле", - говорится в статье.

"Этот план придумал офицер Красной армии еврейского происхождения, который был взят в плен, - Александр Печерский", - пишет издание.

"В этом году, в ознаменование 75-летней годовщины побега, российское Министерство культуры профинансировало фильм, посвященный этой истории, под названием "Собибор". Это самый дорогостоящий из всех российских фильмов о Холокосте", - отмечает издание.

В последние месяцы российское правительство неоднократно выражало протест по поводу исключения его из проектирования музея в Собиборе, пишет газета.

В своем электронном письме польское Министерство культуры и национального наследия пояснило, что решение не приглашать Россию имело логистические причины.

Агнежка Ковальчик-Новак, пресс-секретарь государственного Музея Майданека, объяснила, что в комитете по планированию музея в Собиборе представлены Польша, Голландия и Словакия, потому что большинство убитых там евреев были гражданами этих стран.

В музее будет приведена информация о побеге из Собибора и о Печерском, потому что он был "одним из лидеров восстания заключенных". "Нельзя не упомянуть его", - сказала Ковальчик-Новак.

Но Юлия Макарова, директор Фонда Александра Печерского в России, задала вопрос, почему при входе в мемориальный комплекс Собибора на каменных плитах высечены надписи на восьми языках - но не на русском.

"Они явно не хотели делать надпись на русском, другого объяснения нет", - говорит Макарова.

Издание отмечает, что, по данным российского МИДа, Польша - не единственная страна, где России отказывают в праве голоса при планировании мемориальных комплексов Холокоста. Это, в частности, касается нового музея в латвийском Саласпилсе.

"На этой новой выставке сделан акцент на "преступлениях советских и немецких оккупантов" и, похоже, утверждается, что сама Латвия не имеет к этому никакого отношения", - заявила пресс-секретарь российского МИДа Мария Захарова.

"В настоящее время в Польше господствует версия, согласно которой они не были освобождены в 1945 году, но перешли из-под одной оккупации под другую", - говорит Борух Горин, официальный представитель еврейских общин России.

"Сравнивать коммунизм с фашизмом можно, только исключив вопрос Холокоста. Да, для евреев Красная армия была освободителем, но для поляков это была оккупационная сила..." - сказал он.

Горин добавил, что три года назад президент России Владимир Путин не был приглашен на 70-ю годовщину освобождения Освенцима - несмотря на то, что Красная армия освободила и этот лагерь смерти.

Россия. Польша. Израиль > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inopressa.ru, 11 апреля 2018 > № 2565461


Франция. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 апреля 2018 > № 2565435 Каролин Галактерос

Почему Франция не должна участвовать в ударах по Сирии

Le Figaro, Франция

Каролин Галактерос (Caroline Galactéros), доктор политических наук, полковник в отставке, президент экспертной группы Geopragma.

Сейчас, когда Франция, судя по всему, готовится к ударам по Сирии в ответ на предполагаемую химическую атаку, французский военный эксперт Каролин Галактерос призывает проявить больше независимости. По ее словам, Франция не должна пускаться в авантюры в рамках новой коалиции.

Судя по всему, все сказано, и над Парижем сгущается воинственная атмосфера — после того как молодой саудовский принц недавно покинул нашу столицу, а президент вошел в тесный контакт с американским коллегой. Франция может в сотрудничестве в США в любой момент провести новые удары по силам сирийского режима в ответ на новую химическую атаку, «весьма вероятным» виновником которой (еще до проведения следствия) с ходу назвали силы чудовищного тирана Асада, получающего поддержку от ужасных российского и иранского режимов.

Нужно действовать быстро, проявить жесткость и непреклонность! Это же наш «нравственный долг»! Все это мы уже проходили. Морализаторская риторика о спасении невинных мирных жителей совершенно не изменилась за семь лет войны и дестабилизации Сирии. Верх цинизма в международных отношениях, который мы бессовестно практикуем на протяжении десятилетий. В это же самое время в Йемене продолжается война. Но ее не замечают. Там мирное население, видимо, не существует, не считается.

Как бы то ни было, некоторые кадры войны и страданий людей в результате разгульного варварства все же сильнее воздействуют на вялую совесть европейцев, которые отвыкли от насилия и переполнены ощущением того, что знают и творят Добро. Ну да ладно.

В любом случае, против кого нужно действовать? Кого наказать? Режим «зверя Асада», как назвал его Трамп? Иран? Россию? Серьезно? А что если эта черная троица, которую вот уже не первый месяц делают главной целью мировой народной виндикты, на самом деле представляет собой всего лишь обманку, ложную цель для нашего избирательного негодования, позволяющего не задумываться о нашей собственной непоследовательности?

Никто не задается вопросом о том, почему новая химическая атака произошла именно сейчас, когда сирийское правительство берет под контроль Восточную Гуту и завершает освобождение территории от групп мятежников, которые обратились в бегство и больше чем когда-либо готовы продать свои услуги в надежде выжить и приобрести влияние? Ни у кого не возникает и тени сомнения, когда министр иностранных дел России говорит о том, что наблюдатели Красного полумесяца побывали на месте событий, но не обнаружили никаких следов атаки? Сергей Лавров лжет Совбезу ООН или же Москва не контролирует все, что происходит в военном плане на месте событий? Быть может, отряды сирийской армии могут действовать по собственному усмотрению или же были кем-то «завербованы»? Кому выгодно преступление? Это древний, но очень важный вопрос, задавать который сегодня почему-то стало неприлично.

Зачем России было бы допускать такую атаку, раз она (пусть некоторым это и не по душе) стремится к миру куда больше нашей «международной коалиции», ведет прагматичную работу и оказалась за последние семь лет единственной, кому удалось добиться результатов, которые явно идут вразрез с интересами наших стран и наших региональных союзников?

Судя по всему, у нас также забыли о другом основополагающем элементе конфликта: несчастных жителях Гуты, а также последних участков сирийской территории, которые все еще находятся в руках мятежников, то есть джихадистов и боевиков «Исламского государства» (запрещенная в России террористическая организация — прим. ред.). Они становятся человеческими щитами и, возможно, приносятся в жертву «демократами» из «Аль-Каиды» (запрещенная в России террористическая организация — прим. ред.) и прочих движений, чтобы вовлечь Запад в открытую войну с Москвой и Тегераном.

Дело в том, что если поднять глаза и взглянуть на ситуацию в целом, можно заметить, что последние события в Сирии вписываются в глобальный стратегический контекст, который вызывает немалые опасения насчет Европы и в первую очередь Франции. Она рискует оказаться в первых рядах чужой для нее войны и должна будет расплачиваться за нее. Кроме того, это надолго положит конец планам президента на то, чтобы стать политическим и нравственным лидером Европейского союза. Кстати говоря, наши немецкие и итальянские друзья проявляют меньше циничного идеализма и больше прагматизма. Они делают осторожные шаги, чтобы в этой болезненной фазе упрочить свои позиции в Бейруте и Дамаске, а затем пожать плоды нашей радикальной изоляции, когда придет время восстановления Сирии.

Ниточка такая толстая, а клубок так плавно раскручивается на протяжении вот уже нескольких месяцев, что мы больше не замечаем его. Мы наказываем Россию. Наказываем за то, что она — Россия. За то, что ей удалось вернуться на мировую арену. За то, что она стремится к миру в Сирии и пытается найти для этого политическое решение в Астане или Сочи. За то, что она спасла Дамаск и его демонизируемый всеми режим от обещанного раздела страны, который натолкнулся на сопротивление народа и сирийского правительства (все это также подорвало планы по усилению религиозной окраски социально-политического противостояния, которому способствует Запад, не осознавая его опасности для западных и в первую очередь европейских обществ).

Сирийское правительство одержало военную победу в войне в Сирии. Военную, но не политическую. Эта победа ценой жестокой войны (все войны жестоки, а удары с воздуха «точечные» только по названию) совершенно неприемлема для нас, потому что принуждает нас к миру, которого не хочет никто… кроме Москвы. Ох уж эта Москва! Наглец Путин был слишком хорошо переизбран, а теперь посмеивается над нами со своим Чемпионатом мира по футболу, благодаря которому миллионы людей увидят другое, не вызывающее страх лицо России.

Помимо Москвы взгляды устремлены на Тегеран. Израиль, который сейчас переживает период идиллии с главным мировым центром салафизма, Саудовской Аравией (она очень кстати решила обновить свой имидж), не может смириться с подъемом Ирана в регионе, тем более что социальный, культурный, технологический и торговый уровень этой страны бросает тень гораздо дальше страхов насчет стратегического (дис)баланса и ядерного оружия.

Иначе говоря, мы вот-вот окажемся в большой ловушке, которая разворачивается сразу на нескольких уровнях, так как видим наше существование лишь в том, чтобы броситься за первой же брошенной костью. В такой перспективе дело Скрипаля может быть всего лишь своеобразной «надстройкой». Оно ознаменовало политическую и оборонную консолидацию Европы вокруг Лондона и — в первую очередь — под знаменами НАТО. Потому что главная цель именно в этом: поставить по стойке «смирно» европейцев, которые после избрания Дональда Трампа и Брексита начали мечтать о независимости Европы в политике и обороне… Страшная угроза для американского лидерства на континенте, которую, по счастью для США, уравновешивают филиппики нескольких новых европейцев, которые выступают против сглаживания их идентичности и отвергают все проекты коллективной автономии в сфере безопасности. Министр обороны США Джеймс Мэттис высказался предельно четко: европейцы должны выделять 2% ВВП на оборону, чтобы покупать американское оружие и оставаться на орбите НАТО, так как альянс, разумеется, является естественной и необходимой основой безопасности Европы. Приказ получен!

Таким образом, НАТО явно берет нас в свои руки, однако мы не осознаем это, потому что нам рассказывают сказки о необходимости безусловной (то есть, черно-белой) солидарности перед лицом «наступления России» ради раскола Европы (как будто мы еще маленькие и не можем устроить его самостоятельно) и контроля над Ближним Востоком. В этом, вероятно, заключался смысл дела Скрипаля и недавних воинственных заявлений по Сирии. Нынешний поворот Ангелы Меркель по проекту «Северный поток — 2» лишь усиливает эту поляризацию. Москву всеми силами подталкивают к ужесточению позиции, то есть к самоизоляции. Для этого в ход идут санкции, непонятные отравления шпионов посреди Лондона и недавнее решение Германии, что может лишь сделать жестче российские позиции по Сирии и обеспечить усиление напряженности, поскольку у Кремля не остается иного выбора, кроме как делать ставку на катарский маршрут, который проходит через Сирию. Опасный англосаксонский маневр, истинная суть которого, судя по всему, сокрыта от глаз Парижа и Берлина.

Нужно признать, что Америка Обамы осталась в прошлом. Америка Трампа и окружающих его теперь неоконсерваторов всех мастей кардинально изменила позиции. Да, президент США говорил о намерении уйти из Сирии, только вот он отметил, что может изменить мнение, если Саудовская Аравия оплатит стоимость пребывания американских войск! Все предельно прозрачно. Именно в этом, кстати, и заключалась суть первого заграничного визита Трампа в Эр-Рияд весной прошлого года: предоставить гарантии союзнику (их старый договор по факту потерял силу в свете новообретенной энергетической независимости США) в обмен на 400 миллиардов долларов контрактов для американской экономики. Кромке того, пока он разочаровывал своих генералов и обманывал весь мир словами об уходе из Сирии, параллельно с этим он укреплял широкую американскую зону влияния к востоку от Евфрата вместе с арабо-курдскими «Сирийскими демократическими силами».

В рамках масштабного процесса реполяризации мира Вашингтон намеревается в любом случае сохранить за собой роль главного якоря Запада на фоне его сомнений по поводу Китая, который формирует свой «контрмир» в собственном темпе и с помощью конфликтов низкой интенсивности по всем направлениям. Горячечная Америка идет ва-банк, чтобы изменить курс международного порядка, контроль над которым она потеряла, но хочет вернуть любой ценой. Она стремится к столкновению, чтобы вновь утвердить свое старшинство по отношению к Москве, Тегерану и Пекину, главной цели ее угроз. Но эта борьба идет вразрез с движением мира. Под воздействием постмодернистского синдрома близорукости и технологического высокомерия мы забываем о длительности жизни.

Дело в том, что нынешние события, как и многие другие происшествия, указывают на одно очень опасное явление: подмену действительности даже не искаженным ее отражением, а совершенно иной действительностью, возврат соблазна превентивной войны без суда и следствия. Чрезвычайно серьезный вопрос для самой сути международной политики. Мы и вправду предпочитаем красивую картинку — действительности, фейки — анализу, сенсации — рассудительности?

Чего же мы тогда хотим? Все вскоре прояснится. Если мы действительно хотим спасти Сирию, нам ни в коем случае не стоит присоединяться к коалиции, которая будет действовать вне мандата ООН и нести ответственность за войну, чьей первой жертвой является сирийский народ. Главный вопрос звучит следующим образом: что вообще Париж здесь забыл? Как это часто бывает, мы ошиблись с врагом, союзниками и позицией. Со всем, чем только можно. Так, может, нам пора проявить отвагу, смелость и независимость? Это подтвердило бы обоснованность нашего места в Совбезе ООН, на которое все более открыто претендует Германия. Задумаемся хотя бы о том, где здесь наш национальный интерес (а он не сводится к оружейным контрактам), и какие причины подталкивают нас к поддержке темы борьбы Добра со Злом и превентивной войны?

Сегодня Франция оказалась загнанной в угол, как в Сирии, так и по другим вопросам. У нее появилась нежданная возможность проявить осторожность и рассудительность, стать голосом мира, показать свою независимость. Наше влияние в регионе слабо как никогда. Если мы хотим, чтобы с нами вновь стали считаться, нам нужно взглянуть правде в глаза и признать, что с 2011 года «мы все делали неправильно». Никогда не бывает слишком поздно, и наш президент еще может сделать выбор в пользу того, чтобы по-настоящему проявить себя с точки зрения истории и народов.

Война с Ираном и Россией — не наша война. Она ни в коей мере не отвечает стратегическим интересам Франции и Европы. Мы уже наивно поддержали уходящих из ЕС британцев в деле Скрипаля, сделав это из принципа и не получив никаких доказательств. В чем смысл этой эскалации?

В этой новой игре у Франции появилась нежданная возможность заставить всех считаться с собой больше, чем это позволяют ее с демографический и даже экономический вес. Для этого необходимо проявить независимость и последовательность. Противостоящий цинизму реализм должен как никогда стать щитом и мечом нашей новой международной позиции. Он говорит не об абстрактном правосудии, а о справедливости и дальновидности. У Франции нет права на недобросовестную интерпретацию фактов, и она совершенно не заинтересована в этом. Ей необходимо проявить ясность ума и как можно быстрее показать всем народам и властям Ближнего Востока, что ее не получится легко отстранить и подчинить себе.

Франция. Сирия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 апреля 2018 > № 2565435 Каролин Галактерос


Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 апреля 2018 > № 2565430 Дейв Маджумдар

В Сирии может разразиться война между Россией и США

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

В ближайшие 48 часов администрация Трампа собирается принять решение, каким образом ей отреагировать на предполагаемую химическую атаку в сирийском городе Дума.

Президент Дональд Трамп (Donald Trump) заявил, что США изучают улики, подчеркнув, что рассматривается применение силы. Трамп также пообещал принять меры даже в том случае, если его администрация решит, что ответственность лежит на России.

В ответ на прямой вопрос о причастности России к предполагаемой химической атаке, Трамп заявил, что ответственности Кремля все еще под вопросом. «Возможно, он [президент России Владимир Путин] и причастен. И если так, ответ будет жестким. Очень жестким», — подчеркнул Трамп на встрече с кабинетом министров 9 апреля — «Все заплатят за это. Причем дорого. Все без исключения».

По словам Трампа, на то, чтобы установить, какая из сторон причастна к предполагаемой химической атаке, у США уйдет примерно 24 часа. «Будь то Россия, Сирия, Иран или все они вместе взятые, в скором времени мы узнаем это наверняка», — заявил Трамп. «Мы внимательно наблюдаем и настроены решительно», — добавил он. Трамп подчеркнул, что и российская, и сирийская стороны отрицают сам факт применения химического оружия. «Они говорят, что ничего такого не было, но, как по мне, здесь и сомнений особых быть не может. В любом случае, наши генералы установят истину в ближайшие 24 часа», — заявил Трамп.

На прямой вопрос, рассматривается ли силовое решение, Трамп ответил, что рассматриваются любые. «Мы не отмели ни одно из них», — заявил он.

Кто виноват?

В своих комментариях Трамп несколько смягчился по сравнению с более ранними «твитами» от 8 апреля, когда он напрямую обвинял в предполагаемой химической атаке Россию, Сирию и Иран. «Бессмысленная ХИМИЧЕСКАЯ атака в Сирии, много погибших, включая женщин и детей. Район зверства заблокирован Сирийской армией, у окружающего мира нет доступа», — написал Трамп в своем «Твиттере». «Президент Путин, Россия и Иран несут ответственность за поддержку этого Зверя Асада. Они заплатят… сполна. Немедленно откройте доступ для оказания медицинской помощи и выяснения обстоятельств. Еще одна беспричинная гуманитарная катастрофа. МРАК!» — написал Трамп.

Кроме того, Трамп сообщил, что начни президент Барак Обама (Barack Obama) кампанию против сирийского режима еще в августе 2012 года — когда Дамаск подверг химической атаке сирийских повстанцев — нынешний кризис в Сирии был бы предотвращен. «Если бы президент Обама пересек свою же «красную линию в песках», сирийская катастрофа бы давно закончилась. И Зверь Асад был бы свергнут», «твитнул» Трамп.

По состоянию на настоящий момент под вопросом не только виновная сторона, но и сам факт химической атаки. Сирийско-американское медицинское общество (SAMS/САМО) сообщило, что Дума предположительно подверглась химическому нападению в субботу 7 апреля в 19:45 по местному времени. «Местные госпитали приняли свыше 500 человек, в основном женщин и детей, с симптомами химического отравления», — заявило общество. «У пациентов было затруднено дыхание, наблюдалось посинение кожных покровов, пена изо рта, ожоги роговицы и запах, напоминающий хлорный», — говорится в его заявлении.

Возлагать на кого бы то ни было ответственность за проведение химической атаки в обществе не стали, однако призвали расследовать события и потребовали международного вмешательства. «САМО и Сирийская гражданская оборона требуют незамедлительного перемирия в городе Дума, чтобы обеспечить доступ международным инспекторам из Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) для расследования этого жестокого нападения. САМО и Сирийская гражданская оборона призывают международное сообщество вмешаться в ситуацию, чтобы добиться выполнения международных законов, запрещающих применение химического оружия, а также обеспечить защиту медицинских и гуманитарных учреждений и их работу по спасению жизней» — говорится в заявлении.

Несмотря на то, что в госдепартаменте назвали отчет САМО «достоверным», его не подтвердил ни один независимый источник. Кремль же отвергает саму мысль о том, что Думе могла произойти химическая атака. Российский министр иностранных дел Сергей Лавров заявил, что ни российские вооруженные силы, ни персонал «Красного полумесяца» не нашли никаких следов химической атаки. «Наши военные специалисты обследовали этого место вместе с представителями сирийского «Красного полумесяца» и не нашли следов применения хлора или другого химического вещества против мирных граждан», — сообщил Лавров.

Российская сторона уверяет, что доказательства были сфальсифицированы для того, чтобы свалить вину на сирийское правительство. «Информация о применении сирийскими войсками хлора и других отравляющих веществ является вбросом», — говорится в сообщении российского МИДа. «Очередная такая сфабрикованная информация о якобы имевшей место химатаке на Думу появилась вчера. При этом звучат ссылки на пресловутую НПО «Белые каски», которую не раз уличали в смычке с террористами, и другие так называемые гуманитарные организации, базирующиеся в Великобритании и США», — отметили в ведомстве.

Российская сторона утверждает, что предполагаемая химическая атака — это провокация со стороны тех, кто «не заинтересован в уничтожении одного из последних очагов терроризма в Сирии и полноценного политического урегулирования», задуманная с целью подорвать позиции режима Асада. «Мы недавно предупреждали о возможных провокациях такого рода», заявили в российском МИДе. «Цель этих лживых домыслов, не имеющих под собой каких-либо оснований, выгородить террористов и непримиримую радикальную оппозицию, отказывающуюся от политического урегулирования, одновременно попытавшись оправдать возможные силовые удары извне», — отметили в МИДе.

Что делать?

Наиболее воинственные из американских политиков — такие как сенаторы-республиканцы Линдси Грэм (Lindsey Graham), Джон Маккейн (John McCain) и Сьюзан Коллинз (Susan Collins) — уже призвали к военному вторжению в Сирию. Это лишь немногие из хора голосов, призывающих Трампа отложить запланированный вывод американских войск из раздираемой войной страны в связи с разгромом ИГИЛ (террористическая организация, запрещена в России — прим. ред.). Трамп пообещал взвесить все за и против и принять окончательное решение и в скором времени. «Мы должны принять решение по этим вопросам, особенно Сирии. Решать надо быстро, возможно, уже к концу дня. Подобных зверств мы допускать не можем. Попросту не имеем права», — заявил Трамп.

Однако какими военными возможностями Вашингтон располагает в Сирии? «В настоящий момент я ничего не могу исключить», — заявил министр обороны Джеймс Мэттис (James Mattis) из Пентагона. «Перво-наперво следует установить, откуда вообще могло взяться химическое оружие, если Россия выступала гарантом их полной ликвидации. Над этим вопросом мы работаем вместе с партнерами по всему миру, от НАТО до Катара», — сообщил Мэттис.

Основная проблема США — это то, что в регионе присутствуют вооруженные силы ряда стран, включая российские, нагнетая обстановку хаоса и неразберихи. Если Вашингтон не намерен открыто конфликтовать с Москвой и идти на риск полноценной войны, американским войскам следует быть предельно осторожными, чтобы ни в коем случае не задеть российских военнослужащих.

Москва неоднократно подчеркивала, что предпримет военные действия, в случае нападения на российские войска. «Необходимо еще раз предупредить, что военное вмешательство под надуманными и сфабрикованными предлогами в Сирию, где по просьбе законного правительства находятся российские военнослужащие, абсолютно недопустимо и может привести к самым тяжелым последствиям», — говорится в заявлении российского МИДа.

Своим недавним заявлением МИД подтвердил сообщение начальника Генерального штаба генерала Валерия Герасимова от 13 марта. «В случае возникновения угрозы жизни нашим военнослужащим Вооруженные силы Российской Федерации примут ответные меры воздействия как по ракетам, так и носителям, которые их будут применять» — сообщил Герасимов.

Как единодушно отмечают американские и российские эксперты, Герасимов не склонен блефовать и строго выполняет директивы лично Путина. «Когда глава российского генштаба делает заявление, приходится внимательно слушать, потому что он говорит не от себя», отметил Майкл Кофман (Michael Kofman), аналитик корпорации «Си-эн-эй» (CNA), научный сотрудник Института Кеннана.

Военные варианты США

Мэттис не дал прямого ответа на вопросы репортеров о том, как именно США намереваются нанести удары по сирийским складам с химическим оружием. В любом случае, определяющий фактор — это особая точность, чтобы ни в коем случае не пострадали российские войска. Дабы Россия не могла заранее оповестить своих сирийских союзников, от прямой линии, к чьей помощи сверхдержавы прибегают во избежание непредумышленных военных конфликтов, возможно, придется отказаться.

«Я убежден, что для ликвидации вероятных целей понадобится предельная точность. Существует ряд возможностей нанесения точечных ударов, включая крылатые ракеты. Запускать их можно как с воздуха, так и с воды — возможно, даже в обход авиации», сообщил Марк Ганцингер (Mark Gunzinger), бывший пилот Б-52, а ныне эксперт Центра стратегического и бюджетного анализа». «Помимо близости стратегически важных объектов, сочетание оружия и его носителя, подходящего для удара (или даже нескольких) будет зависеть от таких факторов, как вид цели, ее защищенность, мобильность, и так далее», — высказался Ганцингер.

Это значит, что для удара по целям внутри Сирии США может прибегнуть к управляемым системам дальнего действия, как, например, «Томагавки» морского базирования или авиационные крылатые ракеты AGM-86C — что значительно снизило бы угрозу жизни пилотов со стороны зенитных ракет противника. Поскольку крылатые ракеты полетят на предельно малой высоте, благодаря топографическим особенностям местности даже доказавшие свою эффективность и дислоцированные в Сирии системы ПВО С-400 и С-300В4 не смогут их засечь, если только сами не окажутся под ударом. Российские системы ПВО предохраняют от угроз средней и большой высоты, но при защите от крылатых ракет являются оружием точечным.

Для ударов по целям в Сирии США также могут пустить в ход самолеты-невидимки, такие как B-2 (компании «Нортроп-Грумман») и F-22 (компании «Локхид-Мартин»). Хотя российская сторона, вероятно, и сможет их засечь, у Москвы вряд ли окажутся под руками радары «оружейного качества», чтобы сбить их при помощи С-300В4 или даже С-400. Преимущество самолета-невидимки заключается в том, что на его борту имеются датчики высокого разрешения и ряд вооружений, что позволяет подобрать к каждой цели оптимальное оружие, используя данные, поступающие в реальном времени.

«Набор вооружений для того или иного удара зависит от целого комплекса факторов и желаемого результата», — заявил генерал-лейтенат Дэвид Дептула (David Deptula), бывший начальник разведывательной службы ВВС, участвовавший в разработке нескольких воздушных кампаний. «Важно то, какие угрозы имеются по пути туда и внутри самой зоны конфликта. Кроме того, важно, насколько быстрой реакции потребует президент, поскольку исходить придется из сил, имеющихся в наличии. При разработке атаки следует также принимать во внимание близость гражданских объектов и лиц и возможность сопутствующего ущерба», — добавил Дептула.

Ответ России

Если российские войска попадут под удар американцев или их союзников, Москва применит силу в ответ. Кремль не блефует, говорят аналитики. «Если будут атакованы российские войска, быть войне», — сообщил Василий Кашин, старший научный сотрудник Центра комплексных европейских и международных исследований Высшей школы экономики.

Российские войска способны нанести ответный удар по базам американцев и их союзников не только на Ближнем Востоке, но и в Европе. Как отметил Герасимов, в случае ответного удара Россия не обязательно ограничится территорией Сирии, а нанесет удар по стартовым площадкам и базам, где бы они ни были. Дальнобойное оружие высокой точности, такое как крылатые ракеты «Калибр» морского и подводного базирования, а также крылатые ракеты Х-101 на борту стратегических бомбардировщиков Ту-95 и Ту-160 позволяют Москве нанести удары по американским базам по всему региону. Это может стать головной болью и для американских союзников, на чьей территории базируются ударные самолеты США, возможные мишени для российских ракет.

Сложность ведения войны с другой ядерной державой заключается в том, что подобные конфликты неизбежно обостряются и выходят из-под контроля. Маловероятно, что конфликт между Россией и США станет исключением. «Скорее всего, он также выйдет из-под контроля», — считает Кашин.

Израиль добавляет неразберихи

В числе прочих неучтенных факторов следует назвать Израиль и другие региональные государства, участвующие в сирийском конфликте. Россия недавно обвинила Израиль в проведении воздушного удара по Т-4, базе ВВС правительственных войск Сирии.

«9 апреля в период с 03:25 по 03:53 по московскому времени два самолета F-15 ВВС Израиля, не заходя в воздушное пространство Сирии, с территории Ливана нанесли удар восемью управляемыми ракетами по аэродрому T-4», — заявило российское министерство обороны по сообщению ТАСС.

По заявлению российской стороны, подразделениями ПВО вооруженных сил Сирии были уничтожены пять управляемых ракет — что вызывает сомнение, учитывая состояние сирийских ПВО. По сообщению ТАСС, российских советников среди пострадавших нет, однако при атаке погибло по меньшей мере 14 представителей проправительственных войск, включая личный состав из Ирана. Таким образом, риск незапланированного столкновения между целым рядом стран крайне высок.

Пентагон оказался вынужден отрицать участие американских сил. «В настоящее время министерство обороны авиаударов в Сирии не проводит. Однако мы продолжаем внимательно следить за ситуацией и поддерживаем текущие дипломатические усилия по привлечению к ответственности за применение химического оружия в Сирии и иных странах», — заявили в министерстве обороны.

Столкновение сверхдержав

В зависимости от того, какое решение Трамп примет в ближайшие день-два, мир может оказаться перед лицом крупнейшего столкновения сверхдержав со времен Карибского кризиса. Итогом его может стать либо беспрецедентная катастрофа — если между Россией и США разразится открытая война — либо бесценный опыт по предотвращению подобных кризисов в будущем.

Вашингтонские спецы по национальной безопасности позабывали концепции ядерного сдерживания времен холодной войны и уроки дипломатии с ядерной державой. За последние двадцать пять лет Вашингтон слишком привык к миру без сверхдержав, где единственная реальная угроза исходит от терроризма.

«У людей очень поверхностные представления о противостоянии сверхдержав», считает Кофман. «Многие не имеют ни малейшего представления о ядерной стратегии и ядерном сдерживании, не говоря уже о механизмах эскалации конфликтов. По одним их разговорам можно понять: игра в борьбу с терроризмом и подавление мятежей затянулась, люди даже на высшем уровне попросту перестали понимать, с чем имеют дело. Все что я слышу, это какие-то шаблоны времен 1950-х и 1960-х», — объяснил он.

Возможно американской дипломатии потребуется Карибский кризис дубль-два, чтобы, наконец, осознать, чем может обернуться конфронтация с ядерной сверхдержавой. «Не хотелось бы так говорить, но, может, оно и к лучшему. Я и правда считаю, что такой кризис не помешает — пусть люди хоть немного повзрослеют», — заключил Кофман.

Сирия. США. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 апреля 2018 > № 2565430 Дейв Маджумдар


Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 апреля 2018 > № 2565421

Все, что вы хотели знать о мощных танковых войсках России

Чарли Гао (Charlie Gao), The National Interest, США

Что касается защиты, то на танках Т-90М, которые удалось увидеть в действии, применяется комплекс динамической защиты «Реликт», как и на Т-72Б3 и Т-80БВМ. Однако на Т-90М больше противокумулятивных экранов с решетками, которые защищают основание башни и заднюю часть машины. На танке Т-90М также сохранена система электронно-оптической активной защиты «Штора», которая использовалась в более ранних моделях Т-90. Характерные для «Шторы» «глаза», обеспечивающие создание помех, в новом варианте отсутствуют, однако танк сохранил способность фиксировать пуски ракет и автоматически включать дымовую завесу. Танки Т-72Б3 и Т-80БВМ такой возможностью не обладают.

В годы холодной войны западные аналитики часто приходили в недоумение, видя, сколько в Советском Союзе существует различных типов танков. Одновременно в этой стране находились на вооружении и проходили модернизацию восемь различных танковых моделей: ПТ-76, Т-10, Т-54, Т-55, Т-62, Т-64, Т-72 и Т-80. Когда распался Советский Союз, казалось, что концепции разнообразия в танковых войсках тоже пришел конец.

После катастрофического применения танков Т-80 в Грозном возникло впечатление, что военные сосредоточили внимание только на таких машинах как Т-90 и Т-72. Танки Т-80У и Т-80УЭ переоснащали и модернизировали только в небольших количествах. Возможно, это была мера экономии, поскольку и те, и другие танки делали и ремонтировали на танковом предприятии «Уралвагонзавод».

Но когда Россия возобновила производство модели Т-80, приступив к строительству танка Т-80БВМ, и продолжила разработку Т-72 и Т-90, это стало признаком того, что военное командование вернулось к концепции разнообразия в танковых войсках Российской Федерации.

Но чем отличаются эти танки, и имеют ли одни машины значительные преимущества над другими?

В последнее время основное внимание уделяется серии танков Т-72, находящихся на вооружении в российской армии. Появление танка Т-72Б3 на Украине привело к тому, что к нему сегодня приковано внимание как к новому основному боевому танку в вооруженных силах России. На самом деле, Т-72Б3 будет основным боевым танком лишь до тех пор, пока в российской армии не появятся в значительных количествах машины «Армата».

В целом Т-72Б3 является модернизированной версией Т-72Б и Т-72БА, которым он придет на смену, обладая более совершенными боевыми характеристиками. Новый двигатель повысил его подвижность на поле боя, а комплекс динамической защиты «Реликт» лучше защищает этот танк от любых угроз. Благодаря появлению тепловизионного прицела наводчика «Сосна-У», который используется вместе с обычным танковым прицельным комплексом 1A40-4, Т-72Б3 гораздо эффективнее обнаруживает цели и ведет бой в неблагоприятных погодных условиях. Главное орудие танка 2А46 было модернизировано, и теперь ведет стрельбу новыми боеприпасами.

Танк Т-72Б3М, являющийся дальнейшей модернизацией Т-72Б3, оснащен панорамным прицелом командира ПК-ПАН, который позволяет ему самостоятельно вести поиск целей, а затем поворачивать башню для их поражения. Это так называемая функция поиска-уничтожения.

У западных танков такая функция распространена довольно широко. На американском танке М1А2 имеется командирский автономный тепловизионный прибор наблюдения CITV, а на танке «Леопард 2А5» установлен панорамный прицел-прибор наблюдения командира PERI-R17A. Таким образом, возможности Т-72Б3М по ведению наблюдения и оценке обстановки примерно такие же, как у западных машин.

Семейство танков Т-80 тоже проходит очередной этап модернизации. Т-80БВМ является самым современным вариантом Т-80. На этом танке также установлен прицел «Сосна-У», но там нет традиционного оптического прицела 1Г42. «Сосна-У» выполняет функции главного прицельного приспособления наводчика. У танка имеется запасной прицел ПДТ (прицел-дублер тепловизионный), обладающий более слабыми характеристиками, поскольку у него нет современной функции упреждения цели, и он не может наводить на цель противотанковый управляемый снаряд. Эту задачу выполняет «Сосна» и прицел 1А40-4.

Таким образом, у танка Т-80БВМ меньше возможностей для дублирования по сравнению с Т-72Б3. Однако этот танк более эргономичен.

Поскольку «Сосна-У» является главным прицелом для наводчика, она размещается в танке непосредственно перед ним. На Т-72Б3 этот прицел сдвинут в сторону, из-за чего им труднее пользоваться, а длительное его применение вызывает большие неудобства.

Т-80 модернизируется аналогичным образом и в других отношениях, что делает процесс модернизации похожим на усовершенствование Т-72Б3. Однако у Т-80 сохранено его традиционное преимущество, такое как газотурбинный двигатель, обеспечивающий ему большую мощность, чем у Т-72Б3, и дающий Т-80БВМ большую мощность на единицу веса. Этот двигатель также лучше проявил себя в условиях Арктики, начиная с температуры минус 40 градусов Цельсия.

Что касается защиты, то в Т-80БВМ используется динамическая защита «Реликт», благодаря которой этот танк по своей защищенности не уступает Т-72Б3. Конфигурация комплекса динамической защиты «Реликт» у Т-80БВМ примерно такая же, как и у Т-72Б3, с пластинами вокруг башни, которые расположены под углом друг к другу. В целом Т-80БВМ по своим характеристикам сопоставим с танком Т-72Б3, но имеет большую подвижность на поле боя. Однако у него нет усовершенствованного тепловизора командира, каким оснащен Т-72Б3М.

Танк Т-90М «Прорыв-3» является третьим основным боевым танком, находящимся в разработке. В январе 2017 года появились сообщения о том, что все танки Т-90 в российской армии пройдут модернизацию до его уровня. Это более глубокая модернизация, чем у Т-72Б3, поскольку на Т-90 планируется установить новую пушку 2А82. В настоящее время на танках Т-90М, Т-72Б3 и Т-80БВМ используются модернизированные версии орудия 2А46.

Новая пушка позволяет использовать более длинные снаряды, что повышает пробивную способность каждого выстрела. Калибр остался без изменений — 125 мм, и благодаря этому из данного орудия можно вести стрельбу более старыми боеприпасами других типов. На Т-90М установлен автономный тепловизор командира, который обеспечивает функцию поиска и уничтожения цели.

На танке также имеется тепловизионный прицел наводчика, хотя не до конца понятно, какого типа. Некоторые аналитики говорят, что это будет прицел «Ирбис-К», все компоненты которого отечественного производства.

Другие же специалисты отмечают, что представленный публике танк Т-90М имеет лишь прицел наводчика «Сосна-У» и прицел командира ПК-ПАН, в которых используются детали французского производства. Российский ВПК получил разрешение на серийное производство прицелов «Ирбис», и похоже, что он будет устанавливаться на новых танках Т-90М.

Что касается защиты, то на танках Т-90М, которые удалось увидеть в действии, применяется комплекс динамической защиты «Реликт», как и на Т-72Б3 и Т-80БВМ. Однако на Т-90М больше противокумулятивных экранов с решетками, которые защищают основание башни и заднюю часть машины. На танке Т-90М также сохранена система электронно-оптической активной защиты «Штора», которая использовалась в более ранних моделях Т-90. Характерные для «Шторы» «глаза», обеспечивающие создание помех, в новом варианте отсутствуют, однако танк сохранил способность фиксировать пуски ракет и автоматически включать дымовую завесу. Танки Т-72Б3 и Т-80БВМ такой возможностью не обладают.

Т-90М планируется оснастить усовершенствованным комплексом динамической защиты «Малахит», что обеспечит увеличение производства по сравнению с установленным на Т-72Б3 и Т-80БВМ комплексом «Реликт». Кроме того, Т-90М планируется оснастить системой активной защиты «Афганит». Но фотографий Т-90М с «Афганитом» и «Малахитом» нет.

Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 апреля 2018 > № 2565421


Армения. Россия. СНГ > Армия, полиция > mvd.ru, 10 апреля 2018 > № 2570511 Владимир Гаспарян

Настоящее и будущее полиции Армении.

Накануне 100-летнего юбилея органов внутренних дел Республики Армения наш корреспондент взяла интервью у начальника Полиции страны генерал-полковника полиции Владимира Гаспаряна.

– Владимир Сергеевич, для Полиции Республики Армения, особенно в последние годы, характерен процесс радикальных реформ, который существенно активизировался в период Вашего пребывания в должности начальника ведомства. Этот процесс обусловлен субъективными или объективными обстоятельствами?

– Полиция – это живая и постоянно меняющаяся структура, которая не может не реагировать на требования времени. Тем не менее, я всегда был убеждён, что, будучи государствообразующей структурой, формирующей вид общественного мышления и общественных отношений, Полиция должна быть на шаг впереди времени, то есть качество сегодняшней деятельности должно отвечать завтрашним требованиям общества. Это субъективная сторона вопроса. А объективная сторона заключается в том, что реформы Полиции были осуществлены в рамках программ реформ, утверждённых Правительством Республики Армения, охватывающих сферы защиты прав человека, общественной безопасности, безопасности дорожного движения, реструктуризации инфраструктур, оптимизации системы органов внутренних дел, а также другие сферы.

– Насколько известно, вопросы защиты прав человека занимают большое место в программе реформ.

– Да! Именно исходя из этих соображений были внесены соответствующие изменения в законы, регулирующие деятельность Полиции: они приведены в соответствие с международными документами, рассекречен перечень специальных средств Полиции, разработаны инструкции для сотрудников полиции. Но мы рассматриваем проблему защиты прав человека в более широком контексте: не только в сфере борьбы с преступностью и охраны общественного порядка, но и в сфере предоставления общественных услуг.

Права гражданина, участвующего в митинге, или, например, права задержанного лица обязательно должны быть защищены. А как насчёт прав водителя и пешехода, а также прав гражданина, обращающегося в паспортный отдел? А правовая и социальная защита сотрудника полиции? Все эти направления зафиксированы в нашей программе реформ. Для утверждения программы была проведена тщательная и всесторонняя работа.

Так, например, после запуска автоматизированной системы контроля скорости в столице и областях насчитывается около 120 фоторадаров, что сделало управление дорожным движением существенно более контролируемым. В последнее время к этим фоторадарам добавились также мобильные радары. Регулярно оптимизируется организация дорожного движения, особенно на оживлённых улицах столицы, обновляется разметка и т.д.

Также считаю важным совершенствование системы выдачи гражданам водительских удостоверений. Во всех регистрационно-экзаменационных подразделениях Дорожной полиции установлено оборудование для печати свидетельств о регистрации транспортных средств в виде пластиковых карт, а выдача водительских удостоверений осуществляется в течение одного рабочего дня.

Дорожно-патрульные машины оборудованы пилотной электронной системой составления протоколов об административных правонарушениях, позволяющей сократить время составления протокола. Водителю на месте предоставляются копия протокола и талон для оплаты штрафа. Организовано бесплатное уведомление о нарушениях через мобильное приложение и наш официальный сайт.

Хочется отметить ещё одну недавно предпринятую инициативу. Сегодня все инспекторы Дорожной полиции носят портативные видеокамеры, которые фиксируют весь процесс контакта с водителями-нарушителями. Это направлено на снижение коррупционных рисков и уже даёт свои результаты.

На защиту прав и улучшение качества жизни граждан направлены также реформы в области паспортных услуг. Внедрена новая система идентификационных карт и паспортов с биометрическими данными, запущена система предоставления информации о процессе подачи заявки в электронным виде на получение или прекращение гражданства Армении, действует система выдачи паспортов через мобильные станции и т.д.

– Тем не менее, задачей Полиции была и остаётся охрана общественного порядка.

– Конечно, но, по нашему глубокому убеждению, охрана общественного порядка и полноценное обеспечение общественной безопасности старыми методами и способами сегодня просто невозможно. Исходя из этих соображений, несколько лет назад мы приступили к процессу создания и развития общинной полиции.

В настоящее время на всей территории страны внедрена модель общинной полиции. В республике насчитывается более двух десятков опорных пунктов, в областях открыты сотни офисов. Опорные пункты оснащены необходимым инвентарём, компьютерной и бытовой техникой.

На обеспечение общественной безопасности направлена также деятельность Центра оперативного управления (ЦОУ), который предоставляет информацию и в Центр управления кризисными ситуациями МЧС «911». ЦОУ способствует быстрому реагированию на правонарушения, точному распределению патрульных ресурсов и обеспечению безопасности туризма.

В сфере охраны общественного порядка новым словом является формирование так называемых «батальонов ангелов», сотрудники которых владеют иностранными языками, оказывают первую медицинскую помощь на месте, помогают гостям республики, обеспечивая необходимой информацией, и т.д.

Большое значение мы придаём созданию института школьных инспекторов. Сегодня такие инспекторы не просто посещают школы, но и работают в них. В каком-то смысле их даже можно назвать членами педагогического коллектива. Это нововведение серьёзно изменяет общую картину деятельности по совершенствованию правовых знаний школьников и профилактики правонарушений, совершаемых несовершеннолетними.

– Модернизация полицейской системы и её деятельности, думаю, подразумевает также постоянное обновление и омоложение кадрового состава.

– Вы правы. Никто не отменил принцип «новое вино в новых бурдюках», и я думаю, что он подходит для всех времён. Кадры обновляются постоянно и за счёт собственных резервов. С этой целью в Образовательном комплексе Полиции внедрена трёхступенчатая система обучения на уровнях подготовительного, среднего и высшего профессионального образования.

В целях устранения дифференциации социального статуса учащихся и практических полицейских для студентов, обучающихся по специальностям «Полицейское дело» и «Правоведение» в рамках государственного заказа, законом предусмотрено право на получение денежного содержания в течение всего периода обучения.

Проделан большой объём работы, но ещё много предстоит сделать, потому что успех реформ в конечном итоге обусловлен работой молодых людей. Мы – настоящее Полиции Армении, а они – её будущее.

– Мир объективно глобализируется, и Полиция Республики Армения, несмотря на все реформы, не может одна противостоять современным вызовам. Как Вы оцениваете сотрудничество с зарубежными правоохранительными органами?

– Мы открыты для совместной работы и поддерживаем партнёрские отношения со всеми теми структурами, которые рассматривают Полицию Республики Армения как часть системы борьбы с международной преступностью и противодействия вызовам, угрожающим человечеству, и готовы к сотрудничеству.

Например, совместно с ОБСЕ была проведена работа по укреплению партнёрских отношений между полицией и обществом, внедрению модели общинной полиции по всей Армении, обеспечению кибербезопасности, введению трёхуровневой системы обучения в Образовательном комплексе Полиции. Проведена значительная работа в рамках Программы сотрудничества правоохранительных органов Восточного партнёрства, инициированной Европейской Комиссией. Осуществлялось сотрудничество с Министерством общественной безопасности Китайской Народной Республики по переподготовке сотрудников полиции и оказанию им технического содействия. Подписаны соглашения о совместной деятельности полиции с министерствами внутренних дел Грузии, Беларуси, Италии, Чехии, Сирии, Египта, Польши, Ирана и других стран.

Полиция РА тесно сотрудничает с министерствами внутренних дел стран Содружества в формате Совета министров внутренних дел государств – участников СНГ. Также поддерживается тесное взаимодействие с Бюро по координации борьбы с организованной преступностью и иными опасными видами преступлений на территории государств – участников Содружества Независимых Государств. Активное сотрудничество осуществляется и в рамках Евразийского экономического союза.

Естественно, поддерживаются тесные партнёрские отношения с Министерством внутренних дел Российской Федерации. Заседания Объединённой коллегии МВД России и Полиции Республики Армения проводятся ежегодно, а совместная работа – ежедневно. Это обеспечивает постоянную оперативную связь, взаимодействие и взаимопомощь в борьбе с преступностью.

Кроме того, в рамках сотрудничества государств – участников СНГ ежегодно проводятся оперативно-профилактические мероприятия «Розыск СНГ» и «Арсенал». В рамках ОДКБ осуществляются активные и эффективные операции: операция «Прокси», направленная на противодействие преступлениям в сфере информационных технологий, антинаркотическая операция «Канал», оперативно-профилактические операции по борьбе с незаконной миграцией, торговлей людьми – «Нелегал», а также тактико-специальные учения «Нерушимое братство», «Взаимодействие», «Гром», «Кобальт».

Уровень сотрудничества действительно высок, охват – большой. И здесь мы тоже руководствуемся принципом постоянного реформирования, поскольку глобальная преступность всегда бросает новые вызовы, которым мы должны противостоять сообща в любое время.

– Владимир Сергеевич, в этом году Республика Армения отмечает свой 100-летний юбилей. Год является юбилейным также и для армянской полиции. Как Вы оцениваете деятельность правоохранительного органа со 100-летней историей?

– Сверхзадача борьбы с преступностью и охраны общественного порядка неизменна во все времена. Но каждый период определяет свои приоритеты содержания, форм и средств такой борьбы. Сохраняя лучшие традиции прошлого, необходимо внедрять в работу новые методы, с помощью эффективных реформ быть на шаг впереди эволюционного развития общественных отношений, идти вперёд, к будущему. Именно так действует Полиция Армении, действует вместе со своими ветеранами, которые и сегодня работают эффективно и наравне с молодёжью.

В настоящее время у Полиции Армении есть не только высокопрофессиональный кадровый состав, современная научно-техническая база, отличная униформа, но даже собственный официальный гимн – марш великого армянского композитора Арама Хачатуряна.

Наш девиз «Служа закону, служим народу» – не просто красивые слова, а фундаментальный принцип деятельности, который реализуется средствами, созвучными времени.

Айкуи Бабаджанян

Армения. Россия. СНГ > Армия, полиция > mvd.ru, 10 апреля 2018 > № 2570511 Владимир Гаспарян


Россия. США > Армия, полиция. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 10 апреля 2018 > № 2564125 Дейв Маджумдар

Сражение в воздухе: истребители стелс F-22 и F-35 против российского ЗРК С-400

Кому же в итоге достанется победа?

Дейв Маджумдар (Dave Majumdar), The National Interest, США

Русские продолжают работать над решением проблемы, связанной с обнаружением самолетов с пониженной радиолокационной заметностью, однако маловероятно, что Москва уже решила этот вопрос. Значительные инвестиции России в создание многоуровневой противовоздушной обороны свидетельствует о том, что, по мнению Кремля, главной угрозой для его наземных сил являются американские военно-воздушные силы. В таком случае победа над технологией пониженной заметности является одним из главных приоритетов Москвы, и Кремль направляет значительные ресурсы на выполнение этой задачи, подчеркивает Кофман.

Российская противовоздушная оборона может показаться весьма грозной, и она является составной частью все более совершенной системы ограничения и воспрещения доступа и маневра (A2/AD), однако защищаемые ей зоны далеки от того, чтобы их можно было бы считать накрытыми непроницаемыми пузырями или «Железным куполом» (Iron Domes), как их называют некоторые аналитики.

Многоуровневая и интегрированная система противоракетной обороны, судя по всему, делает проникновение в обширные зоны воздушного пространства слишком затратными — с точки зрения персонала и материалов, — для проведения атаки с использованием таких обычных боевых самолетов четвертого поколения как «Супер Хорнет» F/A-18/F компании «Боинг» или F-16 «Файтинг Фалкон» компании Локхид Мартин, однако эти системы, тем не менее, имеют свою ахиллесову пяту. Создатели российских систем все еще пытаются найти способы эффективной борьбы против таких самолетов пятого поколения как F-35 «Раптор» (компания Локхид Мартин) или семейства ударных истребителей F-35.

«Что касается создания эффективной системы противовоздушной обороны, способной бороться с истребителями пятого поколения, то совершенно очевидно, что Россия пытается решить проблему стелс, проблему малозаметности, — сказал Майк Кофман (Mike Kofman), специалист по российским вооруженным силам из исследовательского центра CNA в беседе с корреспондентом журнала „Нэшнл Интерест". — Современные российские радары, целый ряд эффективных ракет и систем, в которых накапливаются значительные объемы информации для повышения возможностей противовоздушной обороны — все это будет приводить к разделению западных военно-воздушных сил на две части. В будущем, когда такого рода системы появятся в распоряжении Китая, Ирана и других региональных держав, будут существовать те самолеты, которые смогут преодолеть, оставшись невредимыми, продвинутую систему противовоздушной обороны в ходе боевых действий с использованием самых современных технологий, и те летательные аппараты, в задачу которых будет входить борьба против „Исламского государства" (запрещенная в России организация — прим. ред.) или его преемников».

По мнению Кофмана, современные российские противовоздушные системы — такие как С-300, С-400, а также и разрабатываемая в настоящее время С-500 — действуют вместе с комплексами, в задачу которых входит обнаружение и сопровождение таких малозаметных самолетов как F-22 и F-35. Это просто та часть, которая имеет непосредственное отношение к физике, как я уже отмечал ранее. Проблема для Москвы состоит в том, что российские радары раннего предупреждения и обнаружения работают в диапазонах ОВЧ, УВЧ, длинных и коротких волн, и они способны обнаружить и даже взять на сопровождение тактический боевой самолет с пониженной заметностью, размеры которого соответствуют тактическому истребителю и который оставляет характерный для систем вооружений след на кранах радаров.

«Россия вложила средства в разработку низкочастотных радаров раннего обнаружения, и были созданы несколько вариантов таких радаров. Но способны ли существующие системы свести все это в одно целое, обработать поступающие данные, обнаружить и сопровождать малозаметный самолет?» Кофман считает этот вопрос риторическим.

Физические законы требуют, чтобы самолет с технологией стелс размером с тактический истребитель был оптимизирован для отражения таких высокочастотных волн как С-волны, X-волны и Ku-волны, которые используются радиолокационными станциями управления огнем для получения следа с высоким разрешением. Представители промышленности, военно-воздушных и военно-морских сил согласны с тем, что происходят «пошаговые изменения» в сигнатуре самолета с малой заметностью в тот момент, когда частотность волн превышает определенный порог и вызывает резонансный эффект, которые обычно возникает в верхнем диапазоне S-волн.

Обычно подобный резонансный эффект появляется в тот момент, когда какая-то часть самолета — например, его хвостовое оперение — оказывается менее чем в восемь раз больше конкретной частоты волны. На самом деле, при производстве небольших самолетов стелс, имеющих допуски по размеру или весу 60 сантиметров и более, когда речь идет о способном поглощать электронные лучи покрытии на всех плоскостях, возникает необходимость решить вопрос о том, под какие частотные волны они будут оптимизированы.

Это означает, что тактические истребители с технологией стелс появятся на экранах радаров, работающих на более низких частотах, на таких как часть S-диапазона и L-диапазон или даже более низких. Более крупные самолеты с пониженной заметностью, такие как Б-2 «Спирит» компании Нортон Грумман (Northrop Grumman) или новейший Б-21, не имеют большого количества таких показателей у планера, которые вызывают резонансный эффект, и поэтому они являются значительно более эффективными в борьбе против работающих на низких частотах радаров.

Русские продолжают работать над решением проблемы, связанной с обнаружением самолетов с пониженной радиолокационной заметностью, однако маловероятно, что Москва уже решила этот вопрос. Значительные инвестиции России в создание многоуровневой противовоздушной обороны свидетельствует о том, что, по мнению Кремля, главной угрозой для его наземных сил являются американские военно-воздушные силы. В таком случае победа над технологией пониженной заметности является одним из главных приоритетов Москвы, и Кремль направляет значительные ресурсы на выполнение этой задачи, подчеркивает Кофман.

Россия использовала различные способы борьбы с технологией стелс. В том числе были предприняты попытки разработать плотную интегрированную сеть противовоздушной обороны с использованием различных радаров, ведущих поиск одного самолета с разных направлений, однако эффективность такого рода приемов пока остается под вопросом. «Это здорово, когда можно увидеть самолет или его часть, однако получение той точности, которая необходима для уверенного направления ракеты к цели, является основным вызовом», — отметил Кофман.

Пока еще русские — и китайцы — не смогли решить эту проблему, однако очевидно, что технологии стелс со временем будут терять свое преимущество, однако расходы на них будут оставаться высокими. В конечном итоге Москва найдет решение проблемы малозаметности, поскольку цикличная борьба между нападением и обороной будет продолжаться ad infinitum, до бесконечности, и это всего лишь вопрос времени.

Россия. США > Армия, полиция. Авиапром, автопром > inosmi.ru, 10 апреля 2018 > № 2564125 Дейв Маджумдар


Белоруссия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 апреля 2018 > № 2564115 Алексей Александров

НАТО рассматривает белорусскую армию как часть российской

Алексей Александров, Белорусские новости, Белоруссия

Тесная кооперация белорусской и российской армий не позволяет странам Запада рассматривать войска Белоруссии как отдельное формирование. Такое мнение высказал в интервью белорусским журналистам экс-министр обороны Польши, советник Министерства национальной обороны Януш Онышкевич.

«Что меня все время интересует — это как белорусские военные и политики смогут совмещать записанное в Конституции страны стремление к нейтралитету и то, что сейчас фактически нет белорусской автономной противовоздушной обороны, — сказал эксперт. — По последним договорам Белоруссии с Россией, есть гарантия со стороны Белоруссии: если Россия придет к выводу, что есть какая-то угроза для ее военных объектов на территории вашей страны, она может ввести войска, чтобы как-то обеспечить их безопасность. Это просто сводит Белоруссию к статусу страны, которая не вполне независима. Это очень странно. И для нас в этом есть проблема. Для нас с чисто военной точки зрения белорусская армия считается просто частью российской милитарной структуры».

При этом Онышкевич подчеркнул: в ЕС и, в частности в Польше, ценят то, что Белоруссия заняла «очень сдержанную позицию по вопросу Крыма». «Это было очень важно. Роль, которую Белоруссия играет при организации минских переговоров, также велика. Я бы не сказал, что Белоруссия — это фактор, который во всех аспектах абсолютно независим от России. Но это и не то же самое», — заключил он.

Отвечая на вопрос БелаПАН о перспективах потепления, которое началось в отношениях между Белоруссией и ЕС в 2015 году, Онышкевич предположил, что дальнейшее сближение может привести к постепенной эволюции белорусского правящего режима.

«Удержать независимость Белоруссии — это очень важно не только для вас. Чем больше этой независимости, тем лучше и для нас, — заявил эксперт. — Польша — соседка Белоруссии. Последние изменения в отношениях наших стран можно приветствовать, но не следует забывать, что мы все время должны координировать свою политику с политикой ЕС. Но при этом можем и сами тоже влиять на эту политику, ведь ЕС — это не какая-то внешняя структура, это все мы». «Я надеюсь, что власти Белоруссии не сделают ничего такого, что свернет контакты с Европой. И эти контакты, этот нынешний диалог, может быть, поможет в какой-то эволюции белорусского режима», — добавил экс-министр.

Онышкевич напомнил о польском опыте, когда в 1980 году под давлением общественности в отставку был отправлен первый секретарь ЦК Польской объединенной рабочей партии Эдвард Герек.

«Герек был вынужден идти на послабления внутренней политики, все это было медленным процессом, но при этом было и дополнительным фактором развития оппозиции в Польше. И этот процесс в конце концов привел к изменению политического строя в стране», — заключил он.

Белоруссия. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 10 апреля 2018 > № 2564115 Алексей Александров


Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 апреля 2018 > № 2564103 Петр Порошенко

«Северный поток — 2» — это взятка за лояльность»

Матиас Брюггманн (Mathias Brüggmann), Handelsblatt, Германия

На протяжение всей беседы в киевском президентском дворце Петр Порошенко перебирает четки. К визиту в Берлин во вторник у него подготовлены две просьбы к правительству Германии.

«Хандельсблатт»: Господин президент, надеетесь ли вы еще на то, что война на Восточной Украине прекратится?

Петр Порошенко: Я вижу себя президентом мира. И я абсолютно убежден, что мир там срочно необходим Украине, Европе и мировому сообществу. А если вы спросите украинцев, то больше всего мира хотят те из них, кто живет близко к линии фронта. Поэтому мы хотим, чтобы там сейчас начал действовать миротворческий контингент «голубых касок».

— Когда, по вашему мнению, их можно будет там разместить?

— Прогресс есть: когда я в 2015 году впервые потребовал размещения там миссии «голубых касок» ООН, то все были против. Сомневались даже наши американские и европейские друзья. Во время моей встречи с президентом Трампом в 2017 году он заверил меня в том, что поддержит такую миссию ООН, чтобы выдворить из захваченной части Украины российские оккупационные войска. И я очень благодарен Германии и ее канцлеру.

— За что?

— Сейчас — за то, что в коалиционный договор нового правительства Германии специально включена статья по Украине с поддержкой операции миссии «голубых касок» ООН на Восточной Украине. Это важный символ.

— Что вы ожидаете теперь от канцлера и ее нового министра иностранных дел?

— Больше всего нам необходим сильный и единый Европейский союз и его солидарность с Украиной. А теперь прежде всего миссия «голубых касок» ООН на Восточной Украине.

— Но и Кремль тоже хочет этого.

— Здесь есть огромная разница: сначала Россия хотела размещения «голубых касок» вдоль линии соприкосновения конфликтующих сторон, чтобы они не мешали оккупационным силам. Это неприемлемо. Затем Россия согласилась на то, чтобы они были размещены по всей территории, но привлекались лишь для сопровождения наблюдателей ОБСЕ в районах боевых действий. А мы хотим, чтобы «голубые каски» разоружили нелегальные вооруженные группировки, защищали там население и охраняли боевое оружие. И конечно, они должны обезопасить неконтролируемую до сих пор часть российско-украинской границы.

— Почему?

— Если Россия после размещения «голубых касок» сможет и дальше поставлять в Донбасс войска, горючее и оружие, то нет никакого смысла в этой миссии. Это происходит до сегодняшнего дня по приказу российского президента.

— Что должны сделать теперь Берлин и Брюссель?

— Срочно помочь нам получить решение Совета безопасности ООН. И перемирие. Потому что при непрекращающихся боях «голубые каски» не смогут там продвинуться. А наши западные партнеры должны и дальше доказывать, что санкции — это чрезвычайно эффективный инструмент. Только из-за них Путин постоянно возвращается к столу переговоров. Если же российская агрессия будет продолжаться, то санкции должны быть усилены.

— Москва называет конфликт в Донбассе украинским внутренним спором. Так ли это?

— На востоке Украины нет никакой внутриукраинской борьбы за власть или замороженного конфликта — это военная агрессия России против Украины. Это и не замороженный конфликт, хотя одно решение постоянно отодвигалось: сначала до Нового года, затем — до российских выборов. Теперь Путин должен нам объяснить, почему он до сих пор не допускает размещения «голубых касок», которые, наконец, должны принести мир.

— Вы говорите о российской газовой войне против Украины. Почему?

— Газпром с 2015 года больше не поставляет нам газ. Сейчас мы все импортируем из ЕС. И даже когда мы выиграли в Стокгольмском арбитраже, Газпром отказался перевести причитающиеся Украине 4,6 миллиарда долларов. И мы больше не получаем никакого газа, несмотря на предоплату. Для Газпрома это бомба замедленного действия.

— Это почему?

— Поскольку российские договоры с энергетическими фирмами ЕС о поставках газа содержат такие же арбитражные оговорки, как и в нашем соглашении. Сейчас многие спрашивают, почему Газпром не переводит Украине присужденные по суду деньги. Потому что Газпром не хочет этого делать и считает приговор суда неправильным. Однако в связи с этим среди поставщиков газа в ЕС возникает вопрос, не будет ли Газпром в случае конфликта обходиться и с ними точно так же. Это лишь доказывает, что Россия — крайне ненадежный партнер, в том числе и в энергетическом секторе.

— Но почему же тогда европейские фирмы хотят вместе с Газпромом строить второй балтийский трубопровод «Северный поток — 2»?

— Немецким политикам и фирмам следует об этом хорошенько подумать. «Северный поток — 2» — это чисто политический проект, который финансирует Россия. Простите за жесткие слова: но «Северный поток — 2» — это политическая взятка за лояльность России, чтобы объявить Украине экономическую и энергетическую блокаду и сильно навредить нам. У этого проекта нет никакой экономически оправданной основы.

— Почему же нет?

— Существует украинский транзитный трубопровод, который гораздо дешевле. Его можно легко и недорого модернизировать. Сегодня по нему можно поставлять в год до 100 миллиардов кубометров природного газа. В 2017 году это были 95 миллиардов, что говорит о росте газового транзита на 15%. Мы могли бы легко его увеличить.

— Но многим Украина представляется слишком небезопасной страной для транзита.

— Мы охотно готовы предложить нашим европейским партнерам участвовать в руководстве нашими трубопроводами. И мы сделаем все, чтобы продемонстрировать надежность Украины. Когда Россия в начале марта снова перекрыла нам газовый кран, то я как президент призвал мой народ к экономии энергии. С тем, чтобы транзит газа в Европу осуществлялся в полном объеме и чтобы ничего не отбиралось для нас. Мы держим наши обещания, мы — абсолютно надежные партнеры.

— Однако некоторые фирмы говорят, что транзит по «Северному потоку — 2» обойдется дешевле.

— Можно значительно расширить транзитные трубопроводы через Украину и без огромных инвестиций. Просто спросите нас, вместо того чтобы инвестировать десять миллиардов долларов в «Северный поток − 2». Ведь эти деньги в конечном счете кто-то должен будет платить.

— Не только энергетическим фирмам трудно с Украиной. Как вы оцениваете инвестиционный климат?

— Мы решительно взялись за реформы, чтобы значительно улучшить инвестиционный климат. Но Всемирный банк оценил ситуацию гораздо более убедительно, чем я. В его рейтинге комфортности ведения бизнеса (Doing Business Ranking) Украина с 137-го места до моего назначения в 2013 году поднялась в прошлом году до 76 места. Так сильно не поднялась ни одна другая страна. Мы делаем все, чтобы быть среди первых 50 стран.

— И все же ЕС и США сетуют на медленный темп проведения реформ.

— Мы осуществили фундаментальную налоговую реформу. Мы также основательно реформировали такие секторы, как здравоохранение, образование, обеспечение по старости и энергетический сектор, а также правила распределения госзаказов и процедуру приватизации. Кроме того, мы провели революционную банковскую реформу.

Все это очень непопулярные, но необходимые шаги. Мы осуществили децентрализацию, приравняли стандарты наших вооруженных сил к стандартам НАТО и основательно обновили правовую систему. Сейчас важнее всего мнение инвесторов. На Украину уже пришли или вернулись многие известные фирмы.

Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 10 апреля 2018 > № 2564103 Петр Порошенко


Россия. СФО > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Армия, полиция > snob.ru, 9 апреля 2018 > № 2564597 Андрей Звягинцев

Минотавр и его Лабиринт

Андрей Звягинцев

Общество в России нездорово и утратило всякую возможность диалога с властью. Болезнь его зовется нечувствием, равнодушием, обоюдным отсутствием эмпатии и доверия

Двенадцать лет назад на самом юге Молдавии, изрезанном крутыми обрывами, посреди выжженных лугов, полных овечьих стад, водимых одинокими пастухами, я снимал свой второй фильм. Когда я сейчас вспоминаю безмятежный дух и хитроватый взгляд этих пастухов, то предполагаю, что если бы из их стада в 500–600 голов с обрыва упало, скажем, 20 овец, думаю, для их пастыря не было бы большой проблемы. Потому что он знает: в стаде есть овцы и есть бараны, они вскоре нарожают ему еще. И тогда найдутся новые, кого он сможет выгуливать, окормлять и стричь, стричь снова и окормлять. Пасомое большинство, мирные стада, обрывы и луга.

Угли на кемеровском пепелище остыли. Эмоции улеглись. Губернатор Тулеев ушел на заслуженный высокооплачиваемый отдых. Все или почти все высказались. А что в сухом остатке?

У нас два народа. Один собирается на Манежной и Дворцовой, другой — на Пушкинской и на Марсовом. И это не просто разобщение. Это тупик, у которого нет другого будущего, кроме мрачного, если не будет воли к изменению этого диссонанса, обусловленного системой.

Наша новая трагедия так напоминает «Курск». Только теперь эту «субмарину» безразличия забили до отказа детскими телами. Интересно, ответит теперь президент на вопрос иностранного журналиста: «Что случилось с торговым центром?» — «Он сгорел», как это было в августе 2000-го?

Вспомним еще одну общенациональную трагедию, когда людей вповалку бросали на спину на пороге Дворца на Дубровке. Операция прошла успешно, рапортовали президенту, но и тогда забота была о сохранении репутации власти, а не о жизни людей. Отношение к трагедии как к нарушению демографических показателей. Что это такое? Нечувствительность? Оговорка? Сказал — не подумал? Был смущен, не сориентировался? Нет. Все это приметы расчеловечивания власти.

Тулеев: «Владимир Владимирович, спасибо великое за то, что звонили мне и прошу прощения лично у Вас за то, что случилось на нашей территории». Мизулина: «Я бы хотела высказать слова соболезнования и поддержки нашему лидеру».

Что не так с этими людьми? Что с их органами чувств? Как поворачивается язык произносить подобные вещи? Президент не просто должен, он всенепременнейше обязан звонить всем этим Тулеевым, назначенным им самим на вечное правление территориями. А соболезнования, госпожа Мизулина, как и великую благодарность, господин Тулеев, высказывать нужно своему народу за то, что так терпеливо сносит ваше владычество. Интересно, как сам президент смотрит на все это лицемерие, лизоблюдство и холуйство? Подсказал бы им, что ли, где-нибудь в кулуарах, чтобы не гнули так усердно свои спины и выи. Полное растворение достоинства и элементарной чести.

Между народом и властью полностью потеряна связь. Мы живем в больном обществе, утратившем всякую возможность диалога. Болезнь эта зовется нечувствием, равнодушием, обоюдным отсутствием эмпатии и доверия. Притом тотальным. Для одних — «власти всё врут»; для других — «бузотерят и пиарятся на чужом горе». Как выходить из этого тупика?

Один из специалистов написал в первые дни трагедии, что торговые центры спроектированы как лабиринты. Маршруты для посетителей устроены так, чтобы на пути к выходу из здания они прошли мимо как можно большего числа торговых точек. «Зимняя вишня» — лабиринт Минотавра без окон и дверей, со множеством тупиков, узких лестничных пролетов и неоткрывающихся дверей; устрашающая коробка, в центре которой восседает огнедышащее чудовище. И это не ядовитый дым или языки пламени, это бесчеловечная система, прогнивший до основания зловонный колосс, которому все мало, которому все нипочем. Кто его создал? Не только Путин, но и мы сами, выбирая и поощряя эту систему ценностей. Кто может ее разрушить? Похоже, только Путин. Потому что мы, как оказалось, способны в едином порыве под клекот патриотических гимнов избрать только его.

Неужели вся эта кемеровская мистерия ужаса — жертвоприношение народного тела за его собственный выбор 18.03.18? Выбор существующей системы как обряд ее легитимизации, присяги на верность ее порядку. Системы, которая, как и всякая другая, только выглядит неуязвимой, а значит, всегда будет давать сбой. И вот они, эти системные сбои, один за другим сыплются на головы наших детей то в Волоколамске, то в Кемерове. Еще не вечер, будьте уверены, никто из нас не застрахован от новых сбоев, потому что такая система взаимосвязей в обществе не может дать ему столь вожделенную многими стабильность и достойное качество жизни, за которые мы с вами голосуем.

P. S. Когда текст этот был уже готов, мой знакомый прислал sms: «У меня приятель — хозяин развлекательного центра примерно такого же типа. Вчера к нему пришли из МЧС проверять сигнализацию. Нужная кнопка не сработала. Дал им 45 тысяч, они и ушли себе спокойно».

Минотавр, где твой Тесей? Враг драконьего племени Ланселот, ты где?

Россия. СФО > Внешэкономсвязи, политика. Экология. Армия, полиция > snob.ru, 9 апреля 2018 > № 2564597 Андрей Звягинцев


Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 9 апреля 2018 > № 2564080 Андрей Пионтковский

США могут уничтожить Россию

Татьяна Гайжевская, Обозреватель, Украина

«Обозреватель» продолжает серию интервью с известными россиянами, посвященных прогнозам на ближайшие 6 лет правления президента России Владимира Путина. Будет ли его новый срок принципиально отличаться от предыдущих? Сработает ли ядерный шантаж? Нужны ли Кремлю новые имперские победы и — главное — позволят ли ему их? Будет ли безмолвствовать российский народ? И, наконец, когда и как решится вопрос с оккупированными украинскими территориями? Своими размышлениями на эту тему с «Обозревателем» поделился российский политолог, журналист, политический деятель Андрей Пионтковский.

«Обозреватель»: Будут ли следующие 6 лет президентства Путина чем-то принципиально отличаться от того, что мы видели в предыдущие 18 лет?

Андрей Пионтковский: Во-первых, я бы возражал против цифры «6». Путин совершенно не думает о шести годах. Он десятки раз совершенно ясно давал понять, что его правление — это правление пожизненного диктатора. Мне кажется, каждый украинец должен посмотреть ту сцену из фильма «Миропорядок-2018», где Путин с вожделением рассуждает о том, как он лично будет применять ядерное оружие. Так же он говорит и такую фразу: «Зачем нам такой мир, если там не будет России?» То есть — зачем мне такой мир, в котором я не будут властвовать?

Когда он говорит о России, надо всегда вспоминать, как наш замечательный Володин (спикер Госдумы РФ Вячеслав Володин — прим. ред.) сказал, что Россия — это Путин, а Путин — это Россия. Поэтому, какие там 6 лет?

Но это с точки зрения Путина. А если говорить об объективных закономерностях развития, то я надеюсь, что мир все-таки уцелеет, и он будет без Путина. И это событие произойдет гораздо раньше, чем через 6 лет.

Что касается того, чем этот срок будет отличаться от предыдущих — ну, вот он и показал. Ядерным шантажом он занимается с 2014 года. Известно, что, задумывая крымскую операцию, аннексию Крыма, он привел в состояние боевой готовности ядерные войска. Но никогда этот шантаж не был столь явным и психологическим, как в последние дни.

Все его послание Федеральному собранию посвящено ядерному шантажу, причем, грубейшему и глупейшему. Все эти мультики, которые он демонстрировал, с одной стороны, не имеют никакого отношения к реальности — это задумки, разработки еще советских конструкторов. А с другой стороны, что нового он сообщил? Он сообщил, что Россия может уничтожить Соединенные Штаты. Да, это известно всему миру и США, но как минимум с 1962 года, когда это поняли Кеннеди и Хрущев и отступили от края ядерной войны.

Просто Путин забывает поставить запятую и продолжить, что и Соединенные Штаты также могут уничтожить Россию. Вопрос лишь в нюансах: Россия может 10 раз уничтожить США, США могут 15. Или наоборот.

Выступление было абсолютно параноидальным, и это говорит о том, что он сознательно идет на повышение уровня конфронтации с Западом и вечное балансирование на грани войны. Но не переходя эту грань. Пока еще он не самоубийца, готовый покончить с собой и миром. Но угрожает: если мной серьезно займутся, мир исчезнет. Потому что это единственный способ удержаться у власти. Какую еще повестку дня он может предложить населению?

— Вы сказали: «Путин пока не готов». А когда будет готов?

— Он сформулировал это условие: «Когда будет угроза моей личной власти». Дескать, мир без Путина во власти существовать не может. Им важно создать атмосферу осажденной крепости.

Но есть нюанс. Очень важно понять, чем Путин-2018 отличается от Путина-2014. Путин и весь российский фашизоидный политический класс в 2014 году, во время так называемой «русской весны», был на пике эйфории. «Русский мир», «воссоединение рассоединенной нации», «Новороссия» из 12 областей, дальше — везде, угроза Прибалтике… Тогда они думали об этом совершенно серьезно. И Путину казалось, что он нашел золотую жилу вечного правления, что на алтарь своей власти он будет приносить восторженному народу все новые и новые славные победы. Сначала Крым, потом — «Новороссия», потом — Нарва.

Но очень быстро он понял, что это невозможно. Прежде всего, провалилась сама идея «русского мира» на Украине — он собирался разжечь этническую войну между русскими и украинцами, но это не удалось: большинство русского населения отвергло эту идею и осталось верным украинскому государству.

И во многом он полез в Сирию для того чтобы отвлечь внимание от этого принципиального и метафизического, как я его называю, поражения и провала на Украине. Но и там тоже он долго хорохорился, три раза торжественно и победоносно, после завершения всех задач, выводил войска. Потом при первом серьезном столкновении с какой-то ротой американцев при попытке захватить какой-то нефтяной заводик вляпался в катастрофу, о которой до сих пор не сообщают россиянам.

— Как, по вашему мнению, на эти ультиматумы будет реагировать Запад? Он действительно позволит Путину оставаться во власти?

— Запад не позволит ему ничего больше. Это понял и Путин: что никаких больше славных побед не будет. Запад всегда медленно собирается — в отношении Гитлера он тоже медленно собирался.

Поэтому Путин будет продавать другую модель — оруэлловскую вечную войну, вечное балансирование на грани войны в осажденной крепости.

Если говорить об украинских делах — не полезет он ни на Мариуполь, ни тем более на Киев, понимая, что реакция Запада — многоплановая, и военная, и экономическая и какая угодно — будет просто сокрушительной для его власти.

Но он будет сидеть в осажденной крепости, с гниющей экономикой, и пугать всех оттуда своей ядерной пиписькой.

Я нахожусь в Вашингтоне, я общаюсь с людьми и ощущаю это ежедневно: здесь совершенно другое отношение к Путину, чем месяц назад. Пройден какой-то рубеж.

— Произошел сдвиг в их сознании?

— По большому счету, им наплевать и на Украину, и на Россию, но они уже почувствовали угрозу себе. Последней каплей было нападение с химическим оружием массового поражения в Солсбери. Они почувствовали, что это угроза серьезная и противостоять ей нужно всерьез.

— А как же российский народ? «Народ безмолвствует», как говорил классик? Он будет безмолвствовать и в ближайшие 6 лет?

— Вы знаете, у российского народа очень парадоксальное сознание. К его чести хочу сказать, что эта безумная имперская агрессивная философия не характерна для большинства народа. Она порождается правящим классом. Это не призыв снизу, на который верхам требовалось бы реагировать, как, скажем, в гитлеровской Германии. Или, например, во время развала Югославии сербы были гораздо более имперским и фашизоидным народом, чем русские. Милошевич развязал 4-5 войн для нарезания «великой Сербии», причем, он пользовался безоговорочной поддержкой сербского народа.

А какова была реакция на Беловежскую пущу в Москве? Я помню прекрасно: некоторые политики призвали к демонстрации протеста, вышло 200 человек.

То есть глубоких имперских инстинктов у русского народа нет. У него есть эта чудовищно агрессивная, разжиревшая на ограблении того же народа элита, захотевшая наслаждать имперскими комплексами.

— Имперских комплексов у народа нет, но и революционных настроений, желания что-то изменить — тоже.

— Есть две центральные идеи в русском сознании: имперский комплекс элиты, но 95% населения совершенно едины в том, что правящая верхушка ограбила страну. Удивительным образом благодаря работе пропаганды большая часть этих людей Путина выносит за скобки. Какие-то плохие олигархи, начиная с Медведева и дальше по списку — но о Путине молчок, хотя в общем-то все понимают, что: а) он во главе этой банды и б) его личное состояние там.

Так вот. Я все время подсказываю Западу, и мне кажется, он начинает понимать: у него есть прекрасная возможность повернуть ситуацию. Буквально в последние дни об этом стали говорить руководители Великобритании — Борис Джонсон и Тереза Мэй. О том, что «мы не боремся с русским народом и с Россией — мы боремся с клептократами, ограбившими Россию».

У Соединенных Штатов есть прекрасная возможность объявить эти 1,2 триллиона — по подсчетам американского Института экономических исследований (National Bureau of Economic Research), — деньгами, добытыми преступным путем.

Есть законодательства обеих стран, не надо ничего придумывать, не надо вводить новые санкции, а просто использовать его. Эти средства должны быть заморожены, конфискованы. Что делает честный американский или британский полицейский, когда конфискует у преступника украденный кошелек? Он возвращает этот кошелек владельцу.

То есть в принципе необходимо политическое заявление о том, что это деньги русского народа. Дескать, мы понимаем, что они должны быть возвращены, но, конечно, мы не можем их возвратить тем же преступникам, которые стоят во главе этого государства. При этом российское правительство, которое проведет люстрацию всех элит, причастных к этим преступлениям, получит в распоряжение русского народа эти громадные средства.

Такой шаг западных правительств, резонирующий с чаяниями 90% российского населения, был бы очень позитивен. Мне кажется, он подорвал бы сами основы антизападной пропаганды, раздуваемой теми же преступниками.

— Вы сказали, что сегодня Путин не может себе позволить активные наступательные действия в отношении Украины. А что будет с Донбассом и Крымом?

— Донбасс будет возвращен Украине после падения путинского режима. Любое новое правительство закроет ситуацию на Донбассе. А с Крымом, наверное, будут пытаться навязывать какие-то варианты. Попытаются договориться с Западом, чтобы он на время закрыл на это глаза — как это было в случае с Прибалтикой и США. Но в конце концов Крым будет возвращен Украине.

— То есть ситуация замораживается до момента ухода Путина из власти?

— Конечно, при Путине никаких подобных шагов не будет. Для него это публичное признание поражения. Вся власть его держится на том, что он «собиратель русский земель». Как же он может отдавать «русские земли»?

Россия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 9 апреля 2018 > № 2564080 Андрей Пионтковский


Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 9 апреля 2018 > № 2564075 Дмитрий Орешкин

Путину некуда отступать

Дмитрий Орешкин, Новое время страны, Украина

У Кремля крайне неблагоприятная ситуация — у него больше нет вариантов. Остается уходить в глухую несознанку. Или выступать с такими абсолютно радикальными опровержениями вроде «зачем уничтожили животных». Прежде всего, это совсем не дело Кремля — указывать, что должна уничтожать и предпринимать британская администрация на своей территории. Но сказать-то нечего, поэтому и приходится говорить что-то такое отвлекающее.

Конечно, Кремль и дальше может стоять на своем: не хранил, не предоставлял, родственников за границей не имею. У России нет альтернативы давлению Запада. И потом, от Кремля уже ничего хорошего не ждут. Дальнейшие жесткие заявления приведут только к большей изоляции.

Процесс однозначно пошел, и я думаю, что именно так нужно трактовать события в Солсбери: пути назад больше нет. И те люди, которые хотели, чтобы Путин был полностью зависим от силовиков и не имел даже иллюзий хоть как-то вернуться к нормальным отношениям с Западом, должны испытывать некую удовлетворенность. Ведь ближайшие года два Путина уже никуда и ни в каком виде не примут — даже если он возьмется изображать из себя голубя.

Следует ожидать скорого прогресса в расследовании дела об отравлении Скрипаля. Дай Бог, его дочь Юлия заговорит и раскроет какие-то детали, о которых следствие может еще не подозревать. Хотя абсолютному большинству более-менее независимых наблюдателей и без того очевидно, откуда ветер дует, чем он пахнет и где его сделали ядовитым.

Отравление Скрипаля — это именно тот случай, когда все уже понятно. России остается только складывать губки бантиком и негодовать.Уровень конфликтности будет только ухудшаться, ведь Путину (даже если бы он хотел) отступать уже некуда, да и нельзя. Вопреки ожиданиям президента о том, что Запад зависит от российских ресурсов — эта логика совершенно не работает, потому что этим ресурсам есть альтернатива. И чем жестче Путин себя ведет, тем более жесткий симметричный ответ он получает. Следует ожидать вербального обострения отношений между Россией и Западом. Силовые действия вряд ли возможны.

Безусловно, любители повоевать у России есть — но ресурсов-то нет. Ведь все то, о чем заявляли раньше — лишь слова и пиар. Можно, конечно, сделать еще две подводные лодки или пять ракет «Сармат». Но разве это что-то меняет?

Великобритания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 9 апреля 2018 > № 2564075 Дмитрий Орешкин


Великобритания. США. Россия > Армия, полиция. Химпром > bfm.ru, 7 апреля 2018 > № 2560940 Вил Мирзаянов

Мирзаянов: «Надо будет в любом случае историю закончить тем, чтобы «Новичок» поставить под международный контроль»

Специалист в области химического оружия, один из создателей вещества «Новичок» прокомментировал Business FM новости о том, что Сергей Скрипаль вслед за дочерью пошел на поправку

Отравленный экс-сотрудник ГРУ Сергей Скрипаль и его дочь Юлия приходят в себя после отравления «Новичком». Название «Новичок» появилось после того, как советский ученый Вил Мирзаянов эмигрировал в США в 1994 году, заявлял ранее руководитель лаборатории химико-аналитического контроля научного центра Минобороны Игорь Рыбальченко. Мирзаянов в США выпустил книгу «Государственные секреты. Хроники инсайдера о российской программе химического оружия», в ней и была размещена формула этого вещества.

Business FM поговорила с самим Мирзаяновым — со специалистом в области химического оружия, одним из создателем боевого вещества «Новичок». Вот что он рассказал радиостанции:

— Летальный случай «Новичка» — это миллиграмм на человека теоретически, двух миллиграммов хватит. Возможно, они не получили эту дозу. Во-вторых, думаю, что англичане оказывают им очень высокопрогрессивную помощь, то есть у них лечение на высоком уровне, они, наверное, все-таки вымыли значительную часть «Новичка» из их организма. А то, что они говорят, что без всяких последствий, ну это же не врачи говорят, а они говорят. Хорошо, что они такие оптимисты. Я полагаю, что это хорошо. Я им желаю выздоравливания.

— Есть какие-то антидоты, которые можно применять при установлении класса отравляющего вещества? Условно, будет ли корректно сказать, что при использовании любых нервно-паралитических ядов в качестве антидота эффективен атропин? Есть ли вообще антидот широкого спектра действия?

— Кроме атропина, это уже пройденный этап, есть более сильные, так что антидоты есть, но они необязательно успешны для «Новичка». Может быть, англичане все-таки сумели выработать антидот, который специфически годится для «Новичка».

— Последние новости в связи с этим инцидентом в Солсбери — проект закона американских конгрессменов, которые представили законопроект о санкциях против России. Означает ли то, что сейчас было озвучено, это не конец? На ваш взгляд, где может эта вся история закончиться, связанная с Солсбери, если Скрипаль выйдет из больницы здоровым и поправившимся?

— Это чисто политические вопросы, в которых я не силен. Я могу только предположить, высказать свое мнение. Видимо, тут история еще только-только раскручивается, потому что, скорее всего, нужно будет найти исполнителя, если он не пойман уже, конечно, и дает показания, скорее всего, похоже на это. Так что после этого надо будет в любом случае историю закончить тем, что «Новичок», эту серию отравляющих веществ «Новичок» надо будет поставить под международный контроль, включив в список запрещенных отравляющих веществ Конвенции по запрету химического оружия.

Как рассказывал Мирзаянов, в качестве первой помощи пострадавшим могут вводить атропин и афин (холинолитические средства, используемые в качестве антидотов фосфорорганических отравляющих веществ). По его словам, «были разработаны другие антидоты, более сильные».

Великобритания отказывается выдавать визу двоюродной сестре Юлии Скрипаль Виктории. Ранее она подтвердила это в беседе с Business FM.

Великобритания. США. Россия > Армия, полиция. Химпром > bfm.ru, 7 апреля 2018 > № 2560940 Вил Мирзаянов


Сирия. Турция. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 апреля 2018 > № 2560659 Марианна Беленькая

Трое против одного. Что дал первый зарубежный визит нового срока Путина

Марианна Беленькая

Три союзника не в восторге от действий друг друга, но все же дали друг другу карт-бланш ради сохранения союза, без которого удержать сирийскую ситуацию под контролем не представляется возможным. Пока расклад остается старым: трое против США, а все остальные «в уме»

Свой первый визит за рубеж после переизбрания президент России Владимир Путин совершил не в Европу и не в Китай, а в Анкару, чтобы там вместе с президентами Турции и Ирана определить дальнейшую стратегию в Сирии. В тот же день в Вашингтоне президент США Дональд Трамп решал, оставить или вывести американские войска с сирийской территории. Он прозрачно намекал, что хотел бы разделить бремя ответственности и финансовые затраты на борьбу с терроризмом со своими региональными союзниками.

Об этом же, только другими словами, говорили и в Анкаре. Россия, Турция и Иран не в состоянии в одиночку финансировать восстановление Сирии, а также обеспечить продвижение политического урегулирования в этой стране. Тройка явно должна превратиться в другую фигуру. Но вот какой могла бы быть формула международного сотрудничества по Сирии, большой вопрос. У тройки, с одной стороны, и у Вашингтона с его союзниками – с другой, разные условия урегулирования.

Тяжкое бремя

Фактически единственный официальный итог саммита в Анкаре – договоренность о сотрудничестве трех стран в оказании гуманитарной и медицинской помощи сирийцам. Но стоило ли для этого собираться на президентском уровне? Под прицелом камер тройка лидеров в Анкаре всячески демонстрировала единство, особенно в контексте противодействия американским планам, о которых они еще точно не знали, но догадывались и старались оставить за скобками имеющиеся разногласия.

В ходе саммита часто звучали слова о сохранении территориальной целостности Сирии. В совместном заявлении президенты «отвергли все попытки создать новые реалии «на земле» под предлогом борьбы с терроризмом и выразили решимость противостоять сепаратистским планам, направленным на подрыв суверенитета и территориальной целостности Сирии». Учитывая, что Москва, Анкара и Тегеран потратили год на раздел сфер влияния в Сирии, это выглядело излишне демонстративно и в первую очередь было адресовано США, которые также установили контроль над частью Сирии, но не до конца согласовали правила игры с Москвой и Анкарой. С Тегераном Вашингтон диалог не ведет.

Также три лидера обратились к международному сообществу с призывом помочь экономическому восстановлению Сирии, посетовав, что пока там практически никто, «кроме Ирана, Турции и России», ничего не делает. «Мы очень рассчитываем, что после завершения политических процессов работа по восстановлению экономики Сирии приобретет широкий, масштабный характер», – заявил президент Путин на итоговой пресс-конференции в Анкаре.

Ранее западные государства, а также их арабские союзники не раз заявляли, что не будут участвовать в восстановлении сирийской экономики до тех пор, пока президент Сирии Башар Асад не покинет свой пост. Финансовые инвестиции возможны лишь в регионы, неподконтрольные Дамаску.

Тройка считает, что такая позиция ведет к расколу страны. Пока компромисс представляется возможным лишь в контексте сроков и условий ухода Асада. То есть остается ли он на переходный политический период и может ли выдвигать свою кандидатуру на новых президентских выборах.

Еще в начале года основная часть сирийской оппозиции, опекаемая Эр-Риядом, настаивала, что Асад должен уйти до начала переходного периода. Однако на днях наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бен Салман в одном из интервью американским СМИ сказал, что «Башар остается».

Сенсационное заявление было оговорено рядом условий. Прежде всего тем, сможет ли президент Сирии выйти из-под иранского влияния. «Я думаю, что в его интересах не позволить иранцам делать все, что заблагорассудится», – сказал принц. Также саудовский принц рассчитывает, что в Сирии в «среднесрочной перспективе, а может быть, и на длительный срок» останутся американские войска. Для Эр-Рияда это гарантия противовеса расширению иранского присутствия в регионе.

Слова бен Салмана последовали за заявлением президента США, что американские военные могут «очень скоро» уйти из Сирии. «Вы хотите, чтобы мы остались, может быть, вам придется заплатить», – ответил на это Трамп.

Несколько дней ситуация была в подвешенном состоянии, но пока США все же приняли решение оставить войска, хотя, как уверяют американские СМИ, терпение Трампа на исходе. Возможно, через полгода он вернется к этому вопросу, если расклад сил в регионе не изменится.

«Каждый день новое лицо, каждый день новые слова. Сначала говорили, что мы будем уходить из Сирии, а затем говорили, что им хотелось бы больше денег, и они требуют от других стран, чтобы им давали денег, чтобы остались дальше», – так прокомментировал решение США президент Ирана.

Но как союзники могут помочь США и кто именно из них должен помогать – большой вопрос. Вводить свои войска в Сирию никто из региональных держав не будет. Эр-Рияд мог бы возместить США часть финансовых расходов, впрочем, он уже и так пообещал удвоить инвестиции в американскую экономику, доведя их до $400 млрд. Но это ли имел в виду Трамп?

Кроме того, Саудовская Аравия ведет собственный, независимый от США диалог по Сирии с Москвой. До сих пор главным источником противоречий была судьба Асада. Теперь, судя по словам принца, появилось поле для компромиссов. Но в него опять не вписывается Тегеран. Но Москва не собирается отказываться от союза с Ираном. Поэтому пока расклад остается старым: трое против США, а все остальные «в уме».

После Гуты и Африна

За полтора года с начала работы тройственного формата Москве, Анкаре и Тегерану удалось переломить ход событий в Сирии в свою пользу и распределить зоны влияния. Итогом первых совместных консультаций на министерском и экспертном уровне в конце 2016 года стало возвращение Восточного Алеппо под контроль Дамаска и запуск переговоров в Астане между правительством Сирии и вооруженной оппозицией. Но главный результат работы – создание четырех зон деэскалации, который стал фактически разделом сфер влияния Сирии.

Первая встреча лидеров тройки прошла в ноябре 2017 года. Между двумя саммитами была решена судьба Восточной Гуты (район вокруг Дамаска) и Африна на севере Сирии. Пожалуй, прошедшие месяцы можно назвать самыми кровавыми по числу жертв в Сирии за семь лет конфликта. Бомбардировки российской авиации Восточной Гуты и провинции Идлиб, обстрел со стороны сирийской оппозиции Дамаска, турецкая операция против сирийской курдской партии Демократический союз и ее вооруженных отрядов народного сопротивления, борьба за влияние на Евфрате между сирийскими военными и курдами, которых опекают США.

Еще месяц назад саммит трех лидеров прошел бы на фоне серьезных боев. Но к апрелю большинство отрядов вооруженной оппозиции в результате переговоров с российскими военными покинули Восточную Гуту, район практически полностью вернулся под контроль Дамаска. Исключением стал город Дума, где группировка «Джейш аль-Ислам» никак не может решить, продолжить сопротивление или переговоры с Россией. В то же время Турция может похвастаться победой в Африне, одержанной с помощью вооруженной сирийской оппозиции. В том числе отрядов, которые когда-то были выведены из других районов Сирии.

Три союзника не в восторге от действий друг друга. Так, Турция весьма болезненно относилась к бомбардировкам в Восточной Гуте, Москва недовольна операцией против курдов, и вместе Москва и Тегеран хотели бы, чтобы Африн, как и другие районы на севере Сирии, оказались под контролем Дамаска, а не вооруженной оппозиции. Но все же они дали друг другу карт-бланш ради сохранения союза, без которого удержать сирийскую ситуацию под контролем не представляется возможным.

Хотя в заявлениях в Анкаре напряженность все же проскальзывала. Так, иранское телевидение процитировало слова Рухани, что размещение иностранного контингента в Африне может быть полезным, если это не нарушает территориальное единство Сирии. «Контроль над этим регионом должен быть передан сирийской армии», – сказал он.

Но на официальной пресс-конференции по итогам саммита президент Ирана от подобных заявлений воздержался. Так же как ни слова про Африн не сказал и президент России. Не удержался только Эрдоган, вскользь упомянувший, как невыносимо смотреть, как в Восточной Гуте гибнут дети. Правда, по чьей вине, он не уточнил.

Очевидно, что судьба Африна и Гуты была решена еще на первом саммите тройки. Тогда же Россия получила благословение союзников на проведение Конгресса сирийского национального диалога в Сочи. Тегеран и Анкара подписались под решениями конгресса, состоявшегося в конце января. Речь в первую очередь идет о работе конституционного комитета, о принципах формирования которого договорились в Сочи.

Но, как выяснилось, в Дамаске эту договоренность признавать отказываются и считают, что работа над будущей Конституцией Сирии должна проходить на сирийской территории. Три президента еще раз повторили для непонятливых: Россия, Иран и Турция поддерживают запуск работы комитета в ближайшее время в Женеве и нацелены на продолжение политического процесса, в том числе на принятие новое Конституции и проведение выборов под надзором ООН.

Но подвижек на этом направлении пока не предвидится, и, видимо, тройка будет все активнее решать вопросы политического урегулирования «на земле» в формате Астаны – переговорами и угрозами. Но рано или поздно им придется искать компромисс с США, которые контролируют территорию Сирии к востоку от Евфрата.

Турция уже пытается это сделать, договариваясь с Вашингтоном по переводу на подконтрольную ему территорию курдских отрядов. Но если тройка согласится с присутствием в Сирии США, то и Вашингтон должен будет признать присутствие остальных сил, в первую очередь Ирана в Сирии. Без этого равновесия не будет.

Сирия. Турция. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 апреля 2018 > № 2560659 Марианна Беленькая


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter