Всего новостей: 2162209, выбрано 1599 за 0.111 с.

Новости. Обзор СМИ  Рубрикатор поиска + личные списки

?
?
?  
главное   даты  № 

Добавлено за Сортировать по дате публикации  | источнику  | номеру 

отмечено 0 новостей:
Избранное
Списков нет
Сирия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2247087 Марианна Беленькая

Без Ирана и Израиля. Что мешает договоренности Трампа – Путина по Сирии

Марианна Беленькая

Израиль требует гарантий, что в результате соглашений Иран и его союзники отодвинутся от израильских границ. Вашингтон надеется, что Москва повлияет на Иран и проиранские силы будут соблюдать условия перемирия. Но реакция Ирана пока очень сдержанная

Шаг вперед и два назад – так идут переговоры об урегулировании в Сирии. Новую страницу в процессе должна была открыть договоренность о прекращении огня на юго-западе страны, о которой было объявлено по итогам встречи Путина и Трампа в Гамбурге 7 июля, но и она вряд ли станет исключением. Слишком много нюансов и заинтересованных сторон, чтобы пазл сложился. Настораживает отсутствие официальной реакции Дамаска и очень сдержанные комментарии Тегерана. А также почти неожиданная реакция Израиля: «Это плохое соглашение». Но главное – спустя неделю после того, как договоренность вступила в силу, все еще не определен механизм мониторинга за ее соблюдением. А значит, основные сюрпризы еще впереди.

О чем договорились

В Гамбурге было объявлено, что как раз накануне встречи Трампа и Путина в иорданском Аммане завершились консультации российских, американских и иорданских экспертов. Результатом их работы стал Меморандум о создании юго-западной зоны деэскалации. Она включает три сирийские провинции – Дераа, Эль-Кунейтра и Эс-Сувейда.

«Россия и США взяли на себя обязательство обеспечить соблюдение режима прекращения огня всеми группировками, которые там находятся, обеспечивать гуманитарный доступ и наладить контакты между находящимися там оппозиционерами и мониторинговым центром, который создается в столице Иордании. На первых порах безопасность вокруг этой зоны будет обеспечиваться с использованием сил и средств российской военной полиции при координации с США и Иорданией», – заявил глава МИД РФ Сергей Лавров.

Суть соглашения в том, что каждый из трех гарантов перемирия будет оказывать влияние на соответствующие стороны конфликта. В зону ответственности Москвы входят официальный Дамаск во главе с президентом Сирии Башаром Асадом, а также Иран и подконтрольные ему военизированные структуры, включая шиитское движение «Хезболла». США и Иордания отвечают за различные группы сирийской оппозиции.

Консультации в Аммане продолжались несколько месяцев. В Госдепе отметили, что юго-западная зона была сознательно выбрана с самого начала переговоров как самый управляемый район из всех, где ведутся боевые действия. Здесь ситуация не столь запутанна, как на севере. На происходящее никак не влияют Турция и курды, то есть несколькими игроками меньше. Если пример юго-западной зоны окажется удачным, то его можно будет применить и на другие районы Сирии, отмечают американские дипломаты. Но ведь есть и другой опыт – зоны, которые создаются при участии России, Турции и Ирана. Означают ли новые договоренности, что он неудачный?

Плюс или минус Астана

Первый вопрос, который возникает после сделанных в Гамбурге заявлений, – как связаны амманские консультации с переговорами в Астане при посредничестве России, Турции и Ирана? Именно в столице Казахстана в начале мая было объявлено о создании четырех зон деэскалации. Первая, на севере Сирии, включает провинцию Идлиб, а также граничащие с ней районы провинций Латакия, Алеппо и Хама. Вторая – север провинции Хомс. Третья – Восточная Гута. Четвертая – районы на юге Сирии в провинциях Дераа и Эль-Кунейтра. Запрет на ведение боевых действий в этих районах введен на полгода. Соглашение не распространялось на ИГИЛ и «Джебхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джебхат ан-Нусра», обе запрещены в РФ). Несмотря на то что к этому перемирию присоединились десятки группировок, оно многократно нарушалось.

За два последующих месяца так и не было решено, кто отвечает за безопасность в этих зонах, не определены и их четкие границы. Зато оговаривалась возможность сформировать дополнительные зоны безопасности и увеличить число ответственных сторон. Еще в мае российские военные заявили, что к соглашению может присоединиться Иордания.

В июле, на очередной встрече в Астане накануне переговоров Трампа и Путина, было объявлено, что стороны окончательно договорились о границах зоны в районе Хомса и Восточной Гуты. Нерешенными оставались только вопросы на севере – там переговоры увязли из-за Турции. Что касается юга, то там, по словам спецпредставителя президента РФ по сирийскому урегулированию Александра Лаврентьева, нельзя было обойтись без участия США и Иордании.

Договоренность в Гамбурге такое участие обеспечила. Правда, по сравнению с тем, о чем говорили в Астане в мае, южная зона расширилась. В нее включили еще и провинцию Эс-Сувейда. Причин для такого расширения может быть много. Например, по сравнению с маем ситуация в районе границы Сирии с Иорданией и Ираком существенно изменилась в пользу Дамаска и близких к нему прошиитских формирований. Неслучайно представители нескольких группировок сирийской оппозиции, действующих на юге, отказались от участия в последнем раунде Астаны. Амманские консультации возвращают их в переговорный процесс.

Западные СМИ подчеркивают, что астанинские и амманские соглашения никак не связаны. Мол, майские договоренности реализовать не удалось, поэтому России понадобились переговоры с США. В Москве же всячески демонстрируют, что это два параллельных процесса. «По четвертой зоне согласование идет не только в астанинском формате, но и в формате Россия, США и Иордания», – сказал 15 июля постпред России при Отделении ООН и других международных организациях в Женеве Алексей Бородавкин. Ранее глава МИД РФ Сергей Лавров подчеркивал, что по южной зоне без США и Иордании договариваться невозможно, и в Астане уделяли внимание прежде всего другим зонам деэскалации. Вопрос, знали ли об амманских консультациях в Турции, а главное – в Иране.

Антииранская сделка?

«Похоже, что США согласились с тем, что Асад должен будет остаться у власти, по крайней мере пока. Россия будет решать, когда Асад должен уйти, и США будут ждать этого дня. Взамен Россия признала, что влияние Ирана на Ближнем Востоке должно быть ослаблено», – так турецкая газета Daily Sabah комментирует итоги переговоров Путина и Трампа.

Однако это описание скорее желаемое, чем действительное. Никаких новых договоренностей о дальнейшей судьбе сирийского президента не появилось. Еще до встречи Трампа и Путина американская сторона дала понять, что будущее Асада – вопрос не первой важности. Сначала нужно покончить с ИГИЛ, наладить стабильный политический процесс, тогда и станет понятно, что делать с сирийским президентом.

Что касается Ирана, то здесь Россию также убеждать не надо. В Сирии Москва и Тегеран хоть и находятся по одну сторону баррикад, но все равно соперничают друг с другом. Если бы Россия могла избавиться от иранского влияния в регионе, она бы это непременно сделала. Проблема в том, что Иран – один из самых влиятельных игроков в Сирии и во многом определяет линию поведения сирийского руководства. Поэтому Москва предпочитает договариваться и с Тегераном, и с Вашингтоном, ценя оба переговорных процесса – в Аммане и в Астане. В идеале они должны дополнять, а не исключать друг друга.

Другое дело, что Москве непросто лавировать между разными посредниками – в первую очередь между Ираном и США. Но от этого зависит и судьба сирийского урегулирования в целом и успех амманских соглашений в частности.

Пока реакция Ирана очень сдержанная. Перемирие должно быть всеобъемлющим и не ограничиваться одной зоной, заявляют иранские дипломаты. Кроме того, официальный представитель МИД Ирана Бахрам Касеми подчеркнул, что никакое соглашение не станет успешным, если не будет учитывать ситуацию на местах. А ситуация на местах такова, что во многих регионах Сирии, в том числе на юге, находятся проиранские военизированные формирования – «Хезболла» и иракские шиитские отряды.

В первые дни после гамбургских заявлений все западные источники утверждали, что результатом реализации российско-американских договоренностей должен стать вывод проиранских формирований из зоны деэскалации. Особо подчеркивалось, что иранские силы и их союзники не должны находиться в приграничном с Израилем районе. И естественно, возникал вопрос, сможет ли Россия добиться этого от Ирана.

Израиль в этом раскладе появился неслучайно. Американские посредники неоднократно обсуждали с израильскими властями детали переговоров в Аммане и обещали учесть их требования. Прежде всего, как пишет «Гаарец», Израиль настаивал на том, чтобы из переговорного процесса о судьбе южной зоны деэскалации были исключены Турция и Иран. То есть никакой связи с переговорами в Астане быть не должно. Далее израильтяне требовали гарантий, что в результате соглашений Иран и его союзники отодвинутся от израильских границ. Опасаясь связей с иранцами, Израиль также выступал против размещения в зоне деэскалации российских военных, предпочитая им американцев.

Девятого июля, в день, когда российско-американское соглашение вступило в силу, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху сказал, что разговаривал и с Трампом, и с Путиным. Оба обещали учесть израильскую точку зрения. Но спустя неделю Нетаньяху объявил, что выступает против планов Москвы и Вашингтона. Со ссылкой на дипломатические источники «Гаарец» утверждает, что тональность израильского премьера изменилась после того, как израильтяне получили текст соглашения и не нашли в нем ни единого слова об Иране, «Хезболле» или других шиитских формированиях в Сирии. То есть документ вообще не учитывает интересы Израиля, а также интересы сирийской оппозиции, которая кровно заинтересована в том, чтобы проиранские формирования оставили их в покое.

Какую именно бумагу показали Нетаньяху, непонятно. Российско-американо-иорданский меморандум не опубликован. Сомнительно, что Россия действительно была готова открыто внести в документ пункты, касающиеся Ирана. Да и вопрос, как будут реализованы соглашения на практике, еще прорабатывается. Очень многое зависит от договоренностей о механизме мониторинга в зоне деэскалации.

Проблемы деэскалации

Вашингтон надеется, что Москва все же окажет влияние на Иран и проиранские силы будут соблюдать условия перемирия. Это непросто, на местах ситуация очень хрупкая. В первые же дни после прекращения огня было зафиксировано несколько нарушений. Сирийские военные настаивают, что ведут бои только против ИГИЛ, но оппозиция утверждает, что удары были нанесены по подконтрольной им территории. Спровоцировать ситуацию могут и сирийские радикальные группировки, и Иран – особенно если почувствует, что его выдавливают из зоны деэскалации. Таким образом уже были сорваны многие перемирия.

Именно поэтому так важен механизм мониторинга в зоне деэскалации. Кто должен осуществлять наблюдение? Как доверять наблюдателям? Какие полномочия будут у сил, гарантирующих соблюдение перемирия? И очень важно разграничить конфликтующие стороны, хотя это крайне сложно с учетом того, что различные группировки перемешиваются друг с другом.

В этих вопросах увязли переговоры в Астане по трем зонам деэскалации. Судя по последним заявлениям российских дипломатов, урегулировать их надеются к сентябрю. Возможно, в Аммане договорятся быстрее. По крайней мере, было объявлено, что соглашение о мониторинге в юго-западной зоне может появиться уже на этой неделе.

Главное, чтобы оно устроило не только дипломатов, но и военных, а также тех, кто непосредственно находится в зоне конфликта. В СМИ уже появились сообщения, что гамбургские заявления стали сюрпризом как для американских военных, участвующих в сирийской операции, так и для многих командиров отрядов сирийской оппозиции.

Поэтому пока невозможно сказать, насколько конструктивными окажутся очередные договоренности по Сирии между Москвой и Вашингтоном. Да, это шаг вперед. Госсекретарь США Рекс Тиллерсон назвал соглашения «первым признаком того, что США и Россия способны вместе работать в Сирии». Но «первый» тут относится только к администрации Трампа, а до него у Москвы несколько раз получалось договориться с президентом Обамой относительно развития событий в Сирии. Однако каждый раз идиллия была недолгой. Либо что-то случалось в Сирии, где хватает самых разнообразных провокаторов, либо в целом обострялись российско-американские отношения. И все начиналось с начала.

Сирия. США. Иран. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 18 июля 2017 > № 2247087 Марианна Беленькая


Турция > Армия, полиция > carnegie.ru, 17 июля 2017 > № 2247085 Екатерина Чулковская

Год попытке переворота в Турции: что это было и что из этого стало

Екатерина Чулковская

Прошлогодний июльский путч – парадоксальное явление: вроде бы переворот был предотвращен и демократия одержала верх над военной хунтой. Но спустя год можно сказать, что происходящее в стране ничем не отличается от полноценного военного переворота и все больше турок воспринимают случившееся не как один, а как два конкурирующих переворота, в борьбе которых демократическая Турция потерпела поражение

Год назад, в ночь с 15 на 16 июля, в Турции была предпринята попытка государственного переворота. Группа военных попыталась силой захватить власть в стране. Но им это не удалось – откликнувшись на призыв президента Эрдогана, тысячи людей вышли на улицы поддержать действующее руководство. Более 250 человек погибли в ходе противостояния, а его итог в Турции тогда называли победой демократии – турецкий народ выступил единым фронтом, понимая, что, какой бы плохой ни была нынешняя власть, она все же лучше, чем военная хунта. Но уже вскоре разгром путчистов обернулся укреплением личной власти Эрдогана, и теперь все больше турок воспринимают случившееся не как один, а как два конкурирующих переворота, в борьбе которых демократическая Турция была обречена на поражение.

Кто против кого

Хотя прошлогоднюю попытку переворота по традиции называют военной, не меньшую роль в ней сыграл конфликт между разными движениями турецких исламистов. По версии лидеров правящей исламистской Партии справедливости и развития, взбунтовавшиеся части военной полиции и ВВС тогда действовали по распоряжению известного турецкого богослова Фетхуллаха Гюлена.

Гюлен, который с конца 1990-х годов живет в США, влиятельная фигура не только в Турции, но и во многих других странах, где у его движения «Хизмет» немало последователей. В первое десятилетие правления Эрдогана Гюлен тесно сотрудничал с исламистским руководством Турции. При попустительстве турецких властей движение Гюлена на протяжении многих лет активно внедряло своих людей в судебную и образовательную систему Турции, полицию, МИД и так далее. Но в 2013 году пути Гюлена и Эрдогана разошлись: из союзников, разделяющих консервативные исламистские взгляды, они превратились в заклятых врагов. После июльского путча движение Гюлена было признано в Турции террористическим – его стали называть FETO (Fetullahçı Terör Örgütü – Террористическая группировка фетхуллахчистов).

По версии турецких властей, именно FETO стояла за организацией переворота. Эту версию подтвердила и специальная парламентская комиссия, которая занималась расследоваем событий ночи с 15 на 16 июля 2016 года. В опубликованном в мае подробном докладе комиссия, состоящая из представителей всех четырех парламентских партий, делает вывод, что бунт в вооруженных силах начали люди Гюлена.

Правда, версия оппозиционных депутатов более сложная, чем официальная. Они согласны, что за попыткой госпереворота стояло движение Гюлена, но добавляют, что власти Турции знали о готовившемся путче и осознанно не пытались его предотвратить. В альтернативном докладе специальной парламентской комиссии от главной оппозиционной Народно-республиканской партии отмечается, что путч был контролируемым, спрогнозированным и не был подавлен заранее, чтобы достичь определенных целей в интересах правящего режима.

Эту версию подтверждает то, что парламентской комиссии, которая занималась расследованием, власти Турции не дали получить показания главы разведки MIT Хакана Фидана, начальника ВС Турции Хулуси Акара и некоторых других ключевых фигурантов дела, находящихся под стражей. Члены комиссии от правящей Партии справедливости и развития отклонили это требование оппозиции. В свою очередь популярная оппозиционная газета «Джумхуриет» в мае опубликовала свое собственное расследование, согласно которому турецкая разведка знала о готовившемся перевороте.

Своя версия событий есть и у движения Гюлена. Сторонники «Хизмета» полагают, что никакой попытки переворота вообще не было. А была инсценировка властей с целью сплотить вокруг себя турецкое общество и устранить оппозицию. На следующий день после путча Гюлен заявил, что его движение не имеет отношения к попытке переворота, и осудил произошедшее. Сторонники этой версии обращают внимание на то, что еще в мае 2016 года президент Эрдоган предупреждал, что в скором времени движение «Хизмет» Гюлена будет признано террористической организацией. По их мнению, путч был нужен Эрдогану, чтобы воплотить эти планы в жизнь.

Движение Гюлена действительно стало для турецких властей удобным внутренним врагом еще до переворота. На гюленистов без суда и следствия списывают все подряд: сотрудничество с Рабочей партией Курдистана, помощь ИГИЛ (группировка запрещена в РФ), убийство российского посла Андрея Карлова в декабре прошлого года и так далее. Но в случае с попыткой переворота похоже, что обвинения не лишены оснований.

По всей видимости, угрозы Эрдогана окончательно расправиться с движением Гюлена подтолкнули сторонников проповедника и военных-кемалистов из числа оппонентов турецкого режима организовать переворот. Разведка, скорее всего, знала о готовившемся путче, но предпочла ничего не делать для его предотвращения. Логика проста: пусть и ненадолго, но победа над путчистами сплотила турецкое общество, рейтинг Эрдогана вырос и, самое главное, путч дал возможность турецким властям легально устранить своих оппонентов.

Режим 15 июля

Прошлогодний июльский путч – парадоксальное явление: вроде бы переворот был предотвращен и народная демократия одержала верх над военной хунтой, но спустя год можно сказать, что происходящее в стране ничем не отличается от полноценного военного переворота, а возможно, имеет даже худшие последствия.

Сразу после путча в Турции был введен режим чрезвычайного положения, который несколько раз продлевался и продолжает действовать до сих пор. На деле это означает, что власти имеют право задерживать граждан на неопределенный срок без предъявления обвинений, полицейские могут останавливать любого для досмотра, все обязаны иметь при себе удостоверение личности и соблюдать комендантский час.

Борьба с путчистами дала турецким властям основания провести масштабные чистки в самых разных областях общественной жизни. За прошедший год 138 тысяч человек были уволены, 55 тысяч – арестованы, закрыто около двух тысяч образовательных учреждений. Сильнейший удар был нанесен по свободе слова: более 260 журналистов были арестованы, закрыты 149 СМИ. В основном это оппозиционные медиа, связанные с движением Гюлена, а также прокурдские СМИ. Тем не менее такие светские оппозиционные газеты, как «Джумхуриет», «Созджю», «Биргюн» и крупнейший независимый медиахолдинг «Доган», который владеет газетой «Хюрриет» и телеканалом CNN Turk, продолжают работать в привычном режиме.

Эрдоган призывает всех доносить на гюленовцев, объявив это долгом каждого патриота. Родственники и близкие арестованных не имеют возможности обратиться куда-либо за помощью, им самим в любой момент грозит арест.

Чистки и аресты коснулись не только тех, кто так или иначе связан с Гюленом. Турецкий режим прошелся и по другим оппозиционным силам: светским политикам и журналистам, курдским активистам и так далее. В ноябре прошлого года по обвинению в связях с террористами был арестован лидер прокурдской оппозиционной Демократической партии народов Селахаттин Демирташ и его заместитель Фиген Юксекдаг.

В июне был приговорен к 25 годам лишения свободы Энис Бербероглу, депутат Народно-республиканской партии – крупнейшей оппозиционной силы в парламенте. Его обвиняют в разглашении государственной тайны. В 2015 году Бербероглу передал информацию, что турецкая разведка предоставляет оружие сирийским радикалам, газете «Джумхуриет», которая их опубликовала. Арест Бербероглу – это первый случай в турецкой истории, когда депутат самой старой партии современной Турции получил реальный тюремный срок. Приговор показал, что в условиях чрезвычайного положения никто из политических оппонентов турецкого режима больше не может чувствовать себя в полной безопасности.

Турецкая оппозиция слишком разобщена, чтобы успешно сопротивляться концентрации власти в руках Эрдогана. Националистические и исламистские политические силы, за редким исключением, поддерживают нынешний режим. Курды, как и движение Гюлена, попали под жесткие репрессии.

Организованно противостоять властям сейчас способен разве что светский сегмент оппозиции. По инициативе Народно-республиканской партии и ее лидера Кемаля Кылычдароглу в июне состоялся Марш справедливости. Протестующие прошли от Анкары до Стамбула с требованием справедливости для всех тех, кто стал жертвами послепереворотных чисток. Завершивший марш многотысячный митинг в Стамбуле стал крупнейшей акцией протеста со времен попытки переворота. Но и этот митинг не удалось сделать по-настоящему объединяющим для всех оппозиционных сил: хотя организаторы и говорили, что выступают в защиту всех, кто был осужден и уволен после переворота, они предпочли не упоминать про курдских заключенных. Курды, которых в Турции более 20 миллионов, все больше вытесняются из легальной турецкой политики.

Военные, которые в Турции традиционно наводили порядок во время политических кризисов, больше не способны выполнять эту функцию. После путча состав армии сократился на треть, многие представители военной элиты или под арестом, или получили политическое убежище в Европе. Нынешняя армия лояльна Эрдогану. Так же, как и бизнес-сообщество. Турецкие бизнесмены предпочитают не комментировать происходящее в стране: все крупные бизнес-ассоциации так или иначе зависят от действующей власти.

На волне беспрецедентного роста рейтинга Эрдогана после «победы турецкой демократии» властям удалось успешно провести апрельский референдум о поправках в Конституцию, по которым форма правления в Турции меняется на президентскую и полномочия президента значительно расширяются. Идея такого референдума появилась задолго до прошлогоднего путча, но именно общий враг и рост поддержки властей после путча помогли получить необходимые 51,4% за изменение Конституции.

Неудавшийся переворот так сильно изменил страну, что вполне может стать своего рода точкой отсчета в истории новой Турции. Если для старой кемалистской Турции главной датой было 29 октября – день провозглашения Турецкой Республики, то для новой эрдогановской Турции таким знаменательным днем становится 15 июля – день победы турецкой демократии над путчистами, а заодно и всеми остальными внутренними и внешними врагами.

Однако не все в Турции разделяют радость от такой победы. Турецкое общество расколото на два противоборствующих лагеря, это подтверждает и прошедший недавно многотысячный Марш справедливости, и результаты конституционного референдума, где голоса разделились почти пополам – 51% на 49%. Спустя год многие из тех, кто поначалу выступил против путча, разочаровываются в действующей власти, осознавая, что «победа демократии» обернулась ростом авторитаризма, гонениями на оппозицию и ухудшением отношений с Западом. Пока половина Турции отмечает победу демократии, другая половина чувствует себя все более чужими в собственной стране.

Турция > Армия, полиция > carnegie.ru, 17 июля 2017 > № 2247085 Екатерина Чулковская


Япония. Весь мир > СМИ, ИТ. Армия, полиция > nhk.or.jp, 16 июля 2017 > № 2244313

В городе Хиросима прошел парад в поддержку договора о запрещении ядерных вооружений

В городе Хиросима, который подвергся атомной бомбардировке, в воскресенье прошел парад в поддержку носящего юридически обязывающий характер договора о запрещении ядерных вооружений.

Этот договор был одобрен 7 июля в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке при поддержке 122 стран и территорий.

США, Россия и другие ядерные державы, а также такие государства, которые зависят от ядерного зонтика, как Япония и большинство стран НАТО, не принимали участия в переговорах.

В параде участвовали примерно 30 членов общественных групп, а также уцелевшие жертвы атомной бомбардировки.

В их руках были большие бумажные журавли и плакаты, призывающие к миру без ядерных вооружений. Участники парада на протяжении примерно одного часа шли к детскому памятнику миру в Хиросимском мемориальном парке мира.

Япония. Весь мир > СМИ, ИТ. Армия, полиция > nhk.or.jp, 16 июля 2017 > № 2244313


Россия. Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243667 Марат Гельман

Марат Гельман: Путин хочет стать «Вовой Крымским», но войну за украинцев он проиграл

Демонтаж империи довести нужно до конца, уверены на Западе.

Светлана Шереметьева, Сергей Харченко, Апостроф, Украина

На сегодняшний день в украинско-российском кризисе наступил момент, когда можно достигнуть значимых результатов в его разрешении. Это связано как с назначением нового представителя США по Украине Курта Волкера, так и с желанием администрации Дональда Трампа добиться каких-либо побед. О том, как изменится в ближайшие 15 лет мир, почему на Украине мало тех, кто ради Родины готов отодвинуть свои интересы на второй план, что будет с Россией, застрявшей в ХIХ веке и воспроизводящей плохих парней, и почему Владимир Путин проиграл войну за украинцев, в интервью «Апострофу» рассказал российский политтехнолог, галерист и арт-менеджер Марат Гельман.

«Апостроф»: Ваш визит в Киев совпал с важными событиями, которые прямо или косвенно влияют на ситуацию на Украине. В том числе, с посещением Украины Рексом Тиллерсоном, Антониу Гутеррешем, Йенсом Столтенбергом. Каждый из них говорит о необходимости прекращения войны и восстановлении территориальной целостности Украины. Но за три года ситуацию так и не удалось переломить — конфликт затягивается. По-вашему, когда может наступить переломный момент, и каким он будет?

Марат Гельман: Знаете, когда я у себя в дневнике иногда комментирую ситуацию на Украине, обязательно набегает огромное количество людей, которые говорят: «Ты кто такой, как ты можешь комментировать, оценивать? Живешь там в своей Черногории, что ты можешь знать про нашу внутреннюю ситуацию?» Но меня это не сильно смущает, потому что я часто встречался с такой ситуацией, везде и всегда. Приезжаешь в Самару, там тебе объяснят, насколько они другие и не такие, как в Нижнем Новгороде.

Я, честно говоря, настроен оптимистически. Этот новый представитель США по Украине Курт Волкер — человек с очень ясным мышлением. Как мне кажется, эта проблема [выход из кризиса на Востоке], в отличие от культурной политики, которая не требует на Украине особых интеллектуальных усилий, а требует лишь выбора направлений, то здесь нужны интеллектуальные усилия, потому что это сложная шахматная задача.

Мы перед интервью с вами говорили о ситуации на Украине, будущих президентских выборах, и ты говорил, что Донецк не участвует, поэтому возможны различные сценарии. Поэтому ситуация очень сложная. Заинтересован ли Порошенко в том, чтобы до президентских выборов это (возвращение Донбасса — прим. ред.) произошло — мы не знаем, я не уверен. Это задача не давления, чтобы выяснить, кто окажется сильнее, Россия или Америка. Это задача красивого решения. В этом смысле я в него, Волкера, верю, поскольку понимаю, как у него устроены мозги.

Второе. В прошлый свой визит я был на культурном форуме во Львове и очень много общался со своей клиентелой — ситуация печальная. В том смысле, что мобилизация происходит на ритуальном уровне, а на уровне действий и решений — нет. Я был на одном из каналов, там была игра такая — «Родина или жизнь?» У меня спрашивают: «Марат, что вы выбираете, Родину или жизнь?» Я говорю, что выбираю жизнь, иначе остался бы в России и боролся бы там с Путиным, а я уехал.

К сожалению, здесь не так много людей выбрало Родину. Человек принимает решение, исходя из собственных интересов, и это, конечно, печально, так же печально, как конформизм в России. Здесь ты понимаешь, что много людей не может даже на время сказать себе: «Нет. Родина!» Хотя, конечно, мы видели… Пассионарные 5%, достаточные для того, чтобы сделать революцию, в Киеве есть. А те, которые должны сделать не такую огромную ставку — не жизнью рисковать, а временно поставить свои интересы на второй план — таких не нашлось 50%.

— Вы считаете, что ситуацию на Украине, в частности на Донбассе, можно разрешить с помощью американцев?

— Я готов даже спорить. Первый раз за все время этой украинской ситуации. Я готов спорить, что эти ребята выправят ситуацию. В том числе, и потому, что их к этому вынуждают следующие президентские выборы в Штатах. У них практически нет побед. И здесь можно достичь чего-то. Даже если мы верим в то, что Трамп — агент Путина: «Ты дай мне выиграть вторые выборы в Америке». Вам-то какая разница, в результате чего прекратится война, сговора или не сговора? Пусть сговор, замечательно.

— Саммит «Большой двадцатки» по визуальной составляющей для Путина был вполне удачным — фото с мировыми лидерами, рукопожатия с Трампом. Но с точки зрения политики — малоэффективным, а заявления главы МИД РФ Сергея Лаврова насчет вмешательства в выборы американцы вообще опровергли. Получается ситуация, когда контакт есть, но смысла в нем практически никакого. Как можно оценить внешнюю политику России? Каковы ее цели? Как в эту концепцию сейчас вписываются Донбасс и Крым?

— У Путина, в отличие от Трампа, нет проблем с выборами. Он будет такой же невменяемый, как и раньше. Мне кажется, хотя это не общее место, и многие со мной не согласны, что Путин — уже не политик. Он уже пытается понять, кто он: Юлий Цезарь, Александр Македонский.

— Николай II?

— Нет. Николай II для него уже пройденный этап. Он живет в историческом будущем прошлом. Он смотрит на ситуацию из 2100 года и листает страницы, посвященные годам его правления, как его будут называть: Путин Крымский, Вова Крымский. Я абсолютно серьезно уверен, что он так мыслит. То, что он «взял» Крым — это же XIX век. Он живет в XIX веке. В ХХ веке никто не воюет за территорию — воюют за ресурсы. А в XХI веке война идет за людей, за вас — он ее проиграл. Сколько людей в мире считают Россию привлекательной страной — это и есть территория страны в XХI веке. Есть маленькая Япония, и она интересует огромное количество людей — страна такого размера, но насколько она привлекательная.

Путин, с моей точки зрения, неадекватен. Когда они делали путч в Черногории, у меня спрашивали: «Зачем? Почему?» Не было никаких шансов — они стали жертвой собственной пропаганды. Получается, что нельзя разделить аналитическую записку и рекламную статью — если ты везде говоришь и пишешь, что в Черногории народ против НАТО, хотя это не так, то постепенно для людей, которые принимают решения в высоких кабинетах, такие статьи становятся источником информации. И он сейчас в такой нереальной ситуации. Это плохо. Ведь сегодня важнее рациональное.

— Ситуация в Черногории во многом напоминала то, что произошло на Украине: они думали, что здесь все ненавидят власть и любят Россию и завтра станут на ее сторону. Но это не сработало, и они перешли к более изощренной тактике, в частности, терактам. Вам не страшно приезжать в Киев, и как далеко могут зайти российские спецслужбы на Украине?

— Моя жена, когда я приехал, говорит: «Ты будешь в отеле Premier Palace!» Мне поздно бояться. Со мной они пытались разные вещи делать. Поэтому нет. Но это не значит, что не надо беспокоиться о безопасности. Надо, конечно. Когда эти ребята узнают, что мир устроен не так, как им казалось, они начинают действовать такими способами. Там же внутри тоже есть дискуссия. В этот момент выигрывают ястребы.

Внутри этой кремлевской дискуссии были люди, которые говорили: «Ну, с Гельманом. Надо уговорить. Может купить. Нет, нельзя. Ну, ты говорил. Надо замочить». Все может быть. После истории с Pussy Riot они поняли, что со мной будет больше проблем, если они начнут… Дело в том, что люди искусства показали фантастическую мировую солидарность.

В России тысячи политических заключенных которые, как Надя Толоконникова и Маша Алехина (участницы группы Pussy Riot, которые уже отбыли тюремные сроки, — прим. ред.), сидят ни за что. Никто не рыпнулся, никто про них практически не знает. Как только люди искусства — то же самое с Олегом Сенцовым — сразу серьезные проблемы. Не было ни одного международного форума, где бы мы не договорились. Когда Саша Чепарухин (российский музыкальный продюсер, — прим. ред.) привез, а я опубликовал [открытое письмо участницам группы Pussy Riot] Пола Маккартни, который для Путина кумир, мне сказали, что в тот момент прозвучало: «Вы, (далее нецензурное выражение — прим. ред.), все неправильно. Не надо было их сажать». Я думаю, что я нахожусь в сравнительной безопасности. Депутатов, бизнесменов там… А от людей искусства больше шума. Я гораздо больше других связан с международной какой-то деятельностью, это моя защита.

— Сначала казалось, что санкции несколько успокоят путинскую политику. По вашему мнению, санкции оказались эффективными или нет? Как сейчас международное сообщество реагирует на происходящее в России?

— Санкции про другое, они очень эффективны, но не в том смысле, в котором вы предполагаете, что включились санкции — стало плохо, и они поменяют свою политику. Вот Югославия была 10 лет под санкциями — там выжженная земля в плане индустрии. Убита вообще вся индустрия. Задача санкций — не повлиять на власть Путина. Задача санкций — развал страны.

Как менялось отношение к России за последние пять лет? Первоначально была идея убедить Путина быть хорошим парнем: «Что, ему жалко быть хорошим парнем? Мы тебя научим. У нас будет всемирная организация по правам человека, которая научит, как соблюдать права. У нас будут институты свободной прессы — они вам покажут, как надо с прессой. У вас плохая демократия — мы сделаем вам хорошую». Потом поняли, что на Путина не повлияешь, и начали влиять на людей — ребята, перестаньте выбирать этого плохого парня. Решили как-то влиять на общество. Это было после Крыма.

Когда началась вся эта донецкая ситуация, я все это слышал в Брюсселе, через меня все проходило, то разговоры были такие: «Ну, хорошо. Допустим, политика замены Путина на хорошего парня достигнет успеха. Ельцин был хорошим парнем, после него пришел плохой парень. Ситуация возобновляется». Империя требует плохого парня, хороший парень не может управлять страной с такими разными условиями. Это проблема не последних двадцати лет, а проблема трехсот лет. Это проблема, которая была решена в мире в конце ХIХ — начале ХХ века. Это великое разрушение империй — Британской, Австро-Венгерской, а здесь процесс не завершился.

Поэтому для того, чтобы не вернулось «хороший-плохой парень», страна должна быть модернизирована. Я управлял регионами. Не может такая большая страна управляться из одного центра — разная экономика, разные люди, разная культура и прочее. Нужно демонтаж империи довести до конца. Поэтому я считаю, что санкции эффективны, но не в том смысле, что Путин испугается или кошельки уменьшатся. У них столько денег, что на них это никак не повлияет. На людей повлияет. Это в том смысле, что экономика будет двигаться таким образом: децентрализация либо мирная федеральная, либо немирная — раскол страны.

— Вы не исключаете такой вариант?

— Я почти уверен. Я так осторожно говорю, потому что меня уже один раз… Я два года не въезжал в Россию — они завели уголовное дело из-за того, что я призываю к насильственной смене власти. А я просто сказал, что не вижу, как убрать Путина, кроме дворцового переворота. Здесь я как-то осторожничаю, но думаю, что это самый вероятный сценарий. Мы можем обсуждать, как долго это будет продолжаться, но, в конце концов, решение внутри принято, что эта страна воспроизводит этих плохих парней, а не плохие парни захватывают эту страну. Надо что-то делать со страной.

— Если, реагируя, они пойдут по пути Ирана или Северной Кореи? Сгруппируются, сожмутся, но будут жить под санкциями.

— Замечательно. Сжаться такой стране нельзя. Сжаться — это один из вариантов раскола. Читайте «Теллурию» Владимира Сорокина. Много разных княжеств: кто-то полетит вместе с Европой в будущее, кто-то сожмется и превратится в Иран. Центробежные силы — это неизбежная ситуация по России.

— Вопрос времени и ресурсов?

— Вопрос времени и твердости Европы.

— Этими осколками не придавит Украину?

— Что значит придавит? С моей точки зрения, глобальные процессы все перекроют. Сейчас мы живем в такой момент, что в мире происходит такое, что не имеет отношения ни к Украине, ни к России. Это переформатирует все через 15 лет. Я считаю, что страны останутся, но будут выполнять роль оболочек для международных организаций. Все существенное для нас уйдет в локации, туда, где мы живем. Человек живет в городе, местности. Я думаю, что через 15 лет мы будем говорить про города, а не про страны.

Россия. Украина > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243667 Марат Гельман


Латвия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243648

Мое государство не собирается нападать на Латвию

Чрезвычайный и полномочный посол Российской Федерации в Латвийской Республике Евгений Лукьянов в интервью Neatkarīgā выразил свое мнение о миссии посла, оценил состояние и перспективы латвийско-российских двусторонних отношений.

Анита Даукште (Anita Daukšte), Виктор Авотиньш (Viktors Avotiņš), Neatkarigas Rita Avize, Латвия

NRA: Первые сто дней на должности посла у вас прошли. Как вы вжились? Какие цели для себя выдвигаете?

Евгений Лукьянов: Прежде всего, я рад встретиться с вами. И очень надеюсь, что у читателей вашей газеты, наконец, будет возможность прочесть наш диалог, а не только посмотреть карикатуру дипломата-метеоролога, которой меня встретили в Латвии.

В работу дипломата мне не нужно вживаться. В 80-е годы я работал в советском МИДе. А в роль посла я действительно стараюсь вжиться. До сих пор у меня такого опыта не было.

Но задачи всех послов очень похожи. Каждый посол — это человек, который по прибытии в конкретную страну фиксирует определенное качество двусторонних отношений и при отъезде из этой страны должен зафиксировать другое качество двусторонних отношений. Если он успешный посол, это качество будет позитивным.

Разумеется, отношения определяют стороны. Однако сложно представить негативную реакцию в стране пребывания в том случае, если посол был конструктивным, искренним, честным и доброжелательным. Это не может не вызвать аналогичную реакцию со стороны должностных лиц страны пребывания. Вот, это моя главная, так сказать, задача, моя главная цель. И я буду делать все возможное, чтобы это произошло.

Сам себе я говорю: ты приехал сюда, чтобы сделать отношения лучше. Работай ради этого, думай. Есть темы, которые наши стороны сейчас трактуют диаметрально противоположно. Почему? Будем искать темы, где наше отношение совпадает. И от них будем продвигаться вперед. Главное в этих отношениях — взаимное доверие. Вы можете сказать, что не верите России, а у нас, в свою очередь, найдутся люди, которые с недоверием воспринимают политическую практику Латвии. Ну и что с того? Правда — она ведь всегда конкретна. Но правда — она всегда где-то посередине. Нет одной правды и второй правды. Она одна. И в ней сила. Только правда. А у лжи ноги коротки. Я убежден, что лгать контрпродуктивно. Если мы цивилизованные люди, диалог состоится. Тогда будет больше возможностей договориться, чем, скажем, бить посуду.

Если представить ситуацию совсем образно, то 7 февраля 2021 года, когда мы с женой сядем в поезд, нам хотелось бы видеть на перроне людей, которые в равных группах плачут и радуются. Это будет означать, что моя деятельность не осталась без внимания.

— Но на пресс-конференции, сказав, что Россия заинтересована поддерживать с Латвией нормальные отношения, вы сразу добавили, что не дадите ни копейки государству, которое не понимает, что в нем будет завтра, «и я не понимаю, что здесь будет завтра…». Вы по-прежнему придерживаетесь такого взгляда?

— Эту фразу я произнес 7 июня на своей первой пресс-конференции. Кажется, я это сказал не так, как полагается говорить дипломату. Я сказал это, как мог бы говорить банкир. Я 15 лет проработал в банках, 10 лет — в немецком, пять — в российском банке. И понимание риска государства у меня осталось, наверное, на всю жизнь.

Но если то, что я сказал 7 июня, показалось надменным, то через две недели в Сейме выступил президент Латвийского государства. Он говорил, что этот год для Латвии ожидается как год реформ. Он говорил о президентских полномочиях, о прямых выборах, о возможности натурализации новорожденных неграждан… Он говорил о том, что государство каждый год теряет 20 тысяч своих граждан. Фактически государство теряет свое завтра. Люди в своем доме, в своей стране не видят перспектив, не находят возможности для адекватной работы, адекватного вознаграждения…

И мы видим, что происходит с Европейским Союзом. Мы понимаем, что в определенной мере вам придется затянуть пояса. Выход Британии из ЕС, уменьшение финансовых реалий, которое за этим неотвратимо последует, очевидно, уже в ближайшем будущем приведет к изменениям в политике распределения грантов. Проекты инфраструктуры, для которых предназначены эти гранты, — долгосрочная перспектива. Через пять, семь, десять лет придется платить. Какое бремя ляжет на госбюджет в будущем? Не придется ли брать один кредит, чтобы погасить другой, а потом — еще и еще…

Один пример. Отличный проект Rail Baltica. Нужный, современный. И очень престижный. Важный для Латвии, для стран Балтии, которые благодаря этому проекту смогут в некотором роде резко повысить качество своей инфраструктуры до очень высокого европейского уровня. Но я читал, что ЕС, поддержав этот проект, все же в три раза уменьшил свою долю финансирования. Что означает такая новость для финансовых рынков, бирж, настроений инвесторов и аналитиков? Были ожидания одного уровня, а теперь они стали в три раза ниже.

Еще один отличный проект — «Великий Шелковый путь». Разумеется, нужный. Латвия должна найти в этом проекте свое место. Но на упомянутой пресс-конференции я спросил: сколько километров поезд будет двигаться по территории Латвии? Двести, двести пятьдесят… В чьем ведении остальная территория? Таким образом, это императив в наших двусторонних отношениях. Успех будет зависеть именно от их качества.

С другой стороны, не все надо воспринимать так алармистически. Жизнь между нашими странами не остановилась. Работает транспорт, продолжаются контакты между МИДами, консультации по консульским вопросам, контакты между торгово-промышленными палатами, встречаются министерства культуры, образования, продолжаются туризм, приграничное сотрудничество… Готовится возобновление прерванной три года назад работы межправительственной комиссии.

И основной объем инвестиций поступает в Латвию из России. Хотя их называют инвестициями с Кипра, из офшоров… Наши деньги прошли свой, определенный путь, и они… здесь. Мы ведь никуда друг от друга не уйдем. Поэтому обязательно надо думать о послезавтра. Жизнь не терпит ненормальностей, жизнь их исправляет. Конечно, жизнь их исправляет, если есть обоюдная добрая воля. Такая добрая воля есть.

— Каков, по-вашему, уровень латвийских политиков? Видят ли они послезавтра?

— Я не буду оценивать латвийских политиков, но если вы ожидаете недипломатичный ответ… Поймите: нет абсолютной свободы, нет полных возможностей делать что хочется, что приходит на ум. Мы все обитаем в реальном мире, в реальных обществах, реальных социумах. И каждый политик в конкретном социуме является его продуктом.

Найдите хотя бы одного политика в Латвии, который отрицал бы важность и необходимость развития хороших двусторонних отношений с Россией. Таких нет. Поэтому те, кто это отрицает, — не политики. Это или популизм, или же у них каждый день начало предвыборной борьбы.

Конечно, есть также политики, которые подчинены каким-то актуальным императивам. К примеру, разве мы с точки зрения России можем сказать, что Латвия инициировала какие-то недружественные акции или позиции против России? Нет! Мы не можем сказать, что Латвия ввела против нас санкции. Латвия субординирована и солидаризируется с обязательствами, которые она на себя взяла. К тому же — добровольно. Мы в России не знаем той или иной направленной против Латвии политики. Латвия инкорпорирована в ЕС, это страна-член блока НАТО. Отдельная политика — это рабочие моменты, наши будни, наша понятная жизнь. Не вы здесь, не мы в России широкую общественность об этом не информируем. Выходит — зря. Люди должны об этом знать. Нужно знать, что не все так плохо.

— Вы назвали несколько проектов, которыми мы могли бы вместе заниматься завтра. Но сегодня — согласны ли вы с российским академиком Александром Дынкиным, который сказал, что государства Балтии выбрали роль прифронтовой зоны?

— Я не сторонник таких формулировок — фронтовой, прифронтовой, тыловой или какой-то еще… Я всегда стремлюсь встать на позицию собеседника, иногда — оппонента — и пытаюсь понять, почему он так думает. Почему он пришел к таким заключениям? Почему значительное большинство жителей Латвии убеждены, что Россия завтра вторгнется на латвийскую территорию? Я считаю, что это абсолютный бред. Потому что я знаю: мое государство не собирается нападать на Латвию. Можно сказать также жестче: зачем?

Я однажды уже упоминал фразу генерального секретаря НАТО Йенса Столтенберга (перескажу суть): в один момент мы открыли наши двери и увидели, что Россия на пороге НАТО. Уважаемый человек, ответственный политик и… говорит такие вещи. Разве мы пришли на порог НАТО? Ведь НАТО подошла к нашим границам.

Латвия вступила в НАТО, кажется, 30 марта 2004 года. Нормально. Военно-политический блок. Все хорошо. Но потом жители вдруг встревожились… российская угроза. И теперь, в соответствии с решением варшавского саммита НАТО, на территории стран Балтии размещаются подразделения военного блока. Вы чувствуете себя безопаснее? Если да, то слава Богу!

Но поймите, что мы не воспринимаем эти подразделения как угрозу. Это не угроза. Угроза в другом. Угрозой может быть создание военной инфраструктуры блока НАТО на территории стран Балтии. Саудовская Аравия достаточно далеко от США. Там нет американских солдат. Даже батальона. Но там есть вся инфраструктура — техника, вооружения… Несколько транспортных самолетов и пара дивизий воздушно-десантных войск будут развернуты на этом театре действий. Вот это будет военно-политический фактор. А то, что в рамках НАТО вам оказана такая военно-политическая поддержка, военно-моральная поддержка… почему бы нет? Это ваше внутреннее решение. Никто ведь не вынуждал Латвию принимать эти подразделения.

— В Латвии часто говорят о направленной против нас российской пропаганде, о том, что Россия ведет информационную войну (фэйковые новости, нарратив Кремля и т.д.) против, скажем, политического курса Латвии.

— А вы усматриваете в пропаганде что-то плохое? Разве у вас на уме отдел пропаганды ЦК КП? Но вопрос интересный, хотя ответить на него не просто. Тут придется, как говорят русские, танцевать от определенной печки. Информационную войну еще называют психологической войной. Если быть объективными, то информационные войны так же стары, как мир. И все мы метафизичны. Нами руководят идеи, позиции, убеждения. Так вот, информационное воздействие — это элемент управления. Это инструмент управления мыслями, поведением людей. Любой диалог — это соподчинение.

Да, говорят: Россия, информационная война, пропаганда, нарратив Кремля… Коллеги, будем же взаимно толерантны. Разве нет других нарративов, других мейнстримов? Разве из Вашингтона нарративы не поступают? А из Пекина? Когда информация является обеспечением политики, частью достижения политических целей, то она всегда окрашена. Она окрашена простой краской — национальными интересами. А национальные интересы не одинаковы. И тогда появляются эти оценки, многообразие мнений. Но это же хорошо. Это поистине демократический процесс обмена мнениями, поисками… если только поиски за этим следуют. Ведется поиск какого-то компромисса, общей платформы. Но она не появляется. И тогда это уже информационная война. А на войне, как говорится, все средства хороши.

Один свежий, конкретный пример Латвии. Прозвучала информация, что группа компаний, цель которых реализация проекта «Северный поток-2», обратилась к Вентспилсскому порту с предложением: разместите у себя наши трубы, так нам будет удобнее реализовать нашу логистику… 25 миллионов плюс еще 7… это уже маловажные детали. Важно другое. Им отказали. Это факт. Но затем респектабельная информационная система с большими традициями — Reuters — сообщила, что в ответ на отказ Россия сократила транзит через Латвию на 50%. Что это вызвало в латвийском бизнес-сообществе? Хаос и растерянность. Но это был фейк. Россия ничего не сокращала. И зачем ей что-то сокращать, потому что проектом фактически управляют немецкие и другие западные компании? Да, там есть также участие нашего Газпрома, но он не главный акционер. Да, позже последовали опровержения. Но это — русские сократили на 50% — не развеется. Делишки сделаны. Просто. Почти гениально.

Я хочу, чтобы вы поняли мою позицию. Фейки — это бесчестие. Это просто подлость, с какой бы стороны эти фейки ни фигурировали.

— Русскую диаспору, которая после развала СССР образовалась за пределами России, довольно часто называют «русским вопросом». Как вы воспринимаете наш «русский вопрос»?

— Мне нравится, что вы говорите «наш»… Так вот, русский вопрос… Представьте, что в одночасье 25 миллионов советских граждан, русскоязычных, в подавляющем большинстве этнических русских после развала СССР оказались за границей. Это можно называть «русским вопросом». Люди оказались за границей в том месте, где многие из них родились, выросли, утвердили себя… И вдруг они там, где была их привычная среда существования, оказались чужаками. Иностранцами. По меньшей мере, не своими. На постсоветском пространстве сценарии были очень разные. Где-то они были кровавыми, кое-где еще продолжаются с кровью, где-то — мягкими, более демократичными, более цивилизованными.

Помню, что до 4 мая 1990 года 95% жителей Латвии хотели выхода из СССР. Стояли на площадях, взявшись за руки… Атмода, свобода. Потом появился закон о гражданстве. И в тот момент те люди, которые оказались в категории апатридов (физическое лицо, не имеющее гражданства или подданства, — прим. ред.), очевидно, очень удивились. Во всяком случае, они почувствовали, что брошены, обмануты. И вообще исключены из процесса развития государства. Так вот, апатрид — это русский вопрос или нет? Есть ощущение, что это вопрос Латвии, который стал также русским вопросом. Но русские его не инициировали, они его получили.

— Американский историк Андрей Цыганков написал книгу о русофобии, где перечисляет мифы, на которые опирается русофобия. Книга начинается с цитаты Джона Кеннана: «Дайте им время, позвольте им быть русскими и решать их внутренние проблемы в их манере». Что вы думаете о русофобии?

— Мне нравится этот вопрос. Это, словно трейлер ко всему, о чем мы только что говорили. Цыганков абсолютно прав, что русофобия это продукт Запада. Он абсолютно прав, когда помещает русофобию в разряд предрассудков. Вопрос: где русофобия в Африке? Где в Китае? Где русофобия в Латинской Америке? Где она есть? В Европе! И в Америке.

Как один из мифов, на которые опирается русофобия, Цыганков упоминает взгляд, что нашей традицией является угнетение других народов. У нас, в современной России (об империи я даже не говорю, она была шире) около ста национальностей и примерно столько же языков. Просто письменности у всех народов не было. Мы написали грамматики, создали языки. И народы получили возможность общаться на своем родном языке не только устно.

Посмотрим, как у нас кого-то угнетают. Во-первых, у нас все граждане равноправны. Перед Конституцией, законами… Свобода совести у нас однозначно абсолютная. Свобода слова? Абсолютная. Иногда даже до изжоги. Бесплатное образование. Бесплатная медицина. Можно продолжать.

Да, у на с были различные формы управления. Была монархия, была диктатура. Сейчас у нас демократическое государство. Мы его создаем, мы его развиваем. Наша демократия несовершенна. Так же, как и демократия в любом другом государстве. Разве в Латвии демократия совершенна? Нет. Но мы ведь не занимаемся латышефобией. Хотя у вас были диктатура Улманиса. А где у нас испанофобия? Генерал Франко во время гражданской войны пролил реки крови. Где у нас германофобия?

Еще один миф, который приводит к русофобии: русские настроены антизападно. Но разве русская культура, литература, музыка, живопись, архитектура это что-то только и единственно русское? Разве это ее результат взаимодействия культур, начиная с эллинской и римской? В мире хорошо знают русскую культуру. Недавно в «Дзинтари» «Первый концерт» Петра Чайковского восприняли овациями. Но — ведь это экспансионизм. Как и то, что в мире триста миллионов человек говорят на русском языке. Подумать только! Как только такое допустили? Но где же получили образование те латыши, которые начали движение Атмоды в 19-м веке? В «тюрьме народов» — в Российской империи. И собиратель дайн (Криишьянис Баронс — латышский писатель, фольклорист и общественный деятель, собиратель дайн — латышских народных песен, участник движения «младолатышей» 1860-х годов, прим. ред.), и другие авторитеты, именами которых теперь названы улицы Риги.

Латвия. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 14 июля 2017 > № 2243648


Россия > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242761 Владимир Попов

Владимир Попов: жизнь офицера КГБ

Андреас Селлиос (Andreas Selliaas), Ян Йенсен (Jan Jensen), Nettavisen, Норвегия

В эксклюзивном интервью с Nettavisen и Ekstra Bladet бывший офицер КГБ Владимир Попов рассказывает об угрозах убийством, вмешательстве в международный спорт и о том, как он с семьей должен был бежать из России, чтобы обрести свободу.

Мы тревожно сидим в ресторане на открытом воздухе в канадском городе и пытаемся связаться с бывшим подполковником секретной службы безопасности КГБ бывшего СССР. Не потрачены ли деньги наших работодателей на эту поездку впустую?

Мы не можем связаться с ним по Skype, который использовали раньше, или по адресу электронной почты разведчика, через которую он связывался с нами. Журналисты Nettavisen и Ekstra Bladet проделали большой путь, чтобы услышать историю о Владимире Попове, офицере, 20 лет проработавшем в КГБ. В течение 14 лет он работал в 11-мотделе Пятого Главного Управления КГБ. Задачей этого отдела является предотвращение попыток спортсменов и руководителей спортивных делегаций сбежать на Запад. Этот отдел также собирал разведданные через агентов и таких сотрудников, как Владимир Попов и его коллеги, во время их многочисленных поездок за границу.

Не только эта поездка в Канаду заняла у нас много времени. Мы, два отчаявшихся журналиста, кроме того, совершили путешествие в мир коррупции, власти, шпионажа и спортивных интриг.

Поездка началась с нашего стремления понять, как Россия получила право на проведение ЧМ по футболу 2018 года. И вот теперь мы сидим в канадском городе, название которого мы обещали Попову не раскрывать, чтобы услышать, как КГБ вербует агентов. Мы хотели узнать, как этот комитет работает, чтобы помешать своим спортсменам сбежать на Запад во время участия в спортивных состязаниях за границей. Мы хотели также узнать, как КГБ действовал, чтобы скрыть использование допинга.

Вдруг мы получаем сообщение по электронной почте о том, что можем встретиться в 10.00 на следующий день по указанному адресу. Мы смотрим друг на друга, поднимаем бокалы с остатками хорошего красного вина, которое помогало нам найти утешение, произносим тост и готовимся к путешествию по секретным службам Советского Союза. Мы снова полны ожиданий, ведь мы скоро напишем статью.

Имя Владимира Попова всплыло, когда мы наткнулись на книгу «КГБ играет в шахматы», вышедшей в 2009 году. Здесь Попов вместе с гроссмейстерами Борисом Гулько и Виктором Корчным, а также известным русским историком Юрием Фельштинским рассказывает историю о том, как КГБ в 1981 году вмешалось в соревнование по шахматам между Борисом Гулько и Анатолием Карповым. Они также рассказывают о том, как КГБ сумел разделаться с президентом Международной шахматной федерации (FIDE) шведом Фредриком Улафссоном (Fredrik Olafsson) и заменил его на филиппинца Флоренсио Кампоманеса (Florencio Campomanos), который, видимо, был агентом КГБ.

В книге много сообщений и историй об агентах КГБ, которые в последствии получили главные посты в Международном олимпийском комитете (МОК) и Международной футбольной ассоциации (ФИФА). Мы приехали как раз, чтобы услышать побольше об этих и, возможно, других событиях.

На следующий день мы приезжаем по указанному адресу за 20 минут до оговоренного времени. Чтобы не производить впечатление слишком усердных в нашей погоне за эксклюзивными историями о КГБ, мы убиваем время в кофейне Starbucks в нескольких кварталах от условленного места. Мы еще раз просматриваем вопросы, которые приготовили для Попова. Точно в 10 часов мы приходим к условленному месту.

В одном из четырех кожаных кресел вестибюля высотного здания, в которое мы входим, сидит седой, но ухоженный отставной сотрудник КГБ. Он сидел там 20 минут назад и видел нас. Он улыбается, ведет нас к лифту, мы поднимаемся на третий этаж и входим в конференц-зал в середине этого этажа, у которого вместо стен — окна. Все проходящие мимо конференц-зала могут видеть нас, но никто не может слышать то, о чем мы говорим. На шпионском языке это называется «экспонированием». Здесь Попов представляет нас женщине, которую он называет своим деловым партнером и советником.

«Сегодня вечером я поссорился с женой. Поэтому я не отвечал на ваши электронные послания и телефонные звонки», — говорит Попов с извиняющейся улыбкой.

«Я становлюсь таким старым, что уже больше ничего не боюсь, в отличие от моей жены. «Зачем тебе это надо?— спросила она меня. —Тебе не следует встречаться с незнакомыми людьми». Но я должен это сделать. Я должен рассказать то, что я знаю. Я не совсем понимаю, что нужно делать правильно, но я чувствую, что обязан сделать это. Мне нечего скрывать».

Владимир Попов говорит, что не боится за свою жизнь.

«Лично за себя мне не страшно, но я боюсь того, что может произойти с моей семьей. Мы знаем, что произошло с другими, предавшими КГБ», — говорит он.

Деловой партнер и советник прерывает нашу беседу и переходит сразу к делу.

«Что мы получим за беседу с вами?» — спрашивает она.

Мы чувствуем смущение и неуверенность. Они хотят получить деньги? Нам ясно, что мы не можем заплатить, если они это имеют в виду. Мы говорим, что можем рассказать историю Попова, чтобы прояснить, что же происходило в мире спорта во время Советского Союза, и что мы таким образом можем привлечь больше внимания к книге в тысячу страниц «Почему Путин является Путиным», которую, как он нам рассказал, он пишет.

«Я доверяю вам», — говорит Попов, отклоняя попытку коллеги, и заявляет, что ему не нужны никакие ответные услуги. Он хочет только, чтобы стала известна его история.

Хочет занять место Литвиненко

Nettavisen и Ekstra Bladet — первые СМИ, с которыми Попов общается лицом к лицу и рассказывает о своем прошлом в КГБ.

Попов: Я порвал все связи с Россией. Я не разговариваю с журналистами из России или с журналистами, которые имеют связи с Россией.

Журналисты: Почему вы хотите рассказать нам свою историю?

— Хочу занять место Литвиненко и рассказать, как КГБ действовал в Советском Союзе, и как ФСБ, преемница КГБ, действует сегодня.

Александр Литвиненко — бывший офицер КГБ, умерший мучительной смертью в Лондоне в 2006 году после отравления радиоактивным полонием. Убийство, следы которого ведут к президенту России Владимиру Путину в Кремле, произошло, в частности, из-за того, что Литвиненко написал доклады о связях Путина с российским криминалом. Дело привело к большому дипломатическому скандалу между Россией и Великобританией, и этот конфликт по-прежнему продолжается.

Историк Юрий Фельштинский помог Литвиненко осуществить трудную поездку из Сочи через Грузию и Турцию в Лондон.

Позднее Владимир Попов связался с Фельштинским, чтобы сказать ему, что КГБ занес его имя в «список смерти». Кроме того, Попов хотел, чтобы Фельштинский написал его историю. В результате появилась книга «КГБ играет в шахматы».

— После того, как Литвиненко был отравлен в Лондоне, но до его смерти, я начал писать о моей работе в качестве сотрудника КГБ. Поэтому я обратился в Юрию. Сначала это были короткие письма, но потом я послал длинное письмо о своем положении. Так начался наш книжный проект.

— Вы встречались с Литвиненко?

— Нет. Ни разу.

Попытка покушения

В ходе беседы у нас возникает чувство, что Попов глубоко и сильно ненавидит КГБ. Он говорит, что несколько раз пытался вырваться из его липких рук.

— Три раза я пытался уволиться из КГБ, но это оказывалось невозможным. Если бы я ушел из КГБ, то это имело бы серьезные последствия для меня и моей семьи. Если ты уходишь из КГБ или тебя оттуда выкидывают, ты уже никогда не сможешь найти работу. То же самое произошло бы и с членами семьи уволившегося.

Поэтому я должен был дождаться срока в 20 лет работы. Это произошло в 1991 году. Тогда наконец-то я ушел из КГБ.

После этого я начал заниматься бизнесом в Москве. Я, в частности, помогал другим импортировать товары из-за границы. Я понял, что в России никогда не будет лучше. Несколько раз со мной связывались мои коллеги из КГБ и просили меня вернуться в комитет и снова наладить его работу. Но я не хотел этого.

Поэтому некоторые из моих коллег попытались убить меня, ведь я предал КГБ.

— Каким образом?

— Они пытались сбить меня автомобилем, были нападения с ножом, были попытки столкнуть меня на рельсы в метро. К счастью, мне удалось избежать этих нападений.

Попов показывает нам шрам на пальцах после покушения с ножом.

— Кто делал это?

— Это были люди, нанятые моими коллегами. Все происходило в Москве в 1992-93 году.

После неудачной попытки уехать в США в 1994 году он сумел в 1996 году получить визу в Канаду через туристическую фирму в Москве. Но жизнь в Канаде оказалась не совсем такой, какой он ее себе представлял.

«Я получил статус беженца, но два года не видел своей семьи. Я был здесь один и не знал, увижу ли я когда-нибудь свою семью. Я много думал о том, как им живется в Москве», — говорит он.

По словам Попова, в родной стране жизнь была тяжелой.

«КГБ попытался похитить моего сына, чтобы испугать мою жену, мою мать пытались запугать, кто-то пытался убить моего племянника, потому что он похож на меня, а соседа убили. Это были печальные времена», — говорит Попов с печальным выражением лица.

— Я планировал забрать жену и сына. Раньше мы несколько раз выезжали из России и у нас были загранпаспорта. Моя жена в отпуск заказала поездку в Диснейленд во Флориде, но вместо этого вылетела в Сиэтл и оттуда — в Канаду. Пограничникам она рассказала, что у меня был статус беженца. Жена с сыном сначала получили разрешение на ПМЖ и позднее — канадское гражданство.

А я здесь — как в ловушке. Как бывший офицер КГБ я не могу получить канадское гражданство. У меня статус беженца, и я не могу получить собственный паспорт. Поэтому мне запрещен выезд из Канады. Но если бы я не уехал из России, я бы, вероятно, сегодня уже был бы мертв. В КГБ есть кодекс чести — точно так же, как в СС (бывшая военная организации Германии).

— Почему вас хотели убить?

— Потому что я предал КГБ и потому что я не захотел помочь им вернуть былую мощь комитета. В советское время в КГБ работали 8 тысяч человек.

Отказался от предложения пообедать

Мы — все четверо, сидящие в стеклянной клетке на третьем этаже здания в канадском городе, — начинаем чувствовать усталость от всех этих историй о тайной деятельности КГБ и решаем встретиться еще раз на следующий день. В качестве жеста вежливости мы приглашаем Попова и его деловую партнершу на обед.

— Нет, спасибо. Не принимайте это за грубость, вы просто должны понимать, что я вынужден быть осторожным.

— Мы можем сначала перекусить?

— Вспомните, что Литвиненко, когда его отравили, пил чай с двумя людьми, которых он считал своими друзьями.

— Вы каждый день принимаете такие меры предосторожности?

— Не каждый день. Но когда я встречаюсь с новыми людьми, я вынужден быть острожным. Никогда не знаешь, что может произойти.

Когда мы выходили из здания, начался сильный дождь, и Попов предложил нам воспользоваться его зонтиком.

«Нет, спасибо. КГБ и зонтики — плохая комбинация. В свое время многие погибли от таких зонтиков», — говорим мы и хитро улыбаемся.

Мы договорились с Поповым о встрече на следующий день.

Владимир Попов: Так меня завербовали в КГБ

Когда Попов учился, с ним связались сотрудники КГБ. Они хотели завербовать его и попросили рассказать о том, чтобы он мог сделать для Советского Союза. Обращение ему не понравилось.

— Я учился на юриста и окончил второй курс университета, когда мне пришло письмо из КГБ, в котором меня просили сообщить о своих желаниях на будущее. В КГБ считали, что моей обязанностью гражданина Советского Союза было сообщить им, что я мог сделать для страны. Мне это было не интересно, потому что я хотел стать ученым. Я хотел продолжить учебу на третьем курсе юридического факультета и уже много сделал со своей курсовой.

Но представители КГБ настаивали, чтобы я сообщил о том, что я могу сделать для страны, и заявили, что моей обязанностью является защита родины. Подумав, я совершил свою большую ошибку.

По словам Попова, представители КГБ сказали, что он мог один год поработать в КГБ и после этого решить, подходит ли ему служба в секретной организации. Это было в 1972 году.

«Я согласился поработать там один год, и моей первой работой в КГБ была работа в секретариате, где я много занимался с бумагами. Я разносил архивные материалы по всем отделам, которым нужна была информация. Спустя год меня вызвали в КГБ для продолжения вербовки, и я заявил им, что мне больше не интересно работать здесь. Но мне сказали, что я уже был в комитете и должен продолжать работу. Вот так КГБ вербовал молодежь», — сказал он.

— Почему они хотели, чтобы именно вы работали там?

— Что бы я ни делал, начиная с 15 лет, когда я выполнял какую-либо работу и когда я три года был в армии, я всегда изо всех сил старался выполнить свою работу хорошо. Я не хотел выглядеть глупо и делал поэтому все как можно лучше.

В комитете я просто настолько хорошо делал свою работу, что они решили оставить меня.

Владимир Попов с улыбкой говорит о том, почему он следующие 20 лет оставался в КГБ: «Сначала мне присвоили младшее офицерское звание и поручили проверять людей, которые хотели выехать из Советского Союза по служебным делам. И эту работу я выполнил очень хорошо. Спустя два года меня направили в пятый отдел на оперативную работу. Мне поручили проверять писателей и поэтов».

Постепенно задания становились все более серьезными. Советский Союз получил право провести летнюю Олимпиаду в Москве в 1980 году, и советским властям нужен был большой аппарат разведки, чтобы обеспечить безопасность на Олимпийских играх. Поэтому в 1977 году в Пятом главном управлении КГБ был создан 11 отдел по спорту, который должен был заниматься вопросами безопасности на Олимпиаде.

«Я был направлен в этот отдел в сентябре 1977 года и моим первым заданием офицера КГБ был чемпионат Европы по стрельбе в Копенгагене в 1978 году», — сказал он.

Принимать участие в этих поездках было очень интересно, потому что это давало возможность покупать западные товары, которые было чрезвычайно трудно купить в Советском Союзе. Это могли быть дорогие ковры, электроника и магнитофоны. Часто мы продавали это на черном рынке после возвращения домой.

Слушая Попова, можно было подумать, что политическая элита Советского Союза не совсем была довольна тем, что страна получила право провести Олимпиаду.

«Олимпиада была очень дорогая! Леонид Брежнев, генеральный секретарь коммунистической партии, был страшно зол, когда ему сказали, сколько денег было истрачено на эти игры.«Чья эта была идея?» — кричал он», — говорит Попов и громко смеется.

«Но мы завоевали много золота, и в руководстве Советского Союза это рассматривалось как успех. Конечно, это было из-за серьезного западного бойкота, который являлся ответом на вторжение Советского Союза в Афганистан в 1979 году, и из-за коррупции и употребления допинга. Вспомните, что это была Олимпиада без единой положительной пробы на допинг»,- говорит Попов и хитро улыбается.

После Олимпиады в Москва Владимир Попов продолжал поездки с советскими спортсменами и руководителями.

Бывший подполковник Владимир Попов участвовал как офицер КГБ в пяти олимпийских играх. Его главной задачей было сделать так, чтобы ни один спортсмен или руководитель не сбежал на Запад.

Во время зимней Олимпиады он сопровождал команду легендарных советских хоккеистов. Он рассказал Nettavisen и Ekstra Bladet о большой власти КГБ над спортсменами.

КГБ стремился сделать так, чтобы Самаранч стал президентом МОК

В Норвегии бывший президент Международного олимпийского комитета Хуан Антонио Самаранч (Juan Antonio Samaranch) известен прежде всего своей фразой, что «самые лучшие зимние олимпийские игры» в истории — это Олимпиада в Лиллехаммере в 1994 году. Тогда лишь немногие знали, что он, вероятно, был агентом КГБ.

«Это я составлял телеграмму КГБ ко всем секретным службам Варшавского пакта о том, чтобы они способствовали избранию Хуана Антонио Самаранча на пост президента МОК», — утверждает Владимир Попов.

И теперь он рассказывает нам о том, как КГБ в свое время, если верить его словам, завербовал президента МОК Хуана Антонио Самаранча в качестве своего агента.

В июле 1980 года Хуан Антонио Самаранч был избран президентом МОК на 83-й сессии МОК в Москве. Вместе с Самаранчем баллотировались еще четыре кандидата: юрист из Канады Джим Уоррол (Jim Worral), один из главных организаторов Олимпиады в Мюнхене в 1972 году Вилли Дауме (Willi Daume), президент Международного союза конькобежцев швейцарец Марк Ходлер (Marc Hodler) и руководитель ТВ Новой Зеландии Ланс Кросс (Lance Cross).

Самаранчу в то время было 60 лет, и о нем достаточно мало писали в международных СМИ. В период между 1977 и 1980 годом он был первым послом Испании в Советском Союзе, а место в МОК получил в 1966 году благодаря президенту МОК американцу Эвери Брандаджу (Avery Brundage), хотя это противоречило правилам МОК. В 1966 году не разрешалось иметь более одного члена МОК из страны, где не проводились олимпийские игры. В то время Испания еще ни разу не проводила олимпиаду, однако у Испании в МОК было больше одного представителя.

С 1974 по 1978-й год Самаранч был вице-президентом МОК, а когда его избирали президентом МОК, он был начальником службы протокола МОК. Принято считать, что он был избран президентом МОК из-за работу на этом посту и хорошим отношениям с олимпийскими комитетами как на Западе, так и на Востоке.

«Хуан Антонио Самаранч был завербован в качестве агента КГБ в 1980 году, его поймали, когда он пытался незаконно вывести из Советского Союза русские иконы. В СССР это было строго запрещено. Он получил иконы от крайне националистически настроенного художника Ильи Глазунова, который организовал клуб художников, интеллектуалов и других друзей. Хуан Антонио Самаранч часто посещал этот клуб. Когда это произошло, Самаранч был послом Испании в Москве», — рассказал он.

Хуан Антонио Самаранч очень интересовался русским искусством и русской культурой и получил несколько картин от скандального русского художника. КГБ следил за Самаранчем, который не знал, что КГБ за много лет до этого завербовал Глазунова в качестве агента. Поэтому и была выявлена его попытка тайно вывезти иконы.

Самаранча поставили перед выбором — арест и наказание либо сотрудничество с с КГБ. Он выбрал последнее. Когда Самаранча завербовали, мы задействовали большие ресурсы для того, чтобы его избрали президентом МОК», — говорит Попов.

По словам бывшего офицера КГБ, он играл главную роль в выборах президента МОК.

«Я составил совершенно секретную телеграмму, которую КГБ послал Штази (тайной полиция в бывшей Восточной Германии), Секуритате (тайная полиция Румынии) и другим секретным службам стран Варшавского договора, чтобы они заставили своих представителей голосовать за Самаранча во время сессии МОК в Москве перед началом Олимпиады. Самаранч был выбран президентом МОК и стал важной персоной для КГБ и Советского Союза. Советский Союз и позднее Россия хотели показать миру, что мы были великой спортивной державой, что мы могли завоевать много золотых медалей и что мы могли проводить большие спортивные соревнования, и в этом он должен был помочь нам. В то же время он мог передавать нам дипломатическую информацию из Испании», — рассказывает Попов.

В то время, когда Самаранч был избран президентом МОК, КГБ уже имел в МОК своего вице-президента. Виталий Смирнов, руководитель российского олимпийского комитета, был в 1978 году завербован КГБ одним из коллег Владимира Попова в Пятом главном управлении КГБ. Ранее уже были разговоры о том, что Смирнов был агентом КГБ. Эти утверждения можно найти и в книге «КГБ играет в шахматы».

— Что конкретно Самаранч делал для КГБ?

— С ним работало Второе главное управление, но я знаю, что у него был доступ к сверхсекретным телеграммам, которые он получал от министра иностранных дел Испании и что у него было контакт с послами в НАТО (Испания стала членом НАТО в 1982 году, прим.ред.). Однако я не знаю, что именно он делал.

— Вы в книге «КГБ играет в шахматы» написали небольшой отрывок о том, как КГБ завербовал Хуана Антонио Самаранча перед играми в Москве в 1980 году. Как семья Самаранча реагировала на эти утверждения?

— Сначала со мной связался его секретарь, который грозил иском, а позднее пришел Самаранч-младший (который в настоящее время занимает один из главных постов в МОК — прим.ред.) и грозился сделать то же самое. Я просто отмахнулся от них и сказал, что только рассказал правду и не придумал. Это точные факты.

Самаранч, как говорят, поддерживал тесную дружбу с Ильей Глазуновым. Сразу после того, как его избрали президентом МОК, он попросил Глазунова написать портрет Моники Берлиу (Monique Berliou — первая женщина-генеральный секретарь МОК, бывшая пловчиха и министр спорта Франции). Она была близким партнером Самаранча и сотрудничала с ним в МОК, когда он переехал в Лозанну в Швейцарии в 1980 году.

Согласно статье в Sports Illustrated, опубликованной в 1981 году, этот портрет висел вместе с десятками русских икон в квартире, которую МОК предоставил Берлиу. Еще долго после того, как распался Советский Союз, а Хуан Самаранч ушел с поста президента МОК, Самаранч поддерживал дружеские отношения с Глазуновым.

Когда в 2009 году благодаря книге «КГБ играет в шахматы», стало известно, что Самаранч был завербован КГБ, МОК раскритиковал эти заявления и назвал их злонамеренными слухами.

Мы также связались с МОК и задали вопрос обо всех утверждениях, которые Попов сделал в беседе с Nettavisen и Ekstra Bladet. Руководитель отдела по связям с общественностью МОК Эммануэль Моро пишет в электронном письме, что эти необоснованные утверждения не имеют достоверных доказательств.

Мы также связались с Ильей Глазуновым, чтобы услышать его версию о дружбе с Хуаном Антонио Самаранчем, но ответа не получили.

КГБ в МОК и ФИФА

Когда Владимир Попов работал в КГБ, комитет использовал громадные ресурсы, чтобы усиливать свое влияние в международных спортивных организациях.

Копенгаген занимает важное место в жизни Владимира Попова. В 1978 году его первой поездкой за границу была поездка в датскую столицу. Предлогом был Чемпионат Европы по стрельбе в Доме спорта в Брёндбю. Это были соревнования, на которых советская команда набрала много медалей.

Во время этой поездки он, как говорят, завербовал врача Геннадия Маркова. В 1980 году Марков стал руководителем допинг-контроля Олимпиады в Москве.

Поскольку целый ряд стран бойкотировал игры из-за вторжения Советского Союза в Афганистан в 1979 году, Олимпиада стала большим триумфом советской команды, которая завоевала 80 золотых медалей. Но в Советском Союзе очень немногие знали о том, как были завоеваны эти медали. В олимпийском допинг-центре в Москве, руководителем которого был Марков, положительные советские допинг-пробы заменялись на отрицательные точно так же, как это происходило во время Олимпиады в Сочи в 2014 году.

Олимпиада в Москве в 1980 году была «самой чистой» из всех Олимпиад, проводимых ранее. Позитивные пробы западных спортсменов тоже заменялись. Это делалось для того, чтобы не создавать проблем самим себе. Было бы странно, если бы ни один советский спортсмен не был уличен, а пойманными оказались только западные спортсмены.

Nettavisen и Ekstra Bladet несколько раз пытались связаться с комитетом спорта в Москве, чтобы получить комментарии Маркова. В мэрии Москвы изданиям Nettavisen и Ekstra Bladet подтвердили, что он был директором медицинского института в Москве до своей смерти и умер от рака в 2010 году. Марков не давал комментариев по этому делу.

Но русские, по словам Попова, вероятно, также использовали свое влияние и в других сферах международного спорта. Это был не только Хуан Антонио Самаранч, президент МОК, на которого, как заявляют, оказывал влияние КГБ. Комитет, вероятно, также контролировал и вице-президента МОК Виталия Смирнова.

Попов в книге «КГБ играет в шахматы» рассказывает о том, как глава Советского олимпийского комитета Виталий Смирнов был завербован генерал-майором КГБ Иваном Абрамовым в 1978 году. Смирнов был вице-президентом МОК до 2006 года и в настоящее время является его почетным членом.

Смирнов и Самаранч, вероятно. тесно сотрудничали в течение многих лет. Это может быть одной из причин того, что Смирнов лишь однажды получил предупреждение от Самаранча после коррупционного скандала в связи с Зимней Олимпиадой в Солт-Лейк-Сити в 2002 году. Ряд членов МОК были наказаны за получение взяток. Смирнова, в частности, обвинили в том, что он получил деньги и очень дорогое охотничье ружье.

Nettavisen связалась с МОК в связи с заявлениями Попова, но в МОК опровергли обвинения в адрес Смирнова, назвав их безосновательными. В электронном письме от МОК сообщалось, что эти утверждения не могут быть подтверждены.

— Для России по-прежнему важно контролировать высокопоставленных персон в международных спортивных организациях?

— Конечно, но не только в спорте. Это относится и к политике, и к обществу как таковому.

— Так вы считаете, что бывшие агенты КГБ по-прежнему работают, например, в МОК?

— Да, там есть бывшие сотрудники КГБ, а также офицеры ФСБ или представители других российских служб безопасности.

— Они по-прежнему занимаются спортивными делами?

— Абсолютно.

— Везде?

— Абсолютно.

— Можете вы рассказать нам, что Россия делает, когда представители международных организаций приезжают в Россию? Где их размещают? Например, президента МОК или ФИФА?

— Это относится не только к известным представителям спортивных организаций. Все персоны, представляющие интерес для КГБ, а теперь ФСБ, получают в гостиницах специальные номера — так называемые «номера плюс». В этих номерах установлены камеры наблюдения, микрофоны и системы прослушивания телефонов. Служба безопасности полностью контролирует происходящее в этих номерах. Все записывается и все анализируется таким образом, чтобы служба безопасности могла в последствии использовать эту информацию. Иногда это используется против нее.

— Речь идет о том, чтобы скомпрометировать важных лиц и затем установить над ними контроль?

— Совершенно верно. Речь идет о том, чтобы получить какие-либо компрометирующие сведения о них. Но и не только об этом. Речь может также идти и о работе на улучшение имиджа России. Все виды информации полезны для службы безопасности.

— Значит, вы уверены в том, что Самаранч, когда он был президентом МОК, Зепп Блаттер (Sepp Blatter), когда он был президентом ФИФА, Томас Бах (Thomas Bach), который сейчас является президентом МОК, и Джанни Инфантино (Gianni Infantino), который в настоящее время является президентом ФИФА, жили в «особых номерах» в Москве?

— Да, несомненно. Позвольте мне привести пример того, как мы использовали эти номера. Мы могли сказать какому-либо лицу, что если он хочет помочь нам, то должен получить деньги за свою работу. Этот человек возвращался назад в свой номер и звонил кому-нибудь, чтобы рассказать о нашем предложении. Все, что было сказано в этом разговоре, мы могли использовать позднее. Он гарантированно рассказывал это кому-нибудь по телефону или кому-либо другому, находившемуся в этом номере.

— Это была обычная практика?

— Да, речь шла о том, чтобы собрать всевозможную информацию.

— Вы считаете, что Россия использовала такие методы, чтобы получить право на проведение ЧМ по футболу в 2018 году?

— Да, я так думаю. Россия подала заявки на проведение двух больших спортивных мероприятий: Олимпиады в Сочи и ЧМ по футболу. И совершенно ясно, что она не была готова к такой работе. Город Сочи находится в тропической зоне, и там не было никакой инфраструктуры. Тем не менее, Россия провела право на зимние игры. То же самое относится и к ЧМ по футболу в 2018 году. Там были проблемы со стадионами, это катастрофа. Но как мне сказал один человек, большие деньги могут открыть большие двери», — сказал Попов в заключение, улыбаясь.

В воскресенье 2 июля репетиция ЧМ в России закончилась победой в финале Германии над Чили 1:0. После турнира президент ФИФА Джанни Инфантино похвалил страну-организатора. Перед началом были опасения, что игры не вызовут большого интереса, что будут хулиганы, насилие и расизм, но ничего подобного не произошло, сообщило NTB.

«Мы ничего такого не видели. Никаких неприятных эпизодов, все прошло хорошо, это было великолепно. Если так выглядит проблемный турнир, я с удовольствием буду смотреть такие проблемные турниры, потому что это было большим успехом», — сказал Инфантино.

Руководитель ФИФА заявил также, что ему понравились прекрасные стадионы, отличные матчи и количество зрителей — примерно 38 тысяч на одну игру. Он также был очень доволен использованием судьями видеозаписи. Этот метод испытали на Кубке конфедераций — «репетиции» Чемпионата мира.

Историк, вытащивший Александра Литвиненко из России

«Уважаемый м-р Фельштинский! Я пишу Вам после долгих раздумий о моей судьбе и судьбе всех, покинувших Россию по различным причинам в 90-е годы… Я обращаюсь к вам не только потому, что Вы сотрудничали с Александром Литвиненко, убитым в Лондоне в ноябре 2006 года, и не только потому что хочу, чтобы вы не остались равнодушным к тому, что я должен рассказать вам. Но и потому, что у меня есть информация о том, что в ФСБ на вас заведено досье и ваша жизнь находится в опасности», — так бывший подполковник КГБ Владимир Попов начинает свое письмо, которое он послал русскому историку Юрию Фельштинскому 15 июля 2007 года.

Юрий Фельштинский известен главным образом тем, что помог бывшему сотруднику КГБ Александру Литвиненко бежать из России в Великобританию. Однако он также написал много книг по русской истории и о борьбе власти и совести — в частности, «Поражение мировой революции» (The Failure of the World Revolution, 1991), «Взрывая Россию» (Blowing up Russia, об Александре Литвиненко, 2007), Век убийц (The Age of Assassins), Взлет Владимира Путина (The Rise and Rise of Vladimir Putin, 2008), «Корпорация (The Corporation), Россия и КГБ в век президента Путина (2009 Russia and the KGB in the Age of President Putin).

Письмо Попова стало началом сотрудничества между Фелштинским и Поповым, что привело к появлению книги «КГБ играет в шахматы», вышедшей в свет в 2009 году.

Когда Nettavisen и Ekstra Bladet рассказывают Юрию Фельштинскому о том, что Владимир Попов хочет взять на себя роль Александра Литвиненко, Юрий Фельштинский реагирует следующим образом: «Да, верно, так началось наше сотрудничество. Когда Литвиненко был отравлен и позднее скончался, Попов связался со мной по электронной почте, я храню эти электронные сообщения. Там Попов пишет о том, что сожалеет об убийстве Литвиненко в Лондоне, но также что он был подполковником КГБ и что у него есть для меня информация. Прошло много времени, прежде чем я получил подтверждение того, что он является тем, за кого себя выдает. Я ему не верил. Сначала он не сообщил мне ни своего имени, ни места жительства. В то время я получал много электронных сообщений от незнакомых людей из всего бывшего Советского Союза, которые хотели связаться со мной, чтобы я написал их историю».

Постепенно все прояснилось. Фельштинский получил необходимое подтверждение.

«Я спросил, не мог ли он послать мне документы или доказательства, подтверждающие его личность. Неожиданно он дал мне очень необычное поручение, благодаря которому я получил подтверждение того, кем Попов являлся на самом деле», — говорит он.

Попов сообщил, что есть один человек, который знает, кем он был и который встречался с ним, когда он был офицером КГБ. Этим человеком был гроссмейстер Борис Гулько. Попов сказал мне, чтобы я связался с ним и спросил его о том, как он был арестован на Арбате в Москве и как его в течение долгих часов жестко допрашивали. Он подтвердит, что Попов говорит правду.

Я позвонил Гулько и рассказал ему эту историю. Он подтвердил ее. Гулько также рассказал, что думал о том, чтобы убить человека, допрашивавшего его, потому что он вел себя совершенно невыносимо. «Мне кажется плохим то, что такие люди, как он, уехали из России и теперь мирно живут в другом месте, сказал Гулько», — добавил он.

После беседы с Гулько Фельштинский позвонил Попову и рассказал ему об этой беседе. Гулько также сообщил ему, что был зол на Попова после допроса в КГБ.

«Тогда Попов сказал, что во время допроса он исполнял роль доброго полицейского. Тут я понял, кем он был, и мы начали сотрудничество. Это привело к созданию книги «КГБ играет в шахматы», где речь идет о шахматисте Гулько, за которым охотился офицер КГБ Владимир Попов», — сказал он.

Владимир Попов хотел рассказать свою историю, когда Александр Литвиненко был убит, и сказал, что хочет занять его место в роли борца за правду из коридоров КГБ. Но Фельштинский говорит, что между Литвиненко и Поповым есть большая разница.

«Литвиненко был оперативным офицером разведки, в то время как Попов занимался вербовкой агентов и следил за советскими гражданами. Во время моей работы с Литвиненко я часто уличал его во лжи. Это было частью игры, которую он играл как офицер КГБ.

Литвиненко хотел сместить Владимира Путина. Если это означало необходимость лгать, то он лгал. Попов никогда не участвовал в борьбе с Путиным в отличие от Литвиненко. Я ни разу не уличил Попова во лжи. Он скорее скажет, что не знает, чем будет рассказывать что-нибудь, что не является правдой, таково мое впечатление», — заявил Фельштинский.

— Значит, когда он рассказывает нам одну невероятную историю за другой, мы можем ему верить?

— Да! Он никогда ранее не хотел привлекать к себе внимание, как это делал Литвиненко. Вы — первые журналисты, с которыми он встречается лицом к лицу.

Это много говорит о Попове.

— Значит, когда он называет людей, которые были завербованы, когда рассказывает, как они были завербованы, когда он рассказывает истории о попытках покушения, то мы можем верить ему?

— На 100%.

— Подвергает ли Попов себя опасности, когда рассказывает нам свою историю?

— Конечно. Все офицеры КГБ, раскрывающие имена агентов и методы работы, подвергают себя большой опасности. За это грозит смерть. Но он уже сделал это в книге, написанной нами, и я не думаю, что опасность будет для него вырастет, если он больше расскажет вам.

В то же время у меня создалось впечатление, что Попов передает КГБ. Когда мы опубликовали нашу книгу про шахматы, издательство получило заказ из главного штаба КГБ. Комитет хотел купить все книги. Это произошло или из-за того, что в комитете решили использовать книгу в своей работе, или из-за того, что там решили скупить весь тираж, не дав другим прочитать эту работу. Все закончилось тем, что мы напечатали новый тираж», — заключил Фельштинский.

Россия > Миграция, виза, туризм. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242761 Владимир Попов


Украина. Евросоюз > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242759 Андерс Фог Расмуссен

Аргументы в пользу таможенного союза ЕС и Украины

Андерс Фог Расмуссен (Anders Fogh Rasmussen), Project Syndicate, США

Копенгаген — Настроение на саммите ЕС-Украина на этой неделе будет приподнятым. Реформы и международная поддержка начали приносить плоды украинской экономике. Заключено соглашение о свободной торговле с ЕС. Для поездок в Евросоюз украинцам теперь достаточно иметь биометрический паспорт — такая перспектива большинству казалась нереалистичной буквально несколько лет назад, когда для перехода к безвизовому режиму стране предстояло выполнить 140 предварительных условий.

Последние успехи Украины совпадают с ростом оптимистичных настроений внутри ЕС. Тем не менее, несмотря на все свои достижения, Украина еще не вышла из опасной зоны, а процесс реформ далек от завершения. Евросоюзу не следует поддаваться чувству удовлетворения от проделанной нами успешной работы. А лучше всего от этого убережет учреждение таможенного союза между ЕС и Украиной.

Президент Украины Петр Порошенко лично предан делу модернизации страны и борьбы с коррупцией. Но европейским лидерам надо понять, что ему предстоит тяжелая битва за проведение крупных реформ: популистские силы в украинском парламенте — Верховной Раде — начали давить на правительство в преддверии выборов, которые пройдут менее чем через два года.

В Киеве ЕС будет подчеркивать необходимость продолжения реформ и внедрения технических стандартов Евросоюза. Но если мы хотим, чтобы Украина продолжала двигаться вперед, мы не можем ограничиваться взаимными похвалами по поводу уже пройденного пути. Самым мощным рычагом Европы, содействующим продвижению стабильных, жизнеспособных и успешных демократических режимов, всегда являлась ее практика выдвижения условий, которые устанавливают связь между реформами и четкими, осязаемыми выгодами. Мы должны продолжать ставить новые вехи на этом пути, демонстрируя свою заинтересованность в успехе Украины и серьезную готовность вознаграждать за реформы.

Перспектива таможенного союза является сильнейшим стимулом к введению в действие согласованного договора о свободной торговле и к продолжению долгосрочной экономической интеграции Украины с Европой. Это не краткосрочный проект; потребуется больше десятилетия, прежде чем Украина будет готова. Но когда это произойдет, украинский бизнес сможет присоединиться к производственным цепочкам в европейской промышленности, а у правительства появится возможность приступить к реализации столь необходимой стратегии диверсификации экономики с целью получения выгод от географической близости к крупнейшему в мире рынку. Вместо того чтобы быть придатком европейской экономики, Украина станет переплетена с нею.

Почему это важно? С точки зрения Евросоюза, экономика страны с населением 46 миллионов человек обладает значительными перспективами для торговли и коммерции. С тех пор как Турция вступила в таможенный союз с ЕС в 1996 году, объемы двусторонней торговли товарами выросли более чем в четыре раза. Кроме того, Украина, которая ранее колебалась между ЕС и Россией, сейчас четко выбрала европейское будущее. Какого рода сигнал мы подадим другим соседним странам или президенту России Владимиру Путину, что не менее важно, если мы отвергнем Украину?

Я не смотрю на перспективы таможенного союза ЕС и Украины сквозь розовые очки; есть и некоторые недостатки. (Аргументы за и против такого союза каждый день повторяются в ходе дебатов о Брексите в Великобритании). Вступление в таможенный союз ограничит способность Украины самостоятельно вести переговоры по поводу торговых соглашений. И хотя ЕС на сегодня является крупнейшим торговым партнером Украины, более половины ее торговых оборотов приходится на остальные страны мира. Украина не сможет вести переговоры с Евразийским таможенным союзом — это будет сфера ответственности Брюсселя.

В некоторых странах Восточной Европы уже проявляются протекционистские тенденции: их правительства (что, возможно, неудивительно) озабочены потенциальными негативными последствиями торговой либерализации для сельского хозяйства. Тем не менее, структура торговли и инвестиций Украины все больше сближается с ЕС. Если подводить итог, экономические аргументы в пользу союза — сильны, а политические — убедительны: потенциальные выгоды намного перевешивают любые скрытые недостатки.

У Евросоюза и Украины есть много поводов для праздника на этой неделе: обе стороны миновали важный этап. Но ограничившись торжествами, можно упустить важный шанс. ЕС надо подумать о следующих шагах вперед для Украины, чтобы удержать ее на пути реформ и к лучшему будущему. А кроме того, Евросоюзу надо продемонстрировать, что он по-прежнему является для соседних стран трансформирующей силой.

Андерс Фог Расмуссен — бывший генеральный секретарь НАТО.

Украина. Евросоюз > Таможня. Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 13 июля 2017 > № 2242759 Андерс Фог Расмуссен


Казахстан > Армия, полиция > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2240915 Карим Масимов

Надежный щит Отечества

25 лет назад, 13 июля 1992 года Указом Президента Республики Казахстан Нурсултана Назарбаева была образована самостоятельная спецслужба независимого государства – Комитет национальной безопасности.

В 1991 году, на осколках рухнувшей «красной империи» – Советского Союза – в условиях неопределенности, тревогах и сомнениях зарождалась история нашего суверенного государства.

И именно сегодня, спустя четверть века, приходит осознание верности и исторической важнос­ти решений Первого Президента, принятых в первые и последующие годы строительства независимой Республики Казахстан.

Феномен Елбасы, его стратегическое видение, взвешенная внут­ренняя и внешняя политика сохранили общество от потрясений, а страну от развала, позволили преодолеть все риски и трудности переходного периода. За короткий по историческим меркам период Казахстан уверенно вошел в число 50 самых конкурентоспособных стран мира, стал полноправным членом международного сообщества, образцом поступательного развития, стабильности и согласия.

Уникальная формула Президента – «нет национальной безо­пасности – нет государства» с позиций сегодняшнего дня становится еще и универсальной. Воля и стратегическое видение Нурсултана Абишевича стали судьбоносными как для всей страны, так и для органов национальной безопасности как самостоятельной спецслужбы, начавшей отсчет своей новой истории с 13 июля 1992 года. Тогда, 25 лет назад, все приходилось начинать практически с чистого листа, выстраивать работу КНБ в непростых и динамично меняющихся условиях политической и оперативной обстановки, появления новых вызовов и угроз жизненно важным интересам Казахстана. Все это требовало от руководства и личного состава ведомства наличия нравственного стержня и понимания ситуации, умения своевременно выделить главные приоритеты, совершенствовать стратегию, тактику и методы работы, «на марше» решать возникающие проблемы.

Невероятная трудоспособность и воля, колоссальная харизма и потрясающая интуиция Елбасы помогали Комитету национальной безопасности последовательно накапливать профессиональные навыки, интеллектуальный и технический потенциал. За годы независимости была выстроена принципиально новая система обеспечения национальной безо­пасности, которая гарантирует защиту личности, общества и государства от любых внешних и внутренних угроз. Преодолев синдром периферийного органа бывшего КГБ СССР, перелистнув мрачные страницы тоталитарного прошлого и отойдя от репрессивных методов работы, молодая спецслужба Казахстана взяла на вооружение лучшие традиции и опыт сильнейших спецслужб мира. Поэтому любые попытки ставить знак равенства между историческим наследием советских спецслужб и современной деятельностью КНБ Казахстана в корне неверны. Органы нацио­нальной безопасности были соз­даны на заре независимости, развивались и состоялись вместе со страной и своим Президентом. Были на этом пути сложности и потери, предательство и ошибки, но они только сделали нас сильнее.

Сегодня КНБ – современная, мобильная и эффективная спецслужба, надежно стоящая на страже национальных интересов государства и основ региональной безопас­ности. Его история – это история успешного лидерства Елбасы. Развитие главной спецслужбы страны с первых дней независимости пользовалось повышенным вниманием и постоянной поддержкой Нурсултана Абишевича. За 25 лет были законодательно закреплены правовые основы деятельности органов КНБ, их роль и место в сис­теме обеспечения безопаснос­ти. Принят целый ряд важнейших законодательных и подзаконных актов, в числе которых законы «О национальной безопасности», «О специальных государственных органах», «О контрразведывательной деятельности», «О Государственной границе», «О противодействии терроризму», «О государственных секретах».

15 лет назад Глава государства посетил КНБ и уже тогда четко обозначил свое видение и приоритеты, вокруг которых должна строиться работа спецслужбы. Время показало, что они актуальны и поныне. Елбасы подчерк­нул: «По мере возможности мы оснащали вас необходимым оборудованием, укомплектовывали высококвалифицированными кадрами. Всем нам приходилось учиться новым условиям, новым понятиям. Все мы вышли «из одной шинели» – были традиции, все это пригодилось, но эти понятия пришлось менять. Непросто было сотрудникам комитета. Я уделил особое внимание соз­данию правовой базы, которая регламентирует деятельность казахстанских спецслужб. Органы национальной безопасности совместно с другими правоохранительными структурами надеж­но обеспечивали верховенство закона, защиту интересов личности, общества и государства. В этом – коренное отличие КНБ нового, независимого Казахстана. Сегодня вы призваны решать самые сложные государственные задачи, а их перед органами безо­пасности стоит немало. Время выдвигает новые вызовы, угрозы, на которые спецслужба должна адекватно реагировать».

Строя новую государственность, Елбасы очень четко видел и понимал функциональную роль спецслужбы как одного из важнейших инструментов реализации государственной политики, помогал синтезировать лучший международный опыт. Поэтому сегодня КНБ имеет правовую платформу, детально регламентирующую все аспекты его работы и позволяющую эффективно решать поставленные задачи. Реализуются государственные программы в сфере обеспечения национальной безопасности, важнейшая из которых – Государственная программа по борьбе с терроризмом и религиозным экстремизмом. Усилия органов КНБ также сосредоточены на реализации установок Президента, озвученных им в ежегодных Посланиях народу Казахстана и других программных документах.

Благодаря мудрой политике и выверенным действиям Елбасы за четверть века заинтересованным силам не удалось «раскачать лодку» и повлиять на выбранный Казахстаном курс поступательного демократического и экономичес­кого развития. В русле его стратегии КНБ совместно с другими государственными органами обеспечиваются внут­риполитическая стабильность, межнациональное и межконфессиональное согласие.

Сегодня Казахстан и органы КНБ впервые столкнулись с такими явлениями, как международный терроризм и религиозный экстремизм. Мы получили тяжелейшие уроки, заплатив за них жизнями наших товарищей. Тогда Президент поставил конкретную задачу – защитить казахстанцев от этих угроз. В сжатые сроки органам КНБ удалось сделать правильные выводы и взять ситуацию под контроль. Были сорваны попытки создания в стране террористической инфраструктуры, на стадии подготовки пресечен ряд терактов. Только за истекшие 10 лет Службой антитеррора КНБ предотвращено около 100 насильственных акций террористического характера. Нейтрализованы устремления к Казахстану со стороны международных террористических организаций. Проведены уникальные по сложности операции – ликвидация структур «Жамаата моджахедов Центральной Азии», «Джунд-аль-Халифат», «Хизб-ут-Тахрир» и других. Совместно с партнерскими спецслужбами разысканы и экстрадированы десятки террористов и экстремистов.

Огромный вклад в успех этих операций внесли сотрудники Службы специального назначения «А», которые провели более 160 антитеррористических и оперативно-боевых мероприятий. Многие из них за мужество и героизм были удостоены государственных наград, некоторые, к сожалению, посмертно. Сейчас Служба спецназначения «А» представляет собой высокопрофессиональное подразделение, оснащенное самыми современными образцами вооружения, экипировки и техники. Ее бойцы – элита спецназа, которой по силам круглосуточно решать самые сложные боевые задачи. Это особо подчеркнул Глава государства во время своего посещения службы в декабре 2016 года, где он тепло общался с личным составом и ознакомился с материально-технической базой под­разделения.

Учитывая рост угрозы терроризма, двенадцать лет назад распоряжением Президента был создан межведомственный ­Антитеррористический центр Республики Казахстан. Время показало дальновидность Елбасы­ и абсолютную правильность этого шага. Сегодня с позиций АТЦ РК выстроена общегосударственная система противодействия терроризму и координация дея­тельности государственных и местных исполнительных органов, совершенствуется правовое, организационное и материально-техническое обеспечение данной работы. Под эгидой АТЦ реализованы 3 государственные программы борьбы с терроризмом и религиозным экстремизмом, действуют антитеррористические комиссии и оперативные штабы, проводятся совместные учения и тренировки. Усилена профилактика терроризма и экстремизма, создан Объединенный банк данных государственных органов.

Наработан бесценный опыт обеспечения безопасности крупных общественно-политических, культурных и спортивных мероприятий. В их числе саммиты ОБСЕ, СНГ и ШОС, Съезд мировых религий, Азиада и Универсиада. Сегодня, по поручению Главы государства, с позиций АТЦ проводится работа по обеспечению безопасности Международной выставки «ЭКСПО-2017». Наши сотрудники гордятся тем, что на недавней встрече в Акорде ­Нурсултан Абишевич в числе других ведомств поблагодарил органы КНБ за эффективное обеспечение безопасности церемонии открытия ЭКСПО.

«Хочу объявить благодарность всей полицейской службе страны, Комитету национальной безопас­ности, Службе внешней разведки «Сырбар» и другим органам, которые обеспечивали безопас­ность на церемонии открытия ЭКСПО-2017 с участием большого количества глав государств и других гостей. Мы провели открытие организованно», – сказал Президент Казахстана.

Доверие окрыляет. Но для нас не менее важно и другое – мы работаем в команде политика с огромным авторитетом и умением действовать рационально и решительно. Поэтому органами КНБ на постоянной основе обеспечивалось информирование Президента и инстанций о возможных угрозах национальным интересам. Добывались важные сведения, ставшие основой для принятия руководством страны выверенных политических решений. За прошедшие 25 лет наши контрразведчики наработали такой опыт и навыки. Была выстроена собственная система защиты государственных секретов, противодействия разведывательно-подрывной деятельности и незаконному вмешательству во внутренние дела Казахстана. Сорван ряд попыток инициативного шпионажа, а также планы отдельных зарубежных спецслужб и организаций по проникновению в государственные органы и получению доступа к секретной информации.

Достоянием истории стали блес­тящие операции контрразведки «Сапфир» и «Виктория». И не случайно в 2007 году Президент США Дж. Буш сказал: «В истории США еще не было лучшего партнера в деле ядерного нерас­пространения, чем Казахстан».

Региональное лидерство и активная позиция Казахстана в решении проблем глобальной безопасности нацеливает сотрудников КНБ принимать превентивные меры, призванные поставить заслон негативному внешнему воздействию на нашу страну и дискредитации инициа­тив республики. Как и у каждой спецслужбы, перед КНБ стоит задача своевременно выявлять потенциальные угрозы и конфликты, прогнозировать возможные последствия для упреждения негативных сценариев.

Кризисные явления в мировой экономике несут риски стагнации бизнеса, сокращения инвестиций, снижения благосостояния населения. Поэтому органы национальной безопасности обеспечивают сопровождение реформ Главы государства, выявляют факторы, способствующие нанесению ущерба экономическим интересам страны, включая искусственно создаваемые административные барьеры. В нынешних условиях обществу важно понять, что все меры, принимаемые на государственном уровне, направлены на повышение благосостоя­ния нации.

Мировой прогресс ведет к активному появлению и применению новых технологий и отраслей. Мы стоим на пороге глобальной промышленной революции. Казахстан должен быть готов к новым реалиям. Искусственный интеллект и автоматизация, биоинженерия и другие прорывные проекты в ближайшие 10–15 лет значительно изменят структуру экономики, рынок труда, системы образования и социального обеспечения. По некоторым оценкам, в ближайшие годы от 10 до 40% различных специальностей попросту перестанут существовать, что вызовет массовую безработицу.

Этот тревожный прогноз требует надежной защиты экономического потенциала страны, конкретных мер по ограждению государственных программ и инвестиционных проектов от прес­тупных посягательств. Пример этому – ряд резонансных уголовных дел и предотвращение Службой экономической безопас­ности КНБ только за последние пять лет ущерба на сумму свыше 2,4 трлн тенге, а также возврат государству более 80 млрд тенге.

Нанесены серьезные удары по транснациональной организованной преступности и международному наркобизнесу. Проведенными КНБ операциями, в том числе совместно с инопартнерами, было ликвидировано 120 международных наркогруппировок, из незаконного оборота изъято более 400 тонн наркотиков. В 2013–2015 годах во взаимодействии со спецслужбами стран СНГ и правоохранительными органами республики была проведена единовременная операция по нейтрализации лидеров транс­национального преступного сообщества «Братский круг». По итогам расследования 90 уголовных дел впервые в практике стран СНГ осуждены 59 фигурантов.

Мы видим, как динамично меняются формы и методы работы спецслужб. КНБ Казахстана тоже перестраивается, чтобы соответствовать вызовам времени. Это – современные средства защиты информации, интернет-технологии, анализ больших объемов данных, проведение форсайт-исследований и долго­срочного прогнозирования, обмен опытом и применение достижений лучших зарубежных спецслужб. Мы должны уметь моделировать различные решения и в упреждающем режиме выявлять риски, которые могут нанести ущерб национальным интересам. Время требует адаптации и к стремительной виртуали­зации социальных отношений. Негативные тренды, такие как «арабская весна» и другие, имеют возможность молниеносно распространяться по всему миру и в считанные часы дестабилизировать ситуацию.

Поэтому не случайно в Послании «Третья модернизация Казахстана: глобальная конкурентоспособность» Елбасы еще раз акцентировал внимание на том, что «состояние безопасности становится мерилом сильного и дееспособного государства». Среди новых глобальных угроз, с которыми неизбежно столкнется наша страна, Президент особо выделил киберпреступность и поручил Правительству и КНБ принять меры по созданию системы «Киберщит Казахстана». Этой же теме было посвящено заседание Совета безо­пасности, которое состоялось 11 июля текущего года. Елбасы также обратил внимание на последствия деструктивной деятельности террористических группировок в стране и мире, подчеркнул необходимость выстраивания эффективной работы по противодействию им. Надо сказать, что это только часть масштабных поручений и установок Главы государства в сфере обеспечения национальной безопасности.

Особым предметом внимания Президента постоянно являются вопросы обустройства границы и совершенствования деятельности Пограничной службы КНБ. По его инициативе принята и реализуется соответствующая среднесрочная государственная программа, в которую включены все аспекты обеспечения охраны границы, внедрения современных систем контроля и вооружения, авиа- и морской техники, развития инфраструктуры пограничных застав и отрядов, в том числе приграничных населенных пунк­тов. Благодаря данной программе только за последние 2 года были введены в эксплуатацию 15 погранзастав, начато строительство еще 7 современных комплексов. Морской и авиапарк Погранслужбы пополнился 2 современными кораблями, 6 вертолетами и 1 самолетом. Последовательно решаются социально-бытовые проблемы пограничников. Ярким примером этому является недавнее решение Елбасы о повышении денежного содержания военнослужащим ПС КНБ. Эти меры укрепляют уверенность и боевой дух воинов-пограничников, способствуют повышению авторитета и имиджа Пограничной службы. Попасть служить в пограничные войска снова становится мечтой многих молодых людей.

Какой бы совершенной ни была любая система, успех начатого дела решают люди, работающие в ней. И можно с уверенностью констатировать – нами восстановлена элитарность и престижность службы в КНБ. За годы независимости в работе органов национальной безопасности сложились свои уникальные принципы и ценности. Они основаны на преданности Родине, служении долгу, народу и Президенту Казахстана, профессионализме и командной работе. Это основной стержень, характеризующий и пронизывающий профессию сотрудника Комитета национальной безопасности. Мы гордимся своей 25-летней историей и накопленными традициями. В своей статье «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания» Елбасы написал: «На наших глазах мир начинает новый, во многом неясный, исторический цикл. Занять место в передовой группе, сохраняя прежнюю модель сознания и мышления, невозможно. Поэтому важно сконцентрироваться, изменить себя и через адаптацию к меняющимся условиям взять лучшее из того, что несет в себе новая эпоха».

В складывающихся условиях меж­дународной обстановки КНБ продолжает работу по модернизации и ребрендингу ведомства. Время ставит перед страной новые вызовы, требует от ее главной спецслужбы большей бдитель­ности, мобиль­ности, технической оснащенности и нестандартных решений. Мы уже научились дейст­вовать на упреждение, и сегодня можно сказать, что органам КНБ по плечу решать самые сложные задачи. К этому нас обязывало и обязывает доверие народа и Президента Казахстана.

В день 25-летнего юбилея поздрав­ляю весь личный состав и ветеранов органов национальной безопасности с профессио­нальным праздником, желаю крепкого здоровья, семейного благополучия и новых успехов!

Автор: Карим Масимов, председатель КНБ Республики Казахстан

kazpravda.kz

Казахстан > Армия, полиция > dknews.kz, 13 июля 2017 > № 2240915 Карим Масимов


Россия. США. Франция. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241283

США — Россия: война спецслужб

США переживают в настоящий момент период острой паранойи в вопросах шпионажа и предательства, которые напоминают о временах «маккартизма» («красного страха») в 1950-х годах.

Ален Родье (Alain Rodier), Atlantico, Франция

Демократы, которые до сих пор не могут смириться с поражением на президентских выборах 2016 года, обвиняют команду Трампа в том, что та получила помощь от спецслужб России, оказавших воздействие на голосование. Со временем они пошли еще дальше, заявив о «государственной измене» президента и его окружения. Проблема заключается в том, что в настоящий момент представителями американских спецслужб не было представлено ни одного доказательства, которое могло бы быть принято судом.

То же самое касается и «досье» бывшего офицера британской МИ-6 Кристофера Стила (Christopher Steele) о предполагаемых сексуальных похождениях Дональда Трампа в Москве. Американские специалисты отзываются об этом докладе по меньшей мере сдержанно.

Нельзя не признать, что практически во всех демократиях проигравшие сегодня не хотят признавать собственные ошибки и списывают неудачи на некие «темные силы», которые обязательно принудили избирателей. Демократическая система нравится им, когда она позволяет прийти к власти, но не тогда, когда невежественные и/или оказавшиеся под чьим-то «влиянием» избиратели поддерживают их противников. В такой ситуации проигравшие немедленно заявляют о «сговоре».

Если российские спецслужбы на самом деле приложили руку к президентским выборам 2016 года, их американские коллеги тоже были частью политической игры в связи с тем, что даже многие представители республиканского лагеря (в их числе сенатор Джон Маккейн) рассматривали приход Дональда Трампа к власти как поражение.

На самом деле все куда прозаичнее. Неоконсерваторы, которых поддерживали лобби ВПК (оно опасается за свои огромные прибыли) и разведсообщества (ревниво держится за свои прерогативы), видели в избрании Трампа президентом угрозу для своих интересов. Как вы помните, во время кампании тот напирал на ограничение военных операций США и сокращении оружейных программ, а также критиковал спецслужбы.

Немного истории

Распад СССР привел к исчезновению главного и самого сильного врага Запада, что сильно расстроило США. Неоконсерваторы воспользовались неразберихой в Центральной Европе для расширения своего влияния на континенте с помощью групп вроде Национального фонда демократии, которые по большей части финансировались на государственные средства. Это было названо триумфом «мягкой силы», которая при необходимости подкреплялась вполне ощутимыми бомбардировками.

Хотя эти организации не стояли у истоков арабских революций 2011 года, которые стали неожиданностью для всех (особенно для спецслужб), они как минимум «сопровождали» их в надежде утвердить благосклонно относящиеся к Вашингтону власти под предлогом распространения «демократии» (новая религия и оправдание современных «крестовых походов»). В этом они опирались на «Братьев-мусульман» (запрещенная в России организация — прим. ред.), которые считались допустимыми партнерами, раз соглашались на участие в священном избирательном процессе. Они намеренно закрыли глаза на тот факт, что конечная цель движения тоже заключается в формировании халифата с законами шариата. От «Аль-Каиды» и «Исламского государства» (запрещенные в России террористические организации — прим. ред.) «Братьев-мусульман» отличали лишь средства ее достижения.

В целом американская политика была увенчана успехом для неоконсерваторов, которые воспользовались слабостью России, чтобы продвинуть свои пешки через НАТО, наступая на рубежи того, что считали «российской империей». Самым большим обманом США стало формирование системы ПРО в Центральной Европе якобы для защиты от иранских ракет. Если даже отбросить тот факт, что эта система не защищает собственно саму Европу от потенциальной иранской угрозы, нет сомнений, что ее целью в первую очередь является Россия.

В то же время Вашингтон поджидало большое разочарование на Ближнем Востоке, где вместо свергнутых диктаторов воцарился хаос. Появление ИГ, которое было отколовшейся от «Аль-Каиды» ультрарадикальной группой, тоже оказалось сюрпризом. Кроме того, некоторые политики (неожиданно для спецслужб) не стали следовать установленной Вашингтоном линии поведения. Речь идет о Башаре Асаде и маршале Ас-Сиси. Наконец, несколько оправившийся за это время «русский медведь» отреагировал на стратегию влияния Вашингтона, проведя целый ряд эффективных контрнаступлений. Украина, Грузия и Белоруссия стали точками трений, где США больше не удается продвинуться вперед.

Неоконсерваторы обрушили на голову Владимира Путина гром и молнии. Стоящий у руля России бывший «чекист» наверняка виновен во всех бедах. Кроме того, в 2015 году он позволил себе похвалить российских «шпионов», назвав их сильными отважными людьми, которые эффективно защищают суверенитет, территориальную целостность и жизни граждан России. Их западные коллеги в жизни не видели такой поддержки со стороны политических властей… Американцы с короткой и/или избирательной памятью слишком быстро забыли, что до избрания президентом США (1989-93) Джордж Буш-старший некоторое время был директором ЦРУ.

Хвостизм европейской интеллигенции

Значительная часть интеллектуалов Западной Европы (1), которые в прошлом плыли по волнам марксизма-ленинизма (а самые радикальные даже маоизма), совершили вынужденную «культурную революцию» после крушения их советской «модели» (2).

Их охватила «обамамания», из-за которой они постепенно перешли в антлантизм. С тех пор эти интеллектуалы с большой репутацией и активным присутствием в СМИ («пятая власть», которой определенно хотелось бы подняться выше в списке) так или иначе следуют установленным в Вашингтоне курсом.

В прошлом в стремлении выделиться они были большими коммунистами, чем члены КПСС, а сегодня они — большие неоконсерваторы, чем их американские коллеги. Как в прошлом, так и сейчас они ставят на первое место «демократическую нравственность» для оправдания своих решений. Это чрезвычайно удобно, поскольку позволяет отмахнуться от любого несогласия (даже без обсуждения сути идей): они называют критиков беспросветными идиотами, «фашистами» (3) или душевнобольными, которым место в психушке (такие методы были в моде при СССР). Их высокомерие может сравниться лишь с их же презрением к оппонентам и (что еще серьезнее) к народам, которых они в тайне считают темными и невежественными. Но самое худшее в том, что они искренни и свято верят в свою правоту, хотя сомнение — первый шаг к мудрости…

Действия российских спецслужб

Как бы то ни было, российские спецслужбы явно проявили «интерес» к американским выборам, потому что вероятный приход к власти Хиллари Клинтон рассматривался Кремлем как угроза в связи с ее неоконсервативными убеждениями, граничащими с воинственностью. Вероятно, они даже проводили разного рода операции влияния, но не ради победы Трампа, а для противодействия Клинтон.

Упреки в адрес российской прессы и, в частности, Russia Today и Sputnik, которые «вели кампанию» против Клинтон, вполне обоснованы. Эти СМИ определенно находятся под воздействием Кремля — точно так же, как радио «Свобода» следовало политике Белого дома в ходе российских выборов.

По факту, российские спецслужбы перешли в наступление повсюду, где затронуты интересы Москвы. Владимир Путин понимает, что разведка, дезинформация, коррупция и прочие активные методы позволяют добиться результатов без единого выстрела и с меньшими затратами.

Быть может, это вас удивит, но в таком подходе нет ничего странного. Спецслужбам платят за разведку и защиту интересов страны за границей. Причем, такие действия могут принимать в ряде случаев откровенно насильственный характер, как было с рядом операций по нейтрализации, насчет которых распорядился президент Обама.

Встающий в случае США вопрос выглядит следующим образом: смогла ли американская контрразведка дать достойный ответ, и были ли приняты правильные политические решения на основании представленных ей данных?

Существование спецслужб позволяет правительствам (даже в демократических странах) вырваться из тисков национальных и международных законов, чтобы действовать в «высших интересах нации». Возможно, некоторые не признают этого из-за сложившихся у них представлений о «нравственности». Однако до сих пор по приходу к власти никто не решался их упразднить. До настоящего времени ни одно правительство в мире не обходилось без спецслужб. Это говорит нам об их незаменимости для нормальной работы государства. Как бы то ни было, нужно, чтобы те не говорили политикам лишь то, что они хотят слышать, как уже не раз бывало в прошлом.

Ситуация все больше выходит из-под контроля

В последнем докладе Национального разведывательного совета говорится о «динамике», которая «обостряет напряженность между странами, повышая риск конфликта между государствами в течение пяти ближайших лет (…), ослабление Европы, неопределенность с ролью США на международной арене и сомнения насчет конвенций по поддержанию мира и защите прав человека открывают возможности перед Китаем и Россией. Такая ситуация будет играть на руку неправительственным агрессорам и придаст второе дыхание региональному соперничеству, например, между Эр-Риядом и Тегераном, Исламабадом и Нью-Дели, на Корейском полуострове». Эксперты НРС совершенно правы, поскольку соперничество Эр-Рияда и Тегерана достигло апогея с блокадой Катара, а на Корейском полуострове достаточно искры для взрыва — как в прямом, так и переносном смысле. Любой мало-мальски внимательный наблюдатель осознает, что напряженность растет по всему миру, а некоторые лидеры подталкивают все к пропасти.

Ключевая роль во всем этом, разумеется, принадлежит США, которые остаются первой мировой державой как в экономическом, так и военном плане. Их традиции настоящей демократии ведут их к рациональным решениям. Поэтому им давно пора прекратить разыгрывать нынешнюю внутреннюю трагикомедию, которая, судя по всему, искажает их восприятие внешнего мира. Затем они смогут вернуться на первый план, чтобы вновь сыграть по праву принадлежащую им роль. Кроме того, нужно, чтобы Дональд Трамп оказался на высоте стоящих перед ним задач. А на этот счет все еще остаются сомнения.

1. Сейчас утвердилось новое поколение интеллектуалов, однако оно было подготовлено предыдущим и идет по его пути.

2. При этом мало кто из них признал свои прошлые ошибки и в том числе массовые преступления во имя макрсизма-ленинизма.

3. Со стороны интеллигенции постоянно слышатся заявления о «самых темных часах истории», однако они практически не имеют представления о том, что тогда происходило на самом деле, потому что практически не слушают историков.

4. США, понятное дело, ни разу не вмешивались в выборы в Латинской Америке и Европе, а Франция никак не влияла на Африку.

Ален Родье — отставной офицер французской разведки, замдиректора Французского центра разведывательных исследований, эксперт по исламскому терроризму и организованной преступности.

Россия. США. Франция. Весь мир > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241283


Азербайджан. Армения. Турция. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241231

Война в Нагорном Карабахе может привести к столкновению держав

Пер Андерс Юхансен (Per Anders Johansen), Aftenposten, Норвегия

В горах, которые разделяют Армению и Азербайджан, новая европейская война — это лишь вопрос времени. Этому конфликту уже сто лет. Одну из сторон поддерживает Россия, другую — Турция.

«Как правило, стреляют они по вечерам. Тогда мы просто спускаемся в подвал и ждем», — говорит 57-летний Йеник из армянского пограничного села Неркин Кармирахпюр (Nerkin Karmiraghbyur).

В паре сотен метров от разваливающегося домика Йеник и ее мужа — азербайджанские позиции.

В этих долинах собирать абрикосы, виноград и гранаты может быть смертельно опасно. Каждую неделю вдоль границы между двумя кровными врагами убивают людей — с помощью пистолетов, минометов, бомб и артиллерии.

«Мы в основном бываем в саду с этой стороны дома. Здесь и выращиваем все, что нам надо», — говорит Йеник.

Самая опасная ситуация за 23 года

Если разразится война, она может стать опаснее, чем можно предположить. На разных сторонах могут оказаться Россия и член НАТО Турция.

«Армения и Азербайджан более близки к войне, чем когда-либо после 1994 года», — констатировала International Crisis Group в недавнем отчете.

Обе страны модернизировали армии с помощью больших закупок у России, заработавшей миллиарды на продаже оружия обеим сторонам. Все переговоры о мире приостановлены, и обе стороны считают, что война неизбежна. Президент Азербайджана уже пообещал вернуть контроль над Нагорным Карабахом всеми возможными способами. Руководители обеих стран пользуются поддержкой, вызывая у населения волну патриотизма и жажду реванша.

«Мусульмане веками пытались нас уничтожить»

Когда команда Aftenposten отправляется в путь по извилистым дорогам вдоль границы между Арменией и Азербайджаном в село Берд, соседи дают нам совершенно понятный совет — не останавливаться.

Хотя мы находимся в 11 милях (1 норвежская миля равна 10 км — прим. ред.) от самопровозглашенной мятежной республики Нагорный Карабах, являющейся ядром конфликта, война тлеет и здесь, среди этих прекрасных пейзажей:

Опустевшие дома-привидения со следами пуль по обе стороны дороги показывают, что война отсюда — на расстоянии в несколько выстрелов. Горы — армянские, равнины — азербайджанские.

Съезды перегорожены ветками: это предупреждение о том, что из-за снайперов и мин свернуть с дороги означает подвергнуть жизнь опасности.

Кто стреляет?

Мы подскакиваем от неожиданности, когда, находясь на рыночной площади города, слышим звук ружейных выстрелов.

«Не бойтесь. Это наши. Мы, все, кто здесь живут, научились различать на слух», — отвечает Анаит Бадалян.

Она и ее муж сопровождают нас дальше, но настаивают на том, чтобы мы ехали на их старой белой «Ладе».

«Тогда наши будут знать, что мы — друзья», — говорит ее муж Давид. Он — спасатель и пожарный.

Прошло несколько месяцев с того дня, когда белые автомобили наблюдателей ОБСЕ были здесь в прошлый раз. Тогда стрельба всегда прекращалась.

Бабушка и внук погибли

На прошлой неделе бабушка-азербайджанка и внук были убиты армянской гранатой в пограничном селе в Азербайджане на границе с Нагорным Карабахом.

Армяне утверждают, что целились в азербайджанскую артиллерию, но азербайджанцы обвиняют мятежную республику в провокации.

А пятницу утром — пока мировые лидеры проводили встречу «двадцатки» — Азербайджан привел свою армию в состояние наивысшей боевой готовности и стал бомбить армянские позиции.

Турция и Россия — по разные стороны

Многое указывает на то, что от новой войны больше выиграет Азербайджан с его армией, оснащенной новым оружием, большим числом жителей и ресурсами, значительно превосходящими те, что есть у соперника. В последние годы военные расходы Баку — больше, чем весь госбюджет Армении.

«В 2100 году Армения опустеет», — написало азербайджанское информационное агентство AzerNews на прошлой неделе. Обе страны ведут ожесточенную информационную войну.

Чем дольше конфликт остается замороженным, чем больше армяне укрепляют свои позиции, тем сильнее становится вероятность того, что Азербайджан никогда не вернет себе районы, утраченные в ходе войны 1992-1994 годов.

Больше всех от сохранения конфликта в нынешнем состоянии выигрывает Россия.

Русские укрепили свою военную базу в Армении и зарабатывают колоссальные деньги на продаже оружия обеим сторонам.

Вместе с тем растущее российское присутствие несет в себе угрозу члену НАТО Турции, которая описывает Азербайджан как «одну нацию, но два государства».

Конфликт в Нагорном Карабахе

Анклав Нагорный Карабах был отдан Азербайджану Сталиным в 1923 году. В 1989 году большую часть населения этого района (76,4 %) составляли армяне.

После распада СССР этнические противоречия обострились. В 1991 году Азербайджан объявил независимость и отменил автономию анклава. Армяне, живущие в Нагорном Карабахе, потребовали присоединения к Армении.

Война 1992-1994 годов унесла 20-35 тысяч человеческих жизней и сделала миллион человек беженцами.

Сегодня Нагорный Карабах в экономическом и военном отношении управляется Арменией, но с точки зрения международного сообщества считается частью Азербайджана.

Для Азербайджана район, из-за которого возник конфликт, равен 20% территории страны, а для Армении — одну треть.

Поэтому конфликт так опасен

Поэтому новая война между Азербайджаном и Арменией может быстро втянуть в конфликт и Россию, и Турцию, члена НАТО.

Россия ранее дала понять, что, если армяне проиграют, она пойдет на военное вмешательство.

Турция со своей стороны никогда не допустит, чтобы армяне продвинулись вперед и заняли новые территории. Ей для переговоров нужно иметь на руках лучшие карты.

У обеих сторон есть ракеты дальнего радиуса действия, которые могут поразить гражданское население больших городов.

Молодая женщина не поддается страху

«Война уничтожает все. Прошлая война все еще убивает», — говорит Анаит Бадалян, женщина, которая решила идти против течения.

Хотя после развала СССР Берд потерял половину населения, Анаит, закончив учебу в Ереванском Университете, предпочла вернуться на родину.

Вместе с фондом Homeland Development Initiative Foundation и почетным консулом Норвегии и Финляндии Тимоти Стрейтом (Timothy Straight) Анаит создала ресурсный центр для женщин Берда и обеспечила примерно 40 женщин работой. Они собираются каждый день, чтобы вязать крючком фигурки маленьких медведей, брелоки и сувениры.

Стрейт приехал в Армению по линии гуманитарной организации 18 лет тому назад, но предпочел остаться, когда его организация отправилась дальше — помогать в других конфликтах.

«Остается только признать, что об этом конфликте мир забыл», — говорит Стрейт.

Четыре дня войны

В апреле прошлого года ежедневные столкновения привели к «четырехдневной войне», которая ясно дала понять, как мало нужно для того, чтобы все началось снова.

Азербайджан взял две важные высоты после того, как обе стороны потеряли несколько сотен солдат. Баку был опьянен победой, 65% населения хотели продолжения войны.

Популярность семьи Алиева, правящей в Азербайджане, возросла, критика коррупции и нарушений прав человека стихла.

В Армении и мятежной республике Нагорный Карабах начались грандиозные внутренние разбирательства, приведшие к масштабной военной реформе и к мощному стремлению к реваншу.

Армянская диаспора за рубежом также вносит свой вклад — она отправила в мятежную республику 11 миллиардов долларов.

Война заставила и армян, и азербайджанцев поверить в возможность «окончательного решения» с помощью оружия, считает International Crisis Group.

Больше всего страдают женщины

«Многие армяне убеждены, что конечная цель Турции и Азербайджана — уничтожить нас. Мусульмане веками на нас нападали. Поэтому мы боимся, что они хотят нас уничтожить», — говорит Анаит.

Армяне по-прежнему помнят геноцид армян в Турции в 1915-1923 годах, когда погибли от одного до полутора миллионов армян.

Нынешнее руководство Турции карает за использование слова «геноцид» и утверждает, что речь тогда шла лишь о «депортациях» в условиях войны.

«У нас есть все оснований бояться уничтожения. Но я отношусь к тем, кто считает, что конфликт нельзя разрешить с помощью оружия», — говорит Анаит.

Азербайджан. Армения. Турция. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241231


Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241159 Ярослав Грицак

Главная ставка Путина в войне — не Донбасс и не Крым

Ярослав Грицак о реформах, третьем Майдане и декоммунизации

Светлана Шереметьева, Апостроф, Украина

Известный украинский историк и публицист, доктор исторических наук, профессор Украинского католического университета Ярослав Грицак в интервью «Апострофу» рассказал, как государственная система начала «переходить в наступление», потому что Украина потеряла время для реформ, почему европейский кризис — это хорошо, какие шансы дает Украине потеря контроля над Крымом и Донбассом, что может скрываться за декоммунизацией и какую ставку в своей войне сделал Владимир Путин.

«Апостроф»: Мы с вами беседуем во Львове, поэтому первый вопрос — как оцениваете сегодняшнюю ситуацию в городе? Как на львовян влияет проблемная ситуация с мусором?

Ярослав Грицак: Львов был, есть и останется очень важным городом с точки зрения политической борьбы в Украине. Если должно что-то важное произойти в Украине, прежде всего оно должно произойти во Львове. И то, что именно во Львове появилась партия «Самопомощь», некая новая политическая модель, которая построена на принципе открытого доступа, является символическим тому подтверждением. Принцип открытого доступа заключается в том, что все процессы должны пройти соответствующие конкурсы или соревнования, тогда партия будет иметь правильное направление. А так у нас все политические образования старые, просто переименованные. Потому этот львовский эксперимент очень важен. Но чтобы это влияло на ситуацию в стране, таких партий должна быть не одна, а 5, 10 или 15, вот тогда наша жизнь пойдет иначе, и мы поймем, что народных депутатов можно не то чтобы любить, но, по крайней мере, не ненавидеть, как сейчас.

Вообще, я считаю, то, что произошло во Львове, — это удар не по мне или львовянам, это удар по самой системе, которая не только не перешла к принципу открытости, а наоборот, перегруппировалась и перешла в тихое наступление. Вы же понимаете, кто начал эту блокаду и кем она контролируется? Для меня это признак, что страна пошла в непонятном направлении. Понимаете, мы сейчас позади перезапуска. А запуск новой системы начнется только тогда, когда произойдет переход к открытому доступу, когда появятся открытые конкурсные должности, когда будет прозрачная судебная система, когда заработает, наконец, партийное строительство и тому подобное.

— И куда это движение в другую сторону нас заведет?

— Никуда не заведет. Вместо того, чтобы реформировать эту страну, запускать ее, наша система идет потихоньку в наступление. Главное, как по мне, почему она идет в наступление — это не реформы, а борьба за политическую власть на следующих парламентских и президентских выборах.

— Возвращаясь к вашему тезису о львовском политическом эксперименте, вы считаете, что во Львове люди сознательнее?

— Галичина — это австрийское творение, где и образ жизни, и политическая система были другими. На этих землях не просто гражданское общество создавалось. Власть очень много чего делала, чтобы общество консолидировалось. Не только воспитывала его, а где-то и финансово помогала. Власть решила, что поскольку там много проблем, то эти проблемы самостоятельно она не решит, а делегирует местным властям. И чем больше города развивались, тем легче становилось самой власти.

— Недаром магдебургское право в Украине начало свою историю именно с галицких городов.

— Магдебургское право появилось раньше. Но сама идея всем делегировать право на самоуправление дальше по Украине пошла из Галичины. И, что интереснее, это зародило в дальнейшем и саму идею парламента. Это стало своеобразным механизмом политической борьбы. Раз есть политическая борьба, значит, надо иметь какой-то электорат, чтобы иметь электорат, надо иметь резерв, чтобы иметь резерв, надо иметь конституцию. Это закрученный механизм. И этот механизм сохранился даже через 100 лет чужой власти: польской, нацистской, советской. Этот механизм сломать крайне трудно, потому что он очень устойчив. Из-за этого Львов — очень атмосферный город, такого города в Украине, к сожалению, больше нет.

— А что вы имеете в виду, когда говорите об атмосферности?

— Приведу простой пример: если ты идешь по Львову на работу, то скорость твоего движения замедляется с каждым шагом, потому что ты постоянно встречаешь знакомого; ты у него что-то спросишь, он тебя пригласит на кофе — и все. Город институционально очень густо застроен. Чтобы вы понимали, по количеству трамвайных линий, количеству мест в театре, мест в кафе на одного жителя Львов не имел себе равных на этом пространстве, даже в сравнении с Китаем XV века Львов был более развитым. Если взять показатели газет на душу населения, Львов отставал только от Петербурга и Варшавы, о Москве даже и не говорилось тогда. Поэтому всякий раз, когда что-то во Львове важное делается, это не потому, что он такой красивый, а потому, что мы эту традицию сохраняем. Очевидно, каждая власть, которая хочет иметь влияние, должна со Львовом что-то делать. Властям очень важно иметь Львов как свой плацдарм на следующих выборах. Поэтому сейчас они пробуют зачистить территорию от возможных конкурентов.

— Удается ли власти такая зачистка сейчас?

— Пока удается, как видите. Рейтинги партии, городской власти начали падать, и власть видит, что это действует. Но надо понимать, что проблема с мусором — это политическая проблема. Власть не может уладить ситуацию на востоке страны, власть не может поделить территорию с Тимошенко и Радикальной партией, поэтому проблема мусора превращается в политический шантаж, такой себе политический квест. Я не хочу сказать, что знаю хорошо, как ведутся дела в «Самопомощи», я не агитирую за Садового, нет, речь о структурных вещах. Я скорее агитирую за то, что страна должна делать определенные шаги к нормальности, а нормальность означает то, что мы с вами должны выполнять правила игры.

Я не могу себе представить подобные мусорные блокады в Париже, Берлине или даже в Севилье. Когда проблема превращается в политическую, это признак того, что что-то ненормально в этой стране. Это еще не красный свет, но уже желтый, понимаете? Здесь что-то очень серьезное делается, и мне как жителю Львова очень обидно, что делается это у нас. Дело же не только во Львове, а дело в том, что страна является наследием Советского Союза. Очень многое из того, что у нее есть, — это наследие советской инфраструктуры. Эти структуры во многих случаях не ремонтировались, не улучшались все 25 лет. И мусорная проблема — это же та самая наследственная проблема, потому что города растут.

— То есть система прогнила?

— Не то чтобы прогнила… Она могла существовать в таком состоянии еще долго, но это состояние выживания. А выживание — это состояние стагнации. Вместо того, чтобы эту систему менять, ее превращают в инструмент политической борьбы. И меня сегодня именно это тревожит, потому что я считаю, что революция в Украине закончилась, но результаты достигнуты лишь частично. Главные крепости, которые должны были атаковать, остались неподвижны. К чему это приведет — не знаю, но я предполагаю, что в следующие два-три года политическая жизнь будет иметь вид борьбы за то, кто поделит власть между собой. По сути, негласные избирательные кампании уже начались год назад.

— Довольно долго в кулуарах говорили о досрочных парламентских выборах, думаете, это возможно?

— Это ничего не даст, потому что определенные решения были уже приняты год назад, а именно — кто будет идти на эти выборы. Возможно, даже немножко больше, чем год назад. И, опять же, то, что подобные решения принимаются, и никто о них не знает, еще раз показывает, что мы живем в закрытом пространстве.

— А как общественность должна реагировать на подобное закрытие пространства властью?

— Общественность должна кричать, если ее это волнует. Если ее это не волнует, то она кричать не будет. Я не знаю, почему сейчас в основном тишина. Я бы сказал, что это совокупность причин: и усталость, и война, и вообще желание комфортно жить. Но ответственность падет на власть, потому что в таких ситуациях власть несет ответственность за страну. Вся история реформ говорит, что именно власть их перезапускает. Общество никогда само перезапуститься не может, оно может только давить. Я думаю, что в какой-то степени общество будет давить дальше, потому что и журналисты, и масс-медиа, и общество сейчас собираются, хотят эти вещи обсудить. Но общество не может просто давить и победить, потому что все рычаги изменений есть у власти. Надо эти рычаги брать. А для этого надо, чтобы был политический класс, который готов прийти к власти, который имеет политическую волю и может вытащить этот самолет из ситуации пике.

Но я не говорю, что виновато только государство. Государство должно быть подчинено гражданскому обществу. А сейчас оно живет в красивом мыльном пузыре, само по себе. Значительное число общественных институтов закрылись в себе. Есть, конечно, часть общества, которая к этому не относится, это нормальное волонтерство, и слава богу, что они это делают. Но общество должно выйти за пределы этого пузыря и выдать политические кредо, потому что если эта политическая власть не может этого сделать, то это должен сделать новый политический класс.

— А откуда должен появиться новый политический класс?

— Его должно породить гражданское общество. Но пока что мы видим, что из этих гражданских проектов не выходит никаких жизнеспособных долговременных политических проектов. Поэтому ситуация в Украине патовая: власть не хочет, а общество не может.

— А вам не кажется, что власть все больше идет по принципу узурпации? Поэтому и общество не может.

— Да, власть собирает власть, стерилизует процесс. И я не был бы против, если бы власть этот инструмент использовала для того, чтобы реформировать страну, например, потому что реформы очень часто имеют сопротивление. Я не был бы против, если бы власть таким образом подталкивала общество. Но мы видим, что власть это делает для какой-то другой цели — для сохранения власти. Такая глупая тавтология. Поэтому ситуация действительно патовая. Увидим, к чему это приведет.

— Уже месяц прошел с момента вступления в действие безвизового режима Украины с ЕС. По вашему мнению, можно ли это решение воспринимать действительно как элемент разрыва отношений с Россией?

— Как историк могу вам сказать, что строительство государства, особенно успешного государства, никогда не обходилось без миграции. Например, Польша вряд ли могла бы так хорошо развиваться в 90-х годах, если бы не произошла миграция поляков в страны Запада. Польша не была такой закрытой, к их счастью, как советская Украина, например.

Миграция — это всегда определенный капитал. Но в то же время миграция — иногда это и трагедия для многих людей, для тех, кто уезжает, и для тех, кто остается. Дедушка и бабушка никогда не увидят внуков, или они их увидят, но не смогут поговорить, потому что дети разговаривают на другом языке. Это всегда сторона человеческой драмы или трагедии. Но в то же время ни одно доброе дело без эмиграции не решается. Это та жертва, которую порой надо принести. Если она полезна, конечно. Миграция означает набор привычек, правил поведения, которые затем распространяются. Мы давно заметили во Львове (не знаю, есть ли такое в Киеве), что водители останавливаются, когда переходят прохожие, например. Люди меньше переходят на красный свет, потому что жили в более цивилизованной стране, где такие вещи являются нормальными. Миграция порождает бациллу нормальности.

— Но будут ли люди возвращаться потом?

— Будут ли возвращаться? Скорее всего, нет. Я это вижу по своим студентам. Те, кто ищет лучшей жизни, не возвращаются. Как бы там тяжело ни было, как бы иллюзия о хорошей жизни, которую они себе представляют, ни рушилась, но если они находят просто комфорт — то не возвращаются. Но амбициозные всегда возвращаются. Одно дело — быть успешным и богатым, но одним среди 100 тысяч, а другое дело — быть одним из 10 или одним из 100. У нас в Украине очень не хватает честных и успешных людей. И поэтому те люди, которые приезжают сюда после учебы за рубежом, или те, которые успешно стартовали на Востоке или на Западе, делают страну лучше. Там они чужие, там уже поле засеяно.

— Имеете в виду конкуренцию?

— Понимаете, здесь чистое поле, тут выходишь — и ты как пионер, как ковбой в прерии или казак в степи. За более короткий срок ты добиваешься высоких должностей и имеешь влияние. Это одна плоскость. Поэтому амбициозные будут возвращаться. И, с другой стороны, сейчас мы живем во времена, когда физическое присутствие играет все меньшую роль. Сейчас, чтобы взять у меня интервью, вы могли бы со мной и не встречаться, можно было бы и по Skype поболтать. Физическое присутствие не играет такой роли, как раньше. Благодаря этому, я надеюсь, что, даже выезжая из страны, эти молодые люди будут поддерживать связи.

Потому что у Европы нет выбора, кроме как распространяться на Восток. Или политически, или экономически — это уже другой вопрос, но Европа возникла не по доброй воле, а из чисто прагматического соображения. Евросоюз тонет, каждая страна в отдельности не может выжить в таких условиях, если она не будет членом чего-то общего. С такими соперниками, как Китай или США, европейские страны не имеют шанса на конкуренцию по отдельности, Европа сможет конкурировать только как большое сообщество. И в тех масштабах Европа просто обречена к расширению, в частности на Восток. А Украина — это огромный потенциал, огромный человеческий капитал. Поэтому те люди, которые уехали на Запад или Восток, так или иначе будут пользоваться тем, что кто-то будет иметь контакты с Украиной.

— А Европа не устанет от украинцев?

— Европа устала от украинцев уже давно. Но Европа устала и от самой Европы. Европа трещит уже 20 лет.

— Я к тому, что когда мы будем готовы вступать в Европейский союз, такого союза уже может и не быть.

— Да, Украина вступит в Европейский союз, если к тому времени этот Европейский союз еще будет существовать. Вы понимаете, дело в другом: Европейский союз в глубоком кризисе. Но кризис — это краткая формула успеха Европы. Потому что Европа всегда была в кризисе.

— Но кризис в ЕС во многом спровоцирован именно миграцией, и это уже вторая сторона трагедии, о которой вы говорили.

— Есть разные типы кризиса. Наш кризис — это революция, война. В Европе кризис очень часто приводит к некоей новой развязке. То есть это не просто кризис, а кризис-вызов.

— Конец перед началом чего-то нового?

— Да. Все развивается через кризис. Чтобы выбиться на какое-то новое видение или парадигму, нужно пройти через кризис. У Европы каждый кризис приводит к чему-то эволюционному. Европейский союз к этому времени был уже нежизнеспособен. Это даже хорошо, что он зашел в тупик, и что сейчас Европа этот кризис переживает, потому что у меня есть надежда, что это новое качество. Имеем Брексит с одной стороны, а с другой стороны — имеем Францию и Германию. И то, на что рассчитывал Путин, что за Украиной падет Венгрия, падет Польша, не сработало. Вспомните, сколько про Грецию говорили. Но сейчас видим, что процессы исчезли. Брексит приостановился, движение началось в другую сторону.

Мало кто помнит, но Британия очень долго вступала в ЕС, ей постоянно отказывали, так же как Украине. В мире для Европы нет такого гарантированно красивого сценария. Все сценарии проходят через кризис. Европа создалась с очень прагматичной целью, у нее прагматичная конструкция. Но эта конструкция в значительной степени или устаревшая, или уже настолько забита, что в нее ничего не лезет. Европа говорит о ценностях, в которые в Европе уже мало кто верит, и еще меньше готовы защищать. И тут вдруг у вас есть страна, которая называется Украина, где люди не просто верят в европейские ценности…

— А готовы пожертвовать даже жизнью ради этих ценностей.

— Да. Это достоинство, которого вы сейчас не увидите в Лондоне или в Париже. В Украине возможны определенные инъекции, потому что если есть кризис, то у Украины есть шанс в этом кризисе. Как говорил очень метко Тимоти Снайдер: «Европа — это проза, а Украина — это поэзия». Вы можете писать прозу, а можете быть поэтом. Но это можно и совмещать. Поэтому Европа и Украина сейчас в самых перспективных местах, кризис может найти новую развязку.

— А как не упустить этот момент?

— К сожалению, мы знаем из истории, что в большинстве случаев наши мечты не реализуются, а остаются просто мечтами. Чем мне нравятся Европа и Украина, так это тем, что ни Европа, ни Украина не сдаются. Есть ощущение, что игра продолжается. Пока руки не опускаются — шансы остаются.

— Возвращаясь к вопросу о разрыве отношений с Россией, готовы ли мы к этому? Ведь годами мы жили едиными ценностями, советскими.

— Я думаю, что это уже произошло. Отношения между Украиной и Россией уже никогда не будут такими, какими были раньше. Точка. И это надо признать. Вряд ли это можно назвать пропастью, но это пункт невозврата. В этом были особенности отношений Украины и России — наши страны никогда не имели открытой войны. С поляками было очень много всего, у них был образ нас как врага, и это муссируется сейчас с Бандерой, была Волынь, была битва за Львов. В случае с Россией этого не было. То есть именно широкомасштабной войны между Украиной и Россией не было. Наоборот, чаще всего, когда была война, Украина по своей воле всегда оказывалась в союзниках России. А сейчас Путин создает ситуацию, когда Украина и Россия не только не являются союзниками — между ними война. И это один фактор. Второй — у Украины забрали сначала Крым, потом Донбасс. А такое уже не забывается. Но даже в такой ситуации Украина находится в более выгодном положении. Кризис национализируется, общество становится более-менее однородным. Это создает условия для того, чтобы Украина и Россия расходились, как в море корабли. Как далеко это зайдет и как дальше будет — я не знаю.

— Но Россия не очень отпускает.

— Россия не может даже предположить такого сценария. Война, собственно, идет вокруг вопроса, останется ли Украина в орбите «русского влияния». Именно в этом заключается главная ставка войны. Не Янукович, не Донбасс, не Крым. Для Путина отклонение Украины в сторону Европейского союза является стратегической угрозой для безопасности России. И это было известно еще после Революции Достоинства. Путин не даст согласия на вступление Украины в Европу. Несмотря на то, что ассоциация Украины с Европой ничего, по сути, не дает.

— Получается, что разрыв был неизбежным?

— Украина и Россия расходятся. Расходятся политически, национально, расходятся в ценностях. Расхождение есть сейчас уже и в том, что в Украине появилась новая группа людей, которой не было еще 15-20 лет назад. Это преимущественно молодые люди, вашего поколения, из больших городов, метрополий, таких как Львов, Киев, Одесса, Харьков, Днепр и Донецк. Это новый средний класс, образованный, который не готов воспринимать любую тоталитарную систему, будь то Янукович, Путин или Порошенко даже. И который имеет тот набор ценностей, который мы условно называем европейскими.

Известная песня о Путине возникла в Харькове, в среде харьковских хулиганов. А кто эти люди? Это молодые люди, которые имеют в большинстве своем высшее образование. Я об этой среде. Эта среда создает главную точку различия между Украиной и Россией. И вопрос в том, может ли эта среда оторвать Украину от России не только политически, но и целостно. Очень важно, сможет ли среда сломать этот политический проект. Культура, политика, экономика тесно связаны, это как шестерня. Их нельзя рассматривать отдельно. Чтобы зацепилась экономика, нужно, чтобы она сначала зацепилась политически, но чтобы эта политическая шестерня повернулась, надо, чтобы были определенные ценности в обществе. Если ценностей не будет — срываются зубцы. Я считаю, что произошло важное совпадение — все завертелось вместе. Но сейчас я с некоторой грустью скажу: этот механизм опять проскакивает. Нам снова не удалось.

— А вы как объясняете, почему не удалось?

— Быстрые рывки появляются только тогда, когда реформы делают очень быстро. Потому что реформа возможна в то время, когда для нее есть возможности. Спросите Бальцеровича (известного польского реформатора Лешека Бальцеровича, работающего сейчас в Украине, — «Апостроф»), он вам расскажет, как делал реформы за полгода.

— Так мы уже упустили свое время?

— Да, мы потеряли время. Я не говорю, что мы полностью лишились возможности, никогда в Украине так много не сделали, как за эти последние три года, но нет никаких гарантий, что мы не сможем вернуться назад. Точку невозврата мы еще не прошли. Это не мое мнение, это мнение многих экспертов, причем не только украинских. Я в этом уверен, потому что система теперь переходит в наступление. Ближайшие 2-3 года еще будет политическая турбулентность.

— Это, наверное, уже особенность украинской политики.

— Это особенность любой политики. Если ты подходишь к снаряду и не выполняешь упражнение, тогда ты должен делать новый подход. Так же и это. Украина была очень близка к тому, чтобы это засчиталось, но этого не произошло. И теперь вопрос нового подхода к снаряду. Когда это произойдет, я не знаю. Я надеюсь, что не будет Майдана, потому что я представляю, что должно произойти, чтобы был новый Майдан.

— Кстати, есть мнение, что если будет третий Майдан, то он будет более жестким, чем предыдущий, потому что общество стало более милитаризированным. Согласны с этим?

— Да, но шансы на третий Майдан очень низки. Их преувеличивают. Это, знаете, все страхи и запугивания. Во времена Януковича было несколько майданов: налоговый майдан, например, и еще очень много других. Но ни один из них не стал настоящим Майданом, пока не произошло еще что-то. Для того, чтобы протестное движение превратилось в массовое, должно еще что-то произойти. Этого еще нет сегодня, и еще долго не будет, скорее всего. Говорю же, посмотрите на экономику. И первый, и второй Майданы произошли на волне экономического подъема. И это не случайно.

— А с чем это связано?

— Революция очень часто начинается не тогда, когда становится хуже, а когда становится лучше. В режиме выживания люди понимают, что надо выживать, у них надежды высокой нет. Это сложная теория. Понимаете, изменился характер бедности. Сейчас бедность относительная, это означает, что если я живу во Львове, то мне хотелось бы жить так, как живут мои сверстники в Париже. Или если у меня есть машина одной марки, то я считаю себя бедным по сравнению с тем, у кого есть машина другой марки. Это относительная бедность. Абсолютной бедности у нас нет, почти нет. Есть, конечно, случаи. Но историй, когда люди умирают от голода или холода, становится меньше. Это не означает, что механизмом революции является бедность относительная, а не абсолютная. Нет. Но эта относительная бедность проявляется тогда, когда есть высокие ожидания, когда мы хотим иметь больше, чем имеем.

— То есть высокие ожидания рождают большие разочарования?

— Не то чтобы разочарования, разочарование всегда есть. Просто когда люди имеют завышенные ожидания, тогда революция очень возможна. А завышенные ожидания возможны тогда, когда есть экономический подъем.

— А в России такая революция возможна?

— Если бы она была возможна, то уже произошла бы. Но она была на Болотной площади и не удалась.

— А последние антикоррупционные протесты в России?

— Нет, в России это не произошло потому, что для того, чтобы произошло, также нужны определенные политические условия. Условно говоря, если в стране существует хотя бы какая-то демократия, если есть разнообразие мнений, разнообразие масс-медиа и все остальное, тогда это может произойти. В России не происходит, потому что там есть так называемая телевизионная кнопка, а ценности формируются не только экономически. В этом преимущество Украины. Украина не поддалась на соблазн авторитарного общества. В принципе, Россия в 90-х годах была в похожих условиях — и там и там ситуация была очень плохая, это ужас населения, экономические трудности, государство находится в коррумпированной схеме, демократия была только прикрытием для олигархических схем и так далее. Но Россия полностью превратилась в авторитарные владения Путина. Зато в Украине это привело к тому, что образовались определенные правила игры. В России всегда можно предсказать результаты выборов.

— А у нас разве нет?

— В Украине нет, потому что тут совсем другой механизм. Я не говорю, что это совершенный механизм, но это первое условие демократии. Правила таковы: если ты сегодня выиграешь, то ты не посадишь оппозицию в тюрьму, потому что завтра ты также можешь оказаться в оппозиции. Понимаете, в чем дело? Янукович был первым, кто пытался нарушить это правило, он отправил свою оппозицию, своих врагов в тюрьмы, и за это он был наказан.

Сейчас ни один из оппонентов Порошенко, которые были на выборах в 2014 году, в тюрьме не сидит. У нас нет кого-то типа Ходорковского, в этом принципиальная разница. Это несовершенная демократия, эта демократия скорее похожа на анархию, но она есть. Но она будет функционировать, когда станет социализированной. А для этого надо осуществить смену партийных систем, партийного строительства, возможно, даже конституции. Пока мы пробуем, шанс есть. Главное — не переставать пробовать.

— Вы сказали, что сейчас Украина такая однородная, потому что отпали Крым и Донбасс.

— Скажем так, она стала более однородной, чем раньше.

— Стоит ли в таком случае бороться за эти территории? Пытаться ментально возвращать этих людей?

— Всегда стоит, потому что это дело международного права. Чего мы должны отдавать эти территории? Это не какие-то абстрактные понятия, а выписанные годами принципы. Вся история Европы и мира — это борьба за территории, за границы и прочее. И это возникло не где-нибудь, а в Европе. Потому что Европа всегда была территорией, на которой велась борьба. Но после войн появилась новая политическая система, при которой не может так случиться, чтобы одна европейская государственность воевала с другой европейской государственностью. Это означает, в первую очередь, принцип неприкосновенности границ. Во-вторых, все несут ответственность.

Почему Путин так не любит европейцев? Потому что нарушил геополитическую систему, которая складывалась десятки, сотни лет. А Путин пришел и эту систему поломал. Причем поломал цинично. Это как, знаете, кто-то строит стеклянный дом, а кто-то приходит с железным ломом и ломает этот дом. Вот это наглядный пример того, что делает Путин. Путин поломал систему. И сделал это именно из-за Украины, в Украине. И это не было бы преступлением, если бы Украина не требовала по отношению к себе, к геополитике, к миру и Европе уважения и возвращения этих территорий. Потому что иначе это вернет нас всех к старым принципам.

— Но как возвращать эти территории?

— Отсутствие Донбасса и Крыма — это трагедия, но в то же время это дает шанс Украине, возможность стать однородной и лучше пройти процесс реформ. Меньше будет различных споров относительно языка, относительно Януковича и так далее. Надо воспользоваться отсутствием Крыма и Донбасса сейчас для того, чтобы делать быстрые реформы. Там (на Донбассе — «Апостроф») стреляют, но стреляют не потому, что это выбор Украины, а потому, что идет война. А вторая вещь — делать консолидацию, когда страна обращается в Евросоюз. И тут я говорю, что это не уникальность страны, такие ситуации очень часто случались. Надо посмотреть, какие системы можно рассматривать. Мне кажется, что это система примирения. Примирение сначала должно быть отречением от чего-то. Таких схем очень много, просто есть вопрос относительно качества этих схем. Я думаю, что, к сожалению или к счастью, это возвращение не является предметом ближайших лет.

— И Крыма, и Донбасса?

— Да, мы должны смириться с тем, что это надолго. Но этот вопрос не вечный. И Путин, думаю, это тоже почувствовал. Нам надо думать, как дальше примиряться (с жителями оккупированных территорий Украины — «Апостроф»), и думать об этом сейчас. Но главное для меня в этой ситуации, кроме того, что война, что стреляют, — то, что надо держать двери открытыми, держать контакты, не закрывать дверь для этих территорий, для людей, которые там. Надо готовиться к этому сегодня. Я не говорю, что это совершенный процесс, но мы должны его пройти.

— Но такие акции, как блокада Крыма и Донбасса, ведь не являются открытыми дверями?

— Это что-то другое, но да, оно в определенной степени ведет к закрытию дверей. Это наказание за коррупцию, за коррупционные схемы, за то, что не произошло того пересмотра, о котором говорили в начале революции. Понятно, что эта блокада является политически двусмысленной, экономически вредной. Но я понимаю, что это наказание за то, что политическому классу не удалось перейти к новым условиям, жить по-новому, как они это обещали.

Мой бывший аспирант, который воевал в АТО, рассказывал, как ставят перед тобой задачу взять высоту, ты ищешь добровольцев, долго думаешь, идти или не идти, а у тебя за спиной едет поезд, нагруженный углем, ты понимаешь, какое это имеет моральное влияние. Изменения быстро не происходят. Изменения можно быстро инициировать. Надо сделать окно возможностей, а изменения далее уже будут идти десятки лет. Вряд ли эти изменения будут всех удовлетворять. Скорее всего, они удовлетворят даже не нас, а уже следующие поколения, потому что этот процесс длится 40-50 лет. Но, по крайней мере, должно быть заложено базовое чувство справедливости — когда одни воюют, и за их спиной не идет вагон с углем. Пока этого элементарного чувства справедливости нет. Знаете, я убежден, что мы еще долго будем жить в состоянии политической турбулентности, где все, даже мусор, может стать большой политической игрой.

— Вы обмолвились об идеологии. Интересна ваша позиция относительно политики декоммунизации. Как историк как вы относитесь к этим изменениям?

— Как историк хочу сказать, что это побочный эффект революции. В истории первые массовые переименования городов, улиц, даже календаря произошли во время Великой французской революции. Каждый новый режим, пришедший к власти, хочет избавиться от старого режима. И это такой образ, такой символ. И я понимаю, что это цена революции. Я только очень боюсь, когда эта декоммунизация становится дымом, за которым мы не видим отсутствие реформ. Чем меньше реформ, тем больше переименований. Когда ты переименовываешь, ты имеешь дело не с реальными вещами, а с символами. Я не говорю, что символы не важны. Но когда ты платишь коммунальные — ты имеешь дело с вещами, которые реально можешь почувствовать.

У меня есть подозрения, что чем меньше реформ, тем больше будет переименований. Создается впечатление, что декоммунизацией, переименованием улиц мы избавляемся от коммунистического прошлого. Но это очень поверхностное впечатление. Коммунистическое прошлое — это не только символы, это еще и коррупция, которая в советские времена процветала, это закрытость политической жизни, которая всегда была. Есть вещи намного более глубокие, чем вопрос переименования. У нас куча старой советской системы, которая просто переименовывается, но по факту не меняется. Конечно, много старого отменено, но мы не идем глубже. Подытоживая, можно так сказать: с декоммунизацией у нас более-менее в порядке, а с реформами — сомневаюсь.

Украина. Россия > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241159 Ярослав Грицак


Белоруссия. Польша. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241136 Владимир Макей

Владимир Макей: «Мы против развертывания вооружений НАТО в Польше и Прибалтике»

Министр иностранных дел заявил, что Белоруссия готовит «новые идеи», чтобы активизировать мирный процесс на Украине

Пилар Бонет (Pilar Bonet), Пилар Бонет (Pilar Bonet), El Pais, Испания

«Когда двое братьев дерутся, третий должен помирить их», — считает министр иностранных дел Белоруссии Владимир Макей, имея в виду Россию и Украину — две соседние славянские страны, между которыми возник конфликт из-за желающих отделиться от Украины Донецкой и Луганской областей и присоединения Крыма. «Мы не могли оставаться в стороне»,- заявил Макей в интервью El País в Минске, добавив, что Белоруссия готовит «новые идеи» чтобы сдвинуть с мертвой точки минский процесс, в котором под эгидой ОБСЕ участвуют Германия, Россия, Франция и Украина, а также представители мятежных республик.

«Мы крайне заинтересованы в том, чтобы мирный процесс на Украине динамично развивался. Раздувание конфликта, помимо экономических убытков, создает также военную опасность», — предупреждает Макей, который с 2008 по 2012 год возглавлял администрацию президента Александра Лукашенко. «У нас с Украиной более тысячи километров общей границы, что создает угрозу контрабанды оружия и нелегальной миграции. Президент Белоруссии выступил с рядом инициатив, но не все получили поддержку», — поясняет министр. «На некоторые конфиденциальные предложения не было получено ответа»,-уточняет Макей, имея в виду те, которые Лукашенко передал в Евросоюз через Дональда Туска, когда тот был премьером Польши.

Лукашенко хотел сыграть более активную посредническую роль в конфликте при помощи «более решительной позиции», но в то время «роль Белоруссии была неприемлема для наших западных партнеров ввиду санкций и его негативного образа»,- подчеркнул Макей. Впоследствии Лукашенко предложил, чтобы Белоруссия взяла на себя главную ответственность за «строгий контроль» на российско-украинской границе. «Эту идею не приняла ни одна из сторон»,- говорит министр, по мнению которого белорусская пограничная миссия могла бы быть претворена в жизнь при «помощи наших сил или с участием других».

Когда 12 февраля 2015 года были подписаны Минские соглашения, они казались «приемлемыми для всех, но потом, когда их участники разъехались по домам», начались разногласия, и «сейчас трудно сказать, кто прав. Необходим объективный механизм, который позволил бы точно контролировать степень совместного выполнения достигнутых соглашений или тех, которые могут быть достигнуты в будущем, и, в случае возникновения проблемной ситуации, предпринять меры по ее урегулированию. С этой целью необходимо созвать еще одну встречу, неважно где, возможно, с участием других игроков, таких как Евросоюз и США, в ходе которой обязать стороны прийти к конкретному соглашению и выполнять его»,- сказал министр, не вдаваясь в подробности и добавив, что урегулирование украинского кризиса вскоре будут обсуждать в Киеве Лукашенко со своим украинским коллегой Петром Порошенко.

После президентских выборов 2015 года в Белоруссии, прошедших без применения насилия, отношения между этой страной и Евросоюзом улучшились. Брюссель отменил санкции в отношении 170 граждан Белоруссии, включая самого президента, был возобновлен диалог о правах человека с Минском. Начиная с весны, граждане Евросоюза могут совершать безвизовые поездки в Белоруссию длительностью до пяти дней. Сейчас рассматривается возможность увеличения этого срока.

«У западной общественности меняется представление о Белоруссии»,- уверен Макей. Страна сейчас «находится в качественно иной ситуации». Во внешнеполитическом плане эта ситуация характеризуется «ухудшением отношений и противоречиями между двумя наиболее близкими нам славянскими народами». Во внутриполитическом — «положительными изменениями, которые позволили нам выйти на более высокий уровень отношений с Евросоюзом. Наша независимость укрепилась в результате наших усилий по развитию торговых и гуманитарных отношений с европейскими и американскими партнерами», — говорит он. С 7 по 9 июля в Минске проходило заседание парламентской ассамблеи ОБСЕ, на котором были приняты резолюции с осуждением российской политики на Украине.

У Белоруссии много визитных карточек: она член Союзного государства; вместе с Россией, Казахстаном, Арменией и Киргизией входит в ЕврАзЭС; участвует с НАТО в программе «Партнерство во имя мира» и с Евросоюзом в «Восточном партнерстве». Совместно с Россией и другими бывшими республиками СССР является членом ОДКБ и одновременно состоит в Движении неприсоединения. По словам министра, «Восточное партнерство» и ЕврАзЭС «совместимы, и, более того, мы хотели бы, чтобы между ЕврАзЭС и Евросоюзом установились более тесные отношения». Как считает Макей, сближение «необходимо и рано или поздно оно произойдет». «Если сейчас оно не происходит, то это из-за кризиса на Украине, уровень недоверия между Востоком и Западом огромный».

«Мы не стремимся вступить в Евросоюз, но хотим более активно работать в интеграционных структурах, возникших на постсоветском пространстве, такими как ЕврАзЭС, и одновременно развивать более тесное экономическое сотрудничество с Евросоюзом, поскольку оно усиливает нашу экономику, что в свою очередь позволит укрепить наш суверенитет и политическую независимость», — отметил глава дипломатического ведомства. «У нас нет намерения наносить ущерб отношениям с Россией, поскольку это наш союзник и главный партнер, но мы хотели бы, чтобы наша экономика была более диверсифицирована»,- подчеркнул Макей. На долю России приходится почти 52% всего торгового оборота Белоруссии. На втором месте находится Евросоюз, на долю которого приходится 22,5% белорусской торговли.

Россия имеет в Белоруссии два военных объекта, унаследованных от СССР (РЛС в Ганцевичах и центр морской связи недалеко от Вилейки). В 2016 году Москва хотела развернуть также свою группировку ВВС, но Лукашенко этого не разрешил. «Развертывание новых военных контингентов не способствовало бы укреплению стабильности и безопасности в этом регионе, поэтому мы категорически против развертывания натовских вооружений в Прибалтике и Польше. Ведь это вынуждает другую сторону принимать ответные меры и вызывает увеличение количества вооружений, как во времена холодной войны». С другой стороны, «еще одна иностранная военная база в Белоруссии не имеет смысла, поскольку современное оружие позволяет России столь же оперативно реагировать на ситуацию со своей территории. Мы не хотим быть еще одним фактором напряженности в нашем регионе».

Запад обеспокоен совместными военными учениями, которые Белоруссия и Россия намерены провести в сентябре. «Это военные учение, которые проходят каждые два года. Нужно дождаться их окончания, чтобы все убедились в абсурдности предъявляемых обвинений. Наши соседи могут быть спокойны, поскольку на территории Белоруссии никогда не возникнет война или угроза войны, а учения будут прозрачными, и мы пригласим наблюдателей из соседних стран, представителей ОБСЕ и аккредитованных здесь работников дипломатических миссий», — подчеркнул министр.

В то время как санкции и контрсанкции отягощают отношения между Россией и Западом, Белоруссия приглашает европейский бизнес к себе, чтобы таким образом получить доступ к евразийскому рынку. Россия не разрешает реэкспорт санкционных товаров через Белоруссию, но готова закупать товары, произведенные в Белоруссии. «Мы хотим создать совместное производство товаров, которые уже будут считаться белорусскими и смогут экспортироваться в другие страны ЕврАзЭС», — сказал в заключение министр. В июне Макей совершил первый визит главы белорусской дипломатии в Испанию. «Некоторые испанские компании уже развивают у нас активную деятельность», — отметил он.

Белоруссия. Польша. Украина. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241136 Владимир Макей


Италия. ЕАЭС > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241097 Ламберто Заньер

Различия во взглядах на украинский кризис плодят недоверие и напряженность

Бывший генеральный секретарь ОБСЕ Ламберто Заньер делает выводы из своей работы на этом посту и призывает дипломатов всего мира обратить внимание на различия в восприятии великих держав, которые могут привести к конфликту.

Ламберто Занньер (Lamberto Zannier), Le Monde, Франция

На этой неделе десятки дипломатов и военных экспертов из Европы, Северной Америки и бывшего СССР собрались в замке Хофбург в Вене, чтобы обсудить вопросы безопасности и провести ежегодный анализ ситуации с контролем над вооружениями и мерами укрепления доверия в евроатлантическом регионе.

11 июля министры иностранных дел 57 государств-членов ОБСЕ собрались на неформальной встрече в австрийском Мауэрбахе, чтобы обсудить существующие в настоящий момент угрозы для безопасности. Помимо нынешних конфликтов в регионе ОБСЕ в повестке дня значатся миграционные движения, терроризм, а также посягательства на права человека, правовое государство и демократию.

Эти собрания проходят в трудный и решающий момент для европейской безопасности. Возвращение геополитики ставит под вопрос сформировавшуюся после холодной войны модель сотрудничества, а в межгосударственных отношениях на первое место все чаще выходит антагонистическая игра. Поляризация мнений набирает обороты, взаимное доверие тает, а ситуация в военной сфере становится все более непредсказуемой, что ведет к усилению напряженности на нашем географическом пространстве.

Расхождения в восприятии угроз обостряют эти негативные тенденции. Расширение НАТО и Европейского союза воспринимается Москвой как дестабилизирующий фактор или даже угроза. В ответ Россия увеличила инвестиции в оборону и стала активнее проводить военные учения. Эскалацию усиливает растущее число опасных инцидентов со сближением военных самолетов и кораблей.

Риск эскалации

В такой атмосфере неопределенности и непредсказуемости нас вполне может затянуть в порочный круг эскалации, которая в перспективе чревата конфронтацией. Именно такая динамика работает в украинском кризисе: совершенно разные восприятия конфликта и его причин обостряют недоверие и напряженность, тогда как давление в пользу силовых решений становится все сильнее.

Кризис подорвал фундамент утвердившейся после холодной войны системы безопасности и посеял сомнения по поводу прочности основанного на четких правилах режима отношений наших стран. Прогресс в реализации Минских соглашений не назвать удовлетворительным, а за последние месяцы мы стали свидетелями подъема напряженности в Донбассе на фоне постоянного риска эскалации.

Что мы можем сделать, чтобы восстановить атмосферу стабильности и безопасности в Европе? В период холодной войны паритет между военными блоками был ключевой концепцией для поддержания стратегической стабильности: в СБСЕ/ОБСЕ велось наблюдение за соотношением обычных вооруженных сил двух блоков по различным категориям военной техники вроде боевых самолетов и вертолетов, а также регламентирование их количества и территориального распределения.

Была разработана сложная система правил регулирования военной деятельности, чтобы обеспечить прозрачность и предсказуемость, укрепить доверие и не допустить расхождений в восприятии ситуации. Этот количественный подход во многом базировался на принципе симметрии. Дело в том, что симметрия — важнейшее условие равновесия.

Восприятия и реальность

В нынешней атмосфере все более острой нехватки доверия мы видим, что меры обеспечения отношений в сфере безопасности быстро становятся все более неэффективными.

В нашем многополярном мире ни о какой симметрии больше не идет и речи: старые блоки исчезли или претерпели серьезные преобразования, природа конфликтов изменилась, военные технологии развиваются быстрыми темпами, а на фоне устаревания прошлых соглашений доминирующий менталитет антагонистической игры становится препятствием для реформ инструментов регулирования наших отношений в сфере безопасности.

Нам как никогда нужно стараться восстановить стратегическую стабильность. Необходимо сделать так, чтобы асимметрия сил, военной деятельности, развертывания войск и армий сама не стала дестабилизирующим фактором.

Сегодня нам пора взять на вооружение логику «асимметричной стабильности». В нынешней обстановке с безопасностью в Европе esse est percipi: восприятия так сильно влияют на действительность, что некоторым образом становятся ей. Нам же нужны широкие взгляды, чтобы выработать подходы, которые позволят учесть одновременно различия восприятий и военную асимметрию в нашей политике безопасности. Мы должны разрабатывать новые инструменты, поскольку те, которыми мы располагаем в настоящий момент, дают сбой.

Как они могли бы выглядеть? Они должны вести к сокращению рисков практическим образом и с внимательным отношением к тревогам всех вовлеченных сторон, причем их формирование должно вестись сообща. Они должны опираться на принципы предсказуемости и прозрачности, а также восприятие угроз и прочие качественные и политические соображения, а также количественную составляющую.

Асимметричная стабильность

Так, например, можно было бы ввести ограничения на российские военные учения поблизости от границ ряда соседних стран и в частности прибалтийских республик, а также добиться большей прозрачности по таким учениям на данном пространстве в целом. В ответ Москва могла бы получить сведения о силах НАТО, их развертывании и деятельности в регионе.

Можно ввести систему обоюдного наблюдения, пусть даже и в меньших масштабах. Процедура обмена данными о передвижениях войск и техники в некоторых регионах вроде Прибалтики и Черного моря могла бы уменьшить напряженность и риск инцидентов. Следует также рассмотреть механизм сотрудничества с обеспечением незамедлительных консультаций и мер снятия напряженности в случае военного инцидента или опасного сближения.

Но как можно ввести фактор «восприятия» в наши стратегии? Можно ли найти равновесие в асимметрии? Реально ли прийти к более широким взглядам, приняв наши различия и найдя способ включить их в новую систему безопасности? Получится ли у нас руководствоваться логикой «асимметричной стабильности»?

Это лишь немногие из тех вопросов, на которые придется найти ответ дипломатам и военным экспертам. Надеюсь, они смогут преодолеть разногласия и решить проблемы прагматическим образом, чтобы укрепить тем самым нашу стабильность и безопасность.

Ламберто Занньер — посол Италии, бывший генеральный секретарь ОБСЕ с 2011 по 2017 год.

Италия. ЕАЭС > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 12 июля 2017 > № 2241097 Ламберто Заньер


Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 июля 2017 > № 2244262

Россия готовит вторую фазу наступления против Украины, сроки уже известны — Алексей Арестович

Военный эксперт о новом наступлении РФ и возвращении Донбасса с Крымом

Светлана Шереметьева, Апостроф, Украина

— Расскажите, какие настроения у населения в прифронтовой зоне по отношению к нашим подразделениям.

— Они все очень разные. Есть люди, которые их откровенно ненавидят, видно по ним. Но негатива не много. По моим прикидкам — я очень много времени провел в прифронтовой зоне, я видел людей — 15-20% остро не любят нас. Это еще от районов зависит, причем очень четкое географическое деление есть.

— А где больше не любят?

— Ближе к российской границе, например, от Сватово и дальше — там более пророссийские настроения. И есть 15-20% очень проукраинских. Есть средние — это массы, которым все равно, чья власть, лишь бы скорее закончилась война и наладилась экономическая ситуация. Но чисто внешне, визуально, там очень все проукраинское: там урны раскрашены и остановки раскрашены, столбы раскрашены. Кто-то сильно постарался, те же волонтеры или местное население. Проукраинские люди на Донбассе — куда более активные, чем в любой части Украины. Как говорят: нет бандеровцев страшнее, чем луганские и донецкие. Они в актуализированной среде живут, им приходится реально бороться, в отличие от расслабленных патриотов во Львове или в Киеве, например. Это публика, которая находится в алертном состоянии (состоянии максимальной готовности к действию — «Апостроф»), у них непрерывный Майдан длится, они все время в готовности, они проактивные действия совершают и выглядят куда более патриотами, нежели публика, живущая ближе к тем районам, где нет войны.

— Возможно, Вам известно, какие настроения на оккупированных территориях?

— Я был в Станице Луганской, там 10 тысяч человек переходят мост каждый день. И я затесался в толпу на этом пункте и часа 2-3 слушал, о чем говорят. Там примерно то же самое, есть 15-20% сильно пророссийских, ненавидящих «укропов», 15-20% сильно за нас, они с той стороны пришли и при этом не стесняются говорить, что они за Украину, и есть масса, которой плевать: «Дайте пенсии, зарплаты и прекратите стрелять».

— Почему те жители, которые проукраинские, остаются жить на оккупированных территориях?

— Потому что, ну, перешел ты мост — и где ты будешь жить, где ты будешь ночевать? Понимаете, у них квартира там, своя. Пенсионерам вообще хорошо — они две пенсии получают и прекрасно себя чувствуют. А основная масса тех, кто там остался — это пожилые люди все-таки. Молодежь оттуда посмывалась, ее там мало очень. А пенсионерам тяжело и физически, потому что после 50 лет менять место жительства — это очень накладно. А экономически они себя неплохо чувствуют, получают две пенсии.

Но там есть интересный момент: они перестали говорить «если ВСУ зайдут в Луганск», они говорят «когда ВСУ зайдут в Луганск». То есть у них в речи это зазвучало.

— То есть надеются?

— Они не надеются, это стало фигурой речи. Они не ставят на этом особый акцент, а говорят уже как о сбывшемся факте. И я там одну тетю спросил: «А давно у вас такая перемена произошла?» Она учительница, с ней можно поговорить. Она говорит: «Да вот незаметно как-то, месяца 2-3 назад начали говорить „когда". Даже сепары».

— А с чем это связано? Все-таки увидели, что это — путь в никуда?

— Они видят, что там творится — это действительно дорога в никуда, что нужно жить в ситуации определенности. А эту определенность Россия им не дает, а можем дать только мы. Там у них вариантов нет. Дипломы, которые дети получают, никто не признает, кроме России.

— Паспорта те же.

— Да, паспорта. И чем дальше эта дорога длится, тем более она бесперспективная. Это становится «серой зоной», которой не существует для международного сообщества.

Получили они аттестат — и куда поступать, что делать? Они, конечно, могут поступить в Украине, им дается такая возможность, но это же все настолько сложно, понимаете. И если старики понимают, что все равно скоро умирать, грубо говоря, то, глядя на своих внуков и детей, они понимают, что эта дорога идет в заросший тупик. И на фоне таких вещей, как безвиз, например, когда у Украины сняли железный занавес на западной границе и поставили на восточную, им уже всем хочется быть здесь, а не там. Потому что это — железнодорожная магистраль, которая поехала в светлое будущее, а то — место, которое ведет в абсолютно грязный тупик.

А, кроме того, там есть масса нюансов: не работают предприятия. Зреет техногенная катастрофа. И Георгий Тука, и не только он правы, когда говорят о перспективах техногенной катастрофы. Они видят, куда это все идет. Там очень много людей с инженерным мышлением, они умеют прогнозировать, понимают, что назревает техногенная катастрофа, связанная с излиянием химических веществ, со смещением почвы, затоплением шахт и прочими крайне неприятными вещами. И нужно, чтобы кто-то этим занимался. Россия этим не занимается. Нынешнее «руководство» ЛНР, ДНР этим не будет никогда заниматься. Значит, какие у них варианты остаются? Методом исключения: чтобы вернулась Украина и навела порядок с помощью международного сообщества. Они все это понимают. Скоро там просто физически нельзя будет жить, если эту ситуацию не изменить.

— Но и вариант возвращения этих территорий пока тоже не ясен.

— Вариант возвращения, на самом деле, ясен. Нужно просто создавать возможности для него. Можно военным путем захватить, можно комбинированным путем, можно поставить Россию в условия, когда она выведет войска с Донбасса самостоятельно. Для этого должны сложиться три рамки. Первая — сама Россия должна согласиться с возвращением (выводом войск с Донбасса — «Апостроф») по сумме причин или, скажем так, не иметь возможности препятствовать возвращению. Второй вариант — должна сложиться ситуация в Украине — от общественно-политической до военной — когда мы будем готовы забирать. И третье — когда в самих ЛНР и ДНР созреет ситуация для забора, когда сильно чаша в нашу пользу склонится, люди уже поймут, что совсем нельзя так. По моим прикидкам, до дозревания этой ситуации — еще минимум год-полтора. Если какой-то «черный лебедь» не прилетит и радикально что-то не изменит. Это вопрос скорее условий, нежели действий. Должны сложиться определенные условия. Если прямо сейчас лупить военным путем, то это очень непросто, потому что создать превосходство, даже локальное — возможно, но будут грандиозные потери с нашей стороны. И все же там такое количество неизвестных, что военные так не планируют. Военные вообще ничего не предпринимают, пока нет 85% гарантии результатов. А сейчас эта гарантия 50 на 50, недостаточно оснований для перехода в наступление.

— А Вы не исключаете, что активное наступление со стороны России тоже возможно?

— Я не верю в этот сценарий. Я кричал о нем первые два года, потому что нужно было раскачивать общество, которое спало и не понимало, что война. Но, на мой взгляд, Россия никогда всерьез не рассматривала вариант полноценного вторжения в Украину. Там считать-то, слава Богу, умеют и понимают, что не потянут. Советский Союз, чтобы освободить Украину, создал четыре украинских фронта общей численностью 6 миллионов человек. Вся эта российская военная машина, сухопутные войска, если все их собрать, вытрусить, выжать — 330 тысяч человек всего. А им нужно охранять Россию от Калининграда до Курил. Россия же немножко больше Украины. Где им взять войска? Они не могут породить необходимое им количество людей. В пиковые ситуации они всех могут собрать на 2-3 месяца, иначе радикально станет меняться уже в проблемных регионах — в Средней Азии, на Кавказе, Дальнем Востоке, в той же Беларуси — если оттуда убрать российские войска. Если они соберут все, по сусекам поскребут, призовут поваров и писарей, то они могут до 100 тысяч создать группировку. А у нас 400 тысяч мобилизованных силовиков сейчас.

— А если такие наступления будут, то какие направления самые важные для сохранения позиций?

— Понимаете, это правило трех рамок действует и для россиян. Чтобы наступать, они должны иметь: соответствующую международную обстановку, внутреннюю обстановку в России, внутреннюю обстановку в Украине.

— А какая была международная обстановка, когда на Донбассе началась война?

— А какая была? Им (российским властям — «Апостроф») простили Крым — бери, начинай Донбасс. В Украине не было признанного президента, был и.о. — Турчинов, не было законной власти, которая бы признавалась международным сообществом. И еще тогда был большой вопрос, признают ли выбранного президента, учитывая, что не голосовали Крым и восточные области.

— Но ведь можно было ждать более решительной реакции Запада на аннексию Крыма?

— Мы же говорили, они реагируют тормознуто. Вот в Африке хуту и тутси резали друг друга три года подряд, погибло 3 миллиона человек, их забили мотыгами, зарезали мачете. Запад сильно реагировал на это? Нужно понять правила: любая социосистема — очень инертна, скорость реакции — 2-3 года. Вот сейчас четвертый год конфликта, Запад, наконец, более-менее определился со своей стратегией в отношении Украины и России. Поэтому у России нет сейчас самого главного — внешнеполитических условий для развертывания полномасштабной агрессии. Сейчас это соотношение интересов сторон и позиций таково, что любая попытка дернуться российскими войсками сюда вызовет — что? Будет немедленная реакция Запада, будут усилены экономические санкции. Скорее всего, нам дадут оружие уже, потому что это уже переход красной черты, в таком случае Запад готов давать оружие уже.

И Россия чисто технически не сможет осуществить (полномасштабное наступление, — «Апостроф»). Что она может сделать? Она может перейти границу в районе Чернигова, захватить там 50 км нашей территории и стать, например, в ту же новую позиционную войну. Она может продвинуться в сторону Харькова, захватить еще 50 км нашей территории, она может из Крыма попытаться выйти через перешеек и захватить 50 км территории. За эти 150 км в трех местах она получит такое количество санкций, что ни один нормальный вменяемый человек (а в России такие есть) или просто умеющий считать свои интересы, тот же кооператив «Озеро», не пойдет на это. Зачем? То есть у них нет внешнеполитической рамки. У них проблематизирована внутриполитическая рамка, там Навальный-«перенавальный», детские протесты по городам и прочее. Начинать внешнюю войну, когда у тебя дома бардак — это угроза Майдана, чего боится российское руководство. Это проблема. И третье — у них нет условий в Украине, потому что как только они начнут наступление, какая реакция будет в Украине? Еще 200 тысяч мужиков похватают оружие и пойдут их убивать. Сразу. Они в Чечне потеряли 14 тысяч человек во второй чеченской кампании. А Чечня — половина Киевской области по размеру. А теперь представьте, что их на территории восьми областей начнут активно убивать. Что с ними будет? Им конец будет. Они это прекрасно понимают.

И, более того, они же весной 2014 года, когда у нас практически не было армии, уже не пошли, потому что, несмотря на всю свою пропаганду, они просчитали, что уже тогда будет сопротивление, с которым им не справиться, и реакция Запада будет, с которой им не справиться. Чего уже говорить сейчас, спустя три года, когда у нас 400 тысяч мобилизованных силовиков и 200 тысяч резерва. И еще 200 тысяч мужиков, которые никогда не пойдут воевать в АТО, но если будет полномасштабное российское вторжение — пойдут. Пойдут партизанить, воевать, убивать, записываться в армию и так далее. Это нерешаемая задача.

А вот, например, взять Беларусь… Почему они хотят мягко оккупировать Беларусь (во время учений «Запад-2017» — «Апостроф») в рамках этих условий? Потому что это изменение внешнеполитического контура как раз. Они создадут ударную группировку — будет прямая угроза безопасности Польши и Чехии, странам Центральной Европы и странам Балтии, которые уже члены НАТО и ЕС. И они выдвинут такое предложение — давайте менять безопасность Украины на вашу собственную безопасность.

— То есть размен?

— Да, предложат размен. Типа: «Подумайте о своей судьбе, мы же — дикие русские люди, мы же можем ломануться, а никакие США вас не защитят. Мы вас оккупируем быстрее, чем американцы успеют принять решение. Сдавайте нам Украину, отказывайтесь от поддержки или частично отказывайтесь от поддержки. Или, хрен с ним, будем договариваться, но уже на наших условиях».

Плюс комбинация элементов гибридной войны, информационно-психологические массированные операции против Украины объявят. Когда я пробовал читать ленту Facebook в АТО, у меня волосы на ногах дыбом становились, потому что отсюда этого не видно, а там, в поле, когда чувства простые и ясные, сознание очищается, и ты видишь, что 90% ленты — это страшная «зрада». Когда здесь читаешь ленту, видно не «зраду», а только откровенно сепарские высказывания, которые сразу патриотическая часть ленты начинает бомбить. А так, если почитать — сплошная непрерывная «зрада», густо черная «зрада» заливает все.

Для нее есть поводы. Но вот, допустим, человек опрокинул чашку кофе на белые брюки. Из этого можно сделать маленькое событие, а можно сделать грандиозное событие. Проблема не в том, что нет опрокинутой чашки — она есть, а в том, что из этого делается грандиозное событие, накачка идет. И видно, что осуществляется массированная кампания. Добавляем сюда кибератаки, убийства офицеров. И мы должны констатировать, что Россия первую фазу гибридного наступления (а в гибридном наступлении военные средства — это только малая часть, пятая часть) отыграла в 2014-2016 годах, они сделали выводы и сейчас заходят на новую фазу, условно 2017-2019 годы, которая будет более масштабной, чем предыдущая. Вот нам кажется, что мы уже почти выиграли войну, стабилизировали фронт — так вот это не так. Уже этой осенью начнется новая фаза гибридного наступления России на Украину, и она будет сильнее, чем была предыдущая.

— Военного наступления?

— Это будут военные средства. Например, военные группировки в Беларуси — это создание военной угрозы нам на северном направлении, которую нам, честно говоря, не особо есть чем купировать.

— А Вы же говорили, что нестабильная политическая ситуация внутри России сейчас приоритетнее для них.

— Нет, у них много приоритетов, они работают по всем трем рамкам. Они как все нормальные планировщики осуществляют действия по изменению внешнеполитической ситуации, действия по изменению ситуации в России — разные, от дачи полномочий Росгвардии стрелять в толпу с женщинами и детьми и до работы с лидерами оппозиции — вот Мальцев (российский оппозиционный политик Вячеслав Мальцев — «Апостроф») был вынужден выехать из России. И третье — они работают по Украине. То есть по всем трем рамкам идет работа.

В Украине тоже ведется работа по всем трем рамкам, но ограниченно, усилиями отдельных групп энтузиастов и в рамках более открытого и не такого тоталитарного общества, как в России, когда даже президент, верховный главнокомандующий воюющей страны, не может прямым своим указом чего-то добиться, потому что начинается что? «Зрада зрадная». Вопрос запрета социальных сетей. Это действия, которые нужно было сделать в первый же день начала конфликта, а, на самом деле, еще до начала конфликта. А 13 миллионов человек в Украине бьют в колокола, петиции пишут и орут «разрешите».

— Сейчас эти движения уже поутихли.

— Да, уже не бьют. Это лишний раз показывает, что это нужно и можно делать. И, тем не менее, мы помним, что было.

Так вот Россия очень четко работает, они понимают, чего хотят по всем трем рамкам. А мы работаем ограниченно. У нас волонтеры во всем: добровольцы на фронте, волонтеры на информационном фронте. Это все делается на энтузиазме, а где Минстець, что он там навоевал? А вот отдельные добровольцы, которых, слава Богу, хватает на информационном фронте, и отдельные ответственные журналисты и издания как-то свою борьбу ведут.

А, на самом деле, Украине, чтобы выиграть, чтобы нашему теляти волка ихнего съесть, нужно что? Не просто начать нормальную работу по всем этим трем рамкам, а нам нужно на опережение работать, активно. А учитывая, что у нас ресурсов еще меньше, чем у них, то нужно работать еще и намного эффективнее и качественнее.

Нас много чего держит: идея, способность самоорганизации, открытость общества, европейская традиция. Но вы же понимаете, когда нужно обработать мозги 100 российских граждан, а работают Останкино, ФСБ, Кремль и так далее — то это один вариант. А когда «Апостроф» с Арестовичем записал видео, пусть даже получившее 200 тысяч просмотров — то совсем другой расклад. Если бы нам дали те инструменты, которые имеют они, мы бы давно уже выиграли информационную кампанию. Но у нас же нет этих инструментов. Это реальность, с которой мы работаем. А как иначе?

Политики не могут действовать в нашем обществе эффективно, потому что общество не хочет верить в то, что оно заснуло в Европе, а проснулось в Израиле — что у нас война. Вы ее можете трижды ненавидеть, но война всегда является базовым фундаментальным процессом в любом обществе. Если общество воюет, то война определяет все, всегда. Конечно, хочется думать про экономику, про безвиз, про поезд Киев-Перемышль и так далее, но, на самом деле, все определяет война. И пока мы этого не поймем — а никто не хочет понимать, по опросам, 60% украинцев не заметили, что в стране война — политики не могут действовать проактивно, даже если бы они и хотели. Они натыкаются на сопротивление масс. История с визовым режимом с Россией: «А как же 1,5 миллиона украинцев, которые работают в России?» Внимание, вопрос: а что они там делают, в России? Это страна-агрессор, она убивает ваших соотечественников и любого из вас может задержать, когда ей новые заложники понадобятся. Но они ездят туда работать.

— Вы уже вспоминали про кибератаку. Считаете это тоже провокацией со стороны России?

— Это не провокация, это разведка боем, репетиция. Будут настоящие массированные атаки чуть позже со стороны России, когда им понадобится, они будут валить просто всю компьютерную систему Украины, а она абсолютно бестолковая и на 70% обслуживается российским программным ресурсом. И вот объясни этому дураку-бизнесмену или дураку-менеджеру, что не нужно пользоваться российским программным продуктом!

— Ну, они же не вчера начали пользоваться этими программами.

— Безусловно. И нужно срочно принимать меры. А они: «Да пошли вы на…, у нас свои экономические интересы, мне семью нужно кормить, и вообще — вешайтесь там». А разве дело государства — предоставлять программный продукт? Нет. Дело государства — запретить и наказать за пользование.

— В последнее время тема Крыма выпала из информационной повестки. Почему так происходит?

— На первой странице секретного американского учебника информационно-психологической борьбы написано: «Главное — захватить повестку дня». Захватили повестку дня — и можете курить бамбук в теньке и изредка поправлять ситуацию. Не важно, как обсуждается тема, насколько качественно. Важно, кто поставил тему. Украинские СМИ несамостоятельны до сих пор. Они либо западные информационные поводы пережевывают, либо российские. И только примерно на 5% собственные украинские как-то достают. А западные СМИ очень сильно склонны к снятию темы Крыма, кроме группы отдельных энтузиастов, беспокоящихся о правах человека, и тех политиков, которые заинтересованы в продлении санкций. И российские СМИ точно снимают тему Крыма и возвращения его в состав Украины, это табуированная тема. Наши журналисты почитали с утра все, что западные СМИ пишут, почитали российские СМИ — Крыма нет, значит, и мы не будем писать про Крым. А самостоятельно поставить тему… Вот «Апостроф» смог сейчас.

Нам нужно постоянно эту тему педалировать, не давать забывать о ней. Это важная тема. В отличие от Донбасса, Крым-то считается оккупированной территорией со всеми вытекающими последствиями. И нужно проводить аналогии, крымский вопрос нужно в связке с донецким и луганским рассматривать, ни в коем случае не разделять (разделение этих двух тем — главное желание Кремля), четко признавать, что те территории оккупированы, и требовать освобождения тех и тех одновременно. Нужно работать над сбором юридического материала для того, чтобы осудить Россию как государство и частных исполнителей, перевесить на нее социальное обеспечение территорий, накапливать базу по преступлениям, которые они совершают, потому что призыв граждан с оккупированных территорий на воинскую службу — это уже является международным преступлением без срока давности.

— Обыски, репрессии…

— Да, куча вещей… Конечно, каждый обстрел в зоне АТО квалифицируется по 258 статье как террористический акт, материалы готовятся, и уже 1,5 миллиона исков пойдет в Гаагу. Но, в общем, мы не дорабатываем здесь, по внутренней рамке у нас проблема и по внешней рамке.

Тема Крыма никуда не снята, для нее тоже действует правило рамок. Понятно, что в России существует консенсус на не-отдачу Крыма даже среди оппозиции, посмотрите высказывания Навального или левых россиян. Это работа с внутрироссийским контуром. С внешнеполитическим контуром в отношении Крыма все в порядке, на самом деле, все цивилизованное общество (кроме Науру, в которое занесли 5 миллионов долларов) считает Крым украинским, а Россию — агрессором, оккупантом. Но это же внешнее. Внутри там тоже есть всякие течения, и немало людей среди западных политиков предлагают: Донбасс пусть Россия вернет, а Крым пусть оставляет.

Есть четыре рамки — внутрироссийская, международная, внутрикрымская и внутриукраинская. Вот когда эти четыре рамки будут готовы к возвращению Крыма, он вернется. А для этого нужны постоянные усилия, и эти усилия больше похожи не на собирание конструктора, а на выращивание сада. Не так просто растить это дерево.

— Сама Россия вряд ли когда-то вернет Крым.

— Почему? Придет Гарри Каспаров к власти — и вернет через час.

— Только если это и случится, то в очень нескором будущем.

— Ну, не сейчас, так через 10 лет, через 50 лет. Вот Германия когда воссоединилась?

— Тогда вариант какой? Ждать?

— Не ждать, а создавать условия. Для этого, опять же, нужно проактивно играть по всем четырем рамкам. Нужно работать с крымчанами. С крымчанами работа ведется?

— Какая-то ведется.

— Какая? Никакая. Значит, одна рамка уже не работает. Второе, ведется разговор на тему возвращения Крыма с российской оппозицией? Нет.

— С какой оппозицией? Они через одного спотыкаются в вопросе Крыма.

— Не важно. Какая бы она ни была. С Татарстаном нужно разговаривать, с кавказскими республиками и так далее. В международном отношении ведется работа? Там как раз какая-то ведется, чтобы постоянно педалировать тему Крыма, санкций за Крым, по правам человека. С Турцией мы работаем по Крыму? В Турции 6,5 миллиона крымских татар, почти каждый десятый турок — крымский татарин. Мы говорим, что Россия ущемляет крымских татар, запретила Меджлис, преследует, врывается в мечети? В украинском обществе популяризируется идея, что мы железно заберем Крым? Работа не ведется. Если нет работы, то о каких результатах мы можем говорить? Что он сам созреет и в руки нам упадет? Такое тоже возможно, но для этого нужен не год и не два.

— То есть возвращение возможно только трудоемким мирным путем?

— Почему? Возможен и военный путь, возможна комбинация способов. Нужно создать условия.

— А способна украинская армия военным путем вернуть Крым?

— Конечно, в определенных условиях — способна.

— А как отреагирует на это мировое сообщество?

— А какая может быть реакция международного сообщества в случае возвращения собственной территории, которую это сообщество признало оккупированной? Вы возвращаете свое. Мы же не вторгаемся к ним.

— А не поздно возвращать Крым военным путем?

— А что значит поздно возвращать военным путем? Во время аннексии у нас было 6 тысяч оборванных солдат. Вот когда у нас будет 600 тысяч солдат против 60 тысяч в Крыму — тогда можно возвращать. С 20 тысячами солдат мы не можем возвращать Крым военным путем. Когда будет 200 тысяч — уже можно начинать об этом разговаривать, а с 2 миллионами украинских солдат — точно можно возвращать. Вопрос: нужно ли нам 2 миллиона или хватит 300 тысяч для возвращения Крыма? Должны быть условия созданы.

Возвращать Крым военным путем нужно тогда, когда крымское население захочет, чтобы его вернули любым путем, потому что отключена вода, российские менты бьют дубинками крымчан (а такие моменты уже начались), потому что там нет жизни, нет счастья. Это нужно делать тогда, когда крымчане говорят сами: «Мы уже хотим вернуться любым путем», когда турки говорят: «Давайте, возвращайте, мы вас поддержим», когда все мировое сообщество говорит: «Да возвращайте, хрен с ним, потому что эта проблема Крыма уже вот здесь», когда крымские татары вооружены и готовы выступать против агрессора активно, когда украинское общество кричит: «Возвращайте Крым военным путем, давайте». Должны все рамки сойтись.

Вот это выстраивание рамок, а потом их сведение в один прицел — это и есть политика, которой нужно заниматься. А поскольку практически никто не занимается, по Крыму держится только международная рамка, с самими крымчанами не работают, с Россией не работают, украинское общество не готовят к возвращению Крыма. Задача на государственном уровне — его вернуть. Силовым или не силовым путем — мне ни холодно, ни жарко. И никому ни холодно, ни жарко. Скорее всего, будет комбинация. Например, мы можем диверсионными методами делать пребывание агрессора в Крыму очень дорогим для него, финансово дорогим. Сделать Крым ловушкой для медведя. Помните, мы про Путина и лапу говорили? Вот, он взял бананы и не может их вытащить. Нужно по этой лапе бить.

— То есть блокады, организованные крымскотатарскими активистами, были эффективны?

— Конечно, тактика тысячи порезов. Сейчас там экологическая ситуация меняется, потому что мы им воду отключили. Через 10 лет жизнь в Крыму будет невыносимой, а выход из этой ситуации может быть только один — возвращение его в состав Украины. И вот тогда можно совсем по-другому разговаривать по поводу Крыма. Кроме того, возможны разные международные решения. Например, совместный протекторат Украина-Турция над Крымом, международный консорциум, сделать Крым демилитаризованной зоной, рекреационной зоной, новой технологической зоной. Существует миллион решений. Нужно определиться с решениями и проводить определенную политику. У Украины сейчас не хватает ресурсов, в том числе и мозгов, чтобы работать по всем четырем рамкам.

Пока у нас даже на Донбасс не хватает, который уже куда более зрелый плод, чтобы упасть к нам в руки, нежели Крым. Поэтому усилия переносятся последовательно. Ни у кого, даже у такой страны, как США, не хватает сил, чтобы воевать в восьми местах одновременно. Мы сосредоточили усилия на Донбассе, сейчас на Беларусь добавляем, там серьезная угроза, ее придется купировать, создавать новые части, перебрасывать их на границу с Беларусью. Опять же — работать с белорусами, с белорусской оппозицией, работать с поляками, внешнеполитический контур создавать, работать с украинцами, которые живут в Ровенской, Волынской, Киевской областях, которые к Беларуси прилегают непосредственно, и так далее. Россияне оккупируют Беларусь, в частности, для того, чтобы отвлечь нас от Донбасса и от Крыма, чтобы создать нам новую угрозу на другом направлении. Это все бесконечная шахматная партия: они ход — мы ход. Определенная политика государства очень медленно, с КПД 5%, ведется. Пока речь о залихватских возвращениях чего-либо не идет. Сейчас всерьез нужно вести речь, чтобы адекватно и эффективно отразить второй этап российского гибридного наступления на Украину.

— А как она может отразить?

— Работать по всем трем рамкам. Хотя бы своевременно обслуживать эти рамки. А мы по ним отстаем на 2-3 года. А про то, чтобы выровнять или даже проактивно наступать, речи в принципе пока еще не идет. А нужно, чтобы зашла. Чтобы мы начинали действовать на упреждение. Мы — как Спарта. Древняя Спарта не имела стен. Стены они специально не строили, потому что у них очень мало людей было, в лучшие годы 15 тысяч человек. Афины, их основной противник, 45 тысяч выставляли легко. Поэтому они постоянно воевали возле стен городов противника, чтобы те имели неприятности у себя дома и не помышляли о нападении на Спарту. Это наша методика, мы должны очень эффективно работать с Кавказом, с Татарстаном, с российским Дальним Востоком, везде. И в самой Москве причинять им большущие неприятности для того, чтобы они обслуживали их дома, а не лезли к нам. А мы этого не делаем, потому что: а) не умеем; б) не до конца хотим еще; в) надеемся на Господа Бога и добрый Запад; г) не имеем кадровых, финансовых и всех остальных ресурсов.

— Учитывая отсутствие ресурсов, возвращение Крыма — это вопрос какого времени, по-Вашему?

— Что такое прогноз? Прогноз — это акт информационной войны. Я скажу, что Крым вернется в течение пяти лет. Как вы думаете, вернется он или нет? Но акт войны мы с вами сделали. Может прилететь «черный лебедь» — и Крым может завтра вернуться. А может не прилететь — и тогда он будет в естественных процессах возвращаться от 5 до 15 лет. Но он гарантированно вернется, это мы точно знаем, железно. Вопрос в сроках.

Украина. Россия > Армия, полиция > inosmi.ru, 11 июля 2017 > № 2244262


Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240457 Владислав Иноземцев

Не много ли силы? За 15 лет число силовиков выросло более чем вдвое

Владислав Иноземцев

Директор «Центра исследований постиндустриального общества»

Эффективность основной деятельности силовых ведомств — борьбы с реально существующей в обществе преступностью, регулирования миграции, перекрытия каналов поступления в страну наркотиков и даже в ряде случаев борьбы с терроризмом — оказывается крайне низкой

Несмотря на вовремя подоспевшие матчи Кубка Конфедераций, ставшие формальным поводом для очередных масштабных запретов на массовые манифестации, День России запомнится как праздник, во время которого суть России как полицейского государства заметна как никогда прежде. Да, силовиков у нас достаточно, но не много ли их? И не слишком ли велики траты на эти структуры, особенно с учетом качества их работы? Эти вопросы слышатся часто — так что давайте посмотрим на цифры.

В России сегодня 914 500 человек числятся в штате Министерства внутренних дел. Это третья по численности полицейская сила в мире (понятное дело, после Китая — 1,6 млн человек) и Индии (1,5 млн). При этом по числу полицейских на 100 000 жителей Китай (120 человек) и Индия (128 человек) отстают от России (623 человека) приблизительно в пять раз. Стоит заметить, что отстают от нас по этому показателю и все развитые страны: в США соответствующая цифра составляет 256 человек, в странах ЕС — от 300 до 360. Впереди, не считая экзотических островов и карликовых государств, только наши ближайшие друзья — Белоруссия и Сербия (и непонятно как в эту компанию попавший Южный Судан). Во времена «авторитарного» СССР в советском МВД состояло на службе 623 000 человек и показатель «полицейскости» был почти втрое ниже.

Не менее важен вопрос о том, во сколько обходится отвлечение от экономически полезной деятельности такого количества граждан, которым можно было бы найти другое применение. В 2016 году на нужды МВД было выделено 1,08 трлн рублей, или 1,26% ВВП. В США на полицейские силы, оплачиваемые практически целиком из местных бюджетов, тратится $134 млрд, или 0,72% ВВП. Приблизительно такой же показатель у Германии (0,7% ВВП), на чуть более высоком уровне (почти 0,9%) он во Франции. При этом если борьбу с демонстрантами в России можно признать достаточно успешной, то борьбу с преступностью — вряд ли. В 2015 году в стране было совершено минимальное количество убийств за многие годы — 11 700, но это дает среднюю цифру 80,3 случая на 1 млн жителей — против 49 в США, 10,5 во Франции и 8,4 в Германии. Иначе говоря, учитывая число насильственных преступлений и расходы на полицейские силы, эффективность охраны общественного порядка в Германии превышает российские показатели в 20 раз! Зато, конечно, ни у немецкого, ни у французского министров внутренних дел нет такого служебного самолета со спальней и апартаментами, какой заказало для «первого лица» российское МВД всего за 1,7 млрд рублей. Пусть зарубежные коллеги обзавидуются.

Однако, разумеется, МВД хотя и самая многочисленная, но не единственная силовая служба в стране. Обособленно от нее существует Национальная гвардия, насчитывающая до 400 000 человек, Министерство по чрезвычайным ситуациям с 289 000 сотрудников, Федеральная служба исполнения наказаний, в которой работает 295 000 человек, Федеральная служба безопасности с засекреченным штатом, оценки численности которого составляют обычно 100 000–120 000 человек, а с погранслужбой — до 200 000, Таможенная служба (около 70 000), Прокуратура и Следственный комитет (более 60 000), Наркоконтроль (почти 34 000), Миграционная служба (до 35 000) и ряд других менее многочисленных по числу работников агентств типа ФСО, ФАПСИ и им подобных). Я опускаю вопрос про армию, а также про вполне гражданские службы, часто (и не без повода) относимые к силовым, такие как Налоговая полиция, судейский корпус и т. д. Однако даже в таком «неполном» виде численность работников силовых структур в России не опускается ниже 2,6 млн человек.

С точки зрения общего количества занятых эта цифра выглядит исключительно большой. В тех же США, где все полицейские силы, Национальная гвардия, персонал Министерства национальной безопасности и Федерального бюро расследований не превышают 1,2 млн человек, силовики составляют всего 0,78% от общего числа занятых, которое в марте 2017 года превысило 153 млн человек. В основных европейских странах показатели колеблются от 0,68% в Германии до 1,05% в Италии, но в целом остаются ниже или в пределах 1% от общей занятости. В России, где общая занятость не превышает 75 млн человек, доля силовиков приближается к 3,5%, что в четыре раза превышает показатели для большинства развитых стран. Если сравнить эту цифру с другими отраслями народного хозяйства, то окажется, что она соответствует общему числу занятых во всех лечебных организациях страны, немного недотягивает до работников всех видов транспорта и почти в два с половиной раза превышает занятость в добыче всех видов полезных ископаемых. Для сравнения: в США показатели занятости в здравоохранении превышают численность персонала силовых структур в 14 раз.

Еще интереснее статистика преступности, которую указанные силовики призваны сдерживать. В России, по официальным данным, в 2016 году было зарегистрировано 2,13 млн преступлений, тогда как в США — 9,18 млн. Это означает, что в среднем на российского полицейского приходилось 2,33 зарегистрированного преступления, а на американского — 11,5. Учитывая, что число убийств в России было всего на 30% ниже американского показателя, расхождение в общем числе зарегистрированных преступлений более чем в четыре раза представляется, скорее всего, следствием разного подхода к их регистрации и возбуждению дел. Я могу ошибаться, но похоже, что даже та гигантская полицейская машина, которая сегодня создана в России, регистрирует (и, следовательно, признает такими, какие она может или хочет раскрыть) от трети до (в лучшем случае) половины всех совершаемых в стране правонарушений.

Следует также заметить, что в России, в отличие от той же Америки или Европы, огромное место в деятельности силовиков занимают экономические преступления, которые в американской статистике, например, отсутствуют как класс, поскольку налоговые службы и суды занимаются расследованием соответствующих дел без участия полиции — и в большинстве случаев без арестов и задержаний предпринимателей. Масштаб, который принимает расследование такого рода дел в России, беспрецедентен в современном мире и говорит о несоразмерном вмешательстве в экономическую жизнь. Мало того что российские правоохранители обходятся налогоплательщикам существенно дороже, чем в любой западной стране, но они также наносят им колоссальный вред, подчас парализуя работу даже крупных компаний. Это относится ко всему российскому госрегулированию. Например, Федеральная антимонопольная служба в 2015 году возбудила 67 000 дел о нарушении законодательства о конкуренции, тогда как аналогичные ведомства в США — 1400 за 10 лет (2006–2015). Делается это для того, чтобы в большинстве случаев выписать штраф, не превышающий 100 000 рублей.

Я осознанно не касаюсь ничего из того, что почти всегда оказывается в центре отечественных публикаций о нашей правоохранительной системе: коррупции, нарушениях закона и прав граждан, заинтересованности полицейских и иных силовиков в том или ином решении вопроса и т. д. Как только мы переходим на такой уровень, мы начинаем пытаться понять, прогнила ли система или нет, но на каждый негативный пример можно найти позитивный и наоборот, и ни к какому выводу мы, мне кажется, не придем.

Гораздо важнее другое. Сегодня российские силовые ведомства достигли, на мой взгляд, критического момента в своем развитии. За последние 15 лет они увеличились количественно более чем вдвое при сокращающемся в стране числе трудоспособных граждан. Их финансирование выросло более чем в 5,5 раза. Это привело к ряду положительных сдвигов, например к существенному снижению числа убийств и некоторых особо тяжких преступлений, однако на большинстве иных направлений успехов практически не заметно. Эволюция российских силовых структур привела, с одной стороны, к тому, что они стали par excellence гарантами сохранения нынешнего политического режима, а с другой — активными экономическими субъектами, выстраивающими свои собственные отношения с предпринимательскими структурами. Эффективность же основной их деятельности — борьбы с реально существующей в обществе преступностью, регулирования миграции, перекрытия каналов поступления в страну наркотиков и даже в ряде случаев борьбы с терроризмом — оказывается крайне низкой. Заявленное с этого года сокращение финансирования большинства силовых ведомств ставит крайне сложные вопросы, на которые у властей, на мой взгляд, нет ответа.

Опыт работы правоохранителей в большинстве стран указывает на то, что сила в их деятельности редко оказывается главной. Куда важнее профессионализм и эффективная организация работы самих полицейских, с одной стороны, и доверие к ним со стороны общества — с другой.

В России сегодня нет ни того ни другого. В значительной мере это стало следствием превращения силовых органов в огромную и растущую, богатую и богатеющую корпорацию. И поэтому кто бы ни повел Россию в будущее в 2018-м, 2024-м или каком-то еще далеком году, задача превращения силовиков в правоохранителей еще долго будет оставаться, пожалуй, наиболее значимой из всех.

Россия > Армия, полиция > forbes.ru, 11 июля 2017 > № 2240457 Владислав Иноземцев


Россия > Армия, полиция. Экология > kremlin.ru, 7 июля 2017 > № 2235666 Владимир Пучков

Встреча с главой МЧС Владимиром Пучковым.

Накануне поздно вечером Президент провёл рабочую встречу с Министром по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий Владимиром Пучковым.

Владимир Пучков доложил о работе органов МЧС в регионах, пострадавших от природных пожаров и паводков, мерах, принимаемых для защиты населённых пунктов и восстановления объектов социальной инфраструктуры.

В этот же день Президент по телефону заслушал доклады глав ряда регионов, чьи территории больше всего пострадали от паводков и лесных пожаров.

О текущей ситуации Президенту доложили глава Республики Саха (Якутия) Егор Борисов, губернатор Иркутской области Сергей Левченко, губернатор Ульяновской области Сергей Морозов и президент Татарстана Рустам Минниханов.

Глава государства поручил приложить все усилия для скорейшей ликвидации ущерба, нанесённого стихией.

* * *

Начало встречи с главой МЧС Владимиром Пучковым

В.Путин: Владимир Андреевич, я уже разговаривал с руководителями регионов, которые больше всего пострадали от паводков и природных пожаров. Хотел бы от Вас услышать доклад, что сейчас у нас происходит в этих субъектах Федерации, как Вы оцениваете эту ситуацию, как работает МЧС и каково взаимодействие с региональными, местными властями. Как людям помощь оказывается? Как это организовано?

В.Пучков: Товарищ Президент Российской Федерации!

С учётом прогноза развития и паводковой ситуации, и рисков в природной сфере организована деятельность органов управления и группировки сил РСЧС.

В части, касающейся защиты населённых пунктов и объектов социальной инфраструктуры от природных пожаров, действует тяжёлая авиация федеральных органов исполнительной власти, все наземные группировки сил федеральных структур и субъектов Российской Федерации. В 41 регионе введён особый противопожарный режим.

Наиболее сложная обстановка складывается на территории Республики Саха (Якутия), а также в Иркутской области, в Республике Бурятия, в Забайкальском крае и ряде других регионов.

За прошедшие сутки действиями авиации и органов управления защищён 21 населённый пункт, в которых проживает более 70 тысяч человек. Наиболее сложная обстановка была в населённых пунктах Батамай, Республика Саха (Якутия), и Сухая [Республика Бурятия].

В.Путин: Сейчас там вроде на убыль пошло.

В.Пучков: Сейчас обстановка находится под контролем, но мы продолжаем перебрасывать группировку сил. Работает система космического мониторинга, при возникновении рисков усиливаем деятельность и авиации, и наземной группировки сил. На особом контроле находится более 130 крупных очагов возгорания.

Что касается выполнения задач по защите населения и создания комфортных условий проживания при возникновении неблагоприятных погодных условий: в течение последних трёх суток на территории десяти субъектов Российской Федерации в результате циклонов, больших осадков и возникновения скорости ветра до 22 метров в секунду были нарушены кровли жилых домов и социальной инфраструктуры, подтоплены придворовые участки, участки автодорог, нарушено энергоснабжение и деятельность социальной инфраструктуры.

Была своевременно развёрнута группировка сил. В настоящее время аварийно-восстановительные бригады работают и поэтапно восстанавливают энергетику. В настоящее время на контроле находятся населённые пункты, их 76, с населением более 40 тысяч человек.

В.Путин: В Ульяновской области как дела?

В.Пучков: В Ульяновской области работает группировка сил, обстановка стабилизируется.

Мы особое внимание уделяем адресной, конкретной помощи и поддержке населению. 388 частных домовладений, где пострадали кровли, уже сформированы комплексные аварийно-восстановительные бригады. Работают бригады энергетиков, есть все необходимые расходные материалы. Организовано взаимодействие всех служб.

Цель нашей работы – это, с одной стороны, восстановить в кратчайшие сроки всю инфраструктуру в пострадавших регионах, а с учётом прогноза развития погодных условий мы перебрасываем группировку сил, работает система профилактики и предупреждения чрезвычайных ситуаций.

Товарищ Президент Российской Федерации, на особом контроле находится оказание помощи пострадавшим, и мы выполняем те задачи, которые Вы поставили нам по оказанию помощи пострадавшим при пожарах в Сибири.

В настоящее время 1094 человека получили всю необходимую материальную помощь, компенсацию за утрату имущества, в пункте временного размещения проживают 188 человек, организовано питание, медицина, все службы.

И на контроле все вопросы восстановления жилья и всей инфраструктуры в пострадавших населённых пунктах.

По Ставропольскому краю: губернатор Ставропольского края Владимиров Владимир Владимирович лично возглавил комиссию по чрезвычайным ситуациям, развёрнута мощная группировка сил, которая завершает аварийно-восстановительные работы.

Из резервного фонда Правительства выплаты в виде материальной помощи пострадавшим, а также компенсацию за утрату имущества получили 17 600 человек. И соответствующая работа проведена из бюджета Ставропольского края.

В настоящее время на контроле обеспечение жильём и полное восстановление всей социальной инфраструктуры.

В.Путин: Хорошо. Держите меня в курсе.

У меня вопрос: нужна какая-то дополнительная помощь от других министерств, ведомств, от Правительства в целом?

В.Пучков: Товарищ Президент Российской Федерации! В соответствии с Вашими поручениями организовано взаимодействие в рамках РСЧС, действуют совместно, согласованно все федеральные структуры, работают соответствующие комиссии по чрезвычайным ситуациям в субъектах Российской Федерации, и мы энергично задействуем потенциалы и органов местного самоуправления, и всех вертикально интегрированных компаний: энергетика, связь, дорожные службы.

В.Путин: Эпидемиологическая ситуация в норме?

В.Пучков: Санэпидобстановка стабильная, но мы на особом контроле держим все потенциально опасные объекты в этой области.

В.Путин: Хорошо.

Россия > Армия, полиция. Экология > kremlin.ru, 7 июля 2017 > № 2235666 Владимир Пучков


Корея. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > russiancouncil.ru, 6 июля 2017 > № 2239339 Глеб Ивашенцов

Южная Корея — США: Трамп, Мун и THAAD

Приход к власти в США импульсивного Д. Трампа с установкой «Америка прежде всего» не мог не привнести нюансы в американо-южнокорейские отношения и по-новому расставить акценты в обстановке вокруг северокорейской ракетно-ядерной программы.

Д. Трамп крайне жестко отреагировал на испытания Пхеньяном новых ракет, которые, будь они снаряжены ядерными боеголовками, могли бы, по мнению экспертов, представить угрозу безопасности Соединенных Штатов. Вслед за целым рядом угрожающих заявлений в адрес Пхеньяна к берегам Кореи была направлена американская армада, в центре которой находился авианосец «Карл Винсон», сопровождаемый эсминцами с ракетами «Томагавк». В американских СМИ появились высказывания о возможности нанесения превентивного «точечного удара» по ядерным объектам КНДР. В Южной Корее якобы для защиты от северокорейских ракет началось развертывание американской системы противоракетной обороны THAAD.

«Табачок врозь»

В отношении Южной Кореи полностью проявился объявленный Д. Трампом курс на «табачок врозь» с союзниками. Намерение США поставить перед Южной Кореей вопрос о полной оплате расходов по содержанию американских войск, находящихся на территории страны, вызвало активное неприятие в Сеуле. Весьма примечательной была напряженность вокруг требования Д. Трампа в апреле 2017 г. заплатить 1 млрд долл. за размещаемую США систему ПРО THAAD и отказа Южной Кореи его удовлетворить.

Отрицательное отношение Сеула к линии Д. Трампа в международных делах вызвали и его протекционистские заявления по торгово-экономическим вопросам. Южнокорейцы, в частности, были весьма обеспокоены угрозой пересмотра заключенного в 2012 г. соглашения о свободной торговле (ССТ), крайне выгодного для южнокорейского бизнеса. Заключая соглашение, американцы рассчитывали, что их экспорт в Республику Корея будет расти на 10 млрд долл. в год. На практике в 2016 г. он оказался на 3 млрд долл. ниже, чем в 2011 г. Дефицит США в торговле с Южной Кореей вырос с 13,2 млрд долл. в 2012 г. до 27,7 млрд долл. в 2016 г. В интервью агентству «Рейтер» в апреле 2017 г. Д. Трамп назвал такое положение дел «ужасным» и заявил, что он добьется пересмотра соглашения или вообще его отмены.

Массу неприятностей Южной Корее может принести выход США из NAFTA, североамериканской зоны свободной торговли, в которую входят также Мексика и Канада. Даже просто радикальный пересмотр существующих в рамках NAFTA договорённостей может серьезно ударить по интересам южнокорейских фирм, которые построили в Мексике ряд крупных предприятий, работающих в основном на американский рынок.

Мун Чжэ Ин: ставка на диалог с КНДР

Новые значимые обстоятельства в корейские дела привнесла победа на президентских выборах в Южной Корее в мае 2017 г. представителя либеральных кругов Мун Чжэ Ина. Важное место в предвыборной программе президента занимали ставка на прямой диалог с Северной Кореей и поэтапное решение вопроса о северокорейской ракетно-ядерной программе. В то же время новый глава изначально дал понять, что он отнюдь не пацифист и не намерен сдавать позиций Пхеньяну в военном противостоянии. Высказываясь за диалог с КНДР — а речь шла в том числе о заключении мирного договора и поиске экономической интеграции двух Корей при условии денуклеаризации, — Мун Чжэ Ин одновременно подчеркивал необходимость скорейшего выполнения всех прежде разработанных программ южнокорейского военного строительства в тесном взаимодействии с США, с которыми Республика Корея находится в военном союзе согласно Договору о взаимной обороне 1953 г.

Подтверждая приверженность альянсу с Вашингтоном, Мун Чжэ Ин, тем не менее, дал понять, что выступает за большую автономию Сеула в этом альянсе. Характерный пример: в настоящее время Вооруженные силы Южной Кореи и находящаяся на территории Южной Кореи группировка войск США численностью 28,5 тыс. человек подчинены Объединенному американо-южнокорейскому командованию (ОАЮК). Сейчас, по двусторонним договорённостям, в мирное время ОАЮК возглавляет южнокорейский генерал, однако в случае войны командование ОАЮК автоматически перешло бы к США. Президент Республики Корея как Верховный главнокомандующий вооружёнными силами своего государства оказался бы в подчинении у генерал-лейтенанта Вооружённых сил США. Мун Чжэ Ин поставил вопрос о скорейшей передаче южнокорейской стороне командования ОАЮК в период военных действий.

THAAD между Вашингтоном и Сеулом

Другой острый вопрос касается развертывания в Южной Корее американской системы противоракетной обороны THAAD. Договоренность по THAAD была достигнута в июле 2016 г., когда у власти находилась президент Пак Кын Хе, позднее подвергнутая импичменту. Представители ее администрации и Вашингтона заверяли, что THAAD установлена с целью отражения северокорейских ядерных и ракетных угроз и не направлена против каких-либо других стран. «Даже если бы THAAD и был нацелен на Китай и Россию, он смог бы сработать только в случае запуска этими странами ракет малой или средней дальности в сторону Южной Кореи. Перехватчики THAAD не могут поразить китайскую или российскую ракету в случае, если они летят в другом направлении, например, в сторону США», — сказал в интервью «Известиям» американский эксперт Ричард Вайц, возглавляющий Центр военно-политического анализа в The Hudson Institute.

Тем не менее в Москве и Пекине сочли, что дело THAAD выходит далеко за северокорейские горизонты. Размещая THAAD в Южной Корее, США, по сути, дополняют свою восточноевропейскую ПРО дальневосточным сегментом. Помимо шести пусковых установок, 48 ракет-перехватчиков, а также пульта управления и электрогенератора, комплекс THAAD включает мощный радар TPY-2 TM, способный уверенно обнаруживать такие цели, как ракеты и самолёты на расстоянии до 1200 км, а в идеальных условиях — до 1500 км. Разместив такой радар в Южной Корее, американцы получили бы возможность держать под своим наблюдением акваторию Восточно-Китайского моря, Северо-Восток Китая и часть российского Дальнего Востока.

Но дело не только в этом. Ничто не мешает в дальнейшем развернуть эту систему до более совершенного ряда, сделав ее одним из компонентов стратегической ПРО США. Поэтому не случайно появление в Совместном российско-китайском заявлении по итогам официального визита В. Путина в Пекин 25 июня 2016 г. положения о том, что «Россия и Китай выступают против наращивания внерегионального военного присутствия в Северо-Восточной Азии, развёртывания там нового позиционного района ПРО как тихоокеанского сегмента глобальной ПРО США под предлогом реагирования на ракетно-ядерные программы КНДР. Стороны не приемлют эскалацию военно-политической конфронтации и раскручивание в регионе гонки вооружений».

Появление ПРО THAAD в стране вызвало сопротивление немалой части южнокорейцев. Они понимают, что THAAD — реальная угроза их безопасности. Речь может пойти о контрмерах со стороны КНДР, а также других государств. Жители района Сонджу, где размещаются установки THAAD, неоднократно выходили на акции протеста, заявляя, что не желают становиться целями для северокорейских ударов. Однажды они даже забросали бывшего премьер-министра Южной Кореи Хван Гё Ана бутылками и куриными яйцами, когда тот приехал к ним, чтобы убедить в безопасности THAAD.

Реакция Пекина

Особую остроту в вопрос о THAAD вносит кризис, возникший у Южной Кореи с КНР. О резко отрицательном отношении Пекина к поощрению Сеулом наращивания американского военного присутствия в Южной Корее свидетельствует целая серия прозвучавших из Пекина в течение последнего года заявлений на разных уровнях. Примером может служить заявление агентства «Синьхуа» от 31 июля 2016 г.: «То, что Сеул, предположительно, осознаёт все последствия размещения на своей территории THAAD, но всё равно выбирает сторону Вашингтона, руководствуясь пока не выясненными причинами, говорит о его близорукости и слабой способности к дипломатии».

За заявлениями политического характера со стороны Китая последовали и практические меры. Значительно уменьшился поток китайских туристов, а в последние годы на китайцев приходилось около половины всего турпотока в Южную Корею (в 2016 г. — 48%). Причина проста: руководство КНР «посоветовало» своим туроператорам прекратить продажу групповых туров в Южную Корею. «В мае 2017 г., — указывает сеульская газета Chosun Ilbo, — по данным Национальной организации туризма Кореи, в страну приехали 253 тыс. китайских туристов, что на 64,1% меньше, чем за тот же период прошлого года. А в целом за период с января по май 2017 г. число китайцев, посетивших РК, уменьшилось на 34,7%». Отменяются авиарейсы, китайские круизные суда минуют Пусан.

Ограничен бизнес южнокорейских компаний. Больше всего пока пострадала хорошо известная в России «Лотте», которая предоставила для размещения системы THAAD территорию принадлежавшего ей гольф-клуба. Агентство «Синьхуа» предупредило, что это «станет катастрофой» для южнокорейской компании, и к началу марта 2017 г. под предлогом нарушения санитарных и других норм власти закрыли 23 принадлежащих ей магазина в Китае. Остановлена также и кондитерская фабрика «Лотте». Причиной послужили многочисленные нарушения техники безопасности.

Китай — крупнейший торговый партнер Южной Кореи. По объемам товарооборота он превосходит США и Японию вместе взятых. С 1992 г. торговля РК с Китаем выросла с 6,4 млрд долл. до 235,4 млрд долл. в 2014 г. и сейчас едва ли не определяет экономическое благосостояние страны. Не исключено, что по мере наращивания китайских санкций, наносимый экономический ущерб станет по-настоящему ощутимым — Южную Корею накроет волна банкротств, увольнений, экономического спада. Это заставляет и южнокорейский бизнес, и широкие общественные круги задумываться над вопросом, нужна ли им вообще система THAAD. К тому же ее чисто военная отдача вызывает вопросы.

Находясь при правлении Пак Кын Хе в оппозиции, Мун Чжэ Ин заявлял, что если он придёт к власти, то проведёт независимую экспертизу, чтобы убедиться, насколько эффективно THAAD может защитить РК от северокорейских ракет и в чём польза этой системы для безопасности страны. 6 июня 2017 г. он принял решение о приостановке размещения и функционирования этой системы на территории страны. Причиной, по которой Мун Чжэ Ин пошел на такой шаг, названа необходимость «проведения экологической экспертизы». Южная Корея — страна с ограниченной территорией и очень высокой плотностью населения. Мощное излучение, исходящее от системы ПРО, представляет реальную угрозу здоровью жителей близлежащих территорий. Соответствующая проверка может занять до года.

Американо-южнокорейский саммит

Линия Мун Чжэ Ина на разрядку напряженности вокруг Северной Кореи позволяет надеяться на появление положительных подвижек на этом направлении. В любом случае воинственность Д. Трампа в отношении Пхеньяна, похоже, приглушена. Об этом свидетельствует, в частности, саммит Д. Трампа и Мун Чжэ Ина в Вашингтоне 29–30 июня 2017 г. В совместном заявлении по его итогам говорится, что стороны окажут максимум давления на Северную Корею. Однако отмечается, что «дверь для диалога с Северной Кореей остается открытой», правда, «при соответствующих обстоятельствах». Лидеры выразили намерение взаимодействовать в том, чтобы достичь денуклеаризации Корейского полуострова мирным путем и заявили, что они «не придерживаются враждебной политики в отношении Северной Кореи».

Мун Чжэ Ин, выступая на совместной пресс-конференции с Д. Трампом, отметил: «Мы согласны совместно работать над коренным разрешением северокорейской ядерной проблемы на основе поэтапного и всеобъемлющего подхода, используя как санкции, так и диалог». Поэтапный и всеобъемлющий подход к северокорейской ядерной проблеме, как отмечает сеульская «Ханкере», означает план Мун Чжэ Ина, предполагающий, что на первом этапе Северная Корея приостановит осуществление своей ядерной программы, чтобы в дальнейшем ее окончательно закрыть. Важно также, что президент Южной Кореи сумел добиться публичного согласия Д. Трампа на возобновление межкорейского диалога и предоставление Сеулу ведущей роли в создании условий для мирного объединения Корейского полуострова.

США в ходе саммита пошли навстречу целому ряду пожеланий Сеула по двусторонним вопросам, в том числе в отношении ускорения передачи южнокорейской стороне командования Объединенными вооруженными силами двух стран на Корейском полуострове в военное время. Вместе с тем Д. Трамп прямо призвал Сеул «справедливо разделить расходы по военному присутствию США в Южной Корее», т. е. взять на себя более весомую часть этих расходов. Острым вопросом в отношениях между Сеулом и Вашингтоном осталась проблема размещения в Южной Корее ПРО THAAD — она не затрагивалась ни в совместном заявлении, ни в выступлениях президентов двух стран на совместной пресс-конференции.

В Сеуле отмечают, что Д. Трамп не преминул на совместной пресс-конференции упомянуть, что после подписания в 2012 г. американо-южнокорейского ССТ ежегодный дефицит США в торговле с Южной Кореей вырос больше, чем на 11 млрд долл., что, по его словам, «не очень здорово». Сложившаяся ситуация, по мнению наблюдателей, указывает на намерение президента США под давлением американского бизнеса пересмотреть ССТ, хотя он и отметил, что «был рад услышать о новых инвестициях, которые южнокорейские компании делают в США». Отметим, что предвидев подобную постановку вопроса, Мун Чжэ Ин взял с собой в поездку представителей 52 ведущих южнокорейских компаний, которыми на встрече в Торговой Палате США на полях американо-южнокорейского саммита было заявлено, что в течение ближайших пяти лет они вложат в экономику США инвестиции на сумму 12,8 млрд долл.

Глеб Ивашенцов

Чрезвычайный и Полномочный Посол России, член РСМД

Корея. США. Китай > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > russiancouncil.ru, 6 июля 2017 > № 2239339 Глеб Ивашенцов


Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский

Чем закончится блокада Катара

Дмитрий Фроловский

После начала блокады Катара Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать слабость. Саудовская позиция наверняка будет смягчаться, а Доха в ответ придет на помощь «старшему брату», выполняя наименее радикальные требования

Конфликт небольшого эмирата Катар и группы государств во главе с Саудовской Аравией вышел на новый этап. Катарцы отказались выполнять требования предъявленного им ультиматума, а значит, противостояние теперь затянется на несколько месяцев, а возможно, и лет. Отношения между союзниками США на Ближнем Востоке никогда не были идеальными, но нынешний кризис не имеет аналогов в истории. И даже если дальше он будет развиваться по самому консервативному и спокойному сценарию, то все равно необратимо изменит правила, по которым строится международная политика в регионе.

Катарское упорство

Продолжающаяся уже несколько недель блокада Катара − это результат коллективных действий целой группы стран во главе с Саудовской Аравией: Бахрейна, ОАЭ, Египта, Йемена и Ливии. Они разорвали с эмиратом дипломатические отношения, закрыли сухопутную границу, прервали морское и авиасообщение. Неформальным сигналом к началу блокады стал недавний визит президента США Дональда Трампа в Эр-Рияд. В конце мая глава Белого дома на полях антитеррористического саммита провел встречи с представителями более пятидесяти государств исламского мира. Поездка должна была вернуть надежду на объединение суннитских стран для коллективной борьбы с экстремизмом, а возможно, и дать импульс к созданию местной версии НАТО.

Однако пока вместо единства возникают только новые конфликты. В ходе визита Эр-Рияд заключил рекордные по суммам военные контракты с США и воспринял это как карт-бланш для жесткого внешнеполитического курса. Уверовавшие в собственные силы саудиты с особым рвением принялись укреплять свои позиции в регионе. Соседний Катар пришелся как нельзя кстати для демонстрации амбиций и мощи Эр-Рияда. Небольшой, но богатый эмират хоть и входит в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) и воюет бок о бок со странами саудовской коалиции в Йемене, умудрялся сохранять собственный внешнеполитический курс.

На протяжении многих лет Катар активно поддерживал исламистские группировки по всему региону (например, движение «Братья-мусульмане»), многие из которых раздражали и Эр-Рияд, и Тель-Авив. Доха стала одним из центров поддержки «арабской весны», из студий «Аль-Джазиры» открыто звучала критика внутренней и внешней политики Саудовской Аравии, ее союзников, а также Израиля. По слухам, фотография с сайта телеканала, на которой изображен саудовский король Салман, сидящий рядом с женщиной с непокрытой головой из команды Трампа, вызвала особый гнев саудовского правителя.

Эр-Рияд давно планировал приструнить Доху, но все время оглядывался на Вашингтон. Саудовские и израильские лоббисты много лет уговаривали Белый дом решить катарский вопрос, но Обама стоял до последнего. Зато визит Трампа на фоне его обещаний бороться с терроризмом развязал саудитам руки. Администрации Трампа нужна была показательная жертва, чтобы продемонстрировать серьезность своих антитеррористических намерений, и под давлением Израиля и Саудовской Аравии выбор пал на Катар.

Решающую роль саудовского и израильского давления подтверждает то, что ни по тесноте связей с Ираном, ни по масштабам поддержки экстремистских группировок Катар не сильно выделяется на фоне других монархий Персидского залива. Широко известно, что семьи и фонды из Саудовской Аравии оказывают даже более масштабную поддержку различным радикальным группировкам, а ОАЭ за последние годы выстроили прочные бизнес-отношения с иранской элитой. Но подогретый усилиями лоббистов Вашингтон проигнорировал факты и дал саудитам добро на усмирение Дохи.

В первые дни новость о блокаде вызвала в Катаре состояние близкое к панике. Почти половина продуктов питания импортируется из Саудовской Аравии по наземной границе, а другая часть через морские порты, среди которых Джебель-Али в ОАЭ. Закрытие этих каналов снабжения могло обернуться массовым голодом. Кроме того, блокада страны, владеющей крупнейшим флотом по перевозке сжиженного газа, не сулила ничего хорошего и в энергетической сфере.

Однако Катар оказался готов к сопротивлению, застав врасплох многих в саудовском руководстве. Худшие опасения не подтвердились: эмират быстро нашел альтернативные каналы поставки продовольствия, а Иран предоставил морской и воздушный коридор.

Ожидаемый отказ выполнять 13 пунктов ультиматума, поддержка со стороны Анкары и Тегерана, а также решение увеличить добычу и поставки СПГ на 30% к 2024 году (до 100 млн тонн в год) – все это однозначно указывает на то, что Доха не намерена сдаваться.

Интервенция или переворот

Катарское упорство поставило Саудовскую Аравию в неловкое положение, и теперь уже Эр-Рияду надо искать способ выйти из сложившейся ситуации, сохранив лицо.

Наименее вероятный вариант – это военная интервенция. Всего несколько лет назад, в 2011 году, Саудовская Аравия при поддержке Катара и других монархий Залива уже вводила войска для подавления шиитских демонстраций в Бахрейне. Применение саудитами военной силы против одной из стран-союзниц по ССАГПЗ до сих пор свежо в памяти у многих в регионе.

После Бахрейна ввод саудовских войск в Йемен в 2015 году уже не вызвал такого шока, но добавил Эр-Рияду опыта военных интервенций в соседних государствах.

На фоне низких цен на нефть, бюджетного дефицита и высокой безработицы у саудовского руководства есть все основания и дальше придерживаться жесткого внешнеполитического курса для консолидации общества внутри страны. Еще органичнее такой курс будет смотреться, если проводить его будет новый, молодой и активный король Мухаммед бин Салман. Тридцатиоднолетний наследник явно скоро сменит на престоле своего отца, восьмидесятиоднолетнего короля Салмана ибн Абдул-Азиз Аль Сауда.

Однако провести военную кампанию в Катаре, где расположены американская и турецкая военные базы, невозможно без согласования с США. А Вашингтон, несмотря на активную работу лоббистов, хорошо осознает важность Дохи как посредника при общении с исламскими радикалами всех мастей и вообще как важного союзника США на Ближнем Востоке.

К примеру, в мае 2014 года Катар убедил талибов освободить американского солдата Боуи Бергдала, а пару месяцев спустя поспособствовал освобождению журналиста Питера Тео Кертиса из сирийского плена «Фронта ан-Нусра». Несмотря на общение с радикалами, катарская разведка плотно сотрудничает с американскими коллегами, и в этом вопросе Доха полностью лояльна Вашингтону. Поэтому Белый дом вряд ли одобрит военное вмешательство, а нынешняя показательная порка Катара – это максимум, на что готова команда Трампа.

Руководство США уже смягчает свою позицию по катарскому кризису: на смену фактическому одобрению блокады Трампом в твиттере пришел призыв госсекретаря Тиллерсона к переговорам и компромиссу.

Военное вмешательство хоть и принесет Эр-Рияду дивиденды в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной поставит под удар привычный формат взаимодействия в регионе. Другие монархии Залива начнут искать возможность обезопасить себя от потенциального вторжения, налаживая связи с Ираном или Турцией.

Другой вариант саудовской реакции – это подготовка в Катаре государственного переворота. Эр-Рияд давно мечтает сместить нынешнюю правящую династию Аль Тани, поскольку воспринимает их как выскочек и угрозу для целостности саудовского блока.

Род Аль Тани перебрался в Катар из Неджда, центрального региона Саудовской Аравии, и правит эмиратом с самого обретения независимости в 1971 году. Катарская династия принадлежит к племени бану Тамим, представители которого известны в Саудовской Аравии как члены влиятельного консервативного духовенства. Получается, что род, который в Саудовской Аравии является просто влиятельным, в Катаре руководит целой страной и даже осмеливается противоречить саудовским королям.

Поэтому в Эр-Рияде были бы рады поставить во главе эмирата кого-нибудь из представителей конкурирующих внутри королевской семьи кланов или даже катарской армии. По слухам, спецслужбы Саудовской Аравии работают над реализацией подобного плана на протяжении многих лет, и именно страх государственного переворота стал одной из основных причин неожиданной передачи власти от эмира Хамада бен Халифы Аль Тани его сыну Тамиму бин Хамаду Аль Тани.

Но даже если эти обвинения против Эр-Рияда верны, нынешний кризис, наоборот, укрепил позиции катарской династии. Катарцы сейчас испытывают чувства, знакомые россиянам по событиям в Крыму 2014 года. На крупнейшем базаре Катара в Сук-Вакифе массово продаются футболки с патриотическими надписями поддержки шейха Тамима. В соцсетях проводятся крупномасштабные кампании солидарности. Свою поддержку правительству выражают не только граждане эмирата, но и иностранные рабочие, которых в десять раз больше. Сложно представить себе успешный переворот в такой атмосфере всеобщего единения. Блокада сплотила даже конкурирующие кланы внутри королевского рода.

Примирение с осадком

Несмотря на активные разговоры о возможной интервенции или перевороте, по всей видимости, катарский кризис и дальше будет развиваться относительно мирно. Специфика арабской дипломатической культуры и разветвленные родственные связи со временем неизбежно смягчат позиции сторон. Всем известно, что у арабов принято торговаться, а торг всегда следует начинать с завышенных позиций, постепенно снижая требования и приходя к общему знаменателю.

Ультиматум, выдвинутый Катару, был заведомо обречен на провал. В Эр-Рияде понимали, что Доха откажется выполнять все 13 пунктов, и заранее планировали, что делать дальше. Однако саудиты не ожидали, что Катар способен так быстро заручиться поддержкой Турции и Ирана.

Анкара ждет от союза с Дохой помощи в реализации собственных региональных амбиций, а также вполне осязаемой финансовой благодарности катарцев за поддержку в трудную минуту. Тегеран поддерживает Доху из желания ослабить суннитскую коалицию в рамках большого регионального противостояния с Эр-Риядом.

Обе страны не только активно вступились за Доху и поставляют в Катар продовольствие, но также заявили о возможной военной помощи. Сообщения о присутствии в эмирате Стражей исламской революции остаются неподтвержденными, но вот совместные катаро-турецкие военные учения на базе Тарик-бин-Зияд вполне реальны и уже вызвали широкий резонанс в саудовском блоке. Общая численность армии Катара не превышает 17 тысяч человек, большую часть составляют наемники из других арабских стран, а также Индии и Пакистана, поэтому эмирату жизненно необходима военная поддержка внешних союзников.

После начала блокады Эр-Рияд неожиданно выяснил, что Дохе есть что сказать в ответ, и с этими аргументами придется считаться. Теперь перед Саудовской Аравией стоит непростой вопрос, как лучше договориться с Катаром, чтобы не показать собственную слабость. Поэтому саудовская позиция по отношению к Катару наверняка будет смягчаться в самое ближайшее время, а сама Доха в ответ придет на помощь «старшему брату» и согласится на новые условия.

Скорее всего, в перспективе из ультиматума исчезнут самые жесткие требования – например, закрытие «Аль-Джазиры» и турецкой базы или выплата репараций. Останутся более туманные – например, отказ от спонсирования терроризма. В ответ на такое требование Катар может прекратить поддержку ХАМАС и финансирование проектов в Палестине, чем заодно спасет себя от многих нападок израильского лобби в Вашингтоне. За последний год Доха и так существенно сократила вложения в палестинские проекты, предчувствуя, что рано или поздно ей придется это сделать.

Несмотря на сотрудничество с Ираном в разработке нефтегазового месторождения «Южный Парс», вероятность создания полноценного альянса Дохи и Тегерана остается крайне низкой. Масштабы взаимодействия двух стран вряд ли уйдут далеко от нынешнего состояния. Иран и Катар до сих пор не восстановили полноценные дипотношения после казни шиитского шейха Нимр ан-Нимра в Саудовской Аравии и последующего погрома саудовского посольства в Тегеране. Кроме того, в катарском обществе сохраняется крайне негативное отношение к Ирану и четкая позиция, что их страна должна выступать на стороне суннитов.

Многочисленные родственные связи, общая этническая и конфессиональная принадлежность делают примирение практически неизбежным исходом катарского кризиса. Тем не менее даже если полное примирение в конце концов будет достигнуто, этот конфликт все равно необратимо изменит формат взаимодействия в регионе и существенно понизит уровень доверия между странами Залива.

Катару и другим монархиям Залива придется принять новые правила игры, демонстрировать лояльность Саудовской Аравии и не отклоняться от общего курса суннитской коалиции. Но при этом они начнут держать в уме план «Б» на случай ослабления саудитов, а ослабление это неизбежно из-за стремительно растущих внутренних проблем Эр-Рияда.

Катар. Саудовская Аравия. ОАЭ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2235286 Дмитрий Фроловский


Украина. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 июля 2017 > № 2234272 Радослав Сикорский

Радослав Сикорский: Я не уверен, что членство в НАТО должно стать неотложной целью для Украины, шансы достичь этого очень малы

Елена Бекетова, 112.ua, Украина

Экс-глава МИД Польши и бывший глава Министерства обороны этой страны Радослав Сикорский в интервью «112 Украина» рассказал, какой формат мог бы способствовать наиболее успешным переговорам об урегулировании ситуации на Донбассе, о том, чего ожидать от следующей встречи «нормандской четверки» и о перспективах Украины стать членом НАТО.

«112»: Во время встречи Петра Порошенко и Эммануэля Макрона мы услышали о так называемой формуле Макрона. К тому же, если вспомнить, были план Мореля и формула Штайнмайера. Может ли любой план решить конфликт на востоке Украины, или все зависит от воли России выполнять такой план?

Радослав Сикорский: Я не знаю деталей этих инициатив. Но для того, чтобы наступил мир, обе стороны должны хотеть этого, и они должны быть связаны определенным соглашением. В этом случае легче всего будет, если Россия отведет свои войска и прекратит поддерживать тех, кто находится по ту сторону границы, и восстановит контроль Украины над границей.

— А какой идеальный план относительно Донбасса? Какие пункты там должны быть?

— Не мне давать советы вашему народу или правительству. Вы знаете собственные интересы лучше. Но мы все знаем, в чем заключается игра. Если игра по поводу языка, местной или региональной автономии, есть принцип Совета Европы, различные документы ООН по правам национальных меньшинств, которые все цивилизованные страны, конечно, уважают. Но из того, что я знаю, игра касается более амбициозных целей России. Федерация хочет быть уверенной, что Украина ограничивает иностранную политику, так как того хочет Россия. И хочет использовать этот замороженный конфликт, чтобы постоянно ограничивать Украину от присоединения к западным институтам. А это, конечно, уже сложнее, на это суверенное государство не может согласиться.

— Господин Сикорский, а Украине вообще нужен этот новый план? Или следует просто придерживаться минских договоренностей?

— Любой план хорош, если обе стороны готовы выполнять его. Очень сложно готовить новые планы, если старые не выполняют. Я просто надеюсь, что Российская Федерация поймет: ЕС настроен серьезно, санкции продлены и будут действовать дальше. И с другой стороны, Украина становится все ближе к Европейскому Союзу. И сейчас у вас есть доказательство этого. Теперь есть безвизовый режим. То есть это означает, что украинский паспорт более ценный, чем российский. Украинцы увидят, что их приветствуют в ЕС, и мы будем придерживаться наших обещаний, если вы будете осуществлять реформы в различных отраслях экономики, и в государстве в целом.

— Министр иностранных дел Польши Ващиковский отметил, что «нормандский формат» необходимо расширить — должны присоединиться США И Польша. Есть шанс того, что Польша присоединится, и при каких обстоятельствах?

— Я никогда не был фанатом «нормандского формата», потому что он не включал США, и Польши, конечно. Но прежде всего ЕС должен быть приобщен. Ведь Украина желала глубокую и всеобъемлющую зону свободной торговли с ЕС, что Россия считала недопустимым. Поэтому Европейский Союз должен брать на себя инициативу в таких переговорах.

— Но насчет Польши — мы же знаем, что в «нормандском формате» уже есть Украина, Россия, Германия и Франция, — может быть расширение круга участников? С последующим присоединением к переговорам Польши?

— Я всегда поддерживаю, когда моя страна присутствует за столом переговоров, где принимают важные решения. И, конечно, Польша — соседка России и Украины, и, конечно, более близкая, это все давние исторические связи, общие интересы… Чем, например, Франция, которая чуть дальше. Но если мы примем решение, что вместо стран, которые уже присутствуют, Европейский Союз представляет все страны, тогда, конечно, это будет интересно. Поэтому две стороны — Россия и Украина, и далее США и Европейский Союз (что означает все его члены) — это и есть «женевский формат», это, я думаю, было самым правильным с самого начала.

— Мы от Макрона слышали, что следующая встреча в «нормандском формате» должна состояться в конце июня — начале июля. Вы, конечно, сказали, что не фанат «нормандского формата», но пока что — это единственный, который есть у Украины. Следует ли ожидать результатов от анонсированной встречи в «нормандском формате«?

— Я не знаю. Но то, что я знаю, Россия предпочитает иметь дело с отдельными странами ЕС, по сравнению с которыми она — очень большое государство. Если сравнивать с ЕС в целом — у нас крупнейшая экономика мира, и вместе мы очень сильны во многих областях, вместе — мы гораздо мощнее. Я за то, чтобы предоставить Европе большее влияние, и действовать через европейские институты, которые мы уже создали. Президент Европейского совета, который кстати был моим боссом, Дональд Туск, кто может говорить за все страны-члены ЕС, также по Лиссабонскому договору мы создали институт, ответственный за внешние дела, он также должен сейчас играть роль лидера.

— Говоря про Европу сейчас — вы имеете в виду Францию или Германию?

— Нет, Европейский Союз не принадлежит конкретным отдельным государствам. И Франция, и Германия не имеют даже половины голосов в Европейском совете. И ни одна из этих стран не является соседкой стороны конфликта. И да, я считаю, что роль ЕС в целом будет более уместной.

— Все же нам стоит ожидать какой-то результативной встречи в «нормандском формате«? Она сможет изменить ситуацию на Донбассе или нет?

— Я настроен скептически. Потому что если бы российские партнеры хотели нормализовать отношения и увидеть смягчения санкций, они знают, что надо делать, но они этого не делают. Для Украины критически важно не использовать конфликт на Донбассе как оправдание для остановки или задержки реформ. 93% вашей территории — под контролем демократически избранного президента, демократически избранного парламента. И вам надо имплементировать Соглашение об ассоциации с ЕС на 93% своей территории, которую вы контролируете. И если вы сделаете это — Украина и дальше будет расти, бороться с коррупцией, и даст надежду гражданам, что строится лучшая страна, тогда в конце концов люди Донбасса и Крыма снова увидят преимущества жизни под суверенитетом Украины.

— Значит, вопрос не в форматах, которые могут работать, а в реформах, которые должны быть внедрены?

— Да. Посмотрите на Германию прошлых лет. Это потому, что Западная Германия стала богаче, Восточная — захотела объединиться. И в конце концов это произошло. Для этого понадобилось 45 лет. Я надеюсь, это произойдет быстрее в вашем случае. Но просто не верю в какие-то быстрые решения.

— Сегодня спикер парламента Андрей Парубий заявил, что сотрудничество с Украиной выгодно для НАТО. Ведь украинская армия может оказывать поддержку в том числе соседям — из стран Балтии и другим, граничащим с Российской Федерацией. А раньше, напомню, председатель военного комитета НАТО отмечал, что российская угроза возрастает по всем фронтам. И обратил внимание на размещение в аннексированном Крыму и Калининграде межконтинентальных баллистических ракет. НАТО готово защищать свои государства-союзники?

— Как я знаю, баллистические ракеты никогда не забирали из Калининграда. Они были и остаются там с советских времен. Новый элемент — это новый вид баллистических ракет, которые, по достоверным американским докладам, имеют дальность свыше 500 километров. Что означает — нарушение последней части архитектуры безопасности Европы. Я имею в виду договор, подписанный Горбачевым и Рейганом в восьмидесятых, — о ликвидации ракет средней и малой дальности, ограничивающий использование ракет с поражением от пятисот до двух с половиной тысяч километров. Это будет очень серьезно, потому что можно не только достичь Варшавы из Калининграда, но и Берлина и других столиц мира. То есть, с таким тактическим вооружением можно достичь любой стратегической цели. Это, конечно, вызывает обеспокоенность. И надо проверить, что там задумали россияне.

— Как заместитель министра обороны Польши вы способствовали быстрому вхождению вашей страны в НАТО. В начале июня украинский парламент проголосовал за то, что членство в Альянсе — приоритетная цель. По вашему опыту — что Украине нужно сделать, чтобы стать членом НАТО?

— Я вообще не уверен, что это должно стать неотложной целью для Украины. Шансы достичь этого — очень малы. Я был на саммите НАТО в Бухаресте, где Украина вместе с Грузией подали заявки на членство. Но тогда лидеры вашей страны не могли решить до последнего, подавать ли эту заявку. Они подписали, кажется, этот документ за несколько недель перед саммитом. Не оставалось уже времени, чтобы убедить другие страны, что это нужно. Как следствие — в НАТО не было консенсуса. Президент Путин тогда угрожал — если Украина получит такой шанс, он «сделает» Абхазию и Южную Осетию. Мы не дали такого шанса — он все равно сделал то, что сделал в Грузии…

Думаю, что гарантии безопасности полезны, если действуют… Европе надо сейчас работать над этими гарантиями безопасности… Чтобы они были эффективными для нынешних стран-членов НАТО, а они еще не такие… Нет инициативы со стороны НАТО увеличивать потенциал и привлекать страны, такие как Украина. То есть, подавая заявку на членство в Альянсе сейчас — вы будете раздражать Россию, давать ей повод, чтобы она реагировала, в то же время усиливая свои оборонные возможности. Я бы концентрировался на других прозападных перспективах, и верьте мне — они достаточно амбициозные! Это трансформировать вашу судебную систему под европейские стандарты. Вам нужно имплементировать 80 тысяч страниц законодательства, это то, что переведет вас в ранг современных европейских стран. И это, например, то, что мы сделали перед тем, как войти в ЕС. И это то, что вам нужно сделать, чтобы мечтать о членстве. Это путь защищенной западной страны, без провокации России. Что не в интересах ни одной страны. Особенно вашей.

Украина. Евросоюз > Армия, полиция > inosmi.ru, 6 июля 2017 > № 2234272 Радослав Сикорский


Турция. США. Сирия > Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2232617 Екатерина Чулковская

Конфликт Турции и НАТО: возможен ли разрыв

Екатерина Чулковская

Турция все смелее провоцирует НАТО своими заигрываниями с Москвой и конфликтами с отдельными странами альянса. Она хочет быть ведущей региональной державой и сама принимать решения, не оглядываясь ни на кого. В НАТО понимают, что Эрдоган – провокатор, но он все-таки натовский провокатор, поэтому пока закрывают глаза на отдельные его выходки

Пока Эрдоган грозит своим союзникам по НАТО, что пересмотрит условия военного сотрудничества, в Брюсселе активно обсуждают турецкую угрозу для альянса. Отношения сторон, которые в феврале этого года отметили 65-летие своего союзничества, переживают самый глубокий кризис за всю историю.

С турецкой стороны все чаще доносятся голоса, что Турция должна покинуть альянс. Депутат правящей Партии справедливости и развития Шамиль Тайар и вовсе назвал НАТО «террористической организацией, участвовавшей в операциях против Турции». Представители НАТО ведут себя более сдержанно, но у обеих сторон накопилось немало претензий друг к другу, взаимное недовольство растет, как увеличивается и круг вопросов, по которым у Анкары и Брюсселя почти нет шансов договориться.

Претензии Анкары

В конце июня президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в очередной раз обвинил союзников по НАТО в том, что они «сотрудничают с террористами», а это несовместимо с партнерством с Турцией. «В таком случае придется пересматривать саму суть деятельности НАТО. Эти действия являются грубым нарушением норм и принципов Североатлантического альянса», – заявил турецкий лидер.

Говоря про террористов, Эрдоган имел в виду отряды сирийских курдов, воюющих в Сирии против группировки «Исламское государство» (запрещена в России), которым Пентагон начал поставлять оружие еще в мае 2016 года. Анкара рассматривает отряды сирийских курдов как ответвление Рабочей партии Курдистана (РПК), с которой она больше 30 лет ведет войну на юго-востоке Турции. РПК действительно признана террористической не только Турцией, но и НАТО.

Однако в альянсе придерживаются иной точки зрения на сирийских курдов (возможно, закрывая глаза на предоставляемые Турцией свидетельства о связях отрядов сирийских курдов с РПК). В руководстве НАТО полагают, что сирийские курды – эффективная военная сила против «Исламского государства» и сотрудничество с ними крайне необходимо для успеха операций в Сирии и Ираке. Турция, в свою очередь, не проводит разграничения между отрядами сирийских курдов и радикалами из «Исламского государства», утверждая, что и те и другие «террористы». Эрдоган неоднократно предупреждал союзников, что в случае необходимости Анкара может начать новую военную операцию на севере Сирии против курдов.

Разногласия по курдам не единственное, что осложняет взаимоотношения сторон. После неудавшейся попытки военного переворота в июле 2016 года турецкое руководство все активнее превращает свою внешнюю политику в продолжение внутренней. Все основные внутренние проблемы Турции: конфликт с курдами, разборки с организаторами путча, референдум по поправкам в Конституцию и так далее – так или иначе отражаются на взаимоотношениях Турции с международными партнерами, включая НАТО.

Например, Анкара блокирует участие Австрии в некоторых программах НАТО только потому, что Вена запретила проводить агитационные митинги среди турецкой диаспоры в Австрии накануне апрельского референдума в Турции.

Германия вообще была вынуждена покинуть турецкую военно-воздушную базу Инжирлик и на некоторое время прервать свое участие в антитеррористической операции в Сирии и Ираке из-за того, что турецким властям не понравилось решение Берлина предоставить политическое убежище военным, которых Анкара обвиняет в участии в прошлогоднем путче.

По Конституции Германии немецкая армия подчиняется Бундестагу, поэтому депутаты обязаны посещать немецких солдат за рубежом. Они больше месяца пытались получить разрешение Анкары посетить своих военнослужащих, дислоцированных на базе Инжирлик, но их старания не увенчались успехом – Анкара разрешение не дала. Урегулировать кризис не помог даже специальный визит министра иностранных дел Германии Зигмара Габриэля в Турцию.

В итоге в начале июня правительство Германии приняло окончательное решение покинуть турецкую базу и передислоцировать своих военных и технику в Иорданию. В Германии такое развитие событий рассматривают не иначе как предательство со стороны союзника по НАТО. В Турции отказ объясняют «внутренними причинами».

Учитывая то, что в Германии проживает самая крупная турецкая диаспора в мире, «внутренние причины» могут и дальше быть поводом для разного рода конфликтов в отношениях Германии и Турции. Спасаясь от преследований дома, многие сторонники движения «Хизмет» проповедника Фетхуллаха Гюлена, которого Анкара обвиняет в организации попытки военного переворота, а также курдские активисты бежали в Германию. По подсчетам турецкой стороны, свыше четырехсот человек обратились за политическим убежищем к немецким властям, среди которых много военных и дипломатов. Турция требует их немедленной экстрадиции.

НАТО выжидает

В свою очередь у НАТО к Турции тоже накопилось немало претензий, но в отличие от турецкой стороны альянс предпочитает занимать выжидательную позицию и не спешит предъявлять какие-либо обвинения Анкаре. Один из главных источников беспокойства НАТО – нынешнее состояние турецкой армии, второй по численности в альянсе.

После неудавшегося переворота турецкие власти начали массовые аресты и увольнение лиц, по их мнению, причастных к путчу. Больше всего досталось военным. Аресты сильно сократили ряды турецкой армии. По данным вооруженных сил Турции, которые приводит газета Hurriyet Daily News, за две недели до путча турецкая армия насчитывала свыше 518 тысяч человек, сейчас – 355 212 человек. На треть сократился и состав генералов. Турция столкнулась с серьезной нехваткой военных летчиков.

Союзники по НАТО с тревогой следят за происходящими переменами в турецкой армии. Ранее высший состав вооруженных сил Турции уже подвергался чисткам. Исламистское правительство Эрдогана совместно со своим бывшим союзником богословом Фетхуллахом Гюленом и его последователями в свое время инсценировали судебные дела «Бальоз» и «Эргенекон» против военной элиты. Сотни генералов и офицеров турецкой армии были арестованы. Это в основном были светские прозападные военные-кемалисты, которые представляли угрозу для исламистского союза Партии справедливости и развития и движения Гюлена.

Однако в отличие от «Бальоза» и «Эргенекона» нынешние чистки в армии беспрецедентны по масштабам. Власти стран НАТО и сами видят, что сотни турецких военных, находящихся в зарубежных миссиях в государствах альянса, обратились к ним за политическим убежищем. Они отказываются возвращаться в Турцию, объясняя это тем, что там для них небезопасно и они могут быть в любой момент арестованы.

Также НАТО настороженно следит за сближением Турции с Россией и участием Анкары в инициированном Москвой трехстороннем формате по урегулированию в Сирии. Не может не волновать альянс и возможная сделка Анкары с Москвой по покупке российских зенитно-ракетных комплексов С-400.

Общего мнения среди западных экспертов по поводу этой сделки нет. Многие полагают, что разговоры о покупке российских С-400 нужны Турции только для того, чтобы заставить союзников по НАТО понервничать и лишний раз продемонстрировать им свою независимость. Не исключено, что туркам переговоры с Москвой нужны из прагматических соображений: они просто хотят сбить цену на натовские системы. Однако чем дальше заходит конфликт НАТО и Турции, тем менее невозможной выглядит такая сделка.

Провокатор, но наш

Турция все смелее провоцирует НАТО своими заигрываниями с Москвой и конфликтами с отдельными странами альянса. Тем самым Анкара хочет показать союзникам свою значимость и независимость. Эрдогановской Турции тесно в статусе просто верного союзника НАТО, пусть и со второй армией в альянсе. Она хочет быть ведущей региональной державой, сама принимать решения, не оглядываясь ни на кого.

Именно это она, собственно говоря, в последнее время и делает – на Ближнем Востоке, в отношениях с Россией, Израилем и странами ЕС. Очередным наглядным проявлением самостоятельности Турции стала та поддержка, которую Анкара оказывает Катару, изолированному другими арабскими союзниками США. Турция сказала, что не только не оставит «своих катарских братьев», но еще и создает там свою военную базу.

В НАТО отчасти понимают логику новой Турции. Эрдоган – провокатор, но он все-таки натовский провокатор, поэтому на отдельные его выходки (как в случае с базой Инжирлик) альянс попросту закрывает глаза. Турция занимает важнейшее стратегическое положение в регионе неспокойного Ближнего Востока, имеет выход к Черному и Средиземному морям. «Налаживание прочных отношений с Турцией является одним из приоритетов НАТО», – сказал недавно в интервью Politico генерал Петр Павел, председатель Военного комитета НАТО. Бывший генеральный секретарь альянса Андерс Фог Расмуссен в другом интервью Financial Times заявил, что если НАТО порвет связи с Турцией, то она переориентируется на Восток и это будет не в стратегических интересах Североатлантического альянса.

Выход из НАТО также не в стратегических интересах и самой Турции – у Анкары попросту нет альтернативы участию в альянсе, а экономика страны прочно связана с Западом. Анкара не собирается покидать альянс, как бы этого не хотелось любителям теорий евразийского братства, популярных в России и Турции. Турция по-прежнему дорожит своим членством в НАТО, а НАТО также дорожит Турцией. Но по конкретным вопросам сторонам будет все сложнее договариваться, а порой и вовсе невозможно.

Турция. США. Сирия > Армия, полиция > carnegie.ru, 6 июля 2017 > № 2232617 Екатерина Чулковская


Бельгия > Транспорт. Армия, полиция > rusbenelux.com, 5 июля 2017 > № 2244324

В Бельгии разработан законопроект, который поможет сократить количество вызовов сотрудников полиции из-за «подозрительной сумки».

Напряженная обстановка, сложившаяся после терактов в Париже в 2015-ом году, в разы увеличила сообщения о якобы взрывных устройствах. Таким шутникам, распространяющим ложную информацию, грозят серьезные штрафы и тюремный срок от 3 месяцев до 2 лет.

Среди таких сообщений немалую долю составляют звонки о «подозрительных предметах», на которые службы безопасности обязаны реагировать, но которые зачастую имеют серьезные последствия для работы общественного транспорта и особенно вокзалов.

До недавнего времени в стране не существовало никаких санкций за оставленную на платформе, в поезде или в холле вокзала сумку. Бельгия – одна из стран, где за забытый багаж не штрафуют. Однако в скором времени все изменится. Согласно законопроекту министра по вопросам развития железной дороги, за оставленный в таких местах чемодан или сумку будет налагаться штраф в размере 100 евро.

Как пишет издание La Libre, пока ожидается более детальное описание законопроекта, с пассажирами железных дорог Бельгии ведется разъяснительная работа о последствиях, вызванных забытым в местах массового скопления багажом.

Бельгия > Транспорт. Армия, полиция > rusbenelux.com, 5 июля 2017 > № 2244324


Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая

Что означает референдум о независимости Иракского Курдистана

Марианна Беленькая

Формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. Из-за войны с ИГИЛ и экономических интересов внешние силы не могут однозначно выбрать между Багдадом и Эрбилем. А значит, референдум – это только начало долгого торга о статусе Иракского Курдистана

Чем ближе становится победа над ИГИЛ (запрещено в РФ), тем острее встает вопрос, как будут строиться отношения потом между победителями. Первые заявки уже звучат: иракские курды объявили, что 25 сентября проведут референдум о независимости этого региона от Ирака. Речь идет не только о территории, которая официально находится под юрисдикцией Эрбиля, но и о выходящих за ее пределы «спорных районах» вокруг Киркука, Мосула и Синджара. Курды уже взяли их под свой контроль, воюя против ИГИЛ в рядах антитеррористической коалиции.

Спор о будущих границах в этой части Ирака – это в первую очередь спор о судьбе одного из самых богатых нефтью районов страны. Запасы нефти на обозначенных курдами территориях оцениваются примерно в 45 млрд баррелей. Это примерно треть всех нефтяных богатств Ирака. Кроме того, регион имеет и стратегическое значение, связывая Ирак, Турцию, Сирию и Иран.

Решение иракских курдов уже вызвало негативную реакцию в регионе, особенно среди ближайших соседей – Турции, Ирана и Сирии, которые опасаются, что курдские меньшинства в их странах последует примеру собратьев в Ираке. Багдад предсказуемо выступил против любых односторонних действий Эрбиля. В неловкой ситуации оказались и западные союзники курдов, прежде всего США, а также Россия.

При этом большинство из упомянутых государств приложили немало сил для того, чтобы помочь Иракскому Курдистану стать политически и экономически самостоятельным. И всех внешних игроков вполне устраивала ситуация, которая складывалась вокруг иракских курдов в последние 14 лет, после того как в Багдаде пал режим Саддама Хусейна. Всех, но не самих курдов. И теперь они вынуждают международное сообщество сделать выбор.

Противоречия, годами существовавшие между Багдадом и Эрбилем, в очередной раз обострились еще в 2013–2014 годах. Тогда курды обвиняли центральное правительство Ирака в том, что получают меньше доходов от нефти, чем им положено по договору. А Багдад считал, что курды чересчур самостоятельны, в том числе в сотрудничестве с иностранными компаниями, которым они предлагают более выгодные условия работы, чем в других нефтеносных провинциях Ирака. Особенно болезненным шагом стало заключение Иракским Курдистаном соглашения с Турцией об экспорте нефти без санкции иракского правительства.

Неизвестно, чем бы закончилось противостояние, если бы летом 2014 года террористическая группировка «Исламское государство Ирака и Леванта» не заняла территории вокруг Мосула и не приблизилась к Киркуку. Под контроль террористов попали и нефтяные месторождения, и военные базы.

В борьбе с ИГИЛ курдские отряды были более боеспособны, чем иракская армия. Против ИГИЛ воевали и продолжают воевать иракские, сирийские и пришедшие им на помощь турецкие курды. В результате на их стороне впервые за долгое время оказались симпатии мирового сообщества. Самое время, чтобы отстаивать свои интересы. Сейчас ситуация уже не такая шаткая, ИГИЛ терпит поражение по всем фронтам. Курды не хотят ждать, когда их помощь перестанет быть нужной и им укажут на дверь, как это уже не раз бывало в прошлом.

Обманутые надежды

Севрский договор, подписанный в 1920 году по итогам Первой мировой войны странами Антанты и их союзниками с Османской империей, предполагал создание независимого курдского государства. Но уже в Лозаннском договоре 1923 года эта территория была поделена между Турцией, Ираком и Сирией (две последние страны были под протекторатом Великобритании и Франции). Курды боролись с турками за независимость с конца XIX века, но в итоге остались ни с чем.

Затем десятилетиями мировые и региональные державы использовали курдский фактор в своих интересах, обещая курдам если не независимость, то широкую автономию. Но обещания оставались пустыми. Война для курдов никогда не заканчивалась.

Курдский автономный район в Ираке был создан в 1970 году на территории трех иракских провинций: Дахук, Эрбиль и Сулеймания. Это была примерно половина исторических территорий Иракского Курдистана. В автономию не вошел Киркук. Это, а также ограничение прав курдов послужило причиной для начала одного из самых массовых курдских восстаний. В итоге с 1975 и до конца 1980-х годов в Ираке по приказу Саддама Хусейна проводилась политика арабизации курдских районов. Против курдов применяли химическое оружие, сотни тысяч были казнены, многие курдские города и деревни сровняли с землей. На помощь им никто не пришел, пока это не стало выгодно.

Ситуация резко изменилась в апреле 1991 года, когда после очередного потерпевшего крах курдского восстания СБ ООН объявил территорию Ирака к северу от 36-й параллели зоной безопасности. Это произошло спустя несколько месяцев после операции «Буря в пустыне», в ходе которой международная коалиция во главе с США впервые выступила против Багдада. Наказав режим Хусейна за попытку аннексировать Кувейт, Вашингтон решил не останавливаться, и к октябрю 1991 года международная коалиция во главе с США и курдские военизированные формирования пешмерга заставили иракские войска покинуть Дахук, Эрбиль и Сулейманию.

На 12 лет Иракский Курдистан был полностью оторван от Ирака и жил своей жизнью – политической и экономической. Выросло целое поколение, которое не знало арабского и ничем не было связано с Багдадом, разве что контрабандной торговлей. Представить воссоединение было практически невозможно. Но после свержения Саддама Хусейна курдам не дали отделиться от Ирака. Международное сообщество не могло допустить раскола страны, да и курды претендовали на гораздо большую территорию, чем та, что находилась под их контролем до 2003 года.

Речь шла о традиционных курдских землях, прежде всего нефтеносном районе Киркука, который еще в 1992 году курдский парламент объявил своей столицей, хотя город и находился под юрисдикцией Багдада.

После долгих споров и попыток учесть все интересы в 2005 году была одобрена Конституция Ирака, закрепившая за Иракским Курдистаном право самостоятельно распоряжаться нефтяными доходами и иметь собственное вооруженное ополчение – пешмерга. При этом статья 140 Конституции признавала наличие спорных территорий и предписывала провести референдум по их самоопределению не позднее 31 декабря 2007 года.

Но этого не случилось. Поэтому в 2009 году Национальная ассамблея Иракского Курдистана в одностороннем порядке утвердила проект новой Конституции автономии, где включила Киркук в состав Курдистана. Это стало своеобразной декларацией о намерениях. Оставалось только ждать, когда курды попробуют эти намерения реализовать.

Война с ИГИЛ только укрепила позиции курдов. Еще в марте над Киркуком по инициативе губернатора провинции Наджм ад-Дина Карима был поднят курдский флаг. Примерно тогда же в Эрбиле объявили, что референдум о независимости пройдет до конца года.

Спорных территорий больше нет

Премьер-министр Иракского Курдистана Нечирван Барзани уже выразил надежду, что термин «спорные территории» исчезнет из политического словаря Эрбиля и Багдада. «У нас больше нет спорных территорий… Впрочем, эти районы никогда и не были спорными. Они часть курдского региона и были освобождены благодаря крови, пролитой мучениками и пешмерга. Все разговоры на эту тему не должны больше походить на те, что велись несколько лет назад», – заявил он.

Его дядя, президент Иракского Курдистана (официально – глава регионального правительства Курдистана) Масуд Барзани утверждает, что референдум о независимости предотвратит новое кровопролитие в Ираке. Во многом он прав. В сложившейся ситуации важно договориться с иракскими властями и раз и навсегда разграничить территорию. Иначе столкновения неизбежны. Но уступит ли так легко Багдад – большой вопрос. Очевидно, что потребуются длительные переговоры, в которые будут вовлечены и региональные, и мировые державы, в том числе США и Россия.

Впрочем, проведение референдума еще не означает, что сразу после него курды в одностороннем порядке объявят независимость. Они всего лишь рассчитывают получить юридическое обоснование для переговоров (а на самом деле торга) с Багдадом.

Барзани уже пообещал, что сохранит контакты с иракским правительством во всем, что касается борьбы с терроризмом, а курдские пешмерга будут сотрудничать с иракской армией. «Мы хотим решить вопрос путем диалога», – сказал он в интервью Foreign Policy, добавив, что премьер-министр Ирака Хейдар аль-Абади в разговоре с ним был настроен позитивно.

Такая оценка расходится с официальной реакцией Багдада, но, с другой стороны, премьер аль-Абади вполне мог быть доволен обещанием Барзани не делать резких шагов в одностороннем порядке.

В Эрбиле не все спокойно

Есть и еще один потенциальный источник рисков. Барзани сейчас может обещать что угодно, но нет гарантий, что он останется у власти после 6 декабря, когда в Иракском Курдистане должны пройти парламентские и президентские выборы. Семидесятилетний Масуд Барзани, чей срок полномочий истек еще в 2015 году, заявил, что не будет выставлять свою кандидатуру на пост президента. Сдержит ли он слово? А если да, то кто его заменит? Не вспыхнет ли очередной внутрикурдский конфликт? Опыт гражданской войны у иракских курдов уже был.

Даже решение провести референдум о независимости поддержали хоть и большинство, но не все политические силы Иракского Курдистана. Против выступили две партии: Движение за перемены («Горран») и Исламская группа Курдистана. Они считают, что подобное решение может принять только парламент, работа которого приостановлена с октября 2015 года из-за разногласий между «Горраном» и Демократической партией Курдистана (ДПК), возглавляемой Барзани.

Противники референдума опасаются, что он принесет дополнительные очки клану Барзани на предстоящих в декабре президентских и парламентских выборах.

Следует также учитывать, что на «спорных территориях» находятся курдские вооруженные формирования, неподконтрольные Эрбилю. Например, отряды турецкой Курдской рабочей партии – давнего врага и Анкары, и Барзани. С ними вопрос о референдуме Эрбиль не согласовывал.

Поэтому возникает еще один вопрос: кто же будет контролировать территорию, которую Барзани хочет официально включить в Иракский Курдистан? Особенно с учетом того, что у всех курдских сил разные зарубежные покровители. Так, Демократическая партия Курдистана Барзани всегда тяготела к Анкаре. А вот ее основному конкуренту в Иракском Курдистане – Патриотическому союзу Курдистана (ПСК), базирующемуся в Сулеймании, всегда благоволил Тегеран. Так же как и партии «Горран». Тегеран поддерживал контакты и с турецкой Рабочей партией Курдистана (РПК). Даже в самый разгар войны с ИГИЛ случались столкновения между отрядами Барзани и силами турецкой РПК.

Запутанные интересы

Соседи курдов были готовы смотреть на многосторонние контакты Эрбиля сквозь пальцы. Но референдум о независимости пошатнет статус-кво и может привести к переделу зон влияния, и не только в Иракском Курдистане.

В Тегеране и в Москве опасаются, что раскол Ирака станет прецедентом, который потом отразится на Сирии. Ситуация в других странах с курдскими меньшинствами – Турции и Иране – все-таки относительно стабильна, а вот тема раздела Сирии постоянно возникает в политической повестке дня. Кроме того, иранские власти связаны с Багдадом тесными союзническими отношениями и поэтому не могут открыто поддержать Барзани.

Анкару беспокоит активная деятельность на территории Ирака и Сирии отрядов турецкой Рабочей партии Курдистана. Заботит ее и потенциальный центробежный эффект. Но при этом и Иран, и Турция очень активны в экономике Иракского Курдистана, в том числе в нефтяных проектах, поэтому в конфликте с Эрбилем не заинтересованы.

Открыто дать согласие на раздел Ирака не сможет и Вашингтон. Свергув Саддама Хусейна, США взяли на себя ответственность за реконструкцию Ирака и обязались сохранить его территориальную целостность. Но в то же время для Вашингтона важны военные контакты с иракскими курдами. Ведь противостояние с ИГИЛ все еще продолжается, да и в дальнейшем неясно, каким будет расклад сил в регионе. Работают в Иракском Курдистане и западные нефтяные компании.

Москва нуждается в поддержке курдов в Сирии. Что касается Иракского Курдистана, то здесь она наращивает в первую очередь экономическое сотрудничество. В феврале «Роснефть» подписала с Эрбилем контракт о покупке нефти на период с 2017 по 2019 год. А в июне в ходе визита в Россию Нечирвана Барзани была достигнута договоренность о монетизации проекта по эксплуатации экспортного нефтепровода на территории Иракского Курдистана. «Роснефть» получила доступ к управлению крупной региональной транспортной системой, мощностью 700 тысяч баррелей в сутки с планируемым расширением до 1 млн баррелей до конца 2017 года. Есть и другие проекты в сфере энергетики. Все они ориентированы на длительное сотрудничество и требуют стабильности.

В итоге однозначно выбрать Багдад или Эрбиль внешние силы не могут. Неслучайно так похоже расплывчаты официальные заявления Госдепа США и МИД РФ.

«Мы поддерживаем единый, стабильный и федеративный Ирак. Мы ценим и понимаем законные чаяния народа Иракского Курдистана, – заявили в Госдепартаменте. – Мы будем поощрять региональные власти к взаимодействию с правительством Ирака по целому ряду важных вопросов, среди которых будущее отношений между Эрбилем и Багдадом».

«Исходим из того, что все известные проблемы в отношениях между курдскими властями и федеральным центром в Багдаде, в том числе по вопросу формата их сосуществования, должны решаться путем конструктивных переговоров и с непременным учетом общих приоритетных задач, прежде всего борьбы с международным терроризмом», – назвала российскую позицию Мария Захарова.

То есть формально идея референдума воспринята отрицательно, но крест на независимости Иракского Курдистана никто не ставит. При этом официальной реакции глав США и РФ пока нет. По словам Барзани, американский президент Дональд Трамп просил его перенести референдум, но получил отказ. Президент России Владимир Путин пообещал выстраивать свою позицию по курдскому вопросу в рамках международного права.

Эрбиль, конечно, заинтересован в международной поддержке – несмотря на браваду, курдские политики не хотят остаться в изоляции. Поэтому референдум – это только начало торга о статусе Иракского Курдистана. И исходы тут возможны самые разные. В конце концов, Палестина получила статус государства – наблюдателя в ООН, но по-прежнему зависима от Израиля, а статус многих территорий давно висит в воздухе. Переговоры можно вести годами, если бы не нефть и не постоянная угроза со стороны террористов в регионе.

Ирак. Сирия. США. РФ > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > carnegie.ru, 4 июля 2017 > № 2232556 Марианна Беленькая


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231558 Ангелина Кречетова

В правительстве задумались об отсрочке запуска «закона Яровой» на пять лет

Ангелина Кречетова

Редактор Forbes.ru

Согласно действующему документу, антитеррористические поправки вступят в силу 1 июля 2018 года

Вступление в силу пакета антитеррористических поправок Ирины Яровой и Виктора Озерова могут отсрочить на пять лет — с 2018 года на 2023 год, сообщает газета «Ведомости» со ссылкой на источники в правительстве.

Издание отмечает, что правительственная комиссия по законопроектной деятельности рассматривает положительный отзыв на соответствующий законопроект сенатора Антона Белякова и депутата Олега Шеина. Собеседники газеты отмечают, что авторам документа дали время на его доработку.

О том, что комиссия рассмотрела проект положительного отзыва на законопроект, газете рассказал источник, близкий к комиссии, и подтвердил участник заседания. «Ведомости» уточняют, что замечания к проекту высказал представитель ФСБ, но какие именно замечания, источник не уточнил.

Один из источников газеты объяснил, что необходимость доработки отзыва на практике означает, что в целом проект поддерживается, но нуждается в уточнениях. Газета напоминает, что на подготовку к исполнению закона у операторов есть лишь один год — антитеррористические поправки Яровой и Озерова, согласно действующему документу, вступят в силу 1 июля 2018 года. Беляков и Шеин предложили отсрочить на пять лет его вступление в силу, уточняет издание.

Сам депутат от «Справедливой России» Шейн считает, что «пакет Яровой» может быть со временем значительно скорректирован, а то и вовсе не вступить в силу, передает «Интерфакс». «Мы предлагаем перенести вступление в силу этого «пакета» (его авторами являются депутат Госдумы Ирина Яровая и сенатор Виктор Озеров). Соответствующий законопроект сейчас находится на рассмотрении в правительстве, и, насколько мне известно, по нему готовится положительный отзыв», — заявил он в беседе с агентством.

В то же время, по его мнению, возможное положительное решение по отсрочке вступления в силу этого «пакета», по сути, означает, что он может претерпеть серьезные содержательные изменения. «Пауза просто так не берется, обычно она означает, что содержательно документ будет меняться, и вообще хочу напомнить известный закон Мерфи, суть которого в том, что отсрочка — это ужасная форма отказа», — уверен парламентарий.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > forbes.ru, 4 июля 2017 > № 2231558 Ангелина Кречетова


Украина > Армия, полиция > inopressa.ru, 3 июля 2017 > № 2231391 Александр Хуг

Замглавы миссии ОБСЕ на Украине: "Мы регистрируем возросшее число раненых и убитых среди мирного населения"

Клаудиа фон Зальцен | Tagesspiegel

Заместитель главы миссии наблюдателей ОБСЕ на Украине Александр Хуг говорит в интервью Tagesspiegel о конфликте на Донбассе, угрозе новых интенсивных боев и шансах на мирное урегулирование.

"За последние полгода ситуация на Украине ухудшилась. Неизменными остаются обе причины, по которым бои продолжаются: во-первых, это слишком близкое расположение сторон конфликта относительно друг друга, во-вторых, тяжелое вооружение так и не было отведено от линии соприкосновения. Эта близость то и дело приводит к эскалации напряженности, а затем и к столкновениям", - рассказывает Хуг.

В этой связи, замечает он, выросло число убитых и раненых из числа мирного населения. "По нашим сведениям, с начала этого года были убиты 52 человека и ранены 233. В прошлом году за этот же период было зафиксировано 32 убитых и 126 раненых. Линия соприкосновения все глубже уходит в жилые районы, и из-за присутствующих вдоль нее единиц тяжелой военной техники эти районы становятся целями. Если в западной части Донецка или Авдеевки стоит танк, это место становится не только точкой, из которой открывается огонь, но и целью обстрела с противоположной стороны".

По мнению Александра Хуга, причина систематических нарушений режима перемирия заключается в отсутствии политической воли. "В последние дни мы регистрируем относительное сокращение нарушений режима перемирия, поскольку до этого была достигнута договоренность о прекращении огня в связи с посевной. Сегодня мы фиксируем от 100 до 600 нарушений, до этого их количество достигало 1000. Это значит, стороны могут контролировать огонь, по крайней мере, до какой-то степени. Но и эти изменения не долговременны - в любое время дело может дойти до более интенсивных столкновений. (...) Как показывает опыт последних лет, самые тяжелые бои приходятся на конец лета".

Как замечает в интервью заместитель главы миссии ОБСЕ, те, кто ставил свою подпись под Минскими соглашениями, должны принимать решения, требующие мужества. "Они должны отдать приказ не продвигаться вперед, отвести тяжелую технику и не стрелять в ответ. Это непростые решения как в политическом, так и в военном плане. Но если они не будут приняты, будет страдать гражданское население, разрушаться инфраструктура и будет еще сложнее найти решение. Прекращение огня - важное условие для реализации этих мер".

Комментируя заявления со стороны правительства ФРГ, касающиеся якобы появившихся в последние месяцы на востоке Украины "тенденций к отсоединению", Хуг говорит о том, что "в головах никакой линии соприкосновения нет". "На линии протяженностью 500 км существует 5 пунктов перехода. (...) Ежедневно мы наблюдаем, как линию в обе стороны пересекает от 15 тыс. до 30 тыс. украинцев. И это позитивный сигнал. В случае с другими конфликтами мы этого не видим - там существуют группы, которые воюют друг с другом. (...) Конечно, за годы конфликта линия соприкосновения укрепилась, но признаков отделения не наблюдается".

В задачу наблюдателей, указывает собеседник издание, не входит делать выводы о том, поставляет ли Россия оружие и военных на восток Украины. "Мы лишь можем указывать в своих отчетах, что видим определенные виды вооружений или замечаем конвой автотранспорта, который движется в определенном направлении. (...) Мы сообщали и о том, что встречаем людей, которые утверждают, что они не из Украины, мы говорили с пленными, которые рассказывали, что они - члены российских подразделений. Подобная информация публикуется, как и сообщения о специальной военной технике, например, которую мы видим в неподконтрольных правительству районах". Речь, по словам Хуга, идет о специальных приборах, которые создают помехи в работе телефонной связи и дронов".

"Наши жизни подвергались постоянной угрозе еще до 23 апреля (когда был убит санитар, сопровождавший патруль ОБСЕ. - Прим. ред.). Регулярно происходили инциденты, когда мы подвергались целенаправленному обстрелу". Кроме того, передает Хуг, наблюдателям затруднен доступ в те районы, в которых "имеется вооружение, которого там быть не должно. (...) Причем случаи проявления агрессии происходят по большей части на территории, неподконтрольной правительственным войскам. Там обстреливаются места в непосредственной близости от нас, имели место сексуальные домогательства".

"Возможности для мирного урегулирования существуют, до них практически подать рукой. Мы не имеем дело с конфликтом на религиозной или этнической почве, как в других местах. (...) Если те, кто отвечает за принятие решений, захотят, здесь воцарится мир. Но для этого нужна, прежде всего, политическая воля", - резюмирует Александр Хуг.

Украина > Армия, полиция > inopressa.ru, 3 июля 2017 > № 2231391 Александр Хуг


Россия. СКФО > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228322 Марк Фейгин

В России будут новые политические убийства, Кремль нагнетает истерию — адвокат Марк Фейгин

Российский адвокат о вердикте присяжных в деле об убийстве Немцова

Юлия Забелина, Апостроф, Украина

В Московском окружном военном суде коллегия присяжных огласила вердикт по делу об убийстве оппозиционного политика Бориса Немцова, признав всех пятерых фигурантов дела виновными. В интервью «Апострофу» российский адвокат Марк Фейгин рассказал, почему в суде не были названы реальные заказчики и организаторы преступления, зачем президент РФ Владимир Путин покрывает убийц, будут ли в дальнейшем в России происходить подобные покушения на политических оппонентов власти, и чем отличается расследование громких преступлений в России и Украине.

— Почему имя заказчика убийства Бориса Немцова так и не было названо в суде?

— Не прозвучал ни организатор, ни заказчик, то есть он звучал, но только из уст адвоката потерпевших. Почему не звучал? Потому что эти фамилии известны. Они звучали не раз: Делимханов (депутат Госдумы Адам Делимханов, — «Апостроф»), Кадыров (глава Чечни Рамзан Кадыров, — «Апостроф»). Но все эти фамилии назывались стороной потерпевших. Приговора еще не было, пока только вердикт присяжных, который определяет «виновен — не виновен». Прозвучало только то, что эти пятеро исполнителей виновны, их признали причастными к убийству. А почему их (заказчиков, — «Апостроф») не называет сторона обвинения? Для этого есть политические причины, потому что эти люди пользуются прямой протекцией Кремля, в частности Владимира Путина. Я, признаюсь, не склонен думать, что именно он отдавал приказ или имел прямое отношение к заказу убийства Бориса Немцова, но это сугубо мое умозрительное заключение. Но то, что он покрывает убийц, организаторов, заказчиков, по мне — это точно. Кремлю хорошо известно, кто убил и заказывал.

— Получается, ваши недавние слова о том, что Кремль фактически дал индульгенцию заказчикам убийства, означают, что лично Путин дал такую индульгенцию?

— А выше его никого нет. Кто есть выше Путина, кто бы мог прикрывать этих людей? В России пирамидально устроена система, поэтому, конечно, речь идет о Путине. От Кремля есть прямой политический запрет. Но следствие не дает ответа на главный вопрос: хочет ли власть узнать имена организаторов и заказчиков для того, чтобы их наказать? Нет, не хочет. И делает это более-менее сознательно.

— Почему следствие все же главной и фактически основной версией оставило чеченский след? И означает ли это, что в убийстве непосредственно замешан глава Чечни Рамзан Кадыров? Ведь Руслан Мухудинов, которого следствие называет организатором убийства, вряд ли мог действовать самостоятельно?

— Сначала скажите, а зачем этому названному товарищу было убивать Немцова? Ответа-то нет. С Борисом мы были хорошо знакомы, состояли в одних политических организациях, в той же «Солидарности». И если сейчас обсуждать мотивы, то я хочу сказать: уж кто, как не Борис Немцов, был предельно дружелюбен к чеченскому народу? Бывшая жена Бориса Немцова, первая, была татаркой по происхождению, то есть ислам для него не чужд. Второе: он собирал подписи в свое время за прекращение войны в Чечне, это еще было в 90-х годах, когда он был губернатором (Нижегородской области, — «Апостроф»). Мотивы национальной неприязни или политической, или же религиозной, которые рисует суд, дабы обосновать это преступление в своих решениях, предельно неубедительны. Нет оснований у чеченцев ненавидеть Бориса Немцова.

Это, конечно же, заказное политическое убийство. Но мотивы его имеют другой порядок. Немцов был оппозиционером, противником путинского режима, противником его сателлитов, каким, в частности, является Кадыров. Кадыров предельно лоялен к власти, к Путину. И он является инструментом Путина в том смысле, что в какой-то момент дикость выходца с Северного Кавказа Кадырова поможет Путину, спасет его от протестов. Поэтому Путин держит его про запас, такие «мелкие шалости» ему позволяет. На такие издержки система готова идти. Ну, убили Политковскую (российская журналистка Анна Политковская, — «Апостроф»), убили Немцова, каждый день убивают кого-то… Но для них это всего лишь издержки. Неприятные издержки, потому что они несут публичные потери, но это всего лишь издержки. Один, два, три, пять, сто человек… Это не та цифра, ради которой стоит в Чечне устроить непонятно что. И все осознают, все понимают все.

Причем нужно не забывать, что есть антикадыровские службы во всей этой системе. ФСБ определенно не нравится Кадыров, его самостоятельность, то, что он окружил себя целой армией за счет федерального бюджета. Но последнее слово-то за Путиным, а не за ФСБ. В этой системе Путин сам олицетворяет и ФСБ, и Северный Кавказ, и всю систему целиком. Он сам есть и цель, и средство этой системы, поэтому ему не надо спрашивать у ФСБ, что они думают по этому поводу. У него есть свой стратегический план сохранения своего во власти, и Кадыров служит этому плану, будучи важнейшей деталью. Так зачем же Путин будет сам ломать эту машину? Так что, покуда Кадыров имеет эту безопасную крышу, ему все спускают с рук, его выводят за скобки, когда происходят такие шумные убийства. Причем я даже убежден, что Путину это все невыгодно, потому что для Путина конкретно Немцов не был опасен. Немцов не представлял собой какую-то решающую угрозу для путинской системы. И поэтому устранение его — и, тем более, такое шумное, с последствиями — самому Путину и не нужно. Преодолевать последствия этого убийства гораздо сложнее, чем игнорировать существование таких как Немцов.

— Можно ли говорить, что это логическое завершение дела и что в дальнейшем с ним будет происходить то же, что в Украине с делом убитого журналиста Георгия Гонгадзе, когда исполнители были наказаны, а заказчики — нет, и так продолжается уже много лет?

— И да, и нет. Тут все-таки несколько разные ситуации. Прямо скажем, сейчас нет препятствий в Украине для окончательного расследования убийства Гонгадзе. Препятствия могут быть во власти, когда не заинтересованы найти заказчиков, если мы говорим, например, о Кучме. Заинтересован ли Кучма в расследовании дела Гонгадзе? Наверное, нет. Насколько власть готова соответствовать этому желанию? Это вопрос к украинской власти, но, по большому счету, правовых препятствий для расследования этого дела в Украине нет.

Что касается России… Да, это дело останется в таком же виде, пока власть не поменяется, и пока новая, пришедшая на смену нынешней, не займется этим расследованием по-настоящему, не попытается выявить настоящих заказчиков. То есть нужны политические перемены. В каком-то смысле эти дела похожи, а в каком-то — различны. В Украине нужна политическая воля, чтобы расследовать, в Украине, пусть и слабенькая, но политическая демократия есть. А в России нет никакой демократии, мы отталкиваемся от авторитарной, достаточно жесткой системы. В этом и различие между двумя странами. Политический характер обоих убийств очевиден, но последствия могут быть разные, потому что разные возможности у систем дать ответ на интересующий общество вопрос.

— Есть ли вероятность, что и дальше в России будут происходить подобные политические убийства, учитывая, что заказчики этого не будут наказаны?

— Я просто убежден, что политические убийства будут, у меня нет никаких сомнений. Во-первых, потому что рано или поздно что-нибудь да происходит, это происходит везде: и в Украине, и в России. Но в России политический заказ исходит от самого верха власти. Даже если непосредственно заказчиками убийства не являются бенефициары этой системы, в широком смысле сама система хочет этих убийств, потому что именно так они представляют себе оборону от вызовов, которые предъявляет этой системе общество. Оно, конечно, хиленькое, гражданское общество в России, аморфное, разрозненное… Но именно так они в качестве инструментария реализуют планы своей защиты. Они убивают активных, убивают слишком громких, публичных, это происходит не часто. Конечно, нельзя сказать, что практика политических убийств настолько обширная, но они будут происходить, потому что, с одной стороны, истерия, которая поддерживается кремлевской пропагандой, делит общество на лояльных и нелояльных, «пятую колонну» и большинство, и поэтому всегда эти настроения будут инспирировать сверху, вызывать желание решить все проблемы разом, убив человека. Как говорится, нет человека — нет проблем.

Продолжатся убийства именно политических оппонентов, потому что у них никаких возможностей для ответных действий нет, ненасилие для них является более важным принципом, чем для власти. Власть допускает его, им нужно, чтобы власть не менялась никогда. И поэтому избирательные политические убийства могут быть. Другое дело, что мы не знаем, куда камень упадет — то ли какой-то отдельно взятый сумасшедший решит расправиться с оппонентами, то ли это будет заказ с убийствами на мосту перед самым Кремлем. Заказное убийство и отличается тем, что оно планируется, подбираются средства, привлекаются люди, условия для сокрытия создаются влиятельными людьми, а не чабанами и колхозниками, которые участвовали в убийстве Немцова. Куда важнее власть, которая покрывает эти убийства, вот она несет главную ответственность.

Россия. СКФО > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228322 Марк Фейгин


Украина. Польша > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228318 Павел Пененжек

Эта война сделала меня черствым

Интервью с журналистом Павлом Пенёнжеком.

Агнешка Лихнерович (Agnieszka Lichnerowicz), Krytyka Polityczna, Польша

Krytyka Polityczna: Война на Украине продолжается уже четвертый год, недавно была годовщина «референдумов», состоявшихся в двух непризнанных республиках. В результате военных действий, по разным данным, погибло до 10 тысяч человек. После прочтения вашей книги «Война, которая нас изменила», эта цифра производит больше впечатления. Вы пишите, что перелом произошел в 2015 году: время до конца 2014 было периодом напряженного труда волонтеров, когда государство практически перестало существовать, но зато произошел общественный подъем. В начале 2015 что-то изменилось: война утратила смысл. Что произошло?

Павел Пенёнжек (Paweł Pieniążek): Сначала вооруженные силы практически не функционировали, их собрали из относительно боеспособных подразделений и укомплектовали добровольцами. Появлялись добровольческие отряды, которые часто состояли из людей, не имевших ничего общего с армией. В первые месяцы там можно было встретить любого: продавца, менеджера, преподавателя, рабочего. На войну отправились все. В Крыму этого сделать не удалось: события там развивались слишком быстро. Ситуация застала всех врасплох: на Майдане еще не развеялся дым, а в Крыму уже все началось. К этому никто не был готов. С Донбассом было иначе: помня, что случилось в Крыму, все говорили: «Мы не позволим этому повториться». Удивительно, что такое количество людей было готово воевать. Если бы несколько лет назад кто-то сказал, что будет война, вызвалось бы человек 200, а тут тех, кто не искал никаких отговорок, нашлось много тысяч.

— В начале 2015 года наступил момент, когда война окончательно лишилась смысла, если в любом военном конфликте можно вообще искать смысл. Все реже стали звучать бравурные обещания, с которых до этого на Украине начинался практически любой разговор, что скоро над Донецком и Луганском будут развеваться украинские флаги. Что произошло, почему именно этот момент оказался важным?

— Это было окончание процесса, который начался с битвы за Славянск весной 2014 года или даже чуть раньше, когда российская армия активизировала действия в Донбассе. Говорилось, что туда стягивают несколько тысяч солдат, появились видеоролики, показывающие, что в Донбасс движутся танки и артиллерия. Ключевую роль сыграла битва за Славянск — небольшой город с примерно 20-тысячным населением, расположенный на востоке от Донецка. Казалось, что это очередной населенный пункт, который получится легко отбить, чтобы в итоге окружить Донецк. Но украинцев разбили, а сепаратистам по итогам первых минских соглашений удалось получить гораздо больше территорий.

Дальнейшие бои за Донецкий аэропорт в январе и феврале 2015 года стали заключительным этапом этого процесса. Украинцы стали говорить не о том, что все можно вернуть, а о том, что на это нет никаких шансов. Мысль была одна: лишь бы не потерять еще больше.

— Бои за Донецкий аэропорт — это интересный эпизод. С одной стороны, те, кто сражался за него до самого конца, стали героями. С другой, из вашей книги следует, что эта борьба была бессмысленной. Напрашиваются вопросы, существовала ли какая-то реальная достижимая цель?

— Я провел неделю в поселке Пески, который находится неподалеку от аэропорта. Я разговаривал с бойцами из «Правого сектора» (запрещенная в РФ организация — прим. ред.), спрашивая, чего они добиваются. Они стояли в старом терминале Донецкого аэропорта, но отступили, когда сепаратисты и Киев заключили соглашение. Руки сепаратистам они не подавали и не вступали с ними ни в какие контакты. Эту операцию сильно критиковали, а большинство участников боев понимали, что аэропорт, над которым летают снаряды, и от которого остались только бетонные плиты, — это политическая, а не стратегическая цель. Важно было продемонстрировать символический аспект борьбы, мощь Украины и то, как сильно она страдает от российской агрессии.

— Вы пишете так: «Спустя три года после начала вооруженного конфликта на востоке Украины его перестали называть "войной, которая нас изменила". Сила его воздействия на общество преуменьшается, тема вытесняется из сознания, будто в этом кроется нечто мрачное, в чем никто не хочет признаваться». Кого и как изменила эта война?

— Я считаю, что она изменила всех. Мы говорили о добровольцах, которые рисковали собственной жизнью и отправились на фронт защищать то, во что они верили: идею, что Украина вернет себе прежние границы, изменится к лучшему, обретет хорошее руководство. Так подействовал Майдан. Сепаратисты тоже пережили разочарование: победа в Луганске спасла их от полного краха, возможно, дала им вторую жизнь, но перечеркнула их мечты. Боевики, с которыми я встречался, считали, что им нечто причитается: они воевали за Новороссию, за те украинские районы, в которых должно было появиться новое государство. Они на самом деле верили, что могут его создать. Я не буду судить, насколько они были правы, но они так говорили.

— Интересно, сколько людей на самом деле в это верило, а сколько руководствовалось экономическими мотивами, я имею здесь в виду российскую поддержку, о которой вы пишете…

— Я не проводил исследований, так что я не знаю. По моим ощущениям, многие действительно в это верили. Можно сказать, что их обманывали, что они верили пропаганде, но вера была настоящей. Сейчас они чувствуют, что их использовали. Эти чувства разделяет также несколько сотен иностранных наемников, принимавших участие в этом конфликте. Сейчас они говорят, что цель войны стала расплывчатой, а они воюют не за то, что им говорили. Никаких идей в этом конфликте нет, это просто бизнес.

— Ваша книга — это в значительной мере рассказ о нарастающем разочаровании, вытеснении из сознания. В рецензии на обложке Людвика Влодек (Ludwika Włodek) пишет: «Эта книга должна войти в списки обязательного чтения. Лучше всего для всех, но хотя бы для двух групп: для юношей в возрасте 18-23 лет, которым слишком часто кажется, что война — это романтическое приключение, и для мужчин 40-50 лет, которые не рвутся сражаться сами, но любят отправлять на войну других». На мой взгляд, у вас вышла пацифистская по духу книга. Она показывает, что война становится трагедией на разных уровнях: на индивидуальном, социальном, экономическом. Насколько это произведение родилось из ваших репортажей, а насколько стало личной историей?

— В первую очередь я хотел показать, какими последствиями оборачивается война. Кто агрессор, а кто жертва понятно, но я хотел продемонстрировать, что страдают обе стороны конфликта. И неважно, кого мы считаем «хорошей» стороной, а кого «плохой»: последствия отражаются на обеих. И эти последствия ужасны. Это не романтическая история об армии, которую мы часто видим в фильмах. Возникает множество проблем, которые невозможно решить, все становится тоскливым и гнетущим.

— В вашей книге почти нет элементов, которые бы рисовали героический образ войны. Вы только иногда упоминаете людей, которые рисковали жизнью за других украинцев, за братьев, за родину…

— А еще за идею. Многие мои собеседники говорили, что они воюют за свободу. Один человек рассказывал, что если бы Украина напала на Россию, он, скорее всего, пошел бы воевать за россиян. Но произошло наоборот. Украина, как он решил, оказалась прогрессивной стороной: там произошла демократическая революция, люди боролись за лучшую жизнь. На них напал враг, который даже не преследовал каких-то своих интересов, не хотел что-то захватить, а просто стремился дестабилизировать ситуацию.

— Если бы мне пришлось выбирать символ этой войны, я бы назвала Пески — город в предместье Донецка, что-то вроде Пясечно для Варшавы, который внезапно разрезала линия фронта. Вы описываете это как постапокалипсис: солдаты захватывают дома, всюду руины. Городок лежит на линии фронта, который кажется замороженным, но остается действующим. Как выглядят сейчас такие места, как они живут? Живут ли они вообще? Действительно ли они становятся все более независимыми от Украины?

— Следует разделить то, что происходит в Луганске, и то, что происходит в Донецке. Еще до войны первый был менее развитым, его называли островом, забытой частью страны. Я был там в прошлом году, разница очень заметна. Донецк полон народа, всюду, кроме нескольких сильно разрушенных районов, продолжается нормальная жизнь: открываются новые рестораны, предприятия, многим людям удалось заработать на этой войне.

В конце 2012 года я был в Донецке и разговорился с продавщицей в парфюмерном магазине. «Как цены? Наверное, все подорожало?» — спросил я. «В принципе стало дешевле: раньше мы закупали товары только на Украине, а сейчас и оттуда, и отсюда, мы диверсифицировали поставки», — ответила мне она.

На улицах много людей, пробки. Отзвуки боев долетают до центра города, а когда ситуация обостряется, слышны залпы артиллерии. Но люди продолжают жить, они привыкли. До сих пор действует комендантский час, вечером выходить из дома нельзя. С другой стороны, в гостинице работает клуб, если сказать, что ты постоялец, можно просидеть там до поздней ночи и выйти после наступления комендантского часа. Все гибко.

— В Луганске пусто?

— Люди туда не вернулись. Сейчас там осталось меньше половины прежнего населения, около 40%, сложно сказать точно. Луганск производит гнетущее впечатление, хотя бои там закончились в конце сентября.

— Я бы еще хотела спросить о сегодняшнем смысле этой войны. Страшнее всего то, что все закончится, как в других непризнанных республиках, например, в Приднестровье, сказали вы однажды. Иностранный журналист приедет туда, посмотрит и сделает репортаж об экзотическом образовании — парагосударстве.

— Люди, которым захочется перенестись в Советский Союз, смогут приехать на это посмотреть, как в цирке.

— Как эти республики живут, функционируют? Насколько они коррумпированы? Строят ли они какие-нибудь планы на будущее или просто выживают?

— Зависит от того, как на это посмотреть, но перспектив у непризнанной республики мало. Если не случится ничего непредвиденного, что принципиально изменит ход событий, они продолжат влачить существование, которое, как в Приднестровье, будет оплачивать Россия, выделяя (все более скоромные) суммы на социальные нужды. В 2014 году многие надеялись, что все закончится так же быстро, как в Крыму или Донецке, а потом люди заживут, как в Москве. Сейчас от этих мечтаний ничего не осталось, никто не ждет никаких перемен. Ситуация застряла в мертвой точке. Все пытаются как-то выкрутиться, выжить, и хотя некоторым удалось на войне заработать, в основном люди от нее пострадали. Они живут благодаря гуманитарной помощи. Их положение зависит от того, где они очутились: хуже всего в прифронтовой зоне, где продолжаются бои. Некоторые города разделила линия фронта, некоторые оказались отрезанными от агломерации и постепенно угасают. Перспективы у непризнанных республик и населенных пунктов, находящихся поблизости от них, не слишком радужные.

— Что это значит?

— В своей книге я пишу, например о Марьинке, которая была частью донецкой агломерации: ее жители часто работали в Донецке. Сейчас там проходит линия фронта. Ее можно пересечь, но, конечно, только по неофициальным маршрутам.

— Ценность вашей книги заключается в рассказах о солдатах: о том, как они воюют и понимают войну, о коррупции на границе и в войсках. Есть еще тема местных жителей: почему они никуда не уезжают, даже живя в прифронтовых районах. Я бы хотела узнать, как выглядела там журналистская работа, что сложнее: попасть в эти места, выжить, говорить с людьми? В книге есть рассказы жителей, военных, но очень мало бесед с сепаратистами, воюющими на противоположной стороне.

— Сейчас сложнее всего заинтересовать редакторов, чтобы они решили что-нибудь у тебя купить. Что касается посещения сепаратистских территорий — это просто более сложное и дорогое мероприятие. Польскому гражданину сложно попасть на фронт: сепаратисты ведет себя осторожно, они не доверяют человеку с польским паспортом. Когда шли бои за аэропорт я несколько раз пытался получить доступ к «Гиви».

— Это знаменитый герой сепаратистов. Он уже мертв, да?

— Да, он погиб, его офис обстреляли из гранатомета. Когда «Гиви» услышал, что я поляк, он бросил трубку, на этом наш разговор закончился. В первой книге, которая была более поверхностной (я писал ее, когда война была в самом разгаре, и, скорее, просто описывал текущие события), мне было проще писать о сепаратистах, потому что я мог не вступать с ними в тесные контакты. Хотя между нами не было языкового барьера, разговаривать с боевиками было сложно, они просто не доверяют полякам. Исключение представляли только мои любимые герои, которые курили много марихуаны и охотно шли на контакт.

— Значит, сложнее всего заинтересовать редакцию этой темой, найти деньги и получить возможность работать на Украине, кроме того, польскому журналисту сложно общаться с сепаратистами. На этой войне есть еще одна проблема: пропаганда, которую распространяют обе стороны. Я думала, она окажется в списке основных сложностей.

— Это одна из проблем общего свойства, но для меня сейчас сложнее привлечь внимание редакторов. Пропаганда — серьезная помеха, надежных источников информации нет: все приходится подтверждать самому. Обе стороны описывают этот конфликт таким, каким им хотелось бы его видеть, а не таким, каков он на самом деле. Они искажают данные о раненых, убитых, количестве обстрелов. Рассказы сепаратистов — это полная абстракция, например, сообщения о том, что сто бойцов «Правого сектора» тайно перебрались в Турцию и разместились там в какой-то деревне. А украинский штаб рассказывает свое. Возможно, он не выдумывает факты, но…

— Значит, они все же отличаются…

— Да, потому что российская сепаратистская пропаганда занимается сочинительством. Она создает события, придумывает их. Был такой яркий пример: в российских и сепаратистских СМИ появились сообщения о том, что в результате обстрела Донецка украинским силами погибла маленькая девочка. Об этом говорили все, называлось даже имя этой девочки. Журналист BBC поговорил с местной прессой и выяснил, что пострадавшего ребенка на самом деле не было. Это была чистая фантазия.

Украинцы, то есть их Генштаб, в свою очередь, замалчивают разные факты. Любопытно происходит с количеством обстрелов. Каждый день сообщается о 40-60 инцидентах, но эта цифра не имеет ничего общего с реальностью. Из моих разговоров с украинскими военными я выяснил, что в рапорты попадает не больше 10% событий.

— Кто на самом деле там воюет? Кому противостоят украинцы?

— Сейчас или в целом?

— И сейчас и в целом. Я хотела узнать, какие слова вы используете, описывая стороны этого конфликта, а какие нет.

— Я говорю «боевики», «пророссийские боевики», «сепаратисты», «пророссийские сепаратисты». Когда речь идет о российских военных, которые принимали участие как минимум в нескольких операциях, я называю их российскими военными. Слова «террористы», на которое, как я понимаю, вы намекаете, я не использую.

— На Украине это название стало официальным.

— Да, потому что официально на востоке Украины войны нет. Военное положение не объявляли, до сих пор продолжается «антитеррористическая операция», поэтому администрация президента и правительство заявляют, что они ведут борьбу с террористами. Я считаю, что так назвать их нельзя, потому что терактов они не устраивают. Когда заходит речь, что террористы используют тяжелую артиллерию и ездят на танках, с этим определением возникают проблемы: это выходит за рамки понятия «террористическая деятельность». На Украине действуют не террористы, там просто идет война.

— Вслед за Сьюзен Зонтаг (Susan Sontag) (американская писательница, критик, эссеист — прим. пер.) вы много пишете об образе войны, который закрепился в нашем сознании. Часто на основе коротких сообщений в СМИ и фильмов мы представляем себе, что война постоянно наполнена адреналином. Она может быть трагической, но в ней всегда есть борьба. В вашей книге — это в первую очередь скука, которая несет в себе опасность: в любой момент все может рухнуть и превратиться в трагедию, но пока ничего не происходит, есть только тоскливое ожидание.

— В украинской армии нет ощущения времени. Это становится большой проблемой, когда с кем-то договариваешься. Я, в свою очередь, всегда стараюсь быть пунктуальным, так на что на любую встречу приходится тратить полдня.

— Рассказы ваших собеседников переполнены эмоциями на грани истерики: они говорят о жителях, в том числе тех, которые помогают сепаратистам, о надвигающихся фашистах. У вас есть секрет, как разговаривать с людьми? Я говорю не о знакомых, которые доверяют вам, а вы доверяете им, а о случайных людях, свидетелях каких-то событий.

— Когда я не знаю, как реагировать, я всегда просто поддакиваю. Это действенный метод. Но этот конфликт сделал меня черствым, раньше я был более открытым, но из-за этого стало возникать все больше проблем. Когда я понимаю, что кто-то рассказывает мне небылицы, я просто говорю «ладно», потому что такой разговор не имеет смысла.

— Вы понимаете, почему люди не покидают фронтовые районы?

— Они боятся оставить свои дома. Донбасс — специфический регион, до войны люди тоже редко из него уезжали. Многие не готовы оставить свое жилье, хотя нам это может показаться странным: мы понимаем, что если вся деревня уже разрушена, их хата тоже может скоро рухнуть. Но дом для этих людей — это все, что у них есть. Их никто не ждет, им некуда ехать. Я много раз слышал от таких оставшихся людей, что они не нужны ни России, ни Украине. Им некуда деваться. С одной стороны, никаких вариантов не предлагает им Россия, с другой — у Киева тоже нет для них квартир или социальной помощи, чего-то, что позволит им начать новую жизнь. Во многих населенных пунктах это стало серьезной проблемой. Люди переезжают в ближайшие города, уже в 70-100 километрах кажется, что войны нет. Там чуть больше военных, но обстановка спокойная, все живут своей жизнью. В местах, куда съехалось много народа, начались проблемы с работой, выросли цены на жилье, продукты. Именно поэтому решение об отъезде становится таким сложным. Западная Украина в этом плане гораздо мобильнее: местные жители поколениями ездили за границу. Им легче принять решение, собрать вещи и уехать. На востоке люди привязаны к своему дому.

— Вы много пишете о коррупции, алкоголе и наркотиках на фронте. Есть ли какие-то запретные темы, которые, как вам кажется, старается не затрагивать большинство СМИ, в особенности украинских?

— Самая главная тема, которую обходят молчанием, это то, что когда используется тяжелая артиллерия, гибнут мирные граждане. Неважно, каковы намерения ведущих обстрел, просто когда действует артиллерия, идет в ход огромный калибр, страдает мирное население. Об этом никто не говорит. Я не могу припомнить ни одного материала в украинских СМИ о том, что в результате украинского обстрела кто-то погиб. Я не осуждаю, а просто призываю понять, что так устроена война. В романтических историях одни стреляют и убивают, а другие только обороняются. Но все выглядит иначе.

— Многие из ваших героев — люди с левыми или анархистскими взглядами, пожалуй, это многое говорит о вас самом.

— На самом деле их было не больше 20.

— Значит, это говорит что-то обо мне как читателе. Я хотела спросить как раз об этом: об идеологии. В Польше мы постоянно анализируем явление украинского национализма. Ведь это естественный процесс: когда на страну нападают, там пробуждается гражданственность, патриотизм, а заодно неизбежно и национализм. Из вашей книги следует, что вступить в «Правый сектор» или батальон «Айдар» людей склоняли отнюдь не националистические взгляды.

— Национализм, как в каждом обществе, там, конечно, есть, было бы странно, если бы Украина выступала в этом плане исключением. Во время войны такие тенденции, разумеется, усиливаются. Особенно это было заметно вначале, когда ультраправые первыми отправились на фронт. Тема милитаризма и борьбы были у них на слуху давно. Боец «Правого сектора» рассказывал в одном документальном фильме о своем лидере Дмитрии Яроше: «я уже устал его слушать, он 10 лет подряд рассказывал о грядущей войне, и вот она наконец началась». Некоторые люди давно к ней готовились.

Идеология всегда играла в «Правом секторе» второстепенную роль. Его активистам в первую очередь хотелось воевать. Любопытно, что их военное крыло откололось от политического. Эти люди не любили армию, полицию и руководствовались разными мотивами: они хотели просто воевать или воевать за Украину. Националистов среди них было мало.

Я познакомился с множеством украинцев, которые не придерживались националистических взглядов, не ходили на Майдан и не считали, что он был нужен, но когда началась война, решили, что они обязаны защищать свою страну. Был один неонацист, который сбежал с фронта спустя два месяца, испугавшись боев. С другой стороны, существует полк «Азов» — ультраправая угроза. Но «Правый сектор», хотя именно так его называют СМИ, ее собой не представляет.

Опасность связана с тем, что «Азов» старается заменить государство там, где оно не может выполнять свои функции. Например, зимой, когда начинаются проблемы с уборкой снега, можно всегда позвонить в «Азов» и вызвать его бойцов расчистить улицу перед домом. Это выглядит забавным, но такое делегирование государственных функций — опасная тенденция.

В «Азове», например, в отличие от «Правого сектора» велась идеологическая подготовка. Там появлялись странные персонажи из неонацистского движения России. Российские неонацисты часто не любят Путина, а российские правые имперцы, наоборот, воюют на стороне сепаратистов и его поддерживают. Такое странное политическое деление существует на постсоветском пространстве. Но я бы не сказал, что национализм (если опустить полк «Азов») представляет сейчас угрозу.

— Вы умеете выйти из журналистской роли, вернуться домой и забыть? Или вы поддерживаете контакты со своими героями?

— Я стараюсь это фильтровать. Когда конфликт только начинался, меня пугал каждый шум и звук, например, гудки поезда в метро. Но это быстро прошло. Раз те, кто уехал с фронта, закончив службу, могут с этим справиться, то почему я не могу? Какую бы работу ни делал журналист, как бы он ни втягивался в нее, он никогда не будет погружен в это, как человек, живущий на территории, по которой прошел фронт, или военный, который находится на боевых позициях. Сколько бы времени я там ни провел, я все равно присутствую там временно. Были такие эпизоды, которые надолго застревали у меня в памяти, но когда я написал книгу, стало лучше.

Что касается героев, контакты с некоторыми я поддерживаю, а более интенсивно общаюсь с теми, кто перебрался в Польшу.

— Ваша книга показывает все связанные с войной ужасы, а одновременно рисует портреты героев, которые борются с ней, не теряют присутствия духа, посвящают свою жизнь защите Украины. Какой репортаж писался сложнее всего?

— Таких репортажей было несколько, например, о литературной группировке СТАН. Мне было очень сложно понять, что движет героиней.

— Которая вошла в состав сепаратистской администрации…

— Да, хотя ничто этого не предвещало. Все думали, что она, скорее, займет сторону Украины. С ней было сложно общаться, она очень замкнутый человек. Она боялась говорить, я это чувствовал.

— Сложности в работе над текстом возникали потому, что было нелегко понять ситуацию, или потому, что в такой критический момент, когда идет война, тяжело писать, например, о коррупции на фронте?

— Мне очень не хотелось, чтобы книга казалась каким-то осуждением в адрес Украины, я боялся, что так это все может прозвучать, что я использую слишком категоричные формулировки. Я старался найти нюансы, в некоторых местах я «завис», поэтому работа над книгой затянулась. Самые большие сложности у меня были с этим.

Украина. Польша > Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228318 Павел Пененжек


США. Евросоюз. Франция. Весь мир > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228313

Кибератаки, большие данные и фэйковые новости: оборотная сторона цифровой революции

Жан-Поль Эмети (Jean-Paul Aimetti), Le Figaro, Франция

Никто не может поставить под сомнение достоинства цифровой революции, когда речь идет об улучшении нашего здоровья, контроле над потреблением энергии или оптимизации наших поездок. В свою очередь растущая диктатура цифровых и больших данных имеет тревожные последствия, по крайней мере, в двух областях.

Первая плохая новость: новые средства цифровой связи необыкновенно увеличивают возможности и радиус действия разного рода мошенников. Речь может идти об отдельных личностях или вредоносных сообществах, кибермошенниках и организациях, мечтающих о мировом господстве. Список преступлений в интернете постоянно растет. Тут и домогательства в социальных сетях, и взлом цифровых данных во время выборов, и вирусные атаки.

После вируса Wannacry, тысячи компаний и организаций стали жертвами новых масштабных кибератак с помощью вируса-вымогателя под названием NotPeyta. Потенциальный ущерб чрезвычайно серьезен в таких жизненно важных отраслях, как промышленность, здравоохранение, банковский сектор, авиация и прочее.

И этот феномен набирает обороты по многим причинам. С одной стороны, глобальная взаимосвязь компьютерных сайтов в Интернете и «облаках» облегчает почти мгновенное распространение вирусов, с другой — бесконечная гонка между непрекращающимися инновациями киберпреступников и систем безопасности.

Агентства по обеспечению цифровой безопасности существуют во многих странах, как например Национальное агентство по безопасности информационных систем во Франции. Но чтобы проанализировать источники этих атак требуются длительные исследования и международная координация, которая пока находится в зачаточном состоянии. Более того, рост в будущем числа связанных между собой объектов значительно облегчит цифровое пиратство, так как будет гораздо легче расшифровать принцип действия программного обеспечения аппаратуры находящейся в свободной продаже, чем механизм работы информационных центров.

В худшем случае представим себе один из возможных катастрофических сценариев развития сайта Alibaba, который теперь предоставляет большинство услуг, предлагаемых в сети. Поисковые системы, социальные сети, электронная коммерция, торговля товарами, система оплаты, подключение к интернету различных объектов, — все это находится в ежедневном контакте с сотнями миллионов китайцев, а завтра, может быть, с половиной земли. Что произойдет через несколько лет, если выяснится, что этот гигант преследует иные цели, нежели торговое господство, с благословения китайского правительства?

Вторая плохая новость: наша свобода мышления и действий ограничивается каждый день. Горы утренней электронной почты, навязчивая реклама, бесконечные перебои со связью или поиск необходимой информации в лабиринте «фейковых новостей» и фальшивок, оставляют нам все меньше и меньше времени для размышлений и творчества, и даже могут понизить производительность труда. Наши малейшие действия, а завтра и мысли, измеренные при помощи физиологических датчиков и расшифрованные по выражению наших лиц, теперь оцифрованы и каждую секунду пополняют гигантские базы данных, чтобы кормить ненасытные big data. Таким образом, веб-гиганты черпают информацию из этих бездонных хранилищ и вторгаются в нашу личную жизнь, предлагая, якобы специально подобранные для нас продукты и услуги, влияя тем самым на наше поведение и постепенно программируя наши поступки. И, в конечном счете, непрерывный поток ученых слов и почти магические алгоритмы искусственного интеллекта распространяют ореол таинственности и вбивают в память неоспоримые научные достижения, чтобы скрыть свои неприглядные махинации.

Организации по контролю, по примеру Национальной комиссии по информатике и свободам во Франции, были созданы в большинстве стран, чтобы защитится от пагубных действий в интернете и избежать ежедневного воровства наших персональных данных. Однако эффективность их действия ограничена из-за колоссальных финансовых ресурсов международных лидеров в области цифровой экономики и непрекращающихся новых разработок хакеров, работающих из дальних стран. Проблеск надежды может появиться в 2018 году с введением ЕС новых Общих положений о защите персональных данных, которые существенно ужесточат требования к компаниям и санкции к нарушителям.

Можно также подумать, что информационно-технологические компании ведут себя безупречно, чтобы лучше обслуживать клиентов, уставших от рекламы и домогательств и ищущих информационной открытости. Безусловно, эти компании часто демонстрируют безупречный имидж, занимаясь гуманитарной помощью или финансированием медицинских исследований. Но, увы, длинный список хищений в очередной раз доказывает, что путь к этике в цифровой экономике будет долгим. Довольно часто крупные компании уличаются в воровстве и штрафуются проверяющими службами. Среди многочисленных примеров: booking. com, мировой лидер в бронировании гостиниц, который берет слишком большую комиссию, доходящую до 30%, чтобы занять верхнюю строчку с фиктивными положительными оценками. Затем — программное обеспечение AdblockPlus, которое, как выяснилось, блокирует все объявления в интернете, за исключением тех, которые поступают от компаний входящих в «белый список» и избегающих контроля благодаря многомиллионным выплатам.

Совсем недавно власти нескольких европейских стран подали иски к Facebook за нарушение политики передачи конфиденциальности личных данных между крупнейшей социальной сетью и WhatsApp.

В связи с этим необходимо срочно провести различные реформы, чтобы противодействовать неуправляемому распространению вездесущих цифровых технологий на работе и в личной жизни.

Теперь, что касается киберпреступности. Во-первых, компании и организации должны в обязательном порядке улучшить защиту своих сайтов и связанных с ними объектов, во-вторых — национальные и международные структуры надзора должны быть значительно усилены. К сожалению, не исключено, что на все это потребуется много времени, и пока мы не защищены от серьезных кибератак.

Что касается наших личных свобод — тут можно начинать действовать уже сейчас.

Прежде всего, как наркоман, который пытается завязать, каждый пользователь интернета должен уметь сокращать время своего присутствия в сетях. И в целом должен уметь лучше управлять своим временем, чтобы в «реальной» жизни иметь время на размышления, отдых и медитацию. Также жизненно важно освоить комплекс мер, чтобы противостоять информационным перегрузкам, более осторожно пользоваться социальными сетями и защищаться от навязчивых или криминальных посягательств.

Во-вторых, необходимо предпринимать совместные ответные действия. Как дзюдоист использует силу своего противника, чтобы его дестабилизировать, мы должны мобилизовать всю мощь цифровых технологий в совместных действиях, создать зоны оповещения и даже создать групповые сайты реагирования или бойкотирования. В продолжение к этому, совместные платформы могут стать прекрасной альтернативой господству мировых лидеров партисипативной экономики. Мы приводим здесь данные компании fairbooking, которая объединяет около двух тысяч владельцев гостиниц, желающих вырваться из- под натиска booking. com, или других компаний, как, например, кооперативы таксистов, мечтающих спастись от диктатуры Uber. Эти совместные контрмеры должны предприниматься при безупречном соблюдении правил этики и открытости, поскольку только это может гарантировать предоплату или финансирование со стороны известных и независимых спонсоров.

И в-третьих, в то время как наши руководители задаются вопросом относительно места латыни в современном образовании, нам представляется более актуальным запустить уже в начальной школе широкомасштабную программу по обучению «информационно свободных граждан».

И эта программа должна быть рассчитана, как на учеников, так и на их преподавателей и родителей.

Основные тезисы правильного индивидуального и коллективного использования цифровых технологий изложены выше и могут быть дополнены вопросами этики.

Этот переходный период для усвоения беспрецедентных технологических и социальных изменений в истории человечества, несомненно, будет долгим. Надеемся, что наше послание окажется более эффективным, чем нелепые дамбы, возведенные для борьбы с неизбежным повышением уровня океанов.

США. Евросоюз. Франция. Весь мир > СМИ, ИТ. Армия, полиция > inosmi.ru, 2 июля 2017 > № 2228313


Иран. Саудовская Аравия. Йемен. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 июня 2017 > № 2227053

Столкновение интересов Ирана, России, Саудовской Аравии и ОАЭ в Йемене

Махмуд Ат-Тахер (Mahmood At-Taher), NoonPost, Египет

Спустя более 800 дней операции «Буря решимости», которую возглавляет Королевство Саудовская Аравия (КСА), для возвращения президента Хади, Эр-Рияд не может решить йеменский кризис ни политическим, ни военным путём из-за столкновения интересов некоторых членов коалиции в этой кампании и постоянных военных неудач на некоторых фронтах. Более того, Россия оказывает давление на КСА с требованием не открывать новый фронт в провинции Ходейда из-за неизбежности катастрофы в сфере безопасности, а также экономической и гуманитарной катастроф.

Аргумент России в поддержку их силового выступления против открытия коалицией нового фронта в Ходейде заключается в том, что в таком случае город присоединится к провинциям, находящимся под контролем хуситов. Арабская коалиция говорит, что освободит Ходейду, как и другие южные провинции, которые захватили сепаратисты, представляющие интересы ОАЭ, Ирана. Аргумент России кажется сильным и логичным. Смысл в том, что йеменское побережье на севере, востоке и юге окажется под влиянием сторонников халифата, что в общем угрожает региональному судоходству, а в частности интересам западных стран в регионе, поэтому Россия и другие региональные государства не могут рисковать, кроме США, президент которых впервые в истории стал марионеткой в руках Эр-Рияда.

КСА смогло взять под контроль решение Америки впервые с момента её основания 4 июля 1776 года из-за увлечённости Трампа деньгами стран Залива и несерьёзности в борьбе против терроризма и решении кризисов Ближнего Востока. Следовательно, Америка не считается препятствием или угрозой для расширения влияния КСА в арабском регионе и нарушении его безопасности и стабильности. Однако страх перед Россией, которая начала расширять дипломатическое и военное влияние в регионе Ближнего Востока и оказывать влияние на некоторых руководителей государств, подтолкнул Эр-Рияд влиять на финансовые интересы России в регионе, надеясь добиться согласия РФ и её молчания с тем, чтобы КСА поглотило регион.

Эр-Рияд начал действовать на высочайшем уровне, в этой связи назначен визит Мухаммеда ибн Салмана в начале июля текущего года в Москву, но, кажется, что Эр-Рияд столкнулся с неподкупной стороной.

После визита Мухаммеда ибн Салмана СМИ в Эр-Рияде заявили, что с Москвой достигнуто взаимопонимание по событиям в Сирии, Иране и Йемене, и это заявление, как минимум, в настоящее время не кажется логичным.

Россия появилась на арене после провала попыток КСА оказать на неё финансовое и экономическое давление в реализации своего сценария решения сирийского кризиса. В связи с этим Россия шаг за шагом отказывает Эр-Рияду в его попытках усугубить экономический и гуманитарный кризис в Йемене.

Если бы это взаимопонимание было достигнуто, Эр-Рияд двинулся бы к столице Йемена, Сане, со всей военной мощью через порт Ходейда. Его позиция против Ирана усилилась бы, а Трамп отдал бы приказ о нападении на Сирию. Кажется, что это заявление — часть психологической войны.

Чтобы убедить Россию принять решение о штурме Ходейды была проведена встреча президента Йемена Абд-Раббу Мансура Хади и посла России в Йемене Владимира Дедушкина в Эр-Рияде. Согласно источнику, присутствовавшему на встрече, российский посол уведомил Хади, что Россия не может допустить гуманитарного кризиса в Ходейде, и президент должен способствовать мирному процессу в Йемене.

Хади встретился с послом России в Йемене

Ответ президента Йемена на заявление Дедушкина, что мирный процесс основан на капитуляции хуситов и войск бывшего президента Али Абдаллы Салеха в соответствии с требованиями резолюции 2216 и инициативы ССАГПЗ, а также по итогам межйеменского диалога — это условие, согласно которому нельзя решить йеменский кризис военным или политическим путём. Прошлые попытки посла ООН в Йемене показывают, что политическое урегулирование в Йемене не может состояться без международного давления на йеменское правительство с тем, чтобы оно пошло на уступки и особенно то, что переходный период президента Хади закончился в 2014 году в соответствии с соглашениями, которые были подписаны сторонами йеменского конфликта в 2012 году.

Почему Россия против штурма порта Ходейда?

Прежде чем анализировать детали, необходимо отметить, что Эр-Рияд имеет стратегические цели в сфере безопасности для штурма порта Ходейда и испытывает больше энтузиазма, чем войска ОАЭ. И те, и другие претендуют на йеменские острова в Красном море, Баб-эль-Мандебский пролив и Аравийское море с долгосрочной стратегической целью. Однако КСА стремится к господству над Ходейдой еще по нескольким причинам.

Первая причина. Порт Ходейда принимает 70% импорта страны из продовольствия, лекарств и топлива, кроме того поступления от морской таможни используются хуситами для финансирования своих военных операций против правительственных войск и арабской коалиции. Установление контроля над портом закроет доступ к важнейшему экономическому ресурсу хуситов. Также это перекроет кислород йеменцам, в связи с чем возможен бунт против хуситов с требованиями зарплат и пропитания. Это может заставить большинство йеменцев, которые не способны прокормить себя и свои семьи, примкнуть к террористическим группировкам, которые используют их в своих интересах, а в будущем сформируют военные группировки в стране.

Порт Ходейда и город Ходейда в общем очень близки к саудовскому региону Джазан, в котором йеменские и саудовские племена тесно сотрудниают.

Вторая причина. КСА боится, что установление контроля над портом будет способствовать распространению зейдитского и шиитского вероучений, а это угрожает безопасности КСА в будущем, поэтому КСА хочет установить контроль над портом, чтобы остановить нежелательное религиозное проникновение на территорию страны с тем, чтобы там не было лазейки для распространения религиозных течений, враждебных ваххабитской идеологии.

Третья причина. КСА хочет, чтобы им также помогли в контроле над международными морскими путями и думает о конкуренции ОАЭ и КСА в строительстве военного флота. Королевство хочет стать страной, которая распоряжается судьбой международного мореплавания в долгосрочной перспективе.

По словам источника, который не имеет права контактировать с прессой, но присутствовал на совещании у Хади, посол РФ также подтолкнул Хади к необходимости основываться на практических и срочных шагах для того, чтобы переломить экономическое, гуманитарное и катастрофическое положение, с которым сталкивается Йемен, и к быстрому возвращению за стол переговоров. А это-искренний призыв к йеменскому правительству объявить о своём отступлении от твёрдого требования полной капитуляции хуситов и бывшего президента.

Москва и Тегеран размышляют о вмешательстве в йеменский кризис и облегчении давления со стороны стран, поддерживаемых странами Залива в Сирии

Это не главная позиция России, наоборот она продолжает выступать против штурма Ходейды и его стратегически важного порта. Россия уже обозначила свою позицию перед арабской коалицией, кажется, что для России этот выбор арабской коалиции видится незаконным, и это козырная карта Ирана. Возможно, это станет причиной вторжения России в Йемен или, как минимум, подтолкнёт Иран расширить своё влияние в регионе.

Кажется, что визит Мухаммеда ибн Салмана в Москву и обмен мнениями с президентом России Владимиром Путиным по Сирии и ситуации в Йемене был нужен РФ и её союзнику Ирану, чтобы разыграть свою козырную карту, оказывать давление на союзников Сирии и страны ССАГПЗ и выйти из кризиса с абсолютной военной и политической победой. Россия и Иран сделали важный шаг для расширения своего влияния и усиления роли в арабском мире.

Москва и Тегеран размышляют о вмешательстве в йеменский кризис для облегчения давления со стороны участников, поддерживаемых странами Залива в Сирии. Россия подтолкнёт Иран в направлении Йемена и вынудит его сделать первый альтернативный выбор в борьбе с терроризмом после того, как Трамп стал марионеткой в руках саудитов, когда он рискует потерять власть из-за внутренних проблем. Следовательно, РФ имеет возможность установить гегемонию в регионе Ближнего Востока, но это невозможно без учёта интересов Ирана, который чётко осознаёт своё влияние в настоящее время, используя опрометчивость и слабые стороны КСА.

Позиция ОАЭ по действиям Саудитов

С начала кризиса в Заливе, который по большей части инициирован ОАЭ, их помощь сепаратистам в Йемене временно сократилась, уменьшилась помощь группировкам, препятствующим продвижению войск, лояльных бывшему президенту, в провинцию Таиз. Это позволило достичь быстрого результата в провинции. Во время кризиса в Заливе войска, лояльные Хади и КСА, смогли установить контроль над важными территориями в провинции Таиз.

ОАЭ извлекут пользу из кризиса либо за счет потерь в Йемене, либо за счёт потерь из-за необдуманных действий в регионе. После провала в Таизе ОАЭ уже действует обходными путями.

Во-первых, ОАЭ не хотят, чтобы КСА стало ведущей силой и гегемоном в регионе, поэтому способствуют продвижению своего агента влияния в Королевстве Мухаммеда ибн Салмана. Они подталкивают его к захвату власти и создают лобби в администрации США, прокладываю дорогу наследному принцу к трону КСА, чтобы с лёгкостью оказывать влияние на решения, принимаемы Королевством.

ОАЭ продолжают поддерживать джихадистские группировки, лояльные Хади и КСА и помогают им установить контроль над провинцией с тем, чтобы не позволить Эр-Рияду реализовать свой сценарий в Йемене за их счёт.

Во-вторых, учитывая, что Абу-Даби опасается господства «Братьев-мусульман» над стратегически важными провинциями Йемена, а лояльные войска, которые сражаются с президентом Хади в Таизе на 85% состоят из членов группы «Братьев-мусульман», ОАЭ не будут довольны последними успехами.

В-третьих, продолжение войны в Йемене позволяет ОАЭ реализовать свою повестку через строительство военных баз и установление контроля над йеменскими островами. А господство Эр-Рияда над Ходейдой противоречит планам Абу-Даби, поэтому ОАЭ будут проводить теневую политику, поддерживая Россию в стремлении помешать Эр-Рияду продвинуться к порту Ходейда. Позиции будет уделяться особое внимание до завершения контроля КСА над стратегически важным портом Маха.

Заключение

Из действий КСА, ОАЭ и РФ стало ясно, что Ходейда может стать точкой соприкосновения интересов или реализации сценариев в случае штурма порта. Если первым атакует КСА — результат будет обратным. Возможно, это йеменская точка зрения. Возможно, изменится международная позиция из-за того, что страны станут свидетелями экономической и гуманитарной катастрофы. Нельзя исключать, что РФ и Иран вмешаются в кризис, по меньшей мере, для дестабилизации региона через шиитов в КСА, Бахрейне и Иране. Возможно, это станет инструментом Москвы в отмщении Эр-Рияду, пытавшемуся навредить экономике России, а ранее способствовавшему развалу СССР.

Иран. Саудовская Аравия. Йемен. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 30 июня 2017 > № 2227053


Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 июня 2017 > № 2232630 Станислав Куприянов

Избирательная блокировка. Почему Telegram так раздражает российских чиновников

Станислав Куприянов

Сроки для блокировки Telegram давно истекли, поэтому есть ощущение, что самому Роскомнадзору блокировать сервис не очень хочется. Скорее всего, дело связано с требованиями правоохранительных органов. Недавно они уже добились блокировки нескольких мессенджеров, которые популярны у террористов, и, по-видимому, действительно считают подобные меры эффективным способом борьбы с терроризмом

За последние годы российские власти заблокировали тысячи интернет-сайтов и сервисов, но еще никогда подготовка к блокировке не вызывала столько эмоций, как сейчас с Telegram. В публичном споре Роскомнадзора и владельцев мессенджера в ход идут слухи, ультиматумы, взаимные обвинения. По мнению властей, Telegram игнорирует безопасность простых пользователей и служит удобным инструментом для террористов. Создатель Telegram Павел Дуров на это отвечает, что блокировка – это саботаж российских национальных интересов. Мол, тогда все переписки чиновников уйдут в американские мессенджеры.

За эмоциями трудно разглядеть суть конфликта. Почему претензии возникли именно к Telegram, который не входит даже в топ-3 самых популярных мессенджеров России? Почему аналогичные требования не выдвигаются к другим крупным мессенджерам, например WhatsApp и Skype?

Сбивчивые разъяснения главы Роскомнадзора не прибавляют ясности. Вечером 26 июня в эфире телеканала НТВ Жаров пожаловался, что «информация внутри Telegram шифруется и проникнуть в нее мгновенно при отсутствии ключей для дешифрации этой информации ни одной спецслужбе еще не удавалось». А уже на следующий день сообщил, что «никакой речи о том, что будет доступ к переписке пользователей, не идет. Вопрос только о пяти идентификаторах, которые мессенджер должен сообщить в Роскомнадзор». Так чего именно российские власти хотят от Telegram?

Между двух законов

Причины для блокировки Telegram две: формальная и смысловая. Формальная состоит в том, что мессенджер не хочет зарегистрироваться в реестре организаторов распространения информации. Закон о создании такого реестра был принят еще в 2014 году – он требует, чтобы там в обязательном порядке регистрировались любые интернет-сервисы, обеспечивающие обмен сообщениями между пользователями. Получив от Роскомнадзора первое требование пройти регистрацию, сервис получает пять дней на размышления. Если регистрация не пройдена, то еще через пять дней Роскомнадзор присылает такому сервису уведомление о неисполнении обязанностей организатора распространения информации. После этого компания получает еще 15 дней на то, чтобы исправиться. Если регистрация по-прежнему не пройдена, то сервис блокируют.

Закон трактует понятие «организатора распространения информации» очень широко: под это определение можно подвести любую социальную сеть, мессенджер, блог-платформу или форум. Число таких ресурсов в российском интернете исчисляется десятками, а то и сотнями тысяч. Но тут на сцену выходит смягчающая российские законы необязательность исполнения. Уследить за всеми такими ресурсами физически невозможно. Поэтому очутиться в этом реестре можно всего двумя способами. Первый – зарегистрироваться добровольно, по личной инициативе. Второй – получить индивидуальное приглашение от Роскомнадзора.

Глава Роскомнадзора лукавит, уверяя, что от Павла Дурова требуется всего лишь предоставить контактные данные для регистрации. Это только первый шаг к сотрудничеству с государством, а дальше участие в реестре накладывает на «организатора распространения информации» дополнительные обязанности. Например, на протяжении полугода хранить данные (строго на территории РФ) о передаче информации между пользователями и передавать их по запросу правоохранительных органов. Важный момент: в этом случае речь идет о передаче органам не содержимого частной переписки, а только фактов самой передачи данных. Тем не менее уже здесь закон вступает в противоречие с особенностями работы сервиса: Telegram хранит данные пользователей в дата-центрах по всему миру и переносить их в Россию не собирается.

Более того, по принятому в 2016 году пакету Яровой, с 2018 года «организаторы распространения информации» будут обязаны хранить не только данные о факте коммуникации между пользователями, но и содержание переписки. В случае с защищенными чатами Telegram это требование заведомо неисполнимо, как и обязательство передавать правоохранительным органам ключи шифрования. Во-первых, «секретные чаты» в мессенджере построены на модели оконечного шифрования: ключи от переписки хранятся лишь на устройствах пользователей. Во-вторых, содержание зашифрованных переписок точно так же хранится на конечных устройствах и недоступно владельцам Telegram.

Еще в начале мая Роскомнадзор отправил в компанию Telegram Messenger LLP письмо с требованием предоставить данные для внесения мессенджера в реестр, но блокировки до сих пор не последовало. Обозначенный законом срок вышел еще месяц назад, а Telegram по-прежнему с нами.

Тут начинается вторая часть истории: есть ощущение, что самому ведомству блокировать Telegram не очень хочется. Хотя российские законы предоставляют Роскомнадзору огромные возможности по блокировке всего и вся, пока чиновники пользуются своими полномочиями с осторожностью, чтобы не вызывать лишнего общественного возмущения и не дискредитировать себя введением запретов, выполнение которых они не в состоянии проконтролировать.

Жесткая позиция Роскомнадзора в случае с Telegram, по-видимому, связана с требованиями правоохранительных органов. Похоже, там действительно считают, что отключение одного из главных каналов экстремистских коммуникаций – это эффективный способ борьбы с терроризмом.

Заложники репутации

В апреле Роскомнадзор заблокировал несколько других мессенджеров, которые считаются популярными у террористов: Blackberry Messenger, LINE и Imo.im. Просто эти сервисы не очень известны в России и их блокировка не вызвала такого ажиотажа. К тому же несколько дней назад Imo.im все же был разблокирован: разработчик согласился с требованиями чиновников.

Не вина Дурова, что именно его сервис стал заложником своей репутации: если мессенджер работает быстро, а взломать его невозможно, то логично, что за основной массой пользователей в него придут и криминальные элементы. Быстрая скорость работы Telegram даже в условиях плохого сигнала сделала его главным инструментом коммуникации в Ираке и Сирии. Владельцы мессенджера каждый месяц блокируют тысячи пропагандистских террористических каналов и ботов, но экстремисты остаются верны Telegram.

Именно через Telegram координировали свои действия джихадисты в Париже в 2015 году. Тридцатидевятилетний террорист из Узбекистана, задавивший десять человек с Стокгольме, вскоре после теракта действительно переписывался с единомышленниками в Telegram – эти скриншоты пару дней назад гордо демонстрировали российские телеканалы как пример сатанинской сущности мессенджера. Более того, если верить заявлению центра общественных связей ФСБ России, при подготовке взрывов в метро Санкт-Петербурга 3 апреля террористы координировали свои действия тоже через Telegram.

Можно ли победить терроризм запретом средств коммуникаций, вопрос риторический. С тем же успехом можно запретить автомобили, ножи и интернет в принципе. Так, например, подумали в Иране и построили собственную схему контроля за поведением пользователей в мессенджерах. Там владельцы Telegram-каналов с аудиторией более пяти тысяч человек обязаны проходить государственную регистрацию, указывая настоящее имя и место жительства, – какой-нибудь «Незыгарь» в Иране не продержался бы. Более того, администраторы каналов вынуждены делать сомодераторами правительственных ботов, следящих за содержимым контента. А все неугодные властям каналы блокируются за нарушение авторских прав. Тоже выход.

Так или иначе, основатель Telegram слишком принципиален, чтобы сотрудничать с властями и открывать содержимое переписок правоохранительным органам. И не только с российскими: пару недель назад Дуров признавался, что во время недельного пребывания команды мессенджера в США американские агентства дважды пытались подкупить разработчиков Telegram, а на самого основателя оказывало давление ФБР. Однако прецедентов блокировки мессенджеров в США еще не было. А вот у российских пользователей, скорее всего, остаются последние дни, чтобы скачать себе приложение.

Есть несколько возможных сценариев, как именно будет реализована блокировка мессенджера в России. Несколько месяцев назад Роскомнадзор заблокировал популярный среди дальнобойщиков мессенджер Zello. Но это был мягкий вариант блокировки: официальный сайт мессенджера стал недоступен российским пользователям, но само приложение все так же лежит в магазинах, доступно к скачиванию и вполне работоспособно.

Не исключен и более жесткий вариант: приложение исчезнет из магазинов, IP-адреса к серверам мессенджера будут заблокированы. Тогда для использования Telegram придется скачать и установить специальный VPN-сервис. В таком случае мессенджер может работать медленнее, а для людей, далеких от мира технологий, сама по себе аббревиатура VPN может звучать пугающе сложно (хотя она означает лишь то, что весь ваш трафик будет идти через какой-нибудь иностранный сервер). В результате активная аудитория Telegram начнет падать: менее продвинутое большинство, вздохнув, перейдет на более доступные альтернативы.

Впрочем, самого Павла Дурова это вряд ли сильно расстроит. Российский рынок никогда не считался разработчиками приоритетным. Даже интерфейс мессенджера до сих пор не имеет локализации, хотя этот шаг наверняка позволил бы привлечь гораздо больше пользователей, чем история с блокировкой. Так что будущему Telegram российская блокировка не угрожает, просто в очередной раз успешный российский проект окажется востребован где угодно, кроме самой России.

Россия > СМИ, ИТ. Армия, полиция > carnegie.ru, 28 июня 2017 > № 2232630 Станислав Куприянов


Россия > Армия, полиция. Образование, наука > kremlin.ru, 28 июня 2017 > № 2224288 Владимир Путин

Приём в честь выпускников военных вузов.

В Большом Кремлёвском дворце состоялся торжественный приём в честь выпускников вузов Минобороны, высших образовательных учреждений МВД, МЧС, ФСБ, ФСИН, ФСО и Росгвардии.

В Кремль приглашены более 700 офицеров, окончивших военные вузы с отличием и золотой медалью, а также преподаватели и начальники военно-учебных заведений.

* * *

Выступление на торжественном приёме в честь выпускников военных академий и университетов.

В.Путин: Товарищи офицеры! Дорогие друзья!

Сегодня по традиции мы чествуем в Кремле лучших выпускников военных академий, институтов и университетов. Поздравляю вас с успешным окончанием учёбы и началом нового этапа в профессиональной карьере.

Вы на отлично сдали сложные экзамены по воинским дисциплинам, показали мастерское владение современной техникой и вооружением. Уверен, что полученный багаж знаний и навыков вы будете эффективно использовать на практике – в армии и на флоте, в правоохранительных органах и специальных службах, надёжно стоять на страже безопасности России и защиты наших национальных интересов.

Хочу передать самые тёплые слова благодарности вашим наставникам, всем, кто хранит преемственность российской воинской школы, кто помогал вам и вашим сослуживцам осваивать непростую «науку побеждать».

Символично, что наша встреча проходит в исторических залах Московского Кремля, они буквально пронизаны духом героического ратного прошлого Отечества. В сражениях под Полтавой и Бородино, на полях Первой мировой и Великой Отечественной наши военачальники, офицеры, солдаты покрыли себя неувядаемой славой, показали не только своё воинское искусство, но и силу духа, честь и благородство.

Мы гордимся подвигами наших выдающихся предков, которые, не щадя себя, всегда берегли главное – свободу и независимость Родины.

Уверен, что вы будете достойно продолжать их дело – честно и самоотверженно защищать Россию и свой народ.

Уважаемые товарищи!

Сложная международная обстановка, рост числа региональных кризисов, конфликтов, террористическая и другие угрозы требуют от нас постоянно совершенствовать военную организацию государства.

Только современные, мощные, мобильные Вооружённые Силы способны обеспечить суверенитет и территориальную целостность нашей страны, защитить нас и наших союзников от любого потенциального агрессора, от давления и шантажа со стороны тех, кому не нравится сильная, независимая, суверенная Россия.

За последние годы Российская армия заметно укрепилась, вырос профессионализм офицерского корпуса. Это убедительно продемонстрировала и операция против террористов в Сирийской Арабской Республике.

Мы намерены и дальше наращивать боевой потенциал армии и флота, на основании долгосрочных планов и программ обеспечивать сбалансированную, системную работу над развитием всех видов и родов войск, повышать качество и интенсивность боевой учёбы.

Уверен, вы будете в авангарде этой сложной и очень ответственной работы, как командиры всех уровней приложите максимум усилий для эффективной подготовки личного состава. Ваша прямая обязанность – сделать из подчинённых профессионалов военного дела, воспитать их настоящими патриотами, грамотными и ответственными специалистами. И конечно, вы должны во всём служить примером, нравственным авторитетом для солдат и сержантов, беречь честь мундира и высокий статус российского офицера.

Уважаемые товарищи!

Масштабные задачи решают сегодня правоохранительные органы и специальные службы. Главные из них – это противодействие терроризму и экстремизму, борьба с преступностью и коррупцией. Как и прежде, здесь востребованы компетентность, оперативное мастерство, грамотное использование новейшей техники.

Нужно последовательно улучшать ключевые показатели вашей работы. Важно добиваться, чтобы каждое преступление было раскрыто, а виновные понесли заслуженное, законное наказание. Именно такого принципиального подхода ждут от вас наши граждане, и вы должны оправдать их доверие.

В свою очередь, продолжим заботиться об укреплении социальных гарантий для военнослужащих, сотрудников правоохранительных органов и специальных служб. Будем и дальше обеспечивать достойное денежное довольствие, предоставлять постоянное и служебное жильё, повышать качество медицинского обслуживания для военнослужащих и членов ваших семей.

Уважаемые друзья!

Нам предстоит ещё очень многое сделать для укрепления всех силовых структур России. Рассчитываю, что вы будете безупречно выполнять все поставленные задачи, честно и преданно служить России.

Ещё раз поздравляю вас с окончанием учёбы.

Желаю здоровья и успехов. Счастья и благополучия вашим близким.

Предлагаю тост за офицеров России, за продолжение победных традиций Вооружённых Сил, за нашу великую Родину!

С.Шойгу: Товарищ Верховный Главнокомандующий!

Товарищи офицеры!

Сегодня в этом зале собрались лучшие выпускники военных вузов.

За годы учёбы вы показали блестящие знания и навыки воинского мастерства, отличились настойчивостью и целеустремлённостью. Многие из вас награждены государственными наградами, удостоены звания Героя России. Уверен, что ваш опыт и высокий уровень подготовки позволят вам и в дальнейшем отстаивать национальные интересы.

Уважаемые выпускники!

Совсем скоро вы прибудете к новым местам назначения. Вас ждёт трудная, но вместе с тем интересная служба. Решение сложных и ответственных задач потребует от вас полной самоотдачи, высочайшей дисциплинированности, требовательности к себе и подчинённым.

Руководство страны и Министерство обороны рассчитывают на вас. Убеждён, что вы оправдаете это высокое доверие, станете надёжной опорой государства.

Поздравляю вас со знаменательным событием! Желаю крепкого здоровья и успешной военной карьеры!

Предлагаю тост за нашу великую Родину, за её доблестные Вооружённые Силы, за Президента Российской Федерации, Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами России, за благополучие всех присутствующих!

А.Рагозин: Товарищ Верховный Главнокомандующий! Уважаемые товарищи!

Сегодня здесь, в самом сердце великой России – в Московском Кремле, для нас, выпускников военных учебных заведений, начинается новый этап в служении Отечеству.

Торжественный приём Верховного Главнокомандующего – это событие особой гордости для офицеров, знак особого доверия, добросовестного выполнения воинского долга. Мы к этому готовы.

Приобретённые знания и практические навыки в период учёбы в вузах, опыт применения наших войск по борьбе с терроризмом стал основой военной безопасности государства и обеспечит защиту национальных интересов Отечества от любых военных угроз.

Мы гордимся Россией, её армией и флотом, служить в которых почётно и престижно.

Товарищ Верховный Главнокомандующий!

Благодаря Вашему лично и Министра обороны пристальному вниманию сегодня наши Вооружённые Силы оснащены самым современным и эффективным вооружением и военной техникой, созданы все условия для дальнейшего повышения их боеготовности.

От имени всех выпускников заверяю Вас: мы будем честно и преданно служить России, приумножим славные боевые традиции российского воинства, приложим все силы, профессиональные знания и жизненный опыт для наращивания мощи нашего Отечества.

Уважаемые товарищи!

Предлагаю тост за Президента Российской Федерации, Верховного Главнокомандующего Владимира Владимировича Путина! За нашу Родину – Россию, её славные Вооружённые Силы!

Россия > Армия, полиция. Образование, наука > kremlin.ru, 28 июня 2017 > № 2224288 Владимир Путин


Россия. ПФО > Судостроение, машиностроение. Армия, полиция > kremlin.ru, 27 июня 2017 > № 2224291 Владимир Путин

Заседание бюро Союза машиностроителей и Лиги содействия оборонным предприятиям.

В ходе посещения концерна «Калашников» Владимир Путин принял участие в заседании бюро Союза машиностроителей России и ассоциации «Лига содействия оборонным предприятиям».

В.Путин: Добрый день, уважаемые коллеги!

Рад приветствовать участников расширенного заседания бюро Союза машиностроителей России и ассоциации «Лига содействия оборонным предприятиям».

Мы с вами со многими очень хорошо знакомы в течение долгого времени, и я знаю, что вы реально оцениваете ситуацию в экономике в целом, в отрасли, на своих предприятиях, поэтому рассчитываю, что эта встреча будет предметной, конкретной и результативной, позволит выйти на конкретные решения, которые придадут дополнительный импульс развитию национальной экономики, росту высокотехнологичных производств.

Мы собрались сегодня в Ижевске – городе, известном крупными предприятиями машиностроения и ОПК. Многие десятилетия они выпускают качественную и надёжную продукцию для наших Вооружённых Сил, для многих ключевых отраслей промышленности России, тем самым вносят весомый вклад в укрепление обороноспособности, развитие экономического и технологического потенциала страны.

Отмечу, что в последние годы большинство предприятий машиностроительного комплекса – и в Ижевске, и в других регионах – смогли адаптироваться и к внешним ограничениям, и к другим сложностям, сконцентрировали ресурсы на приоритетных направлениях своей работы.

В стране появляются новые технологические компетенции и интеллектуальные центры, создаются передовые наукоёмкие центры, наукоёмкая продукция, отвечающая требованиям мирового рынка.

В качестве справки могу сказать, что за пять месяцев текущего года по сравнению с аналогичным периодом прошлого года увеличился выпуск вагонов, например, грузовых – на 86,8 процента, вагонов пассажирских – на 56,9 процента, автобусов – на 30 с лишним процентов, грузовых автомобилей – на 18 с лишним процентов, легковых автомобилей – на 20 с лишним процентов, тракторов – на 15 с лишним процентов.

Традиционно сильные позиции у нас в оборонном машиностроении. За последние годы здесь проведена модернизация производственных мощностей, взят курс на диверсификацию и расширение выпуска высокотехнологичной гражданской продукции. В результате в прошлом году объём производств в ОПК вырос в военной продукции – на 9,5 процента, гражданской – почти на 17 процентов.

Безусловно, в машиностроительной отрасли есть и проблемы. Не раз я говорил, и вы тоже в разных форматах говорили об этом, хотел бы некоторые вещи повторить: мы готовы поддерживать отечественных машиностроителей, безусловно. Будем делать это в рамках целого ряда государственных программ, направлять на это весомые бюджетные средства.

Напомню только некоторые из тех программ, которые сейчас у нас разработаны и уже осуществляются. Речь идёт о государственных программах, таких как «Развитие промышленности и повышение её конкурентоспособности», «Развитие судостроения и техники для освоения шельфовых месторождений на 2013–2030 годы», «Развитие электронной и радиоэлектронной промышленности на 2013–2025 годы» и «Развитие авиационной промышленности на 2013–2025 годы». Общий объём финансирования по этим программам в текущем году, в 2017 году, – 283,3 миллиарда рублей, в 2018 году – 187 миллиардов [рублей], в 2019 году – 172,3 миллиарда рублей.

Продолжим использовать такие инструменты поддержки, как Фонд развития промышленности и механизмы специальных инвестиционных контрактов. Кроме этого будем субсидировать часть затрат на научно-исследовательские и конструкторские работы, на уплату процентов по кредитам, полученным на реализацию новых комплексных и инвестиционных проектов.

Уважаемые коллеги, очень коротко обозначу некоторые задачи, на которых необходимо сосредоточить наши совместные усилия. Во–первых, предприятия машиностроительного комплекса должны существенно нарастить свой экспортный потенциал. За четыре месяца текущего года экспорт гражданской и машиностроительной продукции вырос на 17 процентов – до 4,5 миллиарда долларов. Но у нас, безусловно, есть возможность и резервы для того, чтобы увеличить эту цифру.

Со своей стороны государство, безусловно, продолжит оказывать экспортёрам всестороннюю поддержку. Мы уже реализуем целый комплекс мер в этой сфере. Для поддержки экспорта промышленности утверждён комплекс мер с финансированием 20 миллиардов на 2017 год.

Вы знаете, на что эти деньги направляются через Российский экспортный центр: транспортировка, сертификация и так далее. Знаю, что этого мало. Руководители отрасли об этом всё время говорят – и Дмитрий Олегович [Рогозин], и Денис Валентинович Мантуров, собственно, в общениях с вами неоднократно слышу то же самое.

Будем думать на тему о том, как увеличить эти возможности. Подумаем, что ещё можно предпринять для укрепления позиции отечественных машиностроителей на глобальных рынках.

Второе: важно ускорить технологические обновления машиностроительного комплекса прежде всего за счёт внедрения программ инновационного развития предприятий, повышения экологичности производств, а также более широкого использования цифровых технологий, которые позволяют заметно снизить издержки.

На 5 июля намечен Совет по стратегическому развитию и приоритетным национальным проектам. На его заседании прошу главу Минпромторга Дениса Валентиновича Мантурова представить предложения о том, как более эффективно организовать эту работу.

Далее: нужно активнее проводить диверсификацию ОПК, наращивать инвестиции в эту сферу, в том числе с использованием механизмов государственно-частного партнёрства. Ещё раз повторю: Минпромторг уже развернул эту работу, она идёт своим чередом и приносит свои результаты.

Однако мощности «оборонки» способны на большее. В сентябре прошлого года, как вы помните, на совещании в Туле мы обсуждали меры по использованию потенциала ОПК в выпуске высокотехнологичной гражданской продукции.

Предлагаю, уважаемые коллеги, ещё раз собраться этой осенью и, что называется, «сверить часы», посмотреть, как реализуются намеченные планы и ещё раз поговорить о том, как складывается ситуация в отрасли.

Наконец, важнейшая базовая задача – это подготовка кадров. Знаю, что вы уделяете серьёзное внимание воспитанию молодых талантливых специалистов, занимаетесь их поиском, продвижением, организуются различные олимпиады, творческие конкурсы, но что я вам скажу: я совсем недавно встречался, может быть, видели, по СМИ передавали, в день окончания школы встречался с педагогами из различных школ разных регионов Российской Федерации. Все в один голос говорят: недостаточно контактов с мелкими, средними, особенно высокотехнологичными предприятиями, недостаточно. Они их даже не ощущают почти что, их очень мало. Но я знаю, что те, кто здесь присутствует, работают над этим.

Хочу вас ещё раз попросить уделить этому больше внимания, особенно не только через ваши головные предприятия, а, может быть, через ваших смежников, ваших партнёров. Надо побуждать их к такой работе с молодыми людьми не только в вузах, но и в старших классах.

Открытость, готовность к сотрудничеству важны для молодёжи, они мотивируют к выбору профессии. Рассчитываю, что такую грамотную, дальновидную кадровую политику вы будете проводить и в дальнейшем.

И ещё, напомню, наша страна присоединилась к международной ассоциации WorldSkills, цель которой популяризация именно рабочих профессий, внедрение новых высоких профессиональных стандартов. Машиностроительные предприятия должны энергичнее участвовать в этом движении.

И в заключение хочу пожелать вам плодотворной работы. Хочу также поздравить Союз машиностроителей России с 10–летием. Рассчитываю, что ваша организация будет и впредь играть важную роль в укреплении и развитии отечественной промышленности. Успехов вам!

Спасибо за внимание.

С.Чемезов: Спасибо, Владимир Владимирович.

Да, действительно, 10 лет назад мы в Колонном зале проводили учредительный съезд, в котором Вы принимали участие, и спасибо Вам за поддержку.

Сегодня уже Союз – достаточно мощное движение, которое объединяет большое количество производителей, машиностроителей различных отраслей промышленности. И в своём выступлении хочу сделать акцент на пяти ключевых трендах, которые формируют актуальную повестку развития промышленности. И здесь, безусловно, я учитываю как опыт Союза машиностроителей, так и опыт организаций, которые входят в госкорпорацию «Ростех» и которые состоят в Союзе машиностроителей.

Прежде всего хотел бы с удовлетворением отметить, что промышленное производство в России растёт. Так, только за первый квартал этого года рост составил чуть менее процента. Это пока, конечно, скромная цифра, но всё же положительная динамика, которая, надеюсь, сохранится.

Конечно, западные санкции оказали своё влияние на развитие промышленных предприятий, но важно, что некоторые организации смогли обратить их в свою пользу и выйти на новые экспортные рынки. К примеру, общий портфель заказов концерна «Калашников», где мы сегодня находимся, составляет 300 миллионов долларов США, что в шесть раз больше, чем до принятия санкций. И это учитывая, что концерн лишился своего главного зарубежного рынка, американского – имею в виду рынок гражданского и служебного оружия – и был практически вынужден искать своих новых партнёров с нуля.

Кроме того, дополнительным импульсом для развития экспорта гражданского и служебного оружия станет проект нового федерального закона, он сегодня уже внесён на рассмотрение в Государственную Думу. Законопроект предусматривает наделение нашей компании «Рособоронэкспорт» правами юридического лица, которое будет заниматься экспортом гражданского и служебного оружия.

Сегодня этими правами обладают только производители такого оружия, а поскольку «Рособоронэкспорт» имеет достаточно широкие связи на рынке, он окажет большую помощь и поддержку в продвижении нашей продукции, продукции «Калашникова» за рубеж.

Важным фактором долгосрочного развития промышленности стала та же программа импортозамещения. Проект реализуется в таких отраслях, как двигателе- и авиастроение, производство авионики, электроники, электронной компонентной базы, информационные технологии, медицина, фармацевтика, робототехника и другие.

Особое место в программе импортозамещения занимает и продукция военного назначения. К 2018 году мы планируем полностью завершить все мероприятия по замещению украинской продукции. И вопросы в отношении продукции стран НАТО и Евросоюза планируется закрыть к 2020 году. Это первое, о чём я хотел сказать.

И второе: важным фактором для развития промышленности представляется также успешное внедрение в России результатов четвёртой промышленной революции. В этом пока ещё отстаём от развитых стран, где доля цифровой экономики в ВВП составляет 5,5 процента, а у нас менее трёх процентов. Это данные за прошлый год.

Чтобы ускорить темпы роста, мы определили для себя ключевые направления развития и комплексные проекты, способствующие цифровизации. Среди них «умный город», электронное здравоохранение, промышленный интернет вещей, системы хранения больших и сверхбольших объёмов данных. Недавно «Ростех» заключил соглашение с Ярославской областью по созданию «умного города». Элементы этого проекта уже внедрены в Нижнем Тагиле и Улан–Удэ.

Первостепенное значение для промышленного развития приобретает привлечение частных акционеров и технологических партнёров. Сегодня есть компании, отдельные бизнесмены, которые готовы осуществлять долгосрочные инвестиции. Им это интересно, несмотря на то что получение прибыли в таких высокотехнологичных сферах – процесс довольно долгий, и вернуть вложенные деньги быстро невозможно.

Хороший пример партнёрства Михаила Шелкова и «Ростеха» с ВСМПО-АВИСМА – это один из самых крупных в мире производителей титана и титановых изделий. Благодаря такому альянсу чистая прибыль компании по МСФО за прошлый год выросла почти на 80 процентов – с 14 до 26 миллиардов.

Можно привести ещё один пример – это концерн «Калашников», где мы с вами находимся. Здесь акционерами вместе с «Ростехом» являются Андрей Бокарев и Алексей Криворучко. Переход акций концерна «Калашников» в частные руки обеспечил компании дополнительные возможности для роста. В прошлом году было открыто пять новых производственных объектов. Все они приносят прибыль.

Заинтересованы мы также и в сотрудничестве с иностранными партнёрами. Примеров таких достаточно много: это компания «Пирелли», компания «Боинг». Несмотря на санкции, они продолжают с нами сотрудничать. Создаем совместные предприятия. Это «Рено – Ниссан» и целый ряд других компаний, с которыми мы работаем.

Над чем необходимо работать? Это увеличение доли гражданской продукции, о чём уже, Владимир Владимирович, Вы сказали. Исходя из обновлённой стратегии развития «Ростеха», мы намерены к 2025 году довести её объём до 50 и более процентов.

Говоря о конверсии предприятий ОПК, хочу отметить, что недавно нами было заключено соглашение с Внешэкономбанком о создании совместного предприятия – НПО «Конверсия», которое обеспечит перенос технологий и продукции предприятий ОПК в гражданские сегменты. Оно займётся выявлением потребностей рынка и поиском возможностей для продвижения гражданской продукции оборонных предприятий и будет содействовать привлечению финансирования.

Тренд, без которого не обойтись, – это кадровое обновление трудовых коллективов промышленных предприятий. Сегодня благодаря большой проведённой работе здесь наблюдается позитивная тенденция. Состав представителей рабочих специальностей предприятий и корпораций значительно омолодился: их средний возраст 42–43 года, при этом в последнее время ежегодно происходит омоложение коллектива примерно на год-полтора.

Достаточно привести пример: на «Калашникове» где–то средний возраст – 35–36 лет. Безусловно, важным фактором, который привлекает молодёжь, является достойная оплата труда. Учитывая это, мы постоянно поднимаем средний уровень зарплат на наших предприятиях. Так, в прошлом году он составил около 44 тысяч рублей. Это для промышленности достаточно высокий уровень заработной платы.

Союз машиностроителей России совместно с предприятиями «Ростеха» реализует целый ряд интересных проектов, плотно сотрудничает с ведущими техническими вузами страны, однако есть проблемы, которые мешают нам работать в этом направлении ещё эффективнее. Они связаны с арендой вузами базовых площадей предприятий и арендой предприятиями отраслевых лабораторий у вузов.

Поскольку необходимо проведение тех или иных научных разработок, предприятиям и вузам необходимо иметь какие–то площади либо в учебных заведениях, либо на предприятиях. Но и те, и другие обязаны предоставлять эти площади за деньги, что, в общем–то, не совсем удобно и для тех, и для других.

По сути, они работают в интересах и вузов, а вузы – в интересах предприятий. Конечно, это «взаимное финансирование» не даёт ничего хорошего. На это уходят значительные финансовые средства.

К сожалению, самим нам этот вопрос не решить, поэтому обращаемся к Вам, Владимир Владимирович, с просьбой поручить Правительству России оказать нам в этом содействие. Конечно, эта важная для обеих сторон деятельность должна быть организована на безвозмездной основе.

Среди долгосрочных и успешных проектов Союза международный форум «Инженеры будущего». Он проводится уже много лет. В нём ежегодно участвует более тысячи молодых специалистов, в том числе из–за рубежа.

Ещё один проект – это многопрофильная инженерная негосударственная олимпиада «Звезда». Она стала самой массовой из подобных мероприятий. Число её участников – около 300 тысяч человек. Нами подготовлены предложения об участии Минобрнауки России в финансировании олимпиады «Звезда».

Кроме того, считаем необходимым включить форум «Инженеры будущего» в программу деятельности агентства Росмолодёжь. Мы готовы передать предложения на рассмотрение. Прошу Вас, уважаемый Владимир Владимирович, дать соответствующее поручение Правительству.

Проблемой выполнения мероприятий ГПВ 2018–2025 годов является обеспечение ритмичности загрузки предприятий ОПК. Данная проблема особенно характерна для авиационной отрасли и морского судостроения. У нас бывают скачки: в один год очень большие заказы, а в другой год падение в два–три раза.

В результате возникает целый комплекс проблем, в том числе необходимость выделения средств для поддержания незадействованных производственных мощностей, в обновление которых были вложены значительные средства. Мы провели большую модернизацию, закупили современное оборудование, станки, и порой они не всегда бывают загружены в полной мере.

Необходимость оптимизации кадрового состава, что сопряжено с возникновением социальной напряжённости. Мы подготовили специалистов, а когда работы нет, мы вынуждены будем их тогда либо сокращать, либо переводить на какие–то менее оплачиваемые работы. Возможна утрата сложившихся кооперационных связей для выполнения ГОЗа, удорожание продукции в связи с низкой серийностью производства и уменьшение рентабельности.

В настоящее время промышленность вышла на ритмичный режим работы. Сформированный проект ГПВ 2018–2025 годов в целом обеспечивает поддержание, развитие производственной деятельности и организации ОПК.

Во избежание возникновения вышеуказанных проблем просим Вас, уважаемый Владимир Владимирович, дать указание о сохранении запланированных объёмов финансирования ГПВ или хотя бы, чтобы они не так сильно колебались – в пределах 10–15 процентов, это ещё мы можем выдержать – увеличить долю гражданской продукции, с помощью ВТС и так далее. Но когда в разы идёт уменьшение или увеличение…

В.Путин: Где в разы?

С.Чемезов: Бывает. По некоторым видам продукции в некоторых сферах есть такое, особенно в авиации.

В.Путин: Вы же знаете, мы регулярно, два раза в год, в Сочи собираемся. Кроме текущей работы, которой я тоже постоянно занимаюсь, я что–то «в разы» не помню.

С.Чемезов: Чуть позже расскажу.

Есть и ещё одна проблема, которую нам также без Вас не устранить, – это увеличение форм отчётности по налогам и сборам за счёт повышения объёма запрашиваемой информации. Это привело к росту трудозатрат на 49 процентов за последние пять лет.

Конечно, этого не должно быть. Огромные подразделения вынуждены создавать на предприятиях, чтобы они готовили, писали документы, а потом чуть ли не грузовиками вывозим для отчётности в налоговые подразделения. И я очень сомневаюсь, что эти документы когда–то кто–то детально прорабатывает.

В завершение своего выступления хочу поблагодарить Вас, Владимир Владимирович, за поддержку предложений Союза по совершенствованию федерального закона о гособоронзаказе в части контроля за расходованием бюджетных средств по ГОЗу. Об этом свидетельствуют и внесённые Вами 18 июня в Госдуму очередные поправки к закону, они снимают существенную проблему.

Мы этот закон очень плотно обсуждали на наших заседаниях бюро и на предприятиях, и в ячейках нашего Союза. Все наши предложения были учтены и уже сегодня внесены на рассмотрение в Госдуму.

Уважаемые коллеги!

Я хотел бы ещё раз вас всех поздравить с 10–летием Союза, пожелать новых трудовых успехов и побед на благо дальнейшего роста нашей промышленности.

В.Путин: Комитет Госдумы по экономической политике, промышленности, инновационному развитию, первый заместитель, – Гутенёв Владимир Владимирович, пожалуйста.

В.Гутенёв: Уважаемый Владимир Владимирович! Уважаемые коллеги!

В первую очередь хотелось бы не обсудить позитивные итоги, которые, конечно же, у нас есть в результате 10–летней работы, но поставить новые задачи. И обсудить эффективность тех механизмов, которые позволили Союзу машиностроителей стать той притягательной площадкой, к которой тяготеют не только предприятия высокотехнологичной промышленности, но и другие отрасли, в том числе тяготеет фундаментальная, прикладная наука и образование.

Одним из таких механизмов является экспертная работа Союза. Изначально мы создали профильные комитеты, которые возглавили члены бюро: отдельно судостроения, авиастроения, космос, атом, станкостроения. Чуть позже возникли их зеркальные структуры при Государственной Думе. То есть у нас созданы экспертные советы, которые могут, работая на опережение, совместно с Минпромторгом принимать участие в выработке отраслевых стратегий, в выработке и корректировке госпрограмм. Это позволяет избегать очень многих ошибок и повышает эффективность работы.

Не могу не отметить, что созданная межфракционная комиссия в Государственной Думе по законодательному обеспечению оборонно-промышленного комплекса сейчас набрала приличный темп, и приоритетной задачей этой комиссии является законодательное обеспечение Ваших, Владимир Владимирович, поручений по приданию нового облика оборонно-промышленному комплексу. Среди приоритетных задач – это, конечно же, диверсификация ОПК, импортозамещение, эффективная трансформация мобмощностей, мобресурсов, ценообразование, подготовка и закрепление кадров.

И конечно же, наш любимый 275–й закон. Не могу ещё раз не сказать, действительно, искренние слова благодарности за последние поправки, улучшающие закон. Теперь если можно вести о чём–то речь, то только лишь, возможно, о какой–то ещё шлифовке, улучшении, но и так, в общем–то, чувство удовлетворения в нашем сообществе по этому поводу мы испытываем.

Конечно же, мы принимали активное участие в разработке и принятии таких законов, как закон о промышленной политике, о промбезопасности, о государственном стратегическом планировании. И здесь экспертный потенциал Союза сыграл весомую роль. Но мне кажется, что то внимание, которое мы на протяжении последних лет уделяем малому и среднему бизнесу, в котором видим не только своих партнёров по кооперации, мы видим в них поставщиков передовых разработок…

Кстати, хочется отметить, что опыт работы с малым и средним бизнесом показывает, что за счёт их эластичности они легче переживают кризисную турбулентность в экономике. С другой стороны, когда появляются новые возможности, с помощью малого бизнеса можно достаточно динамично развиваться и расширяться. Это чрезвычайно большой плюс.

Мы приняли как сигнал к действию те слова, которые Вы сказали на питерском форуме, по взаимодействию с инжиниринговыми центрами, научно-техническими центрами при вузах. В общем–то, это продолжение той работы, которую мы ведём. Сергей Викторович не упомянул весь перечень работы с молодёжью, которую мы проводим, она охватывает от дошколят…

Я помню, как на МАКСе в рамках конкурса «От винта» Вы нашим победителям вручали призы. Школьная олимпиада, программа «Дни без турникетов», приглашения к инновациям, программа практик стажировок с вузами – то есть здесь широким фронтом мы работаем, понимая, что конкурентоспособные кадры и молодёжь – это одна из важнейших задач, которая стоит перед нашим сообществом.

Ваше выступление на съезде Союза в апреле прошлого года, когда среди ряда задач Вы говорили о важнейшей, наверное, для нашего сообщества диверсификации ОПК, служит не только сигналом к возможному прохождению пика гособоронзаказа, к которому надо быть готовым, не факт, что этот пик наступит, Владимир Владимирович.

Тем не менее мы понимаем, что основный посыл – это использование потенциала научного, технологического, кадрового, для того чтобы увеличить долю гражданской продукции и выйти не просто на импортозамещение, а экспортно ориентированное импортозамещение, осуществляя в том числе экспансию на внешние рынки.

Для этого очень много делается Министерством промышленности и торговли. Это то, о чём Вы говорили: субсидирование части затрат и на сертификацию, омологацию, на логистические услуги. То есть мы видим, что экономика готова к росту, и она уже растёт, но есть такой вопрос, как финансирование – финансирование диверсификации.

Конечно, патерналистские настроения – это не то, что должно быть свойственно нашему сообществу, деньги или зарабатываются, или это заёмные ресурсы, с помощью которых можно реализовывать амбициозные проекты, используя ту конъюнктуру, которая сейчас благоприятно складывается.

Но существующая практика ценообразования по ГОЗу, о которой мы давно уже говорим, – это пресловутые «20+1 процентов», они формируют рентабельность у финишеров, головников, примерно 3–4–5 процентов, а внутри кооперации порой эти цифры ещё меньше.

Раньше те финишеры, которые активно участвовали в военно-техническом сотрудничестве, за счёт более высокой маржинальности имели возможность более свободно себя чувствовать. То есть мы понимаем, что часть контрактов заключались при курсах 65, 68, 70 и, возможно, более.

Сейчас рубль укрепился, и его колебания в пределах 56–60 говорят о том, что, наверное, каким–то ожиданиям в части доходности не суждено, наверное, сбыться. Хотя сложно предположить, какой курс рубля будет на момент окончания контрактов.

Те шаги, которые сейчас предпринимаются в части формирования условий для снижения издержек, – это фиксация цены для финишера, с тем чтобы сокращение издержек и та прибыль, которая получится, оставались внутри кооперации. Это замечательный шаг. Но когда цена сформировалась из условия формулы цены 20+1, здесь как бы нет той эффективности, которая могла бы быть.

Сейчас приходит новая продукция, новая продуктовая линейка, и мы просили бы рассмотреть возможность – как в школе говорят, от перестановки слагаемых сумма не меняется, – 20+1 – 21 процент. Есть предложение 21 процент оставить, а слагаемые, может быть, немножко поменять: или 14+7, или хотя бы 15+6, как–то изменить, поскольку механизм 20+1 дезинтегрирует кооперацию. То есть головнику выгоднее концентрировать у себя, не передавая туда, где более эффективно, с меньшими издержками. И это в том числе интересы государства, будет снижаться стоимость финальной продукции.

Второй вопрос, который хотелось бы затронуть…

В.Путин: Вы знаете, мне просто с голоса сложно, я подумаю, с коллегами мы прикинем. Главное, чтобы финансовая дисциплина не нарушалась и технологическая тоже, а то «не шуруй часто», как говорят.

В.Гутенёв: Шаляй-валяй.

В.Путин: Не добраться до некоторых звеньев кооперации. Но подумаем, хорошо.

В.Гутенёв: И второй очень важный и актуальный вопрос для предприятий – это вопрос доступа к конкурентным заёмным средствам. Те достижения, которых Краткая справка Банк России (Центробанк) Центробанк добился, снижая инфляцию, они, конечно, впечатляют. То, что существует такой временной лаг, когда инфляция небольшая, а в коммерческих банках кредитная ставка не настолько маленькая, это тоже, наверное, понятно, чтобы не раздувались финансовые рынки, спекулятивный капитал не шёл.

Но мы видим, что те отрасли, которые точечно поддерживаются государством, демонстрируют большой рост. Допустим, программа «Третий лишний» привела к существенному росту в фарме. Фонд развития промышленности показал очень впечатляющие результаты, и сейчас создаются региональные фонды развития промышленности.

То есть экономика готова к росту, но привлекаемые ресурсы в условиях, когда экономическая модель, тяжело просчитываемая из–за волатильности рубля в том числе, под десять и выше процентов годовых представляют определённые сложности.

В.Путин: Вас что больше беспокоит: волатильность или высокая ставка?

В.Гутенёв: В первую очередь высокая ставка, хотя волатильность формирует большие зазоры, потому что часть сырья – биржевое сырьё, допустим, металлы, композиты, новые материалы. Но речь идёт о том, что, Владимир Владимирович, 275–й федеральный закон показал возможность прослеживать эффективность использования бюджетных денег, то есть уполномоченные банки, спецсчета, полная прозрачность.

И поэтому есть просьба рассмотреть такую возможность, то есть регулятор решил вопрос сохранения низкой инфляции. И поэтому можно было бы выделять через него ресурсы этим уполномоченным банкам, которые умеют следить за деньгами, ограничить их аппетиты маржинальностью 1,5–2–2,5 процента, с тем чтобы эффективная ставка была 4–5 процентов. И целевое использование именно для реализации крупных импортозамещающих проектов, проектов диверсификации оборонно-промышленного комплекса.

В.Путин: Но мы же так и делаем.

В.Гутенёв: Хотелось бы больше, Владимир Владимирович.

В.Путин: Побольше?

В.Гутенёв: Нет у нас сейчас такой доступности.

В.Путин: Вы у Мантурова спросите.

С.Чемезов: Меньше девяти процентов нет.

В.Путин: Секундочку, я имею в виду сам механизм. Это проектное финансирование по такой схеме ведь и работает.

В.Гутенёв: Владимир Владимирович, оно избирательное.

В.Путин: Избирательное. Вы же тоже предлагаете избирательное.

В.Гутенёв: Мы предлагаем очень чёткую прослеживаемость эффективности целевого использования бюджетных денег.

В.Путин: Смотрите, Владимир Владимирович, как работает этот механизм: Министерство готовит соответствующие проекты, Центральный банк фондирует коммерческие банки, и мы имеем возможность с меньшей ставкой под эти проекты давать. Но проходят два фильтра – и банковский, и министерский. А Вы предлагаете министерский исключить, профондировать банки, поднакачать их, просто напрямую чтобы они работали с промышленностью?

В.Гутенёв: Я думаю, что Министерство должно оценивать эффективность и результативность проектов, чтобы у нас не было переразмеренных мощностей.

В.Путин: Так и есть, это так и работает. Вопрос только в том, насколько наполнить. Он всё время ставит вопрос о том, чтобы расширить эту программу, вот и всё, а Центральный банк боится этого в связи с опасностью раскрутки инфляции.

В.Гутенёв: Владимир Владимирович, Вы скажите, чтобы Центробанк не боялся, и всё будет хорошо.

В.Путин: Белоусов постоянно им это говорит.

А.Белоусов: Можно прокомментирую?

В.Путин: Можно, пожалуйста.

А.Белоусов: Промышленность этот вопрос ставит неоднократно. Речь идёт о том, что сейчас на так называемых особых счетах, которые были созданы в рамках 275–го закона, у банков, обслуживающих гособоронзаказ, практически неснижаемые остатки составляют около 600 миллиардов рублей.

Эта величина сопоставима с тем объёмом кредитов, которые банки дают под гособоронзаказы. Поскольку для банков это является бесплатным, хочу это подчеркнуть, ресурсом, они платят по этим счетам предприятиям ноль процентов.

В.Гутенёв: Абсолютно верно.

А.Белоусов: Давайте мы за счёт этого ресурса сформируем «дешёвые» кредиты и в рамках тех же 600 миллиардов будем выдавать кредиты по низким процентам.

В.Путин: Немножко другое.

В.Гутенёв: Владимир Владимирович, тем более авансирование порой достигает…

В.Путин: Может быть, он это имел в виду, но сказал другое. Я понял. Если Вы это имели в виду, то с этим можно поработать.

В.Гутенёв: Владимир Владимирович, смотрите, очень часто финишеру авансируют 50 процентов, но в кооперации говорят: 100 процентов платишь предоплаты. И фактически финишер вынужден, заплатив кооперации, кредитоваться в банках.

В этой ситуации фондирование могло бы разгрузить в том числе для бюджета, то есть стоимость финальной продукции уменьшится. Просьба посмотреть, дать поручение, подумать.

В.Путин: Вы сказали, просто дополнительное фондирование со стороны ЦБ, но Андрей Рэмович немного скорректировал. Если это одно и то же, то тогда с этим можно поработать.

В.Гутенёв: Завершая, я хотел бы сказать, что мы всецело разделяем Вашу позицию, что российская промышленность может и просто обязана расти темпами выше среднемировых. Это не только повысит совокупную мощь нашего государства, но и даст возможность улучшить ситуацию для всех наших граждан. И поэтому те задачи, которые Вы ставите, наше сообщество будет выполнять.

В.Путин: Хотел бы вот что сказать. Мы с вами регулярно, со многими из здесь присутствующих, собираемся, как я уже говорил, в Сочи два раза в год – осенью и весной. Думаю, что и у вас были такие же настроения, как у меня, 2–2,5 года тому назад.

Всё-таки внутренняя тревога была: что будет происходить, как мы справимся с крупными задачами в достаточно сложной ситуации? И, полагаю, так же, как у меня, у вас настроение изменилось, потому что мы видим, что мы справляемся. Вы справляетесь, ваши коллективы справляются. И это говорит о достаточно мощной фундаментальной базе нашего машиностроения, нашей промышленности.

Хотя проблем там ещё очень много, но есть уверенность в том, что мы, преодолев предыдущие сложности, при определённых усилиях, разумеется, совместных – и с вашей стороны, и со стороны государства – мы пойдём дальше. В этом я сегодня нисколько не сомневаюсь. Конечно, лучше это сделать с минимальными издержками и с максимальной эффективностью.

Россия. ПФО > Судостроение, машиностроение. Армия, полиция > kremlin.ru, 27 июня 2017 > № 2224291 Владимир Путин


Россия. Азербайджан. Армения > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 июня 2017 > № 2224153 Александр Проханов

Александр Проханов: Это мы уговорили Путина

Расим Агаев, Наир Алиев, Самира Гасанова, Haqqin.az, Азербайджан

Визит в Азербайджан российского писателя, видного общественно-политического деятеля России Александра Проханова продолжается. В ходе своего визита и встреч с руководством Азербайджана известный писатель выступил с громкими заявлениями и интервью в поддержку справедливой позиции нашей страны в карабахском урегулировании.

Проханов — знаковая фигура в сегодняшней России. Писатель и идеолог выражает умонастроения большей части российской элиты и сторонников уваровской формы державности.

Из нынешней интеллектуальной элиты России, Проханов, возможно, один из самых социально востребованных идеологов. Несмотря на возраст, а Проханову почти 80 лет, писатель постоянно в разъездах и ведет бурную и кипучую политическую деятельность.

Недавно по приглашению Путина, он находился в составе правительственной делегации на Санкт-Петербургском экономическом форме. Затем выступления в Казани. Его ждали и российские военнослужащие в Сирии. Его ждут повсюду, чтобы выслушать о новом историческом выборе России, ее роли и предназначении для нового мира. Но Проханов вырвался из этой повседневной суеты, чтобы приехать в Азербайджан и выразить свою солидарность с дружественным азербайджанским народом.

«Я был синтезирован в пробирке. Для исходного синтезирующего материала были использованы семена бамбука, кокосовое молоко и несколько фрагментом яиц ласточек. Все это было помещено в физиологический раствор, взвешено, отправлено на орбиту в космос, где я получил космическое облучение. И вернулся вот уже таким, каким вы меня видите», — так в беседе с Haqqin.az пошутил писатель.

Кто-то считает Александра Проханова неким национал-большевиком, с чем сам российский деятель категорически не согласен. «Национал-большевик, это, к примеру, Эдуард Лимонов (недавно попавший в «черный список» МИД Азербайджана — прим. ред.). Так что давайте оставим национал-большевиков в покое и не будем тревожить их прах. Я абсолютно другого поля ягода. Я, если можно так сказать — русский империалист, державник. Сторонник сильного мощного, многонационального российского государства. Будь это государство династии Романовых, советское, или путинское. Для меня важно, чтобы были сохранены великие пространства, великая симфония народов, культур и религий. Я — таков. И моя миссия всегда была такой. И в советский период, и в период катастрофы, и после СССР», — отметил собеседник.

По его словам, по мере того, как российское государство «стало менять кожу», в нем появились новые, путинские тенденции, он свое отношение к власти постепенно менял: «Я, Проханов, одинокий человек, и государство российское — мы встречались и наконец встретились. И теперь я считаю, что мы вместе. Это не я менялся, а государство менялось».

Что касается президента Владимира Путина, то, по словам писателя, в начале он был в конфронтации с ним. «Он же входил в роль собирателя государства постепенно», — говорит российский аналитик.

Проханов отмечает, что после 1991 года, когда разрушился Советский Союз, либералы господствовали во всех сферах российской жизни: «Это была пора, когда у России фактически не было своего государства, мы были под внешним управлением. Нами командовали Штаты с помощью своих эмиссаров. У России не было самостоятельной внешней и внутренней политики. Для меня лично это была самая страшная пора, когда я был окружен врагами. Они были слева, справа, снизу, сверху. И я даже в какой-то момент перестал верить в возможность возрождения. А потом постепенно, после прихода Путина, стали проявляться глубинные тенденции русской истории. Когда после очередного краха стало восходить новое государство».

По словам Проханова, этот процесс отражался в вытеснении либералов. «Они неохотно, со скрипом, покидали свои насиженные ветки. Я — государственник и знаю мистику российского государства. Россия — это не просто дело рук людей. Наоборот, люди, которые населяют Россию, и Путин — это дело рук государства российского, которое сквозь асфальт, бетон, этот радиоактивный пепел, стало проявляться, как стебель. Так что либералы сейчас, пусть и со скрипом, но уходят. Внешняя политика уже почти не их, как и идеология и культурная политика. А вот экономика по-прежнему еще у них в руках. Но мы их тесним и в этом смысле мне живется все легче и легче. Вокруг все больше близких мне людей. Я чувствую, что и Путин мой союзник — духовный и политический», — отмечает Проханов.

По словам писателя, у него есть собственное ощущение Родины. «Я считаю, что русская миссия во все века была одной и той же. Русские несли то, что я называю „русской мечтой?: волшебные народные сказки, наши православные религиозные мыслители, русские космисты (философское течение — прим. ред.). Все это несло в себе одну идею — божественной справедливости. Россия только потому и существует, что исповедует этот символ веры».

«Именно поэтому Россия является своего рода укоризной западному миру. А Запад хочет, чтобы Россия перестала проповедовать этот символ веры, божественную справедливость — говорит Проханов. — Россия каждый раз принимает на себя удар, превращая тьму в свет. И в этом ее миссия. Во все периоды своей истории, даже в самые жестокие и тоталитарные, идея справедливости витала в умах лучших русских людей».

«Знаете, в чем самая высшая справедливость?— задал вопрос писатель и сам же ответил. — Это — бессмертие. Смерть — это самая страшная несправедливость. Вот мы с вами живем, воспитываем детей, любим женщин, строим дома, пишем книги. И вдруг нас убирают из этого мира. Это же чудовищно! Вот и русские космисты уповали на бессмертие, на рай, где нет болезней, печали, и на то, что его можно создать здесь, на Земле. Это огромная русская идея, пусть и невыполнимая. А может, и выполнимая. Надо поставить задачу, а там посмотрим».

Возвращаясь к президенту Владимиру Путину, Проханов отметил, что Путин, придя к власти получил не просто руины. «Это был антимир, среда, где господствовали демоны. Ему потребовалось огромное время и терпение для того, чтобы проявить свою волю, свой концепт. По-видимому, Путин объявил о своем намерении вновь пойти на президентские выборы. И лозунг, с которым он пойдет на них — это „Справедливость?. Это то, что мы в нашей газете 10 лет говорили, ожидая манифестальную речь, когда Путин скажет о справедливости. Это произошло».

Собеседник отметил, что появление русских бомбардировщиков в той же Сирии — это проявление справедливости.

«Россия желает спасения не только себе самой, но и всему миру. Как можно быть спасенным и чувствовать свою благодать, если кругом и вокруг тебя несчастья? Так что путинская эра, по моему убеждению — это идея продвижения справедливости. И гармония всех живущих в России народов связана как раз с путинской идеологией».

По словам Проханова в России есть угроза «оранжевой» революции. «Но, когда она разгоралась на Болотной площади в Москве, когда либералы увеличили свою толпу до сотни тысяч, мы вышли на Поклонную гору. И к нам народу пришло гораздо больше, чем на Болотную. Мы их сломили своей энергией отпора. У Путина сегодня огромная поддержка, а либералы, национал-предатели — они проиграют. Ветер истории дует в наши паруса», — уверен собеседник.

Но не кончится ли «путинская эпоха» с уходом Путина? Проханов уверен: Нет! «Как я уже говорил, не Путин строит государство российское, а государство российское строит Путина. Он уйдет, но государство останется. Государство будет искать гнездо, где оно „отложит свои яйца?. Оно искало это гнездо под конец царствования Бориса Ельцина. Многие мечтали стать его преемником. Это и Борис Ефимович Немцов, Аксененко, Степашин. История как бы приглядывалась к этим людям. Но выбрала Путина. Так что историю не проведешь»

У Путина, как считает Проханов, было несколько этапов самоощущения: «В самом начале Путин считал, что он топ-менеджер и должен исправить то сложное положение, в котором оказалась страна, отслужить, заработать и уйти. Потом, в конце второго срока, мы, народ уговаривали его остаться на третий срок, не уходить, не отдавать Медведеву власть. Писали резкие статьи. Пугали Путина тем, что он кончит там, где-нибудь в Гааге. Но он сказал, что смертельно устал от власти, что он „раб на галерах?. Тащить Россию по этим ухабам, мелям… Все эти войны, теракты, бедность. Но потом, когда он опять пришел во власть после Медведева, я ему задал вопрос: Владимир Владимирович, а что для вас „проект Россия??. Он ответил: „Россия — это не проект, а судьба?. То есть он отождествил себя с судьбой России. И он уже никакой не менеджер, не раб на галерах».

Путин, как рассказывает Проханов, ходил к старцам, ездил на Афон (святая гора в Греции, крупнейшее в мире сосредоточие православных монахов — прим. ред.), чтобы выяснить — почему именно он?! «Его миссия — божественная, не политическая. И Путин останется до конца».

Что касается противодействия Запада, в том числе и США, то Путин, как считает писатель, рассчитывает на схватку, на бой, на русскую судьбу, на волю: «Путин сказал, что Россия априори непобедима. Он очень волевой человек и превосходит в этом всех политиков на Западе. Воля — это могучий ресурс, наряду с интеллектом».

Мир, как считает Проханов, устал от либерализма. С одной стороны его бьет ислам своей энергией и Европа ничего не может сделать. С другой стороны, можно вспомнить заявления Путина, который выступил за так называемые консервативные ценности, которые важны для православных, католиков, мусульман, ортодоксальных иудеев. «По существу он выступил как защитник всего человечества. Однополые браки, вседозволенность, срывание табу, упование на низменные инстинкты, содомию. Он против этого и потому его возлюбили везде».

А есть ли у Путина достаточное число «бойцов» для формирования своей команда? «Ну вы же меня видите, так чего спрашиваете?», — пошутил Проханов.

Выразил российский писатель и свое отношение к последнему генсеку СССР Михаилу Горбачеву. Отвечая на вопрос: «Кем, по-вашему мнению, был Горбачев? Предателем, трусом, глупцом?», Проханов ответил вопросом: «А как по-азербайджански звучит слово „с…ка??».

В конце беседы писатель сравнил Украину и Азербайджан. «То, что происходит на Украине — это последствие распада Советского Союза. Такие сюрпризы могут быть и в остальных регионах. Но есть замечательный пример Азербайджана, когда взращивается страна, государственность, не за счет того, что остальные народы подавляются. И в этом отличие от Украины, где говорят: Украина для украинцев, запрещают русский язык. Это вызывает дикое напряжение, они же разрушают себя. Мы — народы общей судьбы, живущей в Евразийской чаше. У нас всегда возникали огромные общности, империи: Чингиз-хан, Батый, Романовы, СССР. Эта загадочная евразийская гравитация обеспечит единство», — уверен Проханов.

Россия. Азербайджан. Армения > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > inosmi.ru, 27 июня 2017 > № 2224153 Александр Проханов


США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 27 июня 2017 > № 2224128 Сэм Нанн

Сенатор Сэм Нанн: Мы выбираем между сотрудничеством и катастрофой

Марианна Буджерин (Mariana Budjeryn), Russia Matters, США

Будучи сенатором, Сэм Нанн (Sam Nunn) сыграл ключевую роль в разработке и борьбе за принятие правительством и Конгрессом законопроекта об утилизации или безопасном хранении ядерного оружия и материалов для его изготовления на территории разваливающегося СССР.

Как рассказывает Грэхам Аллисон (Graham Allison), уходящий директор гарвардского Центра имени Белфера: «главный сенатор от демократов, Сэм Нанн, и республиканский сенатор из штата Индиана, Ричард Лугар (Dick Lugar), не только признали существование проблемы, но и нашли для нее великолепное решение. Поскольку для слушаний в Конгрессе было уже слишком поздно, они предприняли оригинальный и остроумный ход, внеся поправку в законопроект о военных ассигнованиях. Согласно поправке, 400 миллионов долларов из выделенных на оборону США средств могли быть использованы министром обороны, чтобы помочь России обезопасить или утилизовать ядерное вооружение бывшего СССР. Таким образом, важнейшая связанная с Россией политическая инициатива США за период после конца холодной войны исходила не от президента, но от верховных представителей партий в Конгрессе, которые внесли проблему в повестку и разработали законодательные меры для ее решения».

Это интервью было взято стипендиатом Фонда Стэнтона по ядерной безопасности Марианной Буджерин (Mariana Budjeryn).

Марианна Буджерин: В основе программы по содействию разоружению Нанна-Лугара лежал сдвиг от мышления времен холодной войны к новой парадигме сотрудничества с бывшим архиврагом Америки — СССР и его странами-наследниками. Что побудило вас к этому скачку? Что помогло вам преодолеть существенное сопротивление и убедить своих коллег в Конгрессе принять новый подход?

Сэм Нанн: Поворотным для меня был не какой-то конкретный момент, а череда событий, произошедших на протяжении длительного срока. Все началось с моего посещения базы НАТО в 1962 году, в разгар Карибского кризиса, когда я лично убедился в том, насколько близко мы подошли к ядерной войне. В дальнейшем я не переставал интересоваться тем, как может начаться ядерная война, и, что важнее, как ее предотвратить. Это во-первых.

Во-вторых, в свою бытность молодым сенатором в 1974-1975 я посетил с проверкой базы НАТО. Там я увидел последствия американского поражения во Вьетнаме и упавший дух наших военных. Некоторые офицеры по секрету рассказали мне об упадническом настроении солдат, охранявших наше тактическое ядерное вооружение и страдавших, помимо прочего, от проблем с наркотиками и алкоголем. Годы спустя я почувствовал, что для Советского Союза потеря империи стала событием в десяток, может в сотню раз хуже, чем поражение во Вьетнаме для нас, и что армия на советской территории, в России и прочих государствах бывшего СССР переживает в значительной мере те же проблемы. Отличие было в том, что Советский Союз сидел на складах с крупнейшим запасом ядерного, химического и биологического оружия в истории человечества.

В-третьих, на меня повлиял мой визит в Москву сразу после выхода Горбачева на свободу после провалившегося переворота в августе 1991 года. В ходе поездки я встретился с российским руководством и с Горбачевым, и пришел к выводу, что Соединенные Штаты и человечество в целом оказались под большой угрозой. Все это наложилось и заставило меня пораскинуть мозгами, что и привело к зарождению программы Нанна-Лугара.

— Ваши поездки в Будапешт и в Москву вскоре после переворота августа 1991 укрепили ваше намерение создать жизнеспособную политику по содействию разоружению в странах бывшего Советского Союза. Не могли бы вы подробнее описать, что произошло во время этих поездок? Что из увиденного и услышанного вами убедило вас в необходимости немедленного действия со стороны США?

— У меня был друг, которого я встретил на межпарламентских переговорах прошлых лет. Его звали Андрей Кокошин, и в августе 1991 мы посетили конференцию в Будапеште, организованную, если мне не изменяет память, на деньги Корпорации Карнеги. Там присутствовали как советские, так и американские и европейские эксперты. В самом начале конференции мы услышали новости о захвате Горбачева. Кокошин сел в самолет и немедленно вернулся в Москву. Пару дней спустя мы все еще были на конференции в Будапеште, когда Горбачева отпустили и переворот провалился.

Я уже готовился покинуть Будапешт и вернуться в США, когда Андрей позвонил мне и сказал: «Сэм, ты должен приехать в Москву: в России творятся важные дела». Я отметил, что он использовал слово «Россия», что, разумеется, говорило о направлении их мыслей. Я напомнил, что у меня не было визы, на что он ответил, что пришлет российского — и снова он сказал «российского» — посла ко мне в отель в течение 45 минут, чтобы тот принес мне визу. «Андрей, — сказал я, — Если ты заставишь бюрократию работать с такой скоростью, это будет сущее чудо». На что он ответил: «Любуйся!» Полчаса спустя приехал российский — или советский — посол, и я отправился в дорогу.

В Москве я провел три дня. За это время я успел посетить парламентские дебаты с участием Горбачева, Ельцина и других руководителей советских республик, на которых те обсуждали распад Советского Союза. Я слушал их в течение нескольких часов. Также мы встретились с большинством из новых руководителей России, включая [генерала Павла] Грачева, возглавлявшего отряд десантников, которые защищали Ельцина в ходе попытки переворота. В ходе моих встреч с людьми, создававшими новую Россию, они дали мне понять, что желали видеть ее независимой от Советского Союза. Тогда же я встретился и с Горбачевым, которого знал по нашим прошлым встречам, и провел с ним получасовую беседу. Я удивился, но он оказался готов потратить на меня время в этот сложный период. Я спросил у него, сохранял ли он полный контроль над ядерным арсеналом в ходе своего заключения, и впервые за все наши встречи он не ответил на заданный мной вопрос.

Таким образом, все это наложилось на мои воспоминания о происходящем в Америке после Вьетнама — упавшем духе среди солдат, наркотиках, алкоголе и прочем в этом роде, а также на знание об огромном арсенале химического, биологического и ядерного оружия, существовавшем в Советском Союзе и распространившимся среди 11 часовых поясов. Все это вместе побудило меня вернуться в Вашингтон, уже с самолета связаться со своими подчиненными и придумать то, что позднее стало известно в качестве законопроекта Нанна-Лугара.

Поначалу законопроект наткнулся на возражение, что Советский Союз, Россия — вражеское государство; с чего бы нам использовать деньги американских налогоплательщиков, чтобы помогать врагу? Этот вопрос ставился по-разному, но суть каждый раз была одна. Мы с сенатором Лугаром своевременно, хоть и не сразу, нашли подходящий ответ — речь шла о безопасности Америки и мира. Это был не подарок из милосердия — это был вклад в нашу собственную безопасность. И в конце концов этот аргумент оказался решающим.

— Программа Нанна-Лугара превозносится как один из ярчайших примеров руководящей роли Конгресса в международной и стратегической политике США. Какие ключевые факторы, как в США, так и в России, позволили этой программе быть принятой и продолжить успешно исполняться на протяжении более чем двух десятилетий?

— В армии и министерстве обороны США, как и в ядерных лабораториях, было много самоотверженных людей, как военных, так и гражданских, чьи заслуги трудно переоценить. Это касается как США, так и России и других республик, но России в особенности. Множество самоотверженных и патриотичных русских могло похитить это оружие и материалы, однако предпочло сохранить верность своей стране и ответственность перед миром. Таким образом, исполнение программы — заслуга множества разных людей.

Хотя поначалу администрации Джорджа Буша-старшего не понравилась наша затея, в конце концов они признали ее значимость. Однако по-настоящему программа набрала обороты только после избрания Билла Клинтона, когда Уильям Перри (Bill Perry) проявил к ней такой живой и личный интерес в должности министра обороны. Само собой, Лес Эспин (Les Aspin) первым занимал эту должность и играл важную роль в принятии законопроектов, так что он тоже был за. Все это складывалось на протяжении пары лет. Множество людей очень упорно работало как в России, так и в Соединенных Штатах, а также в таких странах, как Казахстан, Беларусь и Украина.

— Как вы оцениваете роль программы Нанна-Лугара в ядерном разоружении бывших советских республик Беларуси, Казахстана и Украины? Была ли предоставленная помощь значимым мотивом в решении, принятом этими республиками относительно своего ядерного арсенала?

— Мне кажется, что программа сыграла важную роль в ядерном разоружении этих стран. На тот момент они пребывали в бедственном экономическом положении и едва справлялись с тем, чтобы накормить своих граждан и обеспечить их выживание. Трата ресурсов на разоружение и безопасность ядерного арсенала не была для них первостепенной задачей. Руководство этих стран прекрасно понимало стоящую перед ним опасность, и ресурсы, предоставленные программой, имели огромное значение — как психологическое, так и экономическое.

— Спустя 25 лет и с учетом прошедшего времени, как бы вы оценили достигнутое программой Нанна-Лугара? Были ли упущены какие-то возможности? Какой извлеченный из успешного проведения программы урок стал важнейшим для российско-американских отношений и борьбы с распространением ядерного оружия?

— Главным уроком, вынесенным из программы, стало то, что в современном мире, где государства лишились монополии на оружие массового поражения, мы можем либо сотрудничать, либо пережить катастрофу. И этот выбор нам нужно делать вновь и вновь. Это был ключевой урок, который усвоило много людей — много, но недостаточно. Уже сейчас, по всей видимости, мы забываем этот урок — как в США, так и в России.

Даже когда между нами происходят такие существенные разногласия, как те, что были вызваны событиями на Украине и Ближнем Востоке, а также вмешательством России в наши выборы — даже несмотря на это у нас остается общее стремление выжить, ради которого мы должны совместно работать. В число стоящих перед нами угроз входит угроза цифровая — я имею в виду не только риск для избирательных систем, но и возможный взлом систем раннего предупреждения и запуска ядерных ракет, который может привести к фатальным последствиям. Преподнесенные программой уроки должны быть усвоены не только ради сохранения наших отношений с Россией, но и ради дальнейшей борьбы против распространения ядерных вооружений. Если мы рассчитываем когда-нибудь добиться, чтобы Северная Корея отказалась от атомного оружия, нам изрядно поможет полученный в ходе программы опыт.

Что касается упущенных возможностей — программу совместного уменьшения угрозы стоило сдвинуть к полноценному взаимному сотрудничеству. Мы слишком долго следовали модели поведения, в которой США были главным партнером. Это было подходящей начальной точкой, но со временем Россия становилась все чувствительнее к своему положению ведомого, и требовала большего «уважения». Думаю, нам стоило раньше обратить на это внимание. Тем не менее, эта программа привела к невероятным успехам. Нам не суждено узнать, скольких мы сумели избежать катастроф, однако я уверен, что немало.

США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 27 июня 2017 > № 2224128 Сэм Нанн


Афганистан. Иран. США. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223417 Владимир Лепехин

Эксперт: Центральную Азию втягивают в противостояние с ИГ

Директор Института ЕАЭС Владимир Лепехин считает, что стремление втянуть в противостояние с исламистскими радикалами всю Центральную Азию и Иран является одной из главных целей международных террористов

Владимир Лепехин

Ряд российских СМИ со ссылками на зарубежные источники сообщили, что боевики террористической группировки "Исламское государство" (запрещена в России и ряде других государств) захватили часть территории в северо-западной афганской провинции Джаузджан, граничащей с Туркменистаном.

Чуть ранее (15 июня) сообщалось также, что боевики ИГ якобы захватили пещерный комплекс Тора-Бора на юго-востоке Афганистана, где ранее находилось укрытие террориста № 1 Усамы бен Ладена. При этом официальный представитель МИД РФ Мария Захарова отметила факт переброски террористов и боеприпасов в различные районы Афганистана вертолетами без опознавательных знаков.

В подобных сообщениях вроде бы нет ничего нового, поскольку вот уже несколько лет кряду мировая пресса чуть ли не ежедневно сообщает о том, что ИГ захватывает те или иные районы Афганистана. Однако сегодня к событиям в этой стране следует отнестись с особым вниманием.

Во-первых, речь идет о приближении террористов к границам Туркменистана – этому лакомому куску не только для адептов создания "исламского халифата", но и для их западных спонсоров.

Во-вторых, активизация действий боевиков ИГ в регионе происходит на фоне охлаждения отношений руководства Афганистана и Пентагона. Так, экс-президент Афганистана Хамид Карзай, выступая в Пекине на VI Всемирном форуме мира (WPF), заявил, что США за 16 лет своего присутствия в этой стране не только не пресекли международный терроризм, но, напротив, способствовали еще большему его распространению.

В-третьих, вопреки обещаниям Обамы о постепенном выводе американских войск из Афганистана, Госдеп и Пентагон планируют отправить в восточные районы страны четыре тысячи американских военных в дополнение к тем 8,4 тысячи, которые сегодня в ней дислоцированы. Предлог – рост активности талибов и их вторжения в Афганистан со стороны Пакистана, хотя не исключено, что это решение является реакцией США на недавнее присоединение Пакистана к ШОС.

О том, что в регионе возросла активность арабских террористов и их спонсоров, свидетельствует и ОДКБ, представители которой фиксируют нарастание угроз вторжения боевиков ИГ в пределы некоторых центральноазиатских государств.

Заместитель генсека ОДКБ Валерий Семериков отметил на днях, что в связи с обострением ситуации в Афганистане организация намеревается до конца текущего года провести несколько крупных мероприятий на территории одной из стран Центральной Азии.

Вообще информация из Афганистана в последние недели все больше похожа на военные сводки.

Только на прошлой неделе в провинции Парван состоялось нападение террористов на военную базу, в результате которого были убиты 8 американских военных. Накануне 5 террористов-смертников атаковали полицейское управление в афганской провинции Пактия. В городе Мазари-Шариф афганский солдат застрелил четверых американских военных, а на юге Афганистана в городе Лашкаргах был осуществлен теракт, в результате которого погибли 30 человек и более полусотни были ранены.

Все это никак не вяжется с рапортами представителей Вашингтона в ООН об успехах Пентагона в борьбе с террористами в регионе. В Афганистане назревает большая война – по типу сирийской. Скорее всего, за передел сфер влияния между тремя основными силами: правительством, боевиками ИГ и талибами. И что в такой ситуации собираются делать в регионе американские военные, остается только догадываться. Иррациональная, на первый взгляд, тактика Госдепа в Сирии, нацелившегося на захват части сирийской территории и создание в центре Ближнего Востока нового государства по типу Косово, сбивает с толку большинство военных аналитиков.

Автор этих строк со своей стороны уверен, что одной из главных целей западных кукловодов международных террористов является стремление так или иначе дестабилизировать весь регион, втянув в противостояние с исламистскими радикалами всю Центральную Азию и Иран.

Это позволит Вашингтону не только заблокировать выход Китая к Средиземному морю и в Закавказье, не только манипулировать властями тех или иных центральноазиатских стран, настраивая их против России и КНР, но также создать повод для расширения стационарного присутствия (а значит и влияния) США в арабской части Ближнего Востока.

Источник - Sputnik

Афганистан. Иран. США. Азия > Армия, полиция > camonitor.com, 27 июня 2017 > № 2223417 Владимир Лепехин


Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220949 Юрий Белобров

Надежды европейцев по возрождению действенного КОВЕ еще не угасли

Юрий Белобров, Ведущий научный сотрудник Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России, кандидат политических наук

Режим контроля над обычными вооружениями в Европе (КОВЕ), сформированный в 90-х годах прошлого века вслед за прекращением холодной войны, был в те годы уникальным и рассматривался в качестве модели для продвижения в другие регионы мира. Однако в результате разрушительных действий, предпринимаемых странами НАТО на протяжении двух последних десятилетий, данный режим деградировал, и, если этот процесс не будет остановлен, он окончательно развалится. Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), считавшийся его краеугольным камнем, практически уже «почил в бозе».

Непрекращающееся расширение НАТО, приближение его военной структуры, включая выдвижение тяжелой военной техники вплотную к российским границам вкупе с развертыванием европейского сегмента американской глобальной системы ПРО, серьезно подорвали установленный ДОВСЕ военный баланс на континенте, а отказ всех его западных участников ратифицировать адаптированный вариант договора, что было сделано Россией еще в 2004 году, фактически означал их односторонний выход из этого документа. В сложившихся условиях циничные призывы Запада к России соблюдать устаревший договор выглядят просто лицемерными.

На фоне фактического отмирания ДОВСЕ единственным действующим юридически обязательным инструментом контроля военной деятельности в Евро-Атлантическом регионе остается Договор по открытому небу (ДОН) 1992 года. Правда, и при его осуществлении выявились объективные дисбалансы и сложности, которые не позволяют с полной уверенностью утверждать, что будущее ДОН абсолютно безоблачно.

Переход же стран НАТО к политике открытой военной конфронтации в отношении России подорвал взаимное доверие между сторонами и, как следствие, существенно ослабил эффективность и других соглашений в рамках этого режима, в том числе Венского документа о мерах укрепления доверия и безопасности 2011 года.

Возникший глубокий кризис европейских механизмов контроля среди прочего был предопределен противоположными подходами России и ее партнеров по ОДКБ, с одной стороны, и США и членов НАТО - с другой, к вопросам европейской безопасности. США и их натовские союзники, добившись путем расширения Североатлантического альянса подавляющего превосходства в обычных вооруженных силах на континенте, рассматривают проблематику контроля над вооружениями скорее как вспомогательное средство для продвижения собственных геополитических интересов на постсоветском пространстве. Приоритетное же значение в обеспечении безопасности своих членов по-прежнему придается коллективной обороне и стратегии сдерживания России.

Кроме того, на Западе с некоторых пор пытаются придать КОВЕ совершенно иной смысл по сравнению с тем, каким он признавался всеми в период становления в 1990-х годах, подменив предусмотренные им ограничение и сокращение вооружений мерами предсказуемости и прозрачности военной деятельности, а также инспекциями. При всей важности для укрепления взаимного доверия государств мониторинга и поддержания прозрачности и предсказуемости такой деятельности не следует сбрасывать со счетов, кому в первую очередь выгодны такие меры. Разумеется, в первую очередь более сильной и напористой в военном отношении стороне, поскольку подобные меры позволяют ей не только выявлять уязвимые места противоположной стороны, но и демонстрировать свое подавляющее превосходство, оказывая таким образом мощное психологическое давление на нее. Неслучайно США после распада СССР и Организации Варшавского договора настойчиво продвигают идеи транспарентности и мер доверия и практически никакого интереса не проявляют к реальному разоружению, ограничению и сокращению вооружений на европейском континенте.

Со своей стороны в России твердо убеждены, что потенциал контроля над вооружениями в Европе далеко не исчерпан и в условиях сохранения очагов локальных конфликтов, сокращения СНВ и развертывания ПРО его значение возрастает. Важно, однако, чтобы глубокая модернизация КОВЕ отражала баланс интересов участников и отвечала современным реалиям1. Этот процесс, безусловно, способен сыграть ключевую роль в обеспечении стабильности и неделимой безопасности на континенте. Точку зрения России в принципе разделяют и многие европейские страны, включая ряд государств Североатлантического блока, вынужденных тем не менее следовать общей линии альянса на усиление конфронтации с нашей страной.

В этом отношении показательно, что на очередном заседании Совета министров иностранных дел (СМИД) ОБСЕ в Гамбурге в декабре 2016 года главы внешнеполитических ведомств всех стран - членов Организации неожиданно для многих экспертов в один голос заявили о решимости своих правительств «вдохнуть новую жизнь» в режим КОВЕ. В принятой на основе консенсуса Гамбургской декларации участники встречи, отметив важное значение контроля над обычными вооружениями и мер укрепления доверия и безопасности (МДБ) для укрепления всеобъемлющей и неделимой безопасности в регионе ОБСЕ, приняли на себя обязательство изучить вопрос о том, каким образом можно обратить вспять негативные тенденции в области обычных вооружений и архитектуры МДБ в Европе. Они условились добиваться формирования среды, благоприятной для укрепления контроля над обычными вооружениями в регионе, а также приветствовали начало структурированного диалога о нынешних и будущих вызовах и угрозах безопасности на континенте с целью добиться более глубокого понимания этих вопросов, которое может послужить прочной общей основой для дальнейшего продвижения2 по пути переговоров по этой проблеме.

Причем инициатором такого решения стала одна из ведущих стран - членов НАТО Германия, выступающая одновременно за усиление сдерживания России и в пользу его дополнения разрядкой напряженности в соответствии с известным «двойным подходом» к обеспечению безопасности на континенте. В общих чертах инициатива Берлина о запуске нового переговорного процесса по контролю над обычными вооружениями в Европе была изложена в августе 2016 года в то время министром иностранных дел ФРГ Ф.-В.Штайнмайером в его статье в газете «Франкфуртер альгемайне цайтунг». Сформулированное им предложение сводилось к возобновлению КОВЕ путем выработки соглашения, учитывающего новые реальности в Европе и которое охватывало бы следующие пять направлений:

1. Согласование региональных потолков, минимальных расстояний развода войск сторон и мер транспарентности (особенно в таких чувствительных с военной точки зрения регионах, как Балтия). 2. Учет возникших новых военных потенциалов и стратегий (то есть появление более компактных и мобильных соединений в отличие от традиционных крупных армий и обеспечение их новыми ресурсами и транспортными возможностями). 3. Распространение режима КОВЕ на новые системы вооружений (к примеру, на беспилотные самолеты). 4. Создание в ОБСЕ механизма эффективной проверки, которая могла бы в период кризиса быть развернутой быстро, гибко и независимо от воли государств. 5. Кроме того, упомянутые договоренности могли бы быть применены и в районах, территориальный статус которых оспаривается.

Формирование безопасности в Европе, подчеркивалось в статье, не должно основываться на принципах постоянной враждебности, а ее укрепления для одних государств не следует добиваться за счет ослабления других3.

Согласно первоначальным наработкам немецких экспертов, новая концепция режима КОВЕ должна основываться не на блоковом подходе, а на целях ОБСЕ (создание общего пространства безопасности без разделительных линий и нулевых геополитических игр). При разработке будущего режима КОВЕ за основу предлагалось взять адаптированный Договор об обычных вооружениях в Европе (АДОВСЕ). А его базовыми элементами должны стать меры не сокращения вооружений, а транспарентности и верификации, обеспечивающие стабильность и доверие. Допускалась также возможность согласования ограничений на постоянное размещение на передовых рубежах сторон «существенных боевых сил» в соответствии с Основополагающим актом НАТО - Россия 1997 года и систем, оказывающих значительное влияние на современные войны. Предметом проверки и обмена информацией в новом соглашении должны также стать возникшие после окончания холодной войны новые, «сетецентричные» военные потенциалы, включая, например, мобильные боевые средства и дальнобойные ударные системы4.

В странах НАТО эта германская инициативы с самого начала была воспринята далеко не однозначно. С некоторыми оговорками ее поддержали лишь десять стран блока (Бельгия, Болгария, Чехия, Франция, Испания, Италия, Нидерланды, Норвегия, Румыния и Словакия), а также нейтральные Австрия, Финляндия, Швеция и Швейцария. В совместном заявлении на эту тему в ноябре 2016 года министры иностранных дел упомянутых государств высказались за начало в рамках ОБСЕ структурированного диалога по контролю над обычными вооружениями в Европе5.

В то же время активность Берлина в этом вопросе вызвала едва скрываемое недовольство в Вашингтоне. Заместитель помощника государственного секретаря США по вопросам европейской безопасности Б.Тернер, сославшись на трудности в обсуждении вопроса о разработке нового соглашения по контролю над вооружениями в условиях вызова, брошенного Западу Россией, заявил, что США считают более разумным работать над укреплением и модернизацией уже существующих соглашений в этой области. Он подчеркнул, что ключевой целью США является модернизация Венского документа (ВД) и согласование политически обязательных МДБ, нацеленных на повышение открытости и транспарентности военной деятельности стран - членов ОБСЕ6.

Позицию Вашингтона поддерживает большинство стран - членов альянса, особенно Польша и страны Балтии, которые опасаются, что сам факт начала переговоров по ограничению вооружений в Европе может привести к ослаблению поддержки общественностью западных стран решений альянса об усилении военных приготовлений против России.

Под нажимом США и союзников по НАТО отдельные, в целом позитивные, немецкие идеи постепенно выхолащивались и наполнялись характерными для общей позиции натовцев положениями. В итоге, к моменту официального озвучивания германской инициативы на конференции СМИД ОБСЕ в Гамбурге, она приобрела достаточно размытый характер. К примеру, в качестве приоритетных вопросов повестки дня структурированного диалога в рамках ОБСЕ теперь фигурировали задача срочной модернизация Венского документа о мерах укрепления доверия и безопасности, которая, между прочим, в статье Ф.-В.Штайнмайера не упоминалась, а также рассмотрение проблематики общих угроз безопасности в Европе и военных доктрин государств континента. Начало же субстантивных переговоров по модернизации КОВЕ откладывалось на последующий этап.

И все же Россия посчитала возможным поддержать инициативу Германии, назвав ее интересной. МИД РФ указал, что возможности для создания нового режима контроля над обычными вооружениями в Европе имеются и Россия неизменно открыта к обсуждению вопросов международной безопасности и стабильности на основе равноправия и взаимного учета интересов7. Позднее, уже на заседании СМИД ОБСЕ, глава российского МИД С.В.Лавров более детально изложил российскую позицию на этот счет, указав на необходимость в целях создания благоприятной политической атмосферы для начала диалога по КОВЕ и проведения объективного сравнительного анализа военных потенциалов в Европе в качестве первых шагов прекратить воинственную риторику, отказаться от взаимных обвинений и перейти к равноправному взаимоуважительному разговору.

При этом было подчеркнуто, что первый обязательный шаг в этом направлении должны сделать страны НАТО, прекратив военную деятельность и развертывание инфраструктуры у рубежей России, то есть вернуть ситуацию, как минимум, к состоянию на конец 2013 года. Если начинать разговор всерьез о том, что делать в военно-политической сфере, в сфере контроля над вооружениями, то надо, как заявил С.В.Лавров, сесть, положить карту на стол и разобраться, кто, что и где имеет в плане вооружений и вооруженных сил. Тогда можно будет понять, где есть дисбалансы и как двигаться вперед8.

Несмотря на то что правительства большинства стран - членов ОБСЕ пока не выработали четких позиций по существу инициативы ФРГ, тем не менее проведенный предварительный обмен мнениями по германскому предложению на СМИД ОБСЕ выявил заметные расхождения в видении отдельными государствами целей предстоящего диалога и характера возможных договоренностей о воссоздании режима КОВЕ.

Ряд западных стран вслед за США продолжают настаивать на сохранении всех ранее заключенных соглашений в этой сфере либо допускают возможность разработки нового соглашения при условии отражения в нем явно отживших элементов ДОВСЕ, таких как фланговые и территориальные ограничения. Противоположные мнения высказываются и в отношении того, нужны ли в современных условиях количественные ограничения на обычные вооружения, должны ли они охватывать всю Европу или только отдельные ее субрегионы, какие именно категории вооружений должны ограничиваться с учетом нынешних военно-технических реалий, значительно отличающихся от тех, при которых заключался ДОВСЕ.

Согласно рассуждениям представителей и экспертов большинства стран НАТО, в нынешних условиях, дескать, важны не ограничения на обычные вооружения и их сокращение, а транспарентность в военной сфере, укрепление мер доверия и понижение рисков военного столкновения сторон. Поэтому они настаивают на усилении в первоочередном порядке Венского документа о мерах укрепления доверия и безопасности и согласовании дополнительных мер проверки и обмена информацией о военной деятельности. Причем преобладает мнение, что любые договоренности на этот счет должны носить политически, а не юридически обязательный характер.

С точки зрения России, однако, прежние договоренности в области контроля над вооружениями в Европе настолько изжили себя и не отвечают современным реалиям, что всякие попытки построить на их основе что-то новое обречены на провал. Принимая это во внимание в интересах укрепления европейской безопасности, Россия выступает за глубокую модернизацию режима КОВЕ. Она готова поддержать усилия, направленные на создание условий, которые могут привести к продуктивному диалогу на основе взаимного уважения и учета интересов друг друга. Путь к созданию нормальной атмосферы для начала диалога по этой проблеме пролегает через «замораживание» военного потенциала НАТО вблизи российских границ при одновременном сокращении военной активности Североатлантического альянса на восточном фланге и через дальнейший отвод непрерывно ротируемых сил и военной техники в места их постоянной дислокации9.

В дополнение к приведенным принципиальным различиям в подходах сторон к практической реализации предложения ФРГ следует признать, что на данном этапе фактически отсутствуют и факторы, которые могли бы стимулировать продуктивный диалог по этой проблеме. Так, количественное превосходство НАТО над Россией в обычных вооружениях является внушительным, и нет признаков того, что страны альянса захотят пойти на их сокращение.

Напротив, на саммитах НАТО в Уэльсе и Варшаве были приняты решения о дальнейшем увеличении военных расходов и качественном перевооружении государств - членов блока. Причем некоторые из них сигнализируют о намерении даже превзойти показатели, установленные для них в упомянутых решениях. То есть, судя по всему, большинству западных правительств и, очевидно, даже самой Германии не нужны результативные переговоры, поскольку их главная цель - сохранить и упрочить свое военное преимущество над Россией в Европе.

Именно поэтому параллельно усилиям немецкой дипломатии по продвижению своей инициативы по КОВЕ Берлин не только не снижает, а, наоборот, совместно со своими союзниками по НАТО фактически усиливает напряженность на континенте, размещая свои военные подразделения и тяжелые вооружения вблизи российских границ. Одновременно с наращиванием военных расходов, которые будут увеличены в 2017 году на 8%, что составит 1,22% национального ВВП, воинственные круги Германии даже начинают флиртовать с идеей приобретения ядерного оружия, в случае если США решат убрать свой «ядерный зонтик» над Западной Европой10.

Естественно, возникает вопрос, не является ли инициатива Берлина по КОВЕ лишь отвлекающим маневром в попытке успокоить общественность Германии, обеспокоенной ростом военных расходов страны и усилением напряженности в отношениях с Россией. Логично также предположить, что истинная позиция Германии в этом вопросе обусловлена прежде всего политико-пропагандистскими соображениями, обостряющейся конкуренцией с Великобританией за лидерство в Европе, а также давлением ее партнеров по ЕС - Польши и балтийских государств, которые пытаются разыграть в своих интересах карту российской угрозы.

Явно негативную позицию в этом вопросе занимают и США, стремясь подменить основную цель диалога по обычным вооружениям не их ограничением, в первую очередь натовской стороной, а навязать России как можно большую открытость и более инвазивные меры доверия, которые способны ослабить способность России успешно противостоять возможной агрессии альянса против России с помощью обычных сил.

В краткосрочном плане определенная интрига заключается в том, какой линии по КОВЕ будут придерживаться США при администрации Трампа, а именно: сохранит ли Вашингтон достаточно жесткий негативный подход правительства Б.Обамы в этом вопросе.

Многие аналитики на Западе считают, что политика администрации Д.Трампа будет продолжением курса Б.Обамы по блокированию конструктивного переговорного процесса. Причину этого видят не только в заявлениях самого Д.Трампа в поддержку усиления военного потенциала США и европейских союзников, но и в том, что он сам и его ближайшее окружение подвергаются массированному давлению как со стороны американских военно-политических кругов, так и европейских милитаристких сил и натовской бюрократии, не заинтересованных в ограничении военной деятельности государств - членов НАТО на континенте. Определенную ясность на этот счет внесет позиция США на начавшихся предварительных консультациях в Вене по мандату будущих переговоров, их повестке дня, составу участников и особенно по целям и характеру будущего режима КОВЕ.

Также правительства государств Североатлантического блока не видят пока серьезного сопротивления своим милитаристским планам ни со стороны гражданского общества, ни депутатского корпуса. Наоборот, парламентарии ряда стран НАТО под надуманным предлогом российской угрозы, всячески раздуваемой их официальными кругами и бюрократией альянса, требуют принятия исполнительными властями дополнительных мер по наращиванию конфронтации с Россией.

В таких условиях большинство аналитиков скептически оценивают возможность отказа правительств стран НАТО от конфронтационной политики и перспективу возобновления в ближайшем будущем субстантивных переговоров по КОВЕ и особенно выработки нового соглашения.

Тем не менее, несмотря на всю противоречивость ситуации вокруг практической реализации решения заседания СМИД ОБСЕ в Гамбурге о необходимости обратить вспять негативные тенденции в области обычных вооружений и архитектуры МДБ в Европе, структурированный диалог по КОВЕ заработал, а его координатор - австрийский посол К.Строхал даже выразил уверенность, что начавшиеся консультации будут «способствовать повышению траспарентности, предсказуемости и расширению сотрудничества»11 на континенте.

q

Каковы все же реальные шансы успешной работы по обновлению режима КОВЕ? Как представляется, в силу упомянутых выше причин на данный момент перспективы продуктивного диалога по германской инициативе в рамках ОБСЕ и особенно будущих договоренностей по КОВЕ выглядят достаточно туманными. Очевидно, что субстантивные переговоры по этой проблеме, если они вообще начнутся, будут затяжными, вязкими и в обозримом будущем вряд ли станут результативными. Безусловно, страны НАТО станут активно использовать такой диалог в политико-пропагандистских целях как еще одну форму давления на Россию. На ход переговоров сможет повлиять и состояние неурегулированных конфликтов, в первую очередь украинского.

И все же возобновление диалога по запуску переговоров по КОВЕ отвечает интересам России, открывая для российской дипломатии дополнительные возможности по продвижению нашего видения в решении проблем укрепления безопасности и ограничения вооружений в Европе. Существующие зазоры в подходах США и большинства европейских стран к различным аспектам контроля над вооружениями позволят России использовать эту площадку в интересах поиска взаимоприемлемых компромиссных решений по этой важнейшей проблематике для безопасности в Европе.

В свою очередь, успех последующих переговоров во многом будет зависеть от того, смогут ли их участники выйти на такие договоренности, которые станут четко отражать справедливый баланс интересов сторон и отвечать современным реалиям на континенте. Возможный компромисс в этой сфере должен исключить преобладающее военное превосходство одной стороны и предусматривать поэтому существенное сокращение войск и вооружений НАТО, их вывод из стран Балтии и Польши, согласование взаимоприемлемого понимания положения о «дополнительном постоянном размещении существенных боевых сил» НАТО вблизи российских границ и согласие натовцев на его закрепление в будущей договоренности в виде юридически обязательного требования.

Заслуживает серьезного внимания и экономическая сторона будущего режима КОВЕ. Важно, чтобы новый режим вносил реальный вклад в предотвращение затратной гонки вооружений (в том числе путем охвата их современных видов) и устанавливал инспекционный режим, минимально необходимый для надежной проверки соблюдения количественных и качественных ограничений на вооружения.

В заключение уместно напомнить вывод МИД России о том, что только коренное изменение самой природы НАТО, безнадежно увязшей в собственном прошлом, может дать шанс на перемены к лучшему в сфере обеспечения европейской безопасности12.

1Антонов А., Аюмов Р. Контроль над обычными вооружениями в Европе - конец режима или история с продолжением? М.: ПИР-Центр, 2012, С. 49.

2От Лиссабона до Гамбурга: Декларация о 20-й годовщине принятия Концептуальной базы ОБСЕ для контроля над вооружениями. Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе. Совет министров. Гамбург, 2016 MC.DOC/4/16. 9 December 2016.

3Steinmeir F.-W. More security for everyone in Europe: A call for re-launch of arms control. Frankfurter Allgemeine Zeitung. 2016. 26 August // http://www.osce.org/cio/261146

4Richter W. Towards a Political Framework for Military Significant Conventional Arms Control in Europe. International Workshop Conventional Arms Control in Europe: New Approaches in Challenging Times. Berlin. 2015. 23-24 April // http://ifsh.de/file-CORE/documents/CORE_WP26_en.pdf

5Reif Kingston. Europeans Seek Conventional Arms Control. Arms Control Today. January/February 2017 // http://www.armscontrol.org/print/8351

6Ibid.

7Комментарий Департамента информации и печати МИД России 05.09.2016 в связи со статьей министра иностранных дел ФРГ Ф.-В. Штайнмайера, опубликованной в газете «Frankfurter Allgemeine Zeitung» 26 августа 2016 г. // http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news//asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/...

8Выступление министра иностранных дел России С.В.Лаврова на заседании Совета министров иностранных дел ОБСЕ. 8 декабря 2016. Гамбург // www.mid.ru

9Мешков А. Диалог РФ и НАТО выходит из «тяжелой затяжной болезни» // http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=8573

10Kuhn U. The sudden German Nuke Flirtation. 06.12.2016 // http://carnegieendowment.org/2016/12/06/sudden-german-nuke-flirtation-pub_66366

11OSCE to explore common ground on current and future security challenges. OSCE press-release. 2017. 7 April // http://www.osce.org/chairmanship/310481

12Комментарий Департамента информации и печати МИД России по итогам министерской сессии Совета НАТО. 31.03.2017 // http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news//asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2714612

Евросоюз > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220949 Юрий Белобров


Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220917 Дмитрий Трофимов

Ислам: между Аверроэсом и аль-Багдади

Дмитрий Трофимов, Заместитель директора Четвертого департамента стран СНГ, кандидат исторических наук

События последних лет (волнообразная дестабилизация Ближнего и Среднего Востока, бесконечные теракты, совершаемые последователями пророка, сотрясающий Европу миграционный кризис, перманентное преследование инакомыслящих и инаковерящих в мусульманских странах и даже за их пределами) в очередной раз заставляют вспомнить профессора Хантингтона и задуматься о сопряжении ислама и насилия, ислама и демократии, а в конечном счете, - исламских и неисламских ценностей в рамках все более глобализирующегося человеческого общежития.

Что перед нами? Очередной инерционный отголосок многовекового цивилизационного конфликта? Вспышка застарелых хронических проблем ислама? Или, напротив, болезнь роста относительно молодого и по-прежнему исключительно пассионарного организма в условиях перемен и иноцивилизационного внешнего давления?

A propos

Прежде чем продолжить разговор, необходимо сделать несколько существенных замечаний.

Любая религиозная система (ислам - не исключение) всегда намного сложнее и многограннее ее выборочного описания. Соответственно, и данная статья - это лишь попытка обозначить некоторые важные проблемы, заслуживающие обсуждения. Вполне очевидно, что в зависимости от направления, течения, мазхаба (школы толкования) и даже просто страновой или региональной специфики мы легко сможем вычленить как минимум несколько десятков принципиально разных «исламов». Кроме того, в повседневной жизни мы все имеем дело не с цивилизациями, а с конкретными людьми, которые совершенно необязательно разделяют весь набор так называемых «исламских» ценностей.

Наиболее сложные и/или одиозные проблемы современного ислама - это отчасти действительно некие имманентно присущие его религиозной доктрине особенности, а с другой стороны - результат конкретных политических и/или региональных конфликтов с участием либо этносов, являющихся своего рода носителями общемусульманского культурного кода (арабы и иранцы), либо стран, наиболее обремененных архаикой (Афганистан, Пакистан, Йемен, Сомали, Судан), либо очевидных внесистемных экстремистских сил (ИГИЛ, «Боко Харам»).

Не менее важно и то, что в рамках любой индивидуальной или общенациональной самоидентификации традиционно преобладают языковые и этнические установки, в свою очередь, включающие в себя и религиозные, а не наоборот. Резкое изменение этого соотношения в пользу религиозных ценностей чаще всего означает движение в сторону конфликта. Конфессиональная специфика выходит на передний план либо в результате установления исламского режима, нивелирующего все многообразие этнических установок, либо в случае активизации фундаменталистской оппозиции, либо в условиях миграции (как внутренней - переезд из глубинки в большой город, так и тем более - международной), подразумевающей непременный ценностный конфликт архаичного, преимущественно провинциального, сознания мигранта с непривычным и постоянно вызывающим неприятие новым окружением. Миграционная среда является очевидным катализатором как фундаментализации, так и экстремизации любых традиционных мусульманских общин.

День сегодняшний

Взаимодействие мусульманских и немусульманских общин в мире складывается очень по-разному. В рамках американской модели «плавильного котла» (на деле, впрочем, уже давно трансформировавшейся во «фруктовый салат») и канадского мультикультурализмаэто происходит, пусть с пробуксовкой, но в целом бесконфликтно. Во многом функционирующая на старой советской основе межкультурная коммуникация в России или в той же Центральной Азии пока также позволяет достаточно успешно купировать отдельные элементы межцивилизационного противостояния; по большему счету неконфликтный характер носит и сегодняшняя трудовая миграция в Россию, так как прибывающие в массе своей являются носителями общей постсоветской идентичности. Сосуществование мусульманских и немусульманских сообществ на Ближнем Востоке, в Азии и Африке выстраивается, как минимум, сложно.

В случае с Европой речь на сегодня идет уже не только об очевидном кризисе модели мультикультурализма, но и о реальной перспективе потери собственной цивилизационной идентичности под давлением миграционного потока с мусульманского Востока. Такова цена ложно понятой политкорректности и изначальной неготовности последовательно реализовывать старый классический принцип общежития - «если ты в Риме, живи как римлянин». Проблема не столько в том, что мусульманская община в Европе быстрее всех прочих увеличивается количественно, а в том, что она решительно не вписывается в общеевропейские стандарты, при этом привнося с собой бесконечные предрассудки политического, гендерного или этнического* (*Отсюда, кстати, и беспрецедентный со времен нацизма всплеск антисемитских настроений в Европе.) свойства, а кроме того, в наименьшей степени демонстрирует готовность к субстантивной интеграции, обнаруживая при этом и наибольшее снижение порога даже элементарного законопослушания.

Попытка как-то исправить ситуацию за счет одновременной «дехристианизации» и «деисламизации» публичной сферы также не дает результатов: «дехристианизация» успешно происходит, «деисламизация» же по большей части только успешно декларируется, вызывая конфликты и чаще приводя лишь к очередным уступкам мусульманской общине, которая в любом случае последовательно дрейфует в направлении все большей экстерриториальности и «альтернативной лояльности»*. (*Роль одного из первопроходцев здесь сыграл создатель так называемого Мусульманского парламента Великобритании Калим Сиддики (1933-1996 гг.), который еще в 1992 г. дал однозначную рекомендацию всем правоверным мусульманам в случае коллизии законов страны пребывания и законов шариата без колебаний следовать последним. Сегодняшнее положение дел в Соединенном Королевстве показывает, что его совет был услышан.) Укреплению обособленности способствует также продолжающаяся мечетизация и анклавная шариатизация Европы.

Для большей иллюстративности можно было бы выстроить своего рода социокультурную линию размежевания между условным «мусульманским Востоком» и «христианским Западом»:

Таблица 1

Темы

Мусульманский Восток

Христианский Запад

Время

Время воспринимается бесконечным и самостоятельной ценности не имеет. В том числе отсюда неточность и необязательность, сосуществующие с готовностью тратить больше времени на родственников и друзей

Время воспринимается строго конечным и исключительно ценным. Отсюда «время - 
деньги», а «точность - вежливость королей». Оборотная сторона: весьма дозированное общение с родственниками и друзьями

Общество и личность

Коллективное должно иметь преимущество над личным; обратное означает поощрение эгоизма, вседозволенности и снижение защищенности отдельного человека

Ценности индивидуальной свободы и инициативы - основа западного образа жизни. Усиление коллективных начал расценивается как покушение на демократию

Особенности 
взаимоотношений

Обладают сильной склонностью создавать пожизненные отношения. Преданы человеческим отношениям

Привыкли к краткосрочным отношениям. Преданы работе

Планирование

Меняют планы часто и легко

Твердо преданы планам

Контекстность

Речь наполнена подтекстом, фоновой информацией, символами и аллюзиями. 
В процессе межкультурной коммуникации страдают от излишней прямоты и нетактичности

Подчеркнуто эксплицитны; подтекст, разумеется, существует, но его удельный вес минимален. В процессе межкультурной коммуникации страдают от недомолвок и намеков

Отношение 
к религиозной свободе

Вероотступничество и богохульство - непростительный грех, в ряде стран подлежащий и уголовному наказанию. Права немусульманских общин частично защищены законом, но общественным мнением признаются с большими оговорками

Переход в другую веру и критика чужих убеждений (в том числе и религиозных) - составная часть демократии. В рамках светского демократического государства права всех религиозных общин равны

Демократия

Удобная оболочка для традиционных механизмов или трамплин для прихода к власти с последующей отменой демократии за ненадобностью

Единственная приемлемая форма существования современного общества

Гендерное равенство

Нарушение дарованного Богом порядка и лишение женщины ее природной функции матери и жены. Неравноправие женщины почти повсеместно существует de facto, закреплено обычным правом и чаще всего - действующим законодательством

Неотъемлемый атрибут демократии и прав человека. Гендерное равноправие к середине XX века закреплено законодательно, а с начала XXI века активно внедряется институционально

Права секс-меньшинств

Дорога к моральному и физическому вырождению, к тому же прямо осуждаемая всеми религиями мира. Подозреваемые в гомосексуализме подвергаются общественному остракизму и различным видам уголовного наказания

Составной элемент политкорректности. Этот новомодный маркер используется сегодня для жесткой идентификации «своих» и «чужих». До середины XX века гомосексуализм осуждался или принудительно лечился

Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…

Ислам - это цивилизация слова, слова часто сакрального (как ритмическая проза Корана) и заведомо более важного, чем жизнь человека. Удачное слово приносит славу, а иной раз и власть (у арабов и персов велеречивость с давних пор в особой чести и цене: бывало она торила дорогу будущим вождям и эмирам), неудачное - остракизм, а иной раз и смерть. Отсюда и обвинения в богохульстве, и смертные приговоры писателям (в их числе - и Салман Рушди, и Тауфик аль-Хаким, и Ориана Фаллачи, и Таслима Насрин, и Рафик Таги). Отсюда и неизменно болезненно-агрессивная реакция на неосторожную критику (именно эту черту Андрей Кураев в свое время охарактеризовал как «удобоподвижность ислама на провокации»2), и неготовность признать чье-либо право на шутку*, (*Впрочем, неприятие смеха можно легко обнаружить и в христианской средневековой традиции. Отсюда образ и не остановившегося перед убийством слепого Хорхе Умберто Эко, и булгаковского темно-фиолетового рыцаря, наказанного за неудачный каламбур о свете и тьме.) особенно если ее объект - сам ислам или его пророк (история с датскими карикатурами, с журналом «Charlie Hebdo», фильмом «Невинность мусульман»).

Так что же происходит сегодня с исламом? С одной стороны, мусульманский мир (или, по крайней мере, его наиболее ортодоксальная часть) ощущает себя явно некомфортно в потоке современной глобализации, подразумевающей унификацию отнюдь не только технологических или финансовых стандартов, но и политических, правочеловеческих и даже поведенческих. Втягивание в новые - не совместимые с традиционными исламскими ценностями - правила игры порождает неизбежную защитную реакцию: либо это максимально жесткая политико-культурная автаркия (Иран, Судан, Саудовская Аравия), либо своего рода «межцивилизационная сделка», сохраняющая в неприкосновенности внутреннюю архаику в обмен на «продвинутые» партнерские отношения с Западом и отдельные строго дозированные реформы (Пакистан, Катар, ОАЭ), либо та или иная форма организованного или «спонтанного» антизападного насилия (из той же категории - нападения на местных христиан, ведь для ортодоксов даже «свои» христиане все равно воспринимаются как «агенты иностранного влияния») и, наконец, акты террора.

Вероятно, до некоторой степени положение дел в мусульманском мире может быть объяснено и своего рода переходным возрастом, обусловленным относительной молодостью (1400 лет) этой религии, которая по европейским меркам сейчас как раз пребывает в эпохе Столетней войны и костров инквизиции. Как и любая другая религиозная система, ислам - это живой организм, которому свойственно рождаться, развиваться, болеть, стареть и умирать... Его старшие авраамические братья (иудаизм и христианство) уже явственно пересекли грань, отделяющую взрослость от старения... Ислам, напротив, все еще полон сил, хотя и не свободен от всевозможных болезней роста. Из их числа, надо полагать, и то обстоятельство, что в массовом сознании мусульман подчас оказываются «опасно занижены пороги допустимой агрессии»3 по отношению к соседям по планете.

Проблема заключается еще и в том, что сегодняшняя исламская цивилизация как на своей территории, так и на чужой последовательно отстаивает только одно - продвижение и защиту собственной идентичности4. Компромисс теоретически возможен только на основе принципов секуляризма, однако ислам исходит из принципа неразделимости религии и политики, светского и духовного…

Немаловажен и очевидно гипертрофированный (в сравнении с двумя другими авраамическими религиями) акцент ислама не столько на содержание, сколько на форму, и не столько на морально-этические заповеди, сколько на ритуально-бытовые установления. Отсюда в итоге и представление, согласно которому вероятность реформирования мусульманского общества существует лишь в случае проведения преобразований в духе Кемаля Ататюрка.

Впрочем, некоторые исследователи полагают, что полноценная трансформация традиционной мусульманской страны в принципе невозможна, и причина тому - ислам. В этом плане достаточно часто приводят пример с Японией и Египтом. Как известно, перед Второй мировой войной две эти страны были вполне сопоставимы и по уровню социально-экономического развития, и по доходам на душу населения. Спустя полвека соотношение изменилось самым кардинальным и неблагоприятным для Египта образом*. (*Эта тема была, в частности, обозначена Л.Р.Сюкияйненом в ходе его выступления 14 сентября 2006 г. в литературном кафе «Bilingua» в рамках проекта «Публичные лекции «Полит.ру».)

Казнить нельзя помиловать

Как известно, роль церкви в рамках любой религии сводится прежде всего к формулированию единообразной базовой модели восприятия основных религиозных ценностей, а через их призму - и окружающего мира. Такого рода деятельность на определенном этапе подразумевает и определенную редакторскую работу со священными текстами… В исламе церкви нет; в том числе и по этой причине разноречивых пассажей в Коране существенно больше, чем в той же Библии, и носят они более принципиальный характер.

Что стоит, например, 9-й аят Суры «Паук»: «Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллаха и в последний день, не запрещает того, что запретил Аллах и Его посланник, и не подчиняется религии истины из тех, которым ниспослано писание*, (*«Обладателями книги» или «обладателями писания» в Коране называются иудеи и христиане.) пока они не заплатят джизью**, (**Джизья - подоходный налог с немусульман в мусульманских странах, некогда взимавшийся за право пользоваться защитой мусульманского государства и получать освобождение от обязательной для всех мусульман воинской службы.) будучи униженными»5. Впрочем, в той же Суре «Паук» обнаруживается аят (46-й) совершенно противоположного содержания: «Не препирайтесь с «обладателями книги» иначе как чем-нибудь лучшим; кроме тех из них, которые несправедливы, и говорите: «Мы уверовали в то, что ниспослано нам и ниспослано вам. И наш Бог, и ваш Бог един, и мы ему предаемся». Рядом с общегуманистическими заповедями «нет принуждения в вере» (Сура «Корова», аят 256) или «Истина от вашего Господа: кто хочет, пусть верует, а кто хочет, пусть не верует» (Сура «Пещера», аят 29) мирно соседствуют очевидные призывы к нетерпимости и насилию: «Поистине, неверующие для вас - явный враг» (Сура «Женщины», аят 101) и «Сражайтесь с ними, пока не будет больше искушения, а вся религия будет принадлежать Аллаху» (Сура «Корова», аят 193).

Мы сталкиваемся с рассуждениями об абсолютной детерминированности человеческого существования, о его изначальной предопределенности и одновременно находим указания на предоставленную человеку свободу выбора. С одной стороны, отход мусульманина от своей веры всегда считался смертным грехом, а с другой стороны, тот же Коран содержит следующее наставление Аллаха, обращенное к Мухаммеду: «Кто повинуется посланнику, тот повинуется Аллаху. А кто отворачивается, то Мы не посылали тебя хранителем над ними» (Сура «Женщины», аят 80).

Такой же вариативностью отличаются, кстати, и существующие трактовки известных пищевых запретов***, (***Запрет на свинину, мертвечину и всякое прочее «неправильное» мясо сопровождается характерной оговоркой «кто же вынужден, не будучи нечестивцем и преступником, нет греха на том», позволяющей в некоторых случаях достаточно широкую трактовку. ) и, казалось бы, незыблемого указания на отказ от употребления спиртного*, (*В дополнение к более чем прозрачным указаниям на то, что виноградное вино и пальмовая водка - это «дар Аллаха» и «знамение для людей разумных», добавлю ссылку на отсутствующую в Коране позднейшую установку на обязательность именно пятикратной молитвы (на молитву же следует выходить очищенным: где уж тут предаваться возлияниям; при этом Коран предписывает молитву, но не оговаривает ее кратность) или на размышления члена египетского Высшего совета по делам ислама Халеда аль-Генди, который в феврале этого года высказался в том духе, что «пить, не пьянея, не грех».)  и норм относительно многоженства, и еще многого другого. Несмотря на базовую установку о неразделимости религии и политики, на практике они часто оказываются разведены.

Ислам, таким образом, со своими зеркальными истинами предстает вечным диалогом по поводу бесконечных комментариев.

Уникальная двойственность ислама, позволяющая сосуществовать взаимоисключающим друг друга толкованиям, в условиях отсутствия церковной или иной общепризнанной иерархии авторитетов, когда точка зрения даже такого религиозного учреждения, как Аль-Азхар, может быть легко оспорена любым независимым улемом или имамом, способствует появлению колоссальной группы неформальных лидеров, менталитет которых не унифицирован единым религиозным образованием, а политические симпатии всецело зависят от региональных и личных пристрастий. В результате тем больше шансов в конкретных условиях получают сторонники наиболее радикальных позиций, потенциальные призывы к насилию приобретают абсолютно децентрализованный и множественный характер, а господствующей тенденцией становится непредсказуемость.

Экскурс в прошлое

Мы, разумеется, живем здесь и сейчас; сжавшееся историческое время размывает ощущение и понимание еще недавнего прошлого. Многие современные проявления ислама вызывают у нас (и небезосновательно) непонимание и отторжение. Но давайте всмотримся в собственное историческое зеркало: какие-то 150 с небольшим лет назад в США процветала работорговля, а в России - крепостное право, расовая же сегрегация в Америке исчезла и того каких-то 50 лет назад; равные права женщин в Европе - это менее 100 лет (а в той же Швейцарии - чуть более 30).

Можно заглянуть и в чуть более отдаленное прошлое. Вспомним: гуманистическая доктрина христианства не один век сосуществовала с агрессивным прозелитизмом, подчеркнутой нетерпимостью к инаковерию и инакомыслию и господствовавшей догматической схоластикой. Отсюда и инквизиция, и религиозные войны, и Крестовые походы… Напротив, на землях ислама вплоть до завершения его «золотого века» (середина VIII - середина XIII вв.), при всей, казалось бы, жесткости мировоззренческой доктрины, уровень умеренности и религиозной терпимости был на порядок выше, чем в той же христианской Европе... И в Багдаде, и в Дамаске, и в Кордове христиане и иудеи, будучи пусть и не вполне равноправны с мусульманами, пользовались защитой и уважением, открыто исповедовали свою веру и при этом с легкостью принимались на службу и ко двору; представить зеркальную ситуацию в средневековой Европе заведомо невозможно.

Ранний ислам демонстрировал поразительную способность учиться и аккумулировать знания и достижения окружающего мира - персидского или греко-византийского. Собственно, и сам ислам - это продукт успешного межцивилизационного диалога с участием иудаизма и христианства.

Классическая мусульманская (в основе своей арабо-персидская) цивилизация была в свое время одним из важнейших средневековых центров духовной и интеллектуальной культуры, давших миру Авиценну, Аверроэса*, (*Запечатленный Рафаэлем на фреске «Афинская школа» Ибн Рушд, или Аверроэс (1126-1198 гг.) был блистательным популяризатором и интерпретатором Аристотеля (переводы его трудов на латынь во многом помогли открыть Аристотеля в Европе заново) и автором идеи «двойственной истины», обосновавшим (и это в XII веке!) независимость истин разума от истин религии. Его влияние испытали Фома Аквинский, Джордано Бруно и Спиноза.)  Ибн Хальдуна**, (**Ибн Хальдун (1332-1406 гг.) - выдающийся арабский историк и мыслитель, автор трудовой теории стоимости, концепции циклического развития цивилизаций, один из основоположников современной клиодинамики.) Омара Хайяма, Бахауддина Накшбанда с его знаменитым «Сердце - с Богом, а руки - с работой»***, (***Бахауддин Накшбанд (1318-1389 гг.) - основатель крупнейшего суфийского ордена Накшбандия. Редкий личный пример сочетания исключительной скромности, простоты, мудрости и терпимости. Букв. «Дил ба ёру, даст ба кор» (тадж./фарси). Его заповедь - очевидная параллель с девизом бенедиктинцев «Ora et labora».) Алишера Навои, Низами и еще целую плеяду мыслителей, ученых и поэтов. Именно в то время родился знаменитый принцип открытости «Ищи знание, и даже в Китае» (то есть у любых народов, знаниями обладающих, и сколь угодно далеко находящихся; после XIV в. этот подход, к сожалению, сменила вполне себе схоластическая установка «передавай, но не вмешивай разум», а знания стали делить на «исламские» и «неисламские»).

Одним из немногих положительных результатов Крестовых походов стало возвращение в Европу сохраненного мусульманами* (*В этом же ряду и «импортированные» с Ближнего Востока струнные музыкальные инструменты, мельницы и традиция использовать вилки и прочие многочисленные столовые приборы (в христианской Европе в то время обходились руками и ножом).)  философского наследия античности. Это обстоятельство, кстати, послужило важным стимулом для начала европейского ренессанса. Мусульманский же Восток (сказалось в том числе и монгольское нашествие) вступил в многовековую полосу социально-экономической и культурной стагнации. Молодая кровь Османской империи лишь в течение XIV-XVI веков вновь было возродила могущество исламского мира, но возрождение это проходило практически исключительно в военной сфере, а потому оказалось и недолговечным, а в какой-то момент даже ускорило развал и разложение самой империи.

Приход в XIX веке европейских колонизаторов на земли ислама лишний раз продемонстрировал степень упадка мусульманской цивилизации. Интеллектуальные поиски философского и организационного противоядия привели на рубеже XIX-XX веков к появлению целого букета различных идей и концепций - от панисламских Дж.Аль-Афгани до реформаторских Р.Риды и М.Абдо. Появление в 1928 году ассоциации «Братьев-мусульман» ознаменовало собой и вполне ожидаемый запуск обновленного фундаменталистского проекта. Последующие же неудачи националистических доктрин (прежде всего, насеризма и баасизма) лишь усугубили исламизацию и экстремизацию Ближнего Востока.

Исламский ответ: фундаментализм

В той или иной форме вся мусульманская история представляет собой наслаивающиеся друг на друга всевозможные религиозные движения, ставящие своей целью возврат к чистоте первоначального ислама и борющиеся за претворение этих идей в жизнь. В этом смысле фундаментализм, как наиболее активная форма лояльности ортодоксии, всегда был составной частью этой истории. На циклический характер появления очередных попыток реализации идеи возврата к первоначальному исламу указывал еще Ибн Хальдун. С его точки зрения, циклы составляли примерно 100 лет, что соответствовало периоду жизни четырех поколений. Ибн Хальдун выделял еще одну, существенную особенность вышеупомянутых средневековых протофундаменталистских движений: их религиозный заряд чаще всего сосуществовал с подъемом асабийи (племенной дух, патриотизм). Эта черта обнаружит себя и в XX веке в рамках раннего фундаментализма «Братьев-мусульман» Хасана аль-Банны.

В качестве относительно самостоятельного течения общественной мысли и движения исламский фундаментализм прошел в своем развитии три основных этапа: идейно-организационного становления (конец 1920-х - начало 1950-х гг.), политической радикализации (начало 1950-х - начало 1970-х гг.) и раскола на экстремистское и умеренное течения (с начала 1970-х гг.).

Ранний фундаментализм представлял собой квинтэссенцию суфизма, салафийи (ортодоксии) и патриотизма и отличался конфессиональной терпимостью и политической умеренностью. Хасан аль-Банна (1906-1949 гг.), основатель и Верховный наставник ассоциации «Братья-мусульмане», сам принадлежавший к суфийскому ордену хасафийя, создал своего рода неосуфийское движение*. (*Избранный Хасаном аль-Банной титул «верховного наставника» («аль-муршид аль-ам») также суфийский по своему происхождению.) Но если для суфиев достижение высшей ступени самосовершенствования было целью и финалом всех усилий, то для Хасана аль-Банны это была лишь очередная ступень. Он хотел идти дальше, чем его учили шейхи ордена хасафийя. И следующим шагом, с его точки зрения, должна была стать борьба за духовное очищение окружающего общества. Он выступал за освобождение суфизма от искажающей его обрядности и за соединение усилий реформированного суфизма, улемов Аль-Азхара и салафидов во имя ислама и на благо обществу. Эти три силы были бы, по мысли Хасана аль-Банны, способны возродить не только Египет, но и весь Восток. Политика, по сути, чужда духу традиционного суфизма, Хасан аль-Банна же провозгласил необходимость соединения суфизма и политики и, призвав в мае 1938 года «Братьев-мусульман» к выходу на политическую арену, осуществил эту идею на практике. К 1950-м годам ассоциация практически полностью заменила ордены6, взяв на себя и их общественные функции.

На этом этапе были сформулированы основные теоретические установки, в целом и по сей день разделяемые абсолютным большинством приверженцев исламского фундаментализма:

- универсальность ислама в смысле его всеобщности и неразделимости для религии и общества. Как писал Хасан аль-Банна, «те, кто полагает, что приобщение к исламу есть лишь приобщение к его духовным и культовым ценностям, ошибаются. Ибо ислам - это служение и руководство, религия и государство, духовность и практичность, молитва и джихад, повиновение и власть, Коран и меч, и ничто в нем неотделимо одно от другого»7;

- возврат ислама к его первоначальной чистоте и пониманию, освобождение его от многовековой путаницы и наслоений;

- панисламизм;

- возрождение халифата;

- борьба за истинно исламское правление.

«Братья-мусульмане», как известно, выступали вместе со «Свободными офицерами»8 под знаменами национального освобождения; лишь нежелание последних делиться результатами общей победы привело к разрыву этого союза. В ходе обычной борьбы за власть выкристаллизовались два новых для Египта идейно-политических течения: насеризм и исламский радикализм последователей Сейида Кутба.

Маркс и Энгельс исламского экстремизма

Ведущий идеолог пакистанской «Джамаат-и-ислами» Абу аль-Ааля аль-Маудуди и член Бюро верховного руководства египетской ассоциации «Братьев-мусульман» Сейид Кутб - это два наиболее крупных представителя радикального направления исламского фундаментализма, авторы центральных для всех современных экстремистов положений о хакимийи и такфире*. (*Ниже в основном анализируется работа Абу аль-Ааля аль-Маудуди «Аль-Мустасляхат аль-арбаа фи-ль-Кур'ан» («Четыре технических термина в Коране». Эль-Кувейт, 1977), а также книга Сейида Кутба «Маалим фи-т-тарик» («Вехи пути». Каир, 1980).)

С точки зрения аль-Маудуди, одна из главных причин упадка мусульманских стран заключается в том, что мусульмане перестали понимать послание Корана так, как оно было возвещено. Необходимо устранить все препятствия на пути такого понимания, отказавшись в том числе и от преклонения перед Сунной (беспрецедентное предложение в рамках истории ислама). Аль-Маудуди разрабатывает концепцию хакимийи (букв. «всевластия») и выдвигает идею замены хакимийи людей хакимийей Аллаха. На этом пути мусульманам необходимо пройти через два периода: период «безразличия» (или «отделения») и период джихада. На первом этапе мусульмане обвиняют погрязшее в пороках общество в неверии и уходят из него. Период безразличия соответствует уходу (хиджре) Мухаммеда из Мекки в Медину. Второй этап - это время активного противостояния безбожному обществу после возвращения в него с новыми силами, время завоевания этого общества и навязывания ему всевластия Аллаха (по аналогии с победным возвращением Мухаммеда из Медины в Мекку и установлением в ней ислама).

Продолжая рассуждения аль-Маудуди, Сейид Кутб пишет, что преодоление пропасти между обществом джахилийи (в исламе так традиционно обозначают эпоху доисламского многобожия; Кутб же распространяет это понятие и на современность) и обществом ислама начинается с восстановления истинного понимания «всевластия Аллаха» и «поклонения Аллаху» (убудийят Алла), через духовный возврат к первоначальным ценностям «золотого века» ислама. Отдельные мусульмане, освободив свои души от гнетущего влияния джахилийи, начинают объединяться. Таким образом, возникает и начинает укрепляться возрожденная исламская умма. Консолидировавшись, истинные мусульмане провозглашают джихад во имя установления хакимийи Аллаха. При этом обращение к мечу, с точки зрения Кутба, законно, ибо принести эту хакимийю в общество джахилийи, во главе которого стоит погрязший в пороках и неверии правитель, невозможно лишь с помощью проповедей и убеждений.

Идея такфира (т. е. обвинения в неверии) стала вторым после концепции джахилийи догматом теории Сейида Кутба. Вопрос же о том, только ли неправедный правитель и его ближайшее окружение олицетворяют собой джахилийю, а следовательно, и заслуживают обвинения в неверии или следует осуждать все общество, остался нераскрытым. Казнь Сейида Кутба в 1966 году прервала его философские размышления и оставила толкование незаконченных концепций на усмотрение лидеров исламских оппозиционных группировок. Последние раскололись на две крупные группы, соответственно представленные сторонниками обвинения в неверии всего «безбожного» общества и ухода из него и сторонниками обвинения верхушки общества и ее последующего устранения путем переворота.

В 1970-х годах единое ранее фундаменталистское течение окончательно разделилось на два направления - радикальное и умеренное*. (*Умеренные в принципе не одобряют насилия и считают практику такфира неприемлемой, ведь если один мусульманин обвиняет другого в неверии, то он тем самым присваивает себе функции Аллаха или его пророка, а значит сам становится безбожником. Эту линию, в частности, отстаивал сменивший Х. аль-Банну на посту Верховного наставника «Братьев-мусульман» Хасан аль-Ходейби, выступивший против идей Сейида Кутба с книгой «Проповедники, но не судьи».) Сторонники первого, считавшие эпоху и идеи раннего фундаментализма прошлым днем, почитали своим верховным руководителем и наставником «мученика за правое дело» Сейида Кутба. Они были убеждены, что современные им мусульмане - кяфиры, ибо они отступились от ислама. «Пусть они молятся, постятся, совершают хадж и платят закят - все это никак не искупает их богоотступничества. Тот же, кто не обвиняет неверного в неверии, тот сам - неверный. А кто выйдет из наших рядов, то у него будет отнята вся кровь и имущество. Нет - выборам, нет - парламенту, нет - демократии [так как она подразумевает власть народа, а не власть Аллаха], нет - существующим мечетям, где молятся безбожники безбожно и о безбожном» - таким стало кредо последователей аль-Маудуди и Кутба9.

Ислам - вот решение

На все сложные вопросы жизни у «уличных» исламистов всегда есть один и тот же ответ - высоко поднятый указательный палец (напоминание о едином творце) и лозунг «Ислам хува аль-халь» («Ислам - вот решение»). Их «кабинетным» собратьям приходится все же идти чуть дальше и формулировать некие элементы доктрины.

Конечной целью большинство исламских движений традиционно провозглашают создание всемирного государства ислама, основанного на шариате. Промежуточной целью считается построение истинного исламского государства в рамках сегодняшнего дар уль-ислам (букв. «дом ислама») и защита дар уль-ислам от дар уль-харб (букв. «дом войны», то есть внешний мир). В краткосрочной перспективе фундаменталисты нацелены на построение исламского порядка в географических рамках отдельного государства.

Программы абсолютного большинства фундаменталистских организаций (в особенности экстремистского толка) носят весьма расплывчатый и эклектический характер. Наиболее разработанной их частью является богословская критика режима, апелляция к раннеисламским ценностям времен пророка и четырех праведных халифов, скрупулезный анализ таких понятий, как джахилийя, джихад, шариат, такфир, халифат, шура.

Показательно, что фундаменталисты не считают практику критерием истины: соответственно, любые неудачи в реализации исламских доктрин всегда останутся ошибками того или иного лица, а не самой теории, в то время как любой удачный опыт доказывает истину.

Весьма часто эмоционально-коранический стиль аргументации заменяет саму аргументацию. Двумя же безусловными аксиомами являются идея замены человеческой власти на божественную и идея применимости положений шариата ко всем временам и к любому месту. При этом для большинства исламистов шариат - это прежде всего борьба против алкоголя, воровства, бродяжничества и общего упадка нравов. Безусловное следование традициям мусульманской одежды (особенно для женщин) - любимейшая тема рассуждений для фундаменталистов. Как некогда весьма эмоционально (но во многом верно) заметил Али Акбар Хашеми Рафсанджани, «все танки, бомбы и ракеты не позволят Америке победить ислам; однако ислам будет повержен, если женщины-мусульманки откажутся покрывать свои волосы и носить требуемую одежду»10.

Подозрительно настроены фундаменталисты и в отношении концепции политической демократии. Во-первых, потому что она предполагает фактическое отделение религии от политики. А во-вторых, с их точки зрения, ислам и демократия вообще несовместимы, ибо демократия предполагает всевластие народа, а не всевластие Аллаха. Многие фундаменталисты не признают и партийную систему, считая, что праведно говорить только о двух партиях - партии Аллаха и партии сатаны. Фактически интегрированные в современную партийно-политическую структуру умеренные фундаменталисты проявляют в этом вопросе известную гибкость, хотя и они оставляют право на существование в будущем исламском государстве только исламским партиям.

Важным представляются взгляды фундаменталистов в отношении ахль аз-зимма, (букв. «людей защиты»), то есть христиан и иудеев, находящихся под покровительством ислама. С точки зрения фундаменталистов (особенно крайних), это покровительство носит весьма условный характер. Во-первых, если у зимми существуют дурные намерения (даже не поступки) в отношении ислама, то он заслуживает смерти. Во-вторых, само покровительство обуславливается выплатой подушной подати - джизьи. Так, то обстоятельство, что египетские копты уже почти два столетия не платят ее, с точки зрения египетских фундаменталистов, лишает их прав на защиту и покровительство.

Экономическая проблематика в концепциях фундаменталистов разработана крайне слабо. Требования социально-экономической справедливости и борьбы против коррупции хотя и присутствуют, но носят слишком общий характер, ибо «разница - не в богатстве, но в благочестии», «страшна не экономическая, а моральная коррупция».

Для экстремистских организаций в случае неблагоприятной оценки возможности захвата власти на передний план выдвигается задача максимальной дестабилизации режима. При этом часть радикалов считает, что к насилию следует прибегать лишь после могущего длиться годами ухода из общества (в отдаленные районы, в глубокое подполье) ради создания первоначальных ячеек будущего истинно исламского строя, ибо существующее погрязло в неверии и всякий контакт с ним пагубен.

Радикальные структуры второго типа (численно преобладающие) ведут работу сразу по нескольким направлениям: активная пропаганда, вербовка новых членов, сбор финансовых средств, накопление оружия, проведение терактов. Экстремистские организации второго типа, в свою очередь, также различаются между собой в зависимости от отношения к масштабам и формам применения насилия. Если существует установка на верхушечный переворот, количество террористических актов обычно сведено к минимуму. Если же делается ставка на народную исламскую революцию, количество террористических актов резко возрастает, ибо они рассматриваются как средство активизации народных масс. Для мелких экстремистских групп террор и насилие весьма часто из средства становятся целью.

Основой фундаменталистской многоячеистой структуры служит существование разветвленной системы групп, чаще всего именуемых джамаат исламийя (букв. «исламские объединения или ассоциации»). Эти группы обеспечивают в том числе и постоянное стихийное взаимодействие между умеренными и радикалами. Джамаат исламийя представляют собой группу из нескольких (обычно не более 20) человек, объединенных для совместного совершения молитвы и других чисто религиозных обязанностей. В случае присоединения одного из ее членов к той или иной исламской организации в рядах последней часто оказываются и остальные. Бывает, что джамаат исламийя изначально создаются представителями оппозиционных исламских движений для вербовки потенциальных членов. Амиры (лидеры джамаат) - это непосредственные организаторы массовых волнений, беспорядков и террористических актов. Важной особенностью политической культуры мусульманских стран является то, что большинство молодых людей через джамаат исламийя, хотя бы ненадолго и косвенно, приобщаются к фундаменталистским организациям.

В центре внимания большинства исламских фундаменталистских группировок (как умеренного, так и экстремистского толка) находится проблема вербовки и подготовки новых членов. Ими чаще всего становятся друзья, соседи, родственники тех или иных проявивших себя членов джамаат исламийя. Вербовка может происходить и непосредственно в мечетях (чаще всего в «народных» - то есть построенных не на средства государства и управляемых независимыми и в целом радикально настроенными имамами). В целях расширения членства организации проводятся лекции на исламские и общественно-политические темы (чаще всего в мечетях), распространяется исламская литература, при «народных» мечетях организуются поликлиники, по крайне низким ценам продается традиционная исламская одежда.

У молодежных экстремистских организаций наряду с официальным (то есть политическим) лидером обычно имеется и духовный наставник, опекающий, как правило, несколько группировок, пользующийся безусловным авторитетом, который в глазах молодых исламистов делает любые его фетвы источником права. Для египетского «Джихада»*, (*Журналистское наименование «Исламской ассоциации Египта» («Гамаа аль-исламийя би Мыср»).) например, таким духовным руководителем был в свое время Омар Абдаррахман (именно его фетва, обвинившая президента, правящего не по законам шариата, в неверии, послужила богословским обоснованием допустимости и даже необходимости убийства Садата), а для ливанской «Хезболлы» - Мухаммед Хусейн Фадлалла. У умеренных фундаменталистских организаций такого дуализма обычно не существует; у них, правда, часто имеются практически самостоятельные военизированные формирования, первоначально существующие под контролем умеренного лидера, затем нередко его опека ослабевает и военная структура обособляется: «секретный аппарат» «Братьев-мусульман» Египта, «боевой авангард» сирийских «Братьев» или «Аль-джихад аль-исламий» ливанского движения «Амаль». Эта самостоятельность может перерастать и в организационное размежевание, как это произошло, например, с «Аль-джихад аль-исламий».

С точки зрения социальной базы исламский экстремизм - типично городское движение: вне города и без города он, как таковой, невозможен. Уже давно опровергнуто старое заблуждение, что костяк фундаменталистских организаций составляют безработные и люмпены. Как в свое время показали процессы над различными исламскими группировками в арабских странах, около 50% их состава - студенты, еще 30% составляют служащие, учителя, врачи и ремесленники; что немаловажно, от 10 до 15% приходится на долю военных. Принципиально значим растущий образовательный уровень членов экстремистских организаций: студенты и недавние выпускники составляют уже 50-60%. В целом такой фактор, как активизация в религиозной сфере различных групп интеллигенции, является показателем долговременности процессов фундаментализации и экстремизации в мусульманском мире.

Ислам в поиске: турецкая модель

В 1994 году, открывая очередной семинар «Rose-Roth» Североатлантической ассамблеи в Стамбуле, спикер Великого национального собрания Х.Джиндорук, говоря об особой, посреднической роли Турции, назвал ее «мостом между демократией и исламом». Абсолютно примечательная характеристика: с одной стороны, признание принципиальной несовместимости ислама и демократии, а с другой - отсылка к уникальному наследию Кемаля Ататюрка, предложившего единственную на сегодня работающую (?) модель демократического реформирования мусульманской страны.

В XX веке Турция и турки пережили сразу два в равной степени геополитических и цивилизационных разлома - распад Османской империи и кемалистскую «деориентализацию». Первое породило в турецком самосознании психологический феномен многолетних постимперских фантомных болей. Второе же положило начало многолетнему эксперименту, который в результате не только сформировал новую турецкую государственность, но и стал, по сути, единственным на сегодня относительно успешным примером реформирования исламского общества на светский манер.

Запущенная Кемалем Ататюрком так называемая «турецкая модель», при всей ее неоднозначности, оказалась в целом жизнеспособной, прежде всего за счет того, что «отец тюрок» отправным моментом своих воистину революционных изменений сделал не «экономический базис», а социальную и бытовую сферу: арабскую вязь сменила латиница, красные османские фески и длиннополые халаты - европейские шляпы и костюмы; были закрыты дервишские обители, женщин уравняли в правах с мужчинами, а последним в кафе и рестораны было отныне рекомендовано приходить исключительно в сопровождении жен. Традиционный восточный менталитет во многом удалось переиначить именно так. Разумеется, немалое значение имели упразднение султаната, а затем и халифата*, (*Предположительно Ататюрк некоторое время размышлял о том, чтобы сохранить этот атрибут османского наследства в качестве, как минимум, временного элемента укрепления внешнеполитических позиций Турции в мусульманском мире.) провозглашение республики, отделение религии от государства, введение чисто западных демократических институтов, а затем и построение громоздкой государственной машины контроля за рыночным сектором.

От всей османской атрибутики избавлялись с легким сердцем, ведь в 1920-х годах она ассоциировалась с отсталостью и зависимостью, а новая элита стремилась жить, как в Европе. Впрочем, европейцами турки так и не стали. И с новым национализмом (сменившим былое имперское многоязычие почти с элементами мультикультурализма) получилось как-то явно не по-европейски. В результате своего рода игра в «приобщение к западной цивилизации» заведомо обрекала посткемалистскую Турцию на неизбежный откат…

Начавшаяся в 1990-х годах ускоренная реисламизация турецкого общества, с точки зрения многих исследователей, свидетельствует, как минимум, о небеспроблемности турецкой модели. Унаследовав у кемалистов идею национальной исключительности и нетерпимости и успешно выхолостив так и не вполне привившиеся идеи светскости и демократического многообразия, новые исламисты безукоризненно сыграли на настроениях уставшей равно от бесконечных переворотов и игры в европеизацию провинции и въехали на ее плечах во власть, подарив Турции до сих пор невиданный синтез национализма, исламизма, медиократии и рыночной экономики.

Существует и точка зрения, согласно которой последовательная, а главное - устойчивая лаицизация мусульманского общества невозможна в принципе, так как в конечном счете должна подразумевать четкое отделение религии от политики и последующую маргинализацию ислама в общественной жизни. 

Есть ли свет в конце туннеля?

Простого и исчерпывающего ответа на классический вопрос: что делать? - сегодня нет. Тем не менее позволю себе высказать несколько представляющихся мне значимыми соображений.

На индивидуальном уровне совет очевиден: терпимость, взаимоуважение, стремление друг друга понять и по возможности принять во всей допустимой пестроте и разнообразии при соблюдении понятных и реципрокных правил общежития, главное из которых на сегодня в любом случае - «в Риме, как римлянин». Любые фобии, этнические или религиозные (совершенно точно «не надо бояться человека с Кораном»), - вещь неприемлемая и постыдная. С другой стороны, специфику мышления и поведения (включая и «скелеты в шкафу») никто не отменял: людям это необходимо знать, понимать и иметь возможность в спокойной и почтительной манере обсуждать.

На политическом уровне необходимо, во-первых, не ограничиваться бесконечными призывами в духе кота Леопольда. Следует признать, что объединение архаики и постмодерна в рамках единой «глобальной деревни» априори сомнительно. Как артобъект такого рода внутренне противоречивый гибрид крайне интересен и имеет все права на существование. А вот с точки зрения повседневного взаимодействия, скажем, европейского бюргера в двадцатом поколении и мусульманского традиционалиста подобный симбиоз заведомо обречен быть мезальянсом.

Выстраивая практическую работу, следует помнить о необходимости не сводить межцивилизационный диалог к имиджевым международным конференциям и не разводить людей по конфессиональным квартирам (такого рода подчас навязанная самоидентификация фиксирует и закрепляет иной раз и несуществующие границы). По той же причине контрпродуктивен и межрелигиозный диалог, искусственно поддерживающий постепенно утрачиваемый церквями raison d'être в условиях ускоренной глобализации.

В противодействии фундаментализации и радикализации современного ислама следует прежде всего опираться на последовательную реализацию установок светского демократического государства. Не менее значимо - не допускать (под прикрытием любой национальной или конфессиональной специфики) возникновение анклавных зон/районов, в рамках которых законы страны фактически перестают действовать.

Вместо послесловия

Восток и Запад, ислам и христианство: их диалог длится уже много веков. Взаимопонимание иной раз дается непросто. Остается множество вопросов. Но межцивилизационные границы все-таки понемногу стираются. Прежде всего, благодаря открытым миру интеллектуалам, к которым и нам всем полезно почаще прислушиваться: «Восток и Запад сближаются... Происходит ли это мирно или непредсказуемо, но они сближаются. При этом столкновения между Востоком и Западом, между исламом и Европой быть не должно… И Запад, и Восток видят друг друга неверно... Все эти обобщения о том, что такое Восток или Запад - это всего лишь обобщения. Не верьте им, не покупайтесь на них… Восток и Запад действительно существуют как социокультурные феномены, но, если вы начинаете воспринимать их слишком буквально, вы торите дорогу войне. Я убежден в том, что Турция за долгие годы разрушила свою демократию, потому что ее интеллектуалы, ее журналисты слишком глубоко верили в «западность» Запада и «восточность» Востока»11.

 1Как некогда заметил Ага Хан IV, 49-й имам мусульман-исмаилитов (речь 25 октября 2006 г. в ходе визита в Оттаву), «Канада - это самое успешное плюралистическое общество в мире» // National Post. 26.10.2006.

 2Кураев Андрей. Настало время снять табу с темы агрессивности, растворенной в исламе // Время новостей. 13 февраля 2006. №24.

 3Кураев Андрей. Указ. соч.

 4Подробно о вероучительном обосновании общинной изоляции от принимающего государства (уподобление подражания «неверным» или дружбы с ними совершению греха «вероотступничества») см.: Игнатенко А.А. Между «исламофобией» европейцев и «европофобией» иммигрантов. Богословско-политический аспект демографических процессов в Старом Свете // Независимая газета. 20.10.2010 // http://religion.ng.ru/politic/2010-10-20/1_islamofobia.html.

 5Все цитаты даны по переводу И.Ю.Крачковского. Коран. М.: Наука, 1963.

 6Несмотря на пиететное отношение Хасана аль-Банны к суфизму, его видение конкретных суфийских орденов было весьма критическим. Отсюда и известное «наш путь - это суфийская истина, но не суфийская тарика». Цит. по: Исхак Муса аль-Хусейни. Аль-ихван аль-муслимун кубра аль-харакат аль-исламиия фи-ль-алям аль-арабий. Бейрут, 1955. С. 59.

 7Хасан аль-Банна. Музаккарат ад-даава ва-д-да'ия. Каир, [б. г.]. С. 145.

 8Еще в 1946 г. семеро будущих «Свободных офицеров» (в том числе капитан Гамаль Абдель Насер) принесли Верховному наставнику клятву верности и влились в ряды «секретного аппарата» ассоциации. Подробнее см.: Абдель Халим, Махмуд, Аль-Ихван аль-Муслимун. Ахдас санаат ат-тарих. Руайатун Мин ад-дахль: т. II. 1948-1952. Александрия, 1981; Хамуд, Хусейн Мухаммед. Асрар харикат ад-дуббат аль-ахрар ва-ль-ихван аль-муслимун. Каир, 1990.

 9Из выступления на суде Ата Тейль Хомейды, члена Гамаа исламийя би Мыср, стрелявшего в А.Садата 6 октября 1981 г. Розель Юсеф. 14.07. 1986. №3031.

10Цит. по: TaheriA. Но1у Terror. The Inside Story of Islamic Terrorism. London, 1987. P. 13.

11 Pamuk Orhan. Bridging Two Worlds // PBC Newshour. 20.11.2002 // http://www.pbs.org/newshour/bb/entertainment-july-dec02-pamuk_11-20/

Ближний Восток > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > interaffairs.ru, 26 июня 2017 > № 2220917 Дмитрий Трофимов


США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 24 июня 2017 > № 2219893

Тайные действия Обамы в попытке наказать Россию за вмешательство Путина в выборы

Грег Миллер (Greg Miller), Эллен Накасима (Ellen Nakashima), Адам Энтус (Adam Entous), The Washington Post, США

В начале августа прошлого года в Белый дом пришел конверт с особыми требованиями конфиденциальности. На письме, отправленном из ЦРУ курьером, стоял гриф «лично в руки, строго конфиденциально», означавший, что с его содержанием можно ознакомить только четырех человек: президента США Барака Обаму и его трех старших помощников.

Внутри письма находилась сенсационная секретная информация — доклад, составленный на основании сведений, полученных из источников «глубоко внутри российского правительства». В докладе содержалась подробная информация о личной причастности президента России Владимира Путина к киберкампании, направленной на срыв и дискредитацию президентских выборов в США.

Но этим дело не ограничилось. В распоряжение разведслужб попали сведения о «конкретных указаниях» Путина в отношении амбициозных задач, которые необходимо выполнить в рамках этой операции — добиться поражения или, по крайней мере, дискредитировать кандидата от партии демократов Хиллари Клинтон, а также помочь избрать ее соперника Дональда Трампа.

В тот момент общий сценарий вмешательства России в выборы в США становился все более очевидным. На протяжении более года хакеры, имеющие связи с российскими спецслужбами, тщательно просматривали информацию в компьютерных сетях Демократической партии, а также в некоторых компьютерных системах Республиканской партии. В июле ФБР начало расследование контактов между российскими чиновниками и помощниками Трампа. А 22 июля на сайте WikiLeaks было опубликовано около 20 тысяч электронных писем, похищенных хакерами с почтовых серверов Национального комитета Демократической партии.

Но в высших эшелонах власти — среди тех, кто отвечает за преодоление этого кризиса — по-настоящему тревожные предчувствия в связи с намерениями России впервые возникли после поступления секретной информации из ЦРУ.

Материал был настолько секретен, что директор ЦРУ Джон Бреннан (John Brennan) решил не представлять его на ежедневном оперативном совещании у президента, опасаясь, что даже то ограниченное число лиц, имевших доступ к докладу, слишком велико. Пакет с докладом ЦРУ сопровождался инструкциями, согласно которым материал сразу же после прочтения следовало вернуть. Во избежание утечек все последующие заседания в Зале для оперативных совещаний проводились в соответствии с теми же протоколами, что и заседания по планированию атаки на Усаму бен Ладена (Osama bin Laden).

Другие структуры разведывательного сообщества поддержали мнение ЦРУ не сразу. Лишь за несколько недель до ухода администрации разведсообщество, представив рассекреченный доклад, сообщило общественности о том, что властям стало известно из доклада Бреннана в августе: Путин работает над тем, чтобы был избран Трамп.

На протяжении этих пяти месяцев администрация Обамы тайно обсуждала десятки вариантов сдерживания или наказания России. Обсуждались и такие варианты, как кибератаки на российскую инфраструктуру, публикация собранных ЦРУ материалов, которые могли бы скомпрометировать Путина, а также введение санкций, которые, по словам чиновников, могли бы «обрушить» российскую экономику.

Но в конечном итоге Обама в декабре одобрил ограниченный пакет мер, разработанных в качестве наказания России за другие действия — из США были высланы 35 дипломатов и закрыты две резиденции российского посольства. Экономические же санкции были настолько узконаправленными, что даже те, кто помогал в их подготовке, считали их воздействие в основном символическим.

Обама также одобрил ранее хранившийся в секрете тайный план, разрешив тем самым внедрить кибероружие (средства эксплуатации уязвимостей и специальное ПО) в инфраструктуру России. Эти средства представляют собой цифровые эквиваленты бомб, которые США могли бы привести в действие в случае критического обострения отношений с Москвой. Когда Обама покинул свой пост, проект, который он одобрил, узнав о тайных действиях России, был еще на стадии разработки. И решение об использовании этих средств предстояло принять президенту Трампу.

Вмешательство России, с политической точки зрения, было преступлением века, беспрецедентным и весьма успешным дестабилизирующим нападением на американскую демократию. На раскрытие этого дела понадобилось очень немного времени, с помощью компьютерно-технической экспертизы и разведданных о причастности Путина было установлено, что эти действия совершал Кремль. И, тем не менее, из-за того, что у Обамы и Трампа подходы к этой проблеме резко отличаются, Москве вряд ли грозит адекватная ответственность за свои действия.

Представители близкого окружения Обамы оправдывают ответные действия его администрации на вмешательство России. Они отмечают, что к августу было уже слишком поздно пытаться предотвратить передачу WikiLeaks и другим организациям огромного количества электронных писем, которые стали достоянием общественности в последующие месяцы. Они считают, что после ряда предупреждений — в том числе предупреждения, сделанного Обамой Путину в сентябре — Москва была вынуждена отказаться от планов дальнейших агрессивных действий, например, подрывной деятельности в отношении американских систем голосования.

Денис Макдоноу (Denis McDonough), который возглавлял аппарат администрации Обамы, заявил, что администрация расценила вмешательство России как нападение на «основу нашей системы».

«Мы исходили из первостепенного принципа, согласно которому мы должны защищать достоверность результатов голосования, — сказал Макдоноу в интервью. — И важно отметить, что мы это сделали. Кроме того, важно выяснить, что произошло и что они пытались сделать. Это позволит нам принять необходимые меры для предотвращения подобного в будущем».

Но другие представители администрации вспоминают то время, когда Россия совершала свои действия, испытывая сожаление и чувство вины.

«За все время моей работы в правительстве это — действия, которые труднее всего оправдать», — говорит бывший высокопоставленный чиновник администрации Обамы, участвовавший в совещаниях Белого дома по "российскому вопросу". — У меня такое ощущение, что мы как бы растерялись, чего-то не сделали».

После выборов все внимание направлено на проведение параллельных расследований, участники которого пытаются выяснить, состояли ли помощники Трампа в сговоре с Россией перед выборами и пытался ли президент препятствовать расследованию ФБР после выборов. На фоне этого „спектакля" теперь уже сложно увидеть масштабы действий Москвы, пытавшейся взять под свой контроль важнейший и теперь уже, судя по всему, уязвимый американский демократический процесс.

Трамп, оказавшийся в ситуации, когда со всех сторон звучат обвинения в тайных связях представителей его избирательного штаба с Россией, не демонстрирует ни малейшего желания возвращаться к этому вопросу и отрицает наличие сговора или какого-либо препятствования следствию со своей стороны. В итоге самым жестким ответным шагом Соединенных Штатов по-прежнему остаются умеренные санкции и высылка дипломатов, объявленные Обамой 29 декабря.

«Наказание не соответствует преступлению, — заявил Майкл Макфол (Michael McFaul), бывший послом США в России во время правления Обамы, с 2012 по 2014 годы. — Россия нарушила суверенитет нашей страны, вмешавшись в выборы нашего президента — в один из самых священных для нашей страны демократических процессов. За это нападение Кремль должен был заплатить гораздо более высокую цену. И сейчас американские высокопоставленные политики — как в Белом доме, так и в Конгрессе — должны рассмотреть новые меры для предотвращения будущего вмешательства России».

Сенат в этом месяце принял законопроект, предусматривающий введение против Москвы дополнительных санкций, связанных с вмешательством в выборы и с Украиной, а так же ограничение возможностей Трампа по их отмене. Правда, для принятия такого закона необходимо одобрение Палаты представителей и подпись Трампа.

Эта информация о мерах, предпринятых администрацией Обамы в ответ на вмешательство России, основана на интервью, взятых у более трех десятков нынешних и бывших американских чиновников, занимающих и занимавших высокие посты в правительстве — в том числе в Белом доме, Госдепартаменте, министерствах обороны и внутренней безопасности и в спецслужбах США. Большинство из них согласились давать интервью только на условиях анонимности, ссылаясь на деликатность вопроса.

Официальные представители Белого дома, ЦРУ, ФБР, Агентства национальной безопасности и Управления директора Национальной разведки от комментариев отказались.

«Крайняя озабоченность»

Эти важные сведения были получены ЦРУ на том этапе президентской кампании, когда Трамп был выдвинут кандидатом от Республиканской партии, но при этом считалось, что шансов на победу у него очень мало. По результатам самых значимых опросов Клинтон достаточно уверенно лидировала, и Обама рассчитывал, что будет передавать власть человеку, работавшему в его Кабинете.

Разведданные о Путине были исключительными с разных точек зрения, в том числе и как выдающееся достижение разведки.

Для разведслужб разобраться в намерениях зарубежных лидеров является одним из главных приоритетов. Но понять Путина — задача чрезвычайно сложная. Как бывший офицер КГБ он принимает крайние меры предосторожности, чтобы избежать слежки; он редко общается по телефону или по компьютеру, всегда руководит важными государственными делами из самого сердца Кремля, укрывшись за его стенами.

Издание The Washington Post по просьбе правительства США не раскрывает некоторых подробностей, содержащихся в разведданных.

В начале августа Джон Бреннан сообщил высокопоставленным чиновникам Белого дома о наличии данных о Путине. Он позвонил заместителю советника по национальной безопасности Эврил Хейнс (Avril Haines) и переговорил с советником по национальной безопасности Сьюзан Райс (Susan Rice) после заседания, состоявшегося перед оперативным совещанием у Обамы с участием Райс, Хейнс и Макдоноу в Овальном кабинете.

По словам наших собеседников, реакция президента была «мрачной». Обама «был крайне озабочен и потребовал как можно быстрее предоставить ему максимум информации», — отметил один из бывших чиновников. — Он потребовал, чтобы этим занялись все службы разведывательного сообщества».

На протяжении всего лета опасения по поводу вмешательства России усиливались.

Эксперты по России стали отмечать тревожные признаки пропагандистской деятельности, в ходе которой через социальные медиа-платформы распространились фальшивые новости, предположительно, сфабрикованные Москвой.

Должностных лиц Госдепартамента и ФБР насторожил необычно резкий рост количества заявок из России на получение временных виз для лиц, имеющих техническую подготовку. Эти люди стремились получить разрешение на въезд в США с целью краткосрочных командировок в российские учреждения. По требованию ФБР Госдепартамент отложил утверждение виз до окончания выборов.

В то же время ФБР наблюдало шквал хакерских атак, направленных против американских политических партий, аналитических центров и других объектов, пытаясь определить их исполнителей. Россия проникала в компьютерные системы Национального комитета демократической партии летом 2015 года и весной 2016 года, но об этих взломах общественности стало известно лишь в июне 2016 года, когда о них сообщила The Washington Post.

В конце июля — накануне съезда Демократической партии — сайт WikiLeaks опубликовал электронную переписку демократов, в результате чего член Палаты представителей от штата Флорида Дебби Вассерман Шульц (Debbie Wasserman Schultz) подала в отставку с поста председателя Национального комитета Демократической партии. Но даже после этого руководство американской разведки все еще не было уверено в том, кто стоял за этими хакерским атаками, и не знало точно, с какой целью эти атаки предпринимались.

На открытой конференции по вопросам безопасности, состоявшейся в конце июля в Аспене, штат Колорадо, директор Национальной разведки Джеймс Клэппер (James Clapper) отметил, что Россия уже давно вмешивается в американские выборы, но что разведывательные службы США пока не готовы «принять решение о том, кто является исполнителем» действий, происходивших в 2016 году.

«У нас нет достаточной информации,… чтобы определить побудительные мотивы», — заявил Клэппер. — Делалось ли это, чтобы просто создать проблемы, или для того, чтобы в перспективе попытаться повлиять на выборы?»

Директор ЦРУ Джон Бреннан (John Brennan) собрал в штаб-квартире ЦРУ членов секретной оперативной группы, состоявшей из нескольких десятков аналитиков и сотрудников ЦРУ, АНБ и ФБР.

Эта группа действовала в качестве секретного подразделения, ее деятельность велась втайне от остальных служб разведывательного сообщества. Для получения доступа к разведывательным данным, имеющимся в распоряжении всех трех присутствовавших на мероприятии спецслужб, члены секретной группы подписали новые соглашения о неразглашении информации.

По словам наших собеседников, эти люди работали исключительно на две группы получателей информации или «заказчиков». В составе первой группы был Обама и несколько высокопоставленных чиновников из правительств, количество которых было менее 14 человек. Во вторую группу входила команда из специалистов по оперативной деятельности из ЦРУ, АНБ и ФБР, которые выполняли указания секретной оперативной группы относительно того, в каком направлении действовать дальше с целью сбора дополнительных разведданных о России.

Не сделать хуже

Режим секретности распространился и на Белый дом.

Райс, Хейнс и советник Белого дома по вопросам внутренней безопасности Лиза Монако (Lisa Monaco) проводили в Зале для оперативных совещаний встречи, целью которых было оценить доказательства вмешательства России (число которых увеличивалось) и выработать варианты ответных действий. Сначала к участию в совещаниях были допущены только четыре высокопоставленных представителя спецслужб: директор ЦРУ Джон Бреннан, директор Национальной разведки Джеймс Клэппер, генеральный прокурор Лоретта Линч (Loretta Lynch) и директор ФБР Джеймс Коми (James Comey). Помощники, которые обычно допускается на подобные совещания в качестве сопровождающих, к участию в этих совещаниях допущены не были.

Постепенно круг участников этих совещаний расширился, и к ним присоединились вице-президент Джо Байден (Joe Biden) и другие. Повестки дня отправлялись в Кабинет министров — в том числе госсекретарю Джону Керри (John Kerry) министру обороны Эштону Картеру (Ashton Carter) — в конвертах, вскрывать которые их подчиненным не разрешалось. Иногда повестку дня заранее не сообщали, и ее объявляли только после того, как участники занимали свои места в Зале для оперативных совещаний.

На протяжении всего времени пребывания Обамы на посту президента его подход к вопросам национальной безопасности был взвешенным и осторожным. Он пришел в Белый дом, стремясь прекратить войны в Ираке и Афганистане. Он не был склонен действовать без поддержки союзников за рубежом и без устойчивого политического положения у себя в стране Он крайне неохотно вмешивался во внешние кризисы, вроде гражданской войны в Сирии, которые могли оказаться для США затяжными.

Зачастую казалось, что подход Обамы можно свести к одному важнейшему требованию: не сделать хуже. Какими бы вызывающими ни казались атаки русских атаки на процесс выборов, Обама и его главные советники опасались еще большего ухудшения ситуации.

Их беспокоило то, что любые ответные шаги до окончания выборов могут спровоцировать Путина на более активные действия. К вмешательству Москвы на тот момент относились с большой настороженностью. Они вызывали крайнюю озабоченность, но, по мнению властей, вряд ли они могли существенно повлиять на итоги выборов. Гораздо более серьезные опасения в команде Обамы вызвала возможность кибератак на системы голосования накануне и в день выборов.

Они также опасались того, что любые их действия будут восприняты как политическое вмешательство в избирательную кампанию — и без того напряженную. К августу Трамп уж предсказывал, что результаты выборов будут сфальсифицированы. Чиновники Обамы боялись давать повод для подобных заявлений, которые играли на руку России в ее попытках вызвать недоверие к итогам выборов и потенциально «очерняли» ожидаемый триумф Клинтон.

В августе перед отъездом отпуск на остров Мартас-Винъярд Обама поручил своим помощникам найти способы сдерживания Москвы и продолжить работу в трех основных направлениях: получить от спецслужб США оценку причастности России и ее намерениях, основанную на фактах «высокой степени достоверности»; усилить защиту государственных избирательных систем, устранив любые уязвимости; и заручиться поддержкой лидеров Конгресса, представляющих обе партии, в том, чтобы выступить с заявлением с осуждением Москвы и убедить руководство штатов принять федеральную помощь.

Администрация на каждом шагу встречала сопротивление.

Несмотря на полученную ЦРУ разведывательную информацию, другие спецслужбы не торопились поддержать вывод о том, что Путин лично руководил операцией и хотел помочь Трампу. «Она (информация), вне всякого сомнения, была убедительной, но не исчерпывающей, — заявил один высокопоставленный чиновник администрации. — Нам была нужна дополнительная информация».

По словам наших собеседников, часть наиболее важной технической разведывательной информации о действиях России поступила из другой страны. Учитывая источник материалов, АНБ проявило нежелание признавать их информацией высокой степени достоверности.

Джон Бреннан сразу же составил график личных брифингов с лидерами Конгресса. Правда, как говорит один из наших собеседников, добиться встречи с некоторыми республиканцами оказалось нелегко. Бреннан смог встретиться со всеми членами «банды восьми» (лидерами большинства и меньшинства из обеих палат, председателями и высокопоставленными демократами из Комитетов Сената и Палаты представителей по разведке) лишь после Дня труда.

Министр внутренней безопасности Джей Джонсон (Jeh Johnson) должен был выяснить, сможет ли правительство быстро повысить уровень защиты всего комплекса устаревших национальных систем голосования. Он выдвинул идею назвать системы голосования в штатах «критической инфраструктурой», что дало бы штатам право на первоочередное получение федеральной помощи в сфере кибербезопасности и поставило бы их в один ряд с американскими оборонными предприятиями и финансовыми сетями.

15 августа Джонсон организовал телефонную конференцию с десятками представителей властей штатов в надежде заручиться их поддержкой. Но он натолкнулся на стену сопротивления.

Реакция была разной — «от нейтральной до негативной», — сказал Джонсон, выступая в среду на слушаниях в Конгрессе.

Республиканец Брайан Кемп (Brian Kemp), руководитель канцелярии губернатора штата Джорджия, воспользовался случаем и осудил предложение Джонсона, назвав его покушением на права штатов. «Я думаю, что это было политически просчитанным шагом прежней администрации», — сказал Кемп в недавнем интервью, добавив, что остается при своем мнении и не считает, что Россия вела кампанию с целью вмешательства в выборы 2016 года. «Я в это не верю»,- сказал он.

Белый дом, уязвленный подобной реакцией, обратился за помощью к Конгрессу, надеясь, что призыв представителей обеих партий в адрес штатов будет более эффективным.

В начале сентября Джонсон, Коми и Монако в сопровождении колонны черных внедорожников прибыли в Конгресс, чтобы встретиться с 12-ю ключевыми конгрессменами — в том числе и с руководством обеих партий.

Встреча переросла в межпартийную баталию.

«Демократы требовали: „Мы должны рассказать общественности"», — вспоминает один из участников встречи. Однако республиканцы сопротивлялись, утверждая, что, если сказать общественности, что выборы стали объектом атак, то это еще больше подстегнет Россию в ее стремлении подорвать доверие к системе.

По словам чиновников, республиканец от штата Кентрукки Митч Макконнел (Mitch McConnell), лидер сенатского большинства, пошел еще дальше, высказав сомнение в том, что заявления Белого дома действительно основаны на соответствующей разведывательной информации. Через своего пресс-секретаря Макконнел отказался от комментариев, сославшись на секретность этой встречи.

Ведущие демократы были ошеломлены реакцией республиканцев и с раздражением заявили, что Белый дом, судя по всему, готов позволить республиканской оппозиции заблокировать любое предвыборное решение.

22 сентября два демократа от штата Калифорния — сенатор Дайэннн Файнстайн (Dianne Feinstein) и член Палаты представителей Адам Шифф (Adam Schiff) — сделали то, чего они не могли заставить сделать в Белый дом. Они выпустили заявление, дав понять, что, как им стало известно из брифингов разведки, Россия ведет кампанию по вмешательству в выборы. Правда, сказать, с какой целью, конгрессмены не решились.

Через неделю Макконнел и другие лидеры Конгресса выступили с осторожным заявлением, в котором призвали руководителей избирательных комиссий штатов обеспечить «защиту» своих компьютерных сетей «от атак». О России авторы заявления ничего не сказали, но зато подчеркнули, что депутаты «будут противодействовать любым попыткам федерального правительства» посягать на права властей штатов.

Когда разведслужбы США в конце сентября достигли единодушного мнения в том, что вмешательство в выборы было операцией, проводившейся русскими по указанию Путина, Обама распорядился, чтобы руководители разведслужб подготовили публичное заявление, изложив смысл полученной разведывательной информации в общих чертах.

Поскольку Обама по-прежнему был решительно против политизации расследования, заявление должно было выйти без его подписи.

Седьмого октября администрация выступила со своим первым публичным комментарием «активных мероприятий» России. Текст заявления, состоявший из трех абзацев, подготовили Джонсон и Клэппер. По словам чиновников, Коми сначала тоже согласился подписать документ, но в последний момент передумал, сказав, что до выборов остается слишком мало времени, поэтому ФБР не должно вмешиваться.

«Разведывательное сообщество США уверено в том, что правительство России осуществляло руководство недавними операциями по рассекречиванию электронной переписки, похищенной у американских граждан и учреждений, в том числе и политических организаций США. Учитывая масштабы этих операций и меры предосторожности при их проведении, мы считаем, что санкционировать их проведение могли только представители высшего руководства России»», говорится в заявлении.

В первых редакциях заявления обвинения были направлены лично в адрес Путина, но затем его имя было удалено из опасения, что это может поставить под угрозу источники разведывательной информации и раскрыть методы разведывательной работы.

Заявление было опубликовано приблизительно в 15:30 — с расчетом на то, что в это время в СМИ выходит максимальное количество новостных репортажей. Однако эта новость быстро отошла на задний план. В 16:00 The Washington Post опубликовала статью об оскорбительных высказываниях Трампа в отношении женщин, которые были случайно записаны во время съемок передачи Access Hollywood. Через полчаса сайт WikiLeaks опубликовал первую часть писем, украденных хакерами у председателя избирательного штаба Клинтон Джона Подесты (John Podesta).

По мнению некоторых, решительное нежелание Обамы политизировать этот «российский вопрос» привело к обратному результату. То есть, он допустил, чтобы его администрация, руководствуясь политическими соображениями, приняла меры в ответ на то, что, по мнению некоторых, следует рассматривать исключительно как угрозу национальной безопасности.

По словам Шиффа, доводы, которые администрация приводит в оправдание своего бездействия, часто вызывают у него чувство «когнитивного диссонанса».

«Администрация не нужна поддержка Конгресса для того, чтобы сделать заявление об установлении исполнителя действий или ввести санкции», — сказал Шифф в своем недавнем интервью. По его словам, многие группы невольно содействовали России в ее кампании. Речь идет и о республиканцах, отказавшихся противодействовать Москве и конфликтовать со средствами массовой информации, которые в поисках информации охотно копались в многочисленных похищенных хакерами электронных письмах.

«Демократы должны взять на себя ответственность за то, что нам не удалось убедить страну, почему людей нельзя быть равнодушным, когда иностранное государство вмешиваться в наши дела».

«Достаточно времени» после выборов

Зал для оперативных совещаний фактически представляет собой комплекс надежно защищенных помещений в цокольном этаже Западного крыла. Видеосигнал из главного помещения поступает в некоторые кабинеты Совета национальной безопасности, что позволяет старшим помощникам, сидящим за своими рабочими столами, видеть — но не слышать — когда проходят совещания.

После того, как в августе начали проводиться оперативные совещания по российскому вопросу с членами Кабинета, видео-трансляция прекратилась. По словам чиновников, а последний раз ее отключали на продолжительное время весной 2011 года накануне атаки американского спецназа на убежище бен Ладена в Пакистане.

Отключенные черные экраны были зловещим знаком для работавших в Белом доме чиновников более низкого ранга, которых в основном держали в неведении. Они ничего не знали о содержании дискуссий по российскому вопросу, несмотря на то, что им поручали разрабатывать варианты ответных мер в отношении Москвы.

Значительная часть этой работы проводилась под руководством группы по борьбе с преступлениями в киберпространстве (Cyber Response Group) — подразделения СНБ, в состав которой входят представители ЦРУ, АНБ, Госдепартамента и Пентагона.

Первые варианты ответных действий, которые они обсуждали, были амбициозными. Они изучали возможность введения общесекторальных экономических санкций и проведения кибератак, которые могли бы временно вывести из эксплуатации российские сети. Один чиновник неофициально предложил (хотя и официально так и не предложил) направить в Балтийское море авианосную группу ВМС США в качестве «символа решимости».

Но те чиновники более низкого ранга не знали, что их начальники и заместители их начальников к концу сентября почти отказались от принятия каких-либо ответных мер против Москвы до окончания выборов. Они опасались, что любой шаг будет рассматриваться как политический и что Путин, видя негодование Хиллари Клинтон, будет готов пойти дальше и не ограничится фальшивыми новостями и сливом электронной переписки.

По словам наших собеседников, ФБР обнаружило предположительные попытки русских проникнуть в компьютерные системы избирательных участков в 21 штате и, по меньшей мере, одного высокопоставленного чиновника Белого дома, и предположило, что Москва попытаться атаковать системы всех 50 штатов. По мнению некоторых чиновников, эти попытки совершались для того, чтобы их обнаружили, и тем самым вывести американцев из равновесия. Избирательная система США отличается сложностью и разнообразием, она включает в себя порядка трех тысяч избирательных округов. Поэтому России было бы сложно изменить результаты голосования, но Москва, все-же, могла бы посеять хаос.

«Мы начали рассматривать другие сценарии», которые русские, возможно, попытаются реализовать, рассказывает Майкл Дэниел (Michael Daniel), работавший в Белом доме координатором по вопросам кибербезопасности. «Например, манипуляции со списками избирателей, удаление [из списков] каждого десятого избирателя или перемена местами двух цифр в адресах каждого из избирателей».

Белый дом также беспокоило то, что совершенное русскими в ходе этой операции — еще не самое худшее. В распоряжении WikiLeaks и DCLeaks — сайта, созданного в июне 2016 года хакерами, предположительно российскими агентами — уже было огромное множество писем. Но власти США опасались, что у России есть более скандальная информация или же она готова ее сфальсифицировать.

«В период с августа по октябрь главным для нас было помешать им совершить тот максимум, на который они были способны, — сказал высокопоставленный чиновник администрации. — Мы пришли к выводу, что для принятия карательных мер у нас будет достаточно времени после выборов, независимо от их результата».

А поскольку администрация рассчитывала на победу Клинтон, то тем более можно было обойтись без спешки.

Вместо этого администрация вынесла ряд предупреждений.

Первое предупреждение сделал Бреннан четвертого августа в ходе недвусмысленной телефонной беседы с директором ФСБ Александром Бортниковым. По словам Бреннана, Бортников опроверг обвинения, но пообещал передать его слова президенту России Владимиру Путину.

Спустя месяц Обама открыто предъявил Путину претензии во время встречи мировых лидеров в Ханчжоу, Китай. По словам старшего советника, позже беседовавшего с президентом, Обама, которого сопровождали только переводчики, сказал Путину, что «мы знаем, что он делает, и ему стоит прекратить это делать, иначе». В ответ на это Путин потребовал предъявить ему доказательства и обвинил США во вмешательстве во внутренние дела России.

В ходе последующей пресс-конференции Обама обмолвился об этом разговоре и выступил с завуалированной угрозой. «Мы вступаем в новую эпоху, где ряд стран имеют имеют значительный потенциал, — сказал он. — И, честно говоря, у нас потенциал больше, чем у любой другой страны — как наступательный, так и оборонительный».

Со стороны США прозвучало еще как минимум два предупреждения.

7 октября, в день, когда было опубликовано заявление Клэппера-Джонсона, Райс вызвала посла России Сергея Кисляка в Белый дом и попросила его передать Путину сообщение.

Затем, 31 октября, администрация отправила в Москву последнее перед выборами сообщение по защищенному каналу, который был когда-то создан, чтобы предотвратить обмен ядерными ударами. В этом сообщении говорилось, что США обнаружили некие вредоносные действия, исходящие от российских серверов и направленные против американских избирательных систем, и содержалось предупреждение о том, что такие атаки будут расценены как неприемлемое вмешательство. На следующий день Россия подтвердила, что она получила это сообщение, однако ответила она на него — по этому же каналу — только после выборов, отвергнув все обвинения.

С приближением дня выборов сторонники активных мер в отношении России обратились с последними, тщетными просьбами к главным помощникам Обамы: к МакДоноу, Райс и Хейнсу. Поскольку их кабинеты были частью анфилады помещений в Западном крыле Белого дома, попытки заручиться их поддержкой по любому вопросу, касающемуся национальной безопасности, стали называться попытками «сдвинуть анфиладу».

Одним из тех, кто последним постарался это сделать, стал Керри. Керри, который, по мнению многих, пытался избегать конфликтов с Россией, отчасти чтобы иметь возможность и дальше вести переговоры по сирийскому мирному соглашению, в критические моменты становился одним из главных ястребов.

В октябре главные помощники Керри составили служебную записку, в которой они предложили ввести пакет репрессалий, в том числе экономические санкции. Зная о том, что Белый дом не хочет предпринимать какие-либо действия до выборов, составители этого плана призвали объявить об этих мерах практически сразу после того, как все голоса будут собраны и посчитаны.

Керри подписал эту служебную записку и рекомендовал Белому дому собрать совещание узкого комитета, чтобы обсудить этот план. «В ответ на это он фактически услышал: "Не сейчас"», — сказал один чиновник.

Наступил день выборов, а Москва так и не понесла никакого наказания.

«Бросить на стол»

Несмотря на массу серьезнейших предупреждений, в день выборов, 8 ноября, не было зафиксировано никаких сбоев в работе избирательной инфраструктуры, никаких свидетельств попыток хакеров повлиять на ход голосования, никаких сбоев в электронных системах голосования и никаких манипуляций с системами подсчета голосов.

Однако итоги выборов многих шокировали.

Внезапно Обама получил преемника, который хвалил WikiLeaks и призывал Москву продолжить красть электронную почту Клинтон, одновременно отвергая идею о том, что Россия несет гораздо больше ответственности за хакерские атаки, направленные против института демократических выборов, чем «кто-то весом в 400 фунтов, сидящий на своем диване».

«Белый дом был шокирован и подавлен, — сказал один бывший чиновник администрации. — Чиновники аппарата обеспечения национальной безопасности ударились в саморефлексию: неужели мы все испортили?»

Сначала не было видно никаких внешних признаков нового решения.

После своей безуспешной попытки достучаться до Белого дома накануне выборов, Керри вернулся с альтернативным предложением, призвав к созданию двухпартийной комиссии, которой будет поручено расследовать факт вмешательства России и составить рекомендации для защиты выборов в будущем.

Эту комиссию хотели создать по образцу комиссии, занимавшейся расследованием терактов 11 сентября 2001 года. Она должна была составить исчерпывающий доклад и рекомендации, которые впоследствии привели к пересмотру работы американских разведывательных агентств.

«Суть была в том, что, если вы считаете, что некие агрессивные действия слишком провокационны, тогда у нас не должно возникать проблем с тем, чтобы докопаться до истины», — сказал один чиновник администрации, ознакомившийся с планом Керри. Ожидалось, что Трамп будет против такого плана, однако, если привести его в действие до инаугурации Трампа, ему будет «труднее и опаснее в политическом смысле» блокировать его.

Уверенность сторонников этого плана окрепла, когда Макдоноу сообщил, что он намеревается выдвинуть это предложение — «бросить на стол» — на следующем заседании Совета национальной безопасности, на котором председателем будет Обама. Керри в этот момент был в зарубежной поездке и принял участие в этом заседании посредством видеосвязи.

С точки зрения некоторых, термин «бросить на стол» (tabledrop) имеет определенную тактическую коннотацию, выходящую за рамки очевидного: так иногда поступают, чтобы получить одобрение до того, как у оппонентов появится шанс сформулировать контраргументы.

«Мы полагали, что это хороший знак», — сказал один бывший чиновник Госдепартамента.

Однако представив это предложение на рассмотрение комиссии, Макдоноу сразу же начал его критиковать, отметив, что оно, скорее всего, будет воспринято как результат работы только одной партии, и Конгресс его заблокирует.

Обама поддержал критику Макдоноу, сведя к нулю вероятность создания комиссии по расследованию действий России.

Макдоноу отказался дать комментарии по каким-либо деликатным вопросам, обсуждавшимся во время заседания комиссии, однако при этом признал, что лично он выступал против этой идеи, отчасти потому, что, по его мнению, было бы преждевременно предпринимать такие меры до завершения расследований американских разведывательных агентств и Конгресса.

«Деморализованы»

Несколько чиновников охарактеризовали атмосферу, воцарившуюся в Белом доме после выборов, как весьма мрачную. «Он стал похож на похоронное бюро», — сказал один чиновник, добавив, что работа по всем вопросам, в том числе вопросам, связанным с Россией, замедлилась, поскольку чиновники полагали, что новая администрация поставит крест на политике и наследии Обамы.

Другие чиновники выразили несогласие с такой характеристикой, сказав, что работа Совета национальной безопасности продолжилась без каких-либо перебоев. «Среди нас не было тех, кого парализовало бы горе, — сказал один высокопоставленный чиновник. — Мы все делали свою работу».

Райс отказалась прокомментировать идеи Белого дома и не стала высказываться по другим деликатным вопросам, однако отметила, что администрация всегда планировала отреагировать на действия России, независимо от исхода выборов. «Мы знали, что это случилось, пока мы были у власти, поэтому мы должны были как-то на это ответить. Это был наш долг», — сказала Райс.

Как бы то ни было, работа над российским вопросом была начата в полную силу только после Дня благодарения — отчасти потому, что Обама совершил свою последнюю зарубежную поездку.

Райс снова попросила членов Совета Национальной безопасности доработать «меню» санкций, которые необходимо было ввести против Москвы. Список, который в итоге получился, представлял собой квинтэссенцию тех идей, которые циркулировали в течение трех месяцев и касались трех сфер: дипломатической, экономической и сферы кибербазопасности.

И снова дискуссии натолкнулись на препятствия.

Разведывательные агентства хотели сохранить свое присутствие в российских сетях и ничем себя не выдавать.

Чиновники Министерства финансов США разрабатывали планы, при помощи которых нужно было наносить удары по целым секторам российской экономики. Согласно одному предварительному предложению, необходимо было ввести санкции против ряда технологических компаний, включая «Лабораторию Касперского», московскую компанию, специализирующуюся на безопасности в киберпространстве. Однако скептики предупредили, что в результате введения таких санкций может пострадать в том числе Европа и что многие американские компании тоже пользуются программами, разработанными «Лабораторией Касперского».

Несколько высокопоставленных чиновников администрации предложили ввести санкции против самого Путина или опубликовать материалы — финансового или какого-либо иного плана — которые могли бы поставить его в крайне неудобное положение. Другие сочли, что, если воплотить в жизнь второе предложение, это может отправить неправильный сигнал: США придется совершить точно такие же действия, за которые они решительно осуждают Россию. В любом случае, было неясно, сколько времени понадобится американским разведывательным агентствам, чтобы собрать на Путина подобное досье.

«К декабрю те из нас, кто долгое время работал над этим вопросом, были уже деморализованы», — сказал один чиновник администрации, принимавший участие в разработке санкций.

Но потом ситуация стала меняться.

9 декабря Обама приказал американским разведывательным агентствам составить исчерпывающий доклад о вмешательствах России в президентские выборы в США начиная с 2008 года, планируя обнародовать часть выводов.

Спустя неделю, в ходе одной из последних пресс-конференций Обамы, он выразил досаду в связи с тем, что на итог таких важных выборов «повлияла горстка этих утечек». Он раскритиковал информационные организации за их «одержимость» скандальными материалами о демократах.

После этого он обрушился с критикой на Москву. «Русские не могут изменить или значительно ослабить нас, — сказал он. — Россия — более маленькая и более слабая страна, с точки зрения экономики, они не производят ничего, что другие захотят купить, за исключением нефти, газа и оружия. Они не вводят новшества».

Такой поток критики был крайне нехарактерным для Обамы, и она прозвучала на фоне внутренних сомнений и выяснений отношений между представителями проигравшего предвыборного штаба Клинтон, а также на фоне риторики Трампа и Путина.

Однако в тот момент действовал еще один фактор.

Решение Обамы поручить разведывательным агентствам проведение исчерпывающего расследования вмешательства Москвы заставило аналитиков еще раз пролистать все файлы своих агентств в поисках ранее незамеченных подсказок.

Это послужило толчком к появлению потока новых тревожных сообщений — многие из них попадали в суточные сводки для президента США — о действиях России, направленных на подрыв президентских выборов 2016 года. Складывавшаяся воедино картина позволила конгрессменам начать рассматривать российскую кампанию в более широком контексте, то есть как масштабный и многогранный план.

Бен Роудс (Ben Rhodes), бывший заместитель советника по вопросам национальной безопасности, сказал, что сначала многие считали хакерские атаки на системы национального комитета Демократической партии аналогичными тем хакерским атакам россиян, которые были направлены против различных организаций, включая Госдепартамент и Белый дом.

«Во многих отношениях… мы относились к этому как очередной киберугрозе и сосредотачивались на защите нашей кибер-инфраструктуры, — сказал Роудс в своем интервью. — Между тем русские вели гораздо более масштабную игру, которая включала в себя такие элементы, как публикация украденных материалов, политическая пропаганда и распространение фейковых новостей —элементы, которые они уже опробовали в других странах».

«Мы не смогли сразу сложить все эти элементы в единую картину, — продолжил Роудс, — и во многих отношениях эта общая картина до сих пор дополняется новыми кусочками». Роудс отказался обсуждать какие-либо деликатные темы.

Мрачное настроение Обамы, выводы разведывательных агентств и приближение момента перехода власти придали новую экстренность дискуссиям в Совете национальной безопасности. В середине декабря, когда министры кабинета по очереди рассказывали о недостатках предлагаемых разнообразных санкций против России, Райс потеряла терпение и начала их обрывать.

«Мы больше не можем говорить. Мы должны действовать», — сказала она, по словам одного из участников заседаний.

Райс быстро просмотрела список предложений, оставшийся после нескольких месяцев дебатов — список, который позволял членам узкого комитета голосовать за то, что один из участников назвал «тяжелым, средним и легким» вариантами.

В тот момент в зале оперативных совещаний присутствовали Клэппер, Бреннан, Керри и заместитель директора ФБР Эндрю Маккейб (Andrew McCabe). По словам другого участника, Райс предложила им выйти за пределы их зон комфорта.

Экономические санкции, которые сначала были направлены только против российской военной разведки, были расширены таким образом, чтобы под их действие попала и ФСБ. Объектами санкций также оказались четыре чиновника российской разведки и три компании, тесно связанные с этими службами.

ФБР уже долгое время настаивало на закрытии двух российских комплексов в США — одного в Мэриленде, другого в Нью-Йорке — объясняя свои требования тем, что оба они использовались для ведения слежки и представляли собой внушительное бремя для бюро.

ФБР также составило список российских агентов, работающих под прикрытием, которых необходимо было выслать из страны. В процессе составления этого списка оно воспользовалось имеющимся в его распоряжении списком россиян, которые подозревались в шпионской деятельности на территории США.

Чиновникам кабинета предложили проголосовать за то, нужно ли закрывать оба комплекса или только один из них, а также нужно ли выслать из страны 10, 20 или 35 россиян.

Керри изложил опасения его министерства. Полос США в России Джон Тефт (John Tefft) прислал сообщение, что в ответ на такие меры Москва обязательно вышлет из России такое же количество американцев и что отъезд такого количества чиновников лишит посольство способности нормально функционировать.

Эти возражения были отвергнуты, и Райс представила план Обаме, призвав его к захвату обоих российских комплексов и высылке 35 россиян, подозреваемых в шпионской деятельности. Обама подписал этот пакет мер и объявил о введении санкций 29 декабря, во время своего отпуска на Гавайях.

К тому времени все еще формирующаяся администрация Трампа уже столкнулась с вопросами касательно его возможных контактов с Москвой. В тот же день, когда Обама объявил о введении санкций, главный кандидат на должность советника по вопросам национальной безопасности в администрации Трампа Майкл Флинн (Michael Flynn) по телефону сообщил российскому послу, что санкции скоро будут пересмотрены и, возможно, сняты. Ложные показания Флинна касательно того разговора стоили ему его должности.

Доклад, который был составлен по распоряжению Обамы, опубликовали неделю спустя, 6 января. В основу этого доклада легли в основном результаты работы, проделанной группой экспертов, созданной Бреннаном. В нем говорилось, что «Путин и российское правительство стремились помочь избранному президенту Трампу повысить его шансы на выборах, когда это возможно, дискредитируя госсекретаря США Хиллари Клинтон».

В нем также содержалось предупреждение: «Мы полагаем, что Москва будет пользоваться уроками, полученными ей в ходе санкционированной Путиным кампании, направленной на подрыв выборов в США, чтобы и дальше оказывать влияние на политику по всему миру».

«Минимальное» воздействие санкций

Несколько дней эти санкции находились в центре внимания СМИ, которые затем снова переключились на Трампа, его все еще формирующуюся администрацию и первые раскаты начинающегося кризиса вокруг предполагаемых связей Трампа с Россией.

Однако тот пакет мер, который был одобрен Обамой, а также процесс их выбора и исполнения оказались более сложными, чем многие сначала думали.

Высылка россиян и захват комплексов первоначально планировались в качестве ответных мер, предпринимаемых против Москвы не в связи с вмешательством в выборы, а в связи с ее набирающей обороты кампанией по запугиванию американских дипломатов и агентов разведки. Американские чиновники часто сталкивались с враждебным отношением, однако такие эпизоды становились все более зловещими и опасными.

Один такой эпизод, информацию о котором ранее не разглашали, произошел 6 июля. Тогда российский военный вертолет резко сбросил высоту и несколько раз пролетел всего в нескольких метрах над капотом автомобиля, за рулем которого сидел военный атташе США и который ехал по трассе между Мурманском и Печенгой на севере России. В машине находилось еще несколько человек. Американцы зафиксировали эту попытку их запугать, сделав фотографии вертолета сквозь лобовое стекло.

Еще более пугающий эпизод произошел месяцем ранее, когда человек, одетый в форму ФСБ, схватил и бросил на землю агента ЦРУ, возвращавшегося на такси в посольство США в Москве. На видеозаписи, показанной российским телевидением, видно, чтобы американец отчаянно пытается попасть на территорию посольства и, таким образом, на суверенную территорию США. В результате этого нападения он сломал плечо.

Хотя сначала высылку россиян рассматривали в первую очередь как ответ на подобные инциденты, эту меру несколько адаптировали и включили в пакет санкций, введенных в связи с вмешательством России в выборы. По словам чиновников, в список высланных россиян попали несколько агентов, которые, как подозревали американцы, сыграли некую роль во вмешательстве России в президентские выборы, находясь на территории США. Чиновники отказались сообщить подробности.

В список 35 высланных россиян вошли в первую очередь те, кто обладал продвинутыми техническими навыками. Их имена и биографии были приведены в досье, представленном высокопоставленным чиновникам Белого дома и министрам кабинета, хотя в этот список в последний момент были внесены некоторые изменения, чтобы сократить число высылаемых россиян, работающих в миссии ООН в Нью-Йорке, и добавить в него новые имена сотрудников миссий этой организации в Вашингтоне и Сан-Франциско.

ФБР хотело включить в этот список еще больше россиян.

В какой-то момент дискуссий в Белом доме аналитики разведки представили снимки комплексов, сделанные с воздуха, чтобы показать, как их модифицировали, чтобы повысить их потенциал для ведения слежки. На слайдах, показанных в зале оперативных совещаний, были заметны новые дымовые трубы и другие детали, указывающие на установку более совершенного оборудования для прослушки, которое использовалось для наблюдения за объектами ВМС США и штаб-квартирой АНБ в Форт-Миде в Мэриленде.

Райс указала на Маккейба из ФБР и сказала: «Вы много лет просили сделать это. Это ваш шанс».

Администрация дала россиянам 24 часа, чтобы освободить эти комплексы, и агенты ФБР наблюдал за тем, как колонны грузовиков, нагруженных оборудованием, выезжали из ворот комплексов.

Когда агенты ФБР попали на территорию этих комплексов, они обнаружили там огромное множество антенн, электроники, компьютеров, картотечных шкафов и другого оборудования. По словам чиновников, поспешный отъезд россиян оставил заметные следы на полу, столах и стенах комплексов.

Многие считают экономические санкции США самым мощным средством воздействия, если не считать применения военной силы. Российская экономика в значительной мере уступает экономике США, и почти все крупные российские институты, организации и олигархи так или иначе зависят от доступа к американским и западным финансовым институтам, сетям и кредитам.

Санкции, которые США и Европа ввели против России в 2014 году в связи с ее действиями на Украине, оказали пагубное воздействие. Совпав по времени с резким падением цен на нефть, эти санкции спровоцировали сокращение российской экономики на 4% и существенно сократили ее резервы.

Между тем санкции, введенные против России в связи с ее вмешательством в выборы, не оказали такого воздействия.

По словам чиновников, принимавших участие в разработке этих санкций, их главным мишеням — российским службам военной и иностранной разведки, ГРУ и ФБС, и высокопоставленным чиновникам этих агентств — принадлежит довольно мало имущества и уязвимых активов, которые можно было заморозить.

«Не думаю, что кто-то из нас рассматривал санкции как главный способ выражения нашего недовольства в связи с вмешательством в выборы, — сказал один высокопоставленный чиновник, участвовавший в процессе принятия этого решения. — Суть выпада против их разведывательных агентств заключалась не в экономическом воздействии. Он заключал в себе символический смысл».

Это решение — в гораздо большей степени, чем любое другое решение — стало источником сожалений для высокопоставленных чиновников администрации, принимавших непосредственное участие в российских дискуссиях. Складывалось впечатление, что, по мнению Обамы, военное вторжение России на Украину заслуживало более жесткого наказания, чем ее вмешательство в президентские выборы в США.

«Что является главной угрозой для нашей системы правления?» — спросил бывший высокопоставленный чиновник администрации, добавив, что Обаме и его советникам было известно — из прогнозов, составленных Министерством финансов — что воздействие санкций, введенных в связи с вмешательством России в выборы, будет «минимальным».

Американское кибероружие

Сложнее всего провести оценку эффективности той меры, о которой Обама обмолвился уклончивее всего, когда объявлял о введении новых санкций против России.

«Мы продолжим принимать широкий спектр мер когда угодно и где угодно. Некоторые из этих мер будут носить в том числе непубличный характер», — подчеркнул он в заявлении, опубликованном Белым Домом.

Произнося эту фразу, он имел в виду в том числе кибероперацию, которую спланировали таким образом, чтобы Москва ее обнаружила, но чтобы, по словам чиновников, эта она не нанесла серьезного ущерба. Эта операция, включавшая в себя внедрение в важнейшие российские компьютерные системы кода, который Россия обязательно обнаружит, должна была просто напомнить Москве о возможностях США в киберпространстве.

Однако, по словам чиновников, Обама также подписал секретный указ, разрешающий реализацию новой секретной программы с участием АНБ, ЦРУ и Киберкомандования США.

Обама отказался дать интервью для этого издания, однако его представитель выступил с таким заявлением: «К этой ситуации отнеслись чрезвычайно серьезно, о чем свидетельствует то, что президент Обама поднял этот вопрос во время личной встречи с президентом Путиным; что 17 разведывательных агентств выступили с беспрецедентными публичными заявлениями; что чиновники аппарата обеспечения национальной безопасности неустанно работали для усовершенствования средств защиты от взлома избирательной инфраструктуры по всей стране; что президент распорядился провести всеобъемлющее расследование и что, в конце концов, он принял решительные ответные меры, включавшие в себя закрытие двух российских комплексов, введение санкций против девяти российских юридических и физических лиц и высылку 35 российских дипломатов».

Эта кибероперация до сих пор находится на начальном этапе, который подразумевает внедрение кодов в российские компьютерные сети, «которые имеют большое значение для противника и сбои в которых причинят противнику ощутимый дискомфорт», как сказал один бывший американский чиновник.

Эти коды или «импланты» были созданы АНБ и разработаны таким образом, чтобы их можно было удаленно запустить в рамках ответного киберудара на любой акт агрессии России, будь то атака на электросети или вмешательство в очередные выборы президента.

По словам чиновников, принимавших участие в разработке этой меры, некоторые представители администрации были встревожены тем, что тот ущерб, который могут нанести эти «импланты», будет крайне трудно ограничить и сдержать.

В результате администрация распорядилась провести правовую экспертизу, которая показала, что эти программы можно контролировать достаточно эффективно, чтобы их применение оказалось «пропорциональным» в рамках разных сценариев провокаций со стороны России. Требование «пропорциональности» является требованием международного права.

По словам чиновников, эта операция является долгосрочной, поскольку на установку «имплантов» требуются месяцы. Согласно правилам проведения секретных операций, для начала этой операции потребовалась только подпись Обамы.

Разведывательным агентства США не нужно одобрение Трампа для продолжения этой операции, и, по словам чиновников, чтобы остановить ее, ему потребуется подписать отменяющий приказ. По словам чиновников, они пока не увидели никаких признаков того, что он это сделал.

США. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция. СМИ, ИТ > inosmi.ru, 24 июня 2017 > № 2219893


Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 июня 2017 > № 2223400 Николай Кожанов, Антон Мардасов

Откуда в Иране появились сторонники ИГИЛ

Николай Кожанов

Антон Мардасов

Теракты ИГИЛ в Тегеране не произошли бы, если бы не было окончания странного перемирия между Ираном и ИГИЛ, а также внутрииранских межэтнических проблем, которые создали кадровый резерв для ИГИЛ внутри Ирана. Если иранские власти поддадутся на провокацию и будут использовать теракты как предлог для зачисток в суннитских провинциях, то число иранских игиловцев продолжит расти и дальше

Противостояние Ирана и ИГИЛ (группировка запрещена в РФ) вышло на новый уровень. Восемнадцатого июня иранский Корпус стражей исламской революции (КСИР) произвел ракетный обстрел позиций боевиков в районе сирийского города Дейр-эз-Зора. Это стало ответом на недавние теракты, которые ИГИЛ устроил в Тегеране. Тогда во время двойной атаки на парламент страны и мавзолей основателя Исламской Республики имама Хомейни погибло 17 человек и еще 43 были ранены.

После тегеранских терактов прошло уже больше двух недель, но вопросов о случившемся по-прежнему гораздо больше, чем ответов. Прежде всего, многое неясно об исполнителях терактов: кто они были по своему происхождению, взглядам? Кто направил и подготовил их для работы в Иране? Если это был ИГИЛ, то почему нанес удар именно сейчас? Где изначально суннитская секта нашла сторонников в преимущественно шиитском Иране? Как случилось, что террористы смогли эффективно выполнить свою задачу в центре Ирана, чья контрразведка и контртеррористические службы считаются одними из лучших?

Странная война с ИГИЛ

Предлагаемый иранцами ответ: мы подверглись атаке ИГИЛ, и точка – удобен для иранских властей. После слов «Исламское государство», как правило, объяснений уже не требуют. Иранским пропагандистам это на руку. Рассуждая о том, что Иран стал жертвой террористической атаки, они автоматически ставят Иран в один ряд с другими государствами, пострадавшими от ИГИЛ. Заявления американской администрации, что необходимо сдерживать Тегеран, в таком свете выглядят почти кощунственно. Заодно забывается причастность иранцев к финансированию некоторых других региональных группировок с противоречивой репутацией.

Сейчас во внутренней политике иранские власти активно используют эти теракты, чтобы поддержать в глазах населения образ Ирана как осажденной крепости и мобилизовать людей против внешних врагов с помощью слухов, что ИГИЛ провел атаки при поддержке спонсоров из Саудовской Аравии и попустительстве традиционных геополитических соперников США и Израиля.

Однако не стоит торопиться записывать Иран в антитеррористическую коалицию. Иран воюет на Ближнем Востоке не столько против террористов, сколько за свои интересы, а это существенная разница. С одной стороны, контртеррористическая борьба в таких условиях – это лишь один из элементов иранского регионального присутствия, причем не всегда самый важный. С другой стороны, борьба за национальные интересы подразумевает более гибкий подход к идее антитеррористической борьбы, чем то рисует пропаганда.

Так, Иран – ныне непоколебимый борец с терроризмом – еще в 1990-е годы установил связи с «Аль-Каидой» и Египетским исламским джихадом, которым тогда руководил Айман аль-Завахири, нынешний лидер «Аль-Каиды». В 2000-е годы иранцы активно контактировали с полевыми командирами «Талибана», хотя формально считали его главным врагом в Афганистане. При этом в рамках противостояния с США Тегеран взаимодействовал во время американской операции в Ираке с «Аль-Каидой в Ираке», родоначальницей ИГИЛ. Одиозный, ныне убитый радикал Абу Мусаб аз-Заркави после вторжения американцев в Ирак прибыл туда из Афганистана именно через Иран (один из авторов был невольным свидетелем того, как представители иранского МИДа спустя много лет обсуждали детали организации переезда аз-Заркави через Тегеран).

В 2010 году глава Центрального командования вооруженных сил США Петреус, выступая перед американским Сенатом, заявил, что «"Аль-Каида" по-прежнему использует Иран в качестве базы в регионе». После публикации документов, найденных на вилле бен Ладена в пакистанском Абботабаде, американские эксперты признали, что контакты Ирана и «Аль-Каиды» не были такими тесными, как считалось ранее. Тем не менее тут можно говорить о тактическом сотрудничестве с «показательными порками», которые периодически устраивали иранские силовики.

Так, в письме от 2007 года Усама бен Ладен писал, что «Иран был для "Аль-Каиды" главной артерией», а в 2014 году ныне уничтоженный Абу Мухаммад аль-Аднани, официальный спикер и руководитель службы зарубежных операций ИГИЛ, заметил в послании нынешнему лидеру «Аль-Каиды» Айману аль-Завахири, что его организация выполнила просьбу воздерживаться от атак на Иран и за это «Иран неоценимо задолжал "Аль-Каиде"».

Не исключено, что «Исламское государство» на первых порах также придерживалось подобной политики, несмотря на активность иранского КСИР и аффилированных с ним ополченских отрядов в Ираке и Сирии. Этим, по крайней мере, можно объяснить то, что ИГИЛ долгое время не предпринимал активных действий на территории Ирана. Да и иранское отношение к ИГИЛ было своеобразным и прагматичным: на первых порах Тегеран не оказывал какого-либо серьезного противодействия боевикам ИГИЛ, ограничиваясь защитой «красных линий» – важных объектов и шиитских святынь в Сирии и Ираке, а также приграничной полосы.

Помимо этого, в 2015–2016 годах угрозу провозглашенного халифата и его ярко выраженные антисаудовские настроения Тегеран активно и успешно использовал при торге с США, добиваясь ядерной сделки и признания своей роли в Ираке. Это в конце концов вылилось в то, что некоторые проиранские формирования из ополчения «Хашд аш-Шааби» ввели в состав иракской армии.

Переход в наступление

Реальная и эффективная борьба ИГИЛ с Ираном началась относительно недавно. Иранские власти стали активно рапортовать о пресечении деятельности ИГИЛ в своей стране с лета 2016 года. В прошлом июне секретарь Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Шамхани заявил о предотвращении теракта в Тегеране, а спецслужбы опубликовали видео признания якобы боевиков ИГИЛ, которые вроде как планировали взрывы на 50 объектах.

В августе 2016 года командующий сухопутными войсками, бригадный генерал Ахмад Реза Пурдастан сообщил о пресечении вербовки эмиссарами ИГИЛ иранцев в провинции Керманшах близ Ирака. А министр информации (служба разведки и контрразведки Ирана) Махмуд Алави рассказал о том, что спецслужбы помешали полутора тысячам иранцев присоединиться к ИГИЛ. В сентябре прошлого года иранское издание Pars News отметило, что спецслужбы ликвидировали нового лидера ИГИЛ в Иране, известного как Абу Аиша аль-Курди, и нейтрализовали его сеть.

Само «Исламское государство» объявило о формировании первого «иранского батальона» только в марте 2017 года. Тогда было опубликовано видео «Иран: между вчера и сегодня», где запечатлены тренировки бойцов батальона, расстреливающих портреты Хомейни, верховного лидера Ирана Хаменеи, президента Рухани и командующего корпусом спецопераций КСИР аль-Кодс Касема Сулеймани. Одновременно прозвучал призыв к «иранским моджахедам» сформировать свой совет и выбрать «министра войны».

Предположительно в это же время на территории Ирана стали действовать и автономные ячейки ИГИЛ. С марта 2017 года журнал джихадистов «Румия» (Rumiyah) начал переводиться на фарси (впрочем, отдельные тексты с призывами к суннитскому меньшинству Ирана «восстать против шиитского доминирования» переводились на фарси с 2015 года).

Новые времена – новые решения

Почему борьба Ирана и ИГИЛ началась только в 2016 году, а не с провозглашением халифата в 2014 году? И почему двойная атака произошла именно сейчас? Помимо упоминавшегося пресловутого «перемирия», которое закончилось после активного наступления проиранских сил на ИГИЛ в 2016–2017 годах, есть и другие причины.

Во-первых, с точки зрения ИГИЛ, теракты в Тегеране «органично» вписываются в глобальные атаки на Ближнем Востоке, в Европе и Азии (Филиппины) в наступивший священный месяц Рамадан. Они – напоминание всему миру, что ИГИЛ даже в период поста и хаджа не будет придерживаться перемирия с «крестоносцами» и шиитами-«рафидитами», которых в ИГИЛ не считают мусульманами. Отсюда небывалое до сих пор освещение комбинированной атаки в Тегеране в режиме онлайн: еще до уничтожения всех террористов информационный канал ИГИЛ Amaq News объявил, что группировка берет на себя ответственность за атаку, и опубликовал видео из парламента, где действовала группа «воинов халифата».

Во-вторых, руководству организации важно поддержать ИГИЛ как бренд на фоне территориальных потерь в Сирии и Ираке. В мае 2016 года уже упомянутый аль-Аднани впервые призвал своих сторонников готовиться «к трудным временам» – к «отступлению в пустыню» и «возвращению к исходным условиям», то есть к нелегальному положению организации на территории сирийско-иракской границы. После этих заявлений пропаганда ИГИЛ стала фокусироваться на массовом терроре и освещении деятельности существующих и присягнувших ячеек за пределами Сирии и Ирака.

Наконец, атаки в Иране, по всей видимости, нацелены на максимальный политический эффект, а не на максимальное количество жертв. Таким образом, «Исламское государство» показало, что, несмотря на ожидаемые потери Мосула и Ракки, именно оно является основным «защитником суннитов», а не «Аль-Каида», которая вообще когда-то заключила с Ираном «пакт о ненападении».

Загадка иранских игиловцев

Показательно, как информационные каналы ИГИЛ позиционируют людей, выполнивших атаку в Тегеране. В их терминологии есть три основных определения своих боевиков: солдаты, воины и братья. Последними называют всех, кто дал присягу, но в основном тех, кто погиб за ИГИЛ на территории самого «Исламского государства». К «солдатам» относят тех, кто не состоял в ячейке ИГИЛ, но присягнул аль-Багдади перед акцией. Наконец, «воины» – это боевики ИГИЛ, которые провели атаку, спланированную непосредственно командованием группировки.

Восьмого июня 2017 года Amaq News опубликовал послание от «воинов "Исламского государства" и одного из отрядов, действующих в Иране». Оно было предварительно записано боевиками, осуществившими теракты в Тегеране. В послании один из пяти террористов заявляет, что «это первый такой отряд, который зажжет пламя джихада в Иране», и призывает других мусульман «нарушить безопасность» этой страны. Но сведений об участии иранцев в боях на стороне ИГИЛ практически нет (за исключением сообщения ИГИЛ в 2016 году о семи смертниках-иранцах в Ираке и Сирии). Отсюда самый интересный вопрос – кто же были эти люди?

Иранские власти стараются не акцентировать на этом внимание. Даже имена идентифицированных исполнителей терактов даны без фамилий, чтобы нельзя было определить их национальность. Оно и понятно – куда проще списать атаку на пришлых, чем признать, что в Иране существует свой кадровый резерв для ИГИЛ, а значит, есть и социально-политическая основа для их вербовки.

Но террористы, атаковавшие парламент, все же были гражданами Ирана. Это нехотя признали и сами власти. Причем из пяти идентифицированных террористов трое имели явно иранские имена, что снижает шанс участия в терактах проживающих в Иране хузестанских арабов, на которых некоторые эксперты пытались все списать.

Иными словами, в Иране появились собственные сторонники ИГИЛ. Причиной для этого мог стать существующий в Иране внутренний раскол по религиозному (нешиитское население хоть и незначительно, но все же поражено в правах), социальному (многие иранцы живут за чертой бедности), региональному (ряд областей страны отстает в своем развитии) и этническому признаку.

Последний особенно важен: долгое время Иран, одна из самых этнически разнообразных стран региона, строил единую нацию, в которой все должны были быть многонациональным народом Ирана. Но это пришлось по душе далеко не каждой населяющей страну национальности. Ситуация на этнических окраинах была напряженной уже давно: атаки на правительственные объекты происходили хоть и нечасто, но регулярно.

К 2017 году сформировалась очередь из тех, кто хотел бы потревожить покой иранских властей: начиная от леворадикальной Организации моджахедов иранского народа (ОМИН) и заканчивая различными курдскими, белуджскими и арабскими группировками. Взрыв террористической активности, скорее всего, был спровоцирован внутренними проблемами Ирана, а идеологическая форма ИГИЛ тут не так уж и важна. Участники могли принять и иное обличие. Поэтому иранцев в рядах ИГИЛ в Сирии и Ираке и было немного. Они предпочитали воевать в своей стране против своих собственных проблем (заявления самих террористов, что они участвовали в боях в Мосуле и Ракке, нужно еще проверять – сами игиловцы об этом ничего не говорят).

По некоторым данным, теракты в Тегеране были осуществлены курдами-суннитами. На причастность курдов указывает и то, что основные аресты предполагаемых сообщников погибших террористов проводились именно в областях, где проживают курдские общины. Это добавляет аргументов версии, что террористы были взращены внутри Ирана, а не засланы извне. Социальные, политические и экономические условия, в которых проживает курдское меньшинство в Иране, далеки от идеальных (хотя к чести Тегерана надо отметить, что власти постепенно исправляют ситуацию). Курдские группировки давно стали проблемой для иранских властей, хотя идеологическую форму ИГИЛ они приняли впервые.

В результате теракты в Тегеране позволили ИГИЛ еще больше расширить ареал своей деятельности в мире. Но этого расширения не произошло бы без двух факторов: изменения характера взаимоотношений Ирана с ИГИЛ, а также наличия внутрииранских проблем, которые создали пусть и незначительный, но все же кадровый резерв для ИГИЛ в Иране. Если иранские власти поддадутся на провокацию и будут использовать теракты как предлог для зачисток в суннитских провинциях и дальнейшего втягивания в региональные войны, то число сторонников ИГИЛ внутри Ирана может продолжить расти.

Иран > Армия, полиция > carnegie.ru, 23 июня 2017 > № 2223400 Николай Кожанов, Антон Мардасов


Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 июня 2017 > № 2219968 Леонид Радзиховский

Путин еще раз потерял лицо

Леонид Радзиховский, Апостроф, Украина

Громкие заявления Кремля после очередного провала в Сирии адресованы внутрироссийской аудитории, перед которой президенту РФ Владимиру Путину важно сохранить образ мачо. Поэтому выход Кремля из общего с США меморандума по полетам над Сирией в ответ на сбитый сирийский Су-22, как и последние действия вокруг военного конфликта на Донбассе, является не более чем демонстративным жестом.

Если говорить о мотивах этого решения Москвы, после того, как США сбили самолет сирийских ВВС, дело даже не в Башаре Асаде. По большому счету, я думаю, кроме дикого раздражения, Асад давно ничего не вызывает в Кремле. Но Россия ввязалась ведь в сирийскую войну. И теперь — потеря лица. Такая же история, как с Донбассом: ввязались, и теперь — потеря лица. После того, как американцы сбили самолет — безнаказанно — Путин ни внутри страны (он же внутри — крутой, мачо), ни вовне не может оставить это без ответа. Тем более, что в этой несчастной сирийской кампании это уже второй сбитый самолет: первый, как известно, сбили турки. Поэтому мотивы понятны — сохранить лицо. Это, собственно, главный и единственный мотив всей внешней российской политики: сначала влезть, а потом сохранять лицо.

Я уверен, что никаких прямых военных столкновений Америки и России не будет. Американцы уже приняли решение изменить расположение войск. И американцы, и русские, естественно, не хотят лобового столкновения американских и российских самолетов. Даже не потому что это якобы чревато термоядерной войной. Абсолютно это не чревато никакой войной: даже если допустить воздушный бой между американским и русским истребителем, что абсолютно невероятно, с моей точки зрения, все равно от этого еще миллион километров до разрыва дипломатических отношений и угроз войной.

Но дело — не только в этом. Прямое военное столкновение означает полный крах российско-американских отношений. А они крайне нужны России. Естественно, в достаточной степени нужны и США. Посмотрите на то, как более чем аккуратно при грозной внешней риторике принимают санкции против России — так их упаковывают, что хочешь, понимай так или сяк. До предела обострять отношения с Россией просто так американцы не будут. И американские летчики, и русские с противовоздушной обороной будут себя вести очень аккуратно.

Сирия. США. РФ > Армия, полиция > inosmi.ru, 23 июня 2017 > № 2219968 Леонид Радзиховский


Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236740 Тулеген Аскаров

Тревожный Рамадан

До исламского саммита в Астане – 79 дней, а в Заливе неспокойно!

Тулеген АСКАРОВ

Смена наследника престола в Саудовской Аравии лишь добавила масла в огонь разгоревшегося конфликта между богатейшими арабскими государствами.

ИХ ВОДИЛА МОЛОДОСТЬ В КАТАРСКИЙ ПОХОД?

Напомним читателям, что практически сразу же после саммита «США – Исламский мир», состоявшегося в Эр-Рияде, о разрыве дипломатических отношений с Катаром и его изоляции заявила группа исламских стран во главе с Саудовской Аравией и Объединенными Арабскими Эмиратами. Лидеры этих государств обвинили Катар в поддержке радикальных исламистов и Ирана. Президент США Дональд Трамп поддержал изоляцию Катара рядом арабских стран. Каплей, формально переполнившей чашу их терпения, стала выступление эмира Катара, появившееся на сайте новостного агентства QNA этого государства, в котором выражалась поддержка Ирану и движению ХАМАС. Ведь на саммите от имени всех его гостей саудовцы заклеймили Тегеран за его враждебную арабам политику в регионе, пригрозив заодно достойно ответить на этот вызов!

Безрезультатными оказались попытки катарцев оправдаться со ссылкой на результаты расследования сотрудников ФБР, приехавших в Доху, по информации телеканала CNN, и обнаруживших доказательства взлома сайта государственного информационного агентства. Официально об этом было заявлено на уровне министра иностранных дел Катара, по мнению которого разразившийся кризис в отношениях арабских государств основан на дезинформации. Говорилось тогда и о том, что американские следователи обнаружили следы российских хакеров в этом взломе. В ответ в Москве также на уровне МИД заявили, что на государственном уровне Россия к хакерству отношения не имеет и иметь не может. А во время встречи со своим катарским коллегой шеф российской дипломатии Сергей Лавров призвал участников этого конфликта разрешить противоречия за столом переговоров. С аналогичным предложением выступил и казахстанский МИД.

В Вашингтоне же хозяин Белого дома Дональд Трамп поддержал изоляцию Катара, напомнив заодно, что в Эр-Рияде он как раз и призывал лидеров арабских государств занять жесткую позицию в отношении источников финансирования терроризма. А одним из таких источников как раз и был обозначен Катар. С соответствующим заявлением выступил и Госдепартамент США. Тем временем список террористических группировок, в финансировании которых обвиняли Доху, разрастался с пугающей быстротой – в него включили «Братьев-мусульман», ИГИЛ, «Аль-Каиду», сирийские группы боевиков и другие. Внесла свою лепту в обвинительный хор даже британская деловая газета Financial Times, по данным которой внушительная сумма в $1 млрд, выплаченная Катаром за освобождение из плена в Ираке членов королевской семьи, захваченных там на соколиной охоте, досталась непосредственно шиитской военизированной группировке «Катаиб Хизбаллах», представителям сил безопасности Ирана и даже сирийским террористам из бывшей организации «Джебхат ан-Нусра», связанной с «Аль-Каидой». О том, что и ряд других арабских государств, прежде всего Саудовская Аравия, также был давно замечен в поддержке исламистов, как-то забылось в пылу страстей с разрывом дипломатических отношений и введением экономической блокады против Катара.

Нельзя не сказать и о том, с чего, точнее, с кого, начался этот материал – с наследников арабских монархий. Саудовский король на днях назначил наследным принцем своего 31-летнего сына. Нынешний эмир Катара старше всего на пять лет этого влиятельного наследника, контролирующего в Саудовской Аравии ее оборону, борьбу с терроризмом, а также нефтяную и экономическую сферы. Понятно, что эти два молодых правителя и являются главными фигурами в нынешнем противостоянии, внося в него присущую их возрасту агрессию. По данным западных СМИ, есть здесь еще и третья ключевая фигура, правда, возрастом постарше, – 56-летнего наследного принца Абу-Даби, заместителя верховного главнокомандующего вооруженными силами ОАЭ, верного союзника саудовского наследника.

ВОСТОК – ДЕЛО ТОНКОЕ

Как бы то ни было, уже почти три недели катарцы живут в условиях политической, экономической и транспортной изоляции со стороны своих влиятельных арабских соседей по региону. Им запрещено въезжать в бойкотирующие страны, которые не принимают катарские самолеты и морские суда, а заодно прекратили поставлять продукты питания в Катар. Руку помощи протянула ему Турция, откуда пошло продовольствие в местные супермаркеты, подключились Иран и Оман.

Включили, как говорится, «заднюю» и в Вашингтоне – госсекретарь США Рекс Тиллерсон призвал участников бойкота ослабить блокаду против Катара. Заодно в Госдепе высказали озабоченность тем, что бойкотирующие страны так и не представили публично детальные доказательства своих обвинений в адрес Дохи, из-за чего появляются сомнения в истинных причинах изоляции Катара. Министр иностранных дел Саудовской Аравии на личной встрече с г-ном Тиллерсоном заверил в готовности его страны предоставить в любой момент необходимое продовольствие и медицинскую помощь катарцам. Неделю спустя после начала блокады арабские государства Залива смягчили условия воздушной блокады, разрешив авиакомпаниям третьих стран летать через их территорию в Доху.

В общем, ситуация не из приятных. К тому же конфликт между ближайшими соседями, исповедующими одно течение в исламе, имеющими общий язык и культуру, пришелся на священный месяц Рамадан. Даже из светского Казахстана, географически далекого от Катара, это противостояние видится именно под таким углом. Кстати, и в самом Катаре наших соотечественников немало – по данным казахстанского посольства в Дохе, на консульском учете там состоят порядка 200 тысяч соотечественников!

Обсуждается активно эта тема казахстанцами в соцсетях, причем со знанием особенностей экономической жизни стран региона. К примеру, известный финансист Айдан Карибжанов напомнил, что от поставок катарского газа зависят ОАЭ, при этом последнее государство само и является главным акционером месторождения в бойкотируемой им стране! «На этом газе базируется инфраструктура Эмиратов, производство электроэнергии, как следствие, насосы аквапарков, искусственный снег лыжной трассы, кондиционирование торговых центров, отелей и жилых помещений, – констатирует блогер. – Сами эмиратовцы давно говорили о необходимости нарастить добычу собственного газа, но особо не спешили. Все-таки их главная специализация была на нефти. Жить на катарском газе было привычнее». Он же напомнил, что государственная корпорация «Qatar Petroleum» вопреки блокаде ее страны, трактуемой как форс-мажор и освобождающей от договорных обязательств, продолжает поставки газа в ОАЭ.

К Катару, как, впрочем, и к другим арабским государствам Залива, в Казахстане относятся с понятной симпатией. Ведь предыдущий эмир этого государства стал первым лидером арабского мира, совершившим визит в нашу страну. Произошло это почти 20 лет тому назад – весной 1999 года. Тогда высокий гость привез щедрый дар в виде гранта на $6,8 млн для строительства Исламского культурного центра «Нур-Астана» – белоснежной красивой мечети, украшающей левобережье столицы.

А в апреле этого года министр иностранных дел Казахстана Кайрат Абдрахманов был принят в Дохе нынешним молодым эмиром Катара. Последнему министр передал личное приглашение главы нашего государства принять участие в первом саммите Организации исламского сотрудничества по науке и технологиям, который пройдет в Астане 10-11 сентября и совпадет с закрытием выставки ЭКСПО-2017.

Понятно, что Казахстан весьма заинтересован в разрешении нынешнего конфликта между вовлеченными в него влиятельными арабскими и другими мусульманскими государствами до начала саммита. Так что в принципе, с учетом уже накопленного опыта Астанинского процесса по урегулированию в Сирии, можно предложить нашу столицу как площадку для переговоров и по этому конфликту, благо вполне естественный повод для приезда в Астану у высоких гостей будет в течение всего лета благодаря ЭКСПО-2017.

Конечно, в первую очередь хотелось бы видеть в гостях упомянутых выше молодых правителей Катара и Саудовской Аравии, которым предстоит вершить судьбы не только своих стран и своего региона, но и определять основные направления мировой энергетической политики и безопасности. Ничего не поделаешь – мир меняется, уходят в прошлое прежние поколения королей, шейхов и эмиров, а молодым жителям богатых арабских стран становится тесновато жить в устоявшихся веками канонах, как и их сверстникам повсюду. И почему-то верится, что восточная мудрость возобладает в решении нынешней арабской проблемы, – может, оттого, что священный месяц Рамадан близится к концу, предвещая благословенный праздник Ораза Айт (Ид уль-Фитр)!

Катар. Саудовская Аравия. США > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > dknews.kz, 22 июня 2017 > № 2236740 Тулеген Аскаров


Норвегия. Евросоюз. СЗФО > Экология. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 июня 2017 > № 2216090

Начинается наведение порядка в самом страшном хранилище ядерных отходов в мире

Амюнд Треллевик (Amund Trellevik), Тарьей Абельсен (Tarjei Abelsen), NRK, Норвегия

Если провести по воздуху прямую линию длиной в 50 километров от Киркенеса в направлении Мурманска, то вы попадете в губу Западная Лица и на старую советскую военно-морскую базу в губе Андреева.

Это место не отмечено на картах. Но судоходство вблизи губы Андреева и не является целью.

С начала 60-х годов и до падения Стены этот район был одним из самых главных для советских военно-морских сил. Поэтому его окружала густая завеса секретности, безопасности и ограничений.

Дело в том, что в губе Андреева находилось несколько важных баз подводных лодок, небольшие воинские части и спецсооружения. Отсюда шел самый короткий выход в Баренцево море.

Страна НАТО Норвегия была «сразу за углом».

Возможно, самый важный объект мощного Северного флота находился в губе Андреева, на ее северо-восточной стороне — он использовался как район хранения отработанного ядерного топлива. Сюда приходили советские АПЛ и атомные ледоколы на замену топлива.

Но стандарты хранения радиоактивного топлива того времени привели к тому, что мировое сообщество сегодня столкнулось с почти неощутимой, но потенциально крайне опасной ситуацией.

Как избавиться от такого количества ядерных отходов, которое возникает после производства 5 тысяч бомб типа сброшенной на Хиросиму, и которое в течение ряда лет хранилось в ужасных условиях?

Угроза рыболовству

«Все это беспокоит меня и Беллону много-много лет. Это является, может быть, самой большой угрозой для рыболовства в Баренцевом море и угрозой ядерной катастрофы наряду с атомной электростанцией на Кольском полуострове. И с каждым годом ядерное топливо все больше разрушается».

Руководитель Беллоны Фредерик Хауге (Frederic Hauge) вернулся в губу Андреева спустя 22 года после того, как он и Беллона рассказали всему миру о том, что хранилось внутри полуразвалившихся бараков на старой морской базе в пятидесяти километрах по прямой линии к востоку от Киркенеса.

В 1994 году лишь несколько человек знали о том, для какой цели советский военно-морской флот использовал губу Андреева.

И в каком состоянии находилось то, что хранилось на базе.

Картина, которую увидели Беллона и Хауге, была угнетающей. Отработанное ядерное топливо с более 100 атомных подводных лодок хранилось на земле, окруженное всего лишь полуразвалившимися складскими зданиями с использованием слабых мер безопасности. Катастрофа 1982 года, когда началась утечка радиоактивной воды из так называемого охладительного бассейна, привела к тому, что отходы были переброшены во временные сухие здания хранилища.

Но в последующие годы не было сделано ничего, чтобы исправить такое хранение. Постоянно принимались лишь временные меры.

В то время в этот район вы смогли бы добраться только пешком, здесь не было никакой охраны и ограждений, как сказал Хауге, который гордится работой, проделанной Беллоной.

«Это была большая работа. Чрезвычайно много работы. Но постепенно международное сообщество стало включаться в работу, которую начали российские власти», — говорит Хауге.

Вместе с представителями шведского, итальянского и норвежского правительств, а также российских властей и небольшого корпуса прессы Хауге принимает участие в поездке по губе Андреева.

Таких мест, как губа Андреева, больше не найти. И поэтому работа с 90-х годов и до настоящего времени заключалась только в том, чтобы ядерные отходы не были повреждены еще больше, или чтобы они не попало в руки посторонних.

Одна только Норвегия истратила 270 миллионов крон непосредственно на работы по обустройству в губе Андреева. Большая часть денег пошла на строительство ограждения вокруг этого района, дороги к хранилищу и причалов.

Такие страны «семерки», как Великобритания, США, Франция, Япония, Германия и Италия, тоже участвовали в финансировании этой работы.

Италия затратила 250 миллионов евро на меры безопасности для хранения старых и опасных ядерных отходов в России. К этим мерам относятся утилизация старых списанных атомных подлодок, сообщил Массимилиано Нобиле (Massimiliano Nobile), сотрудник Sogin, государственной итальянской компании, работающей с ядерными отходами. Италия также финансировала строительство специального судна «Россита» для транспортировки таких отходов.

Швеция с 90-х годов истратила на те же цели 30 миллионов евро, сообщил Златан Делалич (Zlatan Delalic), сотрудник Шведского агентства по радиационной безопасности. В последние 15 лет примерно 3-4 миллиона крон ежегодно инвестировались непосредственно в губу Андреева.

Европейский банк реконструкции и развития выделил в третьем квартале прошлого года более 40 миллионов евро на губу Андреева, сообщил Михаил Репин.

Снижение экономической поддержки

Норвегия с конца 90-х годов активно участвовала в наведении порядка в хранилище ядерных отходов в России и, в частности, финансировала замену автоматических маяков с ядерными установками на маяки с солнечными батареями.

Но Норвегия в настоящее время планирует уменьшить свой экономический вклад, сообщил Ингар Амундсен, сотрудник норвежского Агентства по радиационной безопасности.

«Ядерное топливо хранится в условиях, заслуживающих самой серьезной критики, у границы с Норвегией. Поэтому в наших интересах навести здесь порядок. Главная работа заключается в том, чтобы подготовить хранилище к удалению топлива. Мы будем продолжать наше сотрудничество с российскими властями в этой области и далее, но в меньшей степени, чем сейчас», — говорит Амундсен.

Италия — одна из стран, которая внесла самый крупный денежный вклад в наведение порядка в хранилище. Массимилиано Нобиле, сотрудник государственной итальянской компании Sogin, работающей с ядерными отходами, обосновывает это тем, что во всем мире существует интерес к решению этой проблемы.

«Мы знаем, что Чернобыльская катастрофа является не украинской, а европейской проблемой, и точно так же мы знаем, что ядерные отходы, хранящиеся здесь, являются не только российской проблемой. Это проблема всего мира», — говорит Массимилиано Нобиле.

Нобиле доволен тем, как используются эти деньги международного сообщества для создания безопасного хранения ядерных отходов вблизи норвежской границы.

«Мы понимаем, что работать здесь, в губе Андреева, трудно. Поэтому понимаем, что могут возникнуть проблемы. Но мы довольны тем, как используются деньги. Для нас важно, чтобы была полная прозрачность и открытость в этом деле, ведь это деньги итальянских налогоплательщиков», — говорит Нобиле.

Конечная станция — Сибирь

Во вторник 27 июня первая партия ядерных отходов будет отправлена из губы Андреева.

Специально построенное судно «Россита», предоставленное Италией России в 2011 году, возьмет на борт 14 контейнеров с 49 элементами топлива и направится в Мурманск.

В 2017 году планируется отправка трех таких партий, и это означает, что примерно 2 тысячи из 22 тысяч элементов топлива должны быть вывезены еще до конца этого года.

После этого контейнеры будет перегружены на специально построенный поезд, который повезет этот груз дальше до конечной станции — предприятия по переработке ядерных отходов «Маяк» в Сибири.

Трудная работа

Но есть много неизвестных факторов. Никто не может точно сказать, что скрывается под крышей цистерн, где отходы хранятся с начала восьмидесятых.

Есть опасения, что фрагменты цилиндрических элементов топлива сильно заржавели или по каким-либо иным причинам находятся в столь плохом состоянии, что невозможно будет использовать машины для их удаления.

«Некоторые части отходов могут быть вообще разрушены и представляют собой значительную опасность радиационного заражения», — говорит Хауге.

«Существует большая опасность возникновения значительных проблем, когда начнется работа. Мы должны начать с вывоза самого легкого топлива. Но понятно, что часть этого топлива разрушена. Что-то может застрять. Понятно, что это риск. Но можно сказать с уверенностью, что если оставить все это лежать, то будет по-настоящему плохо».

NRK: Значит, надо убирать любой ценой?

Хауге: Да. Когда мы начали эту работу, трудно было найти технические решения. Будут возникать значительные технические трудности, все это еще не решено. Сделано довольно много для создания инфраструктуры. И с российской стороны есть сильная мотивация, чтобы навести здесь порядок. От Москвы до этого места очень далеко. А в то далекое время было важно только одно — холодная война. Это объясняет, почему эти отходы хранились так долго в таких убогих условиях.

Норвегия. Евросоюз. СЗФО > Экология. Армия, полиция > inosmi.ru, 20 июня 2017 > № 2216090


Сирия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 19 июня 2017 > № 2214363 Марианна Беленькая

Непроверенно мертв. Зачем Россия заявила об убийстве аль-Багдади

Марианна Беленькая

Российские военные, имея данные, что в ходе их операции могла быть уничтожена верхушка ИГ, решили заранее застолбить территорию. Подтвердится информация – отлично, нет – не страшно. Можно рискнуть ради такого пропагандистского козыря, ведь гибель аль-Багдади может стать таким же символом, как и освобождение Пальмиры

Минобороны России проверяет информацию о гибели лидера группировки «Исламское государство» (запрещена в России) Абу Бакра аль-Багдади в результате удара российской авиации по южному предместью Ракки в конце мая. Это сообщение, опубликованное 16 июня, вызывает множество вопросов, среди них: жив или нет аль-Багдади, если все-таки нет, то как отразится его смерть на ИГ и, главное, зачем Минобороны выпустило не до конца проверенное сообщение именно сейчас.

Долгое молчание

Во многих столицах к заявлению российских военных отнеслись осторожно – это уже примерно седьмое сообщение о смерти аль-Багдади с июня 2014 года, когда он объявил о создании исламского халифата на захваченных территориях Ирака и Сирии. Этим временем датируется и последнее видео с аль-Багдади. Больше он на публике не появлялся. Именно поэтому многие предпочитают судить о его судьбе по официальным заявлениям ИГ.

В Вашингтоне встретили сообщение российского Минобороны со скептицизмом. «Тот факт, что авиаудар такого масштаба был осуществлен так давно и о нем с тех пор ничего не было известно, вызывает много вопросов и подозрений», – сказал представитель Белого дома журналистам. Москва уверяет, что американцы были предупреждены об ударе по Ракке. Американские военные сообщили, что сейчас анализируют все, что передали им по горячей линии российские коллеги, и сравнивают это со своими источниками.

Сомнения Белого дома понять можно – история российской операции в Ракке действительно выглядит странно. Минобороны сообщило, что в ночь на 28 мая в результате удара по южному предместью города были уничтожены высокопоставленные командиры террористической группировки, входившие в состав военного совета ИГ, а также около тридцати полевых командиров среднего звена и до трехсот боевиков их личной охраны. По данным источников, на военном совете был и аль-Багдади.

При этом местные СМИ, ведущие мониторинг событий в Ракке, в этот период о российской авиации не упоминают. Напротив, пишут о серьезных ударах по городу (как в результате авианалетов, так и обстрела артиллерии) со стороны западной коалиции и курдских Сил народной самообороны. Есть и фото с мест событий, в том числе разрушений внутри мечети Аль-Ало, в районе которой, судя по распространенной Минобороны фотографии, и нанесли удар российские самолеты. Но в самой Ракке в этих разрушениях обвиняют коалицию.

Об этом пишет и сообщество «Ракку режут в молчании», имеющее свои аккаунты в Twitter и Facebook, и сайт Raqqa Post.

По данным последнего, за три дня с начала Рамадана (27 мая) в Ракке в результате действий коалиции были убиты десятки мирных жителей, а также боевиков ИГ. Речь идет, по разным данным, о 70–80 погибших (непонятно, с учетом ИГ или без). Также разрушено множество зданий – и жилые дома, и официальные учреждения. Многих хоронят сразу во дворах, так как нет возможности отвезти тела на кладбище. «Последствия ударов, которые наносились в эти три дня между магрибом (вечерняя молитва после заката) и сухуром (предрассветная трапеза во время Рамадана), гораздо более жестоки, чем результаты бомбардировок российской авиации и авиации режима Асада, которым подвергалась Ракка», – пишет Raqqa Post.

«Ракку режут в молчании» позиционирует себя как ресурс, который противостоит одновременно и ИГ, и режиму Асада. На его страницах сообщается о происходящих в городе событиях, поименно называются погибшие. Но нет ничего о трехстах погибших и российском авиаударе. Безусловно, ночью в городе могли не разглядеть, чьи самолеты нанесли удар по определенному району. Можно выдвинуть и версию, что упомянутые информационные ресурсы сочувствуют США и не хотят распространяться об успешной российской операции, но все-таки речь идет о слишком большом числе погибших в одном месте, чтобы информация об этом не появилась нигде в течение почти трех недель. Кроме того, до сих пор о российских ударах сирийские оппозиционные СМИ упоминать не забывали.

Оперативно распространяло сообщения о других своих операциях и Минобороны. Так, информация об ударах российских военных к югу от Ракки – 25 и 30 мая – появилась буквально через несколько дней после того, как ВВС РФ остановили две колонны боевиков, вышедших через открытый коридор из осажденного города по направлению к Пальмире. При этом командующий российской группировкой войск на территории Сирии генерал-полковник Сергей Суровикин обвинил коалицию во главе с США и подконтрольные им отряды курдов в том, что они вступают в сговор с главарями ИГ, которые без боя сдают населенные пункты и направляются в провинции, где активно действуют сирийские правительственные силы.

Но операция 28 мая оставалась в тайне. Возможно, Минобороны нужно было время, чтобы проверить информацию, кто действительно погиб в ходе нанесенного удара.

Вопрос в том, а был ли вообще в это время аль-Багдади в Ракке? Местные активисты подтвердить его местонахождение в городе не могут. Еще в марте арабские СМИ писали, что руководство ИГ перебазировалось из Ракки в Дейр-эз-Зор, а в середине июня появились уточнения – верхушка ИГ выбрала своим новым штабом город Эль-Маядин у иракской границы, чуть южнее Дейр-эз-Зора.

В один день с Минобороны агентство AP сообщило, что аль-Багдади находится в Эль-Маядине. В пользу того, что именно там разместился штаб ИГ, говорят и новости о гибели в этом городе в конце мая Раяна Машааля, основателя агентства Amaq, главного пропагандистского рупора террористической группировки. Есть версия, что аль-Багдади и вовсе находится в Ираке.

Впрочем, у сил ИГ в Ракке также осталось свое руководство, но, зная, какая охота идет за ними и как активно бомбят город, трудно представить, что в одном месте собралось более трехсот человек. Хотя с учетом того, что боевики ИГ пытались выйти из Ракки именно через южные районы города и чувствовали себя безнаказанно, вполне возможно, что одно из их мест сбора как раз и было в месте атаки российских ВВС.

Гонка фронтов

Справедливости ради, российские военные сами до конца не уверены в смерти аль-Багдади – неслучайно в сообщении говорится о проверке информации. Осторожны в высказываниях и российские дипломаты и чиновники. Зачем же, уже прождав три недели, нужно было все-таки предать гласности не до конца проверенную информацию?

Как версия – в Минобороны поторопились закрепить за собой право первой ночи. Буквально за шесть дней до сделанных заявлений в СМИ фактически ниоткуда появилась очередная информация о гибели аль-Багдади в Ракке. Об этом написала Daily Mail со ссылкой на сирийские государственные СМИ. Никаких официальных сообщений на этот счет на самом деле не было, и тогда мало кто поверил в очередное сообщение о гибели лидера ИГ. Но, видимо, российские военные, имея данные, что в ходе их операции могла быть уничтожена верхушка ИГ, решили заранее застолбить территорию. Подтвердится информация – отлично, нет – не страшно; в конце концов, ошибочные сообщения о гибели лидеров террористов публикуют и США, и никто по этому поводу не переживает.

Но все же тот, кто докажет, что смог уничтожить аль-Багдади, получит серьезный пропагандистский козырь. Для Москвы гибель аль-Багдади могла бы стать таким же символом, как и освобождение от боевиков ИГ Пальмиры. Особенно на фоне обвинений со стороны США, что Россия зачастую воюет в Сирии не с ИГ, а помогает президенту Асаду бороться с вооруженной оппозицией.

Пальмира была наглядным доказательством того, что российские военные все же вносят немалый вклад в борьбу с террористами. И здесь оказалось не так уж важно с точки зрения пропаганды, что буквально через полгода Пальмира снова попала в руки ИГ. И российская, и мировая общественность запомнили, что именно Россия внесла особый вклад в освобождение древнего города, тогда как у западной коалиции на тот момент не было столь громких успехов.

Сейчас до полного освобождения иракскими войсками Мосула остаются считаные метры. Западная коалиция и курды буквально ровняют Ракку с землей, не пренебрегая в том числе и фосфорными бомбами. ИГ фактически лишилось двух своих столиц. И это не только военная, но и серьезная имиджевая победа, которая заслоняет роль Москвы. Как бы российские военные ни высказывали своих опасений, что боевики ИГ беспрепятственно покидают Ракку, чтобы передислоцироваться в другие места, это потонет в победных отчетах западной коалиции. Перевесить эти новости может только смерть аль-Багдади.

Информационная война отражает ситуацию на поле боя. Неслучайно российские официальные лица в день, когда было сделано заявление Минобороны, волновались совсем из-за других вопросов, а не из-за недоказанной гибели лидера ИГ. Речь идет о том, кто возьмет под контроль восток Сирии (предварительно освободив его от ИГ) – США и поддерживаемая ими вооруженная оппозиция или сирийская армия и ее союзники.

Десятого июня сирийские правительственные войска при поддержке шиитских формирований вышли к границе с Ираком. Практически одновременно с другой стороны к границе пробились отряды иракского проправительственного шиитского ополчения. А спустя четыре дня было объявлено, что Багдад и Дамаск создают совместный центр для борьбы с ИГ в приграничных районах. Все это происходило на фоне ударов сил коалиции по сирийским военным, а также сообщений о размещении коалицией на границе Сирии с Ираком и Иорданией реактивных систем залпового огня и появлении новой американской базы в этом районе.

Без Багдади

По словам главы МИД РФ Сергея Лаврова, эти действия коалиции расцениваются в Москве как стремление создать дополнительную военную группировку, которая не позволит обеспечить устойчивость каналов связи между правительственными и проправительственными силами Сирии и их партнерами в Ираке. США опасаются создания в этом районе «шиитского полумесяца», полагают в Москве. А вернее, опасаются Ирана, который, уже не скрываясь, участвует в военных операциях в Сирии и демонстрирует свои возможности (обстрел Дейр-эз-Зора баллистическими ракетами тому свидетельство).

Россию же беспокоят действия США. Помимо вмешательства в операции сирийской армии и усиления на востоке, Москву волнует вопрос, что из-под ударов международной коалиции систематически выводятся боевики террористической группировки «Джебхат ан-Нусра» (запрещена в РФ).

«Несмотря на все правовые требования, опирающиеся на то, что «Джебхат ан-Нусра» как филиал «Аль-Каиды» включена в террористический список СБ ООН, в террористический список США, многих других западных стран, как, собственно, и в России, на практике борьбу с ИГ мы видим, борьбу с «Джебхат ан-Нусра» и структурами, которые с ней смешались, мы практически не наблюдаем», – подчеркнул министр в беседе с журналистами, когда его попросили прокомментировать гибель аль-Багдади. В этот же день на дефицит взаимодействия в Сирии между РФ и США посетовал и пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, указав, что желания сотрудничать нет именно с американской стороны.

Проблема сотрудничества с США по Сирии для Москвы гораздо более актуальна, чем судьба аль-Багдади. Не только Ракку, а всю Сирию раздирает на куски борьба внешних сил за влияние в этой стране. Но все же в России пытаются наладить диалог, не желая терять своих позиций в Сирии и понимая, что без согласия с Вашингтоном бесполезно говорить о мирном урегулировании и борьбе с терроризмом.

Что касается аль-Багдади, то он всего лишь символ. Еще в начале июня одна из ведущих арабских газет «Аш-Шарк аль-Аусат» со ссылкой на сирийские источники писала, что ИГ ограничила полномочия своего лидера. По информации газеты, был создан комитет из 12 человек, который находится на сирийской территории, и именно он осуществляет руководство всеми операциями в Сирии и Ираке. Правда ли это, подтверждений нет. В любом случае ИГ существует до тех пор, пока у него есть ресурсы, в первую очередь финансовые.

Потеря контроля над нефтеносными районами будет существенным ударом по группировке, но важнее всего перекрыть каналы финансирования извне. Денежные потоки из Катара сейчас находятся под пристальным вниманием спецслужб, но есть и другие спонсоры в странах Персидского залива. Также нельзя забывать и о ячейках ИГ в Европе и Африке.

Безусловно, победа в Сирии и Ираке выбьет из-под ног группировки основную базу, но это означает лишь то, что многие из ее боевиков будут искать новое убежище или просто вернутся домой – в другие арабские страны и Европу. Что касается сирийских боевиков ИГ, то если они не засветились в том или ином районе, они смогут просто перейти в ряды вооруженной сирийской оппозиции, которую поддерживает западная коалиция. Тем более что многие попали в ИГ именно оттуда. Например, уже упомянутый основатель агентства Amaq, который в начале событий в Сирии был официальным представителем Свободной сирийской армии в Алеппо. Остается к тому же и «Джебхат ан-Нусра», которая одно время воевала с ИГ бок о бок.

Но все же «бренд аль-Багдади» слишком раскручен, и, если его не станет, с облегчением вздохнут во всех мировых столицах. Были бы доказательства.

Сирия. Россия. США > Армия, полиция > carnegie.ru, 19 июня 2017 > № 2214363 Марианна Беленькая


Россия. Азия > Миграция, виза, туризм. Армия, полиция > news.tj, 19 июня 2017 > № 2212660 Светлана Ганнушкина

Эксперт о страхах, унижениях и невидимой радикализации мигрантов в России

Глава комитета «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина о нынешнем положении мигрантов в России.

Светлана Ганнушкина, председатель комитета «Гражданское содействие» и известный правозащитник, в интервью CAAN рассказала о нынешнем положении мигрантов из Центральной Азии в России и влиянии последних событий, которые связали центральноазиатов с террористическими актами и группировками, на жизнь выходцев из региона.

- Как преследования и дискриминация мигрантов из ЦА влияют на их радикализацию?

- Я не сталкивалась с радикализацией мигрантов, а только с возрастающим страхом перед полицией, националистами и, вообще, населением и ситуацией в России.

Разумеется, страх не способствует хорошему отношению к людям и стране. Но мигранты хотят работать, содержать свои семьи в РФ или посылать им деньги домой. Им и некогда даже особенно раздумывать на идеологические темы и радикализироваться.

- С чем же связан возрастающий страх мигрантов?

- Общей неудовлетворенностью своим положением, поиском виноватого в этом и агрессивной пропагандой власти, канализирующей недовольство. При этом нельзя отрицать наличие «естественной ксенофобии», т.е. страха перед другим, говорящим на непонятном языке, одевающимся иначе и якобы имеющим иные традиции. У разных людей она выражается по-разному. Как-то я разговаривала с коллегой — очень серьезным правозащитником. Он сказал, что автобус, в котором много людей восточного типа громко говорят на непонятном ему языке, вызывает у него чувство дискомфорта. А у меня это чувство вызывал мой трамвай, где едут националисты, которые на вполне понятном мне языке пристают с националистическими выкриками к пассажирам и требуют их повторять. Его чувство — из подсознания, мое, мне кажется, иным. Кстати, я написала в прокуратуру о сборищах на Чистых прудах агрессивных националистов. Меры были приняты — теперь они там не собираются, и я (не только я) спокойно еду домой в трамвае.

- Что делать мигрантам перед таким прессингом и отношением, постоянно растущим страхом и унижением? Терпеть, уехать или пробовать отстаивать свои права и честь разными способами?

- Это их выбор, выбор каждого. Есть и третий вариант: люди едут работать в другие страны. Это Россия почувствует непременно.

- Что вы думаете о тех недавних террористических актах в России, которые приписывают выходцам из ЦА? Как оказалось так, что основную часть центральноазиатов, которые отправляются воевать в Сирию и в Ирак, составляют трудовые мигранты из РФ?

- Думаю, что пока доказательств этой версии нет. Напротив, есть большие основания подозревать фальсификацию. Про Сирию мне ничего не известно.

- Какие последствия могут ожидать центральноазиатских мигрантов в России после террористического акта в Петербурге?

- Регулярные облавы, суды по выдворению даже при наличии необходимых документов, избиения, фальсификация уголовных дел — главным образом, по обвинению в экстремизме, подложенным наркотикам и оружию.

- Как вы думаете, какие меры должны быть предприняты государствами ЦА для того, чтобы права их граждан в России были защищены в краткосрочном периоде?

- Развитие экономики и обеспечение рабочими местами дома; заключение договоров о поставке рабочей силы с государствами, где соблюдаются права человека; защита своих граждан посольствами, чего они не делают почти совсем, за редким исключением; посещение своих граждан в местах лишения или ограничения свободы; твердая позиция в переговорах с правительством РФ.

- Насколько реалистична ассимиляция мигрантов в российском обществе? И готовы ли сами россияне к такой ассимиляции?

- Не понимаю, почему ставится вопрос об ассимиляции. Россия — многонациональная, многоконфессиональная и многоукладная страна, какой был и Советский Союз. Российское общество далеко неоднородно, нетолерантно, заражено ксенофобией. Для всего этого не нужны мигранты, достаточно групп своих граждан, подвергающихся дискриминации. Например, это жители Северного Кавказа, но есть и другие группы.

Можно говорить об интеграции, что совсем не то же, что ассимиляция. Но жители ЦА с советских времен еще не забыли русский язык, вполне умеют общаться с нашими гражданами, если они к мигрантам относятся лояльно.

Их дети готовы учиться в наших школах, одежда не вызывает отторжения, кухня вполне привычна для нас.

По моим наблюдениям, одежда чеченских женщин гораздо чаще традиционна, чем у женщин из ЦА. В нашем шелтере жили две семьи – жертвы преследований у себя дома. Мне пришлось говорить с чеченским мужчиной, чтобы он прекратил давить на узбека, жена которого не носила платок, надевала летом короткое платье без рукавов, они оба не молились пять раз в день и вообще, по мнению чеченца, были плохими мусульманами. Очевидно, кто из них был лучше интегрирован в московское общество.

- К вам мигранты обращаются за помощью?

- Разумеется. Причины обращений: обман со стороны работодателя, выдворения без реальных оснований, отказ в приеме в школу, нападения на почве ненависти.

- Как кризис экономики в России отразился на трудовой миграции из ЦА в РФ, по вашему мнению?

- Число мигрантов несколько, но незначительно, уменьшилось.

CAAN

Россия. Азия > Миграция, виза, туризм. Армия, полиция > news.tj, 19 июня 2017 > № 2212660 Светлана Ганнушкина


Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 17 июня 2017 > № 2212244 Андрей Крищенко

Крищенко: Опасения в плане безопасности, включая теругрозы, есть всегда - таковы реалии

Эксклюзивное интервью заместителя главы Нацполиции Украины – начальника ГУ Нацполиции Киева Андрея Крищенко информационному агентству "Интерфакс-Украина"

Вопрос: В воскресенье в Киеве состоится Марш равенства. Столичной полиции не привыкать к проведению массовых мероприятий, в том числе, и такого толка. Проведены ли профилактические мероприятия с организаторами, какие меры безопасности будут предприняты?

Ответ: Марш в воскресенье станет заключительной частью мероприятий в рамках фестиваля КиевПрайд. Маршрут движения будет почти таким, как и в прошлом году, немного больше: начнется марш на пересечении ул.Владимирской и ул.Богдана Хмельницкого и завершится на Львовской площади. В заявке указано участие в шествии до 5 тысяч человек. Учитывая, что в прошлом году была заявлена одна тысяча, а пришло две, то я думаю, в этом раз пять заявленных тысяч будет. Возможно, даже больше, не исключено.

По оценкам международного сообщества, в прошлом году марш прошел спокойно, в этом году безопасность мероприятия также обеспечиваем максимально.

У нас было несколько встреч с организаторами, на этих встречах присутствовали представители 10 посольств, миссии Евросоюза, ОБСЕ, - это мероприятие проводится под пристальным вниманием всего европейского сообщества. Мы с организаторами обсудили маршрут, меры безопасности и все, что необходимо для спокойного безопасного проведения мероприятия.

Понимаем, что это мероприятие вызывает у значительной части наших граждан неоднозначную реакцию, поэтому, проводим встречи и с противниками этого марша.

Вопрос: Какое количество правоохранителей будет задействовано в обеспечении правопорядка?

Ответ: К охране порядка будут привлечены до 5 тысяч правоохранителей. На месте проведения мероприятия, как и в прошлом году, будут установлены заградительные турникеты, перекрытия и фильтрационные рамки, планируется установить четыре контрольно-пропускных пункта, избирательно будут проверяться документы и содержимое сумок участников марша.

Также будут работать кинологи со служебными собаками, конная полиция.

Вопрос: Есть какие-то опасения по безопасности?

Ответ: Опасения у нас есть всегда, на любом массовом мероприятии, не только Марше ЛГБТ в центре Киева: начиная от возможной террористической угрозы с учетом обстоятельств в нашей стране, заканчивая возможной неоднозначной реакцией части общества.

Поэтому мы будем принимать превентивные меры, противодействовать попыткам помешать проведению этого марша. Хотя в прошлом году я не заметил какого-то широкого общественного возмущения, были отдельные группы людей, отдельные организации, которые пытались выразить недовольство.

И сейчас мы призываем всех киевлян и гостей столицы соблюдать правопорядок, не устраивать провокации и конфликтные ситуации.

Вопрос: Взрыв возле посольства США изначально был квалифицирован как теракт. Затем – как хулиганство. Почему? Что все-таки бросили?

Ответ: Сначала преступление было квалифицировано как террористический акт, потому что прозвучал взрыв, и по внешним признакам это было применение боевой гранаты.

После проведения первичного осмотра и исследования, в том числе, нам в этом помогли американские коллеги, было установлено, что взрывчатых веществ не было, а, скорее всего, была взорвана петарда или светошумовая граната, поэтому дело было переквалифицировано в хулиганство.

Американское посольство предоставило нам видео со своих камер, также мы изучаем видео с прилегающих территорий, проводим другие мероприятия.

Вопрос: Кто мог это сделать и с какой целью?

Ответ: Версий много, кто мог это сделать, но пока нет какого-то конкретного направления. Такого, чтобы мы понимали, что следуя ему, установим лиц, которые совершили преступление.

Вопрос: Это могло быть какое-то предупреждение?

Ответ: Каких-либо угроз или предупреждений в Нацполицию Киева и, насколько я знаю, в центральный аппарат, не поступало. Не было никакой информации с предупреждением о дальнейшем развитии событий.

Вопрос: Как проходит расследование о покушении на жизнь Осмаева и Окуевой? Дает ли показания подозреваемый и что за "ниточки к РФ", о которых говорил министр?

Ответ: Расследование по этому делу проводит следственное управление полиции Киева под процессуальным руководством прокуратуры города. Про все "ниточки к РФ" мы сейчас рассказывать не будем. Есть много интересных версий и направлений работы, которые мы исследуем.

Ситуацию можно разложить на две составляющие. Первая - сам факт стрельбы, покушения, нанесения телесных повреждений Осмаеву и преступнику. Преступник установлен, и в том, что он стрелял в потерпевших, у следствия никаких сомнений нет. В том, что они отстреливались, и из-за ранения киллера мы смогли его задержать, сомнений тоже нет.

А вторая составляющая – это причины, предшествующие события: как он попал в Украину, как с ними познакомился, мотив преступления и другие подробности, включая оружие.

Мы проводим масштабное расследование того, как он был легализован в Украине, как получил паспорта, изучаем его передвижение, но пока о конкретных выводах говорить рано.

Вопрос: Предварительно мотив прежний - деятельность Осмаева и Окуевой патриотической направленности?

Ответ: Да, но стрелявший этого не признает. Он дает показания, физически он в состоянии для этого. Лежит, но показания дает. Рассказывает свою версию событий, но мы убеждены, что это связано с деятельностью, которую они проводили не только эти несколько лет, но и ранее.

Вопрос: О чем именно он говорит? Какие показания дал?

Ответ: Он выдвигает различные версии типа "хотел подарить пистолет" и тому подобное. У него еще тяжелое состояние, кратко сказал, что хотел сделать подарок. Наверное, по совету адвокатов или по своему собственному разумению говорит односложно и невнятно.

Я очень много читал всяких конспирологических теорий, но есть сам факт стрельбы.

Возвращаясь к "российскому следу". Есть все внешние признаки, которые доступны даже журналистам: он приехал из России, у него богатое криминальное прошлое, определенные связи. Еще раз подчеркну: он всего не рассказывает, придумывает различные версии. Но для квалификации дела и впоследствии рассмотрения дела в суде за его попытку убийства материалов достаточно. Все остальное, я считаю, будет выясняться в ходе следствия. И даже если оно не будет установлено, конкретными фактами не доказано, не подтверждено, то сам факт попытки убийства двух человек – есть. И российский след на квалификацию преступления не повлияет: не добавит ему вины и не убавит.

Вопрос: Задержан ли подозреваемый в убийстве экс-директора "Укрспирта"? Личность его была установлена…

Ответ: По этому делу рассказать могу меньше, не потому что не хочу, а потому что проводится достаточно кропотливая работа, очень много сделано, и я думаю, что мы сможем рассказать, что произошло, немного позже.

Вопрос: Полиция уже практически вышла на злоумышленника?

Ответ: Нет, не вышли мы ни на кого, подозрение никому не предъявлено, но проведено очень много кропотливой работы, которая позволила собрать доказательный материал. Он без проблем позволит привлечь к ответственности преступника, когда тот будет установлен.

Вопрос: Каковы мотивы этого преступления?

Ответ: Мы исходим из мотива профессиональной деятельности именно в "Укрспирте", хотя это рабочая версия, и при установлении каких-то обстоятельств, естественно, мы можем ее поменять. Пока не установлен преступник, четко говорить о мотивах нельзя. Но рабочая версия – это деятельность в "Укрспирте".

Вопрос: Подозреваемый в убийстве мотоциклиста сам пришел в полицию. Это была явка с повинной, преступление полностью раскрыто?

Ответ: Человек пришел в полицию и признался в преступлении уже через три дня после того, как полиция провела обыски у него дома и в доме его матери.

Вопрос: То есть, он понял, что "выставлены флажки"?

Ответ: Да, именно. Он спрятал автомобиль, но в ходе следственных действий была установлена эта машина. Также мы нашли девушку, с которой он ездил, провели обыски, изъяли вещдоки. И, скорее всего, просто грамотный адвокат посоветовал ему прийти самому в полицию, так как это смягчающее обстоятельство.

Невзирая на это, он был арестован судом без возможности внесения залога.

Доказательств по делу достаточно – это был конфликт на дороге. Плюс ко всему, этот мужчина уже неоднократно попадал в такую ситуацию. Он судимый по 122 статье Уголовного кодекса (умышленное причинение телесных повреждений средней тяжести) и участвовал в таких же перестрелках.

Вопрос: Преступления с использованием оружия в Киеве, к сожалению, совершаются все чаще. В большинстве случаев, что это за оружие? Часто ли оно поступает из зоны АТО?

Ответ: Большая часть преступлений, связанных с причинением телесных повреждений с оружием совершается с применением травматических пистолетов, в том числе, и официально зарегистрированных. Такие преступления совершаются практически несколько раз в неделю, значительная часть конфликтов подобного рода возникает на дорогах.

Всего в этом году совершено 7 умышленных убийств, 30 разбойных нападений. Три преступления были совершены с использованием боевого пистолета. Часть убийств раскрыта.

Не могу сказать, что наблюдается рост таких преступлений, наоборот, их число даже снижается, хоть и не намного.

Мы изымаем много огнестрельного оружия: автоматы, обрезы, карабины. В этом году даже гранатомет изъяли. Человек из армии приехал в отпуск, привез с собой гранатомет: рассказал, что везет его на дачу.

Также изымается большое количество гранат, тротиловых шашек. В основном оружие идет из зоны проведения АТО, значительную часть оружия везут военнослужащие, волонтеры. Таковы реалии.

Из зарегистрированного оружия - боевого, нарезного или гладкоствольного - преступления совершаются очень редко. Может быть, только на почве внезапно возникнувшего конфликта.

Вопрос: Анонимные звонки с информацией о якобы минировании станций метро, различных учреждений, к сожалению, стали обычным явлением для Киева. Полиция вынуждена на это реагировать и проводить проверки…

Ответ: Да, звонки продолжаются. Мы это делим на несколько категорий. "Минируют" под какие-то политические или массовые акции, проведение заседаний в судах, намереваясь таким образом прервать то или иное мероприятие.

Значительную часть звонков совершают просто душевнобольные люди. Мы их задерживаем, но только одного из пяти задержанных смогли привлечь к ответственности.

При каждом звонке о минировании мы полностью отрабатываем объект, эвакуируем людей, если представляется такая возможность и есть необходимость.

Самая большая проблема – это звонки якобы о минировании в метро и центрального железнодорожного вокзала. К примеру, был случай, когда человек опаздывал на поезд и сообщил о якобы минировании ж/д вокзала. Это такая безответственность! Особенно, с учетом того, что поезда, как правило, идут по графику, и эвакуируют людей только из здания вокзала.

Вопрос: Насколько это затратно в плане финансов и человеческих ресурсов?

Ответ: Для деятельности полиции любое раскрытие преступления влечет только затраты. Сам выезд полиции происходит в рамках нашей работы, оплачиваемой бюджетом, а для тех предприятий, которые становятся объектами якобы минирования, того же метро – это очень убыточно. Мы стараемся проводить такие проверки быстро. Некоторые предприятия, магазины иногда отказываются эвакуировать людей, хотя мы на этом настаиваем – не дай Бог, что-то произойдет.

Вопрос: В Украине стартовала работа дорожной патрульной полиции. Будет ли это в Киеве, в каком формате?

Ответ: Пока еще этот вопрос согласовывается с Нацполицией. Планируется, что дорожные патрули будут работать на центральных улицах и на выездах из столицы, к примеру, могут быть взяты под обслуживание Столичное шоссе, проспект Победы на выезде на Житомирскую трассу, то есть, крупные магистрали, где интенсивное движение, где нужно контролировать не столько парковку, сколько нарушение скоростного режима.

Пока еще этот проект только запускается, мы набираем дорожную полицию, утверждаем штат.

Вопрос: Когда дорожные патрули могут начать работу? Сделает ли это дороги Киева более безопасными?

Ответ: Глава Национальной полиции анонсирует запуск дорожных патрулей в Киеве ближе к осени. Но даже того количества дорожных полицейских, которое будет, не достаточно для того, чтобы кардинально поменять ситуацию.

При таком количестве автомобилей, которое есть на дорогах столицы, нужна автоматическая фиксация нарушений ПДД. Просто необходимо это все довести до ума, принять законодательную базу, - это будет дисциплинировать водителей.

А дорожная полиция будет не только реагировать на нарушения, совершенные водителями, как это делали "ГАИишники", - эти полицейские будут задействованы в раскрытии многих преступлений. К примеру, они будут участвовать в плане "Перехват" по задержанию лиц, скрывающихся на автомобилях, будут разбираться с ДТП и со всеми происшествиями на пути их следования. В том числе, окажут помощь, если кому-то стало плохо в дороге.

И в это время фактически служба по наблюдению за автомобильным движением будет прерываться. Так что автоматическая фиксация нарушений ПДД крайне необходима – она дает возможность непрерывно, круглосуточно фиксировать и регулировать дорожное движение. И это очень бы не помешало Украине.

Вопрос: Нужна ли Киеву муниципальная полиция?

Ответ: Мы говорим в таком случае без слова "полиция" – полиция у нас одна. И пока это не принято на законодательном уровне, речь идет о помощи полиции со стороны общественных организаций, активистов, то есть, выполнении функций дружинников.

Сейчас Киев запускает проект создания муниципального подразделения по охране порядка. Киевская организация ветеранов АТО будет участвовать в охране порядка вместе с полицией на массовых мероприятиях, будет задействована в патрулировании. И мы такую помощь только приветствуем.

Есть различные общественные организации, которые своей целью ставят охрану порядка. Это и Автопатруль Майдана, и различные "варты". Мы с ними сотрудничаем, и они нам помогают.

Вопрос: Это будет в каком-то ближайшем будущем?

Ответ: На этой неделе мы согласовали документы, и со следующей недели возможно уже запустится.

Вопрос: Главное, чтобы они вам не навредили

Ответ: Я с ними встречаюсь, общаемся и четко объясняю их компетенцию и рамки, в которых они могут действовать. Они же понимают, что будут нести ответственность.

Мы стараемся не сотрудничать с теми людьми, которые потенциально могут навредить или преследуют какие-то цели, не связанные с охраной порядка.

Вопрос: Нередко можно услышать укоры в адрес полицейских, что они не отстаивают интересы киевлян, становятся на чью-то сторону в конфликтах предпринимателей. Речь о конфликтных ситуациях вокруг сносов МАФов, строек…

Ответ: Когда какая-то площадь заставлена непонятными ларьками, и все это в убогом санитарном состоянии, а потом все убирается и на этом месте появляется нормальный магазин или парк, и люди могут спокойно передвигаться – разве это плохо? Думаю, что работой полиции в этом плане не довольны не простые киевляне, а те люди, чьи интересы может затрагивать мэр города, наводя порядок в Киеве.

Всем же нравится, как сейчас на станции метро "Левобережная", где полностью убрали всю нелегальную торговлю? И сейчас, хоть и со скандалами, мы прилагаем усилия, чтобы все это снова не вернулось.

Поймите, сами мы не сносим ни МАФы, ни что-либо другое. Для этого есть КП "Благоустрий", а полиция занимается исключительно обеспечением правопорядка. Всю юридическую, материальную ответственность несет организация, которая на основании существующего законодательства, решений КГГА и Киевсовета принимает решение о сносе незаконных строений, в том числе МАФов, в том или ином месте. Если есть какой-то конфликт и драка, то полиция вмешивается для обеспечения порядка.

Поэтому никоим образом нельзя обвинять полицию в том, что она стоит на чьей-то стороне.

Аналогичная ситуация и на выездах полиции, к примеру, на предприятие, где возможно проходит рейдерский захват или следственные действия других правоохранительных органов.

Есть случаи, когда, не веря в то, что у них проходят следственно-оперативные действия, сотрудники предприятия могут вызвать полицию. Наш наряд приезжает, убеждается на месте, что есть официальный представитель той или иной службы, естественно, полиция не вмешивается, потому что люди исполняют решение суда, делают свою работу.

Если же есть какой-то заход людей на предприятие с целью смены собственника, то, как правило, есть куча решений судов у обеих сторон, чаще всего, взаимоисключающих. В таких случаях, если ситуация горячая, мы всех "разводим по углам", выводим людей с оружием или скрывающих себя под балаклавой, идентифицируем личности и квалифицируем их действия по закону.

Опять же, полиция не стоит ни на чьей стороне и зачастую на месте не может очень оперативно принять решение, кроме обеспечения порядка. Уже потом, когда есть обращение, мы проводим расследование по фактам уголовных преступлений - если таковые есть – нанесение телесных повреждений, хранение оружия, препятствование предпринимательской деятельности, незаконное лишение свободы.

И потом обе стороны конфликта обвиняют полицию в заангажированности. Мы не можем удовлетворить амбиции всех и вся, да мы к этому и не стремимся, а просто делаем свою работу.

Вопрос: Как проводится расследование фактов блокирования работы банковских учреждений, в том числе, с российским капиталом?

Ответ: Есть два направления действий граждан. Первое - это мирный протест, возможно, с элементами радикализма, возможно с элементами, как кому-то кажется, незаконных действий. Но - банки не были разгромлены, люди имели возможность заходить и выходить, люди просто высказывали свое отношение к бизнесу, который ведется со страной, с которой мы фактически воюем. Полиция там находилась и не допускала каких-либо преступных действий. Да, они обклеили здание, да, обрисовали, но это было сделано не по хулиганским, а патриотическим мотивам, - состав преступления отсутствует.

Хотя по этим недавним событиям возле "Сбербанка" расследуется дело по препятствованию предпринимательской деятельности, подозрение никому не вручалось.

Другая ситуация – погромы в прошлом году, когда толпы радикально настроенных людей врывались в помещения того же "Сбербанка", когда был разгромлен "Альфа-Банк".

По этим случаям у нас открыты уголовные производства, и люди привлечены к ответственности. По "Альфа-Банку" сейчас идут суды. По событиям, которые были на Львовской площади в "Сбербанке" в ноябре прошлого года – в мае этого года мы троим людям предъявили подозрение и еще готовим подозрения.

То есть, такого рода действия – это четкое нарушение закона, полиция на это жестко реагирует и привлекает виновных к ответственности.

Подчеркиваю: в случае попыток погрома, попыток захвата людей даже на предприятиях с российским капиталом полиция действовала и будет действовать жестко, - все, кто нарушает закон, будут отвечать за это.

Вопрос: С наступлением летнего сезона усилила ли полиция Киева патрулирование в местах отдыха киевлян, прибрежных территориях?

Ответ: Киев – не курортный город, а столица – у нас людей много в любое время. Поэтому не могу сказать, что Киев подвержен сезонным колебаниям уровня преступности, что у нас есть какая-то разница в работе в летний или в зимний сезон. Естественно, с наступлением лета возрастает количество уличных преступлений: кражи, грабежи.

Значительная часть нашей работы летом сосредоточена на прибрежной полосе Днепра. В Киеве есть 20 пляжей. В мае мы презентовали новое помещение водной полиции, усилили это подразделение, в том числе, новыми транспортными средствами.

Водная полиция занимается предотвращением и раскрытием преступлений, которые совершаются в прибрежной зоне и в акватории Днепра. Речь идет о патрулировании и выявлении браконьеров, установлении фактов незаконного намыва песка, привлечении к ответственности тех, кто в нетрезвом виде выходит на "моторках". Кроме профилактических мероприятий на воде, эти полицейские могут оказывать первую помощь, выполняют роль спасателей. Возможно, не очень профессионально, но есть необходимое оборудование, спасательные средства.

Вопрос: Гидропарк слывет местом отдыха с криминальным оттенком…

Ответ: Летом в Гидропарке усиливаем наряды патрулей: появляются пешие патрули, до десятка конных патрулей работают, особенно в выходные дни. Мы усиливаем патрулирование всех прибрежных зон, то же Труханов остров... А если видим обострение оперативной обстановки, то проводим отработки территории.

Вопрос: Что в целом можно сказать о криминогенной обстановке в Киеве?

Ответ: По сравнению с прошлым годом есть определенное снижение уровня преступности. Прошлый год был тяжелый, его нельзя брать для сравнения. Мы сейчас больше сравниваем с 2014-2015 годами.

В общем, зарегистрировано меньше обращений граждан и процентов на 10 меньше уголовных преступлений. Почти на треть стало меньше грабежей, меньше совершается разбойных нападений, краж, в том числе, квартирных, меньше стало угона автотранспорта. Снижения по угону автотранспорта мы добились в конце декабря прошлого года, и пока эта хорошая тенденция остается. В то же время, больше стало мошенничеств.

Не могу сказать, что очень выросло число тяжких и особо тяжких преступлений, но оружия, в том числе огнестрельного, выявляется больше.

Вопрос: Зафиксированы ли в Киеве преступления, совершенные на религиозной почве и почве расовой нетерпимости?

Ответ: За последние два года у нас не совершено ни одного преступления такого рода. Не было за эти два года фактов, чтобы мы могли сказать, что человека убили за то, что у него другой цвет кожи или он другого вероисповедания.

Около месяца назад был инцидент в районе Бессарабки. Возник конфликт АТОшников в арабском кафе. В этом случае религиозная тема очень сильно притянута. Я был на месте, общался с людьми, заверяю, что мы готовы на все это оперативно реагировать.

К счастью, не могу сказать, что конфликты на расовой или религиозной почве распространены в Киеве.

Вопрос: Как обстоят дела с борьбой с незаконным оборотом наркотиков, отрабатываются ли клубы как популярное место сбыта?

Ответ: Спрос всегда рождает предложение. Службу БНОН, которая занимается установлением и расследованием такого рода преступлений, нам передали в этом году. Хранение наркотиков мы не рассматриваем как какой-то результат нашей работы. Наркоманы – это больные люди, они берут для своего потребления. Хотя да, если человек задержан с наркотиками "на кармане", то этому будет дана правовая оценка: либо административная, либо уголовная ответственность. Также у нас есть факты хранения с целью сбыта.

Что касается клубов, то не могу сказать, чтобы в каком-то из клубов столицы это системно – кофешопов, как в Голландии, у нас нет.

Естественно, есть люди, которые приходят в клубы и сбывают там наркотики посетителям, но я не думаю, что это завязано на администрации.

Место, где происходит сбыт наркотиков, будь это клуб или кладбище, на квалификацию преступления не влияет. В клубах отдыхает "клиентская база", вот туда и идут сбывать наркотики.

В основном сбыт – это квартиры, "закладки". Я хотел бы обратиться к киевлянам: мы готовы полностью сотрудничать, начальник управления по борьбе с наркотиками ежемесячно во всех районах принимает граждан. Это один из способов борьбы с незаконным сбытом наркотиков, такие преступления латентны, и информация граждан нам очень-очень важна.

На прошлой неделе в КПИ наши сотрудники задержали с помощью администрации и общественного формирования ВУЗа по охране порядка одного из студентов, который продавал марихуану. Задержали еще нескольких человек. Вот такой пример сотрудничества, например, в вузе. Продавал человек наркотики в общежитии, а употребляли они их, отдыхая в клубах.

Вопрос: Вопрос больше социального плана, но на стыке с криминалом, для Киева важно… Считаете ли Вы целесообразным легализовать проституцию?

Ответ: Я рос и воспитывался в этой стране и не считаю, что легализация проституции – это правильно. Легализовать – это как бы подталкивать женщин к этому занятию. Государство должно обеспечивать женщин возможностью обучаться и зарабатывать деньги, иметь равные права в построении карьеры, а обеспечивать возможность женщины легально заниматься проституцией, я не считаю правильным.

Думаю, что мы можем построить сильную Украину и без легализации проституции. Хотя в Европе это есть, но я не родился там и не жил, и у меня не тот уровень толерантности именно к этому вопросу.

Мы занимается расследованием фактов втягивания в проституцию, создания притонов, сутенерства, торговли людьми, на все это жестко реагируем.

С проституцией бессмысленно бороться криминальными методами, но и легализовать я бы не считал нужным.

Это явление социальное, а не криминальное. Легализация уж точно не уменьшит криминализацию этой сферы. Даже если будут легальные проститутки, которые будут платить налоги, вокруг них будут и сутенеры нелегальные, будет и криминал, и деньги с них будут вымогать, и будут нападения.

Вопрос: Не могу не спросить по расследованию убийства Павла Шеремета, хоть и понимаю, что не ваша подследственность…

Ответ: Не скажу ни "да", ни "нет". Загадочно закатывать глаза тоже не буду. Тот объем работы, который выполняем, - это вспомогательная работа, расследованием занимается центральный аппарат.

Вопрос: Расследование убийства бывшего депутата Госдумы РФ Дениса Вороненкова тоже не совсем ваше, но все же, может, проясните о заявленных серьезных наработках в установлении мотивов и заказчиков?

Ответ: Преступник установлен и застрелен. Выяснением мотивов и заказчиков занимается прокуратура.

Действительно, проведена серьезная работа. Есть ряд существенных направлений. Скажу больше: пока подозрение никому не предъявлялось. Но работа ведется очень плотно.

Опять же, тут два момента, на которые можно разбить это преступление, как в покушении на Осмаева и Окуеву. "А" - само убийство Вороненкова, застреленный охранником киллер и скончавшийся от ранений охранник. К чести охранника, он обезвредил преступника… "Б" – это мотивы киллера, его помощники, пособники, - часть, которая сейчас расследуется и когда будут какие-то результаты, то, думаю, что прокуратура даст комментарий. Фактически сам факт убийства очевиден и установлен. Обстоятельства все исследованы, и не думаю, что есть какие-то вопросы.

По обстоятельствам, которые предшествовали преступлению: сообщники, пути киллера - прокуратура сейчас проводит расследование. Они более компетентны в этом.

Украина > Армия, полиция > interfax.com.ua, 17 июня 2017 > № 2212244 Андрей Крищенко


КНДР. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > carnegie.ru, 15 июня 2017 > № 2209649 Андрей Ланьков

Зачем Северная Корея посадила и освободила американского студента

Андрей Ланьков

Арест американского студента был нужен Пхеньяну, чтобы добиться очередного визита в страну кого-нибудь из высокопоставленных американцев. Но проблемы со здоровьем студента сломали схему, и теперь все будут подозревать, что арестованного пытали. А это добавит аргументов тем, кто считает, что военная операция против КНДР не только морально справедлива, но и стратегически рациональна

Поздно вечером 13 июня в аэропорту американского города Цинциннати приземлился небольшой самолет, на борту которого был необычный пассажир. У трапа ждала машина скорой помощи, и прямо из аэропорта прибывший специальным рейсом 22-летний американский студент Отто Вармбиер (Otto Warmbier) отправился в больницу. Там его попытаются вывести из комы, в которой он, как узнала его семья, находится уже год – это случилось вскоре после того, как северокорейский суд приговорил юношу к 15 годам тюремного заключения за попытку похитить пропагандистский плакат из служебных помещений интуристовской гостиницы.

Официальная версия, предъявленная северокорейской стороной, заключается в том, что после приговора Отто Вармбиер заболел ботулизмом, и кома, дескать, стала реакцией организма на лекарство, которое ему дали северокорейские врачи. Как и следовало ожидать, и американское, и западное общественное мнение отнеслись к этим заявлениям скептически: тут же начались разговоры, что, дескать, Вармбиер впал в кому в результате пыток или стал жертвой медицинских экспериментов.

Скорее всего, подозрения эти необоснованны: прецеденты двух последних десятилетий однозначно показывают, что к задержанным иностранным гражданам в КНДР относятся с исключительным пиететом – в первую очередь потому, что каждое такое задержание является очередным шагом в сложной политико-пропагандистской игре. Однако на этот раз, похоже, северокорейцы заигрались, и последствия то ли допущенной ими ошибки, то ли элементарное невезение с лихвой перекроют тот пропагандистский капитал, который они наработали, занимаясь арестами (с последующим освобождением) иностранцев в былые годы.

Годы тренировки

В истории Северной Кореи были времена, когда иностранцев там сажали в тюрьму совсем не понарошку. В годы корейской войны в КНДР оказались не только военнопленные, но и многочисленные гражданские лица третьих стран, многие из которых умерли в лагерях. В 1960-е годы власти КНДР арестовали и отправили в тюрьмы некоторых зарубежных коммунистов, до этого работавших переводчиками и редакторами в системе внешнеполитической пропаганды. По большей части это были ультрарадикалы, которые разочаровались в советской модели и вдохновлялись то ли идеями Мао, то ли чучхе – весьма колоритная, хотя и крайне немногочисленная группа.

В те времена арестованные иностранцы оказывались в обычных тюрьмах, и отношение к ним не слишком отличалось от отношения к своим политзаключенным. Некоторые из этих ультра сгинули в северокорейских тюрьмах, хотя даже тогда вмешательство иностранной левой общественности иногда приводило к освобождению того или иного злополучного борца за все светлое (так, в начале 1970-х годов оказался на свободе венесуэльский поэт и журналист Али Ламеда, освобождения которого добивался неожиданный дуэт Николае Чаушеску и Amnesty International).

Однако по-настоящему история арестов иностранцев началась позже, в 1996 году, когда в КНДР обнаружился американец Эван Хунцикер (Hunziker). Оказался он там, вообще-то, в состоянии алкогольного опьянения: поспорив с приятелем в пограничном городе Даньдуне, он переплыл пограничную теку Ялу, которая отделяет Северную Корею от Китая, и был там задержан северокорейскими пограничниками.

Хунцикера обвинили в шпионаже, но при этом поселили в приличный отель (за который ему и его семье пришлось потом заплатить). На выручку пловцу прибыла американская делегация во главе с постпредом США в ООН Биллом Ричардсоном, которая и забрала незадачливого спорщика домой.

Так был создан прецедент. С тех пор время от времени северокорейские власти арестовывают иностранцев, в большинстве случаев – граждан США, которые то ли нарушили границу, то ли, находясь в КНДР в качестве туристов, так или иначе нарушили правила поведения в стране. За арестом следует суд (в северокорейском стиле) и приговор, предусматривающий большой тюремный срок. Однако всем изначально понятно, что сидеть слишком долго очередному бедолаге не придется: еще до процесса северокорейская сторона начинает намекать американцам, что для освобождения попавшего в беду американского гражданина Вашингтону следует послать в Пхеньян делегацию, во главе которой должен быть политик высокого уровня (возможно, отставной, но все равно хорошо известный в мире).

Классический вариант – история двух американских журналисток Лоры Лин (Laura Ling) и Юны Ли (Euna Lee), которые в марте 2009 года перешли по льду реку Туманган. Они собирались снять на северокорейском берегу несколько кадров, доказав таким образом свою журналистскую лихость, но были предсказуемо задержаны северокорейской пограничной охраной, отданы под суд и приговорены к 12 годам тюремного заключения. В тюрьме они были всего несколько месяцев – из Пхеньяна их увез лично бывший президент США Билл Клинтон.

Другого нарушителя границы, гражданина США корейского происхождения Роберта Пака, который отправился в КНДР то ли сеять слово божье, то ли протестовать против режима, пришлось везти домой самому Джимми Картеру.

Не ниже губернатора

Похоже, что некоторые из иностранцев, оказавшихся в северокорейских тюрьмах, действительно занимались запрещенной в КНДР деятельностью – в первую очередь проповедовали христианство и, возможно, поддерживали какие-то контакты с местным христианским подпольем. Впрочем, даже в этом случае избирательный характер арестов очевиден: когда раздачей Библии на улице – да еще в день рождения Любимого руководителя Генералиссимуса Ким Чен Ира – в 2014 году вздумал заняться австралийский миссионер, его просто выдворили из страны. А вот американцев точно за такие же действия ввергали в узилище. С другой стороны, весьма причудливые эскапады российских и китайских туристов обычно проходят вообще без осложнений.

Говорить об «узилище» можно только с некоторой иронией. Времена, когда подследственных селили в роскошных, по северокорейским меркам, отелях, прошли, но условия их содержания радикально отличаются от условий содержания северокорейцев в лучшую сторону. Иностранцев не отправляют в обычные тюрьмы, а держат в специально устроенных для этого помещениях, где с ними обращаются крайне вежливо и обеспечивают уровень комфорта, вполне приемлемый по меркам Европы. Такое отношение имеет политический смысл: с самого начала предусматривается, что иностранцы будут освобождены, причем довольно скоро, и что рассказы об условиях их тюремной жизни повлияют на образ КНДР в западном общественном мнении.

Возникает, конечно, вопрос, зачем вообще проводятся подобные мероприятия. Цель тут, скорее всего, двоякая. С одной стороны, власти КНДР хотят напомнить своим гостям, что зарываться в КНДР не следует. Однако важнее другое – использование подобных арестов в целях внутренней пропаганды. Каждое освобождение очередного задержанного иностранца сопровождается визитом высокопоставленного лица, которому приходится приносить какие-никакие извинения за реальные или вымышленные действия освобождаемого.

Подобные визиты невероятно широко освещаются в местной прессе, которая представляет их как очередную капитуляцию американских империалистов перед мощью КНДР и мудрой силой ее вождей. С точки зрения простого северокорейца, все выглядит так, как будто на поклон к Ким Чен Иру или Ким Чен Ыну, униженно прося о снисхождении и милости, ездят бывшие президенты США и губернаторы американских штатов. Понятно, что подобное зрелище немало способствует укреплению авторитета власти в народных массах.

Несвоевременный сбой

Судя по всему, история со злополучным Отто Вармбиером изначально развивалась именно по уже установленным и, казалось бы, неоднократно проверенным лекалам. Все началось, как это обычно и бывает, с глупости самого студента, который решил показать свою лихость и полез в служебное помещение гостиницы, где, как и в любом северокорейском офисе, на стене висели стандартные пропагандистские плакаты. Он сорвал один из таких плакатов, собираясь привезти домой, но был задержан – и делу дали ход.

Последовал суд, на котором Вармбиер, разумеется, признался, что вся дерзкая попытка снять плакат была злонамеренной и заранее спланированной операцией, проведенной по заданию какой-то американской церкви и направленной на то, чтобы «подорвать дух сражающегося народа КНДР» (понятно ведь, что отсутствие на стене плаката о величии Вождя и мудрости Партии нанесло бы такому духу невероятный ущерб). Вармбиера приговорили к 15 годам тюремного заключения, то есть дали примерно такой же срок, который, скорее всего, получил бы за подобное деяние и местный житель.

Однако после суда контакты с Вармбиером прекратились – сейчас стало ясно почему. Тем не менее северокорейская сторона по-прежнему пыталась сыграть в обычную игру и добиться приезда высокопоставленной делегации за Вармбиером, а также находящимся в заключении еще одним иностранцем – канадским миссионером, который, скорее всего, действительно занимался в КНДР религиозной пропагандой. Однако со временем такие планы были оставлены: о том, что Вармбиер находится в коме, было официально сообщено Вашингтону, и за ним приехала делегация не слишком высокого уровня – посол Джо Юн, который сейчас в Госдепартаменте курирует отношения с КНДР.

Однако в результате всех этих событий КНДР оказалась в весьма неприятном положении. Общественное мнение будет подозревать, что в кому Вармбиер впал в результате жестокого обращения, а то и пыток. Это, скорее всего, неверно, но оправдаться КНДР будет сложно – в том числе и потому, что мало кто на свете решит, что справедливым наказанием за повреждение пропагандистского плаката будет 15 лет тюремного заключения.

Попытка повторить проверенный прием и набрать пропагандистские очки обернулась пиар-катастрофой, которая сейчас КНДР очень некстати. Судьба Вармбиера усиливает представление о КНДР как о стране, управляемой жестоким и иррациональным режимом, от которого можно ожидать буквально всего, – и, соответственно, льет воду на мельницу тех, кто считает, что «профилактическая» военная операция против такого режима не только морально справедлива, но и стратегически рациональна.

КНДР. США > Армия, полиция. Внешэкономсвязи, политика. Миграция, виза, туризм > carnegie.ru, 15 июня 2017 > № 2209649 Андрей Ланьков


Россия. ЮФО > Армия, полиция. Миграция, виза, туризм > mvd.ru, 15 июня 2017 > № 2208993 Юрий Кузнецов

Встретим туристов и... «гастролёров».

На Кубани стартовал курортный сезон! Горячие дни ожидают не только отдыхающих, но и сотрудников полиции. О специфике работы в летний период «Щиту и мечу» рассказал заместитель начальника ГУ МВД России по Краснодарскому краю - начальник полиции полковник полиции Юрий Кузнецов.

- Юрий Юрьевич, из-за наплыва туристов численность населения края резко возрастает. Как сотрудники справляются с увеличением нагрузки?

- В этом году, как и ранее, мы задействуем приданные силы из других регионов. На курортах Черноморского и Азовского побережий сформированы дополнительные патрули из сотрудников полиции и казачества.

Вместе с коллегами-силовиками мы проводим профилактические мероприятия по всем направлениям: антитеррористическая безопасность, безопасность дорожного движения, предупреждение имущественных преступлений. Наша задача - создать условия для комфортного отдыха.

- А как вы заботитесь о безопасности несовершеннолетних? Детские здравницы региона отвечают установленным требованиям безопасности?

- Совместно с подразделением вневедомственной охраны Росгвардии мы провели дополнительные обследования санаторно-курортных комплексов. Под особым контролем детские учреждения отдыха. Проверяющие выявили недостатки в обеспечении антитеррористической безопасности. Кроме того, некоторые здравницы оказались не оснащены видеокамерами и кнопками экстренного вызова полиции. Сотрудники выдали предписания на устранение пробелов.

В этом году под опекой подразделений вневедомственной охраны Росгвардии и частных охранных организаций находятся 530 объектов.

В круглосуточном режиме работают инспекторы по делам несовершеннолетних. Им предстоит обеспечивать безопасность не только в местах отдыха детей, но и на улицах. Таким образом мы реализуем так называемый детский закон.

- В городах Кубани полиция установила на улицах мобильные устройства, с помощью которых стражей порядка можно вызвать нажатием одной кнопки. Насколько эффективны современные технологии?

- Экстренная связь «гражданин - полиция» есть в 16 городах Краснодарского края. Больше всего таких терминалов в Геленджике, Сочи, Краснодаре, Новороссийске и Армавире. Чем они полезны? Например, грабитель ночью вырвал мобильный телефон у прохожего. Как позвонить в полицию? В подобных ситуациях мобильные устройства как никогда актуальны. Особенно хорошо экстренная связь зарекомендовала себя на Черноморском побережье. Мы рассматриваем возможность установить оборудование и в других населённых пунктах.

Очень эффективно работает и АПК «Безопасный город». Благодаря поддержке муниципальных образований в городах и населённых пунктах установлено 4 тысячи камер видеонаблюдения. С их помощью в текущем году полиция раскрыла 130 преступлений, выявила 2,5 тысячи административных правонарушений.

- Юрий Юрьевич, полиция края ежедневно рапортует об изъятии некачественной алкогольной продукции на побережье. Но в то же время курортник без труда найдёт погребок, где из бочки нальют «местного вина» сомнительного производства. Кто регулирует сферу алкогольной торговли? Неужели эта роль отведена только силовикам?

- Чтобы не допустить провоза на территорию края и выявить факты незаконной реализации спиртных напитков, мы работаем в тесной связке с другими силовыми структурами, муниципалитетами, контролирующими ведомствами. За последние месяцы выявили 1700 административных правонарушений, изъяли из незаконного оборота 460 тысяч литров алкоголя, вынесли штрафов на 2,5 млн рублей.

В апреле на подготовительном этапе операции «Курорт» сотрудники полиции обнаружили в г. Славянске-на-Кубани 74 тонны фальсифицированной алкогольной продукции, в г. Темрюке - 25 тонн.

В одном из цехов на бывшем винзаводе Красноармейского района в июне полицейские обнаружили и изъяли 18 тонн опасного алкоголя.

Такие факты не единичны. Поэтому на побережье работают специально созданные оперативные группы. Ежедневно они изымают тонны суррогата.

- Пробки на дорогах к морю с каждым годом становятся длиннее! Ситуацию обостряют и бесконечные ремонтные работы. Понятно, что проблему одними свистками и жезлами не решить. Что делает полиция, чтобы разгрузить трассу?

- Согласен, что эта проблема требует управленческих решений. С каждым годом на курорты Кубани приезжают всё больше туристов. Многие на личном автотранспорте. Трассу «Дон» построили в 60-е годы, и сегодня она не удовлетворяет потребности. В курортный сезон по ней ежесуточно проезжает 50 тысяч автомобилей! Магистраль нуждается в безотлагательной реконструкции!

На наиболее сложных участках под палящим солнцем пробку «разруливают» инспекторы-регулировщики. В местах производства дорожных работ сотрудники контролируют, как организовано движение. Полицейские проверяют, насколько обоснованно ограничено движение в таких зонах.

Летом за дорожной обстановкой ежесуточно наблюдают 400 сотрудников ГИБДД. В горячий сезон они служат в круглосуточном режиме.

- Курорт притягивает преступников разных мастей. Пока мошенники пользуются доверчивостью отдыхающих, квартирные воры «обчищают» пустующие жилища. Какие контрмеры предпринимает полиция?

- О визитах в наш край «гастролёров» мы знаем заранее благодаря оперативной информации. Стараемся безотлагательно установить и задержать непрошеных гостей.

Я уже говорил, что летом особую тревогу у нас вызывают преступления имущественного характера. Чтобы их предотвратить, работаем на упреждение. Мы анализируем географию преступлений. Затем составляем маршруты патрулирования наружных нарядов через неблагополучные районы.

Признаюсь, кражи - это бич каждого курорта. Преступники пользуются тем, что отдыхающие расслабляются. Чаще всего воруют мобильные телефоны, планшеты, бумажники. Совет один - быть более внимательными! Не оставлять в автомобиле ключ зажигания, сдавать на пляже ценные вещи в камеру хранения. И не забывать об оставленном жилище: уезжая в отпуск, лучше всего ставить его под охрану. Ну а если всё же вы пострадали от злоумышленников, незамедлительно сообщать об этом в полицию!

Мария ПИРОГОВА

Наша справка

Согласно сведениям Министерства курортов, туризма и олимпийского наследия Краснодарского края, в 2016 году регион посетили 15,8 млн отдыхающих. В 2017 году в крае в летний период ожидается увеличение турпотока на 1,5-2 %. Санаторно-курортный комплекс Кубани объединят 3,5 тысячи предприятий: санатории и пансионаты с лечением, детские лагеря, гостиницы и гостевые дома, базы отдыха, кемпинги.

Туристы предпочитают восемь городов и районов - Сочи, Туапсе, Геленджик, Новороссийск, Анапу, Горячий Ключ, Ейский и Темрюкский районы. Общая численность постоянно проживающего населения в городах-курортах составляет 1,5 млн человек, из которых 400 тысяч - дети. Летом общее количество граждан в курортной зоне края увеличивается в пять раз и составляет 5,7 млн человек.

Россия. ЮФО > Армия, полиция. Миграция, виза, туризм > mvd.ru, 15 июня 2017 > № 2208993 Юрий Кузнецов


Дания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 14 июня 2017 > № 2209124 Андерс Фог Расмуссен

Андерс Фог Расмуссен: «После нападения на Крым Россия перестала быть нашим партнером»

Ежи Хашчиньский (Jerzy Haszczyński), Rzeczpospolita, Польша

Интервью с Андерсом Фогом Расмуссеном (Anders Fogh Rasmussen) — бывшим премьер-министром Дании и генеральным секретарем НАТО в 2009-2014 годах.

— Rzeczpospolita: В 2002 году, когда Вы были премьером, а Дания председательствовала в ЕС, было принято решение о масштабном расширении европейского сообщества. В него приняли десять государств, в том числе Польшу. Сейчас многие страны старой Европы выступают с резкой критикой в адрес нашей страны. Расширение ЕС и приглашение Польши были ошибкой?

— Андерс Фог Расмуссен: Наоборот. Это было верное решение, принятое в верный момент. Благодаря расширению ЕС и произошедшему ранее включению новых членов (в том числе Польши) в НАТО мы претворили в жизнь наш проект по созданию новой Европы — единой, свободной, мирной. Если бы мы не предприняли этого тогда и продолжали ждать, возможно, мы бы уже никогда этого не сделали: из-за России могли взять верх противники расширения.

— Владимир Путин не был в тот момент достаточно силен?

— Я бы, скорее, сказал, что тогда он занимал прозападную позицию. К 2005 году — после грузинской «революции роз» и «оранжевой революции» на Украине — его мнение начало меняться.

— На официальном уровне Москва возражала только против расширения НАТО.

— Сейчас Путин просто занял антизападную позицию. Раньше он действительно концентрировал внимание на Альянсе. Но это не был настоящий враг России, ведь он никогда ей не угрожал. Ни один его член даже не помышлял о нападении на нее. Путин искал врага, чтобы укрепить свою позицию внутри страны.

— Как Вы реагируете на заявления о том, что Польша и Венгрия не были достаточно зрелыми в плане европейских ценностей странами, чтобы стать членами ЕС, но это стало очевидно сейчас?

— Я с этим не согласен. Во-первых, мой опыт подсказывает, что, например, в НАТО новые члены редко создают проблемы. Они, скорее, помогают найти их решение. В Евросоюзе в мое время было то же самое. Во-вторых, я понимаю, что вы имеете в виду претензии Еврокомиссии к внутренней политике Польши и Венгрии. Можно вспомнить, что в 2000 году с критикой сталкивалась Австрия, так что это случается не только с новыми членами. Я думаю, ЕС следует быть аккуратнее с критикой внутренней политики. Конечно, все должны придерживаться демократических стандартов, принципов правового государства, но Еврокомиссии следует заниматься в первую очередь решением проблем Европы, а не критиковать внутреннюю ситуацию в отдельных странах.

— Где проходит грань между невмешательством во внутренние дела и заботой о сохранении ценностей?

— Здесь нужно найти баланс, но на первом месте в ЕС должны находиться масштабные задачи. Конечно, когда какое-то государство не придерживается принципов, на которых строился Евросоюз, этот вопрос следует поднять, но, как мне кажется, история показала, что это не приносит особых плодов.

— Значит, масштабное расширение ЕС, решение о котором приняли в декабре 2002 года в Копенгагене, не принесло Вам разочарования?

— Я очень рад, что оно произошло.

— Вы говорите так, потому что мы беседуем с Вами в Польше?

— Я говорю это везде. Меня спрашивают, не могло ли это расширение спровоцировать Россию? Я всегда отвечаю одинаково: нет. Польша и другие страны стремились стать членами НАТО, а потом Евросоюза. Каждое государство имеет право решать, с кем оно хочет сотрудничать. Это решение принимает не Путин.

— С масштабным расширением все было не так просто. Некоторые страны выступали против, появлялись идеи, что следует принять сначала всего три страны, без Польши. Кто критиковал большое расширение, какие аргументы выдвигали критики?

— Я могу сказать, что Дания всегда выступала за то, чтобы принимать сразу всех кандидатов на членство. С позиции сегодняшнего дня мы видим, что это было верно. Я помню, что в 1990-е звучало предложение не включать в первую волну расширения страны Балтии. В итоге мы все-таки решили принять всех. Были идеи разделить кандидатов на группу лидеров и на отстающих. В 1992 году появились так называемые копенгагенские критерии, соответствовать которым должны были претенденты на членство. Те страны, которые не отвечали этим критериям, усердно работали, чтобы исправить ситуацию, в результате процесс реформ ускорился. Мы не собирались отказываться от условий, но претендентам удалось их выполнить. Это показывает, что перспектива членства запускает определенные процессы, связанные как с демократизацией, так и со сферой экономики.

— Идея дальнейшего расширения ЕС на восток не пользуется поддержкой. Я имею здесь в виду Украину, где Вы стали советником президента. Вступление Украины в ЕС — это фантастика?

— Все зависит от того, насколько украинцы готовы проводить реформы. Я думаю, каждая страна, в том числе Украина, имеет право решать, хочет ли она подавать заявку на вступление. Этого мы запретить никому не можем. Если какая-то страна (Украина или, например, Грузия) решит претендовать на членство, мы должны сказать: хорошо, начинаем процесс. После этого следует начать переговоры по отдельным пунктам. В итоге можно будет принять решение. Заведомо сказать, что Украина или какое-то другое государство не может стать членом ЕС, нельзя.

— Бывший французский министр финансов еврокомиссар Пьер Московиси (Pierre Moscovici) считает, что начать обсуждать членство Украины можно будет только через несколько десятков лет.

— Но даже он не исключает такую перспективу, это самое важное. Чем быстрее Киев займется реформами, тем быстрее этот сценарий станет реальным. Я имею здесь в виду, в частности, проблему коррупции. Украинцы уже сделали важные шаги, но многое еще впереди.

— Украина — государство с низким уровнем жизни и самыми маленькими зарплатами в Европе. На членство в ЕС могут рассчитывать, пожалуй, только будущие поколения украинцев. Вы давали президенту Петру Порошенко советы, как оживить надежды молодых украинцев?

— Во-первых, Украина отстала из-за того, что не занималась реформами. Под конец холодной войны Польша и Украина находились примерно на одном уровне, сейчас экономический потенциал польского государства превышает потенциал украинского раза в четыре. Украинцы потеряли много времени, но за три года им удалось провести больше реформ, чем за последнюю четверть века. Взглянем на страны Балтии. Во время Второй мировой войны их незаконно присоединили к СССР, больше четырех десятилетий они находились в его составе. Если бы вы спросили меня в 1960-х, верю ли я, что они обретут независимость, а потом станут членами ЕС и НАТО, я бы ответил, что сомневаюсь. Та же ситуация с Украиной.

— Задают ли Вам, бывшему генеральному секретарю НАТО, вопрос о перспективах членства Украины в Альянсе? Вы обсуждали это с Порошенко?

— Мы говорили и об этом. Я думаю, в Киеве решили, что это сейчас не самая важная тема, и пока ее стоит отложить, не принимая никаких решений. Это верный подход. Я уверен, что если спросить украинцев, подавляющее большинство выскажется за членство. Но сейчас самое разумное — не поднимать вокруг этого шум, а постепенно проводить реформы, чтобы страна смогла соответствовать необходимым критериям.

— Хватит ли у Порошенко времени на размышления о таких масштабных вопросах? Возможно, он успеет заняться только более локальными делами, и его срок подойдет к концу.

— Президентские выборы должны состояться в 2019 году. Я не спрашивал у Порошенко, собирается ли он принимать в них участие, но я надеюсь, что да. Тогда он получит еще пять лет.

— Его шансы на переизбрание, пожалуй, не слишком велики.

— А кто мог бы стать альтернативным кандидатом?

— Не знаю, но популярность действующих украинских политиков не велика.

— Порошенко провел много непопулярных реформ, сложно ожидать, что сейчас все будут его поддерживать. Но в день выборов людям придется взвесить, сделать ли ставку на президента, которого они знают и который наладил хорошие отношения с Западом, или решиться на очередной эксперимент.

— Как Вы думаете, пойдет ли Владимир Путин на новый агрессивный шаг? Станет ли он проверять, как работает Пятая статья Вашингтонского договора, которая гласит, что НАТО обязано защитить своего члена, который подвергся нападению? Об этой перспективе говорил, например, Михаил Касьянов — бывший российский премьер, который стал лидером оппозиции. Он считает, что такую проверку Россия может устроить в Эстонии.

— В следующем году в России пройдут президентские выборы, так что я не удивлюсь, если Путин усилит националистическую риторику и, возможно, предпримет какие-то военные шаги, чтобы укрепить свою позицию внутри страны. Но я не думаю, что он решит проверять, как работает Пятая статья, ведь он знает, что в таком случае его ждет незамедлительный ответ Альянса.

— Вы уверены? Президент Трамп в ходе мини-саммита НАТО в Брюсселе не упоминал о Пятой статье, хотя от него этого ждали.

— Ему следовало о ней упомянуть, жаль, что он этого не сделал. Но я думаю, что если миру, Европе, будет угрожать российское нападение на одного из членов НАТО, союзники, в том числе США, сразу же на это ответят. Иначе Альянс рассыплется.

— Реакция может оказаться недостаточно быстрой. Пока соберутся послы стран-членов, пока они примут решение, пока войска прибудут на место, станет уже слишком поздно.

— Это могло бы занять какое-то время, но на восточном фланге появились батальоны и силы немедленного реагирования, которые способны начать развертывание в течение нескольких часов. Если Россия решит устроить проверку, она, конечно, может это сделать, но все закончится конфронтацией с Альянсом, в том числе с США. Такую битву Путин проиграет.

— Может быть, Америка будет так занята возможностью импичмента Трампа, что у нее не будет времени на выполнение обязательств, связанных с Пятой статьей?

— При поддержке своих людей, отвечающих за безопасность, президент примет соответствующее решение. Я уверен, что это произойдет незамедлительно.

— Вы возглавили НАТО через год после войны с Грузией. Как Вы думаете, многие члены Альянса тогда не понимали, что Россия представляет для своего региона реальную опасность?

— Вы правы. Мы, в том числе я, недооценивали Путина. Если бы мы тогда знали то, что знаем сейчас, мы бы заняли более жесткую позицию. Когда в августе 2009 года я стал генеральным секретарем, я занялся развитием стратегического партнерства с Россией. Мы приступили к этому через год после ее нападения на Грузию, надеясь, что это был всего лишь эпизод, и мы сможем завязать с Москвой партнерские отношения. Напомню, что президентский пост занимал тогда Дмитрий Медведев, казалось, что он чуть больше ориентирован на Запад. На саммите Россия-НАТО в 2010 году мы решили развивать стратегическое партнерство. Мы считали россиян партнерами до февраля 2014 года — до того, как они напали на Украину.

— Вы поняли, каково истинное обличье России, когда она аннексировала Крым?

— Именно так. С момента окончания холодной войны и вплоть до февраля 2014 года мы верили, что Россия — наш партнер. Благодаря этому мы собирали то, что называют «дивидендами мира», и сокращали расходы на вооружения. Сейчас Путин создал совершенно новую ситуацию, и нам приходится их увеличивать.

Дания. Россия > Внешэкономсвязи, политика. Армия, полиция > inosmi.ru, 14 июня 2017 > № 2209124 Андерс Фог Расмуссен


Нашли ошибку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter